Бесплатный фрагмент - Арракада

Книга первая.

Острая грань

Бо́удар проснулся мгновенно, будто и не спал. Просто открыл глаза, сразу осознав где он, и продолжил лежать, укладывая в память подробности сновидения. Когда открывался новый коридор, пробуждение всегда было таким — как выход из транса, а не из сна.

Он встал и умылся из каменной чаши у окна. Холодная вода стекала по короткой бурой бороде, в которой начинала пробиваться первая седина. За узорным стеклом всё ещё было темно. Ясные серые глаза смотрели в ночь, но внимание было направлено внутрь.

За стеной только начинала шевелиться и издавать утренние звуки казарма гвардии. Боудар, воин до мозга костей, провёл здесь всю взрослую жизнь, хоть и принадлежал к старшей ветви правящей семьи. Трон араксы ныне занимала его троюродная сестра Фо́льке, воительница, мудрая женщина и талантливая сновидица, и они прекрасно ладили. Жизнь военачальника устраивала его полностью.

Боудар натянул штаны из мягкой кожи и свободную рубашку для тренировки и вышел во двор. Сощурился на светлеющее небо, потянулся и прошагал в дальний угол, в арсенал. Боевой доспех и меч из тёмной стали в древних бронзовых ножнах висели в его комнате, ожидая очередного похода к порталам или за них. Здесь было то, чем тренировались гвардейцы, а также юноши и девушки, чающие места. Узкие листовидные копья — деревянные и стальные, круглые щиты и, конечно, мечи. Не только тренировочные, но и боевые с тонкими, острыми лезвиями, невидимые, если повернуть ребром к себе. Они оставляли множество быстрых глубоких порезов, истощая врага болью и кровопотерей, рассекали любой доспех, шкуру и драконью чешую.

Военачальник взял случайный боевой меч и спустился во двор, надеясь размяться, прежде чем перехватит первого пришедшего на утренние занятия счастливчика. И тут же оказался лицом к лицу с облачённой для тренировки араксой. Она часто приходила сюда оттачивать и поддерживать мастерство, но почти никогда так рано. Фольке стояла в приглашающей к поединку позе и явно ждала его. Его расписание было вполне предсказуемым.

Он принял вызов, хотя был даже без кожаного доспеха. Пошёл кругом, следя за её глазами, и первым стремительно напал. Она отскочила и отбила несколько ударов, но уже в следующую минуту его меч был у её лица и она с трудом удерживала его своим.

— Ты видел новый коридор вероятности сегодня? — спросила аракса, глядя ему в глаза.

— Видел. Ты за этим пришла?

Арракады поколениями оттачивали навык сновидения — ухода в транс с целью увидеть, в какое будущее их ведут нынешние события и что реализуется прямо сейчас. Они назвали это коридорами вероятностей, потому что там нет предопределённости — чаще всего коридор можно изменить, вовремя приняв другие решения. Сновидец должен был понять, как пройти по лучшему пути для себя и своего мира. Судьбоносные коридоры снились членам семьи спонтанно и всем одновременно, но указывали каждому его роль в грядущих событиях.

Боудар отпрыгнул и пошёл вокруг сестры, заставляя её кружиться на месте. Она совершила молниеносный кошачий бросок к нему и почти задела, но он ушёл ловко и неожиданно гибко для такой массивной фигуры и через секунду его клинок мягко коснулся её шеи у затылка, на мгновение замер и отскочил. Фольке выпрямилась и отсалютовала мечом, признавая его победу. Вместе с ней отсалютовали в голос успевшие собраться зрители из казарм.

— Арес Боудар!

Аракса и арес-военачальник вместе прошли в арсенал. Пока он переодевался, правительница города-государства смотрела в дверной проём на тренировку гвардии. Женщины и мужчины сражались — вместе, спина к спине, традиционным парным боем или один на один — немного по-разному, используя свои сильные стороны. Быть воином — право каждого в этом небольшом мире, воевавшем всю свою долгую историю.

— Я видела только до момента твоего выбора. Ты знаешь, что это значит. Мои решения уже приняты, даже если я не знаю, какие они. В моменте мне не о чем будет думать.

Боудар вышел из глубины помещения, одетый в повседневный кожаный доспех с кольчужными вставками и наплечьем из медвежьей шкуры. Его борода сливалась по цвету с шерстью зверя. Арес встал рядом с сестрой и посмотрел на неё. Они были почти одного роста.

— Я знаю.

— И там был кто-то третий. Я не поняла кто. Но от него тоже зависит, как разрешится ситуация. Какие вероятности реализуются.

— Да. Ла́уви.

— Лауви?! Девочка из моей гвардии?

Она ещё подумала, глядя на то, как пары расходятся одна за другой, переходят на новое место и меняются соперниками. Это похожее на танец движение продолжится до конца тренировки, передавая неповторимый рисунок боя, созданный поколениями лучших воителей Многомирья. Для Арракады война — искусство и наука, ограняющие человека.

Фольке повернулась к брату и спросила:

— Что произойдёт, если коридор останется прежним?

Его глаза смотрели спокойно, отражая пасмурное небо.

— Вы обе умрёте от моей руки. А я уйду в нестабильный портал.

Глава 1

Долгая осень тогда только началась. Дни стояли тёплые и солнечные, только желтеющие листья и прохладный, прозрачный воздух говорили о том, что лето закончилось.

Отряд воинов ареса с магом и десятком гвардейцев араксы шли предгорьями по старой каменной дороге, ведущей к западной группе порталов. Местные жители видели там чужаков, хотя те не особо показывались из долины и не вели себя агрессивно, делать им в этом мире было нечего. Это мир народа Аррака́ды — чужим здесь не рады.

Маг беспокоился и говорил, что чужаков больше, чем было передано донесением. И среди них есть опасный — шаман или колдун. Арес внимательно выслушивал, кивал и вёл людей дальше. Ему уже перевалило за пятьдесят, а количество пережитых стычек и боёв исчислялось сотнями. Он привык нести ответственность за чужие жизни, полагаться на своё чутьё и мастерство воеводы.

Они остановились у спуска в долину. Отсюда дорога круто поворачивала вниз и вправо, пряталась за валунами, а потом ныряла в лес. Разведчики ушли вперёд, остальные установили временный лагерь.

Боудар сидел на обломке скалы, сброшенном стихийными силами с горы сотни лет назад, уже вросшем до половины в землю. Солнце грело его, он жевал соломинку и прощупывал чутьём пространство долины перед собой. Дополнительное измерение чувств, похожее на интуицию, было даром, которым обладали все члены правящей семьи и многие жители мира, его оттачивали с не меньшим рвением, чем боевые умения. Способность почуять удар со спины, угрозу впереди по дороге или распознать ложь говорящего тренировали в себе с детства, и самые чуткие становились лучшими разведчиками, к которым прислушивались даже Арракады.

Подошедший маг кратко склонил голову и предложил свои услуги и совет. Арес был человеком огромной личной силы и пользовался большим уважением, но магией не владел. Он сновидел, менял коридоры реальности своими жизненными выборами, увлекая за своей судьбой весь небольшой мир, и обладал развитой волей. Маг был обучен другому мастерству — накапливать и разряжать энергию стихий в нужном направлении и форме, используя слово и жест.

— Ты говорил, что с ними маг, — продолжил утренний разговор арес.

— Не маг. Жрец или другой тип, умеющий манипулировать разумом, насылать иллюзии, а также открывать порталы и коридоры в пространстве. Так я увидел.

— Ты можешь противостоять этому?

— В меру моих сил. Развеять быстро построенную иллюзию, сбить его заклинание магическим ударом, физически убить.

— А я могу? Мои люди?

— Не уверен в силе его дара и умениях. Твоё сознание должно быть более устойчиво к подобным влияниям. Пригодится также наш навык всегда смотреть реальности в лицо и тренированная воля воинов. Но он не прост.

Военачальник оттолкнулся рукой, спрыгнул с камня одним слитным движением совсем не старого человека и, бросив: «Мне нужно поснить», ушёл в свой шатёр.

К вечеру стало ясно, что разведчики задерживаются. Боудар вышел из шатра уже одетым к бою, и его люди быстро стали облачаться. Акви́тли, маг, стоял у начала поворота дороги с девушкой из гвардии Фольке, совсем ещё девчонкой. Перекинутая на грудь длинная бронзовая коса, зелёные глаза, очень высокая и статная. Он не помнил её имени.

Арес подошёл к этим двоим и встал рядом, хмуро вглядываясь в заросшую лесом глубину долины, которую уже затягивал вечерний холодный туман. Вдалеке над деревьями виднелись три огромные каменные арки — древние порталы, двери между мирами. Правее и ближе — ещё две, поменьше. Говорят, когда-то мир был огромным и целым и все просто путешествовали по нему неделями и месяцами пешком, без порталов. Но этого никто не помнил, и почти никто не верил.

Три большие — это стабильные порталы. Они всегда выводят в одно и то же место и без проблем приводят обратно. Понятная и предсказуемая дверь в соседний мир, которой может воспользоваться каждый. Те две, что поменьше, — не для всех. Это нестабильные, хаотичные порталы. Маги и прочие умельцы могут открыть там переход в любое место, от которого обладают ключом или сигнатурой. Если просто войти в такой портал, без сигнатуры, он срабатывает в случайное место, которое невозможно просчитать.

Боудар слушал краем уха, как сзади собирается его отряд, улавливал нарастающую внутри силу, опору на своих людей. Он привык расширяться на них, как на части себя, быть единым организмом, мог охватить волей и внутренним зрением всю группу. Знал каждого, его сильные и слабые стороны, но сегодня предстояло что-то необычное, к тому же отряд наполовину состоял из малознакомых ему людей араксы.

— Что ты видел? — спросил у него Аквитли, подразумевая сновиденье ареса.

— Разведчики не вернутся. И нам не стоит ждать.

Он оглянулся, убедился, что люди рассредоточились как положено, и медленно двинулся первым вниз по дороге, внимательно слушая своё чутьё. Справа шёл Бордан, его старший разведчик, отличный лучник и давний товарищ. Слева — маг и та девчонка с косой. Боудар не был уверен в её умениях, больно молода, но слушалась она быстро и беспрекословно. Школа Фольке.

Они вошли под сень леса и двинулись рассредоточенной группой, не теряя друг друга из виду. Боудар и маг остановились одновременно, почувствовав преграду, будто паутину, на которую натолкнулся отряд.

Аквитли умер первым. Чёрная стрела с вонючим дымным хвостом с шипением пронзила его горло и растаяла в воздухе. Бронзовая коса быстро заслонила его щитом, также быстро поняла, что поздно, отступила на шаг и заслонилась сама. «Умница», — подумал арес. Реагировать на реальность без промедления и сантиментов — основа их культуры и воспитания.

Остаться без мага в самом начале явно магического боя — неприятно, но он бывал в переделках и похуже.

— В группу! — гулкий сквозь шлем голос ареса собрал весь его отряд в непробиваемую черепаху за щитами, усиленными магическим барьером. Двое людей остались лежать справа и слева от них — его человек и ещё одна девушка араксы, смешливая и симпатичная. Их достали обычные человеческие стрелы, и это утешало. Значит, возможностей для фокусов не так уж много.

Бордан и его лучники поднялись над щитами и выстрелили на звук — судя по отклику, хотя бы частично удачно. Черепаха медленно двинулась вперёд, перешагнув через тело мага.

Боудар шёл впереди, неся центральный щит, и вслушивался в пространство. Что-то было не так. Внезапно из темноты за ближайшими деревьями на них вылетело нечто чёрное с рваными крыльями и огромным клювом и завыло голосом одной из невернувшихся разведчиц, Дейи:

— Уходииите! Здесь вам смерть!

Парни справа присели от неожиданности, и одному из них в плечо сразу прилетела стрела. «Щиты!» — прошипел арес, глядя, как мерзкое видение разлетается на клочья грязной сажи. Пока возились, вынимая стрелу, Боудар ощутил холодное щупальце чужой воли, пытающееся найти лазейку в его разуме. Чужак-маг был и правда непрост: не многие умеют влезть в чужую голову в попытке внушить или считать что-то. Он от души рубанул щупальце в своём сознании и захохотал в голос, потому что противник выдал себя и теперь арес чувствовал его, как охотничий пёс чует запах добычи.

— Ходу. Вперёд и направо.

За поворотом тропы на дереве покачивалось тело. Второе было прибито копьём к стволу. Вот и разведчики.

Тела были чёрные и иссохшие, на них явно магически воздействовали.

— Обходим, — скомандовал военачальник, и черепаха поползла дальше, туда, где он чувствовал схваченного за горло противника, пытающегося плести новые заклинания. Нет, друг. Это мой мир, и моя воля здесь сильнее.

Чужак начал паниковать. Он явно не ожидал, что после устранения мага здесь найдётся кто-то способный противостоять ему. Что ж, мир незнакомый, не успел сориентироваться. Но жизнь таких ошибок не прощает.

Они выползли на поляну и попали в то, что должно было стать засадой. Черепаха не дала им понести сразу ощутимых потерь, но противников было много и они были подготовлены. Бой был ожесточённый, но быстрый, и враг начал отступать к порталу. Боудар заторопился. Не дать уйти магу-чужаку — самое главное. Он рванул следом за отступающими, его люди — за ним. Началась отчаянная погоня. Арес заметил, что чужаки бесстрашно защищают своего колдуна, не скупясь платят жизнями. Это было необычно.

У самого портала они влетели в настоящую свалку. Люди стояли стеной, давая время магу открыть портал хотя бы для себя, сражались зло и умело. Сбоку мелькнула бронзовая коса, она явно старалась прикрыть ему спину. А сама уже потеряла где-то шлем, над бровью и по виску стекала кровь. Боудар хмыкнул и завертелся волчком, пробиваясь ко входу в портал.

Вспышка голубого света и ударная волна бросили его на колени. «Ушёл!» — успел он подумать и по наитию метнул вслед уходящему в портал боевой нож. Оружие хищно просвистело и исчезло одновременно со звуком. Значит, ушло. Может быть, ножу повезёт больше.

                                      * * *

Остаток ночи и половина дня прошли в прочёсывании долины и поиске отставших пришельцев, перетряхивании их лагеря и заботе о раненых. Отряд ареса потерял шестерых, и трое были тяжело ранены.

Боудар отправил весточку араксе через сновидение, и из Арракады в их временное пристанище уже ехали подводы забрать раненых, а также маги — исследовать тела павших разведчиков и обезвредить недобрую силу, что исходила от них.

В сумерках воины поднялись из долины в лагерь, по дороге зайдя на фермы за припасами, наконец разожгли костёр и начали отходить от работы. Выкатили бочонки с вином и медовухой, достали музыкальные инструменты, зажарили мясо.

Боудар всегда поступал так после битвы в родном мире: отдавшись без остатка сражению, пляске смерти, так же неистово погружался в радость жизни. Что бы ни делал, арес пропускал через себя это в полную мощь — сила жила им, а он дышал ею. Любой потенциал реализовывал насколько мог: тренировал тело до совершенства владения, расширял возможности своего сознания, убивал и занимался любовью в экстазе. Каждый приблизившийся к нему взаимодействовал в первую очередь с этой энергией, что текла вольным потоком и искала пути реализоваться, направляемая его волей. Гвардейцы обожали ареса и стремились с ним в любой поход, и учиться у него было лучшим, что могло случиться с воином.

Уже стемнело, когда мясо сняли с огня. Люди пили и смеялись, и под бой барабана девушка с бронзовой косой выскочила в круг, танцевала боевой танец и очень неплохо пела. Арес хохотал и любовался ею, как любым сильным свободным творением жизни, и глубоко пропускал через себя все чувства этой ночи. Так было правильно. Сначала вернуть к жизни живых, потом поминать мёртвых.

Он вышел в круг и станцевал с ней традиционный парный танец воинов, спина к спине, а потом подхватил на руки и под крики и смех унёс допивать вместе вино из его кубка. Это была «свадьба на одну ночь» — также обычай возвращения в круг жизни. Девушка могла отказаться, и это была не беда, но она осталась сидеть у него на колене и пила с ним из одного кубка. В круг вышли ещё четверо — состязаться в шуточных поношениях друг друга, — и хохот стал громче, но Боудар уже отдалялся от компании. Он зарылся лицом в шею красавицы и дышал запахом её молодости и ярости. Поцеловал её в ямочку у ключицы и без нетерпения прислушивался, как страсть закипает в теле.

— Как тебя зовут, дева? — спросил, глядя ей в лицо, но то ли не услышал, то ли тут же забыл ответ. — Пойдём в мой шатёр?

Девушка встала и выпрямилась перед ним во весь рост, заслонив пламя костра. Огненные блики играли на растрепавшихся волосах, а глаза горели в тени, как кошачьи. Арес смотрел на неё с улыбкой и был готов к отказу. Он любил женщин, а они любили его, и любая другая проведёт с ним эту ночь, разделит радость быть живым. А он любовался свободой духа и смелостью в женщинах так же, как и в мужчинах.

Она наклонилась, уперевшись ладонями в его колени. Её зелёные глаза заполнили весь мир. И сказала странные слова, которых он не понял и не придал им значения.

— Да, я выбираю тебя. Пойдём.

Финальные всхлипы и стоны из шатра ареса были встречены уже традиционными громкими поздравлениями, хохотом и звоном кубков, и это было сигналом, что они снова на стороне жизни. Голоса постепенно смолкли, все разбрелись по шатрам — кто парами, кто поодиночке, только Бордан сидел до рассвета у тлеющего костра и тихо перебирал струны лютни, сочиняя что-то новое.

                                      * * *

Он проснулся первым. Глубоко и спокойно вдохнул, медленно выдохнул и собрал тело вниманием. Повернул голову и увидел бронзовый затылок. Вспомнил вечер и ночь. Вспомнил день до этого. В голове снова закрутились мысли о вчерашних чужаках. Что-то было не так в их поведении. Они словно что-то искали и очень не хотели уходить, не найдя. Почему-то он был уверен, что они вернутся, если его прощальный нож не достиг цели. Нужно обсудить это с Фольке и другими воеводами.

Он сел, ощутил на себе взгляд, обернулся и спросил с улыбкой:

— Как зовут тебя, дева?

Девушка прищурилась на него.

— Меня зовут Лауви. И ты уже задавал этот вопрос.

— Сколько тебе лет, Лауви?

— Двадцать два.

Арес встал, выпил воды и начал одеваться. Пора возвращаться. За пологом шатра уже шумел собирающий лагерь отряд, они много лет ходили с Боударом и знали, что им делать.

Лауви тоже поднялась и стала одеваться, не стыдясь наготы. Ему это нравилось. Он подошёл и поцеловал её в плечо, сказав:

— Спасибо, что была со мной сегодня.

И быстро вышел. Он давно не думал о том, что мог бы дать женщине что-то больше кратких встреч, так зачем начинать думать об этом сейчас.

Глава 2

Фольке смотрела в окно и ждала, когда на мосту появится знакомый плечистый всадник в плаще из медвежьей шкуры, верхом на большом гнедом жеребце.

Тронный зал был небольшим, как и весь замок, а из украшений лишь затейливая каменная резьба, плетение узоров, травы и цветы, диковинные птицы. Ничего сверкающего, ничего, что можно взять и унести. Резной трон из того же камня, что стены и пол, всех оттенков жёлтого, песочного, светло-коричневого. Ей нравилось здесь, она опиралась на эти каменные стены, как на саму себя. Все знали, что семья Арракад — плоть от плоти этого мира, они неразрывно связаны общей судьбой.

Пришли двое младших воевод, сидящих в замках на юго-востоке и севере, — Тильда́н и Мау́р. Первый — тоже Арракад, хоть и дальнего родства. Маур Дильге́н — нет, и это было необычно для воеводства. Способности, отточенные в правящей семье наследственностью и дисциплиной, часто проявлялись и вне её как стихийный дар, и это никого не удивляло. Маур этим даром владела: сверхчутьё, иногда сновидение, сильная воля, высокая способность развивать себя.

Тильдан, сидевший воеводой в Карратире, растил их с араксой двоих сыновей, уже взрослых парней. С Фольке у него были нежные отношения, и они старались видеться чаще, благо до Карратира всего полтора дня пути. Она также приезжала и с удовольствием проводила время с сыновьями, когда была такая возможность. Младший, названный в честь матери шестнадцатилетний Фолькар с годами становился подобен Боудару статью и характером, и она надеялась, из него вырастет что-то похожее на брата.

Пока аракса обсуждала новости с воеводами, по камню двора простучали копыта, послышался смех и разговор стражников с кем-то, потом чёткие шаги в гулком коридоре. У Фольке потеплело в груди.

Арес вошёл как всегда стремительно и сразу присвоил себе всё пространство. Кроме трона на небольшом возвышении — на него брат никогда не претендовал. Фольке даже подначивала его этим, но тот смеялся и не вёлся.

— Аракса сказала, ты потерял много людей в последней стычке на западе, — Маур спокойно смотрела на него сквозь зелёное стекло кубка. Черноволосая и темноглазая, тонкая и всё ещё красивая, она выглядела старше своих лет. Возможно потому, что много лет прожила на севере, в суровом сухом климате Варатадских гор.

— Шестерых. Один из погибших — маг, — Боудар снял перчатки верхового и бросил в резное кресло, но сам не сел. Он любил ходить и разговаривать стоя.

— Маг? — Тильдан недовольно поёрзал. Потерять мага — нечастая история.

— Аквитли. Молод и неопытен, но не дурак. Жаль, ему не удалось развить свои таланты.

— Лучше расскажи нам, что ты нашёл. И что тебя беспокоит в этой истории, — Фольке внимательно смотрела на лицо брата и ей не нравилось его выражение.

— Чужак пришёл за чем-то важным. Они не выходили из долины, их не интересовали стабильные переходы и грабёж провинций за ними. Толклись около хаотичных порталов, и люди мага отчаянно выкупали ему время своими жизнями. Они верили в него и в то дело, с которым пришли. Я в таких вещах разбираюсь. К тому же, они больше пытались отпугнуть, задержать нас, а не вступали сразу в прямой бой. Не удивлюсь, если наш мир для них всего лишь перевалочный пункт, точка перехода. Хотят выйти из одного малого портала и зайти в другой, но не успели создать или найти нужный переход. Они не стремились завладеть чем-то ценным в ближних поселениях и, вообще, старались остаться незамеченными, хотя, судя по лагерю, они не богаты. Значит, их задание для них важнее ценностей.

Слуга принёс аресу кубок с горячей водой, сдобренной травами и мёдом. Все знали, что он не пьёт вина просто так. Боудар принял питьё, кивнул и тут заметил у одной из часовых у дверей длинную косу необычного цвета.

— Фольке, позволишь отвлечь от службы одну из твоих стражниц?

— Если это необходимо, — удивлённо подняла брови аракса.

Боудар подошёл к девушке и встал прямо перед ней. Из прорезей шлема на него смотрели яркие зелёные глаза. Оказалось, она даже немного выше него. Раньше он этого не заметил.

— Это Лауви Тро́йден. Подойди к нам, Лауви, — Фольке стало любопытно, что он задумал.

Воительница подошла к столу и взяла покрытый бронзовыми узорами шлем под локоть. Маур внимательно смотрела на неё и Боудара и хмурила красивые брови.

— Лауви была с нами на западе и неплохо сражалась. Я хочу знать, что она заметила и какие сделала выводы. Возможно, они дополнят мои.

Фольке кивнула. Причуды брата всегда имели под собой какое-то основание. Серые глаза араксы внимательно наблюдали за стражницей.

— Отвечай аресу, Лауви.

— Мне показалось, они не искали боя, но не потому, что боялись нас. Скорее, просто хотели, чтобы мы оставили их в покое, — она выдержала паузу и, решившись, быстро сказала: — Думаю, если бы мы не напали на них, они стали бы говорить с нами, а не сражаться. Хотя бы для того, чтобы протянуть нужное им время.

Маур усмехнулась и сдула с лица чёрную с проседью прядь:

— Что скажешь, Боудар? Юная дева подвергает сомнению твои приказы. Не зря ли ты положил столько людей?

---

— Видеть и говорить правду такой, какая она есть, — первое, чему мы учим своих детей. Но я не считаю, что совершил ошибку, — пожал плечами арес. Он развернулся и отошёл к окну. В тишине скрипнула кольчуга, звякнули ножны.

— Дело в другом, и меня беспокоит именно это. Какие выводы ты делаешь из увиденного, дева?

Воительница сверкнула на него глазами за обращение, но ответила на вопрос.

— Мне кажется, они ищут что-то, без чего нет смысла возвращаться. Это настолько важно, что цена может быть любой.

Тильдан снова беспокойно пошевелился. Боудар кивнул и вернулся к столу. Поставил кубок, посмотрел в глаза Лауви и сказал:

— И главный вопрос. Не придётся ли в скором времени и нам последовать их примеру?

                                      * * *

Фольке смотрела в огонь камина и грела ноги в пушистой шкуре. Её покои были намного уютнее тронных, и они с Боударом часто проводили здесь время на низком диванчике у огня, разговаривая и просто отдыхая в тишине.

— Ты считаешь, они вернутся?

— Если у них будет такой шанс — да. Они точно не нашли то, что искали, и убегали в спешке. Я бы решил, что они вообще набрели на наш мир случайно, заблудившись в нестабильных порталах.

— Но?

— Я видел кое-что во сне. Серый туман, клубящийся за порталом. Что-то звало меня оттуда. И я последовал за ним.

— Ушёл в портал? — она смотрела на него расширенными глазами.

— Да. Я мог отказаться, но не хотел. Это было важно. Для меня тоже.

Фольке размышляла, перебирая косу светлых волос. Её брат был сердцем их мира, она в этом не сомневалась. Она сидела на троне, судила и распоряжалась, была воплощением их традиций. А он в это время неутомимо ездил, защищал, заботился и заглядывал в каждый угол. Его воля была везде. Она никак его не контролировала, но у них всегда была гармония и каждый занимался своим делом. Вернётся ли он, уйдя в хаотичный портал?

— Там были параллельные коридоры вероятностей?

— Да, в первом я был один, и как будто у меня не было лучшего выбора. Безысходность. Во втором со мной был ещё кто-то, кого я крепко держу за руку, но не вижу лица в тумане. И это был выбор не из нужды, а потому что так было правильно. Я этого хотел.

— Но в обоих случаях ты идёшь туда.

— Меня это не беспокоит.

Фольке пошевелилась. Погладила пальцы его руки, обнимающей её плечо. Вздохнула.

— Маур вчера видела что-то между тобой и той девицей, Лауви. Напряжение нитей судьбы.

Боудар усмехнулся.

— А между тобой и Тильданом не видела?

Фольке засмеялась и толкнула его в бок.

— И всё же.

— Мы просто переспали после боя. Она хорошая девочка, умная и сильная, но ты знаешь меня. Знаешь, как я живу, как принимаю решения. Возле меня нет места никому. И уже тридцать лет меня это устраивает.

Он потянулся, блаженно разгоняя кровь по телу. Фольке смотрела на него улыбаясь.

— Что ты собираешься делать?

— Сейчас? Отдыхать и смотреть, как другие отдыхают и радуются.

Он встал, поцеловал её в макушку и ушёл не оглядываясь.

                                      * * *

Арес спустился в общий зал воинов и нырнул в клубящийся дым очагов, его окутали смех, песни и запахи еды. Зал занимал почти всё подвальное пространство, огромное помещение со сводчатым потолком, разделённое колоннами и очагами. Тут можно было отдохнуть и поесть каждому воину в любое время суток, а по вечерам всегда затевали какие-нибудь состязания, пели и играли. Прорези-окна под потолком впускали свежий воздух, а зимой и снег, который тут же таял от тепла огня и дыхания, не долетая до пола и столов.

Его окликнули из ближайшего угла — там, сдвинув столы, играли в кости и обсмеивали новую песню Бордана командиры отрядов и разведчики.

— О, Боудар, арес непьющих! О, Боудар, арес поющих!

— Если это твоя новая песня, то выброси свою лютню в канаву, друг.

— Нет, это не она. Моя песня о холодной, жестокой женщине, оставляющей мужчину одного во тьме спальни.

— Ли́сса снова выставила тебя?

— Чёрт знает, что ей нужно? Меня не было дома всего две недели.

— Но поход длился неделю.

— Я и говорю.

Столы сотряс хохот. Все знали, что Бордан любил бродяжничать и ночевать где угодно, кроме дома.

Боудар сел на углу и обнял рыжую красавицу Кирпи. Воительница была отчаянно свободолюбивой и не признавала никаких уз. Они с аресом часто занимались любовью, но никак не связывали друг друга и обоих это устраивало.

— Кирпи, спой нам!

— Только если что-то грустное, — она скривила полные губы.

— Что с тобой, лисичка?

— Нашёлся волчок и по твоё сердце?

— Укуси себя за зад, Нотем! Не родился тот мужчина, что будет достоин моей любви! Просто тоска напала. Осень, наверное.

— Ты такая после того самого похода на запад. Обскакала тебя та зеленоглазая?

Кирпи швырнула кубок в Нотема, молодого командира всадников. Он увернулся и со смехом оскалился.

— Ты придурок. Дейя была моей подругой.

Все сидящие за столом притихли. Боудар прижал рыжую к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь.

— Кто-нибудь узнал у магов, что с ними случилось? — спросил Нотем.

Арес ответил негромко, чтобы звук не покинул пределы стола:

— Их убили обычными стрелами из засады, а тела изуродовали, чтобы нас отпугнуть. Маги не нашли ничего, кроме устрашающих рун на телах.

— А та чёрная летающая дрянь? Мой парень поймал из-за неё стрелу.

— Твоему парню нужно дать по шее и под зад из гвардии. Он открылся и подставил других, — сверкнул глазами арес. Командир виновато замолчал. — Летающая тварь была иллюзией, но искусной. Чтобы повторить голос Дейи, нужно было следовать за ними какое-то время. Эти ребята не промах.

Плечи Кирпи вздрогнули и он почувствовал, как промокает рубашка на груди.

— Я спою тебе, милая.

— Заткнись, Бордан! — полетело со всех сторон.

— Пусть арес споёт!

Боудар покачал Кирпи в обьятиях и тихо запел.

Солнце село над пустошью,

Дочерь богов не вернётся домой.

Голос мой нынче грустен,

Она не одна ушла стылой тропой.

Братья несут для неё цветы,

Сёстры обнимут её в пути,

Голос мой нынче грустен,

В доме дружины пусто.

Вокруг них начали собираться люди. Он пел негромко, но верным, красивым голосом, и его любили слушать.

Солнце встаёт над пустошью,

Весна укрывает травой курган.

Голос мой так же грустен,

Мне боги не дали смертельных ран.

Я принесу для тебя цветы,

Мы встретимся, но на другом пути,

Голос мой нынче грустен,

В доме дружины пусто.

Кирпи притихла у него на руках.

— Пойдём. Отведу тебя домой.

Глава 3

Первый снег в этом году застал ареса в горах. С небольшим отрядом они ехали в северную крепость Варатад, во владения Маур. Там поймали подозрительного чужака, похожего на разведчика. Маур предположила, что он связан с теми, кто вышли осенью из западного портала, и предложила Боудару самому его допросить. Он взял нескольких доверенных людей и отправился в путь, благо ехать было всего четыре дня.

Дорога шла всё время в гору, и быстро холодало. Эти земли — самое суровое место Арракады: серый камень, сверкающие пики и высокие сосны в долинах. Они ночевали на оборудованных стоянках, грелись горячим вином, но всё равно ввалились в крепость покрытые инеем, усталые и злые — Боудар гнал их на пределе сил.

— Куда мы так несёмся? — недовольно ворчал Хатер. — Как будто на свадьбу.

— При Маур так не пошути, — буркнул Бордан через шерстяную повязку на лице.

Они знали, что Маур — бывшая невеста Боудара. Единственная женщина, которой он предлагал стать его женой, хоть это и было почти тридцать лет назад. Когда они расстались, Маур уехала аж в Варатад и с тех пор жила здесь, в горах, показываясь в Арракаде лишь по необходимости. Сейчас, глядя на их общение, нельзя было догадаться об этом. Говорили, будто таким это общение стало сразу после расставания. Боудар ничем не выдавал никаких чувств по этому поводу, если они у него и были, ни тогда, ни сейчас.

Аресу предложили парадный покой в башне, но он расположился в большой общей комнате с троими людьми, которых привез с собой. Едва поев и согревшись у огня, военачальник захотел увидеть пленника. Их провели в темницу, где в клетушке, давно никем не занимаемой, тосковал в одиночестве этот человек.

Боудар остановился перед решёткой, едва глянул и сказал, что не будет разговаривать в таких условиях. Потребовал поднять чужака наверх, отогреть, накормить и привести в комнату, которую занял со своими людьми.

Человек был одет почти как оборванец, явно устал, но его взгляд был разумным и внимательным. Его посадили на стул, Боудар сел на другой стул прямо перед ним на расстоянии прыжка.

— Откуда ты? — спросил он, глядя больше на выражение лица, чем ожидая ответа. — Как называется ваш мир?

Получив в ответ взгляд исподлобья, помолчал ещё.

— Как там ваш маг? Поймал мой нож спиной? — спросил внезапно. Человек дёрнулся, Боудар довольно хмыкнул.

— Нам не за чем сражаться. Скажи, что вы ищете, и, возможно, мы сможем вам помочь.

Вот этого чужак явно не ожидал. Он даже приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал и сдержался.

— Ты мне не веришь?

Пришелец отрицательно помотал головой.

— Как я мог бы получить твоё доверие?

Человек задумался, глядя на ареса и будто торгуясь с собой внутри. Потом разлепил потрескавшиеся губы и тихо сказал:

— Дай мне уйти. Тогда я поверю тебе.

Военачальник думал секунды три.

— Хорошо.

Человек опешил.

— Вот так, без условий? Отпустишь меня? Дашь уйти в портал?

Боудар пожал плечами, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Чужак смотрел на него, изредка моргая. Потом повёл плечами и нерешительно сказал:

— Я хочу уйти. Что я могу передать от тебя?

— Меня зовут арес Боудар Арракад. Если вам нужна помощь, вы можете прийти и попросить о ней. Вас не тронут. Если вы снова придёте шастать по моему миру и убивать моих людей, я убью вас всех, потом пройду в портал и убью вас всех на той стороне.

Человек облизнул губы и кивнул:

— Я передам, арес Боудар Арракад. Спасибо тебе.

Арес кивнул.

— Дайте ему хорошую одежду, припасы и проводите до портала. Проследите, чтобы он ушёл. Ты сможешь вернуться домой?

Чужак снова насторожился, сжался и замолчал.

— Я обещал тебе свободу, — с нажимом сказал Боудар, одновременно придавливая пришельца волей.

— У меня… есть… талисман-притягатель, — неохотно прошептал тот.

— Хорошо, — Боудар отпустил его волю и будто забыл о его существовании. Чужака увели, а он встал и посмотрел в окно. На грани видимости, из-за идущего снега, среди скал виднелась высокая остроконечная арка — северный портал. Он был один, нестабильный, им очень редко пользовались из-за недоступной местности. То, что чужака поймали здесь, — чудо. Наверное, очень ослаб и потерял бдительность.

— Переночуем и поедем, — бросил арес через плечо Бордану. Тот кивнул и пошёл распорядиться.

                                      * * *

Они с Маур ужинали в парадной столовой замка, вдвоём за огромным дубовым столом. Она пригласила, он пожал плечами и согласился. Неяркий свет от огня в камине порождал глубокие тени, половина комнаты тонула в темноте. Замок был небольшим и никогда не предполагался как место расположения многочисленного войска, но в нём были спальни для знатных гостей, гостиная и вместительная столовая. Воевода ими почти не пользовалась, предпочитая личные покои.

Маур пила вино, изредка ковыряла в тарелке и смотрела на Боудара, он молча ел.

— Почему ты отпустил его?

— Незачем было его убивать. И он бы всё равно ничего не сказал мне. Для них это вопрос жизни и смерти.

— Оставил бы его здесь.

— Тебе нравятся люди в клетках?

— Они мне безразличны.

— Мне нужно было передать послание и проявить добрую волю. Я это сделал.

Маур ещё помолчала, играя светом свечи в стеклянном кубке.

— Занятно. Если бы мы с тобой поженились, наши вечера, наверное, проходили бы так же. В тишине и холоде.

Боудар поднял глаза от тарелки, потом выпрямился и пристально посмотрел на неё через стол.

— Почему ты сейчас заговорила об этом? Впервые через столько лет.

Она пожевала губы, дёрнула соболиными бровями на ещё красивом, тонком лице. Сказала, глядя в сторону:

— Наверное, старею. Подвожу неутешительные итоги своей жизни.

Он молча смотрел на неё. Маур глянула ему в глаза и продолжила:

— Ты никогда не думал, как могло бы сложиться иначе? Может, видел коридоры?

— Ты так решила, — спокойно ответил он.

Её лицо мгновенно вспыхнуло бешенством.

— Именно это ты мне тогда и сказал! Только это! Боги! Да какая женщина смогла бы жить с тобой!

Она швырнула прибор в тарелку, вскочила и ушла. Боудар дождался, пока она хлопнет дверью, проговорил вслух:

— Видимо, ни одна, — и продолжил есть.

                                      * * *

Они собирались перед самым рассветом. Арес попросил дополнительный припас, меховую одежду и двоих вьючных лошадей. Слуга растерянно ответил, что погода не менялась и снегопад утих.

— Нам придётся сделать крюк.

Хатер у него за спиной закатил глаза и сделал жест, будто вздёргивается.

Они выехали вчетвером на шести лошадях по той же дороге, что приехали, но через полдня свернули на крутую тропу, ведущую в горы. Пришлось замедлиться, местами спешиваться. Хотя бы не было пурги. Заночевали в шатре в тихом закутке, куда даже снег не наметало. Всё равно от холода зубы стучали. Арес упорно молчал, спутники ни о чём не спрашивали — знали его много лет.

К середине второго дня они прошли перевал и поднялись на плечо горы. Тропа здесь была уже совсем нехоженая, если бы не ветер, сдувающий снег день за днём, они бы её не нашли.

Боудар осматривал склоны и явно что-то искал. Наконец нашёл. Стреножив лошадей на ровной площадке, они поднялись ещё выше и вышли на большой плоский участок круглой формы. В середине торчал аккуратно обтёсанный и выглаженный камень, похожий на наконечник копья. Боудар стал разгребать ногами снег, сказал остальным делать тоже. Под снегом оказалась площадка, выложенная узорами из разных оттенков местного камня, гладкая, идеально притёсанная. Радиальные полосы расходились от обелиска в центре, деля круг на секторы, в каждом секторе был свой узор.

— Что это, арес? — спросил Недар, старый охотник и следопыт, знавший ещё отца Боудара. — Я никогда об этом не слышал.

— Универсальный портал. Отсюда можно попасть в любой мир, если знаешь ключ. А здесь можно выйти из любого хаотичного портала, имея сигнатуру этого места. Но им давно не пользовались, и я нашёл очень мало записей.

— Ладно. Что мы здесь делаем?

— Я хочу получить ключ. Возвращайтесь к лошадям и раскладывайте шатёр. Мне понадобится время.

Его люди спустились на площадку ниже, а Боудар сел под каменным обелиском с подветренной стороны. Завернулся в огромный плащ из медвежьей шкуры, накинул капюшон, отрешился от суеты, запрокинул голову и ушёл в транс.

Он понял, что видит что-то, когда в темноте засверкали звёзды. Они становились всё яснее, ближе, чаще. Спустя какое-то время на фоне звёздного великолепия заскользил огромный крылатый силуэт. Он приближался, поворачивался, но был так тёмен, что угадывался, только заслоняя звёзды. Потом перед Боударом вспыхнули два огромных жёлто-зелёных змеиных глаза.

— Ты Арракад, — утвердительно прозвучало в его голове.

— Да.

— Ты нужен.

— Кому? Зачем?

— Пустые вопросы. Когда придёт время, поймёшь. Где вторая?

— Кто? Фольке?

— Не знаю. Женщина. С тобой должна быть женщина.

— Она Арракад?

— Не знаю. Не вижу её.

— Зачем она тебе?

— Не мне. Вы должны помочь.

— Кому?

— Когда придёт время, ответь на зов. Будь не один. С ней.

Глаза мигнули, будто существо собиралось исчезнуть.

— Погоди! Помоги и ты мне!

— Чего ты хочешь, Арракад? У тебя всё есть.

Боудар усмехнулся.

— Мне нужен ключ от этого места. Каменного Копья в горах Варатад. Как вообще ими пользуются?

— Дыхание мира. Дыхание каждого мира уникально. Тебе не нужен ключ. Ты от плоти Арракад. Един со своим миром.

— А как мне попасть в другой мир?

— Нужно его дыхание.

Глаза мигнули ещё раз и погасли. Огромные крылья распахнулись на всё поле зрения, и силуэт уплыл в звёздную глубину.

                                       * * *

Они вернулись в город поздно ночью, усталые и замёрзшие. Боудар простился со всеми у казарм и остался стоять под ночным небом, размышляя. Почему-то вспомнилась та девушка с бронзовой косой, с которой они танцевали у костра, а потом провели вместе ночь. Она была тёплая и неглупая, в ней чувствовалась какая-то сила, которая притягивала его, и он бы с удовольствием сейчас побыл с ней, а не со своей стылой кроватью в казарме. После лазанья по горам в снегу только этого не хватало.

Он не знал, где её искать, поэтому отправился туда, где ему обычно были рады, — к Кирпи.

Она впустила его, устроила у камина и дала подогретой воды с мёдом. Села рядом, обняла за шею и просто делилась своим теплом, чувствуя, что он не хочет говорить, да и не о чем. Ей нравилось проводить с ним время. Он не душил любовью, а приглашал повзаимодействовать с тем огромным, что жило внутри него, и она сама могла решать, насколько готова провалиться в это сегодня. Для него же как будто не было пределов контакта, никто не мог заполнить его целиком.

Он допил, поставил кубок, повернулся к ней и поцеловал.

— Что на севере?

Он пожал плечами:

— Маур.

Она запустила пальцы ему в волосы и погладила ласково. Боудар глубоко вздохнул и прижался щекой к её животу.

Кирпи вспомнила, как старший разведчик Бордан выпил лишнего и рассказывал ей о расставании Боудара и Маур. Он присутствовал при самом разговоре и говорил, что тогда впервые увидел, как арес, который тогда ещё им не был, обезличивается, становится чистой силой, спокойной и безжалостной. Все они знали его в таком состоянии. И все сходились на том, что он был тогда не совсем человеком.

Бордан говорил, Маур от чего-то сильно взволновалась, металась. Она не ответила сразу на предложение Боудара утвердительно, попросила время подумать. И через день пришла к нему с ворохом сомнений. Ей тогда предлагали служить в Карратире, всего в полутора днях пути на юго-восток, и там можно было занять хорошее положение. И она не знала, как будет выглядеть их жизнь. Это происходило прямо в общем зале рано утром, она ходила перед ним целый час, размахивала руками, многословно объясняла, как будто хотела, чтоб он её убедил, развеял сомнения. Предлагала ещё подождать. Боудар молча слушал и наблюдал, а когда она закончила и ожидающе повернулась к нему, встал и его лицо ничего не выражало. Он сказал ей: «Ты так решила» — и ушёл, оставив её наедине с этим решением. На следующий день Маур уехала вместо юго-востока на север и с тех пор сидела там.

Он никого никогда не уговаривал, не склонял ни к чему. Принимал решения других как данность, не давал вторых шансов или времени передумать. Сразу начинал действовать сообразно принятому решению. Из-за этого с ним бывало сложно, а иногда и страшно. Потому что действовал он без раскачки, мгновенно, во всю мощь.

Боудар ещё раз глубоко медленно вдохнул-выдохнул, передвинулся и навис над ней, приблизившись к её лицу.

— Что я могу сделать для тебя, лисичка?

— Как насчёт медленной и нежной любви?

— С удовольствием.

Этим они и занялись, не торопясь и с чувством, а потом просто спали обнявшись обнажённые, отогревая друг друга.

Он встал утром, пока она ещё спала, тихо собрался и ушёл.

Глава 4

Арес пробыл в городе всего два дня, наскучился его зимней тишиной и собрался к западным порталам. Провинции кормили и одевали Арракаду, там, за западными стабильными порталами, лежали пахотные земли, деревни и пастбища. Там было безопасно, потому что не было выходов в другие миры, но из нестабильных порталов периодически выскакивали чужаки и, если успевали добраться до провинций, могли натворить беды. Постоянного войска там не было, не было и замков.

В то утро, когда Боудар собирался выезжать, ему приснился тот самый новый коридор. Там были убитые им Фольке и «бронзовая коса» Лауви, а он оставлял свой мир навсегда. Второе было совершенно невыносимо и неприемлемо — покинуть свой мир значило стать пустой оболочкой, тенью себя. В каком состоянии он мог сделать первое, арес знал и так — обеим воительницам достаточно было решить вступить с ним в бой по-настоящему. Что такого он мог сделать, чтобы им пришла в голову эта безумная идея, Боудар пока не знал.

Фольке, которая наснила тот же коридор, но с точки зрения своей судьбы, и пришла утром на ристалище выяснить подробности, ушла практически ни с чем. У троюродного брата не было ответов для неё, кроме того, что коридор определяется и решениями Лауви. Что-то снова толкало ареса к этой девушке, и он решил взять Лауви с собой и понаблюдать за ней.

Они выехали ближе к полудню: тридцать человек верховых, из них пятеро — люди араксы. Взяли вьючных лошадей, чтоб двигаться быстрее, пока погода позволяла. Через два дня вечером воины ставили временный лагерь на том же месте, что и осенью, у входа в западную долину.

Разожгли костёр, приготовили еду, разогрели вино. Бордан играл на лютне и пел. Закапал мелкий, надоедливый дождь, но прятаться никому не хотелось и из одного шатра соорудили большой навес.

Боудар пил свои травы с мёдом и смотрел на людей. Почти всех он знал много лет — кого-то лучше, кого-то хуже. Вот Нотем, молодой командир, недавно получивший это место и очень старавшийся выделиться. Когда из него выйдет дурь молодости, он станет отличным воеводой. Люди Нотема любили этого харизматичного высокого красавца и всегда вставали на его сторону. Сейчас он шепчется с хихикающей Кирпи, и арес не сомневался, что ночь они проведут вместе. Он подмигнул подруге через огонь.

Хатер, брюзга и ворчун, но неутомимый путник и отличный следопыт. Боудар иногда состязался с ним в метании ножей и редко выигрывал.

Дисса, коренастая, крепкая воительница с седой косой, обёрнутой вокруг головы. На её копье были вырезаны серебряные руны, и она никому не открывала их значения. Как-то она спасла аресу жизнь, когда тот был ещё молод и ему не хватало чутья и рассудительности. Боудар тогда прыгнул в толпу врагов и не справился, был серьёзно ранен в спину. Дисса бросилась за ним, прикрыла и помогла вырваться, хотя сама была не намного старше. В молодости именно женщины дали ему самые ценные уроки — и хорошие, и неприятные.

Бордан, старый бродяга, спутник всех приключений юности, заменивший старшего брата. Меланхоличный, верный, совершенно равнодушный к положению и славе. Стал старшим разведчиком неохотно, но дело своё знал и делал отлично.

Они старели у него на глазах, а Боудар годами оставался бодрым и молодым, как и все Арракады. Говорили, что связь с Душой мира дарила правящей семье долголетие и отличное здоровье. Он считал, что не только это. Мир давал им почти неисчерпаемый ресурс, но культура его использования была внутренней традицией семьи. Дисциплина, позитивная воля, постоянное расширение своих границ, в том числе в сознании, давали свои плоды.

Арес встал и перешёл к Лауви, сидевшей на длинном бревне по другую сторону костра. Она посмотрела на него из-под длинных ресниц и ничего не сказала. Значит, помолчим. Терпение тоже приносит свои плоды. Он устроился на земле, вытянув скрещенные ноги к костру, и сощурился на огонь.

— Когда мы были здесь в прошлый раз, мне приснился странный сон, — первой заговорила Лауви. — Я не придала ему значения, но он не выходит у меня из головы. Мне не снилось подобное ни до, ни после.

Он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх.

— Расскажешь мне?

— Да, потому что он приснился мне, когда я спала рядом с тобой, — Лауви покрутила кубок в руках. — Я видела огромные зеленоватые глаза на фоне темноты, и существо, которому они принадлежали, говорило мне что-то о проходе, или коридоре, и что я должна выбрать. Я спрашивала что, но оно не отвечало на мои вопросы. И кажется, даже не слышало меня.

Он внимательно слушал её, не перебивая, и вдруг спросил:

— Как думаешь, ты смогла бы снова поговорить с этим существом?

— Предлагаешь повторить осеннюю ночь? — улыбнулась она.

Он мягко взял её за руку и поцеловал в запястье.

— Можно и повторить, а можно просто поснить.

— Я не умею этого.

— Ты не можешь этого знать.

— Хорошо. Я хочу попробовать. Что мне нужно делать?

— Пойдём.

Они зашли в его шатёр. Там стояла жаровня для обогрева, дававшая немного света, он зажёг ещё свечу. Шатёр был небольшим, в нём были только постель и складной стул — арес не любил таскать с собой большой обоз.

— Я не знаю, что это был за сон, но с существом, которое ты видела, разговаривал недавно в трансе. Оно сказало, что ждёт чего-то от меня и женщины, которая должна быть со мной. Я решил, что речь о Фольке, но она ничего подобного не снила. Возможно, это ты. Это как-то связано с теми чужаками. Я думаю, что им нужна помощь.

Лауви облизнула пересохшие губы.

— Хорошо. Что мне делать?

— Мы просто ляжем вместе, я тебя обниму, и мы уснём. Перед сном нужно вспомнить это существо в подробностях и захотеть его увидеть снова. Не просто захотеть, а решить, что увидишь. Без вариантов. Тебе это нужно. Ты так решила, и так будет. Сможешь?

— Смогу.

— Хорошо.

Она проснулась утром, подняла глаза и увидела его вопросительный взгляд.

— Я видела, как ты меня убиваешь.

Он вздохнул, прикрыл глаза и прижал её к себе.

                                       * * *

Они ехали стремя в стремя, спускаясь в долину к стабильным порталам. Лауви выглядела невыспавшейся и хмурой.

— Почему я увидела это?

— Потому что это событийный коридор, по которому мы сейчас движемся. И, естественно, в нём ты не сможешь пойти со мной в портал.

— Ты собираешься меня убить?

— Нет, мне это без надобности. Но если ты на меня нападёшь — убью, — буднично сказал он.

— Но я не собираюсь на тебя нападать.

— Соберёшься, если я убью Фольке. Ты же её стражница.

— Ты собираешься убить Фольке? — уже с иронией спросила она.

— Нет, но должно произойти что-то, что побудит меня это сделать. Возможно, она вызовет меня. Она знает об этом, но тоже не видит, в чём причина.

— Нет варианта, где вы сражаетесь и ты её просто ранишь?

— Если она решит драться со мной на смерть — нет.

Лауви хотела спросить что-то ещё, но от этих слов у неё по спине пробежал холодок и пересохший язык прилип к нёбу.

— Боудар?

— Что?

— Ты когда-нибудь оставлял раненого врага?

— Нет.

— Почему?

— Что почему?

— Почему от тебя нельзя уйти раненым?

— Потому что решивший напасть на меня — решает умереть. Я уважаю его решение. Я не преследую никого специально, добивая. Просто… так происходит. Я отдаюсь тому, что делаю, весь, каков есть. Я также готов умереть, вступая в бой.

— То есть, вступая в бой, ты больше не размышляешь о полумерах? Не можешь в бою изменить своё решение?

— Нет. Зачем мне это?

— Чтобы спасти.

Он резко осадил коня и посмотрел на неё.

— Что значит «спасти»?

— От себя.

Он помолчал, раздумывая.

— Цель боя — убить или умереть. Я это и делаю. Иначе зачем начинать?

— Не всегда, Боудар. Ты человек вообще? Люди вступают в бой от страха, от отчаяния, от невозможности поступить иначе. Потому что должны или считают, что должны. Не только потому, что хотят убить или умереть.

— Значит, они заблуждаются о последствиях своего решения.

Он отвернулся и тронул коня. Лауви отстала и долго смотрела ему в спину, на широкие плечи в медвежьем меху, так много державшие на себе без усталости. На длинный меч в древних бронзовых ножнах, отнявший столько жизней. Она вспомнила его в бою: от него правда невозможно было уйти, он был быстрее всех, кого она знала. Он не делалал лишнего, не думал, и его движения были максимально скупыми и гармоничными, всегда достигая цели. Божественное вдохновение владело им безраздельно.

Она догнала его, поравнялась с его лошадью и тронула коленом колено. Он повернулся вопросительно.

— Боудар, есть вариант реальности, где ты меня не убиваешь? — спросила шутливо-жалостливо.

Он усмехнулся уголком губ.

— Перед поединком я всегда предлагаю передумать. Или поиграть в загадки.

Она расхохоталась.

                                      * * *

Лес у порталов не встретил их ничем новым или опасным. Разъезды прочесали долину и заглянули в провинции, вернувшись в тот же день. Всё было спокойно, но Боудар чего-то ждал и не командовал сворачиваться и возвращаться.

Оказалось, не зря. На третий день из портала буквально на руки охотникам, которые стреляли в лесу фазанов, вывалился человек и пробормотал, что ему нужен арес Боудар Арракад. Человек трясся и был как будто не в себе, иногда терял сознание. Его быстро привели в лагерь, но не смогли ничего добиться. Боудар решил везти его в город. Чужака взял на седло самый лёгкий всадник-мужчина, и они втроём с аресом и Лауви поехали верхом, оставив остальных сворачивать лагерь. Они пронеслись по улицам города уже ночью, залетели в замок и Боудар помчался будить мага, который служил лично Фольке. Лауви осталась внизу с чужаком.

Вдруг он пришёл в себя, открыл глаза и посмотрел на неё.

— Это ты, — прохрипел он. — Я видел тебя.

Девушка склонилась над ним, чтобы лучше слышать, а он смотрел во все глаза, будто увидел призрака.

— Попей, — протянула она ему свою флягу, но он мотнул головой.

— Я умру. Не трать воду.

Лауви вдруг пришла в голову тревожная мысль, и она отшатнулась от человека.

— Ты болен? У вас в мире мор?

— Ннн… нет. Мне нужен Арракад. Он знает, что делать. Так сказал Дракон.

— Зачем тебе Арракад? Что он должен сделать?

— Убить, — ещё тише сказал человек. — Убить и спасти.

Он прикрыл глаза и задышал спокойно, будто уснул. Казалось, он совершил сверхусилие, сделал что должно и иссяк. Лауви откинулась на спинку скамьи в холле, на которой она сидела рядом с лежащим чужаком, и нахмурилась.

По ступеням не сбежал, а слетел Боудар, за ним — растрёпанный маг, хлопая полами длинной одежды. Следом торопилась Фольке.

Арес бросился к человеку, спящему глубоким сном, убедился, что он жив. На лице Фольке была такая тревога, будто судьба её мира висела на волоске:

— Лауви! Что с ним?

— Он жив. Просто спит.

Маг склонился над чужаком:

— Это не обычный сон. Похоже на второпях брошенное и плохо лёгшее усыпляющее заклинание. Он сумел долго сопротивляться.

— Ты можешь его разбудить? Я должен с ним поговорить!

— Я попробую. Несите его наверх.

— Он говорил со мной, — встряла Лауви. Все уставились на неё. — Узнал меня, как будто видел где-то. Сказал, что ему нужен Арракад и что-то про дракона. И что ты должен кого-то убить.

— Убить? — опешил Боудар. — Они что, пришли искать рыцаря-избавителя для своей принцессы?

Фольке прыснула. Неожиданно напряжение последних часов спало. Лауви тоже улыбнулась.

— Я не знаю, арес. Повторю, насколько помню. Я спросила, не болен ли он, потому что испугалась, что он заразен. Он отрицал. Говорил «мне нужен Арракад» и «он знает, что делать», а это ему сказал дракон. Я спросила, что ты должен сделать. Он ответил: «Убить и спасти». И уснул.

— Боудар, я надеюсь всё же, что тебе не придется убивать дракона и спасать принцессу, — захохотала Фольке. Арес улыбнулся, глядя на человека, который, казалось, мирно спал.

— Дракон — это Хранитель Звёздного Компаса, — повернулся к ним маг.

— Чего?

— Вы называете его Каменным Копьём.

— А что такое «дыхание мира»? — спросил Боудар.

— В наших трактатах обычно подразумевается живой носитель духа мира. Тот, кто в нём родился и жил. Так обыгрывается цикл жизни и смерти. Рождение — вдох, выдох — смерть. Дыхание, — маг смотрел на них так, будто ему приходится объяснять очевидные вещи.

Арес посмотрел на спящего.

— Этот подойдет как носитель духа?

— Вполне. Ведь он жив.

Боудар секунду думал, потом принял решение. Он подошёл к Лауви, всё ещё сидящей на скамье, присел на корточки и взял её руки в свои.

— Лауви, милая. Я пойду через портал в их мир. Это очень важно. Не чувствую, что мне там грозит какая-то опасность, но ничего не могу обещать, это шаг в неизвестность. Я также не знаю почему, но ты должна пойти со мной, — он встал и обернулся к Фольке: — Я думал, речь о тебе, потому что ты Арракад. Но этот тип узнал Лауви, и к ней во сне приходил Дракон.

Фольке кивнула:

— И я не считаю разумным оставить мир без араксы и ареса одновременно. Так что я бы не пошла с тобой, несмотря на всех драконов и их просьбы. Вам нужно поспать, а утром отправимся к Компасу. Неизвестно, сколько протянет этот доходяга, — она посмотрела на чужака. Его грудная клетка еле двигалась.

Боудар снова повернулся к Лауви. Она уже поднялась на ноги и была спокойна и собрана.

— Лауви? Если ты идёшь со мной, то по своему выбору.

— Я пойду с тобой. Я так решила.

Боудар замер.

— Что ты сказала?

— Что пойду.

— Нет, после.

— Я так решила.

Он смотрел на неё молча. Потом протянул руку и медленно привлёк девушку к себе. Обнял и шепнул на ухо:

— Спасибо.

Глава 5

Они выехали на следующее утро: Боудар, Лауви, маг, Фольке и десяток гвардейцев, всё ещё спящего магическим сном чужака везли на седле. Маг сказал, что может разбудить его, но не знает, каковы будут последствия, и попытки сделать это решили оставить до Каменного Копья. Его окутали поддерживающими заклинаниями и тёплыми шкурами. Это всё, что можно было сделать.

Чем выше они поднимались, тем шире распахивался горизонт. С погодой везло, и солнце слепило глаза, отражаясь от снега и пиков, громоздившихся дальше. Никто никогда не ходил туда, и земли считались непроходимыми. После поворота на Варатад единственная дорога вела к Копью.

Через три дня они были на месте и все остались на последнем ровном участке, а Боудар, Фольке и маг поднялись на площадку.

— Ты знаешь, как открыть этот портал так, чтоб он сработал в конкретный мир? — спросила у мага Фольке.

— Я много читал об этом и взял нужные свитки. Есть слова силы и верные символы, только последнее — Дыхание — спорно. Но мы попробуем все варианты.

Боудар хмуро смотрел на мага. Он догадывался, что нужно будет сделать.

— Лучше придумай, как разбудить чужака, — сказал арес.

Все вернулись в лагерь, и Лауви с Боударом собрались. Доспехи, оружие, минимальный припас. Маг сделал для них талисманы-притягатели, привязанные к юго-восточному стабильному порталу — там было ближе всего до жилья. Притягатели работали только на стабильные порталы, имеющие неизменную сигнатуру. Если они не смогут вернуться другим способом, это будет последний шанс. Притягатель срабатывает один раз и только для того человека, для которого сделан.

Когда снова поднимались наверх, Боудар нёс на руках чужака.

Все ждали за каменным кругом, пока маг готовился, а затем пришельца принесли к обелиску в центре. Маг разбудил его, сняв заклинание, и тот проснулся, но был истощён и очень слаб. Прислонившись к камню, он долго не мог прийти в себя.

Когда чужак наконец очнулся, ему обьяснили, чего от него хотят. Тот усмехнулся и согласился попробовать.

Маг читал заклинание и пытался открыть хаотичный портал, используя дыхание чужака как сигнатуру. Потом просил пришельца изъявить волю вернуться в мир, в котором был рождён. Но все известные способы, включая взятую из ладони толику крови, не сработали. Маг развёл руками и расписался в бессилии. Чужак выжидательно смотрел на Боудара, тот хмуро — на него.

— Писавший твои трактаты в жизни не пользовался Звёздным Компасом, — сказал арес магу. — Но ты прав в одном. Дыхание — это рождение и смерть. Рождение — вдох, смерть — выдох. Это место не просто так называется Копьём.

Чужак кивнул.

— Я ждал, пока ты догадаешься. Дракон сказал нам. Это жертва. Я согласен, за этим и пришёл. Я готов выдохнуть. Это невеликая цена за спасение моего мира.

Боудар кивнул:

— Твоё решение. Дай своё копьё, Лауви, и стой около меня. Остальные, выйдите за круг.

Фольке подошла к брату, обняла его и крепко поцеловала в щёку над бородой.

— Вернись к нам.

— У меня нет других вариантов, — улыбнулся он.

Фольке и маг вышли за пределы каменного узорного круга и сразу провалились по колено в снег. Лауви приблизилась к аресу и протянула ему своё копьё. Боудар взвесил его в руке и перехватил поудобнее непривычно лёгкое оружие.

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Драс. Делай, что нужно, арес Боудар Арракад.

— Я запомню тебя, Драс. И передам твоему народу рассказ о тебе.

Боудар замахнулся, целясь в центр его груди. Наконечник скрипнул по камню за спиной Драса, он сипло резко втянул воздух и медленно выдохнул, а вокруг каменного обелиска начал клубиться и сгущаться плотный туман, охвативший Копьё коконом. Границы тумана быстро расширялись, Боудар попятился от края, отодвигая Лауви и оставляя её за спиной. Когда портал принял окончательный вид, скрыв весь обелиск, арес повернулся к девушке:

— Я войду первым.

Она кивнула.

Боудар осторожно вошёл в туман и уже через шаг ощутил впереди пустоту. Он посмотрел под ноги и увидел, что узорчатый камень, ещё недавно прочный и незыблемый, обрывается в пустоту ровным краем. Туман там клубился гуще. Он протянул руку за спину и почувствовал, как горячая ладонь Лауви крепко вцепилась в его. Она подошла, и они прыгнули вместе.

                                      * * *

Недолгая потеря ощущения верха и низа завершилась мягким падением в снег. Они поднялись и оглядели еловый лес среди скальных выступов. За спиной было такое же Копьё, как у них, но из местного камня — не светло-серого, а бурого с рыжиной. От каменного круга в лес убегала просека, заваленная снегом.

Боудар вздохнул, затянул завязки на обуви и полез в снег. Лауви шла за ним след в след.

— Боудар?

— Что?

— Кажется, ты забыл убить меня, — улыбнулась Лауви.

Он захохотал так, что с елей посыпалась снежная пыль:

— Это то, что тебя сейчас волнует?

— Да, именно это. Как так произошло?

— Я изменил коридор. В ночь после того разговора с тобой.

— Как ты это сделал?

Арес остановился, обернулся и посмотрел на женщину, в последнее время ставшую ему необычно родной.

— Понял, что тоже могу решать. Что я не только орудие в чужой судьбе, несу ответственность и реализую силу. Я всю жизнь был нужен и отдавал всего себя, и это было хорошо. Но мне тоже кое-что нужно. Например, Фольке и ты. У меня есть своя судьба, и есть моя воля в ней. Поэтому мы здесь. Я так решил, — улыбнулся он.

К их облегчению, снежный целик быстро закончился. Они вывалились на дорогу и немного отдохнули.

— Куда дальше?

— Чутьё подсказывает, что направо. Нам всего-то нужно найти любых людей. Пойдём.

В этот момент из-за поворота вылетел конный отряд. Путники мгновенно выхватили оружие и встали так, чтоб им не заехали за спину. Конники заскользили копытами, останавливаясь, и первый, спрыгнув с коня и обнажив меч, двинулся к ним. Боудар хотел говорить, но, к его удивлению, человек напал, ничего не спросив. Арес отбил удар, направленный в девушку, скользнул вдоль меча противника, и копьё Лауви из-за спины Боудара достало чужака в подмышку. В это время Боудар, уже сзади, полоснул его по шее, перерубив позвонки. Бой длился мгновения. Арес выпрямился и посмотрел на остальных:

— Кто следующий? Или может поговорим?

Конники развернулись и скрылись за поворотом.

— Так. Мы нашли людей, и, кажется, не все нам здесь рады. Придётся осторожничать.

Он огляделся, запоминая приметы, по которым будет искать обратный путь к Каменному Копью. Обледенелая дорога шла вдоль склона, плавно поворачивая, справа высились ельники, прячась в тяжёлых снежных облаках, слева вершины деревьев уплывали вниз в узкую долину, за которой сразу поднимался следующий склон.

— Пойдём по дороге, в лесу мы всё равно оставим заметный след на снегу. Не спрячемся, только зря устанем.

Они пошли, не убирая оружия и чутко прислушиваясь.

— Я кое-что заметила, — сказала Лауви. — Эти выглядели прилично, как регулярное войско. Холёные кони, одинаковые доспехи и оружие. А наши пришельцы были почти оборванцами. Во всяком случае, поношенными. Мы либо не в том мире, либо те, кто нас звал, не правят этим миром.

— Похоже на то. Возможно, эти нарядные — захватчики и уже вытеснили местных в леса. Если нам придётся брать замки, я взял маловато людей, — хмыкнул он.

Они дошли до поворота дороги. Отсюда открывался прекрасный вид. Лес сбегал по склону вниз на равнину, покрывая и её. В половине дня пути на юг на холме действительно торчал замок. Изначально они туда и отправились бы. Теперь вряд ли. Оказаться в замкнутом пространстве во власти людей, нападающих на незнакомцев без предупреждения, — плохое приключение.

— Лауви, давай найдём тихое местечко в лесу. Мне нужно поснить. Ты посторожишь.

— Хорошо.

— Услышишь что-то подозрительное — сразу толкнёшь меня.

Они свернули на русло замёрзшего ручья, потом на звериную тропу, стараясь оставлять поменьше следов. Нашли небольшую скалу, торчащую на склоне, и раскидистое дерево около неё. Боудар как обычно завернулся в плащ, накинул капюшон и сел под дерево, положив на колени меч в ножнах. Лауви встала рядом. Ей было не привыкать стоять часами в карауле. Правда, не в зимнем лесу.

Боудар провалился сразу. Он искал сознание того мага, который приходил в их мир. Но нашёл другое. Старика, сидящего на шкуре под огромным деревом. Он был в трансе и распахнул глаза навстречу Боудару.

— Арракад!

— Кто ты?

— Ты пришёл?

— Ты не ответил мне.

— Я жрец. Просто старый жрец. Я уже почти ничего не могу. Помоги нам.

— Где вас найти?

— Если ты пришёл через Копьё, то мы в трёх днях пути на юг по дороге, идущей через равнину, — заторопился жрец. — Есть приметная гора с двумя вершинами, на её восточном склоне дубовая роща. Мы здесь.

— Три дня слишком долго. Там есть порталы?

— Да, у нас есть портал. Стабильный, — неуверенно ответил старик. — Но я не знаю, как ты воспользуешься им.

— Дай мне сигнатуру. Ключ.

Он почувствовал, как его сознание поймало некую фигуру, вроде заклинания или рунической формулы.

— Ждите.

Боудар вышел из транса.

— Лауви?

— О, наконец! У меня уже тело начало дубеть.

— Сейчас разомнёмся. Надо вернуться к Копью.

— Зачем?

— Это универсальный портал. Внутри мира можно перемещаться свободно, по сигнатуре. И жрец, с которым я говорил, не знает об этом. Мне это не понравилось. Как и то, что он сказал о себе.

                                      * * *

Они вернулись на дорогу и добрались до Копья. Разъезд, который на них наткнулся, видимо, отправился докладывать прямо в замок, потому что тело убитого лежало на прежнем месте. Что ж, остался удобный ориентир.

Арес пробрался по снегу к обелиску, прислонился к нему спиной и обнял за плечи Лауви. Откинул голову и воспроизвёл формулу, полученную от старика. Их подбросило, прокрутило в воздухе так, что внутренности перевернулись, и они выкатились на жухлую траву под большими деревьями. Боудар сразу вскочил и вытащил меч, встав над Лауви, которую явно мутило. Неизвестно, чего ещё ждать от этого мира. Лауви тоже поднялась и опёрлась на копьё, спиной к спине с ним.

Оружие оказалось лишним. На них таращились несколько молодых парней, похожих на магов-учеников. Длинные одежды, тонкие руки, никогда не державшие меча.

— Кто вы?

— Меня зовут арес Боудар Арракад. Где … — ему не дали договорить.

— Пойдёмте! Скорее! — один из парней подхватил полы своей одежды и заторопился вверх по склону.

Их повели по широким тропам под сенью огромных древних деревьев. Роща будто раскрывалась перед ними с каждым шагом. Начали попадаться странные деревья с тёмно-вишнёвой листвой и матовой серой корой. Постепенно они оказались в красноватой полутьме под густыми кронами. Листва шевелилась даже в отсутствие ветра, ветви покачивались, слышались шепотки на грани слуха. Здесь не было снега и стало намного теплее. Через полчаса они поняли почему — на склоне горы били горячие ключи.

Впереди в полумраке показался ствол настоящего гиганта. Складывалось впечатление, что это дерево родилось вместе с миром и с тех пор непрерывно прорастало в него корнями, распахивая крону в небо. Если захотеть, внутри этого ствола можно было устроить дом.

Обойдя древесного гиганта, они увидели старика в потрёпанных жреческих одеждах, сидящего на рысьей шкуре между огромными серыми корнями. Он хотел подняться навстречу, но Боудар остановил его движением руки, подошёл и сел напротив, скрестив ноги. Лауви встала рядом, оперевшись на копьё, но арес потянул её за руку, приглашая сесть. Они устали, а здесь было достаточно безопасно. Она благодарно прислонилась к его плечу.

— Мы попали сюда благодаря жертве парня по имени Драс. Он хотел послужить вашему миру и отдал за это свою жизнь, — арес сделал паузу и посмотрел в лицо жреца, но оно никак не изменилось. — А я хочу услышать твой рассказ, старик, прежде чем решу, что мне делать.

— Тогда я сразу перейду к делу, Арракад. Наш мир ослаблен распрей. Старый князь умер, и два его сына не смогли поделить власть. Младший заручился поддержкой жрецов, потому что всегда был благочестив, — в тоне старика появилось сожаление. — Но старший в ответ начал гонения на всех жрецов и грозится уничтожить Священную Рощу! А в ней обитает Душа мира. Если это произойдёт, мир увянет и умрёт! Мы защищаемся магией, но сражающихся на нашей стороне воинов всё меньше, и у нас недостаёт сил. Два года назад Хранитель Звёздного Компаса явился нам во время ритуального транса и говорил со жрецами через священный колодец в Роще. Все присутствующие видели его в тёмных водах колодца. Он сказал найти мир, в котором живёт Арракад, и показал видение вашего мира, тебя и этой девушки, что пришла с тобой, — жрец склонил голову в сторону Лауви. — С тех пор мы искали ваш мир, и, наконец, прошедшей осенью Лирати́лу повезло. Мы заплатили за это жизнями многих, но теперь ты здесь, и у нас есть надежда.

— Где маг, который приходил в мой мир и вёл ваших людей?

Старик помрачнел и исподлобья глянул на ареса.

— Не маг, жрец. Лиратил был самым талантливым моим учеником, его сердце горело верой в нашу правоту и победу. Я уже стар и слаб, и он должен был занять моё место. Его дар помог найти тебя.

— Да уж, его вера была сильна — он не жалел людей, — лицо Боудара оставалось непроницаемым, но жрец уже понял, что разговор поворачивает не туда.

— Так было нужно, Арракад. К нашей боли, твой нож оказался меток. Он вернулся сильно раненым в плечо и через неделю скончался, мы не смогли его спасти.

— Я не сожалею. Он пришёл с оружием в мой мир, из-за него погибли мои люди.

— Я понимаю тебя, — вздохнул жрец.

— А я пока не понял, чего вы хотите от меня.

— Спаси нас и наш мир от безумца, готового уничтожить всё! — старик подался вперед, и его глаза загорелись.

— Вы ждёте, что я буду сражаться за вас или убью неугодного вам правителя? — голос Боудара стал резким. Жрец кивнул. — Что ж, вот мой ответ. Вы выбрали сторону, вместо того чтобы примирить братьев, неверно оценили последствия. А сейчас не хотите пожинать плоды своих действий, а ищете спасителя в иных мирах.

Старик минуту смотрел на него в немом недоумении.

— Но Дракон сказал, ты поможешь нам. Сказал искать именно тебя. Я не понимаю.

— Он не говорит от моего имени. И я не давал ему никаких обещаний, кроме ответить на зов о помощи. Я ответил, я здесь и слушаю тебя. Это стоило жизни Драсу, твоему человеку, и непохоже, что тебя это беспокоит, — усмехнулся арес. — Нам нужно отдохнуть и поспать, а завтра я хочу поговорить с душой вашего мира. И тогда приму решение, что делать. Это возможно?

— Да, мы можем провести ритуал и говорить с ней. Но я не верю своим ушам. Мы потратили столько усилий, чтоб найти тебя.

— Лучше бы вы приложили эти усилия для исправления своих ошибок. Или хотя бы признания их, — усмехнулся арес. Он поднялся на ноги, и Лауви следом за ним. — Где мы можем отдохнуть?

— Лу́кар проводит вас, — махнул ослабевшей рукой жрец. Он выглядел подавленным. — Постой, Арракад. Что же будет, если ты откажешь нам?

Боудар пожал плечами в медвежьем меху. Его взгляд был холоден.

— Наверное, вы проиграете и умрёте.

Он повернулся к молодому мужчине, которого назвал старик. Тот торопливо указал направление и пошёл к одному из небольших домиков, которые населяли некогда жрецы. Сейчас многие из них пустовали.

Младший жрец открыл одну дверь и пригласил гостей внутрь.

— Я сейчас принесу вам горячей еды и вина. Располагайтесь и отдохните. И… спасибо, что вы здесь.

— Постой. Лукар, да? — арес удержал его. — Скажи, этот старший брат настолько негодный правитель?

Парень опустил взгляд в землю и помрачнел.

— Нет. Дело в распре со жрецами. Но он правда готов уничтожить Душу мира. Что бы ты делал, если бы твоему миру грозило такое?

— Это невозможно — душа моего мира в душах Арракадов. Поэтому мы любим и защищаем его, как себя, а не как переходящий приз. Я ничего не слышал о младшем брате. Где он? Ведёт войско верных себе людей?

— Нет. Он был схвачен ещё два года назад и с тех пор не покидал замок. Но жрецы держат Рощу под магическим барьером, а никто не может стать князем без благословения Старшего Круга и ритуала в Роще. Здесь осталась горстка верных и жрецы.

— Если старика не станет, есть ли кто-то, кто примет решение продолжать распрю?

Жрец хмуро впился взглядом в свои башмаки.

— Спасибо, Лукар. И ещё, принеси горячей воды с мёдом вместо вина.

                                           * * *

— Скажи, Лауви, ты не против, если я сдвину эти две потрясающе неудобные лежанки вместе?

Они поели и посидели с тёплым питьём на пороге хижины, молча глядя на закат сквозь ветви огромных деревьев. Мир казался спокойным и умиротворённым, а не на грани катастрофы, как уверял старик. Лауви с любопытством слушала незнакомых птиц и вдыхала странные запахи этого места. Листья пахли резче и более терпко, чем она привыкла. Небо на закате имело зеленоватый оттенок. Но в остальном всё походило на обычный вечер ранней весны где-нибудь в предгорьях Варатада. Ей не было тревожно, хотя завтрашний день непредсказуем. От того, что скажет Боудару душа этого мира, будет зависеть, что они сделают дальше, и неизвестно, как местные ответят на решение ареса. Возможно, придётся сражаться. Она была уверена: здесь не одни жрецы, кто-то же приходил к ним через портал.

— Я не против, Боудар. Эту ночь в чужом мире я предпочту провести рядом с тобой, а не одна в холодном углу на жёстком ложе, — улыбнулась она. — Здесь даже очага нет. Странный дом.

— Это же не дом семьи. Наверное, здесь жили только служители и, скорее всего, не круглый год, а на время праздников и ритуалов.

В тёмном маленьком доме было пыльно и сыро, пахло землёй и мокрым деревом. Кровати были по сути деревянными лежанками, но им принесли много тёплых, меховых одеял, свечи и жаровню с углями.

Лауви стояла посреди этого неустройства в своих нарядных доспехах гвардейца араксы, молодая и красивая, и выглядела чуждой этому заброшенному месту, как солнце, нырнувшее в болото.

Он подошёл к ней и посмотрел в лицо, вглядываясь как в первый раз. Приподнятые кончики губ, прямой нос, большие глаза в тёмных ресницах, на дне которых прятались огонь и упорство, не замеченные им ранее. Как вышло, что он оказался здесь, в этой ситуации, именно с этой женщиной? Как бы он себя чувствовал, если бы был один? Или, например, с Кирпи? Кирпи была верной боевой подругой, и между ними было доверие, взаимопонимание и много нежности. Но они отскакивали друг от друга и бежали по своим делам. А Лауви как будто всё время была где-то рядом, даже если он долго её не видел. И он всегда помнил о ней с той первой встречи на западе. Он вдруг понял, что она поддержала его во всём, с тех пор как они знакомы, и ни разу не отказала, даже в безумном приглашении отправиться неизвестно куда неизвестно зачем.

— Лауви?

— Мой арес? — шутливо-торжественно отозвалась она.

— Почему ты здесь со мной?

— Ты не мог пойти один.

— Почему?

— Потому что кусочек твоего мира всегда должен быть с тобой, поддерживать и любить, а ты ощущать, что тебе есть за что сражаться. Я — такой кусочек.

— Ты обдумала это тогда, в холле, и поэтому решила согласиться?

— Нет, я поняла это уже здесь, наблюдая за тобой.

— Почему же ты согласилась там?

Она помедлила с ответом.

— Потому что я выбрала тебя. Ещё на празднике, после того как мы вышвырнули этих оборванцев. Это не было легкомысленно. Я была уверена тогда и сейчас уверена ещё больше.

— Что значит — ты «выбрала меня»?

— Что мне нужен только ты. Ни один мужчина до встречи с тобой не заинтересовал меня серьёзнее, чем на одну ночь. Конечно, я видела тебя и раньше, арес, все в Арракаде знают тебя. Ты — что-то вроде ходячей легенды: появляешься тут и там, все салютуют, шепчутся, восхищаются, и ты будто принадлежишь всем и никому. Но тогда на западе я узнала, что ты живой мужчина, а не только памятник доблести Арракадов. И я захотела тебя, живого, себе. На меньшее я не согласна, — улыбнулась она.

— Со мной очень сложно, Лауви. Говорят, даже невозможно.

— Разве похоже, что мне сложно?

— Нет, почему-то не похоже.

Арес осторожно поцеловал её и подхватил на руки, посадив себе на пояс. Покружил по комнате, свыкаясь с мыслью, что эта женщина может быть его. У него не было его женщины уже тридцать лет, и Боудар отдал всю любовь своему миру и многим прекрасным подругам. Но Лауви действительно не тяготилась им и его энергией, и арес только сейчас заметил, как многое у него внутри заполнилось новыми смыслами за это время.

Мужчина и женщина остро ощущали, что их всего двое в этом мире. Арракада со всем знакомым и важным плыла где-то далеко в Многомирье, и здесь они были друг для друга единственным домом.

«Ты был прав, Дракон. У меня всё есть, и она была уже тогда, просто я об этом не знал», — подумал он, засыпая.

                                      * * *

Следующим утром Лукар разбудил их осторожным стуком в дверь и проводил к дереву-великану. Жрецы готовили ритуал: расставили курильницы с магическими травами, чертили знаки на земле и пели что-то на незнакомом гортанном языке. Старшего не было видно. Это настораживало, но Боудар списал всё на вчерашний сложный разговор. Старик не привык, чтобы ему перечили, и, наверное, спрятался в какую-то нору переваривать обиду. Вообще, он больше всего напоминал Боудару старого паука, который говорит одно, а в тишине плетёт свою паутину про другое.

— Лауви, будь настороже. Чувствуешь? — шепнул он ей на ухо, имея в виду нарастающее напряжение в воздухе, которое для него было столь же явным, как запах курильниц.

— Да. Я не вижу старика, и мне это не нравится. Разве он не должен первым взывать к душе своего мира?

— Я тоже так подумал.

— Не переживай. Я постою на страже и, если что, сразу разбужу тебя.

Он кивнул, но переживал больше за неё. Если на них нападут, Лауви будет первой целью.

Жрецы закончили ритуалы и объявили, что Душа мира готова пообщаться с чужаком. Пригласили ареса пройти в круг символов и сесть у ствола дерева. Он так и сделал, сев в свою обычную позу. Накидывая капюшон, убедился, что Лауви встала рядом. Меч лежал у него на коленях. Они не верили здесь никому.

Боудар быстро ушёл в транс и вознёсся по стволу дерева вверх, увидев себя на земле, а рядом Лауви, полыхающую как костёр. Всю Рощу оплетала паутина, деревья вяли, а главный гигант был спутан настоящим коконом. Так и есть — паук. Арес перевёл внимание в сторону замка, где сидел настоящий правитель этого мира. Там ощущалась твёрдая воля, и не было сомнений, что тот своё намерение выполнит — уничтожит паука вместе с Рощей. Душа страдала от этого намерения, но не от самого правителя. Будущий князь принадлежал своему миру.

Где же старик? Вдруг Боудар увидел его совсем рядом, крадущегося чёрного паука на тонких ногах, прямо за деревьями. И он был не один. Поляну окружали люди с оружием. Лауви! Арес бросился вниз, влетел в своё тело стремительно, как никогда раньше не возвращался из транса, потеряв чувство направления. И всё равно среагировал слишком поздно. На поляне кольцом стояли люди, выглядящие точно как те оборванцы, что приходили в Арракаду осенью. Боудар помнил, что пришельцы неплохо сражались у порталов, и рассчитывать на лёгкий бой не стоило. А их всего двое.

Из-за дерева вышел старый жрец. Его лицо не выражало даже злорадства, только страх и гнев. Боудар вскочил, достал меч из ножен и ожидал, что Лауви займет место рядом с ним, как полагалось в традиционном парном бою Арракады. Но она приняла другое решение. Ему показалось, что сбоку полыхнуло яркое красное пламя, затем он услышал свист копья, глухой удар и увидел, как старик изумлённо открывает рот и повисает, прибитый копьём к дереву, у которого стоял.

Думать стало некогда, и пока оборванцы не сообразили как поступить, Боудар схватил Лауви за руку и потащил за дерево. Рванув прямо на заслон, он разрубил одного человека почти пополам, и они с Лауви побежали в лес. Через минуту на них вылетел жрец в развевающихся одеждах, Боудар уже замахнулся мечом, но тот вскрикнул и отскочил:

— Подожди, Арракад!

— Лукар?

— Побежали, я проведу вас к порталу!

Боудар прижал кончик меча к его горлу.

— Если обманешь меня, я убью тебя прежде, чем ты произнесёшь «Арракад».

— Не обману, — глаза юноши гневно сверкнули.

— Бежим.

Он повёл их напрямую через подлесок, без троп и ориентиров. Видимо, хорошо знал Рощу. Сзади слышался шум и было ясно, что они не одни решили бежать к порталу. Именно там их и попытаются перехватить.

— Лауви, доставай притягатель!

— Уже!

Они выскочили на поляну у портала, ненамного опередив погоню. Вбежали под арку перехода и каждый сжал в ладони свой талисман-притягатель.

— Лукар? С тобой всё будет хорошо?

— Да. Я старший из оставшихся жрецов.

— Лучшее, что могло случиться с этим миром, — засмеялся Боудар и взял Лауви за руку.

— Давай.

Они активировали притягатели одновременно.

                                           * * *

Они лежали на снегу в кругу Каменного Копья. Выскочив из портала, Лауви поскользнулась, потеряла равновесие и упала, а Боудар, державший её за руку, решил не сопротивляться движению и упал рядом. Отсмеявшись, они глубоко вдохнули родной снежный воздух Арракады и только тогда удивились, что вышли здесь, а не у Карратира, куда был настроен притягатель.

— Кажется, я знаю, кто в этом виноват, — лукаво сощурился арес. — Пойдём.

Они подошли к обелиску в центре. Кровавый след, оставшийся от дара Драса, уже потемнел и высох на ледяном ветру. Он действительно послужил своему миру, как и хотел. Фольке, видимо, забрала тело с собой в город, чтобы дать ему достойное погребение.

— Иди ко мне, — Боудар распахнул полу своего мехового плаща. — Сядем рядом. Поговорим кое с кем, кого ты уже знаешь.

Они ушли в транс вместе, и так как Лауви раньше этого не делала, он провёл её за собой.

В звёздной ночи распахнулись огромные змеиные глаза.

— Арракад, — снова утвердительный голос.

— Это я. И Лауви.

— Да. Маленькое пламя разгорелось огнём очищения.

— Ты этого хотел? Чтобы мы помогли тому миру?

— Это древний прекрасный мир с чистой душой. Я часто беседовал с ним. Незачем ему было умирать.

— Он правда очень красивый, — подтвердила Лауви.

— Чего ты хочешь за помощь, Арракад?

— Я уже всё получил, — улыбнулся Боудар.

---

                                           * * *

Они переместились в стабильный портал у Карратира, потому что оттуда ближе было до местного замка. Там можно будет заночевать и отдохнуть, а наутро Тильдан даст им лошадей.

По весенней траве горной долины шли не торопясь.

— Там осталось моё копьё, — вдруг расстроенно вспомнила Лауви.

— И мой нож, — рассмеялся арес. — Станет напоминанием.

Он помолчал и всё-таки решил спросить.

— Мне показалось, Дракон в конце что-то сказал тебе одной.

— То, что я и без него знаю, — фыркнула Лауви, но в её глазах играли искорки смеха.

— Скажешь мне что?

— Что этому миру нужны твои дети, — в голос захохотала она.

Книга вторая.

Синие туманы

Фо́льке и Мау́р сидели вдвоём на балконе в покоях ара́ксы. Резные перила отделяли каменный круг пола от захватывающего дух обрыва — замок венчал собой макушку каменистого холма, город сбегал от него по пологому склону в другую сторону, а здесь взгляд разлетался над скалистыми холмами до самого горизонта.

Ковёр зелёных трав, пихты и ели островками, курганы и менгиры на многих вершинах. Край ушедших, как его называли. Там не строили жилья, не возделывали землю и ничего не добывали, только охотились и устраивали поединки. Фольке любила стоять здесь, высоко, облокотясь на перила, и размышлять. Ветер доносил до неё голоса и она чувствовала взгляды тех, кому небезразлична судьба их мира, её семьи. Иногда получала совет, если просила о нём. Иногда просто поддерживающую силу и внимание.

Маур смотрела на полосы тёплого вечернего света на холмах, золотившего древние серые камни и тёмную хвою. Ей не хватало этого в северном Варата́де, но возвращаться жить в столицу не хотелось.

— Как твои сыновья? — спросила она, повернувшись к Фольке.

— Фо́лькар носится по Каррати́ру как голодный волк и требует отправить его служить в дружину сюда — ему ведь уже девятнадцать. Его занимают только битвы и слава, а нужно многому ещё научиться. Тильда́н пока не отпускает его, да и Бо́удар бы не взял. Никогда не брал юнцов, в которых ещё много дури. Опасно для всего отряда, — Фольке кивнула, соглашаясь с мнением мужчин. — Ра́дан… Он всегда был любопытным и вдумчивым ребёнком, а воинское искусство постигал скорее по необходимости, из чувства долга. Когда узнал, что не он станет ара́ксом, а дочь Боудара, вздохнул с облегчением, хоть и думал, что я не заметила, — усмехнулась аракса, вспомнив тот разговор со старшим сыном. — Магия привлекает его больше войны и власти.

Аррака́дам не были свойственны раздоры из-за трона, несмотря на большую семью, состоящую из нескольких ветвей. Живая Душа мира сама выбирала себе правителя, сообщала об этом во снах членам семьи, и все с этим соглашались. Так что преемник трона аракса всегда был известен заранее и однозначно определён. Иногда новый рождённый в семье ребёнок менял расклады, и это никого не удивляло.

— Теперь парень может спокойно отдаться своим исследованиям, — хмыкнула Маур. — Когда он приехал позапрошлой зимой в Варатад и заявил, что теперь будет жить там, я думала, он продержится не больше недели. А он зарылся в книги в библиотеке, достав даже те, что я не находила. Было интересно полистать рукописи вместе с ним. Радан многое знает и многое понимает по-своему. Да, его ум быстрее и смелее меча, но что с того? Когда растаяли зимние снега и можно было добраться до Копья, он не раздумывая отправился туда со своими свитками и хрониками под мышкой, с отрядом из трёх человек. Если б я не настояла, поехал бы и один. Парень отважен и вынослив, — улыбнулась она араксе. Та благодарно кивнула.

— Он сумел увлечь Боудара своими находками, и они собираются ехать к Звёздному Компасу вместе, — рассмеялась Фольке. — Радан отыскал что-то необычное в старых источниках о работе портала Копья и хочет это проверить.

— Некоторые вещи не меняются с годами. Боудар никогда не откажется от нового знания, новой женщины и нового соперника, — усмехнулась Маур. — А что Ата́ри?

Фольке посерьёзнела. Посмотрела вдаль, где на горизонте среди холмов высились неясные силуэты каменных строений. Дочь, старшая из её детей, жила теперь там.

— Она станет жрицей Синевы. Сама так захотела, хотя это и не принято в семье. Она слышит богов предков очень ясно. Первая узнала, что Ли́ке будет править Арракадой. Малышке тогда ещё полугода не было.

— Что говорит Ла́уви?

— Ничего. Что тут скажешь? — пожала плечами Фольке. — Мир выбрал её дочь, а это всегда взаимная любовь. Значит, Лике будет счастлива. Боудар сновидел то же самое, как и мы все. Он никогда не хотел трона для себя, но сказал, что у его дочери своя судьба и она будет вольна в ней.

Маур кивнула. Иначе и быть не могло. Она встала и подошла к перилам, положила на них тонкие белые пальцы. Скоро зайдёт солнце и по распадкам поползут синие туманы, которых не наблюдали больше нигде в Арракаде. Говорили, это предки выходят из Синевы присмотреть за миром: можно зайти в туман и найти силы для важного дела или увидеть подсказку. Но если кто-то и делал так, потом не говорил об этом никому.

Лучи клонящегося к горизонту летнего солнца грели камень и её руки, привыкшие к ледяным стенам Севера. Прикосновение солнечного тепла напомнило о Ва́рране, командире личной гвардии, который был её любовником уже несколько лет, и ей захотелось домой, в свою снежную горную крепость.

— Я уеду завтра, моя аракса.

Фольке кивнула.

— Боудар и Радан хотели ехать с тобой. Я предупрежу их.

Глава 1

Арес стоял во дворе крепости около своего коня и натягивал перчатки для верховой езды. Гнедой жеребец беспокойно переступал ногами в нетерпении, но Маур ещё не вышла. Боудар сочувственно похлопал коня по шее и поднял голову, услышав приближающегося верхового. В ворота крепости вбежала серая в яблоках кобыла, на которой ехала женщина в синем дорожном костюме и сером плаще. Её тёмные волосы были разделены на две косы сложного плетения, а из-за плеча торчало навершие посоха, наискось пристёгнутого за спиной. Кобыла заплясала по двору, показывая дурной нрав, но всадница склонилась и что-то шепнула ей на ухо. Лошадь переступила ещё пару раз и остановилась около Боудара. Молодая женщина спокойно смотрела на него сверху вниз яркими голубыми глазами потомков младшей ветви Арракадов.

— Мой арес.

— Атари, — ответил он сдержанно. Погладил кобылу по носу, снял перчатку и предложил племяннице руку. Она приняла помощь, хоть и не нуждалась в ней. Спрыгнув на землю, жрица слегка поклонилась, развернулась и ушла в замок не оглядываясь.

Боудар хмыкнул, вернулся к своему коню и взлетел в седло, испытывая растущее раздражение. Пока он снова натягивал перчатку, из конюшни вышли Маур и Радан, что-то живо обсуждая на ходу. Арес оглянулся на них и тронул коня, двинувшись в сторону ворот, — ожидание уже чрезмерно затянулось.

Выехав на дорогу за городом, Боудар окинул взглядом равнину, что тянулась до самых предгорий, пересечённая руслами нескольких небольших речек, стекающих из ледников Варатада. Каменные мосты перебрасывали тракт через бурные потоки, он плавно огибал виноградники и небольшие фермы, убегая вдаль к стене гор. В остальном край оставался диким, как сотни лет назад. Большую часть провизии и ресурсов Арракады привозили из провинций и от данников, храня свой суровый мир неприрученным и первобытно прекрасным. На севере, в Варатаде, работали рудники и огромные древние кузницы, ковавшие легендарную тёмную сталь, лучшую в известных мирах: гибкую, крепкую и невероятно долго сохраняющую острейшую заточку.

Арес задумчиво погладил рукоять неразлучного меча, выкованного специально для него. Клинок подарил ему на двадцатилетие дед Леудар, поздравляя с вступлением в права взрослого мужчины. Боудар к тому времени уже успел заработать неоднозначную славу отличного воина, отдающего всего себя бою и отчаянно защищающего своих соратников, и одновременно беспечного задиры, для которого смерть соперника в поединке не была чем-то выдающимся. В тот день Старый Змей Леудар серьёзно посмотрел внуку в глаза и напомнил, что у Арракада нет личной судьбы — общая с миром душа налагает обязательства, и путь, по которому он проведёт свою жизнь, станет общей судьбой мира. Парень тогда не понял слов деда до конца, но помнил их и сейчас, на шестом десятке. Ему не о чем было жалеть, оглядываясь назад. Разве что об Атари. Мог ли он сделать больше? Было ли это в его власти?

Арес снова ощутил поднимающийся в груди глухой гнев. Обернувшись на спутников, которые не торопились его догонять, Боудар дёрнул поводья и понёсся галопом по древнему тракту. Высокое небо распахнулось над летней благоухающей равниной. Серые валуны усыпали её, как причудливые стада, бродящие среди трав и кустарников. Канюки сидели на камнях, высматривая добычу, или парили среди облаков на широких серых крыльях. Арес летел вперёд, подгоняя коня, и ярость привычно растекалась в крови радостью жизни и движения. Конечно, он предпочёл бы сейчас кровавую свалку плечом к плечу со своим отрядом где-нибудь в чужом мире, а не бешеную скачку, но выбирать не приходилось. Летом он всегда решал дела дома, и до зимних походов оставалось ещё много месяцев.

                                           * * *

Через три дня они разделились на развилке дорог. Маур со своими людьми поехала дальше по тракту в свой удел — крепость Варатад. Боудар с Раданом и небольшой группой разведчиков свернули на горную тропу, ведущую к Каменному Копью. Узкая дорожка взбиралась всё выше, жалась к склонам, выбирая самые пологие из них, но путь всё равно был не из простых. Ехали шагом, друг за другом, иногда спешиваясь. Кутались в плащи, а на стоянках ставили шатёр, спасаясь от ветра. Здесь было ощутимо прохладнее, хотя летние снега начинались гораздо выше. На полпути Боудар достал из вьюка свой старый плащ, подбитый медвежьим мехом, завернулся в него, нахохлился и сам стал похож на зверя. На второй день арес с племянником оставили разведчиков разбить лагерь на ровном месте, а сами поднялись на площадку Копья.

— Ну, показывай, что там у тебя? — арес с любопытством заглянул в свиток, который юноша бережно разворачивал на коленях.

— Смотри. Вот тут нарисованы сектора, которые мы видим выложенными камнями на площадке. Они символизируют обычные горизонтальные переходы между мирами, которые мы знаем и используем. А теперь смотри сюда! Есть ещё вертикальные! Видишь, тут, прямо на обелиске в центре, нарисованы линии вверх и как бы… нити? Связи? А теперь смотри сюда — вниз. Очень плохо видно, будто рисовали едва наметив. Такой же обелиск, уходящий вниз, под землю. И там тоже другие уровни!

— Это единственная картинка, на которой ты это нашёл?

— Думаешь, это какой-то сумасшедший рисовал? — засмеялся Радан. — Нет, но это единственная, где вся система изображена целиком. В нескольких других трактатах других авторов я нашёл фрагменты, только тексты почти полностью истлели. Я нашёл упоминания других миров, но нас это не удивляет, правда? Зачем тогда было писать об этом? И я копал дальше, пока не наткнулся на один свиток авторства старика, которого некоторые маги упоминают как безумца, а другие — как жреца древних богов. И он пишет о мирах «другого порядка», в которых живут «не люди». Причём в них нельзя попасть через портал, потому что они не отдельные от наших миров, а существуют совместно. Как органы одного тела, — парень поднял на ареса горящие глаза.

Арес почувствовал дрожь, поднимающуюся в теле. По голове и рукам пробежали мурашки, будто на холодном сквозняке, хотя он был укутан медвежьим мехом. Верный знак, что Радан откопал что-то стоящее. Военачальник поднял голову и посмотрел на Копьё. Серый, выглаженный камень безразлично торчал здесь уже сотни лет, иногда пропуская путников, но раскрывать свои тайны не спешил. Чутьё Боудара тоже молчало.

— Говоришь, существуют совместно? Значит, влияют друг на друга непрерывно, но не пересекаются. Видимо, Копьё поставлено именно здесь не просто так. Это должно быть что-то вроде пуповины, сосуда, который соединяет их все между собой. То есть место, где мы можем пройти. И не только мы.

— Да, наверное, так. Я тоже думал об этом. Если с той стороны обитают эти «не люди», что мешает им также приходить к нам?

— Возможно, то же, что и нам к ним. Отсутствие цели, нужды. А возможно, дверь заперта с нашей стороны. Стоит ли открывать её в таком случае?

Радан поскучнел. Покусал губы. Отложил рисунок, встал и обошёл обелиск по кругу, всматриваясь в его подножие.

— Ты пытаешься придумать нужду, которая заставит меня пойти на этот безумный риск? — захохотал Боудар.

Радан смущённо улыбнулся.

— Ты угадал. Но ещё я думаю, можем ли мы разговаривать с ними? Поняли бы мы друг друга? Что они могли бы нам сказать? Если мы живём с ними в одном теле, но они смотрят на него из другого места, как много интересного они могли бы нам поведать. В конце концов, не думаю, что они хотели бы причинять нам вред или уничтожать нас. Ведь мы — части одного целого.

— Волк и заяц тоже части одного целого, — усмехнулся арес. Его глаза светились холодной сталью. Радан почувствовал в его тоне непреклонность и совсем скис.

— Ты считаешь, что мы зайцы в этом раскладе?

— Я считаю, что в Многомирье точно существуют те, для кого мы — зайцы.

— Но с чего ты взял, будто…

— Потому что я тоже бываю волком, — прервал его Боудар.

Он выжидающе смотрел на молодого мага, горевшего жаждой узнать всё на свете, дотянуться до любого доступного опыта, и искал в его лице признаки нового осмысления. Не всякий опыт понравится тебе, мальчик: медведь, которым подбит мой плащ, тоже был владыкой в своих горах. Пока арес думал, Радан снова скрылся за обелиском.

Боудар поднялся на ноги и отошёл к краю площадки. Его влёк вид снежных пиков, уходящих в даль. Вот что на самом деле он хотел бы увидеть. Что там, за этими горами? Не конец света же? Правда ли они так неприступны, как говорят? Реальность выглядела неутешительно: голые острые скалы обрывались в долины, заполненные вековыми ледниками. Он стоял на краю обитаемого мира.

Какое-то движение за спиной, ощущение опасности отвлекло его от мыслей. Он обернулся со стремительностью опытного воина и увидел только серый каменный обелиск, но чувство не покидало.

— Радан? — позвал он.

Ответом была тишина. Арес начал ощупывать пространство чутьём, не двигаясь с места. Ощущение тревоги нарастало, будто что-то продавливало пространство вокруг Копья. Боудар не мог найти, откуда исходила угроза, хотя чувствовал её так ясно, будто ему в грудь целились из лука. Когда показалось, что напряжение вот-вот достигнет пика и что-то лопнет, он выставил перед собой магический щит. Ответ был мгновенным — какая-то стремительная невидимая сила ударила, врезалась в щит, сбила ареса с ног и он покатился вниз по склону. Приземлившись в десятке метров внизу на камнях, Боудар остался лежать без движения.

Глава 2

— Арракад, — утверждение звучало у него в голове.

— Это снова я.

— Что ты здесь делаешь?

Боудар попробовал вытащить из себя последнее сознательное воспоминание, но не вышло.

— Не знаю. Может быть я умер? — предположил он.

— Нет, — ему впервые послышалась улыбка в голосе Хранителя Звёздного Компаса. — Тогда б ты был не здесь.

— А где?

— Меня всегда удивляло человеческое нетерпение. Смерть неизбежна для всякого живущего. Дождись подходящего для тебя момента и смотри. К чему заглядывать судьбе под юбку?

— Ты взял это выражение у людей? — рассмеялся арес.

— Да. Возможно, я не совсем правильно его использовал.

— Нет, всё правильно. И всё же я хочу посмотреть. Ведь я смогу вернуться?

— Почему ты спрашиваешь об этом меня? Я даже не знаю, где твоё тело.

— Впрочем, как и я, — чувство лёгкости и беззаботности охватило Боудара. Не о чем было беспокоится, ничто не требовало его внимания и приложения воли. Зачем ему тело, если он мог двигаться едва помыслив об этом? — Пойдём же.

— Следуй за мной, Арракад.

Тёмный крылатый силуэт заскользил в звёздную глубину. Боудар просто прицепился к нему, даже не подумав как так получилось. Здесь это не имело значения, не было никаких разумных правил и ограничений.

Через время, которое никак невозможно было измерить, арес почувствовал, что они прошли неплотную границу и в этот момент всё изменилось. Вместо ночного неба вокруг была белая пелена, из которой выступали знакомые очертания холмистой местности с курганами на вершинах. Они проплыли над ней до небольшой пологой долины, в центре которой стоял древний каменный храм. Всё это Боудар уже видел, кроме того, что теперь было в том месте, где долина упиралась в каменную стену предгорного плато. Немыслимо, но на месте скал сияло чистое небо глубокого синего цвета. Долина будто обрывалась в него, и дальше не было ничего.

— Что это? — удивился Боудар.

— То, что вы называете Синевой.

Боудар молчал, осмысливая.

— Мы сами создали это для наших умерших, правда?

— Да.

— А это что-то вроде портала?

— Да. Но только мёртвые могут пройти.

— Они остаются там навечно?

— Какая-то часть их. Память, опыт, переживания. Остальное уходит дальше. И ваше понимание вечности довольно наивно.

Боудар поморщился бы, если бы у него было для этого лицо.

— Что значит наивно?

— Время не движется из прошлого в будущее по прямой, как вы представляете себе. И ничто не остается неизменным навсегда.

— Ладно. Как долго они там пробудут?

— Пока это будет кому-нибудь нужно. И в той форме, как будет нужно тем, кто к этому обращается.

Боудар отвернулся от сияющей синевы и посмотрел на храм и череду холмов. За ними виднелся замок аракса, стоящий на самой высокой вершине. Точка, из которой он смотрел на мир, была намного выше холмов, и всё равно замок казался неестественно близко, руку протяни.

Арес заметил, что под холмами происходит какое-то неправильное движение — что-то шевелилось, ворочалось там, где раньше было тихо. Из-под земли поднималось неясное синеватое свечение, просачивалось мглой наружу, окутывало курганы. Ему почудилось, что сами камни стен храма содрогаются, будто холмы пытаются стряхнуть его с себя. Ропот под землёй начал перерастать в низкий гул, похожий на зов рога. Холмы медленно ощетинились копьями призрачных ратей, поднявшихся над курганами. Лица воинов были обращены от ареса, на север, и во всём их облике ощущалась готовность действовать.

Боудар наблюдал отстранённо, ведь его это совсем не касалось. Его ничего не беспокоило. Не беспокоило? Вдруг ареса прошило первой эмоцией за всё время путешествия с Драконом. Что-то происходит с его миром. В это мгновение Арракад вспомнил, как оказался здесь.

— Это потому, что ты жив, — сказал Хранитель, хотя Боудар ничего не успел спросить. — Смерть освобождает от таких неприятных переживаний.

— Эти на холмах не похожи на безразличных, хоть и давно мертвы.

— Это не совсем умершие люди. Только часть их сознания и энергии. Их подняла другая воля.

— Чья?

Дракон указал на храм древних богов.

— Жрецы?

— Нет. Ваши боги.

— Что они вообще такое — эти боги? Что они делают для мира?

— То же, что и ты.

Боудар помолчал.

— Мне нужно вернуться.

— Безусловно.

— Ты можешь помочь мне?

— Нет.

— Что ж. Рад был повидаться.

— Взаимно, Арракад.

Боудар снова повернулся к замку и решил, что ему немедленно нужно очнуться. Видение исчезло вместе с ощущением парящей лёгкости.

                                       * * *

Зелёные глаза заполняли весь мир. Тело стенало и требовало всего сразу. Голову ломило.

— Лауви, — он улыбнулся, но голос был хриплым и чужим.

— Что ж, ещё немного и я бы рассердилась, — её голос тоже улыбался, но в глазах плескалась тревога.

— Не о чем переживать, я просто хотел посмотреть, куда уходят умершие, — рассмеялся он и сел. Лауви стояла около кровати в гостевой комнате замка, куда его принесли, чтобы не поднимать по лестнице. Она была в облачении гвардейца, значит, её вызвали со службы. Не самые приятные переживания.

— Ты в порядке? — спросил он.

— А ты?

Он собрал вниманием тело. Оно было в ушибах и ссадинах, но целое. Боудар постепенно дал движение в конечности, разгоняя кровь, потом встал и размялся. Тело жаловалось, но двигалось. Он резко обернулся к Лауви и спросил:

— Где Радан?

— Здесь, в замке. Не знаю, что он натворил, он не говорит, только винится и кается. Если честно, больше, чем твоим бессознательным состоянием, все впечатлены вашим появлением.

— О чём ты? — Боудар насторожился. От Копья до замка три дня пути верхом. Столько не могло пройти, это точно. Он слишком хорошо себя чувствовал для трёх дней отключки. Как он не подумал об этом?

— Он смог открыть портал-притягатель из Копья в замок. Хотя здесь нет ни одного известного перехода — именно поэтому замок здесь построен, ты знаешь. Притянул вас просто намерением к замку. Это никому не удавалось раньше, парень исключительно талантлив. Вы вывалились из портала прямо на площадь перед главным входом, около фонтана — напуганный юнец и с виду мёртвый арес, — она улыбнулась. — Только представь реакцию гвардии.

— Жаль, я не видел.

Она подошла и с нежностью посмотрела в лицо мужа. Он обнял её, насколько позволяло облачение.

— Объятия через два доспеха — это не то, что я хотел бы дать тебе, — улыбнулся он. — Ты успела испугаться за меня?

— Нет. Но готова была начать.

— Мне нужно прийти в себя и я хочу видеть Радана. Пусть он через час поднимется в зал. И где Фольке? Происходит что-то серьёзное.

— Она отправилась в Карратир сразу после вашего отъезда. За ней уже послали.

— Я свяжусь с ней через транс сразу после разговора с её нашкодившим сыном.

— Значит, он всё-таки не зря бичует себя?

— О да!

                                      * * *

Боудар, помывшийся и переодетый снова в кожаный доспех, стоял у окна в тронном зале со своим обычным кубком медового питья. Окна выходили на город, и он не видел отсюда Края ушедших, но всё время чувствовал там токи энергии. В этом обычно тихом и неподвижном месте они были странными и беспокоящими. Внимание неизбежно возвращалось к Храму Синевы, вокруг которого закручивались вихри силы, а отзвук от них расходился по всему миру как круги на воде.

Радан вошёл тихо и сел в резное кресло у камина. Взял со стола кубок и выпил половину залпом. Арес слышал племянника, но внимание всё ещё было приковано к Краю ушедших.

— Чувствуешь? — спросил он вслух. — Что-то происходит в долине курганов.

— Нет, — удивился парень. — Почему там? Я даже не смотрел в ту сторону.

— Рассказывай, что ты сделал, — Боудар обернулся и пригвоздил парня взглядом.

— К сожалению, я не могу точно ответить на твой вопрос, арес. Я сам не очень понял, хотя не отрицаю, что сделал это я и никто другой. И я всё сделаю, чтобы устранить причинённый вред, если он будет, — он вздохнул и отпил ещё травяного настоя. — Я расскажу всё по порядку. Я не проводил ритуала и ни к кому не взывал. Меня обуяла жажда увидеть хоть что-то: я стоял около обелиска, смотрел вверх и вдруг почувствовал, что на меня что-то смотрит в ответ. Я хотел отпрянуть и прервать контакт, но в этот момент понял, что тело не повинуется мне. Это смотрящее будто схватило меня и начало расширять вход в наш мир, пытаясь увидеть больше или войти, — я так и не понял. Я слышал, как ты позвал меня, но не мог ответить. Я также почувствовал твою волю, ищущую меня и вступившую в противостояние с этой силой. А она почуяла тебя и переключилась, отчего мне стало полегче и я начал осторожно высвобождаться. Потом что-то случилось, какая-то разрядка, будто что-то лопнуло, меня отбросило за круг и я был совсем свободен. Я вскочил на ноги и понял, что вход закрылся. То присутствие больше не чувствовалось. Я бросился за обелиск, но тебя нигде не было. Потом увидел тебя внизу, на камнях, неподвижного. Это совершенно недостойно Арракада, мой арес, и я никому больше не рассказал бы этого, но тогда я ужасно перетрусил. Наверное, из-за этого я был в таком состоянии, что вообще не думал, что в моих силах, а что нет, — Радан помолчал и провел рукой по лицу.

Он смотрел перед собой, но мысленно продолжал вглядываться в те мгновения, пытаясь восстановить всё до мелочи и понять.

— Я поднял тебя наверх заклинанием, которым раньше забавлялся, бросая камни в стену. Конечно, я понимал, что никак не способен поднять тебя иначе, на своих плечах, ещё и взбираясь по склону. Бежать за помощью не было времени. Я убедился, что ты жив, но паника не проходила, ведь ты не отвечал на попытки привести тебя в сознание. Тогда меня обуял гнев на собственное бессилие, я обернулся к Копью, поднял руки и открыл портал туда, куда мне было нужно, — юноша повернул к Боудару лицо с расширенными от изумления глазами. — Я просто приказал открыть мне переход в замок, использовав базовую формулу. И втащил тебя в портал, даже не задумавшись, что могло пойти что-то не так, ведь я приказал и, значит, так будет. Не знаю, что за безумие овладело мной. Это было чудовищно безответственно. Почему ты смеёшься?

Боудар перестал сдерживаться и захохотал в голос. Потом отдал Радану глубокий поклон и со смехом сказал:

— Прости мою несдержанность, магистр. Ты повёл себя как настоящий Арракад.

— О чём ты говоришь? Я не магистр, и магистры никогда такого не делали! Там случилось что-то необычное. Хватит шутить, прошу тебя, арес. Я обескуражен и далёк от мысли, что постиг высоты мастерства мага за краткий контакт с тем существом.

— Что ты сказал? — Боудар замер и уставился на него.

— Ты не понимаешь? Я не просто поверил в себя на краткий миг. Это так не работает. Если неопытный юнец выйдет против тебя в бою, будь он хоть сто раз вдохновлён или высоко одарён как воин, он не сможет победить тебя. Есть мастерство и опыт, расширяющие наше владение силой, и до сих пор ничто не могло заменить это. Что-то произошло, пока то существо было в контакте со мной. Сейчас это прошло и я уверен, что не смог бы повторить эти фокусы.

— Ты думаешь, оно усилило тебя собой?

---

— Конечно! Именно это и произошло. Я будто получил доступ к силе неизмеримо больше моей, при этом очень гладко заходящей в меня. Я знаю, ты не маг, но это как меч, сделанный специально для тебя. Отлично лежит в руке, идеальный вес и длина. Это поразило меня. Понимаешь, энергию стихий нужно учиться обуздывать и проводить через себя, переносить её. А это была словно лучшая версия меня, к тому же использующая другие способы манипуляции пространством.

Радан сидел ссутулившись и смотрел в свои ладони, будто искал в них утраченное.

— Ты хочешь сказать, оно не было враждебно к тебе?

— Нет! Конечно, нет!

Боудар смотрел на племянника и сравнивал свои воспоминания с его словами. В тот момент он ощущал именно опасность и угрозу, никаких сомнений в этом у него не было. Его тело отреагировало мгновенно, по-воински, до первой мысли, обернувшись и сгруппировавшись. Что случилось бы, не поставь он щит? Убили бы его? Или взяли под контроль, как Радана? Или всё же именно щит спровоцировал удар? Эта мысль не давала ему покоя.

— Собирайся и поехали.

Радан удивлённо поднял глаза:

— Куда?

— В Край ушедших.

Глава 3

Арес медленно правил коня по широкой тропе, которую традиционно не мостили камнем. Земля здесь принимала прах воинов, и с ней следовало соприкасаться напрямую — жрецы проводили ритуалы босыми. Тропа вилась между холмами, не поднимаясь ни на один, огибала подножия, иногда немного взбиралась на склон и тут же спускалась снова. Из-за этого возникало ощущение, что с вершин за тобой присматривают и провожают взглядом. Боудару это не нравилось.

Радан молча ехал следом, зная, что задавать вопросы бессмысленно, арес всё равно ответит не раньше, чем посчитает нужным. Боудар следил за вершинами, ища признаки того, что видел с Драконом. Но внешне ничего не изменилось и здесь не стало более неуютно или опасно. Почувствовав то, что искал, он остановил коня и спрыгнул на землю. Радан последовал его примеру.

— Пойдём поднимемся.

— Это курган дружины аракса Ха́ррана?

— Да.

— При нём был построен этот храм, верно?

— Да. Но святилище было там и раньше — под открытым небом.

— В хрониках пишут, им владело божественное вдохновение в бою и удача сопровождала его всю жизнь, — Радан подумал немного. — Как тебя.

Боудар хмыкнул и не ответил.

— Дружина захотела войти в курган вместе с ним, так они были ему преданы. Пишут, что для них был сложен отдельный, огромный как дом, погребальный костёр и воины просто вошли в него. Их прах здесь, но никто не знает, где был захоронен прах Харрана. Говорят, его развеяли по всей Арракаде, чтоб удача аракса сохранилась в мире.

— Нет. И они не взошли на костёр живыми. Они все погибли в бою.

— Откуда ты знаешь?

— Видел.

Радан помолчал ещё. Они поднимались по зелёному склону. Троп здесь не было — всё покрывали трава и цветы. Замшелые валуны показывали солнцу серые бока. Тёплый ветер доносил крик канюка с неба и запахи летних трав, легко трогал волосы.

---

— Почему пишут, что его до смерти сопровождала удача, если они все погибли в бою?

— Это была последняя удача.

— Я не понимаю тебя.

— Он схлестнулся с другим Арракадом.

Радан даже остановился.

— Нигде в хрониках об этом ничего нет.

Боудар тоже остановился и повернулся к племяннику.

— Я знаю. Жрецы, которые их писали, были не очень умны. Они посчитали, что эта недостойная история будет порочить семью. Я чувствовал там неправду и пошёл снить, а потом нашёл подтверждения в одном малоизвестном источнике. Я был ещё очень молод и не понял значения произошедшего тогда. Думал, это просто распря. Но коридоры, которые открыла бы для нашего мира победа Харрана… Мы не хотели бы жить в таком мире. То, что он проиграл и был убит — огромная удача.

Радан смотрел на него широко открытыми глазами.

— Почему мы сейчас здесь, арес?

— Потому что время ходит по кругу, парень.