Бесплатный фрагмент - Активация памяти прошлых жизней

Введение

Что значит «активировать память прошлых жизней»

Когда я впервые услышала от Мариса слова: «У меня есть курсы о том, как вспомнить прошлые жизни», я почувствовала легкое сопротивление. Разум сразу пытался отговорить: «Это невозможно, это фантазия». А Марис сказал: «Задача курса — помочь понять, как работает ваша память, и научиться извлекать информацию». И вот эта простота и уверенность в голосе убрали часть моего скепсиса.

Активация памяти в его понимании — не ритуал, не чудо и не гипноз. Это системный доступ к внутренней библиотеке, которая хранится в каждом из нас.

И я поняла: мы подобны компьютеру, который все записывает. Мы помним все — день за днем, от рождения до сегодняшнего утра. Просто не умеем доставать эти записи. Даже если событие забыто, оно все равно хранится в архиве памяти. И если научиться, можно вспомнить день своего рождения и даже период до него, когда мы еще находились в теле матери. Это звучало невероятно, но, как подчеркнул Марис, «мы это многократно и успешно проверяли на наших студентах».

Я слушала уроки и понимала: речь идет не о том, чтобы верить или не верить, а о том, чтобы попробовать и проверить.

Марис привел сравнение, которое до сих пор кажется мне одним из самых точных. Представьте, что ваша жизнь — это книга. Если вам сорок лет, вы сейчас на сороковой странице. Принимая решения, вы опираетесь только на предыдущие страницы. Но когда вы активируете реинкарнационную память, у вас появляется доступ не к одной книге, а к целой библиотеке. И тогда вы решаете не из сорока страниц, а из сотен книг. Эта метафора сразу сделала все понятным. Мы читаем книги, чтобы расширять опыт в бизнесе, психологии, духовных практиках… Так же и душа хранит истории прожитых жизней. И мы можем воспользоваться этими знаниями.

Меня успокоило и то, как Марис говорил о скепсисе. Он не просил верить. Напротив, он предложил относиться к занятиям серьезно. «Даже если вы не все поймете, — сказал он, — просто делайте упражнения». Скепсис он рассматривает как ресурс: если направить его в методичность, именно он поможет удержать дисциплину.

Я поняла, что и воображение в этом процессе не враг. Оно не для того, чтобы придумать красивую историю, а чтобы предоставить экран, на котором проявляется память. Отличить фантазию от подлинного воспоминания можно по неожиданности образа, по нейтральности тона и по деталям, которые приходят без усилия.

На первом уроке он обозначил путь: сначала теория, затем простые упражнения в рамках этой жизни, потом детство, перепросмотр своей жизни, и только после этого — воспоминания о прошлых воплощениях. Такой маршрут снял напряжение. Это не прыжок в неизвестность, а постепенное движение.

Важным для меня стало и его объяснение о двух режимах работы с воспоминаниями — «в теле» и «вне тела». В первом случае эмоции сильнее, но ýже обзор, как будто смотришь на все своими глазами. При просмотре «вне тела» меньше эмоций, зато больше обзор, видна картина происходящего целиком. Это давало чувство безопасности: можно регулировать градус переполняющих эмоций.

Главное, что я вынесла из этого первого знакомства, — цель практики не в том, чтобы узнать, кем я была. Цель — понять, зачем я здесь и сейчас проживаю нынешнюю жизнь. Прошлые жизни становятся не развлечением, а источником решений в сегодняшней.

Я завела для себя маленький ритуал начала: перед практикой задавать три вопроса — зачем мне это сейчас, чему я готова открыться, чего я боюсь. И только после этого открывать блокнот (да, я все записываю) и начинать погружение.

Я приняла простую установку: это не обещание чудес, это путь. Если идти по нему регулярно, память откликнется. Более девяноста процентов людей вспоминают прошлые жизни во время работы с Марисом. Я решила, что хочу быть в числе этих девяноста.

И еще одна причина, по которой я пишу об этом и иду этим путем, связана с самим Марисом. Когда мы познакомились, я думала, что мы просто поработаем над книгой — он записался на курс по написанию книги в проекте, в котором я тогда работала. Это выглядело как профессиональная задача. Но все оказалось глубже. Эта встреча стала поворотной точкой не только в моей работе, но и в жизни. Благодаря практикам и вопросам, которые Марис ставил передо мной, ушел страх смерти, растворились многолетние тревоги, появилась свобода выбирать себя. Я перестала жить в ожидании подвоха, научилась дышать легко, писать книги без страха осуждения и строить жизнь по-настоящему из отклика, а не из «надо».

Я снова начала творить, обрела внутреннюю ясность, сменила окружение, научилась ставить себя на первое место и перестала испытывать вину за то, что живу так, как чувствую. Все это стало возможно именно потому, что рядом был человек, который не дает готовых ответов, а создает пространство, где сам начинаешь слышать свои.

Поэтому я и пишу книги о его методике — потому что на собственном опыте убедилась, что она работает. Не как теория, а как живой путь трансформации. Я хочу, чтобы у других людей появилась та же возможность: шаг за шагом вспомнить себя, вернуть себе силу, увидеть смысл и почувствовать свободу.

Глава 1

Почти каждый человек может вспомнить свои воплощения

Когда я слушала Мариса, мне было важно понять: почему это вообще доступно почти каждому человеку? Откуда такая уверенность — «девяносто процентов способны вспомнить»? Его объяснения были простыми и ясными — на основе ритма мозговых волн.

Мы живем не только в привычном нам бета-ритме — состоянии повседневной сосредоточенности и внешних задач. Есть и другие, более медленные состояния сознания: альфа, тета, дельта. Именно альфа и тета — врата памяти. В альфа-состояние мы попадаем каждый раз, когда закрываем глаза и слегка замедляемся. Вспомните: вы сидите в автобусе, смотрите в окно, и вдруг всплывает картинка из школьных лет. Или перед засыпанием видите образы. Это и есть естественные двери, которые открывают нам доступ к глубинным слоям памяти. Для этого не нужны особые ритуалы, нужно понять этот принцип и дать себе немного тишины и спокойствия. Если хотите, можете назвать это одним из способов медитации. Активной, управляемой медитации.

И здесь важно учитывать: у каждого человека есть свои более активные каналы восприятия. Кто-то видит картинки, кто-то слышит звуки, кто-то чувствует телом, а кто-то просто знает. Визуальный, аудиальный, кинестетический, в НЛП есть еще дигитальный, но Марис чаще называет его ментальным, — это разные языки одной памяти. Я, например, чаще чувствую телом: у меня появляется давление в груди, холод в ладонях, и только потом приходит картинка. Другие слышат шаги, голоса или музыку. И все эти формы равноценны. Главное — распознать свой доминирующий канал и опираться на него, а не мучить себя требованием «увидеть, как кино». Остальные каналы будут развиваться и усиливаться автоматически во время практики.

Чтобы проверить, насколько легко дается визуализация, Марис предложил простое упражнение, он назвал его «Яблоко». Закройте глаза и представьте яблоко. Кто-то сразу увидит объемный плод, у кого-то возникнет лишь смутный контур, кто-то ощутит вкус или запах.

Еще одна важная мысль: память приходит не тогда, когда мы напрягаемся, а тогда, когда расслабляемся, внимание становится «мягким». Нельзя приказать себе «увидеть любой ценой». Но если создать условия: дыхание, тишина, расслабление, легкий интерес, — образы начинают всплывать сами. Это и есть «нейроэкономика внимания»: мозг открывает архивы, когда нет давления.

Я заметила, что как только вспоминаешь первопричину, тревога снижается. Марис называл это феноменом «вспомнил — осознал — успокоился». Допустим, у тебя есть необъяснимый страх воды. Ты входишь в практику, и вдруг приходит сцена: ты тонешь, чувствуешь давление в груди. В этот момент тело реагирует — меняется дыхание, выступает холодный пот. Но после осознания страх ослабевает. Память возвращает событию контекст, и оно перестает управлять тобой из тени.

Конечно, не у всех все получается сразу. Есть те самые десять процентов, кому сложнее. Причины разные: хроническое выгорание, острый стресс, прием лекарств, травматический опыт. Но даже здесь это не приговор. Барьер можно снизить: восстановить сон, дать телу отдых, работать постепенно и мягко. И тогда память тоже откликается.

Марис советовал начинать с репетиции. Сначала вспоминать то, что проверяемо: детство, школьные сцены, дворовые игры. Потом учиться смотреть «вне тела», чтобы удерживать обзор. И только после этого переходить глубже, в воспоминания иных жизней. Это как тренировка мышц: сначала легкие веса, потом сложнее.

Признаки подлинного контакта всегда узнаваемы. Детали приходят неожиданно, без усилия. Дыхание меняется, появляется ощущение тепла или холода, а главное — исчезает потребность что-то доказывать. Ты просто знаешь: это правда для тебя.

Здесь и проявляется особая этика. Мы не занимаемся доказательством миру, что реинкарнация существует. Это лишняя трата времени и энергии. Мы сверяемся с внутренней правдой. «Докажи» — это ловушка эго. Настоящая практика тише: «Что это значит для меня? Как это изменит мою жизнь сейчас?»

Домашние задания просты, но именно в них сила. Десять минут в день: упражнение «Яблоко», воспоминание «Руки детства», три запаха из ранних лет. И обязательно — запись в дневник. Через месяц таких занятий у меня начало меняться восприятие. Память стала ближе, а доверие к себе — сильнее.

Я поняла главное: действительно почти каждый человек способен вспомнить свои воплощения. Не потому что это дано избранным, а потому что это естественная функция памяти души.

Разница между «эзотерикой» и практикой

Когда я только начинала этот путь, во мне все время боролись два ощущения. Одно шептало: «Это эзотерика, это то, чему нельзя доверять, это всего лишь игры разума». Другое — ощущение, что за словами Мариса стоит что-то проверяемое, настоящее, то, что можно прожить, а не принять на веру. И именно в этот момент я впервые услышала от него четкое разграничение: эзотерика — это система верований, практика памяти — это последовательность действий и наблюдений, которые можно воспроизвести.

Слова «воспроизводимость» и «последовательность» оказались для меня ключевыми. Мы не строим догадок и не наслаждаемся красивыми теориями. Мы делаем шаг за шагом конкретные вещи: входим в состояние, фиксируем телесные маркеры, задаем себе или получаем от проводника открытые вопросы, описываем то, что проявилось. И если потом кто-то другой повторит эти же действия, результат тоже проявится. Он может отличаться по деталям, но структура останется узнаваемой.

Я заметила, что в практике памяти есть четкие критерии качества. Опыт приходит нейтральным тоном, без драматического пафоса. Детали согласованы между собой, дыхание и ощущения в теле становятся индикаторами, что процесс идет глубже. Там нет желания «сделать красиво» или «подогнать под сюжет». Чем глубже транс — тем сложнее фантазировать «красиво». В глубоком трансе самые первые события из вашего раннего детства возникают сами.

Еще одна важная установка, которую я усвоила от Мариса: сначала описание, потом интерпретация. Сначала мы записываем все, что видим, слышим, чувствуем, даже если это кажется странным или бессмысленным. А только потом задаем вопрос: «Что это значит для меня? Какой здесь урок?» Такая «гигиена интерпретаций» оберегает от соблазна превратить воспоминания в выдуманные истории.

Роль проводника в этом процессе — не диктовать и не вкладывать, а задавать открытые вопросы и удерживать пространство. Мне понравилось, как говорил Марис: «Проводник — это не тот, кто знает за вас, а тот, кто помогает вам увидеть свое». Это снимает лишнюю зависимость и оставляет главное — доверие к своей памяти.

Очень важно и понимание границ метода. Работа с воспоминаниями не заменяет медицинскую помощь. У человека могут быть состояния, которые требуют вмешательства врача, и здесь нужно честно сказать себе: эта практика — не замена медицине, а инструмент самопознания.

Есть и свои точки риска. Иногда люди начинают охотиться за сенсациями, выискивать «героические» воплощения или искать виноватых в прошлых жизнях, чтобы объяснить нынешние проблемы. Или уходят в духовный перфекционизм: «Если я не вижу, значит, я недостаточно чистый». Все это тупики, которые отдаляют от сути. Смысл практики не в том, чтобы доказать свою исключительность, а в том, чтобы понять задачи текущей жизни.

Марис постоянно повторял: «Принцип добровольности обязателен». Мы можем остановить просмотр в любой момент, если чувствуем перегрузку. Можно выйти из состояния, вернуться к дыханию, потрогать предмет рядом, сделать глоток воды. Этот протокол возврата всегда под рукой: три вдоха, ориентация в «здесь и сейчас», якорь на теле и короткая запись в дневнике.

Главное, чему я учусь в этой практике, — честность. Не «я должна увидеть», не «другие видят лучше», а «я позволю проявиться тому, к чему готова моя душа сейчас». Эта честность освобождает от давления и превращает практику в путь, а не в соревнование.

Именно здесь я впервые почувствовала: это не эзотерика, это опыт. Он повторяем, он структурирован и он в моих руках.

Зачем: опыт души как расширение жизненной библиотеки

В какой-то момент я спросила себя: зачем вообще вспоминать прошлые жизни? Разве недостаточно разобраться с этой? Ответ я получила постепенно, через собственный опыт и слова Мариса.

Прежде всего работа с памятью снимает базовую тревогу. Когда начинаешь вспоминать свои смерти и рождения, приходит чувство: жизнь не обрывается окончательно, она продолжается. Уходит панический страх смерти, снижается ужас потери. На его месте появляется ресурс выбора. Вместо мыслей «Что будет, если я ошибусь?» возникает уверенность: я справлюсь, потому что это не первый мой опыт покидания физического тела. Это сразу меняет качество жизни.

Второе, что я заметила, — это разворот сценариев. Мы часто не понимаем, откуда берутся фобии или странные блоки. Страх воды, невозможность брать деньги за свой труд, повторяющиеся сценарии в отношениях. Когда находишь корень в другой жизни, поведение здесь начинает меняться. Я вдруг осознала: мои подсознательные реакции не случайны, они имеют историю. А значит, осознав, я могу их изменить.

Практика дает и энергетическую разгрузку. Во время воспоминаний тело отпускает застрявшие реакции. Сначала это может быть зевота, слезы, ощущение тепла или дрожи. Но после приходит необычная легкость. Я поняла, что это признак интеграции: энергия, застывшая в старой боли, возвращается мне.

Марис учил вести карту воплощений. Не просто коллекцию красивых историй, а список активированных жизней. Таблица «Контекст — ключевые события — смерть — выводы». Такая карта помогает принимать решения в сегодняшней жизни. Когда я вижу, что одна и та же тема повторяется сквозь века, я перестаю воспринимать проблему как случайность. Это становится задачей, которая повторялась многократно и с которой я могу работать.

Важный урок для меня — этика силы. Вспоминая чужие поступки и собственные ошибки в прошлых жизнях, легко впасть в обвинения. Но Марис всегда говорил: «Прощение — это возвращение энергии себе». И я увидела, что, пока я ищу виноватых, я только теряю силы. А когда отпускаю, энергия возвращается и становится доступна для жизни.

Практические выгоды от такой работы очень осязаемы. Я обрела ясность в своем предназначении. У меня ушло чувство вины. Я начала разрешать себе быть видимой, слышимой, заметной. Внешние результаты стали следствием внутренних изменений: доход вырос, проекты начали складываться быстрее, а главное — появилось ощущение права на все это.

Конечно, важно понимать, чего не стоит ждать. Это не гадание и не ускоритель судьбы. Путь требует дисциплины и регулярной практики. Если вы ищете легкого чуда, вас ждет разочарование. Марис приводит пример: представим, что 100 человек знают, как качать пресс. Сколько из них реально качают пресс изо дня в день? Если вы будете практиковать ежедневно — результат неизбежен.

Я выработала для себя простой контур интеграции: увидела — прожила — записала — связала с настоящим — сделала маленькое действие. Это помогает не растворяться в картинках, а использовать и внедрять опыт. Если во сне мне пришла сцена, утром я пишу ее и задаю себе вопрос: «Как это связано с моим сегодняшним днем?» И стараюсь сделать хотя бы один шаг.

Постепенно я заметила прогресс. Мне стало меньше требоваться подтверждение извне. Раньше я хотела рассказывать другим, «что я видела», чтобы услышать: «Да, это правда». Теперь я стала спокойнее. Растет внутренняя устойчивость, и решения даются легче.

Именно в этом я вижу ценность работы с памятью: мы перестаем жить одной книгой, мы открываем для себя библиотеку. И тогда каждая страница сегодняшнего дня обретает новый вес и новый смысл.

Краткое знакомство с автором Марисом Дрешманисом и его методом

Когда я рассказываю читателям о Марисе Дрешманисе, мне всегда хочется подчеркнуть самое важное: он не гуру и не пророк, а проводник, гид, экскурсовод в пространство Мира Душ. Его роль — не возвышаться над учеником, а идти рядом и указывать дорогу. Марис — создатель Академии Реинкарнациологии, и все, что он делает, строится на двух принципах: методичность и безопасность. Для меня именно это стало главным основанием доверять его подходу.

Одна из первых его фраз, которая глубоко запала в память: «Реинкарнация — это не религия, а космический закон, по которому перевоплощается каждый на Земле живущий человек, независимо от его религиозных убеждений». Она снимает вечный спор «верить или не верить». Здесь не во что верить — здесь есть практика активизации памяти, которую можно многократно воспроизвести. Ты практикуешь и получаешь результат.

Структура сеанса у Мариса всегда предельно ясна. И в то же время отличается от его коллег. Сначала Марис просит рассказать свою жизнь с рождения до дня проведения сеанса. Это помогает ему увидеть темы для работы, о которых сам клиент не додумается. Затем Марис выслушивает запросы клиента, с которыми он пришел на сеанс. Затем расслабление и вход в трансовое состояние. Это тренировка и обучение клиента находиться в нужном замедленном состоянии. Марис просит двигаться по воспоминаниям в обратном порядке от дня сеанса в ранее детство, потом к моменту рождения, потом дородовой период, а потом — еще раньше.

Это помогает естественным образом оказаться там, где душа находилась до рождения в нынешнем теле, в месте, который Марис называет Мир Душ. Или в одной из прошлых жизней. Для того чтобы клиент понял, как работает реинкарнация, просматривается одна из прошлых жизней. После смерти в ней клиент оказывается в развоплощенном состоянии расширенного сознания. Здесь Марис напоминает запросы, с которыми клиент пришел на сеанс. Ответы на вопросы приходят сами. Здесь самое правильное место для получения ответов на ваши вопросы. Потому что здесь пространство, где ваша душа чувствует себя в естественной для нее обстановке. Она дома.

Если причины проблем кроются в каких-то других воплощениях, Марис ведет клиента в эти прошлые жизни и подробно их помогает пересмотреть. Перепросмотр помогает осознать непройденные уроки. Просмотр любых прошлых жизней завершается в пространстве после смерти, там подводятся итоги прожитых жизней.

Для осознания причин самых волнующих вопросов обычно достаточно одного сеанса, но я на личном опыте убедилась, что чем больше я изучаю опыт разных воплощений, тем понятнее мне становиться игра, в которую мы, как актеры на сцене, играем из жизни в жизнь.

Особенно важно в его методе различие двух режимов просмотра. В режиме «в теле» ты ощущаешь все ярче: эмоции, дыхание, телесные реакции. В режиме «вне тела» ты становишься наблюдателем, и интенсивность спадает, но появляется обзор и общее понимание причинно-следственных связей. Эти два режима — словно рычаги регулировки громкости: по желанию можно прибавить или убавить глубину переживания.

Марис всегда подчеркивает, что цель ученика — научиться самому просматривать прошлые жизни и делать выводы. Проводник нужен лишь на первых этапах, чтобы показать методику, но не для того, чтобы зависеть от него всю жизнь. Самостоятельность — это результат практики.

Обучение всегда начинается с простого. С маленьких упражнений, с регулярности, с одного шага. Марис говорил: «Не ищите сразу глубинных инсайтов. Сначала научитесь вспомнить и увидеть простые сцены нынешней жизни. Это поможет вам понять, как работает метод, и получить радость маленьких побед. Освоив их, вы сможете двигаться раньше, в архивы реинкарнационной памяти».

Истории, которые он приводит, никогда не звучат как догма или «доказательства». Это примеры из практики реинкарнациолога. Они нужны не для того, чтобы сказать: «Вот истина», а для того, чтобы показать: «Вот так тоже может быть». И каждый читатель, каждый ученик проверяет это на своем опыте.

И еще одна вещь, которая важна не меньше практики: сообщество студентов курса в телеграм-группе. Круг доверия, где люди делятся результатами каждого урока, учатся вспоминать прошлые жизни вместе. Здесь есть поддержка и ощущение, что ты не один. Если возникают затруднения с первыми уроками курса, можно попросить помощи у выпускников, тех студентов, которые уже завершили курс. Или обратиться за помощью к Марису.

Для меня знакомство с Марисом стало не просто встречей с человеком, а встречей с работающей системой. Она дает опору, ясность и ощущение, что ты действительно идешь дорогой эволюции своей души.

Установка на курс: относиться серьезно

Однажды Марис сказал: «Относитесь к практике активации реинкарнационной памяти серьезно. Так, будто вы за нее заплатили, даже если практикуете во время бесплатных медитаций в интернете. Даже если вы тренируетесь, читая книгу. Только серьезное отношение помогает достигать результат. Как в спорте».

Я почувствовала, что мне нужно было решить: я беру на себя обязательство уделять минимум двадцать-тридцать минут в день, хотя бы пять дней в неделю. Это не случайные практики между делами, а настоящее обучение, дисциплина, внутренний контракт.

Я стала внимательнее к пространству. Сначала мне казалось: можно делать упражнения где угодно — в транспорте, в очереди, в шумной квартире. Но опыт показал: так глубина не раскрывается. Мне нужно уединение, тишина, выключенный телефон, удобная поза. Плед, стакан воды рядом, блокнот и ручка — простые вещи, но они превращают упражнение в ритуал. И этот ритуал подсказывает телу: сейчас начинается работа памяти.

Обязательным стало ведение журнала. Каждый раз я отмечала дату, состояние до практики по шкале от нуля до десяти, само упражнение, что проявилось, какой вывод я сделала, какой шаг хочу сделать дальше, и состояние после. Иногда изменения были минимальными, иногда — очень сильными. Но именно записи помогли увидеть прогресс.

Я поняла, что не стоит стремиться к многочасовым марафонам. Легкий вход — короткие сессии по десять-пятнадцать минут — оказался гораздо полезнее. Глубина приходит не от длины, а от регулярности.

Полезным оказалось правило «один вопрос — один сеанс». Если я пыталась за раз понять все: и отношения, и работу, и предназначение, — в итоге память путалась. Но когда фокус был узким, результаты приходили быстрее.

Я усвоила три правила для себя. Если возникала резкая усталость, если эмоции становились чрезмерными или появилось навязчивое «надо увидеть любой ценой», я останавливалась. Возвращалась, делала запись, но не заставляла себя продолжать практику. Этот навык уважения к себе оказался не менее важным, чем сами воспоминания.

Чтобы сохранить ритм, я составила для себя план. В неделю у меня было пять практик, из которых две можно было пропустить без самобичевания, а по выходным я оставляла одну более глубокую сессию. Эта гибкость помогала не чувствовать давление и не позволяла бросить.

Марис не раз говорил: относитесь к реинкарнационной практике как к посещению спортзала. Или занятиям по вождению автомобиля в автошколе. Регулярность и самодисциплина приведет к результату неизбежно.

Важным уроком стало и то, что не нужно сравнивать свои результаты с результатами других студентов. У кого-то выше способность к визуализации, он видит яркие картинки на внутреннем экране. У кого-то телесные ощущения более проявлены, лучше работает кинестетика. У кого-то просто знание, информация приходит в виде мыслей. Марис обращает внимание на схожесть с ясновидением, ясночувствованием, яснознанием. Есть еще яснослышание, когда информация поступает аудиально, но это уже больше про духовность и связь с тренерами духовного мира, с духовными наставниками. Сейчас не буду эту тему раскрывать подробнее, об этом лучше расскажет сам Марис.

Каждую неделю я делала промежуточную проверку: перечитывала дневник, отмечала, что изменилось, какие вопросы стоит скорректировать, на что обратить внимание в следующей неделе. Так практика становилась не стихийной, а структурированной.

И именно это отношение — серьезность, дисциплина, уважение к процессу — сделало возможным то, что память начала откликаться. Я перестала ждать чудес, но шаг за шагом увидела, что чудо рождается из самой последовательности.

Глава 2. Транс, гипноз, медитативные состояния

Когда я только начинала погружаться в эту тему, для меня словосочетание «ритмы мозга» (или нейронные колебания) звучало слишком научно. Казалось, что это не имеет отношения к практике воспоминаний. Но Марис объяснял очень просто: наш мозг работает на разных скоростях, и каждая скорость открывает свои двери к разным слоям памяти.

Обычный бета-ритм — это привычное состояние, в котором мы живем большую часть дня. Здесь ум сосредоточен на задачах, логике, разговорах, делах. Это состояние внешней активности. Но именно оно чаще всего блокирует доступ к глубоким воспоминаниям: внимание все время направлено наружу, внешний мир, других людей.

Когда мы закрываем глаза и замедляем дыхание, мы автоматически переходим в альфа-состояние. Оно похоже на мягкую сосредоточенность: мысли становятся плавнее, дыхание ровнее, появляется ощущение спокойствия. Альфа — это ворота к архивам памяти. Достаточно закрыть глаза и немного задержаться в этом состоянии, чтобы информация давно забытых дней начала появляться тем способом, который вам наиболее привычен.

Если замедлиться еще больше, переходим в тета-ритм. Это состояние похоже на почти сон: образы текут, как кадры кино, иногда бессвязные, иногда удивительно ясные и конкретные. Именно в тета-ритме чаще всего проявляются яркие сцены, вспышки воспоминаний, которые мы давно забыли. Но также появляется риск провалиться в сон, погрузиться в дельта-состояние, во время которого мы спим. Дельта-ритм нужен для восстановления, но для практики воспоминаний он бесполезен: там мы теряем осознанность.

Я научилась различать эти состояния по простым маркерам. В альфа дыхание становится ровным, мысли замедляются, внутренний диалог стихает. В тета начинается дрейф образов, и ты словно смотришь фильм. А если вдруг голова кивает, тело тяжелеет, появляются провалы — значит, я уже в дельта и просто засыпаю.

Важный навык — научиться отличать шум от сигнала. Иногда кажется: это просто случайные мысли. Но подлинное воспоминание приходит неожиданно, нейтрально, без лишнего пафоса. Оно сопровождается деталями: запахом, звуком, телесным откликом. И именно эти детали показывают, что память открылась.

Чтобы натренировать себя, я делала маленькие циклы: три минуты в бета — глаза открыты, внимание на внешнем. Потом три минуты в альфа — глаза закрыты, дыхание медленное. И снова возвращение в бета. Такие переходы учат мозг переключаться. А целенаправленное погружение в тета я ограничивала десятью-пятнадцатью минутами, чтобы не уйти слишком глубоко.

Есть и время суток, когда ворота памяти открываются естественно. Это утро — сразу после пробуждения, когда мы еще не включились в дела. И вечер — перед сном, когда сознание уже отпускает дневную нагрузку. Днем хорошо помогают короткие прогулки: пять-десять минут тишины, и внимание становится мягче.

Я заметила, что на состояние влияют даже простые стимулы. Кофеин, яркий экран, сильный свет удерживают в бета. А тепло, приглушенный свет, удобная поза помогают войти в альфа и тета. Я стала внимательнее к этим мелочам, и практика пошла глубже.

Теперь я всегда записываю не только то, что вспомнила, но и свое состояние: какой ритм, дыхание, пульс, сколько длилась сессия. Это помогает видеть закономерности: в какие часы и в каком настроении лучше всего открывается память.

И я поняла, что важнее всего — баланс. Если ты хронически не высыпаешься, тело тянет в дельта, и никакой практики не будет. А если слишком долго задержаться в тета, легко уйти в сон.

Простое объяснение без мистики

Слово «транс» некоторых может пугать. У большинства оно связано с чем-то загадочным, магическим, иногда даже опасным. Но чем больше я слушала объяснения Мариса и пробовала сама, тем отчетливее понимала: транс — это не про магию. Это всего лишь состояние расслабления, замедления и узкого луча внимания. Мы входим в него каждый день, даже не замечая.

Когда вы едете на автобусе и вдруг «выключаетесь», не помните отрезок дороги, но при этом ехали правильно, — это транс. Когда стоите под душем и ловите поток мыслей, который уносит вас куда-то в сторону, — это тоже транс. Когда читаете книгу и не слышите, что к вам обращаются, — снова транс. Это не потеря контроля, а естественная гигиена внимания: сознание переключается с внешнего внимания на внутреннее.

Транс бывает разным. Иногда это легкая фокусировка, когда мысли становятся чуть мягче и тише. Иногда — глубокое погружение, где внимание полностью уходит в образы. Важно понимать: цель нашей работы — не рекорды, не экстремальная глубина. Цель — полезная глубина, достаточная, чтобы память могла проявиться. И каждый выбирает свой уровень глубины погружения.

Один из мифов, в который верят многие, — что транс означает потерю контроля. На самом деле все наоборот. Транс — это добровольный выбор держать фокус на внутреннем. В любой момент можно открыть глаза, пошевелиться, выйти из состояния. Это не чужая власть над вами, а умение управлять вниманием.

Задача транса проста: снизить доминирование бета-состояния, где власть — у логики и контроля, и дать возможность памяти проявляться через образы, телесные ощущения и эмоции. Когда ум перестает требовать доказательств, из глубины начинают всплывать сцены, которые прежде были недоступны.

Есть факторы, которые помогают углубить это состояние. Монотонность, ритм, повторяющееся дыхание, ровный голос проводника с мягким тембром — все это естественные «наводчики». Они создают условия для того, чтобы внимание переключилось внутрь.

Очень важно, чтобы в процессе не было внушений. Проводник не должен подсказывать или интерпретировать, пока человек сам не поймет всплывшее воспоминание. Только открытые вопросы: «что ты видишь?», «что ощущаешь?», «что происходит дальше?» — и никаких подсказок. Это оберегает чистоту воспоминаний.

У транса есть простой порог безопасности. Правило звучит так: «В любой момент я могу остановиться». Для этого нужны маленькие якоря: ощущение стоп на полу, вес рук на коленях, стакан воды рядом. Все это напоминает: я здесь, в безопасности, могу вернуться.

Выход из транса тоже важен. Это обратный счет, глубокий вдох, медленное открывание глаз, легкая растяжка. И обязательно — две-три минуты на запись. Даже если кажется, что «я и так все помню», записывать все равно нужно. Это укрепляет навык.

Конечно, есть типичные ошибки. Самая частая — желание получить результат любой ценой. Или охота за сенсациями: «увижу ли я яркие картины, похожие на кино?» Иногда — скачки от темы к теме без завершения текущей. Все это мешает глубине. Лучший результат приходит тогда, когда мы позволяем себе быть внимательными и терпеливыми.

В итоге у меня сложился маленький протокол. Он занимает всего пятнадцать минут. Сначала намерение — минута, чтобы сформулировать вопрос. Потом дыхание 4–6 (на четыре счета вход, на шесть — выдох) — две минуты. Затем фокус — шесть-восемь минут. После — фиксация: две минуты на запись. И возвращение — одна-две минуты на глубокие вдохи и растяжку. Это простая схема, которую можно повторять каждый день.

Я поняла, что транс — это не тайна и не опасность. Это всего лишь умение настроить внимание. И именно в этом состоянии память начинает говорить с нами.

Переход в альфа: закрытые глаза и замедление

Альфа-состояние — это ворота памяти. Оно открывается не через сложные практики, а через самые простые действия, доступные каждому. Чтобы войти в него, нужно дать телу сигнал: сейчас время для внутренней работы.

Я начинаю всегда с того, что устраиваюсь удобно. Сижу прямо, спина опирается на спинку кресла, ноги на полу, руки свободно лежат на коленях. Свет мягкий, полумрак. Тишина или ровный фоновый звук, похожий на белый шум, помогают отключить внимание от внешних раздражителей. Пространство должно подсказать телу: здесь можно расслабиться и переключиться внутрь.

Затем дыхание. Я делаю вдох на четыре счета и выдох на шесть. Этот ритм помогает естественным образом замедлиться. Всего две-три минуты такого дыхания — и внимание становится плавным, будто дрейфует. Мыслей не становится меньше, но они теряют резкость.

Когда я закрываю глаза, я стараюсь не просто опустить веки, а направить взгляд чуть вверх за закрытыми веками. Это уменьшает внутренний диалог. Голос ума стихает, и на первый план выходит ощущение тела.

Следующий шаг — я медленно провожу внимание от макушки до стоп. Замечаю, где горячо, где холодно, где тянет или покалывает. Я ничего не меняю и не исправляю, только наблюдаю. Это создает контакт с телом и погружает глубже.

Чтобы закрепить ощущение безопасности, я повторяю словесный якорь: «Я здесь. Я в безопасности. Я наблюдаю». Иногда шепотом, иногда мысленно, три раза с дыханием. Эти слова будто включают внутренний переключатель: я остаюсь в контакте с настоящим, даже когда внимание уходит внутрь.

Постепенно начинает проявляться первый образ. У кого-то это «экран», у кого-то «комната памяти». Главное — не искать специально, а позволить образу возникнуть. Когда он появляется, это значит, что дверь уже открыта.

Важно не спешить. На вход в альфа-состояние нужно всего несколько минут. Мозг автоматически переходит в альфа-ритм сразу после того, как закроются глаза. Марис рекомендует после закрытия глаз несколько минут понаблюдать за своим дыханием.

Первые практики я никогда не удлиняла: стабильность гораздо важнее, чем глубина. Пусть сегодня получится немного, но завтра внимание вернется к этому состоянию легче.

Иногда в голову приходят бытовые мысли: что приготовить, кому позвонить. Я научилась не бороться с ними. Просто отмечаю мысль, отпускаю и возвращаюсь к дыханию. Никакой критики и злости к себе — это естественный процесс.

Когда я готова завершить, я делаю три глубоких вдоха. Перевожу взгляд вниз, открываю глаза и записываю: что я видела или чувствовала, что поняла и какой следующий шаг сделаю. Эти три строки становятся мостом между практикой и моей реальностью.

Есть и ограничения. Если человек переживает острые панические эпизоды или находится в кризисе, лучше работать с проводником или психотерапевтом. Если тело ослаблено болезнью, практику стоит вести в щадящем режиме, без глубинных погружений.

Для меня переход в альфа стал привычкой. Это простая дверь, которую можно открыть каждый день: закрыть глаза, замедлиться и довериться памяти. Именно здесь начинается работа души.

Каналы памяти: зрительный, слуховой, телесный

Со временем я поняла: воспоминания приходят не только картинками. У каждого человека есть свой доминирующий канал восприятия. Кто-то видит, кто-то слышит, кто-то чувствует телом, а кто-то просто «знает». Наша задача не в том, чтобы переделать себя, а в том, чтобы сделать акцент на сильный канал и постепенно расширить остальные.

Первым шагом для меня стала диагностика. Упражнение Мариса «Яблоко» показывает, насколько легко проявляется зрительный канал: видишь ли ты форму, цвет, объем. «Три звука детства» помогают проверить слуховой канал: вспомни, как звенел звонок в школе или как мама звала тебя домой. «Три ощущения в ладони» проверяют телесный канал: холод металла, тепло руки, шероховатость игрушки. А если все это слабое, но есть четкое знание — «я знаю, что это было так», — значит, активен семантический канал.

Я заметила, что с визуальным каналом важно не «высматривать» сцены, не заставлять себя. Нужно позволять картинке приходить. Иногда это размытый силуэт, иногда вспышка цвета. Детали проявляются постепенно: сначала фон, потом люди, потом выражения лиц. Если доверять процессу, картинка оживает.

Для слухового канала важны мелочи. Слова, голоса, интонации. Я однажды вспомнила детство не по картинке, а по звуку мелодии, которую мы пели в детском саду. И этот звук сразу потянул за собой всю сцену. Музыка, шорохи, даже шаги на лестнице — все это мосты к памяти.

Телесный канал работает еще глубже. Это ощущение температуры воздуха, тяжесть или легкость в руках и ногах, покалывание кожи. Оказалось, что мое тело хранит память так же надежно, как глаза или уши. Иногда именно телесные ощущения — ком в горле или холод в ладонях — становятся первой дверью к воспоминанию. Я научилась воспринимать тело как экран памяти.

Если один канал не включается, стоит сменить подход. Не видишь картинку? Спроси себя: «А что я слышу?» или «Что чувствует мое тело?» Часто смена канала приносит неожиданный результат.

Тем, у кого трудности с визуализацией, Марис рекомендует тренироваться на недавних событиях: вчерашнего дня, прошлой недели. Вы в любом случае как-то помните эти события. Осталось разобраться, как именно вы их помните.

Есть и эффект парного ведения. Когда я подробно описывала телесное ощущение, вдруг появлялась картинка. А иногда звук приводил за собой образ. Каналы связаны между собой и помогают раскрывать друг друга.

Я научилась фиксировать опыт без оценки. Сначала только «что было»: звук, цвет, ощущение. А смысл и интерпретация приходят потом. Это важно, чтобы не подменить память фантазией.

Марис дает простые рабочие вопросы. Для зрения: «Что на горизонте? Что слева? Что справа?» Для слуха: «Какой самый близкий звук? Какой самый дальний?» Для тела: «Где ощущение сильнее всего?» Эти вопросы словно подсвечивают скрытые детали.

И наконец, домашняя тренировка. Пять дней подряд я фиксировала один канал в дневнике: сначала только картинки, потом только звуки, потом только ощущения тела. А на шестой и седьмой день я соединяла два канала в одной сессии. Это оказалось настоящей гимнастикой внимания.

Так я убедилась, что память говорит разными голосами. И каждый из них достоин доверия.

Опыт души шире, чем одна жизнь

Самое сильное открытие для меня произошло тогда, когда я впервые сменила оптику. Оптикой я называю убеждения, мысли, ощущения, мысли мамы. До этого я привыкла воспринимать себя как свою биографию: дата рождения, факты, достижения, ошибки. Все вмещалось в одну жизнь. Но в какой-то момент я почувствовала: я не только эта биография. Вернее, не биография одной жизни. Я — непрерывность опыта, которая продолжается сквозь разные тела и эпохи. Я существую всегда, без начала и конца. Реинкарнация перестала быть верой или теорией. Она стала рабочей гипотезой, которую я смогла проверить практикой.

Когда начинаешь смотреть глубже, сразу видишь логику. Повторяющиеся темы, которые никак не решаются, похожи на невыученные уроки. Страх воды, невозможность принять успех, избегание близости, вина за деньги — все это линии, которые тянутся через разные жизни. Если не понять урок, тема возвращается снова и снова, пока не будет изучена и пройдена.

Особое место занимают моменты «между жизнями»: выход из тела, переход от одной жизни к другой. В этих пространствах нет суеты, но именно там душа принимает решения. Почему я иду в новое воплощение? Зачем выбираю таких родителей, такую страну, такой набор условий? Там закладываются смыслы, которые потом раскрываются событиями.

Навигация по этим пространствам тоже проста, если держать верное направление. Мы не ищем ответа на вопрос: «Кем я был?» Это всегда уводит в фантазии. Настоящая практика идет от опоры: от ощущения, страха или таланта. От симптома — к сцене. Если я всю жизнь боюсь воды, я иду в тот момент, где этот страх возник. Если у меня есть дар к языкам, я ищу, в какой жизни он проявился как навык.

Во время учебного курса Марис учил заполнять таблицу — карту воплощений. Таблица простая, «кто, где, когда»: мужское или женское тело, время, социальная роль, контекст, ключевые позитивные и негативные события, отчего наступила смерть, выводы души после прожитой жизни и каким был план на воплощение.

Когда смотришь на карту более 100 прошлых жизней, понимаешь, какие уроки повторяются, а какие уже пройдены.

И еще меняется отношение к тому, что принято воспринимать как хорошо или плохо, добро или зло. Поняла, что я сама в разных воплощениях играла разные роли, и этот опыт был необходим моей душе. Это помогает иначе относиться в тому, что происходит в мире. Приходит понимание — души пришли за своим опытом, и мне неизвестен план их души. Потому и осуждать поступки других людей нет смысла.

Здесь особенно важна этика наблюдателя. Любая жизнь — это опыт. Уважение ко всем персонажам, даже к тем, кто причинил боль, сыграл негативную роль — это основа практики. Нет виноватых. Просто разные роли в большом спектакле. Это освобождает от обид и от соблазна возносить себя. Марис говорил на занятиях, что специально включил в учебный курс просмотр негативных воплощений, чтобы пришло понимание, что мы сами не всегда белые и пушистые.

Чтобы проверять реалистичность воспоминаний, я смотрю на согласованность деталей. Есть ли внутренние причинно-следственные связи? Не слишком ли картинка кинематографична, будто снята режиссером ради красоты? Подлинная память обычно проще, скромнее, чем фантазия. Она не стремится впечатлить.

И самое ценное: интеграция. Любое озарение должно закрепляться действием. Увидела сцену — сделай шаг. Извинись, если память подтянула чувство вины. Заверши проект, если всплыла история незавершенности. Разреши себе видимость, если раньше боялась быть замеченной. Примени полученные во время практики знания и озарения в своей жизни.

Здесь же приходит урок смирения и свободы. Да, опыт души огромен. Но в этой жизни у нас есть конкретные ресурсы и границы. Мы не обязаны «посмотреть все». Мы выбираем приоритеты. И это дает свободу жить.

Поэтому главный режим практики — это не марафон. Не желание вспомнить сотню воплощений за одну ночь. Это ритм: одна жизнь — один вывод — одно действие. И тогда каждая практика становится шагом, который укрепляет сегодняшнюю жизнь.

Зачем душе трудные воплощения: ценность негативного опыта

Один из самых непростых вопросов: зачем душе нужны трудные жизни? Почему нельзя пройти путь только через радость, творчество и легкость? Ответ Мариса был простым и честным: «Представьте, что вы прожили счастливую жизнь любящей и любимой женщины — вы вышли замуж по любви, вашего мужа не забрали на войну и он всю жизнь прожил с вами в согласии, у вас трое детей, все здоровы, выросли, создали собственные семьи. И так из жизни в жизнь — десять, двадцать, пятьдесят, сто счастливых жизней. Для души это скучно. Душе нужен новый опыт, новые вызовы. Закалка трудностями. Как актриса, которой надоело играть однообразные роли, которая хочет попробовать себя в новом амплуа».

Сначала принять это было нелегко. Я привыкла воспринимать боль как случайность или несправедливость. Но когда начала видеть в воспоминаниях целые линии опыта, я поняла: за многими моими страхами и блоками стояли не только события этой жизни. Когда я увидела первопричину фобии, например, связанную с водой, то поняла, что моя реакция здесь и сейчас — лишь продолжение старого узла. И именно через осознанное проживание этот узел можно развязать.

Очень важно при этом избегать ретравматизации. Мы не возвращаемся в тяжелые сцены, чтобы снова страдать. Мы идем туда дозированно, короткими заходами, и чаще всего сначала в режиме «вне тела». Это дает обзор и безопасность. Увидел, сделал шаг, зафиксировал и вышел. После каждой такой работы — заземление: глубокое дыхание, движение, вода, запись в дневник. И только затем повторяем просмотр воспоминаний травмирующего события в режиме «в теле».

Чтобы не заблудиться в эмоциях, я стала задавать себе три вопроса: чему это меня учит? Что я возвращаю себе из этой сцены? Какой один шаг я могу сделать завтра иначе? Эти вопросы превращают даже самый тяжелый опыт в интересную задачу и в ресурс.

Прощение в этом контексте перестает быть абстрактной добродетелью. Оно становится практической силой. Это не оправдание чужих поступков, а возврат своей энергии. Пока я держу зло или обиду, я связана с прошлым. Как только я отпускаю, сила возвращается мне.

Я увидела и другую закономерность: незавершенные решения переходят из жизни в жизнь. Обещание «никогда больше не любить» или «не брать на себя ответственность» может повторяться веками, пока не будет осознанно изменено. Только когда я замечаю этот цикл и решаю завершить его, урок закрывается.

Иногда рядом с травмой я обнаруживала талант. Из боли часто вырастает дар. Человек, переживший потерю, обретает способность помогать другим проходить через горе. Кто жил в бедности, развивает умение создавать и ценить изобилие. Я поняла: в каждом трудном воплощении есть семя силы.

Для себя я определила особый формат работы. Он прост: сцена → эмоция/тело → смысл → решение души → действие в этой жизни. Когда фиксируешь все пять шагов, любая тяжелая картина превращается в ресурс для настоящего.

После таких практик особенно важен уход за собой. Я научилась не оставаться одна с сильными переживаниями. Тепло, вода, запись в дневник, разговор с человеком, которому я доверяю, помогают мягко интегрировать опыт. А если симптомы усиливаются, если появляется тревога, которая не отпускает, значит, пора сделать паузу.

В некоторых случаях нужна не духовная самостоятельная практика, а психотерапия или медицинская помощь. Это необходимо честно признать. Потому что уважение к телу и к нервной системе всегда важнее стремления получить быстрый результат.

И тогда трудные воплощения перестают быть проклятием. Они становятся ступенями. Да, это трудные ступени, но именно они выводят душу на новый уровень зрелости.

Глава 3. Визуализация. Упражнение «Яблоко»

Марис всегда начинал с простого: если мы хотим вспомнить прошлые жизни, сначала нужно научиться видеть мысленные образы. Не в мистическом смысле «третьим глазом», а буквально — позволить себе работать так, чтобы на внутреннем экране появлялись образы ментальной памяти.

Визуализация. Мы не придумываем образы, а создаем внутренний экран, на котором бессознательные воспоминания становятся доступными. По словам Мариса, если вы умеете представить яблоко или видите события вчерашнего дня, то ваш внутренний телевизор работает. Вопрос только в том, как долго и насколько подробно вы удерживаете картинку.

Большинство людей видят видеофайлы. У некоторых могут возникать образы как фотографии, тогда необходимо больше тренировок, чтобы фотографии превратились в видеофайлы.

---