электронная
180
печатная A5
389
18+
Армия жжот

Бесплатный фрагмент - Армия жжот

Дневник офицера Советской армии

Объем:
166 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-2165-8
электронная
от 180
печатная A5
от 389

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Все имена и фамилии в тексте вымышлены. Любое совпадение является случайным… хотя черт его знает

Коньковый ход

Лыжи. Как это здорово. Соревнования по телевизору. Мужчины, женщины, «коньковым» ходом.

Вон новички, вчера на лыжи первый раз встали, сегодня уже «коньковый» ход стараются отработать, «классический», этим уже ни кого не удивишь, это уже прошлый век, то ли дело «конёчком», вот это ход, вот это техника.

***

Далекая зима 1982 года. Далекая для молодого поколения и такая близкая и безвозвратная для моего.

Военное училище, 1-й курс, занятия по ФИЗО на лыжах.

Парк «Швейцария».

Живописнейшее место на самом верху Дятловых гор. Волжские крутые откосы, изрезанные оврагами, поросшие деревьями и кустарником.

Погода, как у классика, «Мороз и солнце».

Занятие проводит сам начальник кафедры физ. подготовки подполковник Курмаев.

По национальности татарин, а по кличке «Монгол».

Не курит, не пьет, всегда одет с иголочки.

Вот и сейчас, на занятии, у него финские пластиковые лыжи, на нем шикарный, по тем временам, спортивный костюм «Adidas».

Помните присказку:

«Тот, кто носит „Adidas“, тот скоро родину продаст», а еще… «тот несомненно педераст».

Это, конечно, просто зависть, рожденная коммунистическим дефицитом, но отчасти и пропаганда.

Мы стоим в «развернутом» строю по отделениям. Форма одежды у нас военно-спортивная: шапка- ушанка, шинель, сапоги. Лыжи-«гробы» с сыромятными креплениями.

— Равняйсь! Смирно! –командует зав. кафедрой «Монгол».

— Тема занятия — изучение и отработка «конькового» хода на лыжах!

— Вольно!

Вот здорово! «Коньковый» ход еще не набрал свою популярность, он только входит в спортивную жизнь, потихоньку оттесняя «классический». А мы уже изучим его и отработаем.

Хорошо быть на гребне новой волны. Которая вот- вот накроет спортивный мир.

Эх, хорошо шагать в ногу со временем. Молодец все -таки «Монгол». Недаром он занимает должность зав. кафедрой.

— Показываю упражнение! — громко произносит подполковник Курмаев с еле заметным азиатским акцентом.

Резкий толчок двумя палками, и все тело зав. кафедрой устремляется вперед, вдоль строя. Сначала на левой ноге, потом на правой, опять толчок двумя палками. Финский пластик со свистом режет утоптанный снег. Доехав до конца строя, «Монгол» лихо тормозит «плугом», затем упирается палками в снег и прыжком разворачивается на 180 градусов. И опять вдоль строя, с «финским» свистом, раскачиваясь из стороны в сторону, несется в другой конец.

Вот так же наверное в Древнем Риме, пред решающей битвой на глазах своих центурионов, Цезарь скакал на белом коне, приказывая не щадить никого в бою, ни врага ни себя ради победы.

Мы, затаив дыхание с восторгом смотрели на нашего Цезаря, как те легионеры, жившие до нас и до нащей эры.

И вдруг.

Корешок.

Маленький такой, из под снега еле заметный.

И на него натыкается финский пластик.

И «Монгол», наш зав. кафедрой, наш «Цезарь», «щучкой», с грохотом, падает на землю.

Да как падает. Плашкой и по инерции пролетает еще метра 3—4, делая при этом неприличные волнообразные движения всем телом, как будто он у нас преподавал не физ. подготовку, а что то связанное с эротикой.

При всем нашем уважении к товарищу подполковнику, весь строй разом грохнул от смеха, безучастным не остался никто.

«Монгол» поднялся, не спеша отряхнулся и молча стал обводить строй взглядом.

Когда смешно и можно смеяться в полный голос, не всегда и засмеешься, улыбнешься и все. А вот когда нельзя… вот тут уж извините. Весь строй, потупив глаза в землю, трясся, вздрагивал, глотал смех. И ничего, никто не мог с собой поделать. Это безобразие прервала команда «Монгола»:

— Смирно! Тема занятия меняется. Коньковый ход отставить.

— Новая тема занятия:

— Спуск с горы на неподготовленной дистанции.

На лыжах мы подошли к краю откоса и ахнули: далеко-далеко внизу виднелась великая русская река, слева от нас метрах в трехстах слаломская трасса.

Утоптанный снег, флажочки какие -то и люди на соответствующих лыжах с хорошей профессиональной подготовкой. А у нас вместо флажков кусты и деревья и снега –«вообщем вам по пояс будет».

Команда «Монгола» :

— Вперед!

— Эх, мамочка, роди меня обратно.

Видели картину «Переход Суворова через Альпы»?

Так вот один в один, Суворова только не было с нами.

Час мы барахтались в снегу, « спускаясь к Великой реке», очищая откос от снега до прошлогодней травы. Наломали лыж,

Колька Хохлов вообще одну лыжу потерял. Искал, искал, так и не нашел. А потом целый час. Лыжи «НА- плечо!» Маршировали в гору. Вспоминали падение «Монгола» и уже не стесняясь, громко ржали.

А вот если- бы не ржали, то коньковый ход отработали и сухими на следующее занятие пошли бы.

***

Армия — огромная масса людей, находящаяся во власти амбиций своих командиров.

Но армия это только один из институтов государства, а этих институтов в государстве до хрена. И государств в мире тоже до хрена.

Что же получается?

Что вся цивилизация зависит от амбиций властьдержащих?

О чем я? А, о лыжах.

Коньковый ход.

Господа юнкера, кем вы были…

Мы уже не курсанты, мы сдали «госы», но еще не офицеры, мы не получили лейтенантскую форму — мы на карантине. Нет, мы не больны, напротив, полны здоровья, сил, оптимизма, планов на всю предстоящую офицерскую жизнь. Мы рвемся в бой, вперед, в будущее.

Училище, которому отдано 4 года учебы — позади. Мы знаем его каждый уголок, каждого преподавателя, каждого офицера своей и не своей батареи, знаем, где лучше перемахнуть через забор, уходя в самоволку, чтоб не попасться дежурному офицеру.

Мы знаем об училище все!

Добрая половина училищных офицеров никогда не была «в войсках». После окончания училища остались в нем самом, дослужившись до майоров и даже до полковников, и имеют об армии неплохие теоретические знания, которые они успешно и донесли до нас за 4 года нашего обучения.

МЫ ЗНАЕМ ОБ АРМИИ ВСЕ!

— Ваше оружие, курсант, -спрашивает преподаватель на огневой подготовке. Ты лихо подкидываешь в воздух карабин который стоит возле твоей правой ноги, ловишь его на уровне своей груди, в одно касание разворачиваешь прицельной планкой от себя, на вытянутой руке протягиваешь преподавателю и четко выговариваешь,:

— СКС боевой незаряженный ЛН-2978!

При этом орешь так, как — будто человек, к которому ты обращаешься, находиться от тебя не на расстоянии вытянутой руки, а дальше, намного дальше, за несколько километров, в другом городе.

А уставы, это же целая наука,

Вам и в голову не придет, где и в какой области бытия искать ответ на вопрос, — «УГ и КС 172».??

Нет, нет, это не зашифрованный Шекспир со своим вечным «То bе, or not to bе, that is the question»..

Представьте на секунду, что офицер, у которого каждое слово в багаже и так на вес золота, кроме слов повседневного пользования, которых не жалко тратить, вдруг спросит вас:

— Ответьте мне, товарищ курсант, из Устава гарнизонной и караульной службы статью номер 172 наизусть.

Все! Это полный развал Советской Армии. Тут же рой вопросов, брожение в умах у огромной миллионной массы в «хаки».

Что значит «ответьте мне»,

— Ты же начальник, а я, «миллион в хаки» — дурак, ты спрашиваешь, приказываешь, а я отвечаю, выполняю и оправдываюсь.

Что значит; — «статья номер 172»?

Это вообще глупо, каждому школьнику известно -если Устав — значит — статья, не нравиться статья из УГ и КС, полюбишь из УК РСФСР, который с 14 лет практически знают многие, теоретически — почти все.

А номер — вот умора! Да у нас с детсада приучают строиться по номерам, а в «непобедимой и легендарной», которая по-пластунски только пол-Европы покорила, а ведь были страны и в полный рост: Ангола, Конго, Корея, Вьетнам, Сирия, и пр. и пр., так вот вы где-нибудь видели или может, слышали у самого живучего в мире танка, у самого быстрого в мире вертолета, у самого вертикального в мире самолета позывной — «голубая лагуна», «яркая звезда»?

Да они в природе, эти названия, существуют только у этих, у загнивающих. А у нас все реально — и позывные тоже реальные — «борт 66 ответьте, база 666 вызывает».

Вот и мы все на карантине и под номерами, согласно списка вечерней проверки, но нас это нисколько не смущает, так положено в армии, в настоящей армии, она там, в голубых просторах, за этим училищным зелёным забором — манящая, свободная, чуть-чуть пугающая, но совершенно другая армия.

Ни тебе нарядов по кухне, ни караулов, ни гауптвахты — я за время обучения в училище умудрился побывать на гауптвахте 5 раз -3,5,7,10 суток и один раз -нас патруль с Юркой забрал.

Выпили мы сильно в увольнении и уселись на лавочке в скверике, чтоб отдохнуть и придти в училище трезвыми.

По уставу военнослужащему срочной службы употреблять спиртные напитки запрещено, а устав мы чтили.

Но кто-же знал, что в доме напротив скверика жил военный комендант гарнизона, он нас в окошечко и узрел. Приехал патруль, Юрка сопротивляться не стал, он вообще только в комендатуре проснулся, а я вступил в неравную схватку с патрулем, убежать и бросить товарища я не мог, да и не бегают люди в таком состоянии вообще-то.

До утра, пока нас не забрал комбат, мы просидели с Юркой в одной камере.

А караулы — это же песня, стоишь на посту, зима, холодно, ночь, охраняешь этот чертов свинарник.

Тишина, темнота, никого, только полная голова мыслей:

«На хрена я в военное училище пошел, вон, все друзья в институты подались, сейчас вино пьют, с девчонками веселятся.»

Надоест самобичевание, снимаешь карабин с плеча, (по уставу в ночное время оружие должно носиться в положении для стрельбы стоя), но кто же его будет носить, если тебя никто не видит, и начинаешь охоту на крыс, их полно на армейском свинарнике, начиная от нач. прода, нач. столовой, вездесущих прапорщиков и заканчивая серыми зверьками и хотя «первые» наносят армии более ощутимый вред, охота разрешена, понятно, только на последних.

В уставе есть статья, в которой говориться: «… часовой должен умело действовать штыком и прикладом», вот и отрабатываешь эту статью практически.

Набегаешься, вспотеешь, штук 5—6 крыс штыком проткнешь, сложишь их трупики в рядок и чувствуешь себя героем — это не в детстве в деревне на свинарнике, да еще палкой с привязанным на конце гвоздем, а это на вверенном тебе боевом посту, да еще что- ни на есть настоящим оружием, заряженным боевыми патронами образца 1943 года.

Пост сдаем, считаем, смеёмся:

«Защитники Отечества, едрить твою в кандибобель!»

И опять забытый, один на всем белом свете.

Стоп. Какая-то тень. Вскидываю карабин и ору что есть мочи:

— Стой, кто идет? Голос из темноты отвечает:

— Разводящий с проверяющим.

Думаю: «Черт бы вас побрал, хорошо хоть за ловлей крыс не застали, Командую:

— Разводящий ко мне, остальные на месте.

Подходит Мишка Панин, сержант, мой « ком. от», всегда важный и слегка надменный. Отец у него полковник большая шишка в Подмосковье, так что Мишка в своем поведении не виноват, ему надо поддерживать статус «ну настоящий полковника сын».

— Кого привел? -спрашиваю я Мишку.

— Дежурного по училищу, — отвечает он.

Фигня, сегодня полковник Казымов дежурным, сейчас начнутся шутки-прибаутки в лучших традициях Советской Армии и предупреждение, что: «главное на посту- это не охрана и оборона, а не баловаться с оружием», -думаю я и командую в темноту

— «Продолжить движение!».

Подходит полковник Казымов, рожа недовольная — запах не нравиться.

— Первый вопрос, часовой, почему у тебя на посту такая вонь?»

— Свиньи, товарищ полковник!» — кричу я, вытянувшись по стойке смирно.

— Неправильно. Свиньи, как и полковники которые не на дежурстве, как я, ночью что? Отдыхают, — спросил и ответил он.

— А воздух это ты саонизировал при виде полковника, часовой, вот так!» И он негромко рассмеялся.

Чтобы научиться понимать эти шутки, надо в армии прослужить лет 15, а так тонко шутить могли только офицеры, начиная с подполковника.

Во весь голос заржал Мишка, шутку он понял, она ему понравилась. Он ведь потомственный военный, воспитанный на шутках с пеленок.

Мне было не смешно.

— Ладно, уже серьезно — неси службу как положено! Обращаю особое внимание на порядок применения оружия — десять раз спроси, а потом применяй, а лучше не применяй, не в Америке находимся, понял?

— Так точно товарищ полковник! — бодро ответил я.

Ушли. А я остался на посту один со свиньями, крысами и со своими мыслями.

— Вот закончу училище, получу лейтенантские звезды, буду хоть небольшим поначалу, но командиром. Не надо будет в караул этот «вонючий» ходить пол дурацкий по субботам стеклышком шкрябать, а потом натирать его мастикой, да и много чего будет не надо». И приободренный своей безоблачной будущей жизнью я подхватил карабин «На — плечо», распугивая крыс и мешая сладкому сну свиней, которые, как и полковники, по ночам отдыхают, принялся печатать парадный шаг.

Романтика и выправка — вот что привлекает пацанов поступать в военное училище, а рекламным щитом и главным агитпунктом Советской Армии были, есть и будут парады. Танки, ракеты в едином, монолитном строю четко чеканят шаг войны. Глаз любуется у подвыпивших колхозников, рабочих и «жидоватой прослойки», когда на площадь выкатывает вся мощь Великой державы.

Да, парады мы запомнили на всю жизнь.

ПАРАД — когда за два месяца до торжественного прохождения нас поднимают в 4.45 вместо 7.00, как положено согласно распорядка дня. Мы быстро одеваемся, умываемся и в 5.00 на плацу. Там уже курит комбат- капитан Малов, высокий, интересный мужчина, широченные плечи, атлетически сложенная фигура, мастер спорта по плаванию по прозвищу «весло». Из-за больших надбровных дуг и мохнатых бровей лицо кажется свирепым, разговаривает и своим сверлящим, немигающим взглядом смотрит прямо в глаза. От этого становиться как-то не по себе. Всегда очень строг и требователен и, никогда ни кому, не дает поблажки.

Мы все его боимся, а значит уважаем.

— Батарея, разойдись, ко мне в колонну по 8 становись! — звучит ГРОМ в утренних сумерках.

Это голос нашего комбата. Какой-бы шум не стоял, кто-бы не командовал, но ЭТОТ ГОЛОС мы услышим и сделаем, так как он нам прикажет.

Согласно устава: «… военнослужащий должен знать свое место в строю, быстро и без суеты занять его», что мы и делаем, потолкавшись несколько секунд, замираем как вкопанные.

«КОРОБКА» готова. С двух сторон как боевое охранение, как конвой, как сторожевые псы стоят командиры взводов, готовые по команде комбата броситься на любого из нас и разорвать в клочья.

— Прохождение ПО-ШЕРЕНОЖНО дистанция 10 шагов,

— Первая шеренга –АРШ!, -гремит комбат.

Первая шеренга застучала по плацу каблуками.

Я, так — же как и все, марширую на месте, но при этом судорожно считаю шаги первой шеренги, потому что первой шеренге команду подает комбат, остальным правофланговые.

Я — правофланговый во второй, не в 3-й, не в 5-й, а во 2-й и сразу после громового голоса комбата вся батарея должна услышать мой голос, вся шеренга по моей команде должна рвануться вперед по моему трубному призыву, по моему реву.

Вот, наконец, первая шеренга в десятый раз ударила каблуком по плацу, и я скомандовал:

«ПРЯМО!»

Моя команда прозвучала как-то тихо и жалобно после властного громоподобного комбата мой голос звучал, как крик о помощи.

Это если на один ринг против боксера супер тяжеловеса выйдет боксер наилегчайшего веса. Разница будет разительной, тоже вроде бы боксер, но не гигант.

— Нога 20—25, рука до «конца» назад.

Не фига, иногда думаешь, до «конца» назад, расстояние между шеренгами, сам сказал, 10 метров, что ж у меня руки 10 метров или… ну такого вообще не бывает.

— Смирно, равнение направо!

— Равнение, равнение, правофланговый, подбородок вперед, а не челюсть, затылок лежит на воротнике шинели!

Правофланговый — это я.

У остальных срез подбородка смотрит на уровень 4-го этажа.

У нас учебный корпус 4-х этажный, был бы 5-ти, подбородок смотрел бы наверное на пятый, интересно, кто придумал этот срез подбородка? Врачи?

Нет, Бог, — он создатель.

— Что за сонные тетери!

Конечно сонные, время 5 утра.

— Вы что раненые мухи!

Ага, подключился Красильников, в недавнем прошлом помощник по комсомолу дивизиона, снятый за пьянку в комвзвода, он не стесняется в выражениях, вот мы уже «кастрированные мухи», а вот мы уже и «ёб… е мухи».

Команда комбата: «Стой, строевой шаг по разделениям на 4 счета!»

— Делай раз!

Левая нога прямая в колене выносится вперед на высоту 20—25 см от земли, левая рука прямая в локте до отказа назад, правая рука согнута в локте, кулак на уровне бляхи поясного ремня, так стоим минуту, две, три.

— Вы что, овса не ели! — орет над ухом «Красный». Это кликуха у Красильникова, у него рожа постоянно красная, может конституция такая у человека, а может, потому что у него в жизни 2 состояния или пьяный или с похмелья.

Нет, дорогой командир взвода, тут ты не прав, овса мы уже съели столько, что нам лошадям в глаза стыдно смотреть.

— Делай два.

Привстаем на носок правой ноги, а левой со всей дури лупим по плацу: «на, чтоб ты рухнул».

— Делай три.

И опять правая нога….

Стоим 2, 3, 5 минут. Теряю равновесие и касаюсь плаца правой ногой, быстро поднимаю ногу, но око комбата не дремлет.

— Пенкевич, лейтенант Пенкевич, -«кандидат на индивидуальную подготовку» — гремит комбат.

Лейтенант Пенкевич. Мы поступили в училище, он его только что закончил, молодой, подающий надежды лейтенант. Длинный, тощий, в житейских проблемах, в элементарных бытовых вопросах как ребенок, кличка «деревянный» или просто «пень».

Все уже маршируют по — шереножно, а я все делаю по -разделениям раз, два, под руководством «пня».

Ему 22, но хочется выглядеть старше и суровее, поэтому он наклоняет голову вниз, сдвигает брови и пытается выдавить бас, со стороны это смотрелось очень смешно тогда, а через время прожитых лет просто глупо, как говорил «Красный»:

«Сколько волка не корми, а у слона яйца больше».

И так было изо дня в день, утром строевая, после занятий строевая, после самоподготовки строевая до ужина, после ужина строевая до отбоя, каждый день.

— По разделениям делай раз, два.

— Прохождение по-шереножно.

— По 4-е шеренги.

— Батарея смирно, равнение направо.

И вот долгожданный праздник, праздник для всех трудящихся и конечно парад войск (силу надо демонстрировать).

Торжественная минута наступила. Толпы народа, цветы, улыбки, флаги, транспаранты.

Трибуна до отказа забита генералами в парадной форме и гражданскими людьми в шляпах, в зимних дорогих шапках с красными бантами, приколотыми к строгим, черным пальто. Мы стоим, и нас охватывает волнение, нет, мы не боимся ошибиться, сбиться с ноги, мы автоматы, мы роботы, мы отработали тысячу, десять тысяч раз нас охватывает волнение от торжественности, окружающей нас минуты.

— Шагом марш!

Летит голос с трибуны над всей площадью, над всем городом, над всей страной, над нашей любимой необъятной Родиной СССР, защитниками которой мы выбрали себе нелегкую, но почетную профессию.

Наша «коробка» зашагала перед трибунами. Грохот сапог, отточенные, четкие движения. Нет, это не сто человек шагает левой, правой, это монолит, глыба, сила, готовая смести всех империалистов на своем пути: «бойся, враг, замри и ляг». Это отлаженный механизм, это армия, способная защитить интересы не только своей страны, не только варшавского договора, но и любого кто хоть подаст голос, «…вы нам только шепните мы на помощь придем» — будь то Куба, Египет, Ангола, Афганистан или Вьетнам.

Потом это будет Грузия, Армения, Азербайджан, Молдавия и многострадальная Чечня, показавшая всю слабость и продажность Советской Армии.

А пока мы сила.

Парад, к которому готовились так долго и нудно, закончился так быстро, но в душе осталось ощущение торжественности и завершения очень большого дела, а какого, черт его знает.

Все в этой жизни когда-нибудь заканчивается.

***

И наконец-то мечта, которая снилась каждому курсанту не по одному десятку, а может и сотне раз, сбылась.

Мы получили лейтенантские звезды, нам выдали удостоверения личности офицера, проездные документы до места распределения.

Такое очень редко бывает, особенно в нашей великой, многострадальной и могучей стране, что у огромного количества людей в один день, в один час их заветная мечта сбылась.

.Я лейтенант, мне 21 год, мне выдали 450 рублей на руки, я больше стольника «своего» в жизни в руках не держал.

На первом курсе «получка» :- 3руб.80коп. в месяц.

На 2 м -8руб.30коп.

На 3 м -17руб.

На 4 м -17руб. Из-за пошива формы.

У меня мама получала 160р. всю жизнь преподаватель в университете. Отец -180р. всю жизнь инженер в институте.

А я лейтенант, мне 21 год, я иду и руки у меня в карманах, а в кармане 450 рублей.

А навстречу мне «дедушка» Советской Армии не стриженный, в расстегнутой гимнастерке, пилотка на затылке, ремень опущен, вдруг он заправился, поправил пилотку, застегнулся, я, глянув на него, невольно вытащил руки из карманов и оглянулся, сработал годами отлаженный курсантский инстинкт, но никого вокруг из начальства не было.

Вдруг этот «дедушка» Советской Армии переходит на строевой шаг с отданием воинской чести.

У курсантов в увольнении вообще считалось « западло» отдавать честь офицерам ниже майора, если они не в патруле, конечно.

— Ну вот, подумал я, это я еще лейтенант, да я вообще 2 часа назад одел эту форму, а уже какие почести, а что будет потом, когда я буду капитаном, майором, полковником, генералом, наконец.

Мне пришлось, как положено, отдать воинскую честь бойцу. Тот остановился и заулыбался. Я недоуменно смотрел на бойца минуту, а он стоял и улыбался мне.

И тут я вспомнил! В каждом училище есть свои неписаные законы, не знаю как в других, а у нас было так, в тот день, когда ты надел лейтенантскую форму, любому отдавшему тебе честь солдату ты обязан выдать рубль.

Порылся в карманах и с досадой протянул ему рубль, тот заулыбался еще шире, сдвинул пилотку как положено «дедушке» Советской Армии, расстегнул крючок на гимнастерке, повернулся и пошел походкой «дедушки» Советской Армии.

В тот день вокруг нашей казармы, «казармы с выпускниками» стояло столько образцовых солдат из дивизиона обеспечения, сколько я за четыре года обучения не видел.

На КПП 1-м и 2-м, естественно, дежурили старослужащие, на них, наверное, и пришелся основной «вал» рублей.

На следующий день все бойцы исчезли, никто уже не хотел с таким рвением, как вчера, отдавать честь молодым, еще совсем зеленым лейтенантам. «Западло».

В этот день у вечного огня в Кремле у нас состоялся выпуск.

Мы, начищенные и наглаженные, выходили из строя, прощались со знаменем училища, нам вручали нагрудные знаки и дипломы об окончании, мы принимали поздравления от своих начальников и громко выкрикивали, что служим, а служили мы тогда русские, белорусы, украинцы, прибалты, кавказцы одному Отечеству — Союзу Советских Социалистических Республик.

Июль 1985 года, из Москвы пятнышком с головы медленно, но верно по всей нашей могучей Родине растекалась зловещая перестройка.

Мы не знали тогда что нас ждет впереди, а впереди нас ждала жизнь со своими изменами и крутыми поворотами, с гибелью товарищей, смертью близких, но никакая смерть нас тогда не страшила, мы делали первый шаг в самостоятельную жизнь, мы были вечны, потому что были молоды!

Дед Мороз

Для военных, живущих вдали от привычной (даже для СССР) цивилизации, в маленьких гарнизонах, разбросанных по бескрайней нашей матери-Родине, все праздники сводятся к одному — «рядовой пьянке».

Ну чем, спросите Вы, 1 Мая, День солидарности всех трудящихся, отличается от присвоения очередного воинского звания Вашему другу или 7 ноября, N-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции, от получения очередного отпуска за предыдущий год? Отвечаю: звания и отпуска ждать дольше.

Новый Год — обычный праздник, «рядовая пьянка», обычный, да необычный.

Бойцы начинают чаще заглядывать в календари, считая дни до дембеля, офицеры — годы до пенсии и очередного звания, если не «карьеристы» конечно.

Еще в Клину на «стаже» (воинская стажировка) нам, «без пяти минут» выпускникам военного училища, встретился сорокалетний лейтенант. Он объяснил нам, завтрашним лейтенантам, как нужно служить, чтобы достичь высот служебной лестницы.

Мы этот урок запомнили надолго, кто-то дослужился до майора, а кто-то и до генерала, а вот кличка, как нам показалось тогда, у него была забавная — «Карьерист».

Итак, Новый год. У офицеров нет никаких сомнений, как, каким образом его провести, никаких новшеств — все по-старому, несмотря на Перестройку, расползающуюся по стране и по всей Европе.

Но что же делать с детьми — с офицерскими детьми, с этими заложниками обстоятельств, с детьми, отрезанными от всего мира, в лесу со своими родителями? Родителей не выбирают.

Эти дети чувствуют себя намного уютнее среди вооруженных солдат в бескрайних лесах и степях, чем среди красочно одетой и праздно прогуливающейся публики где-нибудь на Арбате.

Эти дети ждут настоящего праздника, ждут Деда Мороза, ждут Снегурочку, ждут Настоящего Волшебства.

И вот он наступил, долгожданный 1986 год…

1 января, я, лейтенант в наряде, дежурный по части (первые 2 года после училища все праздники мои — неписанный закон армии — «дедовщина по-офицерски») и не делаю из этого большой трагедии.

9.30 утра, дивизион в «постоянной» готовности, не на боевом дежурстве, техника вся опечатана, бойцы — кто у телевизора, кто в спорт-кубрике тягает железо, а кто просто курит на крылечке возле казармы — другими словами, для невоенных и не служивших, как на картине Айвазовского «Штиль» (если есть такая) — все при деле.

Через 30 минут у меня отбой, я всю ночь бодрствовал, как и положено дежурному по части с моим сроком выслуги, и сейчас нахожусь в сладостном предвкушении этого события. (С 10.00 до 14.00 согласно распорядка дня, у дежурного по части отдых, т.е. сон).

Вдруг распахнулась дверь и в казарму ворвались клубы морозного воздуха и пять женщин, жен офицеров, непривычно для нашей обстановки наряженных и торжественно взволнованных.

Увидев меня, зевающего возле дежурки, они «клином» стали приближаться ко мне и, перебивая друг друга загалдели:

— Ой, как хорошо, что ты здесь!

— Старшину уже подняли, он сейчас придет!

— Пусть приходит, мне-то что, — равнодушно ответил я.

— Мы сейчас будем проводить праздник для детей.

— Новый год ведь, ты что, забыл?

— Ничего я не забыл, проводите, я в наряде, мне все равно, — и я демонстративно зевнул.

Вперед шагнула жена командира и тоном, не терпящим никаких возражений, отчеканила:

— Для тебя наряд временно отменяется, будешь у нас Дедом Морозом!

Я вдруг понял, что событие, которого я ждал всю ночь, отважно борясь со сном, находится на грани срыва и бросился в атаку за свои законные 4 часа отдыха.

Приплел боевое дежурство, вспомнил училищный плакат «ПВО — надежный щит неба Родины».

Но все мои доводы оказались неубедительными, когда в клубящемся морозном воздухе выросла объемная фигура старшины дивизиона.

СПРАВКА.

СТАРШИНА ДИВИЗИОНА.

(звание, рост, возраст, комплекция, национальность, идейные убеждения, смысл жизни) —

старший прапорщик, средний, неопределенный от 30 до 45 лет, упитан, хохол, «хочу чтобы было», «хочу, чтобы было много». Энергичный, румяный, постоянно в движении, в глазах блеск от пылающего внутри огня, руки постоянно заняты ношей, всегда в легком подпитии, голос слышен за три километра.

Сейчас старшина представлял собой страшное зрелище. Совершенно потухший взгляд (видимо огонь внутри потух или его залили), серого цвета лицо, как будто его подняли не из постели, а прямо из могилы для съемок фильма «Зловещие мертвецы».

Без обычного шумного приветствия, со множеством подковырок, он еле слышно простонал:

— Неси шинель.

И, с трудом переставляя ноги, поплелся к себе в каптерку.

Пока женщины провожали взглядами «мертвое тело» старшины, я понял: -битва мною проиграна. Если уж они «труп» старшины из постели достали и заставили его ходить, что уж говорить о моем сне.

Пауза кончилась быстро.

Галя Орлова, жена командира, сунула мне в руки мятый листок бумаги и гордо объявила:

«-Это сценарий!».

Все женщины загалдели разом. Они стали доставать из сумок подарки и складывать их на стол в «дежурке», причем каждая дергала меня за рукав кителя.

— Коля, это моему отдашь.

— Это, с медвежонком, — моей.

Я кивал головой, продолжая зевать, а в это время Галя Орлова читала мне сценарий.

Когда она дошла до слов «Дед Мороз и Снегурочка заходят», одна из женщин спросила,

— А кто будет Снегурочкой?

Я оценивающе оглядел присутствующих женщин и, уже на правах Деда Мороза, басом спросил:

— Ну, кто у меня Снегурочкой будет?

— Нет, ты что, нас дети сразу же узнают, скажут — Снегурочка не настоящая.

— Весь праздник детям испортим!!!

— Коля, быстро кого-нибудь из бойцов — скомандовала Галя Орлова.

Возле тумбочки дневального, у меня в наряде, стоял Салимов, молодой боец, казах по национальности, еле-еле «ворочавший» по русски.

— Ставь второго дневального на тумбочку, сам ко мне -, скомандовал я.

Он подошел. Женщины, перекрикивая друг друга, бросились объяснять ему суть дела. Салимов стоял по стойке «смирно», покорно опустив глаза вниз, лишь изредка их поднимал и как-то виновато улыбался. Видно было, что он ни хрена не понимает, что от него хотят.

— Ты будешь Снегурочкой.

— Мы на тебя оденем синее платье.

— Хоровод вокруг елочки с детишками и товарищем лейтенантом — Дедом Морозом поводите.

— Одно стихотворение детям расскажешь.

Салимов улыбался еще минут пять, потом вскинул голову, обводя окруживших его женщин взглядом Чингис-хана, отправляющего свое «иго» на Русь.

Женщины замерли.

— Женщином я что-ли буду? — наконец произнес он.

Я подленько хихикнул. Жена командира снисходительно улыбнулась и, поменяв тон с командного на нравоучительно-сюсюкающий, попыталась призвать его к послушанию, как будто перед ней стоял не 19-ти летний защитник Отечества, а ее четырехлетний сын.

Не тут-то было. Салимов со зверской гримасой на лице заорал, чуть ли не тыкая каждую женщину в лицо пальцем:

— Зачем ты не Снегурка? Зачем ты не Снегурка?

Я вмешался, но на все увещевания женщин и мои угрозы административного порядка плюс короткий аперкот правой в печень, Салимов платье одевать отказался.

— Дай пять нарядов — женщином не буду!

— Мусульманин, коран, люди скажут «шайтан» — женщином- не буду, -твердил он.

Орлова с барского плеча пообещала ему лично килограмм шоколадных конфет.

Салимов на полсекунды замер и в знак протеста резко мотнул головой.

Да, Велик Аллах и Магомед, его пророк, ни первого, ни второго, а уж тем более Салимова за 30 серебренников не купишь, а уж про шоколад и говорить нечего.

Одна из женщин предложила халат. Салимов затих и как-то загадочно прищурился, видимо представляя себя баем или султаном (чтобы приблизить читателя к современности — Нурсултаном Назарбаевым).

На халат он согласился.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 389