электронная
360
печатная A5
591
18+
Банан в Сибири

Бесплатный фрагмент - Банан в Сибири

Сборник рассказов


5
Объем:
332 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-1285-8
электронная
от 360
печатная A5
от 591

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Я трусила, а вы говорили: «Дерзай!»

Я сомневалась, а вы твердили: «Мы верим!»

Я думала, не справлюсь, вы отвечали: «Мы поможем!»

И вы оказались правы! Вы поверили, а я — дерзнула и справилась! Спасибо вам, моя семья, мои читатели, мои верные друзья, за воплощение мечты!

Наташа, спасибо тебе, ты всегда верила в меня больше, чем я сама.

Ваша «Бананишна».

Жадный Жорж

Глава 1.
Киники и циники

История движется по спирали. И ничему нас не учит. В народе это называется «наступать на те же грабли». Удивительно, какое разнообразие мужчин исторически и цивилизационно предлагается вечно недовольным феминам. Тут тебе и киники, отличные ребята, последовательные: конь есть конь, стол есть стол. Сюрпризов не жди, короче. И физики в почете, и лирики в загоне. Несмотря на мировой закон, встречаются и неандертальцы. Этих ни с кем не перепутаешь: эволюция закрыла глаза. Но, пожалуй, самый интересный подвид — циники. Как узнать циника?

Сидишь, бывало, в кафешке за чашечкой кофе. А он, развалившись вальяжно напротив, задумчиво смотрит вдаль, закуривает небрежно сигарету, с лоском пускает колечки дыма. Молчит со значением. Наконец, глядя пристально в глаза: «Я должен тебе это сказать, должен!» Судорожно дергается кадык (от переживаний, небось!).

— Что? Что? Ну говори же! Я могила твоих откровений!

Нервно затягивается, налицо «надлом»!

— Я ПРОЖЖЕННЫЙ «ЦЫНИК»!

— Да ну?! Ах, не губи мою нежную девичью душу! (Собираю сумочку.) Ну все, я пошла.

«ЦЫНИК» в растерянности:

— Ты куда?!

— Подальше от погибели, конечно.

Чудик. Они ж самые безобидные, эти циники. Подыграй такому — с мясом потом не оторвешь. Знаете, кто самые страшные на самом деле? «Я же только ради твоего счастья живу» — вот эти. Жадный Жорж был как раз из них. «Я хочу сделать тебя счастливой. Это цель моей жизни». Господи! Какая удача — это же цель и моей жизни, вот совпадение, да? Мы оба хотим сделать меня счастливой. Скованные одной целью, мы приступили к плану по моему осчастливливанию.

Американский ковбой ворвался в мою спонтанную, безалаберную жизнь с готовым планом. Кто согласен, того судьба ведет, кто не согласен — того она тащит. Так говорят стоики, и я стоически приняла дар судьбы. После мучительного разрыва с очередным неадекватом я уехала зализывать раны в Крым. Вернувшись домой, я обнаружила письмо от своей давнишней знакомой, с которой мы вместе учились. Потом она вышла замуж и переехала к мужу в Америку. И мы потерялись. Слегка удивившись печатному стилю (а кто их в Америках разберет? Может, так принято), я читала, как Таня на все лады расхваливала их с Байроном друга, фото прилагается. Они втроем на каком-то фестивале коров. Он-де едет в Киев на экскурсию. В конце Таня подытоживала, что, мол, не будь дурой, займись им, Матильда. А то он вполне может стать мужем какой-нибудь удачливой леди. «Надо же, как заграница меняет людей», — подумала я. Только потом до меня дошло, что предприимчивый Жадный Жорж сам его накропал, гугл механически перевел, а Таня подписалась размашистой кириллицей. Судя по дате на конверте, какая-то lucky lady уже обобрала и подогрела. Но я все-таки набрала номер…


Язык до Киева доведет.


Начались месяцы пылающих ушей и многочасовых переговоров.

— Хорош языком молоть, — ворчал маман, — за хлебом бы сходила.

— Что ты понимаешь?! — кричала я, меняя уши на вспотевшей трубке. — Я разговариваю с носителем языка!

— Пусть носитель тогда принесет, о чем можно трындеть часами?!

О чем? Не помню! Было весело и непринужденно. Мой первый звонок застал его перед вылетом из Киева, причем заметно обрадовал «носителя». Что навело на мысль: удачливой леди не случилось. Бесценная практика английского языка, дальше мои планы не шли, поэтому, когда он торжественно объявил о приезде, я даже немного расстроилась.

Я встречала их с Таней в аэропорту (она ждала второго ребенка, лететь одна не решилась, и Жадный Жорж любезно воспользовался поводом сопровождать ее и заодно козырнуть своим великодушием и широкой натурой). Первая вышла Таня, вся зареванная, с распотрошенной бдительными таможенниками сумкой. Она бросилась ко мне, и мы принялись запихивать трусы и банки с кофе обратно в сумку. Пока она плакалась, что «отвыкла жить в варварской стране с низкими стандартами», я нетерпеливо перебила ее:

— Ну, где же он?!

— Где кто? — рассеянно глянула она на меня. — А, да вот же…

При виде «носителя языка» мой язык прилип к гортани: жгучий брюнет, с изумрудными прозрачными глазами, в роскошном черном пальто, с ослепительной белоснежной улыбкой (ничего общего с мутной фотографией на коровьем фестивале). «Яна?» — произнес знакомый телефонный голос. Я, в потертом пальтишке, почувствовала себя Золушкой, не переодетой на бал. Как перед Доном Педро неудобно получилось!

Жадный Жорж был моим «университетом». С ним меня ждало много открытий! Первое: я совершенно не владела американским наречием. С его появлением в моем лексиконе появились слова self-made, win-win situation, body language, to be above head and shoulders, lovemap… Второе: нужно уметь контролировать свой body language, особенно когда тебе в подарок привезли кучу книг. Особенно когда они все на тему «Как подчинить Вселенную». (Как?! Ты, учитель зарубежной литературы, не рада книгам?! Что это за long face? Недовольное лицо.) Третье: я — суперчеловек! (Поверь мне, Дарлинг! Ты — above head and shoulders (что-то типа «дашь фору любому»), ты сможешь, прочитав эти ценные книги, завоевать Вселенную и стать топ-менеджером!) В таких случаях я почему-то чувствовала себя не властелином Вселенной, а шампунем из рекламы Head & Shoulders. В конце девяностых еще не были популярны коучи счастья, запросы во Вселенную и карты мечтаний. Но я оказалась как раз его «картой», его lovemap — Камерон Диас! О боги! С кем меня только не сравнивали! Надо отдать ему должное! Он действительно был self-made person. Рассматривая семейные фотографии, семья сидит за рождественским столом, я прыснула со смеху:

— А это еще что за очкарик кривозубый? Ха-ха!

— Это я, — обиженно протянул Жадный Жорж.

Седьмой ребенок в семье, на него уже денег не хватило. Волосы, зубы, глаза, образование — все пришлось делать самому! Я глянула на него с некоторым даже уважением: если у него получилось сотворить такую метаморфозу — из жука сделать человека (мы Кафку можем сделать былью) — может, он и правда знает, как подчинить Вселенную?

Глава 2.
Win-win situation
(И волки сыты, и овцы целы!)

Жадный Жорж был жадным до жизни, впечатлений и, что главное, до благодарной аудитории, внимающей с неподдельным восхищением всем его разглагольствованиям о том, «как мы счастливо заживем в Америке». Когда-нибудь, скорее всего в ближайшем будущем, там, не за горами… Дата не уточнялась. Даже в американскую конституцию вносились поправки, с 1787 по 1992 целых двадцать семь штук! Первые десять называются Билль о правах, среди которых есть и право на свободу слова. На все мои поправки в наш общий план по счастливому будущему он налагал вето. И вообще, всячески куксился, дулся и пытался отвертеться, прикрываясь разного рода прописными истинами и клише, коими был напичкан по невозможности!

— Зачем тебе ЕЩЕ одно платье?! У тебя уже есть красное, — вопрошал он страдальчески. (Бургунди и терракота — два разных цвета!) Видимо, план включал в себя определенную смету, а я в нее не вписывалась.

— Как зачем? Хочу!

— Но Дарлинг! Это совершенно безответственно. Мне для тебя ничего не жаль, конечно! Главное, чтобы ты была счастлива, но ты должна доказать, что оно тебе нужно!

— Кому доказать? — спросила я невинно. — Тебе?

— Нет, — смутился Жадный Жорж, — не мне. Себе! — тут же нашелся он. — Задай себе вопрос: смогу ли я прожить без этого платья? Гипотетически.

(Так, в воздухе запахло саморегуляцией и self-discipline. Ну что ж, ты сам напросился.)

— Гипотетически я могу и без тебя прожить. Но ты привносишь в мою жизнь удовольствие, зачем же мне себя этого лишать? (Слыхал про гедонизм, упырь?)

Видать, на это у нашего топ-менеджера Вселенной не было заготовленного ответа. Пропустил главу «Что отвечать, когда хотят еще одно платье, в то время как старое не истерлось до дыр». Win-win situation не складывалась! Однако жадность его носила избирательный характер. Вот например, он считал, что готовка на кухне — это абсолютная трата времени и сил. Все мои попытки стряпни строго пресекались. Эти два часа можно потратить с пользой! Почитать книгу. Ой, как это мне подходило! Мы ездили на киевский книжный рынок, «Петровку», где я часами могла выискивать редкие книги в ветхих переплетах. Древние книги, новые платья. Что еще нужно для счастья?


Знамя, усыпанное звездами


— Что читаешь? — поинтересовался он у меня однажды.

— Фицджеральда, «Ночь нежна».

— Зачем?

— Как зачем? Для удовольствия!

Он выглядел озадаченным.

— Ты совершенно не читаешь книг о пользе дела! Книги должны нести информацию! А что нового тебе скажет Фицджеральд?

— Держу пари, ты не знал, что Френсис Скотт Ки (Фицджеральд) получил свое имя в честь родственника по линии отца, автора американского гимна «Знамя, усыпанное звездами».

Шах и мат. Американский патриотизм — безотказный прием. Крыть нечем — дальнейший спор бесполезен. Глаза тут же увлажняются от нахлынувших чувств по Родине. Вообще, Жадный Жорж был человек сентиментальный и частенько хлюпал носом, рассказывая какую-нибудь романтическую историю из своей жизни. Он упорно называл меня Дарлинг. До скрежета зубов бесил меня этот «Дарлинг» на всех дисках наших путешествий или музыкальных плейлистах CD: «мой Дарлинг Френч Ривьера» либо «мой Дарлинг музыка». (И друзьям не покажешь — засмеют.)

Ну, что поделать. За каждым из нас водится какая-нибудь придурь. Он весь состоял из каких-то настроек и пресетов «как вести себя в той или иной ситуации». Если ты влюблен до безумия, тогда обязательно нужно рука об руку идти по побережью при полной Луне. Потом вдруг остановиться резко (от наплыва чувств) и пристально смотреть глаза в глаза, пришептывая: «О Дарлинг, ты лучшее, что могло случиться в моей жизни!» «Трудно нести бремя суперчеловека. А вдруг у меня там тушь в уголке глаза застряла!», — думаю в это время я.

Мне пришло в голову, что однажды Жадный Жорж посмотрел красивый фильм и так проникся, что решил выстроить свою жизнь по такому же сценарию. Он очень расстраивался, когда я не входила в роль, выбиваясь из намеченной канвы. Но я старалась! Будь на моем месте особа похитрее, она могла бы веревки вить, легко предугадывая следующий акт. «Я дарю тебе свое сердце, Дарлинг!» Как не принять? Не отвертишься от этого Данко. Пришлось надеть золотое сердечко, на котором были выгравированы наши инициалы, а внутри улыбались крошечные портреты. И я носила его гордо, как знамя, усыпанное звездами!

Глава 3.
Обломовы

Дни потянулись похожие друг на друга, как день сурка, в ничегонеделании до полудня и праздношатании по книжным распродажам, музеям, киношкам и блошиным рынкам. Затем мы зависали в кафешке в центре Киева и лениво потягивали коктейли, где я глазела на мимо проходящих людей, а Жадный Жорж гундосил, как завтра мы обязательно начнем жить по-новому! «Необходим режим! Да-да! Вставать рано, гонять на великах с часу до трех: самосовершенствование, в здоровом теле — здоровый дух!» Хр-р-р-р-р. Но начинался новый день и… Я вставала рано, гоняла на велике, брала с собой краски и ватман, делала зарисовки Днепра, болтала с местными рыбаками про мотыль, возвращалась домой и, пока Совершенная Личность дрыхла, изучала программы компьютерной графики. В два мы как штык на привычном месте: коктейль из нравоучений. Как-де впустую прожигать жизнь — это не для нас, как важно вовремя запустить механизм саморегуляции… бла, бла, бла.

Зима. Крестьянин торжествует. А Жадный Жорж и в ус не дует. Жизнь Обломовых текла по привычному руслу.

— Дарлинг! Скоро твой день рождения, я готовлю сюрприз, но может быть, есть что-то, что сделало бы тебя еще более счастливой?

Маман по телефону напирает: «Шубу, бери норковую шубу! У жены офицера точечные настройки — настоящая женщина должна иметь шубу! Лучше две. И кольцо с бриллиантом! Вот он момент! Если не сейчас…»

— Курсы по компьютерному дизайну! — выпалила я. — Я хочу окончить курсы. Я уже нашла. Полгода — и у меня будет сертификат!

Жадный Жорж силится улыбнуться:

— Дарлинг, но это не совсем по плану, я купил нам тур в Египет. Курсы могут подождать, правда ведь? — заискивающе заглядывает мне в глаза. — Я ведь только ради твоего счастья стараюсь!

День рождения, Красное море, пирамиды, верблюды! Тепло! А в Киеве минус двадцать три! Мы перебежками добираемся до любимой кафешки.

— Дарлинг, ты совсем продрогла!

(Хорошее начало хорошей беседы про серебристый мех.) Продолжает:

— Я заметил, — заботливо поглаживая локоток, — ты все время мерзнешь! А все почему?

«Потому что у меня не было шубы», — мысленно продолжаю я.

— Ты просто не умеешь правильно одеваться! Да! — торжествующе сияет Жадный Жорж. — А я тебе расскажу как! О, это целая наука! (Торопится, ему не терпится поделиться секретом.) Все просто, Дарлинг, все дело в layers! (В слоях.) Сначала надеваешь специальную водолазку! Наверх еще слой из водолазки потолще, затем жилет с начесом и поверх толстовку, все это толстым-толстым слоем водоснеговетронепроницаемой ветровки!


И вишенка на торте — стельки с подогревом! Н-да… Эх, мама, похоже, придется мне донашивать твою шубу.


Невеста Нила.


«А Абдуллу, Абдуллу помнишь?! Ой, ну умора с ним, да?» Мы ввалились в нашу квартиру на Подоле хохоча, заснеженные, румяные, загорелые. Десять дней солнечного рая в середине зимы! Это сейчас в джинсы оделись самые отсталые слои населения, а в девяностых неделя на Красном море в январе — не каждый пацак себе позволит. Почти малиновые штаны и два Ку с приседанием. Кроме того, редкий американец решился бы полезть в раздраженный улей Ближнего Востока. Но у нашего храброго портняжки и тут была припасена хитрость.

— Значок! — хитро подмигнул он мне. — Канадский значок!

(Я буду петь тучкину песню, и пчелы подумают, что я маленькая тучка, а вовсе не медведь.)

Нацепил канадский флаг. Ясно, ты теперь канадец? Клен кудрявый, лист резной.

Было здорово! Мы ездили на экскурсии, катались на верблюдах, забирались на горы, Жадный Жорж умел видеть красоту! С камерой наперевес мы объездили весь Шарм-эль-Шейх, Хургаду и Луксор. Жадный Жорж поднимался ни свет ни заря, чтоб быть первым в гонке за столик с видом на море! Нам прислуживал молоденький парнишка Абдулла, как в невесомости летающий с огромным подносом между столиками и напевающий «Хабиби», прищелкивая тонкими пальцами. Он просек несносный характер «канадца» и старался, как мог, задобрить его, таская мне заменитель сахара с соседних столиков.

Под конец недели Жадный Жорж решил отблагодарить услужливого официанта:

— Я хочу оставить тебе сувенир, Абдулла. Что бы ты хотел?

Абдулла замялся на секунду, глянул на меня исподлобья и выпалил:

— Я бы хотел твою камеру!

Жадный Жорж остолбенело уставился на наглеца, а я, не выдержав, расхохоталась: «Я бы тоже хотела его камеру, давай хотеть вместе, Абдулла!»

Жадный Жорж торжественно снял с себя значок и вручил канадское знамя арабскому парнишке. Тот недоуменно повертел его в руках, а потом, усмехнувшись, бросил на прощание:

— Никакой ты не канадец, мистер, ты — американец!

Грациозно покачивая бедрами, «Хабиби» понес поднос на кухню, по пути выбросив значок на помойку.

В наш последний день мы решили проехаться на яхте по Нилу. Жадный Жорж еще порывался kick his ass (показать, где раки зимуют, по-нашему), но проплывающие мимо красоты поглотили его внимание, он бегал по яхте и щелкал все подряд, а я внимала экскурсоводу, который заученно начитывал лекцию: «У культа Нила была и своя темная сторона. Чтобы задобрить реку и обеспечить себе хороший урожай, каждый год египтяне выбирали красивую девушку и назначали ее „невестой реки“. Избранницу красиво одевали, всячески украшали, затем вывозили на середину течения и сбрасывали в воду, строго следя за тем, чтобы она не смогла выплыть и спастись». На этих словах все дружно уставились на меня. Нет-нет-нет! Меня нельзя, вы мной только раздразните крокодила, а потом, я неказисто одета — у меня даже нет шубы. (Поделилась я с прикорнувшим на солнышке, дремлющим справа толстым немцем.) «Нихт! Нихт!» — засопел он. Вот и я говорю: нихт шубы у меня. Но все равно мы вернулись домой довольные, полные впечатлений, с тонной фотографий! Жадный Жорж усадил меня на диван прям в одежде. «Жди меня здесь», — сказал он. «И закрой глаза!» — донеслось с кухни.

Глава 4.
Болливуд

Пока я жарилась в «слоях», сидя с закрытыми глазами на диване, прислушиваясь к возне на кухне, из головы не выходило печальное лицо молодой бедуинки, протягивающей мне лепешку, испеченную на верблюжьих шариках. Контакты с туристами в этих «потемкинских» деревнях не приветствуются, но она подошла ко мне, когда я рассматривала колодец, и кивком головы пригласила заглянуть: все дно было завалено обертками от сникерсов и помятыми банками кока-колы. «Открой глаза, — говорил ее молчаливый, полный упрека взгляд, — вот что ваша „цивилизация“ привносит в наш…»

— Открой глаза! Можно уже! Открывай! — Жадный Жорж стоял передо мной с подносом клубники и двумя бокалами красного шампанского. — Дарлинг! Я так счастлив! Пей до дна.

Я пила осторожными глоточками прохладное вино, пузырики в нос, а он стоял рядом, не сводя с меня глаз, пока я не поперхнулась и, судорожно кашляя, не выплюнула на ладонь странную штуку грязно-желтого цвета, кусок проволоки, что ль? От пробки? Не, кольцо, вряд ли золото (органика на вид, проглоти такое — переварилось бы и вышло без последствий).

— Это что?!

Жадный Жорж торжественно выдохнул:

— ПРЕДЛОЖЕНИЕ!

— Так, — растерянно пробую кольцо на зуб, — и что ты предлагаешь?

Жадный Жорж уже бил копытом, а до меня все не доходило.

— РУКУ И СЕРДЦЕ!

И это вот обручальное кольцо?! (В американских фильмах все по-другому.)

— А где же камешек?

— Что?! — возопил Жадный Жорж. — Тебя совершенно не волнуют страдания детей Индии?! Знаешь, сколько несчастных крошек потеряли зрение над шлифовкой бриллиантов!

Ну раз дети Индии страдают, придется и мне потерпеть. Лучше б я зрение потеряла. Но жених уже разглагольствовал, как на водах Нила его осеНила блестящая мысль (пора нам покончить с нашим холостым положением, Наденька), посему всенепременно надобно ехать к маменьке за благословением. О боже! Нет-нет, к маменьке ни в коем разе нельзя с этой верблюжьей лепешкой. Маменька — натура, выдержанная преимущественно на девятьсот восемьдесят пятой пробе, плевать она хотела на детей Индии. Верит исключительно в караты.

Но чем больше я сопротивлялась, тем сильней напирал Ипполит, он, мол, хочет увидеть мою детскую комнату, окунуться в атмосферу…

— Не окунешься, — перебила я этот сладкоречивый поток, — нет никакой детской комнаты, у нас однушка.

В комнате живет госпожа кошка, а маман на кухне, где раньше жила я. Мне совсем не улыбалось ютиться на трех метрах с маман, женихом, безумной колбасной воровкой и одним санузлом. Получив доселе невиданный отпор, Ипполит довел себя до восторга, нафантазировав себе безумные полчища несуществующих поклонников, которые поджидают меня на каждом углу и угрожают расстроить свадьбу. После трех истерик с заламыванием рук и угрозой забрать кольцо он притих и стал грустно смотреть вдаль… Во мне взыграло привычное «А ты способна на подвиг?». И вот уже мы несемся на экспрессе, с караваями, навстречу своему счастью.


Едут! Едут!


Силь ву пле, гости дорогие, авек плезир. Виданное ли дело — иностранца везут! Маман прошла строгий инструктаж по телефону: не закармливать оладушками, запереть в кладовке кошку, не показывать фотографии, где я сижу на горшке, не хвастать бриллиантами и моим табелем за третий класс. Но главное — симулировать экстаз, а лучше — замереть в безмолвном упоении при виде бесконечного символа любви.

Жадного Жоржа запустили в квартиру как кота. Сразу его повели в «залу», где висел дорогой ковер с давней историей, хрусталь, старинные сервизы и другие атрибуты «хорошей жизни». Жених весь ощерился и стал заглядывать во все углы, как ищейка. «Потерял чего? — спросила взглядом Маман. — Ищет?» Разговор не клеился, маменька не сумели изобразить исступление восторгом, Жадный Жорж тоже заметно скис. «Дарлинг, — прошептал мне он, — а не совершить ли нам променад?»

Как только мы вышли во двор, он накинулся на меня с упреками, как, мол, так, ни одной нашей фотографии, где доказательства его присутствия в моей жизни?! Кто ж знал, что у американцев принято заводить иконостас. Да, сейчас в каждом доме я вижу стены, увешанные фотографиями кузенов, дядюшек, тетушек, невест, женихов, детей, внучатных племянников. Где мы храним фотографии? Конечно, в альбомах! Я попыталась отшутиться, но не тут-то было! Он все зудел и зудел, как я задела его чувства, как это deeply hurts, как он никто и ничто в моей жизни. Он достал меня так, что я прошипела: «Послушай, Ипполит, даже моему ангельскому терпению приходит конец, да-да, похоже, мы не созданы друг для друга. Уже поздно, а завтра я посажу тебя на поезд и…»

Мы зашли в квартиру, где моя мудрая мама (и как только сообразила!) разложила все наши фотографии на диване, на ковре, на столе. Жадный Жорж рассмеялся с облегчением. Тут он потянул носом, учуяв жаркое. «Дарлинг, пройдемте в столовую!» Смешной! Ну, пройдемте. И я привела его на балкончик, где стояла плита и еле вмещались два стула.

— Это что?! — пролепетал Жадный Жорж, оглядывая с ужасом «столовую».

— Что-что? Трапезная наша, затрапезная.

У него сразу же сентиментально увлажнился нос… Ужин прошел весело! Гостю решили отдать большую комнату, мы с мамой разложили тахту на кухне. Только я расположилась поудобнее выслушать лекцию о соотношении меди и серебра в сплавах, подобных моему недоразумению на безымянном пальце, как вдруг раздалось странное булькание, затем все завыло как на болотах Баскервилей. О нет! Только не это!


3. Ситуация #911


Кто-то сверху уже разбудил силу энергетических потоков, тектонические плиты зашевелились, вой в трубах усилился. Перепуганные, стояли мы с маман, уставившись на унитаз. Что-то там крякнуло, отрыгнуло, и вот поток магнетической субстанции… э… ну, того самого, вы понимаете (из серии «верблюжьих шариков»), канонадой запулил из Везувия фонтаном до потолка!

Потоку людской фантазии можно подивиться. Чем только караван из восьми верхних этажей не умудрился засорить канализацию! Полцарства за сантехника в субботнюю ночь! Да, щас!

— Маман, — закомандовала я, — срочно в кладовку за старыми полотенцами!

На наши крики прибежал жених, от увиденного у него случился нервический припадок:

— Яна, звони немедленно 911! Звони 911, — орал он и беспорядочно бегал в кальсонах из комнаты на кухню с ошалелыми глазами. Маман тем временем кинула мне полотенца, но забыла про кошку! Кошка, измученная заточением, с радостью ввязалась в игру и стала нападать из-за угла, целясь в голые лодыжки Жадного Жоржа. Тот неистово вопил свое «Найн ван ван!». Вот чего не хватает типичному американцу, так это смекалки! Клянусь, посади самого успешного из них в наш чернозем девяностых (электричества нет, воды нет, полезных ископаемых нет, только вот компост из толчка), захирел бы моментально. Пока эта оголтелая котовасия носилась шерстяным комком вперемежку с английскими ругательствами, я успела сгонять на стройку, стащила оттуда огромный блок-кирпич, который мы обернули в слой полотенец и заткнули зловонный булькающий вулкан. Биомасса повалила наверх по стояку!

Отодрав кошку от Жадного Жоржа, я крикнула маме:

— Уничтожай улики, а я займусь женихом!

Надо было срочно принимать меры, квартира наша находилась прям над рестораном местного крутика, там, как назло, в этот злосчастный вечер проходил банкет. Музыка играла вовсю, грохотал топот ног и хохот гостей в хмельном угаре. Как вдруг все смолкло. Это не предвещало ничего хорошего! Зато соседи наверху забегали. Пора доставать винтовку деда. Будем держать оборону с двух фронтов! Жадный Жорж трясся как осиновый лист, наблюдая за моими манипуляциями.

— Послушай, — схватила я его за плечи, — мне надо тебя спрятать, понимаешь?! Лезь в шкаф и сиди там тихо, ни на что не реагируй!

— Дарлинг, Дарлинг.

Он был уже в полуобморочном состоянии, послушный и квелый, на все готовый. Раздался звонок, потом кто-то стал колошматить в двери, я взлохматила брови грозно, вдохнула глубоко и открыла, любезно улыбаясь. Витасик, хозяин ресторана, с налитыми кровью глазами, ввалился в квартиру и приступил прямо к делу:

— Я тебя либо убью, либо спалю хату! (Сосед сверху мгновенно ретировался.) У меня двести голов сидят, к чему мне все это дерьмо?!

— К деньгам, — брякнула я. Не подумав. Потому что руки мясника мгновенно оторвали меня от пола, маман стала грозить милицией, в шкафу усилилась возня.

— Кто там? — настороженно поинтересовался Витасик.

— Во-первых, опусти меня на пол.

Приземлившись, я, набрав воздуха в легкие, выдала речь:

— Спалить хату не выход: наверху еще восемь таких, твое поголовье будет регулярно хлебать… э… нечистоты. Легче нанять бригаду сантехников и починить канализацию! Во-вторых… (В шкафу затарахтело.)

— Да кто там? — рявкнул Витасик.

— Иностранная делегация, — с достоинством ответила я, — да-да, представитель ООН. Не исключено, что мы будем жаловаться!

Вечер переставал быть томным. В конце концов Витасик свалил, гости разъехались, сосед дал телефон знакомого сантехника. «Представитель» вылез из бомбоубежища.

— Ну что, окунулся? В атмосферу.

— Дарлинг, — взмолился он, — поедем скорее домой!

В поезде вымотанный Жалкий Жорж прикорнул у меня на плече, изредка вкидывался, жалобно всхлипывая, дергал ногой, сбрасывая невидимую кошку.

— Ну, будя-будя, — тихонечко утихомиривала я. — It’s ok. It’s ok. Ш-ш-ш-ш-ш… Як диты, ей богу.

Глава 5.
Old habits die hard!
(Старого пса новым трюкам не обучишь!)

К хорошему быстро привыкаешь. Получив маменькино благословение, мы вернулись в нашу просторную квартиру на Подоле с явной переоценкой ценностей. Жадный Жорж поглядывал на меня и на новенький унитаз с некоторым даже благоговением. Я, усмирившая «бурление говн», заслуживала моральной компенсации. Он явно что-то обдумывал!

— Нет! Готовить на балконе в мороз — атавизм! Так жить нельзя! — восклицал он.

— Нет, нельзя, — говорила я.

— Твоей маме нужна микроволновка!

— Да, — говорила я, — нужна.

— И еще ей нужна новая стиральная машина-автомат! Выжимать белье на балконе — атавизм, — выговаривал он.

— Атавизм, — поддакивала я.

— Ну, как там зятек? В гости больше не просится? — с издевкой интересовалась маман по телефону.

— Не-а, просится привнести в твою жизнь немного цивилизации.

— В каком виде?

— В виде микроволновки и стиральной машины.

— Скажи ему, — захихикала мама, — что я возьму шубой.

— Да? Ты будешь на балконе в норковой шубе печь лепешки, бЯдуинка? Бери цивилизацией! Цивилизация выходит дешевле, а норковая шуба — атавизм! — смеялась я.

Впрочем, мы-то с ней как раз так и жили: впроголодь, зато в нарядах. Жадный Жорж жадничал на наряды, но улучшить быт было для него полезной инвестицией. Вот она — разница менталитетов! Здесь, в Америке, я много раз убеждалась, что самые богатые люди могут одеваться нарочито просто (мягко говоря), зато вкладывать в хороший дом и дорогую машину. Но старого пса новым трюкам не обучишь, уже восемь лет я живу в США, а дурь не выбьешь. Я отказалась от дорогой машины, но у меня сто пятьдесят четыре коллекции платьев — хоть консервируй. Old habits die hard!

Оказалось, что быть «помолвленной» не так уж и страшно! В принципе, ничего не изменилось. Кроме того, что я стала носить три кольца! Мама долго дулась на меня за то, что я упорно не решалась вдруг потерять кольцо, и придумала трюк: мы прикрыли страшное кольцо двумя красивыми, как прячут прослойку из дешевого джема в бисквитном торте. На изумление Жадного Жоржа я честно ответила: чтоб вдруг не потерялось!

— Дарлинг, твоя мама такая nice lady! (А то! Хорошо, что я не переводила и половину того, что леди болтала за обедом.) Тебе понравится моя мама, — добавил он.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 591