электронная
252
печатная A5
428
16+
Белка

Бесплатный фрагмент - Белка

И другие рассказы

Объем:
176 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-1107-9
электронная
от 252
печатная A5
от 428

Белка

Жил на свете мужик. Однажды он шел по улице и вдруг нашел дохлую белку. Рядом с белкой лежал пустой пакет из-под чипсов и время от времени тихонечко начинал ползти по тротуару: от ветра.

— Хорошая белка! Вот повезло тебе! — сказал ему один проходящий мимо алкаш. — Бери-ка ты её мужик побыстрее, вон и пакет рядом лежит, завернешь. Не каждый же день такая удача!

«И правда, — подумал мужик, — белка-то ведь хорошая, новая совсем, свежая. Её и в суп можно, и на котлеты. А шкурку жене на воротник! Или хоть на одну варежку, да хватит. Вторую варежку можно из кота сделать, хоть повод будет от этой скотины избавиться, а то уже всю квартиру обгадил».

— Вот-вот, а я тебе что говорю! А ещё из белки можно чучело сделать, сдать его в комиссионный магазин или продать в среднюю школу. Как-никак, а на бутылку да хватит!

А тут какая-то тётка как подскочит, да прямо к белке. И схватить её уж норовит.

— Ой, какая белочка! Ну-ка я её своей Машеньке заберу, пусть играется!

Схватил мужик свою белку побыстрее от тёткиных цепких рук, в пакет из-под чипсов пихнул, тот пакет в другой пакет, полиэтиленовый с ручками, да поспешил домой, довольный находкой.

Дома пакет мужик повесил на вешалку, сверху куртку свою навесил и с того самого момента забыл про белку начисто.

Спустя несколько дней жена скривила нос и сказала подозрительно:

— Чем-то здесь таким пахнет, чувствуешь?

И забегала по квартире, углы обнюхивая.

— Вот! — торжествующе заключила она. — Пахнет около шкафа с твоей одеждой. Сколько раз тебе говорила, не клади грязное белье к чистому. Носки бы хоть стирал почаще!

— Какие носки! Какие носки! Да это около ванны воняет! Опять этот твой кот под ванной нагадил!

— Да какой кот! Какой кот! Это вовсе и не кошачий запах!

— Кошачий, кошачий!

— Да кому ты говоришь! Я что, не знаю, как кошачьи какашки пахнут?

— Это твоя скотина, больше некому!

— Нет там ничего, под ванной! Не веришь, слазай и проверь!

— Ага, сейчас, так я тебе и полез! Чтобы к моему возвращению убрала всё, или я твою скотобазину на помойку выкину!

И ушел на работу, хлопнув дверью.

А тут к жене пришел любовник. Только он в дверь позвонил, жена спохватилась, схватила духи и давай ими всю квартиру опрыскивать. Потом дверь открыла, а сама в ванну юрк и закрылась на защелку. А любовник её из-за двери спрашивает:

— Ты что это в ванне закрылась?

— А я душ принимаю. Вот душ приму, а потом к тебе в объятия прямо, вся чистая и розовая.

А сама тем временем под ванну полезла, за котом убирать, да в темноте не видно ничего.

— Дай-ка мне зажигалку, — просит.

— А у меня нет.

— А ты посмотри там, в одежде на вешалке.

Любовник порылся по карманам, нашел зажигалку, да пакет заприметил, смотрит внутрь, а там пакет чипсов лежит.

Он зажигалку-то под дверь просунул, а сам спрашивает:

— Я тут у тебя чипсы нашел, можно?

— Кушай-кушай, — доносится глухой голос жены. Это она уже под ванну залезла, да зажигалкой её вовсю освещает.

Любовник пакет с чипсами открыл, а там лежит дохлая белка.

— Фу, какая гадость! — сказал он и вытащил её за кончик хвоста. С белки уже начала осыпаться шерсть, да и протухла она тоже уже основательно.

— Вот ведь подлец! Говорила же я ему, что это от его носков воняет! — сказала жена, выходя из ванны, и хотела уж было к любовнику в объятия кинуться, как вдруг увидела белку и завизжала, как сумасшедшая:

— Что это?

— Это дохлая белка, милая моя! — язвительно ответил любовник.

— Зачем ты её принес? — взвизгнула жена и залезла на табуретку.

— Да это же ваша белка!

— Нет, не наша!

— Ваша-ваша, я её в вашем пакете нашел, думал чипсов поесть, а там такая краля возлежит!

— Да что ты врешь, прохвост! Так я тебе и поверила! Ты её специально в зоомагазине купил, потом замучил до смерти, и всё это ради того чтобы поиздеваться надо мной! Подонок!

— Это я-то подонок? Кого это ты, дура, подонком обозвала?

— Ой-ой-ой, это я дура? Вот скотина! Я всегда знала, что тебе нужно только мое тело!

И они поругались до смерти, и любовник ушел, хлопнув дверью, перед уходом плюхнув безжизненное тело белки обратно в пакет с чипсами и оставив пакет на зеркале.

Мужик на работе ходил весь день задумчивый. Как-то он услышал за соседними рабочими столами разговор двух тёток. Одна говорила другой:

— Я тут себе к зиме такую шубу купила! Норковую!

— А я у своего мужа все прошу-прошу, а он мне даже варежки меховые купить не в состоянии.

Тут мужик как хлопнет себя по лбу и как воскликнет:

— Господи! Это ж у меня белка протухла!

И рассказал всем на работе, про то, что у него в квартире вот уже которые сутки лежит белка в пакете из-под чипсов и тухнет.

Одна строгая тётенька сказала:

— Фу, как это негигиенично, держать белку в пакете!

А один веселый дяденька сказал, что белку ещё можно спасти, заспиртовать и сдать в Кунсткамеру в обмен на бутылку водки.

Мужик взял телефон и позвонил домой жене. Он сказал:

— Там на вешалке висит пакет, видишь.

— Вижу, — притворно-ласковым голосом сказала жена.

— Возьми его срочно и положи в морозилку.

— А что в пакете? — спросила ещё более ласково жена.

— Не твое дело. Да там просто чипсы.

— А я знаю что там, — нежно-нежно сказала жена и вдруг завизжала в трубку: — Там лежит тухлая белка, подонок, это ты её припёр?!

— Ну, я! А зачем ты смотрела, дура! Я ж её тебе принес, на воротник!

— Идиот! — завопила жена и бросила трубку.

Муж отпросился на работе, да его и не держали, зная, что у него срочное дело: дома белка тухнет. Ну не будешь же человека задерживать, так у него вся квартира провонять может.

Пришел мужик домой, а там тихо. Нет ни жены, ни белки, ни пакета.

— Выкинула! — в сердцах сказал мужик и пошел на кухню.

На кухне на столе стояла тарелка с едой, которую жена ему на ужин приготовила, накрытая другой тарелкой. Мужик тарелку вторую поднял, смотрит, а там что-то коричневое лежит. Думал баклажаны. А тут пригляделся и видит: лежит его белка, а сверху зелененький листик петрушки кокетливо красуется.

Схватил мужик тарелку от злости, кинул её в мусорное ведро. Потом подумал немножко, понюхал воздух — а ведь действительно пахнет! Пришлось взять ведро и бежать с ним на помойку, белку выкидывать.

По дороге ему старушка попалась, любопытная больно. Заглянула она в ведро мужика, пока они вместе в лифте ехали, да спросила так вкрадчиво:

— Что это у тебя там, милок, в ведре-то так воняет?

— Белка тухлая! — зло ответил мужик.

— А тухлая белка — хорошо от простуды. Ты её бы высушил, в порошочек смолол, да чаёк заваривал. Помогает.

Мужик заскрипел зубами. Остановил лифт на третьем этаже, сам пешком пошёл, а старушка дальше поехала. Идет мужик вниз по лестнице, а навстречу ему мальчик с собакой. Большая такая собака, черная. Она как белку учуяла, так к мужику рванулась, и запустила морду прямо в ведро, белку в зубы схватила и за хвост из ведра вытащила.

— Ой, — говорит мальчик, — это дяденька случайно не та белка, которая недавно из юннатского кружка сбежала?

А сам собаке кричит:

— Фу, Тузик, брось эту гадость!

И уже её из пасти собачьей тянет. Так тянул сильно, что оторвал ей хвост.

— Вы бы её дяденька обратно юннатам снесли, а то ведь они волнуются.

И пошел дальше по лестнице, как ни в чем ни бывало.

— Маленький засранец, зачем хвост оторвал! Лишь бы порукосуйничать, — сказал мужик, запихивая белку обратно в ведро.

Вышел мужик на улицу. Идет, а под кустом сидит маленькая девочка и горько-горько плачет. Он остановился и спросил:

— Что ты плачешь, девочка?

— Я белочку потеряла.

— Какую белочку?

— Пластмассовую.

— Где же ты её потеряла?

— В песочнице.

— Не плачь, маленькая, я тебе дам другую белочку.

— Правда? — сказала девочка и перестала плакать.

— Правда, — ответил мужик, — только она мертвая.

Мужик сел с ней рядом под куст и показал ей белку в ведре.

— А почему она не шевелится?

— Она умерла.

Девочка вздохнула тяжело и сказала:

— Тогда мы должны её похоронить, не на помойку же выкидывать.

Мужик согласился. Он помог девочке выкопать для белки могилку, и они закопали её вместе с тарелкой. Ведро сверху поставили и написали на нем мелом:

«Белка. Годы жизни:? -2005»

Вечером мужик вернулся домой невесёлый. А жена тут как тут, как принялась его пилить:

— Куда ведро дел, сволочь?

— Я в нём похоронил белку.

— Вот ведь скотина! Убирайся, и чтобы без ведра домой не возвращался!

— Что же тебе, ведра жалко? Я же его не пропил, я же его для могилы использовал, — сказал мужик устало.

— Иди, иди! А то я сама схожу, выкопаю твою дурацкую белку да сожгу на помойке, а ведро тебе на голову надену!

— Зачем ты хочешь надругаться над таинством смерти? — грустно сказал мужик.

— Таинство смерти у него! Видишь, какой! Иди за ведром, придурок!

Мужик слушал-слушал, как она его пилит, а потом вдруг встал и сказал:

— Ты была когда-то хорошей женой, а потом запилила меня до смерти. И поэтому я от тебя ухожу.

И ушёл. И правильно сделал. Потому, что жена не должна пилить мужа.

Крылья

У одной девочки однажды выросли крылья. Сначала у неё очень долго чесалась спина, наверно с неделю или даже с две. Одним вечером она мылась в ванне и очень сильно стала тереть спину мочалкой. Уж так чесалось! Сначала девочка чесала спину осторожно, бережно водя жесткой мочалкой, но это совсем не облегчало страдания, а наоборот, только усиливало. А спина ещё такое неудобное место, знаете, толком и не почешешь. В общем, девочка разошлась и заскоблила с новой силой, неловко закидывая руку. Чешет она, чешет, и тут вдруг чувствует — что-то мешает, как кусок целлофана. Ей сначала даже показалось, что это пластиковая занавеска попалась, или там пакет какой-то несуразный. А целлофан за спиной шуршит и шуршит, девочка рукой дёргает, пытается его со спины скинуть, а он как будто бы прилип намертво. Ну, она по неосторожности, сразу же, конечно, не сообразишь, что там такое прилипло, ка-ак дернула нетерпеливо и смотрит, что это в руке у неё осталось.

А в руке у неё действительно кусок чего-то целлофанового остался, да ещё в прожилочках, блестит весь от воды, да похрустывает. Красивый! Глаз не оторвать. Переливается, как радуга, и сразу видно — не пакет и не занавеска.

Девочка покрутила его в руках, на свет посмотрела и тут вдруг поняла, что то, что сзади у нее налипло, не целиком оторвалось. Она шею вывернула и смотрит назад, видит, там такое же что-то переливается. Кое-как рукой его подцепила и тянет. А оно тянется! Тянула девочка, тянула, да больно так тянуть, представляете, не просто же так, а из собственной спины! Тянет она, а сама думает: «Ой, а вдруг это я собственные внутренности наружу вытягиваю! Мамочки! Как же это я дырку в спине насквозь мочалкой протёрла, а теперь, дура, свои же кишки из неё вытягиваю!»

И только она в ужасе решила прекратить тянуть, как целлофан сам перестал тянуться и даже больно дернул, как бы закончился. «Ну, все, — подумала девочка, — приплыли. Это наверно желудок с той стороны в дырку не протягивается, потому что набит макаронами». Сидит она в ванне, мокрая вся, в целлофане по самые уши и слышит, как сердце её колотится внутри и леденеет. И даже под ложечкой засосало, а желудок заныл тоже пренеприятно. Сидит она и соображает медленно-медленно, что если желудок заныл, да ещё и на своем месте, то, может быть, это не он вытянулся?

А ещё она себе под ноги смотрит, ну в ванну, и видит, что крови там нет! Резонно предположить, что вытягивание кишок через спину сопровождается потоками красной крови, как в дешевом боевике, картинно стекающей по белым стенкам ванны. А тут — ничего, только оторванный кусок целлофана валяется, да из душа вода течет. Вода кусок целлофана совсем близко к воронке подтянула и хлюп — засосало его в канализацию. Девочка ещё с полминуты понаблюдала, как переливающиеся краешки его медленно исчезают в черной дыре, а потом подумала, задним числом, разумеется, что надо было бы поймать да вытащить.

Но уж не до целлофана! Смотрит девочка, а у нее по плечам, по спине такой же целлофан болтается, да ещё и к кафелю на стенке прилип. И весь в прожилочках и весь переливается. Она его осторожно рукой отлепила, руку наверх подняла, целлофан растянулся и даже потянул кожу на спине. Теперь девочка точно убедилась, что эта штука к её спине намертво приделана, как будто третья рука там или волосы. И оторвать её так просто, без боли, не получится. Да ещё и тяжелая штука, мокрая, липнет ко всему.

Девочка, чуть не плача, вылезла из ванной, вышла голая в коридор, подошла к зеркалу. Дома-то даже никого не было, чтобы спросить, на что это похоже со спины. Кое-как удалось разглядеть, что висят сзади две мокрые тряпки, да две огромные лужи воды с них на пол натекли.

Взялась девочка за голову, заплакала, да ничего не поделаешь. Холодно стало, все же мокрая после душа, закуталась она в полотенце, и не знает, что дальше делать. Решила подождать пока кто-нибудь домой придет, не в скорую же звонить? Вроде бы не болит, желудок на месте, от страха очень даже прекрасно чувствуется. Позвонишь в скорую, скажешь, что сзади что-то странное вдруг из спины вытянулось, такие тряпки, так точно приедут, только не простые врачи, а санитары из психбольницы.

Ну что тут поделаешь? Села девочка на край ванны, тряпки в ванну перекинула, чтобы вода с них на пол не текла и пригорюнилась. Потом взяла фен и стала волосы сушить. Сушила-сушила, потом решила и тряпки посушить, заодно, хоть посмотреть, что они в сухом виде из себя представляют. А тряпки всё легче и легче становятся, будто бы расправляются, и по спине мурашки бегают приятные. В общем, подошла девочка к зеркалу и обомлела: увидела она, наконец, что это два крыла у неё за спиной, расправились и окружают её сияющим ореолом.

Не скажу, чтобы девочка обрадовалась сильно, да и чему тут радоваться? «Мамочки, — подумала она, — это ж как я их под одежду заправлять буду? Или дырки придётся делать, в одежде? А как я на улицу в таком виде выйду?»

Она и шевелить крыльями попробовала, но оказалось, что шевелить ими не получается, по крайней мере, не как птице или бабочке. Можно, конечно, заставить их колыхаться из стороны в сторону, если плечами подергать, а вот так чтобы — взмахнул крылом и взмыл ввысь! — не получается.

Схватила девочка телефон беспомощно и стала звонить подруге.

— Люся! — кричит она в трубку, — представляешь! У меня крылья выросли!

— Ну и как его зовут?

— Кого — его?

— Ну, парня этого, — с ленцой отвечает Люся.

— Какого ещё парня? Они настоящие, представляешь! Я не знаю чего теперь с этим делать! У меня такого никогда в жизни не было!

— Да ладно, это пройдет, забей.

— А что мне сейчас с этим делать-то?

— Кто-нибудь в курсе?

— Нет! Тебе первой рассказываю!

— Ну и не говори никому, а то ему расскажут, зазнается ещё, пусть сам первый шаг делает.

— Но Люся, это такие странные ощущения! От них мурашки по спине бегут и вообще, состояние то ли пустоты, то ли наполненности!

— Ой, ну ты прям как маленькая. Вообще я бы тебе посоветовала поменьше уделять ему внимания, они любят недоступных.

— Это как же?

— А никак. Делай вид, что ничего не произошло.

— Но ведь они очень заметные! Их что, под одежду прятать?

— Конечно, надо прятать. Ты думаешь, если ты, как дура влюбленная, с такой физиономией ходить будешь, окружающие ничего не заметят?

— Но я не могу их спрятать!

— А ты смоги.

— Они же сомнутся!

— А ты хочешь, чтобы он тебя под себя подмял? Ну, ты даешь, подруга…

— Значит прятать?

— Прячь.

Повесила девочка трубку, а тут пришла старшая сестра. Сестра, конечно, в дверях слегка удивилась, но виду не подала, стала только тщательно ноги о коврик вытирать, да кинула так невзначай, как бы между делом:

— Что это ты вся сияешь?

Тут девочка не выдержала и разрыдалась. Она рассказала сестре, что вот эту штуку у себя из спины вытащила, а что это такое и чего с ней делать — ума не приложит. Сестра аккуратно сняла пальто, повесила его на вешалку, надела тапочки, посмотрелась в зеркало и сказала:

— Ну, показывай, что там у тебя.

С минуту она разглядывала голую спину девочки, а потом сказала:

— Крылья. Чем ты их так крепко приклеила?

Девочка ещё раз стала рассказывать сквозь слезы, что думала, что это целлофан, а потом вот вытянула, феном их высушила, и теперь они стоят колом, и даже под одежду их не спрячешь.

— Это ты на карнавал, что ли? — поинтересовалась сестра, а потом добавила: — Ой! А ты видела, что у тебя кусок крыла отломился?

— Да это я его случайно сама в ванной оторвала.

— Руки-то у тебя ясно откуда растут. А теперь некрасиво.

— Большой кусок? — встревоженно спросила девочка

— Приличный.

— Очень заметно?

— На мой взгляд, совсем некрасиво.

— Что же делать?

— Снимай, что делать, похожа на чёрт-знает-кого!

В ужасе девочка ушла в свою комнату и стала крылья в зеркало разглядывать. Действительно, одно крыло было по неосторожности обломано сверху, не то чтобы сильно, но заметно. Села девочка на кровать и горько заплакала. Мало того, что крылья под одежду не спрячешь, так теперь ещё и с крыльями не походишь, раз они обломаны.

И, как назло, в тот день нужно ей было выйти на улицу, чтобы сходить по неотложным делам. Собрала она всю волю в кулак, да железной рукой крылья согнула. Согнула и кое-как под одежду заправила. Крылья-то легкие, но пружинят хорошо, не просто их сложить.

В общем, промучилась она с ними целый час, но все-таки с горем пополам спрятала. Спрятала и вышла на улицу. Не легко это с крыльями ходить под одеждой и осознавать каждую секунду, что они там есть!

Ходила девочка по своим делам, ходила, и понадобилось ей в метро спуститься. В метро народу! Села она на лавочку, ждёт поезд. И тут вдруг подсаживается к ней такой старичок, сразу видно не городской. За плечами рюкзак у него старенький, с ремешками и застежками, на ногах сапоги резиновые, грязью по подошве измазанные, а в сапоги штаны старомодные заправлены. Посмотрела девочка на его руки и увидела, что они темные, жилки на них пульсируют, а ногти чистые и аккуратные. Старичок своей ладонью пот с лица отирает, да посмеивается. Смотрит на людей окружающих, да что-то там себе думает. А тут вдруг повернулся и посмотрел на нашу девочку в упор. Ну, вообще-то не принято у нас так прямо на незнакомых людей глядеть, долго так, да пронзительно. Девочка, конечно, и смутилась, но улыбнулась старичку из вежливости.

Тут вдруг зачесалась у нее спина. Надо думать, крылья же не из шелка сделаны, как-никак жесткие, вот и чешется всё. Хорошо ещё не аллергия, не красные пятнышки по всей коже! Представьте себе аллергию на собственные крылья!

А одно крыло загнулось как-то неудобно, в кожу впилось краешком и зудит постоянно. И кажется девочке, что теперь у неё вообще всё тело чесаться стало. Сидит она на лавочке и то руку почешет, то лоб, то затылок, то лопатками поводит, чтобы крыло поудобнее улеглось. А тут ещё старичок рядом сидит и то и дело на девочку поглядывает.

Чесалась она, чесалась и тут вдруг увидела, что из-под одежды у неё кусок крыла торчит. Да ладно бы просто торчал, ещё переливается всеми красками радуги, прожилочками поблёскивает. Девочка судорожно одежду вниз потянула, да крыло постаралась умять или хотя бы в джинсы заправить.

А старичок вдруг это заметил и говорит:

— Что это там у тебя такое блестящее?

— Да так! — испуганно отвечает девочка.

— Я вот живу в лесу, — продолжает старичок, — а за домом у меня лесное озеро. И вот выйдешь бывало, а над ним жучки всякие летают, стрекозы… Знаешь стрекоз?

— Кто же их не знает.

— И у стрекоз вот точь-в-точь также крылья переливаются. Стрекоза бывало на палец сядет, лапками его цепкими обхватит и таращится на тебя глазищами, а у самой челюсти шевелятся, того и гляди укусит.

— Разве они кусаются?

— Да нет! Но уж такие красивые. И крылья у них блестят совсем как у тебя, — сказал старичок и внимательно посмотрел на девочку.

«Догадался!» — мелькнуло у девочки в голове, и она в ужасе с утроенной силой задергала плечами и зачесала локоть.

— Чешется? — спросил старичок и, увидев испуганный кивок, добавил: — Давно это у тебя?

— Сегодня выросли, — прошептала она.

— Выросли?

— Да, выросли крылья, из спины вытянулись.

— И что же ты делаешь?

— Под одежду спрятала, — ещё тише отвечает девочка и ещё яростнее плечом дёргает.

— Прятать нужно аккуратно, с осторожностью, чтобы не повредить и не смять.

«Да-да, — промелькнуло в голове у девочки, — может ещё в отдельный пластиковый пакет их упаковывать или на вешалку развешивать?»

А старичок к ней склонился поближе, так близко, что девочка уловила помимо обычных стариковских запахов ещё один запах, дыма и влажного мха.

— Конечно, не всем их нужно показывать, но тем, кому нужно, показывай обязательно.

«Разумеется, — комментирует про себя девочка, — и ещё деньги за просмотр посоветуй мне брать, как на ярмарке»

— Но главное, их нужно тренировать. В них же тоже своего рода мышцы, сейчас ты летать не можешь, потому что они нетренированные, а вот если будешь упражняться ежедневно, да силу их взращивать, так научишься летать в один прекрасный день.

«Ха-ха-ха, а гантели для крыльев в магазине спорттоваров продаются? — с усмешкой подумала девочка и потом ещё добавила про себя: — Есть же на свете такие вредные старикашки, вечно лезут со своими глупыми советами. Лучше бы посоветовал, как эту штуку от спины отодрать». Подумала она так и стала пристально свою обувь разглядывать, что там такое налипло. Тут поезд подошел и старичок, улыбаясь, встал с лавочки, а девочка тоже встала. Она хотела уж было шмыгнуть в другую дверь, но старичок придержал её за рукав и сказал последнее:

— Крылья — большая ответственность. Не легко это.

Девочка закивала, как будто бы все поняла, вошла в другой вагон и поехала дальше по делам, проклиная эти несчастные крылья.

А старичок между тем поехал на вокзал и сел в электричку. А до этого он зашел в аптеку и купил там кислоту аскорбиновую, ну такие белые большие таблетки, которые во рту тают и оставляют приятную прохладу.

Ехал старичок на электричке, ехал и заехал в такую глухомань, что один только он на перроне и сошел. Потом сел в автобус пыльный, а после пешком ещё шел часа два и забрел в самый что ни на есть дремучий лес. Идет он, прислушивается, ветки отодвигает, тихонько так пробирается сквозь заросли. Слышит, кто-то на дудочке играет или на другом каком инструменте свистит. Улыбнулся старичок: значит, почти пришёл.

И выходит он тут на поляну. Поляна вся солнечным светом залита, травинки на ней растут, цветочки розовые да желтые, растут и на ветру колышутся. Посреди поляны стоит избушка, а за избушкой лесное озеро поблескивает. На крылечке сидит мальчик маленький, да на дудочке себе насвистывает. Дудочка такая простая, пластмассовая, с паровозиком: дунешь, паровоз по кругу едет.

— Вот тебе, — говорит дедушка, да мальчику конфету из аптеки протягивает.

Мальчик говорит:

— Представляешь дедушка, у нашей ящерицы хвост новый отрастает, я сегодня видел.

— А я сегодня в городе видел девочку с крыльями! — отвечает ему старичок.

— С крыльями?! — удивляется мальчик.

— Да-да, с блестящими крыльями.

— А эта девочка летать умеет?

— Нет, не научилась ещё, да я сказал ей, чтобы училась.

— А она научится?

— Не знаю.

— Дедушка! Что же ты эту девочку с собой не взял? Она бы помогала тебе лес сторожить!

Дедушка мудро улыбнулся и покачал головой:

— Нет, внучек, людей с крыльями куда больше, чем людей умеющих летать.

Мальчик помолчал, развернул конфету и спросил:

— Дедушка, а у этой девочки такие же крылья как у тебя?

Дедушка ничего не ответил, а только подмигнул.

Вечером, стоя на лесной поляне, дедушка расправил свои крылья. Он стоял босиком на мокрой траве, почти голый, да махал руками для разогрева. Мышцы так и ходили, поднимая его волосатую грудь, а за спиной переливались всеми цветами радуги великолепные крылья! Дедушка подергал себя за большую седоватую бороду и, разбежавшись, взлетел в воздух, сильными ударами крыльев поднимая свое крепкое тело. Он сделал несколько уверенных кругов над поляной, покачиваясь из стороны в сторону, как громоздкая бабочка, а потом, поднимаясь всё выше и выше над лесом, над озером, улетел на запад провожать огненно-красное садящееся солнце.

А что же девочка, спросите вы?

На следующее утро, девочка проснулась ужасно недовольная. Не покрутишься себе в постели, на спине не поспишь. Да и шутка ли, когда за спиной постоянно жесткий целлофан выступает.

Потом посидела угрюмо на краешке кровати, размышляя, что делать с крыльями. «Интересно, — подумалось ей, — что это там старичок про тренировку крыльев говорил? Надо попробовать». И ведь попробовала.

Встав посреди комнаты, девочка напряглась, но почему-то не тем местом, а головой, отчего лицо её сжалось как сморщенная картофелина и покраснело как помидор. Крылья не желали шевелиться. Тогда она попробовала поднимать плечи вверх-вниз, отчего, конечно, крылья заходили ходуном и задели вазу на полке, которая с грохотом упала на пол и разбилась. Девочка аж взвыла от злости. Ей начисто расхотелось продолжать упражнения с крыльями. Она неловко наклонилась, собирая осколки, боясь задеть широкими крыльями ещё что-то. Одно крыло зацепилось за занавеску и согнулось под тяжестью ткани. Девочка повернулась, чтобы его отцепить и другим крылом заехала по шкафу, отчего крыло сильно загнулось и больно дернуло в спине.

«Чертовы крылья! — воскликнула девочка. — Не развернуться с ними, не подвигаться! Как слон в посудной лавке!»

А поскольку девочке надо было собираться в школу, она решила упаковать крылья, да поаккуратнее, как говорил старичок. Но одно дело решить, а другое — сделать. Упаковать-то упаковала, а вот насчет «поаккуратнее» ли, это сомнительно.

Свернула она крылья, как листы ватмана, в трубочки, да резинку на них надела, чтобы не разворачивались. Но с такими трубами ведь не походишь, верно? Да и над головой они торчат, как труба у паровоза. Легла девочка на спину, крылья своим весом прижала и они сплющились. Потом она их аккуратно сверху загнула, сложила вдвойне и привязала к телу веревкой, чтобы не развязывались. И, представляете, совсем их под одеждой не стало видно.

Так продолжала девочка жить со своими крыльями.

После школы пошла в университет, потом на работу устроилась. Потом из девочки превратилась в тётеньку. Привыкла она уже по утрам аккуратно свои крылья под лямки лифчика укладывать. Теперь они легко сгибались по давно уже затёртым сгибам, как старая, замусоленная бумажка. Да и стали они тоненькими, слабыми, в общем, совсем не мешали жить. Живут же люди с бородавкой на спине или со шрамом на попе, вот и она так же жила. Только с крыльями.

Зато соседи о ней ничего дурного не говорили, и подружка Люся иногда приходила в гости на чай с пирожными.

Варжаб

Жила на свете одна девочка. Однажды она пила чай в гостях у подружки и увидела, как подружкина бабушка кипятит на плите молоко. Девочка очень удивилась, потому что никогда в жизни этого не видела. Удивилась она тогда, когда вдруг крышка заходила ходуном, поднялась, и молоко побежало из кастрюли. Бабушка, которая разминала картошку для пюре, ловко подскочила к плите, выключила газ и принялась энергично дуть, загоняя молоко обратно.

Девочка даже чай перестала пить и уставилась на молоко.

— Ты что, молока никогда не видела? — ласково спросила бабушка.

— Нет, никогда не видела.

— Да ладно! — воскликнула подружка.

— Правда, не видела. У нас дома его никогда не бывает.

— Ну, чудеса! — сказала бабушка. — Семьдесят лет на свете живу, никогда с таким не сталкивалась.

Девочка же заглянула в кастрюльку и увидела, что на молоке образовалась пенка. Это её тоже очень удивило.

— А что это сверху за плёночка?

— Это пенка. Дай-ка, я её сниму, да налью тебе молока, раз такое дело.

— А зачем её снимать?

— Ой, что ты, пенка же такая невкусная, её никто не любит.

— Нет, не снимайте, пожалуйста, я её тоже хочу попробовать.

Выпила девочка стакан молока, потом съела пенку и тут вдруг поняла, что ничего вкуснее в своей жизни она не пробовала. Само молоко-то так себе, но вот пенка! Она показалась ей такой нежной, такой ароматной и приятной на вкус, что девочка сразу её полюбила.

По дороге домой девочка зашла в магазин и купила себе пакет молока. Она вскипятила его на плите, подождала, пока образуется пенка, и с наслаждением её съела.

За этим занятием её застала мама, вернувшись с работы. Мама увидела открытый пакет молока на столе и побелела, как мел.

— Ты что, пила его? — спросила она в ужасе.

— Пила, — ответила девочка и испугалась.

— Никогда! Никогда больше не пей!

— Мамочка, что ты такое говоришь?!

Но мать не слушала её. Она схватила пакет, вылила остатки молока в раковину, а картонку швырнула в мусорное ведро. Потом она подбежала к дочери, схватила её за плечи и стала пристально смотреть в глаза.

— Я не шучу. Больше никогда не пей молоко! — наконец сказала она угрожающе.

— Но мне оно нравится!

— Мало ли что тебе нравится! Слушай, что я тебе говорю!

— Да ты глупости говоришь какие-то! Я хочу пить и буду!

— Нет, не будешь! Не будешь! А если будешь пить, добром это не кончится, глупая девчонка.

— Но мама! — крикнула девочка и разрыдалась. Она рыдала и рыдала, у неё началась настоящая истерика. Мать бегала по кухне и проклинала подружкину бабушку, которая налила её дочке молока. Она кричала:

— Ешь всё! Бананы, сосиски, конфеты! Тебе что, мало? Ешь всё, кроме молока!

Девочка так неистово плакала, что к вечеру у неё поднялась температура, и заболела голова. Мать ужасно испугалась и сразу поменяла свою тактику. Она была добра, заботлива, клала на лоб холодные компрессы, поила девочку какими-то лекарствами, прижимала её к сердцу, и, не переставая, умоляла больше не пить молоко.

На следующий день, девочка проснулась совершенно здоровой. Дома не было и следа от вчерашнего молока, мусор из ведра был выкинут, даже молочного пакета не осталось.

Однажды в школьной столовой, где каждый день завтракала девочка, давали молоко.

Девочка, конечно, надолго запомнила скандал с мамой и никогда больше не покупала себе то, что ей запретили. А тут вдруг, пожалуйста. Стоят стаканы на подносе, простые столовские стаканы с отколотыми краями. А в них налита белая жидкость, и в каждом плавает молочная пенка. Не долго думая, девочка взяла себе стакан и уселась за столик с подружками.

Она съела свою пенку и убедилась ещё раз, что это самое вкусное, что она когда-либо ела. Потом она попросила пенки у подружек, подцепила их вилкой из стакана и тоже съела.

Одна девица, сидевшая за соседним столиком и громко рассказывающая что-то, увидела это и демонстративно закричала:

— Фу! Как она может есть пенку! Это же редкостная дрянь!

Девочка покраснела, посмотрев на наглую девицу. Ей очень нравилась пенка, и она решила просто не обращать внимания.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 428