электронная
100
печатная A5
342
18+
Бегство с урока

Бесплатный фрагмент - Бегство с урока

Педагогические истории

Объем:
134 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-7306-4
электронная
от 100
печатная A5
от 342

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается моим Учителям
(с большой буквы)

Черняк М. А. 
Пространство открытой речи

Книга, которую вы держите в руках, обязательно должна была появиться. Потому что Алексей Иванович Дунев — филолог, педагог высшей школы, практикующий сельский учитель, методист, поэт — просто не мог не написать о том, чем уже много лет живёт и дышит — о школе. В книгу вошли очень разные по жанру тексты (от школьной повести до лингвистической фантасмагории, от автобиографического рассказа до философского эссе). И эта жанровая палитра в полной мере отражает столь противоречивую и многогранную школьную жизнь.

«Учительская. Это место, которое притягивает учеников, но сами они так его боятся, что и не в сказке сказать… В учительскую вызывают провинившихся, там проводят нравоучительные беседы с озорниками и хулиганами. Сложилось неверное представление, будто учительская — место для учителей. Для меня это, прежде всего, пространство открытой речи. Нечто, подобное коробке, в которой собираются самые разные истории: весёлые и страшные, трагические и смешные, длинные и короткие, душещипательные и душераздирающие», — в этих словах обнаруживается суть всего сборника. Школа — это, действительно, пространство открытой речи, в которой тонкий филологический слух автора улавливает сложные обертоны.

«Пазл воспитания», «Новенькая, или Конфликт поколения большого пальца», «Человек — терновый куст, или Сливы Спинозы», «Почему учитель уходит из школы», «Чему не учат в педвузе, или Ошибка как стимул к развитию», «Доброе слово и к экзамену подготовиться поможет», — это не просто названия рассказов и эссе, это перечень острых вопросов, которые волнуют всех, кто связан с образованием.

При всей серьезности и откровенности постановки «больных» вопросов современной школы в любом тексте этой книги ощущается главное и неизменное — искренняя любовь к школе и мысли о её будущем.

М. А. Черняк, профессор РГПУ им. А. И. Герцена

Бегство с урока,
или
Охота на Снарка

Скучно мне сегодня на уроке в 9 классе. Пока мои ученики пишут сочинение, смотрю в окно и мерно постукиваю по учительскому столу красной ручкой. Вот я заметил неясное движение около окна и направил туда свою острокрылую мысль. Мысль впилась во что-то мягкое. Но хлипкое, как казалось минуту назад, тельце рванулось в сторону. Опрометчиво бросаюсь в погоню. Рама окна отцветчиво раздвигается, и меня всасывает в Заоконье. Обнаруживаю себя на расчерченном неровной шахматной клеткой пустыре. Тусклое ядовито-желтое солнце лежит на земле, отчего трава видится вишнёво-фиолетовой. Дикое сочетание цветов колет остриём вульгарности между лопаток. Тошно и холодно в мире бездарности.

Но вот раздаётся пронзительный звук, и скривдливая тень снарка проносится мимо меня. Делаю движение вслед. Обращаюсь в мысль и стрелой лечу вдогон. Снарк проскакивает три клетки и, сделав неожиданно резкий поворот, притормаживает на четвёртой. Я же не успеваю остановиться и дрязгло плюхаюсь через две клетки на третьей. Е2-Е4 — недолёт.

По небу бегут зелёные облака в форме слонов. Они неумолимо движутся на меня по диагонали чёрных клеток, и я узнаю их. Эти слоны с огромными ушами несдерживаемых желаний и головами моих учениц Вали и Альфии вот-вот раздавят меня толстенными ногами хамства и сомнут бивнями невоспитанности. Я убегаю со всех ног, но чувствую, как земля вращается в обратную моему движению сторону, а я остаюсь на месте. Шаги гигантских фигур так велики, что… шмяк, шмяк, хрямс…

Кто-то тычет в щёку мокрым плюнявым носом. Уф, это хлисские ёжики (в лесах тундрёжного Хлиса полно таких безгужных ежей). Из зябучего тумана, ощетинившись игломордами, окружают меня три ежа: Лёша, Андрюша и Тоша. Они хихикают и подкалывают меня своими острыми иголочками шуток, подталкивая к пропасти. Из пламени лавы, кипящей в пропасти, всплывают зловещие шикоблюкающие огневые лики Назара, Кати и Артёма. Мысленно я поспешно листаю холодные, колючие тетради, переполненные грамматическими ошибками, и вдруг попадается одна тёплая с настоящим живым искренним сочинением. Спасён! Я нащупываю спасительную раму сознания и впрыгиваю в свой мир, в котором слышно жужжание мухи и скрип ручек по бумаге. Аня и Марина, низко наклонившись над тетрадями и прижав ушки, дописывают сочинение.

Тепло и уютно в знакомом привычном мире среди моих славных, умных и доброжелательных учеников. А из угла кабинета философски посматривает на всё это сюбрый снарк.

Непознанные слова,
или
Рассказы в учительской

Мой день начинается со слов, которых я ещё не знаю. Просыпаюсь под звуки включённого телевизора. «Доброго вам времени суток!» — торжественно поприветствовал ведущий, чем полностью меня дезориентировал и во времени, и в пространстве. Я уже с утра понимаю, что в сочетании «время суток» что-то не так, и разрушение этикетного приветствия «Доброе утро!» разрывает мое сознание на части.

И тут же слышу: «Приятно утром побудировать над чашечкой кофе…». Ну я-то точно знаю, что «будировать» означает «дуться», «сердиться». И что я теперь буду делать с чашечкой кофе? А я с утра должен быть в хорошем настроении. День только начинается.

Захожу в школу. Крупные трафаретные надписи бросаются в глаза — не хочешь, а прочтёшь. На стенах висят плакаты с пословицами: «Не узнав горя, не узнаешь и радости», «Русский терпелив до зачина», «Смелость — силе воевода», «Идти в драку — волос не жалеть», «Богатырская рука однажды бьёт», «Храброму смерть не страшна».

Мимо меня, чуть не сшибая с ног, проносятся уже научившиеся читать первоклассники. И я в очередной раз убеждаюсь в силе слова.

В школе с первых дней ученики узнают новые слова. После 1 сентября новоиспечённый первоклассник приходит домой, показывает изумлённым родителям букварь и говорит: «Вот дали букварь. Завтра нужно принести его с заплатками и в оболочке». Испуганные родители наутро бегут в школу узнавать, что это значит. Учитель поясняет: просила принести книгу в обложке и с закладками.

От диалога к монологу люди нередко переходят с помощью фразы — «А вот у нас был случай…» Но в жизни, о которой идёт речь, всё не так, и каждая рассказанная история входит в свой круг необычного как часть необъяснимого. Жизнь в учительской полна событиями и сюжетами. Сюда приносят то, что свершается в мире. Большие и малые дела здесь становятся в один ряд и оцениваются только с точки зрения того, насколько интересно о них рассказано.

И сегодня с утра уже всем известно, что вчера у Виолетты Андреевны — учителя математики — весь вечер болела голова. А дочка первоклассница Лерочка готовилась к урокам. Мешать отдыхать маме Лерочка, конечно, не стала, и все домашние задания выполнила сама. Виолетта Андреевна — человек ответственный, а как она дочку-то любит! Первоклассница с гордостью принесла тетрадь. И мама стала читать выведенную аккуратным старательным почерком пословицу: «Делу время — та-та-та-та час».

— Почему ты написала на месте пропуска «та-та-та-та»?

— Ну, как ты, мамочка, не понимаешь. Есть такая песня, — и Лерочка напела, — Делу время, делу время, та-та-та-та…

— Ты почему не читаешь задания? Здесь же написано: «Продолжите пословицу». А ты какую-то песню влепила!

Лерочка надула губы и сдвинула брови. Было понятно, что ей хочется заплакать, и Виолетта Андреевна смягчилась. Она собрала всё своё учительское терпение и сказала:

— Лера, ты должна уже знать пословицу: «Делу время, а потехе час!»

— А где же там «А»? — спросила Лерочка, хитро прищурив глазки, — «А» -то и нет.

— Горе с тобой, — произнесла мама на глубоком выдохе, не найдя, чем ответить на упрёк, и отправилась на кухню выпить кофе.

Минуты через две, поставив чайник на плиту и положив в чашку растворимый кофе, Виолетта Андреевна вернулась в комнату. Лерочка, высунув язык, уже дописывала пословицу поверх замазанной штрихом первой записи.

— Это что у тебя за тихий час? Ты что, в садике? — хватаясь за голову, почти закричала мать.

В тетради уже красовалась версия осовремененной пословицы: «Делу время по тихий час».

— По какой тихий час у тебя время?! — всё больше раздражалась Виолетта Андреевна.

Через полчаса после стараний — зачёркиваний и затираний неудачных, по мнению Виолетты Андреевны, вариантов — наконец-то появилась влипшая в русское сознание идиома: «Делу время — потехе час».

А утром Лерочка шла в школу, ведя маму за руку, и молча думала о том, кто такой этот «ПОТЕХИЙ» и почему у него так мало времени — всего только час.

Учительская. Это место, которое притягивает учеников, но сами они так его боятся, что и не в сказке сказать… В учительскую вызывают провинившихся, там проводят нравоучительные беседы с озорниками и хулиганами. Сложилось неверное представление, будто учительская — место для учителей. Для меня это, прежде всего, пространство открытой речи. Нечто, подобное коробке, в которой собираются самые разные истории: весёлые и страшные, трагические и смешные, длинные и короткие, душещипательные и душераздирающие. Вот только слушатель не вправе выбирать. Если уж ты «влип» в процесс вязкого учительского диалога и стал пусть даже и невольным, но всё же слушателем, то совсем неприлично не дослушать до конца и удалиться.

Но особенно надо быть внимательным к словам в конце учебного года. В учительской наш Пал Палыч рассказывал потешную, если бы она не была для него плачевной, историю.

Выставляю я вчера годовые отметки в 8 «Б», и вдруг Нина Семенихина. Я её и спрашивать-то боюсь, двух слов связать не может, — начинает клянчить: «Ну, поставьте мне четвёрку, ну поставьте четвёрку». А ей и тройку ставить не за что. Ну, я и отшутился: «Может, тебе ещё и за пивом сходить!» А сегодня на первом уроке вызывают в кабинет директора, там сидит такой здоровый мужик с недобрым взглядом и военной выправкой, но в штатском. Ну, думаю, снова меня в армию забирают. А он увидел меня и, скосив глаза на директора, таким тоненьким голосочком обиженной девочки стал ябедничать:

— А ваш учитель мою дочь за пивом отправлял и еще обещал за это четвёрку в году поставить.

Слова, прошедшие через чужие уста, приобретают иной смысл.

Школьный коридор — путь во взрослую жизнь. Никогда неизвестно, куда он выведет. Иду я по школе и вижу, как навстречу со всех ног несётся какой-то мальчишка класса второго-третьего. Я уже начинаю прижиматься к стенке, чтобы бегущий не сбил меня, и вдруг замечаю, что мальчик как будто испытывает какое-то затруднение: он по-прежнему отчаянно выкидывает вперёд ноги и размахивает, как это бывает при беге, руками, но продвигается вперёд значительно медленнее. У меня даже создалось впечатление, что воздух перед мальчуганом стал плотнее, и в этой изменившейся атмосфере те же физические усилия дают совсем другой результат. Я оглянулся и уткнулся взглядом в учительницу, пристально смотревшую на всё ещё бегущего ребёнка. Она просто останавливала его взглядом, а он будто и не видел её. Движения мальчишки ещё по инерции были так же размашисты, но воли двигаться вперёд в этом маленьком бегуне уже не было. И, пролетев безвольной пушинкой несколько метров, он остановился почти около меня.

— Я говорила тебе, что бегать по школе нельзя? — «утробным голосом из преисподней» обратилась учительница к ребёнку.

— Да, говорили, — отвечал мальчик механически, при этом руки и ноги его всё ещё подрагивали то ли от бесславно закончившейся бешеной гонки, то ли от страха перед разговаривавшей с ним учительницей. Плечи мальчишки повисли, голова опустилась, а губы сами по себе пытались произнести какие-то слова.

Я тихо поздоровался, опустив глаза, и малодушно прошёл дальше, так и не узнав, вынула ли из ученика душу женщина, способная взглядом остановить бегущего во всю прыть ребёнка.

Люди с такой силой характера и умением управлять стихией вполне могли бы участвовать в корриде, останавливая и сбивая с ног быков одним только взглядом. Но у них более сложная работа, и при встрече с детьми им уже не до крупного рогатого скота.

В каждой школе и даже в каждом классе есть свой Вовочка — герой школьных анекдотов и невероятных историй. С одной стороны, это обобщённый персонаж, а с другой — живой непосредственный ребёнок.

Вовочка не проявляет к учению почтения и не прикладывает старания. Может, поэтому я слышал о нём такой отзыв учителей:

— У Вовы ни ума, ни интеллекта, и как он только дорогу в школу находит, наверное, хорошо развиты другие органы.

Сочинение о том, как он провёл лето, подкупало своей искренностью. «Летом я ездил к бабушке в деревню. Когда я вернулся, то пошёл в школу. Но до 1 сентября было ещё два месяца, и я пошёл домой». На этом текст завершался.

— Слушать надо ушами! — говорит учитель Сидорову. И Вовочка начинает рассуждать вслух: «Очевидно, учитель думал, что я слушал другим местом. Но каким? Может, он так подсмеивается надо мной? Возможно, Семён Петрович имел в виду, что я должен осуществлять действие „слушать“ с помощью названного органа — „ушей“».

На родительском собрании классная руководительница предложила Сидорову-старшему такой парадокс:

— Чтобы обезвредить вашего ребёнка, ему нужна хорошая профессия.

В конце рабочего дня слов скапливается столько, что голова становится подобна чемодану. Такая же тяжёлая и с острыми углами. Потоки пустых, бессмысленных слов обрушиваются на учителя во время совещаний. Поэтому, чтобы хоть как-то защититься от многословия, затуманивающего рассудок, учителя берут на совещание журналы, отчёты, кроссворды и судоку. Так язык цифр спасает от языка слов.

На одном совещании чиновник от образования выступал за правое дело. Он ратовал за отсрочку тем мужчинам, которые, не желая служить в российской армии, скрывались в школе. Свое отношение к новобранцам, угодившим в ряды военнослужащих, выступающий не смог скрыть:

— Призыв мужчин-выпускников, пошедших после окончания педагогического вуза в школу, даст стране катастрофически малый прирост живого веса военнослужащих.

Так мало весит учитель-мужчина в глазах и словах чиновничества.

День завершается. Ночь — спокойное время, не терпящее громких слов. Всё, что свершилось с нами за день, успокаивается, отстаивается и залегает в сознании тяжёлым намокшим илом.

Чтобы утром принять правильное решение, мысли должны остыть и принять нужную форму. А правильное решение на любой тревожащий вечером вопрос я сформулирую утром. Утром придут новые нужные и правильные слова, которые определят и сформируют следующий день. Как говаривала бабушка, «Утро вечера мудренее». Хорошее древнее слово — «мудренее».

Слова, пребывавшие со мной весь день, укладываются в моем сознании и какое-то время будут мирно спать. Но они проснутся и ещё окажут влияние на представление о жизни. Познанные слова — это главная школа жизни.

По закону вселенской компенсации,
или
Властелины мира

Из-под колёс вырывается загнанное дыхание поезда. Картинки за окном передвигаются, как и положено течению славянских букв, слева направо. Сюжет ненаписанного ещё не ясен до конца, но основные персонажи уже намечены, обрели свои лица и характеры. Поступки героев уже запрограммированы замыслом ненаписанного и так же понятны автору, как неоспоримо, что выпавший волос нельзя приставить к голове или заставить вновь прорасти. Ненаписанная история так же отличается от прочитанной, как мёртвый волос от живого. Нельзя прочитать то, что ещё не написано, не свершилось в замысле и не появилось в виде нескольких страниц или хотя бы строк рвущегося в чужое сознание текста.

История пассажира, рассказанная от нечего делать соседям по купе, настолько проста, что могла бы поместиться в одном перестуке колёс, но была растянута на несколько часов неизбежного пребывания в духоте плацкартного вагона. При воспоминании об этих событиях крутит в животе и закладывает левое ухо.

Бывают такие беседы, которые влияют на всю жизнь, определяют выбор, застревают в памяти и всплывают на поверхности сознания время от времени. Высказанное слово задаёт траекторию личностного развития. Случайная встреча и ни к чему не обязывающая болтовня становятся непреходящим смыслом, который существует вместе с тобой и помимо тебя.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 342