Бесплатный фрагмент - Бармалей

**Глава 1. Обычный вечер и необычный кот**

Тим ненавидел манную кашу. Это была не просто нелюбовь, а самое настоящее противостояние длиною в жизнь, которой, правда, было всего девять лет и одиннадцать месяцев, но в таком возрасте каждый месяц тянется как год. Мама говорила, что каша дает силу, папа говорил, что в ней много витаминов, а бабушка говорила, что в их время дети ели манную кашу и были счастливы. Тим слушал, кивал, но внутри него все кипело. Как можно быть счастливым, когда у тебя во рту этот липкий, сладковатый комок с противными твердыми крупинками, которые противно хрустят на зубах? В общем, сегодняшний вечер начался как обычно: скандалом из-за каши, получасовым сидением над тарелкой и финальным аккордом в виде компромисса «ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за кота». Проблема заключалась в том, что никакого кота у них не было. Мама говорила, что на кота у них аллергия, папа говорил, что на кота нет времени, а бабушка говорила, что в их время коты жили в каждом доме и ловили мышей, от которых тоже никто не умирал. Тима эти взрослые разговоры давно достали.

Доев кашу ценой неимоверных усилий и запив ее огромной кружкой компота, чтобы смыть этот кошмарный вкус, Тим поплелся в свою комнату. На часах было половина девятого, и мама уже крикнула из кухни, чтобы через полчаса он чистил зубы и ложился в кровать. Тим вздохнул. Спать не хотелось совершенно. Ему казалось, что в десять лет спать в девять вечера — это просто издевательство. Он уже взрослый человек, между прочим. Он может сам решать, когда ему ложиться. Но с мамой спорить было бесполезно, мама была главным командиром в их маленькой армии.

Тим уселся на подоконник и уставился в окно. За окном был обычный осенний вечер: фонари светили желтым, редкие прохожие спешили по домам, а во дворе противный ветер гонял по асфальту опавшие листья. Тим смотрел на все это великолепие и чувствовал, как на него накатывает скука. Уроки сделаны, книжка прочитана, в телефоне сидеть надоело. Что делать? Он уже начал зевать, как вдруг произошло нечто странное.

Форточка, которая была приоткрыта, чтобы проветривать комнату перед сном, вдруг распахнулась настежь. Тим вздрогнул и чуть не свалился с подоконника. В комнату ворвался поток холодного воздуха, а вместе с ним влетело нечто. Это нечто приземлилось прямо на письменный стол, смахнув хвостом пенал с ручками, и уставилось на Тима огромными глазищами.

Это был кот. Но не простой. Тим за свою жизнь видел много котов: у бабушки в деревне жил толстый Васька, у друга Петьки — наглая рыжая Манька, а во дворе обитал целый бандитский клуб черных и полосатых. Но такого кота Тим не видел никогда.

Во-первых, шерсть этого кота переливалась всеми цветами радуги. В прямом смысле. При каждом движении кота его мех вспыхивал то красным, то синим, то зеленым, как будто внутри него горела маленькая лампочка. Во-вторых, глаза у кота светились. Не так, как у обычных кошек, когда на них падает свет, а настоящим мягким золотым светом, как два маленьких фонарика. В-третьих, кот был совершенно спокоен. Он уселся на столе, сложил лапы под грудью, и смотрел на Тима с таким видом, будто именно он здесь хозяин, а Тим так, мелкий квартирант.

— Ты кто? — прошептал Тим, боясь пошевелиться. Он понимал, что коты не разговаривают, но что-то подсказывало ему, что этот кот — особенный.

— Я? — вдруг раздалось в голове у Тима. Он даже не понял сначала, откуда идет звук. Кот не открывал рта, но слова звучали четко и ясно, прямо внутри черепной коробки. — Я Бармалей.

Тим хихикнул, но тут же испугался собственной смелости.

— Бармалей? Это же из сказки Чуковского, злой разбойник!

Кот презрительно дернул ухом.

— Во-первых, не злой, а справедливый. Во-вторых, ты бы тоже озверел, если бы тебя придумали, а потом забыли. Чуковский, понимаешь ли, классик, а я теперь по миру мыкаюсь. Но это лирика. Дело к тебе, парень. Тим, кажется? Не любишь кашу, мечтаешь о коте, считаешь себя слишком взрослым для сказок. Амбициозно.

Тим окончательно перестал понимать, что происходит. Кот, который говорит голосом в голове, знает его имя и рассуждает о Чуковском. Может, он уже спит? Может, это сон?

— Не сон, — ответил кот на его мысли. — Пока не сон. Но скоро станет. И вот тут-то и проблема.

— Какая проблема? — насторожился Тим.

Кот — Бармалей — тяжело вздохнул, отчего его радужная шерсть на мгновение стала тусклой.

— Проблема в том, Тим, что ты перестал видеть сны. Нормальные, яркие, цветные сны, в которых можно летать или сражаться с драконами. То, что ты видел последние две недели — это так, серые сумерки. А без снов дети перестают расти.

— Ерунда, — фыркнул Тим, хотя внутри у него похолодело. — Я расту. Вон, мама говорит, что я за лето на пять сантиметров вытянулся.

— Физически — да, — кивнул Бармалей. — А внутри? Где твоя фантазия? Где желание приключений? Ты сидишь на подоконнике и скучаешь. Десятилетний пацан скучает! Это ненормально. Это все из-за него.

— Из-за кого? — Тим слез с подоконника и подошел ближе к коту. Радужный мех переливался совсем близко, и Тим заметил, что кот пахнет… корицей и почему-то старыми книгами.

— Есть один тип. Серый Храпуль. Живет в Стране Забытых Снов. Это такая мерзкая тварь, которая питается детскими снами. Особенно ему нравятся сны тех, кто вот-вот перестанет быть ребенком. Он их коллекционирует. Твой сон, самый яркий, где ты летал над городом, он запечатал в стеклянный шар и повесил над своим троном. И пока он там висит, ты будешь видеть только серую муть.

Тим почувствовал, как в груди закипает злость. Какой-то там Храпуль посмел украсть его сон? Его личный сон, в котором он парил над крышами, а внизу люди были размером со спичечный коробок? Это было возмутительно!

— И что делать? — спросил Тим, сжимая кулаки. — Где живет этот твой Храпуль? Я ему устрою!

Бармалей довольно прищурил золотые глаза.

— А вот это правильный настрой. Живет он, как я и сказал, в Стране Забытых Снов. Попасть туда можно только одним способом: надо уснуть. Но не просто так, а с намерением. И взять с собой кое-что.

— Что? — Тим уже готов был хватать рюкзак.

— Компас и фонарик, — сказал кот. — Компас, чтобы не заблудиться в Пыльном Переулке, и фонарик, чтобы светить в Площади Разбитых Фонарей. Все это у тебя есть?

Тим кивнул. Компас ему подарил папа в прошлом году, когда они ходили в поход. Фонарик был маленький, но яркий, светодиодный.

— Тогда давай. — Бармалей спрыгнул со стола и направился к кровати. — Ложись, закрой глаза и слушай мою песню. Только не вздумай подпевать, а то сбиться можно.

Тим, не веря до конца в происходящее, быстро натянул пижаму, сунул под подушку компас и фонарик и нырнул под одеяло. Кот запрыгнул к нему в ноги и начал мурлыкать. Но это было не обычное кошачье урчание. Это была странная, тягучая мелодия, от которой веки Тима стали тяжелыми, как свинцовые. Глаза закрылись сами собой. В последний момент он услышал, как мама открывает дверь, чтобы пожелать спокойной ночи, но ее голос показался ему очень далеким, словно из другого мира.

А потом была темнота. А потом темнота кончилась, и Тим почувствовал, что лежит на чем-то мягком и упругом. Он открыл глаза и обнаружил, что находится в огромном гамаке, сплетенном из света. Самого настоящего света, который струился тонкими нитями и переливался серебром. Рядом сидел Бармалей и облизывал лапу.

— Добро пожаловать, — сказал кот. — В Страну Забытых Снов. Приключение начинается.

**Глава 2. Карта под подушкой и Пыльный Переулок**

Тим лежал в гамаке из лунного света и пытался понять, спит он или не спит. Гамак был удивительно реальным: он чуть покачивался, а световые нити приятно холодили спину даже через пижаму. Вокруг простиралось странное пространство, похожее на mix ночного неба и морского дна. Вверху, вместо звезд, плавали разноцветные шары — одни маленькие и тусклые, другие большие и яркие, они медленно вращались и сталкивались друг с другом, издавая тихий мелодичный звон.

— Где это мы? — спросил Тим, садясь в гамаке. Голос звучал глухо, как в вате.

— В Предсонье, — ответил Бармалей. Он сидел рядом, и его радужная шерсть теперь светилась еще ярче, переливаясь в такт пролетающим шарам. — Самое окраинное место Страны Забытых Снов. Те сны, что ты видишь, — кот махнул лапой в сторону шаров, — еще не забыты, они просто ждут своей очереди. А нам туда, — он указал хвостом вперед, где небо становилось темнее и мрачнее.

Тим пошарил рукой под подушкой, на которой только что лежала его голова. Подушка была из того же светового материала, но под ней действительно лежал компас и фонарик. Компас оказался необычным: его стрелка дрожала и указывала не на север, а куда-то в сторону темноты. Тим сунул компас в карман пижамных штанов, фонарик повесил на шнурке на шею.

— А карта? — спросил он. — Ты говорил про карту.

Бармалей усмехнулся (Тим готов был поклясться, что кот умеет усмехаться по-человечески).

— Карта у тебя под подушкой. В прямом смысле. Пощупай как следует.

Тим снова запустил руку под подушку. Сначала он нащупал только прохладный свет, но потом пальцы наткнулись на что-то плотное. Он вытащил это наружу и ахнул.

Это была самая настоящая карта, нарисованная на тонком, почти прозрачном пергаменте. Но изображение на ней не было статичным. Реки на карте текли на самом деле — Тим видел, как крошечные синие струйки перемещаются по бумаге. Горы то вырастали, то исчезали, а в некоторых местах по карте ползали крошечные точки, похожие на жучков.

— Это живые существа? — спросил Тим, показывая на точки.

— Местные, — равнодушно ответил Бармалей. — Не обращай внимания, они безобидные. Давай сюда.

Кот ловко подцепил карту когтем и разложил ее на гамаке. Тим склонился над ней. В левом нижнем углу, где они сейчас находились, светилась зеленая точка и было написано изящным шрифтом: «Предсонье». От этой точки тянулась тонкая извилистая линия, которая вела к первому крупному объекту на карте. Тим прочитал название вслух:

— Пыльный Переулок

— Именно, — кивнул Бармалей. — Первая остановка. Это место, где живут сны, которые забыли сразу после пробуждения. Понимаешь, есть сны, которые ты помнишь весь день, а есть такие, что забываешь через секунду после того, как открыл глаза. Вот эти вторые здесь и обитают. Они очень обижены, представляешь? Их увидели, с ними что-то пережили, а потом — раз! — и выкинули из головы, даже не попрощавшись. Поэтому они злые и ворчливые.