электронная
488
печатная A5
485
12+
Барчхой — потомки Беркхана

Бесплатный фрагмент - Барчхой — потомки Беркхана

Объем:
108 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4498-2719-7
электронная
от 488
печатная A5
от 485

Гилани Авайсов

После веры во Всевышнего, самой большой ценностью для нас обладает историческая память о наших праведных предках и их подвигах!

ОТ АВТОРА

Представляемый вниманию читателя мой скромный труд связан исключительно с желанием сохранения истории рода Беркхана, к которому я принадлежу. Основываясь на воспоминаниях моих дедов, отца и других представителей старшего поколения, а также на имеющихся документальных источниках, я попытался воссоздать биографии моих предков, рассказать об их жизни и связать все звенья родственной цепи в единое древо, которое прослеживается до восьмого колена.

Первая информация о древе моего рода была представлена в начале 80-х годов Висраилом Абдурашидовым в виде небольшой черно-белой фотографии, вдохновившей меня на дальнейшее, более глубокое исследование моей родословной. Составление генеалогического древа — работа до-вольно кропотливая, при проведении которой для меня было важно узнать не только о взаимосвязи поколений, но и о том, как жили наши праотцы — их характере, образе жизни и многом другом, что я также попытался отразить на этих страницах

Данное исследование стало для меня в определенной степени периодом интересных открытий, касающихся моих прадедов. Лучшие представители рода Беркхана, прожившие трудную, но достойную жизнь, оставили в наследие потомкам пример богобоязненности, стремления к познанию своей религии, учёности и справедливости. В самые сложные времена, как бы не испытывала

их судьба, они не изменили своим жизненным устоям, в любых ситуациях оставаясь воплощением чеченца-къонаха, ставя честь, достоинство, мужественность выше самой жизни. Из поколения в поколение они передавали сохраненные в сложной эволюционной борьбе свои язык, культуру и традиции В свою очередь, долг и задача потомков — изучать, бережно хранить и передавать из поколения в по-коление историю своей фамилии, а значит уважать и чтить память лучших ее представителей и с честью нести свое имя.

Доведя до конца работу над книгой, я нахожусь

в состоянии чувства исполненного долга перед своими

предками и воздаю хвалу Всевышнему за данные мне

время и силы для завершения начатого дела и претво­

рения в жизнь моей давней мечты/


Авайсхьажи Хьасани Гилани (Авайсов Гилани Хасанович)

Национальность — Чеченец (Нохчо)

Тухум — Аккхий

Тейп — Барчхо

По рассказам моих предков, корни происхождения нашего рода уходят на Ближний Восток. Известно, что один из первых известных предков по имени Саду был арабского происхождения — выходцем из Сирии. Он являлся одним из основателей Устрада-Г1ала (г. Аргун, Чеченская Республика). Другой мой предок жил во время «Всемирной миграции цыган» из Индии (по некоторым данным Х — ХI вв.) безбедно, имел свои земли и владения.

Однажды к нему пришёл гонец от цыган, которые шли большими таборами с юга на север, и предложил добровольно отдать им часть земли, чтобы они могли обосноваться на ней навсегда. Основная проблема заключалась в том, что цыган было в десятки, а может быть и в сотни раз больше, чем людей Саду. Первыми было сказано: «Нас намного больше вас, прольётся лишняя кровь, а так мы не будем вам ни в чём обузой, напротив, станем хорошими соседями и людей мы оставим в небольшом количестве». Понимая, что силы не равны, будучи человеком мудрым, Саду согласился на эти условия, затем он выбрал своего самого резвого жеребца и сказал: «Я пускаю всадника на коне: там, где упадет лошадь, будет граница наша». В той местности и обосновались цыгане, потомки которых и сегодня живут в Чечне, тщательно скрывая свое происхождение. Однако склонность к прошению подаяния и другие характерные черты всё-таки выдают их.

Происхождение названия тейпа «Барчхо»

По преданию, кровники, убегая от преследователей, заскочили в имение одного богатого человека. Хозяин предложил спрятаться беглецам там, где они смогут, чтобы при обыске их не нашли. Первый залез в собачью конуру, второй укрылся в хлеве, третий под кроватью, четвертый ещё где-то. Но только один из них отказался от помощи и остался в самом центре помещения — «берчехь» (берче — место, которое по традиции чеченцы уступают почетному гостю). От этого человека и было положено начало моего тейпа Барчхо.

Прародители

Еще в Позднем Средневековье мои предки занимали территории к западу от истоков рек Гехи, Фортанги и Ассы. Предположительно проживали они в древнем селении Зенгали, расположенном к югу от озера Галанчож, на левом берегу реки Гехи, где сохранилось около двадцати жилых башен и в селениях Ами, Бици, Керети, Мизиркала, Воуги. Кроме имени моего дальнего предка Саду, мне известны имена дедов до восьмого колена. Это Беркхан, Бегхто, Хьажк1ухьаж, Баш, Завур-мол, Сайпул, Авайсхьаж, Хьасан. Позже предки Беркхана, предположительно, жили и похоронены на территории сегодняшней Чечни в г. Аргун (Устрада-Г1ала), в селе Ярыш-морды и в селе Комсомольское (Садин- Котар), образованном в результате слияния двух сел Гой-Чу и Гойское. В XV — XVI веках мои предки мигрировала на восток, в районы расселения нахского племени «овхой» (сегодня — это Лакх-отар, Г1ачалкъ, Хасавюрт).

Беркхан

У отца Беркхана (моего деда в девятом колене), имя которого мне неизвестно, было три сына. Сам он очень увлекался охотой и во время одного из своих походов подстрелил оленя. Идя по следам крови, он обнаружил животное рядом с родником, который местные жители с тех пор так и прозвали «Беркхана Хьаст». Я помню, что в детстве рядом с тем родником пролегал маршрут общественного автотранспорта.

Здесь водитель делал остановку, а пассажиры выходили и пили воду из источника. В наши дни из этого родника берут воду жители села Лакх-Отар. Место той охоты — граница сёл Ножай — Юрт и Заман-Юрт Чеченской Республики и Лакх-Отар (Яман-су) Ауховского района Республики Дагестан, где позже обосновался мой предок Беркхан. В лощине, где проходил его путь до родника, был густой лес. Утолив свою жажду у родника, Беркхан на обратной дороге пометил это место, делая насечки на деревьях, чтобы вновь вернуться сюда. Позднее, над лощиной появился первый дом, построенный Беркханом, а эта местность обрела название «Беркхана-Басе». По мере приумножения его рода здесь стали появляться новые жилища и, по словам старожилов, некогда лесистая горная местность постепенно превратилась в родовое гнездо потомков Беркхана.

Земли, которые сегодня принадлежат колхозу села Лакх-Отар, были нашими родовыми. Их площадь составляет около 350 га. В 90-е годы мы вместе со старейшинами ездили в это село. Жил там старик, который подтвердил, что эти земли принадлежали двоюродным братьям Авайсу-хаджи, Аке, Бечхьажу, Берихьажу и Зайту.

Неоднократно мы встречались с главой администрации села и с председателем колхоза, которые не возражали против возврата наших земель сначала на правах аренды, а в дальнейшем с выкупом у государства. Однако заниматься этим вопросом никто не стал. Основной причиной тому послужило недовольство жителей села, которые боялись лишиться рабочих мест в колхозе, хотя этого не должно было произойти. После выкупа мы планировали передать эту землю им в аренду, на безвозмездной основе на первых порах, что было бы намного выгоднее для них. Далее ситуация сложилась так, что формирование рыночной экономики в нашей стране повлекло разлом старой системы, основывающейся, якобы, на идее равенства и справедливости, в том числе и в вопросах формирования тех самых коллективных хозяйств. Старая система разрушилась, а новая история страны, в которой мы живем, так и не дала ответы на многие вопросы. Поэтому земли, принадлежавшие моим предкам, по сей день остаются невозвращёнными.


Прапрадед — Завур-мол

Мой прапрадед, Завур-мол, был имамом, учёным-арабистом. У него было трое сыновей: Сайпул, Товбзар и Зайт. Жил Завур-мол в период правления имама Шамиля. Хотя к тому времени он уже был в преклонном возрасте, имам Шамиль, как рассказывали старейшины, часто обращался за советом к моему деду, как к очень мудрому старцу и большому алиму. Религия занимала очень важное место в жизни моих предков, а некоторые из них посвящали всё своё время духовному образованию. Они соблюдали все каноны ислама, разбирались в тонкостях религии, передавали полученные знания другим и служили достойным примером не только для своих учеников, но и для окружающих.


Мой дед — Авайс-хаджи (Авайс-хьаж)


Одним из таких предков был мой родной дед по отцовской линии Авайса-хаджи. Я затрудняюсь назвать точную дату его рождения, могу только предположить, что появился он на свет в 1840-х годах. Документов, свидетельствующих об этом факте, я никогда не видел. Возможно это по причине того, что на тот момент не производилась оценка демографических изменений на Кавказе. На его надгробном камне уход из жизни датируется 1327 годом по хиджре, то есть 1905 годом по современному летоисчислению. Жену Авайса-хаджи, матери моего отца, звали Зенгал, дочь Хасхана, она умерла в 1917 году. Жили и похоронены они в Г1ачалкъе (Акташ-Аух), Хасавюртовского округа, Горской Республики.

Авайс-хаджи прожил достойную жизнь. Будучи глубоко верующим человеком, все ночи священного для мусульман месяца Рамадан, до самого рассвета он проводил в поклонении. Говорят, что он застал одну из особенных ночей священного месяца, которую дано застать в бдении только избранным людям из числа верующих мусульман — Лейлят Аль Кадр или ночь предопределения. В эту ночь он обратился к Всемогущему Аллаху с мольбой, в которой просил для своих потомков дарования рая в ахирате, благословенных знаний (1илм) и ещё одной просьбой, о содержании которой никто не знал. Это так и осталось аманатом, известному только ему и Всевышнему. Создатель ответил на его мольбу: спустя годы один из его сыновей по имени ИбрахIим стал известным учёным в области исламской науки.

Односельчане и жители близлежащих населённых пунктов почтительно относились к Авайсу-хаджи, как к авлия — человеку, обладающему богатым духовным миром и глубокими познаниями в религии. Люди нуждались в его мудрости, благоразумном совете и духовном наставничестве. К нему часто обращались с просьбами о совершении дуа за больных, о разрешении споров и по многочисленным житейским вопросам. Ещё при жизни моего деда говорили о том, что после его смерти на могиле нужно построить зиярат (святыня, место паломничества). Но перед уходом из этого мира Авайс-хаджи запретил строительство, по причине известной только ему и Всевышнему Аллаху.

Авайс-хаджи неоднократно совершал паломничество в Мекку. В то время не было развито транспортное сообщение, поэтому большое расстояние к главной святыне мусульман приходилось преодолевать пешком. Накануне предстоящего паломничества он заболел и три его друга отправились в путь без него. И вот однажды ночью, тяжело больной, он вскочил с постели и громко закричал: «Эх-эх… Зачем, зачем вы это делаете?.. Что же они натворили…». Жена, подумав, что он бредит, подбежала к нему: «Что с тобой? Что ты увидел?», но ответа не последовало. По возвращении из хаджа, друзья Авайса-хаджи пришли прямиком к своему товарищу, и как только они переступили порог комнаты, не смотря на свое тяжёлое состояние, мой дед сразу открыл глаза и спросил их: «А вы знаете как он кричал вам вслед, умалял вас не бросать, не оставлять его в открытом море?». Оказалось в пути из хаджа на родину, на корабле умер один из троих его друзей, а из-за боязни распространения инфекции, их заставили выбросить труп умершего в море.

Старики также рассказывали, что две дочери Авайса-хаджи после смерти отца долгое время приходили к его могиле и оплакивали умершего, что строго запрещено шариатом. Однажды, во время очередного визита на кладбище, женщины отчетливо услышали три громких стука из могилы. Испугавшись, они прекратили свои походы к месту захоронения покойного.

Авайс-хаджи был также известен как человек состоятельный, он вел предпринимательскую деятельность и занимался благотворительностью.

В середине 18 века, на личные средства Авайса-хаджи и его двоюродных братьев Аки и Берихьажа, был построен узкоколейный железнодорожный мост через реку Яман-су, близ г. Хасавюрта.

Как известно, в исламе существует такое понятие, как «садакатуль-джарийа», что означает вознаграждение, которое не прекращается даже после смерти. В одном из хадисов перечисляются действия, которые относятся к категории садакатуль-джарийа: «Когда человек умирает, все его деяния прекращаются. За исключением трех: садакатуль-джарийа: знание, приносящее пользу другим и благочестивые дети, делающие для него дуа» (Дарими, Мукаддима, 46). Термин «садакатуль-джарийа», упомянутый в этом хадисе, включает в себя строительство дорог, мостов, колодцев, мечетей, благотворительных столовых, больниц, школ и прочих сооружений, полезных для людей. До тех пор, пока люди пользуются этими сооружениями и объектами, будет постоянно записываться вознаграждение тем, кто финансировал строительство этих объектов, кто принимал участие в их возведении, кто поддерживал их и кто показывал людям путь, ведущий к ним. Это вознаграждение будет записываться как при жизни этих людей, так и после их смерти.

До 1917 года им принадлежали земли, на которых было возведено данное сооружение, в том числе левый берег реки Яман-су, где в настоящее время располагается автомобильный мост на федеральной трассе Р-217 «Кавказ», захватывая часть Минай-тугайских и Нурадиловских земель до Баташюртовского озера. Отметкой северной части границы их земель являлся холм, на котором в наши дни установлен государственный репер. Он расположен в нескольких метрах от федеральной трассы Р-217 «Кавказ», с правой стороны, по направлению Хасавюрт-Грозный. В лощине Боташевского (ныне с. Солнечное) озера они выращивали бахчёвые культуры. Самого села Солнечное тогда ещё не было. У железной дороги было всего три небольших здания, в одном из которых хранился уголь для паровозов, в другом здании временно располагалась начальная школа, где мне довелось учиться в подготовительном классе в 1964 году. И всё это называлось разъездом Баташ. А село Солнечное появилось только в начале 1960-х годов, после возвращения чеченцев из ссылки.

В 1970-е годы мост, построенный моими предками, был снесён, от него остались только одни колонны, а рядом возвели новый, ширококолейный мост.

Авайс-хаджи имел акции грозненской нефтяной компании и, соответственно, свои нефтяные вышки. Всё это было в период зарождения и расцвета в Чечне нефтяной промышленности, повлекшей активное развитие торгово-промышленных отношений на Северном Кавказе. Кроме нефтяного бизнеса, Авайсу-хаджи также принадлежала целая сеть магазинов. Самым ходовым товаром в то время был шёлк. Он пользовался большим спросом, и стоимость его была неимоверно высока. По весовым единицам шёлк ценился в несколько раз выше золота, или, как минимум, (в Византии ещё в VIII веке), приравнивался к драгоценному металлу. Мой дед приобретал шелк близ города Кизляр, где останавливался караван, следовавший по Великому Шёлковому пути, пролегавшему через Чечню и Дагестан. Он закупал товар у купцов, на организованном ими сезонном рынке, для дальнейшей перепродажи в своих торговых точках.

У Авайса-хаджи было четверо сыновей: Хусейн (Хьусейн), Осман, Ибрагим (Ибрах1им), мой отец Хасан (Хьасан) и три дочери: Азарт, Абдат и Курсум. Хусейн умер рано. У него остались два сына Микаил (1915г.р.) и Халид (1925г.р.). Осман умер в Киргизии, от него остался только сын Ваха (1937г.р). У Ибрагима было пятеро сыновей: Зиявуди (1920г.р.), Салвади (1926г.р.), Алу (1925г.р.), Зайнади (1932 г.р.), Мовлади (1937 г.р.) и четыре дочери: Маржан (1922г.р.), Марьян (1928г.р.), Нуржан и Куржан (даты рождения неизвестны).

Будучи по тем временам состоятельными людьми, в 1922 году мои предки подверглись к нападению со стороны разбойников. В те годы мой отец Хасан, его родные братья Осман, Ибрагим и троюродные братья Акаев Ахмад и Дуги, в целях собственной безопасности жили компактно. Место их проживания называлось Дуги-отар, которое находилось рядом с рекой Яман-су, между селами Солнечное и Ярмаркино, близ поселка Мичурино. Дома их располагались очень близко друг к другу, и вместе с объединявшим их общим двором, поместье представляло собой маленькую крепость.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 488
печатная A5
от 485