электронная
90
печатная A5
316
16+
Анатомия одного предательства

Бесплатный фрагмент - Анатомия одного предательства

Объем:
164 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-0115-4
электронная
от 90
печатная A5
от 316

Анатомия одного предательства

***

То, что будет скандал, Илья знал, но не ожидал такой бури эмоций от матери. Она нервно ходила из угла в угол по кухне и бросала в него гневные взгляды, как Зевс-Громовержец молнии. Лицо ее раскраснелось, брови недовольно изогнулись. Руки были напряженно скрещены на груди с таким видом, будто она еле сдерживает себя, чтобы не навешать ему крепких подзатыльников. Он же, как недавно выпорхнувший из родного гнезда птенец, вдохнувший свободы, почувствовавший упругий ветер под крылом, хорохорился, топорщил перья и восставал против родительской власти:

— Мама, я уже взрослый человек! — твердил он, упрямо сдвинув брови.

— Тебе всего девятнадцать! Какой ты взрослый? — с упреком вопрошала мать.

— Я с восемнадцати лет имею право выбирать президента страны! А девушку себе сам выбрать не могу?

Молча сидевший у стола отец усмехнулся в усы. Не любил он семейных разборок, все проблемы предпочитал разрешать мирно, путем спокойных, вдумчивых переговоров, а не шумных скандалов. Но мать бросила на него отчаянный взгляд, прося поддержки.

— При чем здесь президент, Илья? — решил вступить в сражение отец.

— Выбор президента, к счастью, зависит не только от тебя. Девушку ты можешь выбрать сам, но не такую! — настаивала мама, нависая над сидящем за столом над чашкой давно остывшего чая сыном. — Где ты откопал эту сироту казанскую? Не мог найти девочку из приличной семьи? Обязательно нужно было связаться с детдомовкой?

— Ты ее не знаешь, мама! Иришка очень хорошая, она замечательная…

— Не знаю и знать не хочу! Она тебе не пара! — голос матери начал срываться на крик.

— Лена, успокойся! Побереги нервы, — попытался снизить градус напряжения отец, предупредительно вытянув руку в сторону жены.

— Как я могу успокоиться, если мой единственный сын в 19 лет решил начать совместную жизнь с какой-то бродяжкой?!

— Не говори о ней так! — возмущенно крикнул Илья и вскочил, задев рукой чашку. Та жалобно звякнула и перевернулась, по столешнице растеклась янтарная лужица.

Мать в отчаянье махнула рукой, видимо, исчерпав все аргументы, и села с другой стороны стола, отвернувшись от сына.

— Сынок, конечно, ты уже достаточно взрослый, чтобы встречаться с девушками, — сказал отец. — Встречайся на здоровье, но жить то вместе зачем? И потом, что за новая мода жить вместе до свадьбы? В наше время совместная жизнь начиналась после свадьбы…

Илья усмехнулся. Ну, предки, дают! Вспомнили бы еще времена царя Гороха, когда парень с девушкой до свадьбы только пылкими взглядами обменивались, а первый поцелуй случался у них перед алтарем… Двадцать первый век на дворе! А они пытаются навязать ему свои доисторические взгляды на жизнь. Он взрослый мужчина и все решит сам!

— Костя, — дрожащим голосом попросила мама, — даже не упоминай про свадьбу, я тебя умоляю! Свадьба только через мой труп!

— Вас, родители, не поймешь, то жить вместе можно только после свадьбы, то свадьба только через ваш труп… Хватит закатывать истерику! — Для убедительности Илья хлопнул ладонью по столу, как это делали герои фильмов, сильные, властные, уверенные в себе мужчины. Но получилось как-то жалко и неубедительно, — Я все решил. С завтрашнего дня мы будем с Иришкой жить вместе, потому что любим друг друга.

— И где же вы будете жить вместе? — с некоторой издевкой в голосе, сузив глаза, поинтересовалась мать.

— Здесь, — пожал плечами Илья. А где же еще? Это его дом, другого у него нет.

— Ну уж нет, дорогой мой, — веско, четко проговаривая слова, произнесла мама, словно продавливая их в сознание сына, — это мой дом, и я в него не пущу кого попало!

— Ах, так?! — сын и мать смотрели в глаза друг другу и со стороны казалось, что между ними проскакивают электрические разряды высокого напряжения. Но спустя несколько долгих секунд Илья дрогнул и отвел взгляд. Эту битву мать, как всегда, выиграла. Но сдаваться он не собирался. Уязвленное самолюбие дрожало и вибрировало внутри туго натянутой тетивой. И выстрел прозвучал острым, пронзающим сердце насквозь свистом стрелы:

— Тогда я ухожу.

— Куда? — крикнула она в упрямо выпрямленную спину сына. К возмущению прибавилась крохотная толика испуга.

— К Иришке в общагу, — донеслось из-за закрывающейся двери в его комнату.

Мать бросила на отца растерянный, беспомощный взгляд. Ну, почему, почему всегда так получается? Она же хочет, как лучше! А он в штыки… Девятнадцать лет она, как мастерица-золотошвейка, неустанно ткала-вышивала картину будущего своего горячо любимого единственного сына, вкладывая всю душу, все силы, стежок к стежку, ниточку к ниточке. И вложено уже было так много, что бросить на полпути и пустить все на самотек было совершенно невозможно. Вспышка гнева сменилась удручающем бессилием.

— Успокойся, Леночка! В конце концов пора признать, что наш сын вырос. Ну, хватит уже его опекать, как маленького.

— Но ему же всего девятнадцать! — жалобно всхлипнула мама, сдуваясь, как пробитый стрелой воздушный шар, а отец обнял ее и, поглаживая по плечу, стал уговаривать.

— Все будет нормально, вот увидишь. У него сейчас период гиперсексуальности. Сколько еще будет этих иришек и маришек! Пусть поживет отдельно от родителей, почувствует себя взрослым, самостоятельным. Не пройдет и недели, как прибежит к маме борща поесть, да денег попросить. Ты же его знаешь. А все эти запреты только упрямство с его стороны вызывают. Отпусти его, душа моя, и перестань так сильно волноваться, а то давление повысится.

Спустя десять минут сын и отец стояли на лестничной площадке и разговаривали, но уже совершенно спокойно. Илья теребил в руках лямку набитого вещами рюкзака.

— Илья, — говорил отец, — завтра же я сниму вам небольшую квартирку где-нибудь на окраине города, буду каждый месяц давать тебе некоторую сумму на проживание. На еду вам хватит, а остальное уж сами как-нибудь. Раз ты уж такой взрослый, учись жить самостоятельно.

— Спасибо, батя, ты настоящий друг! — не скрывал своего ликования счастливый Илья.

Все-таки отец у него клёвый. А он то решил уж было, что предки его предали… Мама, она такая, вспыльчивая и упрямая! Переупрямить ее он пока не мог, хотя и старался изо всех сил. В последние годы они часто вот так «бодались» по пустякам, испытывая лбы на прочность. Мать чаще всего оказывалась права, что бесило сына, доводило до белого каления и автоматически, бездумно, усиливало его сопротивление. Но батя молодец, не подвел!

Получив ободряющее дружеское похлопывание по спине, Илья подхватил рюкзак и, прыгая через ступеньку, понесся вниз по лестнице к своей Иришке.

***

Ночной клуб напоминал космический корабль, недавно вернувшийся из длительной экспедиции, и команда вместе с встречающими бурно и весело отмечали счастливое возвращение. Музыка гремела так, что закладывало уши, а звуковые вибрации проникали сквозь тело ощутимыми пульсирующими волнами. От разноцветных вспышек света рябило в глазах. Илья вел Иру за руку, пробираясь сквозь танцующую толпу молодежи к дальнему столику, где их ждали друзья.

Вот уже два года Илья и Саша с Артёмом были не разлей вода. Постепенно к их компании присоединились девочки, Ира, Ника и Алина. Пользуясь принципом «Бери от жизни все!» ребята, не забывая об учебе, проводили время в модных ночных клубах, зажигали на студенческих вечеринках, устраивали пикники на природе с шашлыками и выпивкой. Но жажда адреналина требовала более острых ощущений. Так однажды, по инициативе Сашки, всей компанией отправились на аэродром и прыгали с парашютом с борта самого настоящего самолета! Пришелся по вкусу и полет в аэродинамической трубе. Спускались под землю в сопровождении таинственного, похожего на бородатого гнома из сказки, диггера Михалыча, и несколько часов блуждали по подземным туннелям метро. Летом планировали всей компанией отправиться на теплое море и заняться дайвингом. Жизнь била ключом, искрилась приключениями и романтикой.

Ника с Сашкой и Тёмка с Алиной неспешно потягивали коктейли и о чем-то разговаривали. Космические пульсации света окрашивали их лица то в красный, то в зеленый, то в синий цвет, делая похожими на фантастических пришельцев с других планет. Первым влюбленную парочку заметил Сашка и радостно замахал рукой.

— Ну, наконец, а то мы уж думали, что вы не придете! — воскликнул он и его круглая физиономия озарилась добродушной улыбкой.

— Что значит не придем? Придем обязательно! Тем более, сегодня у нас праздник, — Заявил Илья, усаживаясь рядом с Ирой на низкий неудобный диванчик. Коленки тут же уперлись в ножку стола. Он по-хозяйски обнял девушку за плечи и чмокнул в висок.

— Что за праздник? — поинтересовалась белокурая красавица Ника, выгнув дугой изящную бровь.

Ира с Ильей переглянулись, словно решая, кому отдать право поделиться новостью? Илья улыбнулся и кивнул головой в ее сторону.

— Ой, ребята, так здорово, у меня просто голова от счастья кругом идет! — защебетала Иришка, — Ильюшин папа снял нам квартиру! Представляете?!

Ее распирало от восторга. Не в силах сдерживать рвущуюся изнутри радость, Ира стала ритмично постукивать ладонями по столу, покачивать головой в ритме с танцполом, а с ее хорошенького личика не сходила счастливая улыбка.

— Вот это новость! — с ноткой зависти в голосе воскликнула Алина, потягивая коктейль через трубочку, и откинула назад копну вьющихся рыжих волос. А сидящий рядом верзила Тёмка заорал басом, перекрывая грохот музыки:

— Это надо отметить, братцы!! Клёвый у тебя папахен, Илюха! Я даже завидую.

— Но новоселье то отмечать будете? — круглые, немного на выкате, карие глаза Сашки горели радостным любопытством. Кажется назревал повод для новой вечеринки!

— А то! — Илья откинулся на спинку дивана с довольным видом. Удалось же произвести впечатление на товарищей!

— Пойдемте танцевать! — Ира, приплясывая на месте в такт музыке, поднялась из-за стола и потащила девчонок в центр зала.

Парни допивали свои напитки, обсуждая, как и когда отметят новоселье. Илья же с улыбкой на губах смотрел на танцующих. Хороши у них девчонки: стройные, красивые, модно и стильно одетые. Но все-таки его Иришка была самой красивой девушкой из всех присутствующих! Высокая, тонкая, с длинными стройными ногами, как у модели, с осиной талией. Шелковистая волна русых волос плескалась по спине под ритмичные движения тела. В лучистых серых глазах отражались цветные огни. Она лучше всех, ни у кого такой нет! С гордостью и чувством превосходства думал Илья, любуясь своей красавицей. Вся жизнь рядом с ней казалась ярким и бесконечным потоком счастья и всевозможных удовольствий.

***

Илья откинул голову на подушку. По всему телу растекалась расслабляющая истома. В руках и ногах появилась приятная тяжесть, а в голове легкая, воздушная пустота. И каждая клеточка тела, казалось, пела от наслаждения.

Прежде чем веки смежил приближающийся на мягких кошачьих лапах сон, взгляд его скользнул по комнате: сквозь не задернутые занавески с улицы в заставленную дешевой мебелью квартиру проникал мутный свет уличных фонарей, по стульям и креслу были разбросаны его и ее сброшенные в спешке вещи, пустая коробка из-под пиццы разевала свою картонную пасть под журнальным столиком. Ирка совершенно не умела готовить! Ну, не учили их этому в детдоме. Впрочем, ерунда, всегда можно было сварить пельмени или заказать пиццу.

Он еще балансировал на тонкой, невидимой грани, готовый вот-вот провалиться в глубокий омут сна, когда Иришка приподняла голову от его теплого плеча и, всматриваясь в сонное лицо, шепотом произнесла:

— Илюш, я еще утром хотела тебе сказать, но никак не решалась… У нас будет ребенок. Ты меня слышишь?

— Угу… — промычал он, ускользая из реальности, уносясь в чудесную, волшебную страну снов.

И только отдаленным эхом в сознании пронеслось: «Какой ребенок? Не нужен нам никакой ребенок. Нам и так хорошо вдвоем» … И Илья заснул, прижав к себе испуганно и напряженно замершую Иришку.

***

Утром, проснувшись, до сознания Ильи все-таки дошла неожиданная новость. Он сам был единственным ребенком в семье, близких родственников — детей у него не было. Поэтому никаких представлений о детях Илья не имел, ну разве что из телевизора или, когда проходил мимо детской площадки во дворе, недовольно хмурился, потому что уши закладывало от исходившего от кучки играющих детей гвалта.

Нет, он конечно знал, откуда берутся дети, но как-то не относил это к себе и своей девушке. Известие о ее беременности застало его врасплох. Он совершенно не знал радоваться ему или огорчаться? Поэтому воспользовался принципом Скарлет Охары: решил подумать об этом завтра. Ну, а где завтра, там и послезавтра…

Илья и Ира просто продолжали радоваться жизни без родительского надзора, подставляя лица свежему, бодрящему ветру свободы, упиваясь всеми преимуществами юности и совершенно не заглядывая в будущее, смутные очертания которого маячили где-то в туманной дали.

Валяясь в постели, где теперь проходила значительная часть их жизни, Ира говорила:

— Скоро стану толстой и неповоротливой…

— Нет, не станешь! — восклицал ее возлюбленный, начисто отметая от себя такую возможность. Представить себе Иришку, стройную как тростинка, с осиной талией, которую он обожал обхватывать ладонями и с чувством глубокого удовлетворения ощущать, как соприкасаются кончики средних и больших пальцев его рук, представить толстой он просто не мог. Юная, свежая, словно солнцем напоенная красота любимой девушки была в его сознании чем-то неколебимым и вечным, как сама Весна.

Представить будущее он не мог и не хотел, поэтому жил одним днем и оставался самым счастливым человеком на свете. Этот счастливый настрой испортил один разговор с друзьями, состоявшийся в очередном ночном клубе, где те любили тусоваться.

Присев за столик к ребятам, Илья прокомментировал отсутствие подруги, которая осталась дома, отговорившись плохим самочувствием на фоне беременности.

— У Иришки токсикоз. Так что я пришел один.

Ему стало смешно, когда лица друзей как по команде вытянулись, глаза округлились, а брови удивленно полезли вверх.

— Ирка что, беременна? — проговорила Ника, удивленно хлопая длинными ресницами.

— Ага.

— Ни фига себе… — присвистнул Тёмка и откинулся на спинку стула.

— А что тут такого? — поинтересовался Илья, вдруг перестав радоваться произведенному эффекту. Уж больно сильным оказался этот эффект, чего он не ожидал.

Его товарищи стали как-то странно переглядываться, хмуриться, отводить глаза в сторону. Танцевальная музыка слилась в сплошной шумовой фон. Разноцветные лазерные лучи паутиной опутали пространство.

— Что происходит? — воскликнул он, растерявшись от их непонятной реакции.

— Да ничего особенного, — решилась ответить за всех Алина, склонившись в его сторону, — кроме того, что мы теряем старого друга.

— Мда, теряем! — скорбно вздохнул Сашка.

— Даже двух друзей сразу теряем! — уточнил Тёмка, грустно качая головой.

— Эй, ребята, что вы меня хороните?! — возмутился Илья. — Я еще не помер и пока не собираюсь! В чем дело?

— Неужели не понимаешь? — Ника смотрела на него с состраданием. — Ребенок еще не родился, а Ирка уже не смогла прийти на нашу вечеринку. А что будет, когда он родится? Знаешь?

Илья сглотнул внезапно застрявший в горле ком. Что будет, когда ребенок родится? Да все будет нормально! У других ведь дети рождаются. И ничего, живут люди. И они с Иришкой не хуже других.

— А будут пеленки, памперсы, коляски, вскармливание по часам, бессонные ночи, сопли, режущиеся зубки и прочее, и прочее… Поверь, я знаю, у меня племяннику два года. То есть, Илюша, кончатся ваши с Иркой ночные бдения в клубах, пикники и гулянки с друзьями, кончится ваша свобода. — Ника говорила так, словно описывала перспективы дальнейшей жизни безногому инвалиду, отныне навеки прикованному к инвалидной коляске.

— Вот и выходит, что друзей мы теряем, — подвел итог Тёмка, — Теряем для своей веселой студенческой жизни, которая бывает только один раз! Похоже, дружище, для тебя и Иры, это счастливое время закончилось безвозвратно. Увы…

— Да идите вы к черту! — вспыхнул Илья. — Каркаете тут, как стая ворон.

Вдруг почувствовав себя дураком, лохом, позволившим так глупо загнать себя в ловушку, Илья вскочил и, нервно махнув рукой друзьям, бросился к выходу из клуба. Он расталкивал, распихивал дергающихся, кривляющихся под нудную электронную музыку танцоров, и задыхался от обиды. Как же так? Те, кого он считал своими друзьями, просто взяли и вычеркнули его из своей жизни, будто он больной, будто от него можно заразу подцепить!

Илья вышел из клуба на улицу и остановился, вдыхая свежий, прохладный ночной воздух. Майская ночь немного остудила его разгоряченную эмоциями голову. Предатели! Ну, и черт с ними, с этими друзьями! Главное, у него была Иришка, а на остальных можно было наплевать. Но крошечный червячок безымянного неприятного чувства уже поселился в его душе.

Он шел по набережной, ощущая, как свежий ветер обдувает щеки, ерошит волосы, задувает в раскрытый ворот куртки. Мимо проносились дорогие, красивые автомобили, яркие огни фонарей и подсветка исторических зданий в центре города создавали радостную, фантастическую атмосферу. И Илья невольно снова воспрял духом. В конце концов на все нужно смотреть с оптимизмом. Да, скоро их с Иришкой жизнь станет другой, более взрослой и солидной. А эти олухи пусть продолжают плясать и кривляться в ночных клубах и заниматься всякой ерундой. Почувствовав себя взрослым, он расправил плечи и выпрямил спину. Он женится на Ире и у них будет настоящая семья. Хм, семья… Надо обсудить это с мамой и папой.

Он вышел на остановку и увидел свой автобус. Последние пассажиры уже рассаживались в полупустом салоне, сонный кондуктор клевал носом на своем месте. Илья припустил бегом и успел впрыгнуть в автобус, когда двери уже закрывались. Он плюхнулся в кресло в углу и уставился в окно, за котором проплывал ночной, расцвеченный радостными огнями фонарей и реклам город.

Под мерное покачивание салона автобуса было приятно мечтать о большой и дружной семье. Себя он видел главой, отцом семейства. Рядом, улыбаясь трепетно и нежно, прижималась к нему любящая и преданная Иришка. А вокруг бегали трое, нет, четверо! ребятишек: два мальчика и две девочки. Дети бегали, прыгали, играли, смеялись и заглядывали в глаза отца любящими и восторженными глазенками… А он возвышался над детской кутерьмой солидный и значительный.

Илья улыбнулся своим фантазиям. А как они с мальчишками будут играть в футбол летом, а зимой кататься на горных лыжах?! А девчонок он будет водить в парк на аттракционы и дарить кукол Барби! Окружающие будут с восхищением и завистью смотреть на них и говорить: «Ах, какие молодцы! Такие молодые, а уже четверо детей!»…

Продолжая предаваться своим мечтам, Илья доехал до остановки, где жили родители и, в полной уверенности, что обрадует их неожиданной новостью, вошел в подъезд и поднялся на 8 этаж. У двери в квартиру он почувствовал легкую дрожь где-то на уровне солнечного сплетения, но решительно нажал на кнопку звонка.

И отец и мать были дома. И сын с порога огорошил их радостным известием, сияя гордостью, как начищенная монета. Но гордость и радость окунулись и завязли в неприязненно-осуждающем взгляде матери, словно он был преступником, пойманном на месте преступления:

— Я так и знала, что этим все кончится! У меня были недобрые предчувствия, — деревянные слова падали и ударяли его с сухим, беспощадным стуком.

— Сын, — спросил отец с упреком, — ты каким местом думал, когда?..

— Глупый вопрос, Костя, — ехидно усмехнулась мама, — ясно, каким местом. И вообще, он не думал, а просто получал удовольствие! Думать — это же слишком сложно, надо прилагать усилия. А это не для нашего сына.

Илья смотрел то на мать, то на отца, и чувствовал, как что-то сжимается внутри, скукоживается. Иллюзорная картинка идеальной семьи, нарисованная в воображении, начала тускнеть и рассеиваться как ночной туман.

— Мам, пап, ну вы чего?.. — пробормотал он растерянно.

— Нагулялся с детдомовской девицей, а теперь решил внука с сомнительной генетикой свесить на нас с отцом? — в глазах матери был антарктический лед, а от слов веяло таким холодом, что Илья поёжился. — Нет, дорогой! Ты сам заявлял, что взрослый и самостоятельный. Вот и веди себя, как взрослый. Завел семью, заботься о ней сам. А я умываю руки! Не о такой невестке я мечтала и не о таких внуках. В конце концов, имею я право наконец пожить для себя? Имею.

Казалось, она разговаривает сама с собой, убеждая и доказывая. Илья взглянул на отца, ища поддержки у него. Но тот только пожал плечами и кивнул на мать. Что, мол, ты хочешь? Вот такая у нас мама.

— Отец будет и дальше оплачивать вам квартиру и давать деньги на проживание до окончания учебы в институте, но на большее не рассчитывайте.

Судья вынес свой приговор, и обжалованию он не подлежал. Горькая обида захлестнула сознание Ильи. Он готов был расплакаться, как маленький, но сжал кулаки и встал из-за стола.

— Ну, спасибо, дорогие родители, за поддержку и понимание. Век вам этого не забуду.

Илья театрально, откровенно кривляясь, раскланялся перед родителями и, громко, так что со стены посыпалась штукатурка, хлопнул входной дверью, на бегу одевая и застегивая куртку. А в голове пульсировала мысль: «Ноги моей больше не будет в этом доме! Никогда!»

А в кухне за столом сидели расстроенные родители. Мать утирала злые, сердитые слезы:

— Вот ведь засранец! А я ведь ему говорила, предупреждала!…

— Лен, может не надо с ним так сурово? — отец посмотрел на нее вопросительно.

— Костя, ты же сам говорил, что надо дать ему возможность стать самостоятельным! Вот пусть и становится. Ему только позволь, он же свесит на нас воспитание своего ребенка, а сам будет тусоваться с друзьями по ночным клубам. И искренне будет считать, что так и надо.

— Наверное, ты права… — тяжелый вздох, вырвавшийся из груди отца, свидетельствовал о том, что согласие дается ему с трудом. — Это я виноват. Мне даже в голову не пришло, что во времена интернета и смартфонов нужно объяснять взрослому сыну, как избежать нежелательной беременности. Как все глупо и нелепо…

— Да если бы он слушал советы родителей, а то: «я взрослый», «я сам все знаю»! Вот пусть сам и выпутывается.

Санта — Барбара какая-то! Думала мать со смесью злости и отчаяния. Из-за банальной, дурацкой, идиотской глупости самоуверенных и упрямых детей рушилась вся жизнь, с таким трудом и упорством создаваемая ее собственными усилиями. Это было равносильно пощечине вместо заслуженной благодарности! Задетая за живое гордость саднила и сочилась кровью. И маятник материнской любви качнулся от гиперопеки в сторону острого желания послать все к черту!

***

Лето пролетело незаметно в настойчивых попытках начать всамделишную самостоятельную жизнь. Пока все друзья отдыхали на морских курортах, да по заграницам, Илья устроился на непыльную работенку за копеечную зарплату. На большее пока рассчитывать не приходилось, ведь до получения диплома было еще далеко.

Принеся домой свою первую зарплату, он даже почувствовал гордость за себя, так Иришка восхищалась им, так превозносила его способности по обеспечению семьи! Но заряд гордости быстро иссяк вместе с заработанными деньгами. Ни у Ильи, ни у Иры никак не получалось равномерно распределять финансы на месяц. Под конец все равно приходилось звонить отцу и униженно просить выдать следующий транш пораньше.

К сентябрю запал упрямства и самоуверенности кончился, и Илья затосковал. По ночам стали сниться мамины восхитительно вкусные обеды: настоящий украинский борщ со сметаной, бефстроганов в сливочном соусе, мясо по-французски, запеченное в духовке… А Ирка так и не научилась ничего готовить кроме пельменей и макарон. От слова «макароны» к горлу уже подкатывал тошнотворный комок, так они надоели. Он с тоской вспоминал большую, уютную, богато обставленную родительскую квартиру, глядя на постоянный бедлам, странным образом возникавший в их съемной, нищей квартирёнке, даже после уборки.

Друзья уже перестали их приглашать на свои вечеринки и махнули рукой на семейную парочку. Чего понапрасну сотрясать воздух? Все равно откажутся, ведь теперь у Иры часто болела голова, или ее тошнило, или она устала… Не одно, так другое! С легким раздражением думал Илья.

Его настораживало то, что они как-то стали отдаляться друг от друга с Иришкой. Если она себя плохо чувствовала, а это бывало довольно часто, то ей было не до Ильи. А когда чувствовала себя хорошо, то говорила только о будущем ребенке. Его раздражали бесконечные разговоры о том, каким будет малыш, как его назвать, чему учить, в какие кружки водить в школе…

Он тупо смотрел на снимок ребенка, выданный будущей матери после ультразвукового исследования, и ничего не чувствовал. Среди черно-серых разводов на маленьком прямоугольном листочке проступал светлый контур какого-то гуманоида с большущей головой, маленьким телом и крошечными ручками и ножками. И этот гуманоид мой ребенок? Отчужденно думал Илья.

Наблюдая, как исчезает, сглаживается осиная талия его Иришки, как растет живот, он угрюмо вздыхал и отворачивался от неприятной картины. В его голове никак не укладывалась эта анти-метаморфоза. В природе же из уродливой гусеницы получается прекрасная бабочка, а тут было все наоборот…

Хмурый, дождливый октябрь проник, просочился в их убогое жилище, трансформировавшись в частые слезы и капризы Иры, в постоянную молчаливую депрессию Ильи, в упреки и препирательства с взаимными обвинениями: «Я тебе совсем не нужна!», «Нет, это я тебе совсем не нужен!».

Чем ближе был момент родов, тем больше замыкался в своих невеселых мыслях Илья. Он смотрел на нее и не мог поверить, что эта хнычущая тетка с огромным животом, с одутловатым лицом, давно немытыми тусклыми волосами и отечными ногами, это его еще так недавно любимая Иришка! Та самая, веселая, заводная девчонка с длинными стройными ногами, с осиной талией… Куда все подевалось?

Подступали страх и отчаяние. Он не знал, что будет делать с гуманоидом, когда тот родится. Слезы будущей матери выбивали его из колеи, и он молча сжимал кулаки от злости и бессилия. Илья чувствовал себя загнанным зверем, по которому вот-вот раздадутся ружейные залпы.

Довольно большая сумма денег, выданная отцом на покупку всего необходимого ребенку, не обрадовала и даже не успокоила Илью. Он молча сунул деньги в карман, невнятно пробормотал слова благодарности, и поплелся в ненавистный теперь дом. До родов оставалось совсем чуть-чуть.

Смотреть на Иру, превратившуюся в настоящую глыбу под бесформенным балахоном, он не мог, поэтому все больше времени проводил в институте, даже стал завсегдатаем библиотеки. Над чем посмеивались язвительно его друзья.

Как-то после зачета он вышел из аудитории вместе с однокурсницей Снежаной, которая училась в параллельной группе. Он не помнил фамилию этой симпатичной блондинки, которую хотелось назвать Снежинкой, а не Снежаной, такими легкими и светлыми были ее волосы, а голубые глаза льдисто-прозрачными.

— Илья, — Снежана робко взяла его под локоть, едва за ними закрылась дверь аудитории. — Я давно хочу спросить, у тебя что-то случилось? Ты такой… потерянный в последнее время…

В голосе девушки он уловил искреннее сочувствие и сопереживание. А ведь ему давно никто не сопереживал. Он был один, совершенно один со всеми своими проблемами. И так захотелось поделиться наболевшим, что он не удержался:

— Да так… есть повод для депрессии.

— Ты расскажи, Илья. Вдруг я чем-нибудь смогу помочь?

Они отправились в ближайшее к институту кафе, и за чашкой кофе он стал рассказывать, изливая накопившееся в душе. А Снежана слушала не перебивая, с сочувствием кивая и бросая на него полные тепла и сострадания взгляды прозрачных голубых глаз.

— Я конечно понимаю, — говорил он, — ребенок важен, но она же совершенно обо мне не думает! Совершенно! Я перестал для нее существовать, превратился в робота, бездушное существо, предназначенное для обеспечения хороших бытовых условий для нее и ребенка. Больше я ни для чего не нужен. Понимаешь? Только подай-принеси.

— Понимаю, — кивала девушка.

— Но самое ужасное во всем этом, — Илья понизил голос до шепота и склонился ближе к собеседнице, сообщая то, что не предназначалось для посторонних ушей, — что я недавно понял: кажется я ее больше не люблю. Не люблю и не хочу. Да и как можно испытывать хоть какие-то сексуальные эмоции к такой женщине?! С этим ее огромным животом, как будто она целиком проглотила арбуз. Возможно, я уже больше не мужчина, потому что тело мое никак не реагирует на нее.

— Совсем никак? — округлила голубые глаза Снежинка.

— Совершенно. Вот такая тупиковая ситуация! Я живу с женщиной, которую не люблю и медленно превращаюсь в импотента. Но, собственно говоря, как мужчина я ее тоже давно не интересую.

— Значит, ты ее обманываешь? — девушка положила в рот кусочек шоколадного торта, серьезно, не отрываясь глядя на Илью.

— Обманываю?..

Вопрос собеседницы вдруг заставил Илью задуматься. А ведь и правда, он обманывает Иру. Он скрывает от нее горькую правду. А обманывать некогда дорогого ему человека не хорошо, не красиво, подло!

— Да, выходит, я обманываю ее и себя. И своей ложью, или утаиванием правды, я обрекаю и ее и себя на жизнь с нелюбимым человеком! Бедная Иришка, она не заслужила такой судьбы. Вообще то она хорошая, добрая, простая и искренняя. Она заслуживает того, чтобы ее любили, носили на руках, заботились о ней от чистого сердца. А я… Я не могу, потому что разлюбил ее. Какое же я имею право продолжать обманывать и лгать?!

Мысль о том, что он не имеет права портить Ире жизнь, молнией сверкнула в его голове. И в вспышке этой молнии он увидел выход из ситуации.

— Я должен, просто обязан уйти от нее, оставить ее в покое, не портить ей больше жизнь! — воскликнул он с воодушевлением.

— Совершенно согласна с тобой! — заявила Снежана. — А за это нужно выпить! Пойдем ко мне, я тут недалеко живу. У меня к Новому году две бутылки шампанского заготовлены. Одну могу пожертвовать. Да и коньячок где-то был.

Он продолжал пребывать в состоянии легкого потрясения от внезапно пришедшего решения, а она уже тянула его к себе домой, в уютную однокомнатную квартирку, где в шкафчике на кухне действительно хранились и бутылки с шампанским, и остатки коньяка, и вермут и сухое вино…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 316