электронная
180
печатная A5
399
18+
Сломанная реальность. Путешествие Аннабель

Бесплатный фрагмент - Сломанная реальность. Путешествие Аннабель

Объем:
178 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-8057-0
электронная
от 180
печатная A5
от 399

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1: Пугало

Она появилась из ниоткуда, сама того не желая. Удивлению её не было границ, когда она оказалась на поле желто-коричневой травы. И простиралось оно далеко до края небесного горизонта. Неосознанно девушка двинулась с места и пошла вперёд. И шла, пока своим внезапным появлением не распугала стаю ворон, сидевших на старом потрепанном пугале. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть его.


— Спасибо, что прогнала их. Это достаточно болезненно, когда они клюют моё и без того изувеченное, дряхлое тело.


— Кто здесь? Кто говорит со мной?


— Это я — Пугало. Я вишу перед тобой, как ты можешь меня не видеть?


— Что? Пугало? Но ведь это не возможно? Как… — она отпрыгнула в испуге.


— Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. И даже если бы хотел этого, то не смог бы. Ведь я распят на этом деревянном кресте, у меня нет ни рук, ни ног, только эти палки, выходящие из рваного балахона, которыми я, отнюдь, не могу пошевелить. И эта льняная маска, покрывающая пуховые перья, составляющие того, что вы люди называете головой. А возможно или нет — не мне решать. Я просто есть. И сейчас, видимо, я есть для того, чтобы поблагодарить тебя.


— Поблагодарить за что?


— За то, что прогнала воронов. Очевидно, твои мысли были заняты чем-то другим на тот момент, когда я сказал это в первый раз.


— А, хорошо.


— Да, действительно, так лучше. Хорошо, когда не испытываешь боль, не так ли?


— Да, думаю, да. Хотя, безусловно, лучше. И давно вы висите здесь?


— Сколько себя помню.


— А что же вы охраняете? Ведь здесь нет ни огорода, ни даже грядки. Да и вороны вас не боятся.


— Не знаю. Видимо, ничего. Я просто вишу. Наверное, в этом есть какой-то смысл, но мне он не открыт. Скорее всего, ответ на твой вопрос знает тот, кто создал и повесил меня сюда.


— И кто же Вас создал?


— Я этого не знаю. Точнее не помню. Помню только то, что вишу очень давно. А насколько давно и не помню. Но до этого давно ничего, пустота.


— Значит, так было всю Вашу жизнь? Без каких-либо изменений. Вы просто висите и всё?


— Да, кажется, так. Разве что моё тело чуть ранее выглядело более презентабельно. Думаю, скоро вороны ничего от меня не оставят.


— Может быть, мне снять Вас?


— В этом нет смысла, ведь у меня нет ног и я не смогу идти. Да и зачем-то ведь я должен здесь висеть. Не важно, известно мне или нет зачем, но я должен.


— Но ведь вы не хотите больше испытывать боль, почему бы что-то не поменять? Я, возможно, смогу найти или сделать и пришить вам ноги. И тогда вы сможете идти.


— Кажется, до тебя мне уже кто-то предлагал пришить ноги, но этот кто-то так и не вернулся. Да и не нужно. Ведь у меня есть цель. Я не знаю её, но она есть.


— Но разве это не бессмысленно?


— Нет, отнюдь. Вот сейчас я веду беседу с тобой. Возможно, это и есть моя цель. А возможно и нет. Однако это что-то изменит.


— Что это может изменить?


— Не знаю, знать должна ты.


— Я?


— К примеру, мы могли бы и не встретиться сегодня, и оттого день стал бы другим и для тебя, и для меня. Значит, наша встреча для чего-то была нужна. Но так как моя жизнь останется неизменной, хотя, возможно, найдется пища для ума, твоя же получит новый поворот.


— Да. Наверное, так оно и есть. Вы умны, но как в этом почти бескрайнем поле стали таким?


— Я иногда встречал таких вот путников, как ты. И мы говорили. Одним из них был ученый. Он говорил больше остальных. Слушая его речи, и я стал умнее. Хотя до и после него, люди говорили вещи не более и не менее умные.


— Ясно. А не говорил ли ученый, как найти выход из этого места?


— Из этого места? Смотря что ты подразумеваешь под «этим местом». Поле?


— Нет, не совсем. Скорее, эту страну, если это страна.


— Да, страна. Страна людских грёз, как говорил ученый. Но он ведь мог и солгать или не знать наверняка.


— Страна людских грёз? Значит ли это, что я сплю?


— Возможно.


— Тогда, чтобы вернуться, мне нужно проснуться?


— Ну, или наоборот заснуть. Этого я знать не могу.


— Ясно. Но, может быть, вы знаете, что там за полем.


— Нет и не могу. Тот, кто уходил от меня никогда не возвращался. Хотя тот ученый говорил, что видел по дороге ко мне и, кажется, оставался на ночлег в старом доме неподалеку. И, кстати, шёл он с той же стороны, что и ты. Странно, что ты не заметила тот дом.


— Да, странно. Но мне кажется, я оказалась сразу на этом поле. Не могу вспомнить ничего, что было до него. Не могу вспомнить даже как на нём очутилась.


— Так же, как и я. В этом мы с тобой похожи.


— Видимо, так. А как сюда попал тот ученый? И другие.


— Никто из них не помнит.


— Значит, это действительно сон. Тогда ничего страшного, скорее всего, мы скоро проснёмся и всё вспомним. И, возможно, Вы перестанете быть пугалом.


— Ох, как же я об этом мечтаю. Может быть, я наконец-то воссоединюсь с любимой.


— С любимой?


— Да. Она восходит по ночам, отгоняя от меня вороньи стаи и боль, что приходит с ними. Но она постоянно молчит. Я разговариваю с ней и тщетно прошу ответа, ведь она молчит. Наверное, ей просто не дано говорить, как мне или тебе.


— Восходит? Что это значит?


— Она просто появляется. Там, на небе. Озаряя и прорезая собой ночную тьму. С ней ко мне приходит спокойствие и благоговение. С ней уходит боль.


— Светит? Она Луна?


— Да, кажется, так её называют люди.


— Но ведь она неживая. Хотя, что мне утверждать, ведь я разговариваю с пугалом.


— Да, утверждать наверняка ты не можешь.


— Мы так долго разговариваем, и я до сих пор не знаю Вашего имени.


— У меня нет имени, девочка. Ведь я обычное пугало.


— Но вы говорящее пугало, а это всё меняет. Может быть, мне как-нибудь вас назвать?


— Не стоит. Может быть, мне не дано иметь имя.


— Но почему нет? Ведь это почти ничего не изменит? Ваша цель останется такой же неясной, как и раньше.


— Возможно. Но не будем рисковать.


— Ну, а я — Аннабель. Наверное, мне пора идти, Просто Пугало.


— Не могу знать, Аннабель, но если ты хочешь — можешь идти.


— Прощайте и удачи.


— И тебе.


Она повернулась к нему спиной и пустилась трусцой. Разговор был, конечно, интересный, но немного странный. Значит, чтобы вернуться в реальный мир, нужно просто проснуться… или заснуть. Пожалуй, она заснёт в том доме, о котором говорило пугало.


Вскоре желтовато-коричневая трава сменилась колючим терновником и высокими зелёными кустами. Колючие шипы впивались в ноги. Идти было трудно, но она шла, так как уже видела впереди очертание здания. Подойдя, наконец, почти вплотную к нему, оказалась у высоких, заржавевших, узорчатых ворот, окруженных изрядно разрушившейся каменной стеной.


Возможно, когда-то эти ворота были накрепко закрыты, но спустя время замок на них проржавел и сломался. Однако, и теперь открыть их было достаточно сложно, ведь терновником и густыми кустами поросло почти всё вокруг. Помимо этого за оградой густо пророс розарий. С трудом, но она смогла немного приоткрыть их и пролезть внутрь. Если ученый и был здесь ранее, то он явно нашел иной вход. Но это уже было неважно. Пробравшись через розовые кусты, она взобралась на каменные ступени дома. Дом, напоминавший скорее небольшой дворец, вероятней всего, был построен в эпоху правления королевы Виктории и был частью грёз какого-нибудь знатного англичанина.


За массивными деревянными дверьми открывался тёмный, может быть, не совсем грандиозный, но впечатляющий зал, потолок которого был украшен огромными канделябрами. Сквозь разбитые окна пробивался дневной свет, и потому многие участки зала были хорошо видны. Как и портрет женщины, очевидно, хозяйки особняка, висевший на противоположной от входа стене. На выцветшем полотне можно было различить детали её внешности. У неё были темные, как каштан, волосы и такие же большие глаза; тонкий, почти прямой нос и пухлые ярко-красные губы. Своей красотой она могла бы затмить саму Афродиту. В нижней части картины было написано имя и фамилия. Элизабета. Фамилия была неразборчива. Но это и не имело значения.


Аннабель прошла в комнату, расположенную справа от зала. Здесь было ещё темнее, чем в зале, за счет того, что окна были занавешены выцветшими, но когда-то ярко-алыми тяжелыми занавесками. Она подошла к окнам и попыталась отодвинуть их, но те оборвались и упали на пол. Свет из окна упал в центр комнаты и обнажил старое пианино. Большинство его клавиш провалилось, но некоторые ещё могли издать слабый звук. Чуть дальше от него можно было различить обтянутую красным атласом софу, вокруг которой были словно снежинки разбросаны осколки белоснежной посуды. Аннабель стало интересно, что же произошло, что же привело в упадок этот некогда великолепный дворец. Возможно, его хозяйка более не грезила о нём. Если то был всего лишь сон.


Окончив осмотр первого этажа, она поднялась по винтовой лестнице, где обнаружила ряд идущих друг за другом спален. Девушка прошла в самую большую, расположенную в той части дома, откуда открывался вид на внутренний двор.


Аннабель сняла с широкой двуспальной кровати пыльное покрывало и легла. Легла, чтобы заснуть — заснуть и проснуться. В доме чужих грез.

Глава 2: Внутри огромного дуба

«Что за мир открылся моему взору. Странный и причудливый с одной стороны, с другой опасный и неведомый, порождающий смешанные и тревожные чувства. Что-то явно выглядит неправильно во всём этом. Как и по чьей воле я попала сюда? Что мне делать? Куда идти?» — постоянно крутилось в головке Аннабель.


Собравшись с мыслями, она пошла вперёд, в большей степени не осознавая, куда и почему идёт. Сквозь туман, сквозь мрачные стволы деревьев, шагая по тропе образованной корневищами деревьев. Эти странные похожие на дубы деревья (из-за своей высоты они всё же больше напоминали сосны, но по своему строению были похожи на переросшие дубы) стояли ровно в два ряда, вставши по обеим сторонам корневой тропы. Эти величественные создания не были столь прекрасны, их массивные, мускулистые ветви и пульсирующее, перетекающее бугристое тело напоминали бьющихся в жуткой агонии мучеников. Будто созданные каким-то злым гением, они одновременно и пугали, и пробуждали жалость. Так как особого выбора в направлении не было, то и проблемы в перемещении также не было. Всё дальше, дальше от начала пути. Глубже, глубже в чащу то ли леса, то ли чего-то извращенно на него похожего. В любом случае, это место было за гранью её понимания. Силы заканчивались, но тропа всё продолжала свой узловатый путь. Куда-то далеко за границу тумана, выстроившуюся в почти материальную преграду, запрещающую глазам продолжить путь и видеть то, что скрыто за ней. Каким-то неведомым образом, данной, очевидно свыше, мыслью, Анабель поверила в то, что путь её уже скоро закончится. Пелена рассеялась и открыла то, что так долго скрывала. Тропа вывела девочку к ещё более огромному, ещё более ветхому дубу. Из-за громадности сооружения она ни сразу заметила небольшую дверь между корней в самом его основании. Сон (как казалось ей изначально и впоследствии ни раз приходило на ум) приобрел новый поворот. Влекомая чередой совсем непонятных чувств Анабель подошла и постучала в дверь.


Аннабель постучала в дверь, но шагов не послышалось. Ни шороха, ни скрежета, ни единого звука. Тогда она постучала ещё и ещё. C третьей попытки дверь приоткрылась. Из проёма она увидела два ярких огонька, они мерцали, исчезали на мгновение и снова появлялись.


Следом за ними появился звук.


— Что тебе? — всхлипнул незнакомый голос. Он скрипел, как старая пластинка на пыльном граммофоне.


Аннабель молчала, волнение и незнание сыграли свою роль.


— Что тебе? — переспросил голос, скрипя и взвизгивая.

— Вы всё это время стояли у двери? — сказала она первое, что пришло в голову.

— Да.

— Но… но почему же не открыли?

— По традиции — три.

— Что три?

— Стука. Слишком много вопросов и слишком мало времени. Заходи, чай уже остыл.

— Чай?

— Никаких вопросов! Слишком, слишком много вопросов.


Щелчок — и в ту же секунду за дверью зажёгся свет. Свет, мягкий и теплый, поблескивал на шерсти хозяина. Подол его красного махрового халата задевал деревянные мостки, издавая едва слышимый шелест. Внутри дуб был полый. Первый этаж был вырублен в самом основании. Таким же был и второй, и, возможно, третий. Туда вели выдолбленные из древесины ступени. Хозяин любезно помог снять с Аннабель куртку и повесил на один из позолоченных крючков, расположенных на стене у самого входа.


Кухня была доверху заставлена банками и склянками с наклеенными на них ярлычками с надписями: «Выпей меня», «Съешь меня», «Отравись мной» — и так далее, в том же духе Алисы. На дубовом столике, посередине кухни, стояли две чашки чая и тарелка с «Имбирным печеньем» — надпись соответствовала действительности. Мохнатый хозяин нетерпеливо приглашал сесть на один из стульев, стоявших рядом.


Чай и вправду почти остыл, что немного нервировало кролика. Недолго думая, он вылил содержимое в серебристую металлическую раковину, встроенную в каркас кухни, как и вся мебель. После чего, взяв две склянки с надписями: «Керосин» и «Огненное дыхание дракона», подошел к низкой каменной печке. Вылив немного керосина на угли внутри, он открыл вторую банку и направил резкую огненную струю. Керосин вспыхнул, и пламя разлилось по периметрутесной печной духовки. Чайник уже стоял на ней. Оставалось только ждать, когда он вскипит.


— Ненавижу, ненавижу! Почему мне всегда достаются такие гости! Что за невоспитанность! — выкрикнул кролик, после чего выдал ещё несколько совершенно не внятных пискливых возгласов.


Но когда чайник вскипел, хозяин разлил чай по чашкам, несколько раз взглянул на часы, то немного успокоился и притих.


— Угощайся! Это лучшее имбирное печенье во всем мире! — сказал он уже гораздо спокойнее, чем прежде, что немного успокоило Аннабель.


— Действительно вкусное, спасибо.

— Пожалуйста, пожалуйста, — у него явно повысилось настроение.

— А можно попросить сахар?

— Сахар?! Этот чай не пьют с сахаром, деточка! Чему вас только учат в ваших школах?

«Хорошо, обойдусь без сахара».

— Так, что это за место?

— Что за место?

— Да.

— Мой дом!

— Да нет же…

— Да, это мой дом! Мой и только мой! — он снова начал всхлипывать.

— Нет — нет. Я вообще не говорю о Вашем доме…

— Не говоришь о моем доме?! Как можно не говорить о моем доме?! — хозяин снова перешёл на писк.

«Да это же не кролик, а мышь, какая-то!»

— Я имею ввиду, как найти выход?

— Выход находится там же, где и вход, юная леди! И чему вас только учат в этих школах?!

— Да нет же!

— Именно так!

— Как вернуться?

— Вернуться как? Куда?

— Домой.

— Мы уже дома.

— Вы дома, а я нет.

— Возвращаться нельзя, потеряется время!

— Да как же потеряется?! Потеряется на что и зачем?

— Если все вернуть назад, придется снова греть чай!

— Вы меня снова не так поняли. Я не имею ввиду возвращение во времени.

— Ты сказала назад.

— Хорошо, тогда как пойти вперёд?

— Всё определяется временем и «как пойти назад», и «как пойти вперед».

— Ладно.

— Ещё чаю?

— Нет, пожалуй, нет.


Он ещё раз взглянул на часы.


— Тогда в постель. Ты и так потратила слишком много времени. Скорее, скорее, ну скорее же. Вставай. Всем в доме пора спать. Что за невоспитанность? И чему вас только учат в тех школах.


Всё ещё продолжая сидеть за столом, Аннабель спросила:


— Всем? Значит, здесь есть еще кто-то?

— Моя жена.

— Жена?!

— Она спит в дальней комнате. И я специально повесил табличку «Не входить». Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

— Не входить.

— Именно.

— А теперь живо наверх… ох, время, время… — он начал нервно постукивать лапой по часам.

— Куда идти?

— Наверх, «Комната для гостей».


Поднявшись по ступеням и войдя в длинный коридор, Аннабель наткнулась на дверь с надписью « Комната для гостей». Льняные простыни и такие же покрывала. Вырубленная из дуба кровать и ночной столик. Девочка легла, но спать не собиралась.


Через некоторое время всё-таки уснула. Ещё через некоторое проснулась от странного шума. Аккуратно, почти беззвучно, вышла в коридор. Шум исходил от той самой комнаты с надписью «Не входить».


Звук, что Аннабель слышала, лежа в постели, за грубо вытесанной дверью в коридоре стал походить на детский плач, перебиваемый кроличьими всхлипами и неясными причмокивающими хлюпаньями.


Прокравшись в полутьме к комнате жены, слегка приоткрыла тяжелую дверь. Страха не было.


Яркий красноватый свет, ударивший в глаза, ненадолго ослепил, но через некоторое время картина происходящего стала четкой.


Посреди комнаты стоял хозяин дома и хладнокровно, почти безэмоционально (за исключением периодических радостных всхлипов) кидал, словно поленья в топку, лежавших на полу младенцев в занимавшее всю западную стену подобие матки.


Она же в свое время издавала то самое причмокивающее хлюпанье. Орган пульсировал, сжимался и жадно поглощал нежное свежее мясо.


Ноги Аннабель стали ватными, а кролик уже закидывал в чудовище последнюю жертву. Рука соскользнула с ручки, и громоздкая дверь с шумом захлопнулась. Хозяин услышал. Он тут же распахнул её резким ударом своей большой задней лапой.


— Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя здесь быть! — на этот раз писк звучал, как сирена скорой помощи. — Я же предупреждал! — всхлипнув ещё раз, он схватил девочку за руки и втащил в комнату.


«Всё, я пропала!» — звенело в голове Аннабель.


Кролик стал толкать ее к бесформенному красному монстру. Ещё несколько метров — и она погибла. Он толкал и толкал, всё ближе и ближе. А попытки Аннабель вырваться были не очень-то. Она почти чувствовала как матка сжимает её тело, всасывает в себя.


И тут Аннабель увидела… то, что могло ее спасти. Часы — они висели у него на поясе. Только бы успеть. Да! Аллилуйя! Кролик и сам не успел заметить, как его ненаглядный атрибут полетел вслед за детьми.


— Нет!!! — всхлип оглушил.


Он рванул к матке и попытался быстрым движением достать их изнутри, но лапу вытащить уже не смог, она медленно поглощала его. А кролик только и мог, что рваться и кричать, всхлипывать и кричать: « <i> Нет, моя королева, нет!!! </i>».


Чтобы процесс пошёл быстрее (ох, время, время), сильным пинком по пушистому хвостику Аннабель отправила грызуна к праотцам (или же к праматери).


Что же теперь? Сердце бешено колотилось, не давая мыслям свободы. Они летали где-то около разума, как звездочки вокруг головы Багза Бани после удара об стену. Наконец, тело стало двигаться само по себе. Оно рванулось назад в коридор, по коридору и вниз, на кухню. Там руки Аннабель быстро и автоматически схватили две склянки с надписями — « керосин» и « огненное дыхание дракона». Думаю, вы уже догадались, чего хотело подсознание Аннабель. Взлетев по лестнице обратно к комнате с табличкой «Не входить», распахнула дверь. После чего облила западную стену содержимым из банки «керосин», полностью опустошив её и вернувшись к выходу, открыла «дыхание дракона». Стену объяло пламенем. Матка запульсировала с бешеной скоростью. Плоть чернела и отслаивалась обугленными хлопьями. Вскоре пламя быстро перекинулось на параллельные стены. Надо бежать. Пулей к выходу. Закрыто. Не может быть! Что говорил кролик? «Вперёд» Куда именно? Вот же проход рядом с кухней. Аннабель казалось, раньше его здесь не было. Через дверь, через корневища, на мокрую землю и на свободу. По поросшей травой тропе, дальше от дома. Оглянувшись через пару метров, она долго смотрела на то, как горит и догорает старый дуб.

Глава 3. Тропой любви

Пламя, как ни странно, не перекинулось на соседние деревья, и путь вперед был безопасен, хотя кто его знает?


По-видимому, в этой части леса недавно прошёл дождь: такая мелочь, как странные погодные условия уже не могли удивить; и всё вокруг заполнилось легкой синеватой дымкой.


Трава имела темно-бирюзовый окрас и была покрыта крупными влажными каплями. После длительного вдыхания паров смога, воздух казался ещё более свежим и прохладным, чем, как это бывает, после дождя. Деревья здесь уже не стояли в один тесный ряд и более чем представляли собой обычный лес. Но Аннабель всё равно не стала сходить с тропы, независимо оттого, какой непроходимой и еле видной она бы не была. И её терпение было вознаграждено. Деревья стали редеть, и лес, наконец, уступил место едва различимым в тумане полям. Присмотревшись, в этой густой дымке она смогла различить очертания небольшого особняка. Через несколько шагов из тумана проступила окружавшая его высокая металлическая ограда. Ещё через несколько шагов она заметила то, что на самой ограде, помимо резных вставок, было ещё что-то чужеродное. Как оказалось, этим чем-то были куклы. Множество прогнивших деревянных кукол в изодранных платьях и кое-где плюшевые медведи. Высокие ворота ограды были широко распахнуты. Немного помедлив, она вошла в них.


Перед вытянутыми окнами раскинулись многочисленные кусты розария. Они почти полностью закрывали висевшие рядом детские качели, которые, будучи раскачанными ветром, терлись и шелестели о них. Не было возможным представить, что особняк обитаем.


— Мы ждали тебя целую вечность, — произнесенная в унисон двумя голосами фраза напугала и заставила обернуться.

— Мы так долго тебя ждали, — как оказалось, голоса принадлежали молодым девушкам, только что вышедшим на порог.


Они стояли вплотную друг другу, настолько близко, что это дало волю ужасным предположениям. И предположения оправдали себя, как только Аннабель подошла ближе. Они были сиамскими близнецами, сближенные боками.


— Ванна уже готова, — и снова в унисон распевали они сладостными девичьими голосками.

— Что?

— У тебя было длинное путешествие, нужно привести себя в порядок, — заговорила, наконец, в одиночку левая.

— Хорошо, — Анрабель стало интересно, какие секреты были в их шкафу.


Войдя в просторный холл с висящими канделябрами, пламя которых мягко ложилось теплом на стены и предметы, сестры сопроводили Аннабель на этаж выше по одной из двух винтовых лестниц. Высокие окна прикрывали шёлковые, немного выцветшие занавески, и потому в тех местах, что не были доступны свету свечей, было достаточно темно. Резкие тени падали от предметов, создавая таким образом собою фантастических эфемерных существ.


В ванной комнате было не меньше различных сосудов, чем и у кролика, но большинство надписей на них поблекло и узнать их содержимое представлялось возможным только после открытия. От воды исходил приятный свежий пар. В воздухе стоял запах ароматных масел. Как только сестры покинули Аннабель, девочка погрузилась в горячую блаженную воду. После часа или, возможно, двух, расслабленная и чистая она вышла в коридор. Они уже ждали.


— Что за одежда? — спросила правая.

— Нам нужно переодеть тебя. — укоризненно произнесла левая.


Жестами они указали следовать за ними. Она покорно пошла следом.

Гардеробная была огромной и, казалось, здесь было около миллиарда различных нарядов. У одной из стен располагался трельяж. Рядом с ним будуарный столик, а под ним стул на два смежных сидения.


В течении нескольких часов они подбирали для неё наряды, примеряли, надевали, очень долго, постоянно оспаривая решения друг друга. И чем сильнее было их рвение и экспрессия, тем более Аннабель походила на куклу. То и дело их тянуло в разные стороны, что провоцировало обеих на новые споры. Но, наконец, они всё же пришли к одному решению.


Хотя на этом дело не закончилось. Ни одна женщина, по словам обеих, не могла бы обойтись без макияжа и прически. Они посадили девочку за будуарный столик, а сами встали сзади — слева и справа. Наклонятся, разумеется, сестрам было не совсем удобно. Они снова начали тянуть друг друга в разные стороны. В итоге, одна встала со спины, другая с боку, и каждая занималась своими вещами. Правая — прической, левая — макияжем. По ходу своей работы они не слишком обращали внимание на работу друг друга и потому не спорили, а делали все достаточно быстро. Но когда работа была окончена, результат не впечатлил ни ту, ни другую. И они вновь поменялись местами, чтобы исправить и сделать всё по-своему. Казалось, эта процедура будет длиться бесконечно, но, в конце концов, закончилась. Обе очень гордились своей работой.


— Ты великолепна! — воскликнула правая.

— Ты мастер! — воскликнула левая.


Они ещё долго восхваляли друг друга, пока эта хвала не перешла в спор, который, к удивлению Аннабель, завершился страстным и непристойным поцелуем.


— Мне казалось, вы сестры?

— Так и есть, — восторженно заявили они в унисон.

— И ты тоже можешь стать нашей сестрой, — заметила левая.

— Нашей младшей сестрой, — добавила правая.

— Мне не слишком удобно говорить это после того, как вы позаботились обо мне, но я, пожалуй, — откажусь.

— Откажешься?! Но мы так долго ждали тебя. И уже полюбили.

— Это приятно слышать, но нет.

— Думаю, что утром ты передумаешь, — предположила левая.

— После того, как поешь и поспишь, — добавила правая.

— Возможно, — девочка не стала спорить.


После вегетарианского ужина, который совершенно не насытил желудок, Аннабель уложили в просторной яркой спальне: широкая двуспальная кровать, застеленная красным шелком в тон к занавескам, белый ворсистый ковер на полу, ночные столики с розами из сада в высоких керамических вазах и канделябры со свечами. Уютная, удобная, великолепная и почти королевская спальня. Некоторое время Аннабель посещало желание остаться. Ещё через какое — то время она отогнала эти мысли, но с большим трудом. Сестры ушли, пожелав ей спокойной ночи и поцеловав в лоб. Она закрыла за ними дверь на задвижку, ни минуты не сомневаясь в правильности своих действий.


Уснула достаточно быстро. Спала беспокойным, терзаемым кошмарами сном. Находясь на гране с реальностью и дремой, в какой-то момент Аннабель начала слышать голоса. И ещё долго была не в силах понять, откуда они исходят. Из её подсознания или извне — из комнаты.


— Она сказала, что не хочет быть нашей сестрой.

— Она может передумать.

— Она может не передумать.

— Но если мы пришьем её сейчас — она может обидеться.

— Она привыкнет.

— А вдруг…


Сделав над собой немалое усилие — Аннабель открыла глаза.

Сестры и вправду были здесь. Здесь, рядом. Они прошли через тайный проход за напольными часами, — под слабым освещением свечей девочка могла видеть открывшееся отверстие в стене. В руке одной была длинная острая игра, в руке другой — толстая вязаная нить. Они хотели пришить ее к себе.


Немедля она вскочила с постели и ринулась к выходу, но они перекрыли проход.


— Куда ты? Мы ведь любим тебя. Просто хотим, чтобы ты осталась вместе с нами.

— Я уже сказала — нет!

— Ты передумаешь, должна передумать. Мы будем заботиться о тебе.

— Нет! — Аннабель сделала рывок по направлению к напольным часам и нырнула в темноту.


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 399