Бесплатный фрагмент - Академия вечных стихий

Посвящается Алене и Злате — людям, чьи сердца стали для меня источником света. В час одиночества они подарили мне огонь, который теперь ведет меня вперед.

Глава 1. Академия Вечных Стихий

Ветер трепал полы длинного плаща, когда Элина стояла перед массивными воротами Академии Вечных Стихий. Огромные каменные колонны, увитые серебряными рунами, возвышались по обе стороны от входа, словно стражи, оценивающие каждого, кто осмелится переступить порог. Над аркой пылала вывеска: «Знание — сила. Сила — ответственность». Их флаг был фиолетового цвета с проблесками и бликами яркого света.

Элина сглотнула, сжимая в руках потрепанный свиток с приглашением. Ей казалось, что руны на колоннах мерцают чуть ярче, когда она шагнула вперед.

— Новенькая? — раздался резкий голос сбоку.

Она обернулась. У стены стояла девушка с ледяными голубыми глазами и волосами, заплетенными в тугую косу. На ее мантии блестел знак дома Воды.

— Да, — тихо ответила Элина. — Я Элина. Поступила на испытательный срок.

Девушка хмыкнула, скрестив руки:

— Испытательный срок — это вежливо сказано. Если за месяц не проявишь дар, тебя вышвырнут, и никто даже имени твоего не вспомнит. Я Кассия. И советую тебе не мешать нам.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла, оставив Элину в растерянности.

Холлы Академии поражали величием: сводчатые потолки украшали мозаики со сценами древних магических битв, а вдоль стен тянулись стеллажи с редкими гримуарами, охраняемые неподвижными големами. Воздух пах пергаментом, ладаном и чем-то неуловимо волшебным — будто сама атмосфера здесь была пропитана силой.

Элина шла за старостой-второкурсником, едва успевая впитывать детали.

— Вот твое общежитие, — буркнул тот, указывая на дверь с номером 13. — Комната одиночная — для «испытательных» это норма. Расписание на столе. И… — он помедлил, — не жди сочувствия. Здесь выживают сильные.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Комната оказалась крошечной: узкая кровать, письменный стол, шкаф. На стене — зеркало в раме из темного дерева. Элина подошла к нему, всматриваясь в свое отражение. Темные волосы, бледное лицо, глаза — как два уголька, которые должны разгореться.

«Ты сможешь», — прошептала она, вспоминая слова матери.

Но когда она вытянула руку и попыталась вызвать хоть искру, ладонь осталась холодной.

Тут в дверь неожиданно постучали.

Элина замерла, не отводя взгляда от своей пустой ладони.

Стук повторился — на этот раз более настойчивый.

— В-войдите, — с запинкой произнесла она.

Дверь приоткрылась, и в проем просунулась рыжая кудрявая голова.

— Ой, прости, если напугала! — звонко воскликнула девушка, переступая порог. — Я Тина, староста женского общежития. Пришла проверить, как ты устроилась.

Ее яркая улыбка и живые карие глаза словно наполняли комнату теплом. На мантии блестел знак дома Огня — редкая деталь, ведь огненных магов в академии всегда было немного.

— Все… в порядке, — неуверенно ответила Элина, поспешно пряча руки за спину.

Тина окинула комнату внимательным взглядом, заметила смятую постель, раскрытый чемодан и дрожащие пальцы Элины.

— Первый день всегда такой, — мягко сказала она, присаживаясь на край кровати. — Сама помню, как тряслась, будто лист на ветру. Хочешь, помогу разобрать вещи?

Элина хотела отказаться — гордость еще теплилась в груди, — но усталость и одиночество взяли верх.

— Да, пожалуйста, — выдохнула она.

Вместе они расставили книги на полке, развесили одежду в шкафу, расправили покрывало. Тина рассказывала о жизни в академии:

— Здесь сложно, но не невозможно. Главное — найти своих людей. У нас есть клуб для новичков, чаепития по пятницам… А еще я веду кружок по начальной медитации — очень помогает.

— А если… если дар не пробудится? — тихо спросила Элина, глядя в пол.

Тина замолчала, потом бережно взяла ее за руку.

— Знаешь, магия — это не только вспышки и грохот. Это и тишина. И терпение. И поддержка. Я видела, как Кассия тебя «приветствовала». Не обращай внимания — она злится не на тебя, а на себя. Ее семья ждет от нее великих свершений, вот она и пытается доказать всем, что достойна.

Элина удивленно подняла глаза:

— Ты ее защищаешь?

— Нет, просто понимаю. В этой академии все носят маски. Но ты не обязана играть по их правилам. — Тина подмигнула. — Давай завтра встретимся на рассвете у западного фонтана? Попробуем одну технику, которую мне бабушка передала. Она не официальная, но… вдруг сработает?

В груди Элины затеплилась искра — не магическая, но человеческая, теплая и живая.

— Хорошо, — улыбнулась она впервые за день. — Давай попробуем.

Когда Тина ушла, Элина подошла к окну. За стеклом расстилался сад с серебристыми деревьями, их листья мерцали в лунном свете. Она сжала кулак, представляя, как внутри нее разгорается крошечный огонек — не для того, чтобы впечатлить других, а чтобы согреться самой.

Один день. Еще один день, повторила она про себя, как мантру.

Рассвет едва коснулся шпилей Академии Вечных Стихий, а Элина уже сидела на жесткой скамье в аудитории элементарной теории.

Сердце билось часто-часто — сегодня должен был решиться ее первый настоящий экзамен.

В зал вошел профессор Торн. Его тень, вытянутая ранним солнцем, казалась зловещей.

Он окинул взглядом учеников, задержался на Элине и холодно произнес:

— Сегодня проверим, кто из вас действительно принадлежит этому месту в Академии. Каждый вызовет свою первую стихию. Начнем с вас, мисс Элина.

По аудитории прокатился сдержанный шепот. Кассия, сидевшая в первом ряду, демонстративно закатила глаза.

Элина поднялась, чувствуя, как ладони становятся влажными. Она сжала кулаки, пытаясь уловить хоть отголосок тепла внутри.

Огонь.

Ты во мне.

Проявись.

Вытянула руку. Сосредоточилась. Представила пламя — яркое, живое, послушное.

Ничего.

Тишина.

Потом — тихий смешок, переходящий в откровенный хохот.

— Ну что, «Холодный пепел», — прошипела Кассия, не скрывая злорадства. — Даже искры не вышло?

Несколько учеников подхватили насмешку. Кто-то бросил скомканный лист бумаги ей под ноги.

Профессор Торн сжал губы в тонкую линию.

— Садитесь. Ваше время ограниченно. Если за месяц не проявите дар, вас исключат без права апелляции.

— она его и не проявит, — ехидно сказала Кассия. — По ней же видно, что она бездарная.

Волна смеха пронеслась по аудитории.

Элина бежала по коридорам, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, а в ушах звучали насмешки: «Ты позорище», «Может, ты и не маг вовсе?», «Дом Огня? Да ты даже свечку не зажжешь!»

Она захлопнула за собой дверь заброшенной башни.

— Почему?! — выкрикнула она в пустоту. — Я чувствую его! Он есть! Но когда?!

Тишина.

И вдруг — легкий шорох.

Элина резко обернулась. В дверном проеме стояла Тина — староста из общежития, которая помогла ей разобрать вещи.

— Я видела, что произошло, — тихо сказала она, входя. — И знаю, что ты не бездарна.

— Откуда тебе знать? — горько усмехнулась Элина. — Все видели, что я…

— Все видели, как ты пыталась сделать то, что от тебя ждали, — перебила Тина, присаживаясь рядом. — Но магия — это не только сила. Это еще и путь. Мой дед говорил: «Огонь рождается не из страха, а из смелости быть собой».

Она достала из кармана маленький кремень и огниво.

— Попробуй вот так. Не для них. Для себя.

— А если я даже для себя…

— Тише… — она обняла ее. — Знаешь, иногда магия проявляется от взаимоотношений.

— Как это?

— Если между людьми завязывается дружба, любовь или партнерство — это бывает ключом к тому самому пламени.

— У кого-то уже бывало такое в Академии?

— Пока нет, но я верю, что когда-нибудь это произойдет.

Они сидели в заброшенной башне болтая на простые, человеческие темы.

— Пора возвращаться. Уже поздно, — сказала Тина.

— Да. Пора. Спасибо тебе за этот вечер.

— Не за что.

Когда Элина возвращалась обратно в комнату втянутая в раздумья, она не заметила, как врезалась в кого-то. Она подняла глаза и увидела перед собой девушку с пронзительным взглядом — тот самый мягкий, но уверенный свет в глазах, который невозможно было не заметить. На ее плаще отчетливо выделялся знак дома Огня — изящный огненный завиток, вышитый золотой нитью.

— Ой, извините… — пролепетала Элина, инстинктивно отступая на шаг. — Я совсем не смотрела, куда иду…

Девушка слегка улыбнулась, и в этой улыбке не было ни тени усмешки.

— Ничего страшного, — ее голос звучал спокойно, почти убаюкивающе. — Ты ведь Элина? Я Лира.

— Да… — Элина запнулась, пытаясь собраться с мыслями. — Мы… мы уже виделись?

— Верно, но не здоровались, — кивнула Лира, поправляя прядь пшеничных волос. — Я хотела найти тебя после урока, но ты так быстро исчезла.

Элина невольно отступила и опустила взгляд, воспоминания о сегодняшнем унижении еще жгли изнутри.

— Я просто… не хотела, чтобы кто-то видел…

— То, что произошло на уроке? — мягко перебила Лира. — Знаешь, я наблюдала. И видела не провал. Я видела, как ты пыталась.

Элина удивленно подняла брови.

— Ты… наблюдала?

— Да. И заметила кое-что важное. — Лира сделала шаг ближе, понизив голос. — Когда ты сосредоточилась, воздух вокруг твоих пальцев дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но это было.

— Ты это серьезно? — Элина почувствовала, как внутри шевельнулась робкая надежда. — Я думала, мне показалось…

— Не показалось. — Лира взяла ее за руку, и ее прикосновение было теплым, уверенным. — У тебя есть дар. Но он не такой, как у других. Он… другой. И это не слабость. Это особенность. И я чувствую, что ты Огонь.

— Но профессор Торн сказал…

— Профессор Торн видит только то, что ожидает увидеть, — перебила Лира с легкой усмешкой. — Он ищет магию, которая рвется наружу, как пламя факела. А твой огонь… он внутри. Как уголек, который нужно бережно раздуть.

Элина сжала пальцы, пытаясь уловить то самое ощущение, о котором говорила Лира.

— И как это сделать?

— Иногда талант просыпается не от веры, а от поддержки, любви других.

Элина резко вспомнила слова Тины.

Магия может проснуться от тепла близкого.

— Ты… веришь в это? — неуверенно спросила Элина.

— Верю. Иногда нам нужна опора и поддержка кого-то, чтобы твой дар пробудился.

— Тина говорила тоже самое…

Лира чуть напряглась. В ее взгляде мелькнуло раздражение.

— Тина… она пытается дружить, навязывая свои чувства. Этим она и отталкивает.

— Она просто одинока, как и я.

— Но ты не навязываешь себя. Этим и привлекаешь. Цепляешь взгляд.

Элина невольно отступила на шаг, уловив перемену в тоне Лиры. Та, заметив ее замешательство, тут же смягчилась, но в глазах еще присутствовал отблеск.

— Прости, — тихо сказала Лира, проводя ладонью по вышитому огненному завитку на плаще. — Я не хотела… Просто Тина… Она добрая, но действует напролом. А магия — не молот, чтобы выбивать ее силой.

Элина задумалась. В словах Лиры звучала странная уверенность — не высокомерная, как у Кассии, а почти… бережная.

— Ты говоришь так, будто знаешь что-то, чего не знаю я, — осторожно произнесла она.

Лира улыбнулась — на этот раз по-настоящему тепло.

— Знаю лишь то, что видела. В тебе есть глубина. Ты не рвешься доказать, что достойна — ты просто ищешь. А это и есть начало пути. А еще…

Она сделала паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать, затем добавила:

— Мой дар тоже пробуждался не сразу. Три месяца я считалась «бездарной». Меня должны были отчислись еще на первом месяце, но они оставляли меня до последнего…

— Но как же… — Элина окинула взглядом уверенную позу Лиры, ее спокойную осанку. — Ты ведь в доме Огня. Ты явно… сильна.

— Сильной я стала после. А до того была тенью самой себя. Пока однажды не встретила того, кто просто увидел меня. Не требовал доказательств, не ставил сроков. Он сказал: «Твой огонь — это не вспышка. Это свет, который согревает». И тогда я поняла: магия — это не демонстрация. Это принятие.

Элина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не пламя, нет — скорее, теплый ток крови, разгоняющий холод сомнений.

— Значит, ты считаешь, что мне нужно… просто ждать?

— Не ждать, — мягко поправила Лира. — Доверять. Себе. И тем, кто видит в тебе то, чего ты пока не видишь сама.

Она подняла глаза, и в их глубине Элина вдруг различила отблеск того самого света, о котором шла речь.

— Завтра у фонтана. На рассвете. Приходи. И возьми с собой не страх, а любопытство. Представь, что ты не «должна» вызвать пламя — а хочешь узнать, каково оно на вкус.

Элина кивнула, неожиданно осознав, что впервые за дни в академии ее сердце бьется не от тревоги, а от тихого, но ясного предвкушения.

— Я приду.

Лира улыбнулась, развернулась и пошла прочь, оставив Элину стоять в полутемном коридоре — но теперь уже не одну.

Где-то внутри, за пеленой неуверенности, тлел уголек. И он ждал лишь повода разгореться благодаря кому, кто рядом.

Глава 2. Первая искра дружбы

Рассвет едва окрасил небо в бледно-розовые тона, когда Элина подошла к западному фонтану. Лира уже ждала ее — сидела на краю мраморного бортика, рассеянно проводя пальцами по водной глади. При виде Элины она улыбнулась:

— Ты пришла.

— Конечно, — Элина неловко поправила плащ. — Ты сказала… попробовать по-новому.

Лира кивнула, поднялась и жестом пригласила Элину встать напротив.

— Закрой глаза. Дыши медленно. Представь, что внутри тебя — не пустота, а теплый свет. Не пламя, нет. Просто свет. Он твой. Он никуда не спешит.

Элина послушно закрыла глаза. В тишине слышалось лишь журчание фонтана и далекие крики птиц. Она попыталась представить этот свет — и вдруг ощутила легкое тепло в груди. Совсем слабое, но настоящее.

— Чувствуешь? — голос Лиры звучал мягко, как шелест листьев. — Теперь попробуй направить его в ладони. Не силой. Просто позволь ему выйти.

Элина сжала пальцы, сосредоточилась… И в этот момент воздух разорвал резкий голос:

— Ну конечно, вы уже тут!

Они обернулись. У арки, ведущей в сад, стояла Тина. Ее обычно веселое лицо исказилось от злости, рыжие кудри казались почти огненными в утреннем свете.

— Я приходила к тебе, Элина, — она шагнула ближе, голос дрожал. — Хотела поддержать. А ты уже с ней? После всего, что я для тебя сделала? Ты вообще знаешь, что Лира одиночка?!

— Тина, это не то, что ты думаешь… — начала Элина, но та уже не слушала.

— Ты всегда так! — выкрикнула Тина, смотря в глаза Лиры. — Я столько раз пыталась быть твоей опорой, а ты с той, в ком еще пока не проснулась магия!

В ее руках вспыхнул яркий огненный шар.

— Все забираешь! Даже тех, кто мог бы быть моим другом!

— Остановись! — Лира шагнула вперед, выставив ладонь. — Ты не контролируешь силу!

Но Тина уже швырнула пламя. Оно летело прямо в Элину — не тренировочное, не осторожное, а яростное, готовое сжечь.

В тот же миг Лира вскинула руки. Между ней и Элиной вспыхнул прозрачный щит — не из огня, а из чего-то мягкого, переливающегося, как перламутр. Пламя Тины разбилось о него, рассыпавшись безвредными искрами.

Тина замерла, широко раскрыв глаза. Огненный шар в ее руках погас.

— Что… что это было? — прошептала она.

Лира медленно опустила руки. Ее лицо было бледным, но спокойным.

— Это называется «щит понимания», — тихо сказала она. — Магия, рожденная не гневом, а желанием защитить.

Элина стояла, не в силах пошевелиться. Только сейчас она осознала — если бы не Лира, она могла бы серьезно пострадать.

— Прости, — вдруг всхлипнула Тина. Она опустилась на колени, плечи ее задрожали. — Я не хотела… Просто… я так устала быть одной…

Лира подошла к ней, присела рядом и мягко взяла за руку.

— Мы все одиноки, пока не позволяем другим быть рядом. Но дружба — это не соревнование. И уж тем более навязывание себя.

Тина подняла на нее заплаканные глаза:

— Ты… ты не злишься?

— Злиться — значит повторять твою ошибку, — улыбнулась Лира. — Давай лучше попробуем снова. Вместе.

Она обернулась к Элине, и в этот момент между ними словно пробежала невидимая нить — теплая, прочная, как первый луч солнца.

Элина шагнула вперед и взяла Тину за другую руку.

— Давай, — сказала она тихо. — Мы попробуем вместе.

Три ладони сомкнулись. И где-то глубоко внутри Элины, там, где раньше был лишь робкий свет, впервые запылал настоящий огонь — не яростный, не разрушительный, а живой, теплый, как дружба, которая только начинала разгораться.

Солнце уже поднялось выше, заливая сад золотистым светом, когда трое девушек — Элина, Лира и Тина — вышли из-за ажурной арки. Они только что завершили первую совместную тренировку: неловкую, но полную робкой надежды. Воздух еще хранил свежесть утра, а в душе Элины теплилось непривычное ощущение — связи.

— Может, заглянем в столовую? — предложила Тина, чуть смущенно поправляя рыжие кудри. — Я знаю, где прячут самые сочные яблоки…

Элина улыбнулась, но не успела ответить. Из-за поворота появилась Кассия. Ее мантия дома Воды переливалась холодными оттенками, а взгляд — пронзительный, как льдинки — мгновенно нашел Элину.

— Ну что, «Холодный пепел», — протянула она, скрестив руки. — Уже обзавелась свитой? Не думала, что тебе хватит наглости дружить с теми, кто хоть что-то может. Особенно с Лирой!

Тина резко шагнула вперед:

— Кассия, оставь ее в покое!

— А ты, «Вечный оптимизм», — Кассия скривила губы, — всегда готова прикрыть того, кто слабее. Это не дружба, это… жалость.

Лира мягко положила руку на плечо Тины, останавливая ее. Ее голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалась сталь:

— Ты ошибаешься. Это не жалость. Это выбор. Элина не просит снисхождения — она учится. И мы учимся. Вместе.

Кассия рассмеялась, но смех вышел резким, почти болезненным.

— Учитесь? И чему же? Как прятаться за чужими спинами? — Она перевела взгляд на Элину. — Ты все еще не показала ни искры. Через неделю испытание. Что ты скажешь, когда тебя вышвырнут?

Внутри Элины что-то дрогнуло. Не страх — гнев. Но прежде чем она успела ответить, Тина шагнула ближе к Кассии:

— А что скажешь ты, когда поймешь, что сила — не в том, чтобы унижать? Ты думаешь, мы не видим, как ты дрожишь перед каждым экзаменом? Как боишься не оправдать ожиданий семьи?

Кассия побледнела. Ее пальцы сжались в кулаки, но она не нашлась с ответом.

Лира сделала шаг вперед, встав между ними. Ее голос стал тише, но от этого звучал еще весомее: 
— Мы все боимся. Но страх — не повод ранить других. Если хочешь доказать свою силу, докажи ее делом. Не словами. И предупреждаю один раз, Кассия. — Она посмотрела на нее таким пронзительным взглядом, что Кассия отступила на шаг. — Не смей трогать моих друзей.

Наступила тишина. Даже птицы примолкли.

Кассия медленно опустила глаза. Потом резко развернулась и ушла, не сказав ни слова. Только край ее мантии мелькнул за поворотом.

Элина выдохнула. Она чувствовала, как дрожат колени, но внутри разгоралось что-то новое — не огонь, нет. Уверенность.

— Спасибо, — прошептала она, глядя на подруг.

Тина взяла ее за руку:

— Мы не дадим тебя в обиду.

Лира кивнула:

— И не только потому, что ты «слабая». А потому, что ты — наша.

Они стояли в лучах утреннего солнца, три силуэта, три судьбы, переплетенные теперь крепче, чем нити в магическом узоре. И где-то глубоко внутри Элины, там, где раньше был лишь робкий свет, впервые запылал настоящий огонь — не яростный, не разрушительный, а живой, теплый, как дружба, которая только начинала разгораться.

Глава 3. Гнев, который не скрыть

Элина лежала в кровати, уставившись в потолок. В комнате было тихо, но в голове не умолкал гул — обрывки разговоров, взгляды, шепоты за спиной. Она невольно думала о Лире и Тине: как легко им удавалось находить слова поддержки, как уверенно они стояли рядом.

А я? Я даже защитить себя не могу.

Вдруг — стук. Резкий, яростный, почти оглушающий. Элина вздрогнула, села на кровати.

— Кто там? — крикнула она, но ответа не последовало. Стук повторился, будто кто-то бил кулаком в дверь с каждым ударом сердца.

Она подошла, распахнула дверь — и отступила на шаг. На пороге стояла Кассия. Ее глаза горели холодным огнем, а пальцы подрагивали, словно удерживали невидимую силу.

— Чего тебе? — вырвалось у Элины, прежде чем она успела подумать.

Кассия шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения. Дверь захлопнулась сама собой — будто ее толкнули порывом ветра.

— Мне? Ничего, — ее голос звучал обманчиво спокойно, но в нем звенела сталь. — Просто хочу научить тебя, как не нужно вести себя с твоими «подружками». Особенно со мной.

Не успела Элина ответить — Кассия вскинула руку. Из ладони хлынул поток воды, ледяной и стремительный. Удар пришелся прямо в грудь.

Элина пошатнулась, упала на пол. Холодная влага пропитала одежду, сковала движения.

— Ты… — попыталась она подняться, но Кассия уже оказалась сверху, прижав ее к полу. Вода вокруг них завихрилась, образуя плотный кокон, будто пытающийся утопить Элину в собственной беспомощности.

— Заруби себе на носу, ты, сука! — прошипела Кассия, наклонившись так близко, что Элина почувствовала ее дыхание — холодное, как зимний ветер. — Не смей мне попадаться на глаза. Не смей лезть туда, где тебя не ждут. Поняла?!

Элина пыталась вырваться, но магия Кассии была сильнее. Вода сдавливала грудь, мешала дышать. В глазах потемнело.

— Отпусти… — прохрипела она. — Я не…

— Не что? — Кассия усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Не хотела меня обидеть? Не хотела стать «лучшей»? Ты просто слабачка, которая цепляется за тех, кто хоть немного сильнее.

В этот момент Элина уже не могла дышать. Кассия ее резко отпустила, двинув кулаком ей по лицу. Из носа Элины пошла кровь.

Кассия встала и направилась к выходу, оставив Элину наедине с собой.

Элина поднялась на ноги. Дрожь, страх и безысходность окутали ее словно паутина.

Надо сказать им.

А вдруг Кассия нападет и на них?

Она колебалась несколько секунд, пытаясь найти правильное решение, но сердце толковало лишь одно — идти.

Элина переступила порог комнаты Лиры и Тины, сжимая пальцами край плаща. Девушки сидели у окна — Тина перебирала нити для вышивки, Лира листала старинный свиток.

При виде Элины обе замерли.

— Что случилось? — мгновенно насторожилась Тина.

Элина опустилась на стул, пытаясь унять дрожь в коленях. Слова рвались наружу, но каждое будто цеплялось за горло.

— Кассия… Она снова подходила ко мне. Говорила, что через неделю испытание, что меня исключат. Что я позорю академию. И…

Лира увидела на ее одежде воду, а на носу была засохшая кровь.

— Это она сделала? — подходя, спросила она. — Кассия напала на тебя?

Элина взглянула на нее со слезами на глазах.

— Она… говорила, что мы не смели с ней так разговаривать… она угрожала…

Тина вскочила, швырнув вышивку на стол и подбежала к Элине, обняв.

— Опять?! Да сколько можно тебя обижать…

Но Лира не дала ей продолжить. Ее лицо, обычно спокойное, исказилось — не яростью, нет, а холодной решимостью. В глазах вспыхнули алые отблески, словно внутри разгорелся пожар.

— Она тронула моих людей, — произнесла Лира тихо, но так, что воздух будто сгустился. — Это не просто слова. Это вызов.

— Лира, не надо… — попыталась остановить ее Элина, но та уже шагала к двери.

— Я не позволю ей унижать тебя. Или кого-то из нас.

Тина схватила ее за руку:

— Подожди! Ты же знаешь, как она опасна. Если вступишь в открытый конфликт, это может обернуться против тебя.

Лира медленно повернула голову.

В ее взгляде не было ни страха, ни сомнений.

— Пусть. Но я не буду стоять в стороне, пока она ломает чужие судьбы.

Элина вскочила, преграждая ей путь.

— Пожалуйста… Не надо идти к ней. Не сейчас. Я боюсь, что все станет только хуже.

На мгновение в комнате повисла тяжелая тишина. Лира смотрела на Элину, будто пытаясь прочесть ее мысли.

— Не оставляй меня…

Лира замерла. Эти простые слова — «Не оставляй меня…» — пронзили ее глубже, чем любой магический удар. Она знала, каково это: бродить по холодным коридорам академии, чувствуя, как одиночество сжимает сердце ледяными пальцами.

Медленно, почти невесомо, Лира положила ладонь на плечо Элины. Ее голос, обычно твердый и уверенный, прозвучал непривычно мягко:

— Я не оставлю. Клянусь.

В глазах Элины блеснули слезы, но она не отвела взгляда.

— Боюсь… что если ты уйдешь, я снова стану невидимой. Просто «та, у которой не проснулся дар».

Лира покачала головой. В ее груди разгоралось странное, новое чувство — не гнев, не раздражение, а ответственность. Не та, что давит грузом ожиданий, а та, что дает силу.

— Ты никогда не была невидимой. Я увидела тебя сразу. Не потому, что ты «должна» проявить магию. А потому, что в тебе есть то, чего нет в других: умение чувствовать. Это тоже сила, Элина.

Тина, молчавшая до этого, тихо подошла и встала рядом. Ее рыжие кудри мягко коснулись плеча Элины.

— И я не оставлю. Мы обе. Знаешь, почему? Потому что дружба — это не когда ты ждешь, пока другой станет «достаточно хорошим». Это когда принимаешь его таким, какой он есть. Даже если он пока не может вызвать искру. Особенно тогда.

Элина всхлипнула, но в этом звуке уже не было отчаяния — только облегчение. Она медленно подняла руки, словно пытаясь удержать это новое ощущение: она не одна.

— Спасибо… — прошептала она. — Я просто… так устала бояться.

Лира сжала ее ладонь.

— Больше не надо. Мы будем рядом. И если Кассия снова попытается… — она на мгновение замолчала, и в ее глазах вспыхнул алый отблеск, — мы встретим ее вместе. Но не гневом. А единством.

Тина кивнула, доставая из кармана маленький мешочек с сушеными травами:

— А пока — давайте заварим чай. У меня есть мята с лунных полей. Говорят, она помогает успокоить разум и разжечь внутренний огонь. Не магический — тот, что греет душу.

Они сели у окна, три силуэта в лучах закатного солнца. Элина, впервые за долгое время, почувствовала: ее страх отступает. Не потому, что исчезла угроза, а потому, что теперь у нее были те, кто стоял рядом — не из жалости, не из долга, а по выбору.

Наступил глубокий вечер. Элина поднялась со стула.

— Мне так страшно возвращаться туда… в комнату…

Лира без раздумий выпалила то, чего не ожидал никто.

— Ложись с нами. У нас кровати свободные, нам хватит место.

Элина замерла, не зная, что ответить. В глазах стояли слезы — не от обиды, а от непривычного ощущения заботы.

— Я… не хочу создавать проблем, — прошептала она, комкая край рукава.

Лира шагнула ближе, взяла ее за руки. Пальцы были теплыми, твердыми — в них не было ни тени сомнения.

— Это не проблема. Это выбор. Ты не должна оставаться одна, когда тебе страшно.

Тина, до этого молчавшая, кивнула:

— Мы втроем уместимся. А если кто-то спросит — скажем, что готовились к занятию и задремали.

Элина хотела возразить, но слова застряли в горле. Впервые за долгие недели она почувствовала: ее хотят защитить. Не из жалости, а потому, что считают своей.

Они устроились на двух кроватях, сдвинутых вместе.

Тина мгновенно уснула, свернувшись клубочком, а Лира лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине.

Где-то в глубине академии часы пробили полночь. И тогда Лира тихо поднялась, стараясь не потревожить сон Элины.

Накинула плащ, осторожно ступила на прохладный пол…

— Ты куда?! — резкий шепот Элины разорвал тишину. Девушка вскочила, глаза широко раскрыты, в них — тревога и недоумение. — Не уходи! Что-то случилось?

Лира мгновенно оказалась рядом.

Мягко, но уверенно положила ладони на плечи Элины, уговаривая снова опуститься на постель.

— Тише, тише, — ее голос звучал, как колыбельная, — все в порядке. Я просто… нужно кое-что проверить.

— Не оставляй меня, — в голосе Элины дрожали слезы. — Пожалуйста. После всего, что было… я боюсь.

Лира присела на край кровати, провела ладонью по растрепавшимся волосам подруги.

— Я не оставлю тебя. Никогда. Но мне правда нужно ненадолго отлучиться.

— А если… если опять что-то случится? — Элина вцепилась в ее рукав.

— Ничего не случится. — Лира накрыла ее руку своей, теплой и надежной. — Закрой глаза. Представь, что я рядом. Почувствуй это.

Элина неуверенно прижалась к подушке, не отпуская взгляда Лиры.

— Обещаешь вернуться?

— Обещаю. — Лира накрыла ее легким покрывалом, поправила подушку. — Спи. Я буду здесь, когда ты проснешься. Даже если тебе покажется, что меня нет — я все равно рядом.

— Но…

— Ш-ш-ш…

Она дождалась, пока дыхание Элины станет ровным, пока веки не затрепетали в полусне.

Лишь тогда она аккуратно поднялась с кровати, последний раз оглянулась на спящих подруг — и скользнула в темный коридор, где ее ждала встреча с Кассией.

Кассия стояла у окна, освещенная лунным светом. Она явно кого-то ждала — и, увидев Лиру, усмехнулась:

— Пришла жаловаться? Или просить пощады для своей подружки?

Лира не стала тратить слова.

— Ты знаешь правила. Если хочешь конфликта — давай по-честному.

Кассия вскинула брови, потом рассмеялась:

— Дуэль? Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. — Лира расстегнула плащ, отбросила его в сторону. — Здесь и сейчас. Без свидетелей. Только ты и я.

В глазах Кассии вспыхнул азарт. Она любила вызовы — особенно те, где чувствовала свое превосходство.

— Условия?

— Без смертельных заклинаний. До первого явного преимущества.

Кассия кивнула, ее пальцы уже мерцали холодными искрами.

Первый удар нанесла Кассия — ледяной вихрь рванулся к Лире, но та встретила его щитом понимания — тем самым, перламутровым, что спасла Элину утром от Тины. Магия Кассии разбилась о него, рассыпавшись снежинками.

— Слабовато, — холодно бросила Лира, и в ее ладонях вспыхнуло пламя — не яркое, а темно-алое, почти багровое.

Кассия отступила на шаг. Такого огня она не видела ни у кого в академии.

— Что это?..

— То, что ты не сможешь сломать, — ответила Лира, и пламя рванулось вперед, не обжигая, но сдавливая, словно невидимая рука схватила Кассию за горло.

Та попыталась контратаковать, но ее заклинания растворялись в этом странном, тягучем огне.

— Сдаешься? — голос Лиры звучал ровно, почти равнодушно.

Кассия сжала кулаки, но через мгновение опустила руки.

— Хватит.

Пламя Лиры погасло. Она отступила, глядя на соперницу без злорадства, но и без снисхождения.

— Больше не трогай ее. И не трогай нас.

Кассия молчала. Впервые в ее взгляде не было высокомерия — только недоумение и… уважение?

Наутро Лира вернулась в комнату, едва держась на ногах. Ее руки дрожали, а на висках блестели капли пота.

— Ты… ты сражалась с ней? — ахнула Элина, вскочив с постели.

Лира кивнула, опускаясь на край кровати.

— Да. И она больше не станет тебя трогать.

— Но твоя репутация… — Тина с тревогой смотрела на нее. — Если узнают, что ты вызвала ее на дуэль…

— Пусть, — Лира слабо улыбнулась. — Репутация — это пыль. А дружба — нет.

Элина села рядом, взяла ее за руку.

— Почему ты это сделала?

— Потому что ты — часть нас. — Лира сжала ее пальцы. — А мы защищаем своих.

За окном поднималось солнце, заливая комнату золотым светом. И в этом свете три тени — Элины, Лиры и Тины — слились в одну, неразделимую.

Глава 4. Незримая связь

Зал Верховного Совета утопал в полумраке — лишь узкие лучи света пробивались сквозь высокие витражные окна, выхватывая из сумрака резные очертания древнего трона. За массивным столом из черного дерева восседал Верховный маг Арториус — его седые волосы, собранные в тугой хвост, и пронзительные серые глаза внушали трепет даже самым отважным ученикам.

Перед ним стояли Лира и Кассия — две противоположности: одна с гордой осанкой и непокорным взглядом, другая — с напускной небрежностью, но с заметной дрожью в пальцах.

— Итак, — голос Арториуса прокатился по залу, как раскат далекого грома, — вы обе нарушили устав Академии. Дуэль без разрешения, применение боевой магии… Это не шутки.

Кассия дернула плечом, но промолчала. Лира же смотрела прямо, не отводя взгляда.

— Кассия, — продолжил Верховный маг, — ты отстранена от занятий на две недели. Будешь помогать библиотекарю — сортировать гримуары и очищать их от пыли. Это научит тебя смирению.

Девушка фыркнула, но спорить не решилась.

— А ты, Лира… — Арториус склонил голову, изучая ее, словно решая, что делать с редкой, но непокорной находкой. — Ты всегда была лучшей. Одаренная, дисциплинированная, пример для других. И что теперь?

— Я защищала друга, — твердо ответила Лира.

— Дружба в Академии — риск, — холодно произнес маг. — Она отвлекает. Размягчает. Это нужно искоренять.

— Это то, что делает нас сильнее, — возразила Лира, не повышая голоса, но с непоколебимой уверенностью.

Арториус резко ударил ладонью по столу.

— Это делает слабее, глупая! Ты же отличница! Ты могла бы стать первой в своем выпуске, войти в Совет магов… А вместо этого — бросаешься в драку, как неопытный юнец!

— В дружбе это не важно, — тихо, но твердо повторила Лира. — Для меня — не важно.

Верховный маг замер, сверля ее взглядом. В зале повисла тяжелая тишина — даже пламя свечей словно притихло, боясь нарушить этот момент.

— Ты не понимаешь, — наконец проговорил он, и в его голосе прозвучала не злость, а почти сожаление. — Ты не видишь, куда ведет этот путь.

Он поднялся, возвышаясь над ними, как скала.

— Лира, я приговариваю тебя к неделе заключения в Комнате забвения. Там нет ничего — ни книг, ни света, ни звуков. Только пустота. Возможно, это научит тебя отличать истинные ценности от иллюзий.

— Вы не можете… — начала Лира, но Арториус уже поднял руку, прерывая ее.

— Могу. И сделаю. Это не просто наказание — это испытание. Если после него ты останешься при своем мнении… что ж, тогда я, возможно, пересмотрю свои выводы.

Элина, стоявшая у дверей зала, не смогла сдержать вскрика. Ее пальцы вцепились в косяк так, что побелели костяшки.

— Нет! — голос сорвался на хрип. — Это несправедливо! Лира не… она просто защищала меня!

Она рванулась вперед, но Тина схватила ее за руку.

— Элина, тише… — прошептала она, но в ее собственных глазах уже блестели слезы.

Элина обернулась к подруге, и в этом взгляде была вся паника, весь ужас одиночества, который она так долго пыталась заглушить.

— Ты понимаешь, что это значит? Комната забвения… там ничего нет… Как она справится?

Тина сглотнула, но ответила твердо:

— Лира сильнее, чем кажется. Она выстоит.

Но в глубине души и она боялась. Боялась, что эта неделя в пустоте сломает ту, кто стала для них опорой.

Тина шагнула к Лире, сжимая ее ладонь. Ее обычно веселое лицо было искажено тревогой.

— Почему ты не сказала им, что Кассия первая начала? Что это была защита? — голос дрогнул. — Ты же знаешь, как работает эта система…

Лира слабо улыбнулась, пытаясь придать себе свой уверенный взгляд.

— Потому что правда не всегда в словах. Иногда она — в поступках.

Тина всхлипнула, не сдерживаясь. Слезы катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Ты не должна платить за нашу безопасность. Мы… мы сами могли бы…

— Нет, — перебила Лира, сжимая ее руку. — Вы — мои друзья. А друзья защищают друг друга. Даже ценой боли.

Когда Верховный маг поднялся, давая понять, что разговор окончен, Лира наконец опустила взгляд. И тогда Элина увидела то, что никогда прежде не замечала: в уголках ее глаз блеснули слезы.

Не слезы слабости — нет. Это были слезы разочарования. Разочарования в мире, где дружба считалась слабостью, а смелость — дерзостью.

— Лира… — Элина подошла ближе, голос дрожал. — Прости меня. Это из-за меня…

Лира резко подняла голову. В ее взгляде снова вспыхнул огонь — не гнев, а решимость.

— Не смей. — Она взяла Элину за плечи, глядя прямо в глаза. — Не смей винить себя. Ты научила меня тому, чего я не знала: дружба — это не риск. Это сила.

Слезы все же скатились по ее щекам — две тонкие, почти незаметные дорожки. Но она не отвернулась. Не спряталась. Просто вытерла их и сказала:

— Я вернусь. И когда вернусь, мы продолжим. Вместе.

Когда Лиру уводили, Элина и Тина стояли, взявшись за руки, и смотрели ей вслед. В коридоре, куда ее вели стражи, уже сгущалась тьма — та самая, что ждала ее в Комнате забвения.

— Она справится, — прошептала Тина, но голос дрогнул.

Элина не ответила. Она просто смотрела, как исчезает силуэт подруги, и в груди разгоралось что-то новое — не страх, а гнев. Гнев на систему, которая карала за доброту. Гнев на мир, который не понимал, что дружба — это не слабость.

И в этот момент, где-то глубоко внутри, ее собственный огонь — тот самый, робкий и неуверенный — впервые вспыхнул ярче.

Я не позволю ей страдать в одиночку, — подумала Элина. — Мы вернем ее. Любой ценой.

***

День первый.

Комната забвения встретила Лиру абсолютной пустотой. Ни окон, ни мебели — лишь гладкие каменные стены, пол и потолок, сливающиеся в единое серое пространство. Здесь не было даже тени, чтобы за нее ухватиться.

Сначала она пыталась сохранять спокойствие. Шагала по кругу, считая шаги, повторяла про себя заклинания, вспоминала лица друзей.

Но с каждым часом тишина становилась все тяжелее — она проникала в уши, в легкие, в мысли.

А вдруг они уже забыли меня? — пронеслось в голове. И это был первый страх: страх быть стертой из памяти тех, кто ей дорог.

День второй.

Сон не шел. Или, может, он был — но Лира уже не могла ничего отличить от реальности.

В полумраке (хотя здесь не было ни света, ни тьмы) ей начали мерещиться голоса.

— Ты думала, что сильна, — шептал голос, похожий на Кассию. — Но ты просто наивная.

— Дружба — это слабость, — вторил другой, почти как голос Верховного мага. — Ты проиграла.

Лира зажмурилась, сжимая кулаки.

— Нет. Я не одна. У меня есть Элина. Есть Тина. Они помнят.

Но сомнения, как паутина, оплетали сознание.

День третий.

Чтобы не утонуть в пустоте, Лира начала вспоминать.

Детство, смех матери, первые искры магии. Потом — встречу (или лучше сказать столкновение) с Элиной, ее робкую улыбкой. Тину, которая ворвалась в их жизнь, как солнечный вихрь.

Она представляла их лица, их голоса, их руки, сжимающие ее ладонь. И в эти моменты пустота отступала.

— Вы мои якоря, — шептала она. — Не позволю вам исчезнуть.

На пятый день Лира сдалась. Она опустилась на пол, обхватила колени руками и заплакала — беззвучно, потому что даже звук здесь казался чужим.

— Я не могу больше…

И тогда, сквозь пелену отчаяния, она почувствовала… тепло.

Легкое, едва уловимое прикосновение к ладони.

— Лира.

Голос был тихим, но настоящим.

Лира подняла голову. Перед ней, в воздухе, мерцала тонкая нить — сплетение синего и оранжевого.

— Элина? Тина?

— Мы здесь, — голос Элины звучал будто издалека, но был реальным. — Мы не бросили тебя.

— Держись, — добавила Тина. — Мы рядом.

Лира схватила нить и впервые за эти дни почувствовала тепло.

— Спасибо, — прошептала она. — Теперь я знаю: я не одна.

День седьмой.

С этого момента пустота больше не имела власти. Лира знала: где-то там, за пределами этой комнаты, есть те, кто верит в нее.

Она начала петь — тихо, почти беззвучно. Песни, которые слышала от матери. Стихи, которые сочинила сама. Слова, обращенные к друзьям.

И каждый раз, когда страх возвращался, она представляла нить — синюю и оранжевую, сплетенную воедино.

Элина и Тина ждали у выхода из подземной части академии — там, где заканчивались мрачные коридоры и начиналась светлая галерея с витражными окнами. Воздух пах весной.

Когда дверь распахнулась и на пороге появилась Лира, обе подруги рванулись к ней одновременно.

Элина обхватила ее руками, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что Лира снова исчезнет.

— Ты вернулась… Ты настоящая…

Тина стояла рядом, не в силах вымолвить ни слова. Вместо этого она просто взяла Лиру за руку — теплую, живую, свою.

Лира улыбнулась — слабо, но искренне.

— Я же обещала. Я вернулась.

Они поднялись в ту самую башню, где все началось: где Элина впервые попыталась вызвать огонь, где встретила Тину. Здесь, среди пыльных книг и солнечных пятен на каменном полу, им было безопасно.

Лира опустилась на скамью, все еще ощущая легкую дрожь.

Элина тут же подсунула ей кружку с травяным отваром.

— Выпей. Это от усталости. Бабушка говорила, что он возвращает силы.

Тина села напротив, внимательно глядя на подругу.

— Расскажи. Как ты выдержала?

Лира сделала глоток, согреваясь изнутри.

— Сначала было страшно. Пустота… Она не просто окружает — она проникает. Ты начинаешь сомневаться: а была ли когда-нибудь жизнь за пределами этих стен? Были ли вы?

Ее голос дрогнул, но она продолжила:

— А потом… я почувствовала нить. Вашу нить.

Элина сжала кулаки.

— Мы сделали ее из наших плащей. И добавили каплю крови. Как клятву.

— И это сработало, — тихо добавила Тина. — Потому что верили.

Лира опустила глаза, но не от стыда — от благодарности.

— Без вас я бы не справилась. Правда.

Тишина.

Только шелест страниц да далекий крик птицы за окном.

— Знаешь, — вдруг сказала Элина, глядя в пол, — я все это время думала… Что если бы я не встретила Кассию? Если бы не привлекла ее внимание? Если бы…

— Нет. — Лира резко подняла голову, ее голос прозвучал твердо. — Не смей. Не смей брать на себя вину. Это ее выбор — унижать других. Это ее страх — прятаться за высокомерием.

Она взяла Элину за руку.

— Если бы не ты, я бы, наверное, никогда не поняла, что дружба — это не слабость. Это — сила.

Тина кивнула, улыбаясь сквозь слезы.

— А я поняла, что не нужно навязываться. Что дружба — это когда ты можешь просто быть рядом. Без условий. Без ожиданий.

Лира посмотрела на них обеих — на их лица, на их глаза, полные тепла и тревоги, — и почувствовала, как внутри что-то окончательно встало на место.

— Вы изменили меня. Я больше не та, что была до встречи с вами. И не хочу возвращаться обратно.

Глава 5. Страхи

После возвращения Лиры из Комнаты забвения преподаватели настойчиво пытались «нормализовать» ситуацию: переводили девушек в разные общежития, назначали индивидуальные задания, намекали на «нездоровую привязанность».

Но Элина, Лира и Тина держались вместе — словно три ветви одного дерева, чьи корни уже сплелись намертво.

Они перетащили вторую кровать в комнату Лиры (официально — «для подготовки к экзамену»), а по ночам шептали планы, смеялись над глупостями и делились сокровенным. Преподаватели хмурились, но открытого запрета не последовало — слишком уж громко звучали голоса тех, кто видел, как Лира выдержала испытание.

Первая ночь прошла спокойно. Вторая — с тревожными вздрагиваниями. На третью Лира закричала. Ее крик разорвал тишину, как лезвие.

Элина подскочила на постели, еще не до конца проснувшись, а Тина уже зажигала свечу.

— Лира! Лира, проснись!

Лира сидела на краю кровати, глаза широко раскрыты, но взгляд — сквозь них. Ее тело била дрожь, пальцы сжимались в кулаки.

— Они… они тянут меня… — хрипела она. — Не могу дышать…

Элина схватила ее за плечи, встряхнула.

— Это сон! Лира, это всего лишь сон! Смотри на меня!

Медленно, очень медленно Лира сфокусировалась. Ее взгляд нашел Элину, потом Тину.

Она судорожно выдохнула, обхватывая себя руками.

— Опять? — тихо спросила Тина, ставя свечу на тумбочку.

Лира кивнула, пряча лицо в ладонях.

— Те же самые… тени. Они шепчут. Говорят, что я все равно останусь одна. Что вы уйдете.

Элина села рядом, обняла ее, прижимая к себе.

— Слушай мой голос. Только мой. Мы здесь. Мы не уйдем.

Тина взяла Лиру за руку, поглаживая холодные пальцы.

— Помнишь нашу нить? Она все еще между нами. Синяя и оранжевая. Ты чувствуешь ее?

Лира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Да… — прошептала она. — Но они… они пытаются разорвать ее.

— Не смогут, — твердо сказала Элина. — Потому что мы крепче. Мы втроем.

Она начала тихо напевать — простую мелодию, которую слышала от матери. Тина подхватила, добавляя низкие, успокаивающие ноты. Их голоса слились, окутывая Лиру, как мягкое одеяло.

Постепенно ее дыхание выровнялось. Дрожь утихла. Она прижалась к Элине, как ребенок, и наконец расслабилась.

— Спасибо, — выдохнула она, почти засыпая. — Без вас я бы…

— Не надо, — перебила Тина, накрывая ее одеялом. — Мы здесь. И мы не оставим тебя.

На рассвете Лира сидела у окна, глядя на первые лучи солнца. Элина и Тина подошли молча, встали рядом.

— Я никогда раньше не видела кошмаров, — тихо сказала Лира. — Даже в детстве. А теперь… они приходят каждую ночь.

— Комната забвения оставила след, — предположила Тина. — Она не просто пустота. Это место, где стирают себя.

— Но ты не стерлась, — добавила Элина. — Ты вернулась. И кошмары… они тоже уйдут.

Лира покачала головой.

— Боюсь, что нет. Боюсь, что они — часть меня теперь. Что я всегда буду слышать этот шепот.

— Тогда мы будем рядом, чтобы заглушить его, — твердо сказала Тина. — Каждый раз. Каждую ночь.

Элина кивнула.

— Мы не дадим тебе остаться с ними наедине.

Лира посмотрела на них — на их решительные лица, на их руки, которые снова нашли ее руки — и впервые за долгое время почувствовала не страх, а гнев.

— Хорошо. Пусть приходят. Но они не победят. Потому что мы — сильнее.

Это случилось на пятую ночь после возвращения Лиры. Элина и Тина уже дремали, прижавшись к ней с обеих сторон, как вдруг тишину разорвал крик — не человеческий, а будто сама тьма вскрикнула сквозь губы Лиры.

В тот же миг: свечи взорвались снопами искр; стол опрокинулся, разлетаясь на щепки; книги сорвались с полок, закружились в безумном вихре.

Элина и Тина вскочили, ослепленные вспышкой. В центре комнаты стояла Лира — глаза широко раскрыты, ладони вытянуты вперед, а вокруг нее клубилась энергия: не огонь, не лед, а нечто переливающееся, как перламутровый туман.

— Лира! — крикнула Элина, пытаясь подойти, но невидимая сила оттолкнула ее назад.

— Что это?! — ахнула Тина, хватаясь за косяк.

Элина снова попыталась приблизиться, постоянно разговаривая с подругой:

— Лира, милая… Мы здесь, все хорошо…

Тина, прижимаясь к косяку, пыталась разглядеть хоть что-то сквозь мерцающий туман.

— Это не она… Это оно внутри нее…

Элина, игнорируя боль в плече, подползла ближе. Она не пыталась прорваться сквозь барьер — вместо этого села на пол, скрестила ноги и заговорила. Тихо, но твердо:

— Лира, это я. Помнишь, как мы прятались в башне от грозы? Ты тогда сказала, что молнии — это смех богов. А я испугалась и прижалась к тебе… Ты обняла меня и сказала: «Не бойся. Я здесь».

Мерцание чуть дрогнуло.

— Помнишь, как Тина впервые испекла печенье, и оно сгорело? Мы смеялись до слез, а ты сказала: «Главное — не результат, а то, что мы пытались». И мы съели эти черные угольки, запивая чаем.

Лира не шевелилась, но ее пальцы слегка дрогнули.

— Ты — наша опора. Наша сила. Вернись к нам. Мы не можем без тебя.

Тина, увидев, что барьер ослабевает, присоединилась. Она не говорила — она пела. Тихо, почти без слов, но мелодия была той самой, что они пели по ночам, чтобы успокоить Лиру.

Энергия вокруг Лиры затрепетала, словно ткань, которую тянут с двух сторон.

Перламутровый туман начал рассеиваться, обнажая ее лицо — бледное, с каплями пота на висках.

— Элина… — ее голос прозвучал как эхо. — Я… не могу… оно тянет меня…

— Мы не дадим! — крикнула Тина, поднимаясь на ноги. — Ты не одна!

Она шагнула вперед — и на этот раз барьер не остановил ее. Она обхватила Лиру за плечи, прижала к себе.

— Дыши. Вместе. Раз… два… три…

Элина подошла с другой стороны, взяла ее за руки.

— Слушай наш ритм. Слушай наши сердца. Мы здесь. Мы с тобой.

Лира взглянула в их глаза и упала без сознания.

Элина и Тина не стали ждать до утра. Едва Лира обрела сознание после вспышки, они вдвоем подхватили ее под руки и повели к целителям. По коридорам академии разносился стук их шагов — торопливый, нервный.

— Что с ней? — встревоженно спросила целительница Мира, едва увидев бледное лицо Лиры и дрожащие руки.

— Это началось в Комнате забвения, — выпалила Элина, не скрывая слез. — Сначала кошмары… А потом… потом это. Она не контролировала себя.

Тина кивнула, сжимая ладонь подруги:

— Мы думаем, это болезнь. Та, что цепляется за тех, кто побывал в пустоте.

Лиру уложили на кушетку в лазарете. Вокруг собрались целители — шептались, переглядывались, листали древние фолианты. Наконец, старший целитель, маг по имени Эребус, поднял глаза, и в его взгляде читалась не просто тревога, а узнавание.

— Это Синдром Забытого Эха, — произнес он тихо, но так, что все замерли. — Редкая, почти легендарная болезнь. Она пробуждается в тех, кто слишком глубоко погрузился в пустоту.

Элина почувствовала, как внутри все сжалось.

— Что это значит?

— Пустота не отпускает их без следа, — пояснил Эребус. — Она оставляет в душе эхо — отголосок небытия. Сначала кошмары, потом — неконтролируемые всплески магии. А затем…

Он не договорил. Но все поняли.

— Сколько магов ее пережили? — спросила Тина, голос дрогнул.

— Из десяти — двое. Может, трое. — Эребус вздохнул. — Это не болезнь тела. Это — болезнь души. И лечить ее можно только изнутри.

Лира лежала молча, глядя в потолок. Ее губы дрогнули:

— Значит, я умру.

— Нет! — Элина схватила ее за руку. — Мы не позволим.

— Но как? — Лира повернула голову, в ее глазах снова мелькнул страх. — Если даже целители…

— Потому что мы знаем, что тебя держит, — перебила Тина. — Не пустота. А мы.

Целители предложили изоляцию — чтобы «не допустить распространения эха». Но Элина и Тина встали в дверях лазарета, закрывая собой путь.

— Она не будет одна, — твердо сказала Элина. — Если это болезнь души, то ее лечат не зельями. Ее лечат любовью.

Тина добавила:

— Мы останемся с ней. Каждую минуту. Каждый день. Пока она не победит.

Эребус долго смотрел на них — сначала с сомнением, потом с легкой улыбкой.

— Возможно, вы правы. Иногда самое мощное лекарство — это не магия, а связь.

Ночь в лазарете стояла тихая — лишь изредка доносились шаги дежурного целителя да шелест перелистываемых страниц в комнате старшего мага.

Лира лежала на узкой кушетке, укрытая легким одеялом. Ее дыхание было ровным, но лицо — напряженным, словно даже во сне она боролась с чем-то невидимым.

Элина дремала в кресле рядом, время от времени приоткрывая глаза, чтобы убедиться: Лира на месте, она дышит, она здесь. Тина спала на раскладушке у окна, свернувшись клубочком.

И вдруг… Крик. Звук был таким пронзительным, что стекла в окнах дрогнули, а свечи на тумбочке вспыхнули разом, рассыпая искры.

Элина подскочила, едва не упав с кресла. Тина вскочила с раскладушки, хватаясь за край кровати.

— Лира! — вскрикнула Элина, бросаясь к подруге.

Но не успела она коснуться ее плеча — невидимая сила отбросила ее назад. Лира сидела на кушетке, глаза широко раскрыты, но не видят. Ее руки дрожали, а вокруг нее, словно вихрь, закружилась энергия — не огонь, не лед, а переливающееся перламутровое марево.

— Что это?! — прошептала Тина, прижимаясь к стене. — Опять вспышки?!

Лира запрокинула голову, и из ее горла вырвался новый крик — на этот раз тише, но от того еще более жуткий. Он звучал как стон самой пустоты, как эхо забытых голосов.

Элина, несмотря на страх, снова шагнула вперед. Она не пыталась прорваться сквозь барьер — вместо этого опустилась на колени у кровати и заговорила. Тихо, но твердо:

— Лира, это я. Элина. Ты слышишь меня? Ты в лазарете. Ты не одна. Мы здесь.

Тина, собравшись с духом, подошла ближе. Ее голос дрожал, но она заставила себя говорить:

— Мы не дадим тебе потеряться. Помнишь, как мы пели у окна? Помнишь, как смеялись над Кассией? Ты не можешь уйти. Не сейчас.

Лира не отвечала. Ее пальцы сжимались в кулаки, а энергия вокруг нее пульсировала, то сгущаясь, то рассеиваясь.

— Она не слышит нас, — с ужасом прошептала Элина. — Она где-то там… в пустоте.

— Тогда мы позовем ее обратно, — решительно сказала Тина.

Она взяла Лиру за руку — и на этот раз барьер не остановил ее. Энергия дрогнула, словно удивилась.

— Слушай мой голос, — продолжала Тина. — Слушай наше дыхание. Мы рядом. Мы не уйдем.

Элина присоединилась:

— Ты — наша подруга. Ты — наша сила. Вернись к нам.

Тело Лиры резко рухнуло, как мешок с картошкой, Элина и Тина успели ее подхватить и прижать ее к своим телам.

— Я… — попыталась что-то сказать Лира, но слова просто не выходили.

Элина и Тина бережно уложили Лиру на кровать. Ее дыхание было прерывистым, глаза закрылись, но грудь вздымалась — она была в сознании, просто обессилена.

— Тише, тише… — Элина провела рукой по ее волосам, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Все хорошо. Мы рядом.

Тина достала из кармана платок, осторожно вытерла испарину со лба Лиры.

— Не пытайся говорить. Просто дыши. Вместе с нами. Раз… два… три…

Они синхронно сделали вдох, затем выдох. Лира попыталась повторить — сначала неуверенно, потом все ровнее. Ее пальцы слабо сжали ладонь Элины.

— Я… не могу… — наконец прошептала она, и в этом шепоте было столько боли, что у обеих подруг сжалось сердце.

— Можешь, — твердо сказала Элина, прижимая ее руку к своей щеке. — Ты уже делаешь это. Ты держишься.

— Мы не отпустим тебя, — добавила Тина, кладя вторую руку на плечо Лиры. — Даже если тебе покажется, что ты падаешь — мы будем теми, кто подхватит.

Лира попыталась улыбнуться — вышло едва заметно, но этого хватило.

— Вы… такие глупые… — голос звучал еле слышно, но в нем уже пробивалась искорка прежней Лиры. — Зачем… возитесь со мной…

— Потому что ты — наша, — перебила Элина. — И это не обсуждается.

Тина наклонилась ближе, почти касаясь ее уха:

— Помнишь, как ты защитила меня от Кассии? Как сказала, что дружба — это не слабость? Теперь наша очередь.

Лира закрыла глаза, но теперь не от бессилия — от тепла, которое разливалось внутри. Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать это ощущение.

— Боюсь… что снова… — она запнулась, не закончив фразу.

— Даже если так, — Элина сжала ее пальцы крепче. — Мы будем здесь. Каждый раз. Каждую ночь. Пока ты не скажешь: «Все. Я победила».

Тина кивнула, доставая из сумки маленький флакон с травяным настоем:

— Вот. Выпей. Это успокоит. А мы пока расскажем тебе что-то смешное. Чтобы ты улыбнулась.

Она начала историю о том, как в детстве пыталась научить своего кота говорить, а Элина подхватила, добавляя детали. Их голоса переплетались, создавая тихий, успокаивающий ритм.

Лира сделала глоток, потом еще один. Ее дыхание стало ровнее. Она не говорила, но ее рука все еще сжимала ладонь Элины — не отчаянно, а уверенно.

— Спасибо, — наконец прошептала она. — Я… постараюсь.

Элина улыбнулась, поглаживая ее пальцы:

— Просто будь с нами. Этого достаточно.

Тина накрыла их руки своей, замыкая круг.

— Ты не одна. Никогда больше.

И в этой тишине, под светом лампы, три сердца бились в унисон — не как отдельные существа, а как единое целое. То, что могло сломить одну, не могло сломить их.

Лира закрыла глаза, но на этот раз без страха. Она знала: даже если тьма вернется, она не заберет ее. Потому что они не дадут.

После ночного кризиса Лира проснулась с непривычной ясностью в голове. Солнце пробивалось сквозь занавески, рисуя на полу светлые полосы. Элина и Тина спали рядом — одна в кресле, другая на раскладушке, — не отходя от нее ни на шаг.

Лира осторожно села, прислушиваясь к себе. Тело все еще ныло, но внутри больше не клубилась тьма. Вместо нее — тихий, ровный свет, словно отголосок перламутрового пламени.

— Вы… не ушли, — прошептала она.

Элина тут же распахнула глаза, улыбнулась:

— А куда бы мы ушли? Ты наша подруга. Наша семья.

Тина потянулась, зевая, но тут же взяла Лиру за руку:

— Как ты себя чувствуешь?

— Живой, — ответила Лира, и в этом слове было больше смысла, чем в любых длинных объяснениях.

Целители продолжали приходить — осматривали, задавали вопросы, предлагали настои. Но Лира замечала: их взгляды становились все менее тревожными.

— Синдром Забытого Эха… — задумчиво произнес Эребус на третий день. — Обычно он вытягивает силы до дна. Но ты… ты сопротивляешься.

— Потому что ей есть за что держаться, — тихо сказала Элина, не отрываясь от книги, которую читала Лире.

Тина добавила, помешивая травяной отвар:

— И есть те, кто держит ее.

Глава 6. Сомнение

Зал для практических занятий наполнился гулом голосов. Ученики расставляли защитные круги, проверяли амулеты, перешептывались, бросая взгляды на Лиру — ту, что вернулась из Комнаты забвения, ту, что выжила. Их бесило, что у знака Огня такая крепкая связь и одновременно пугало. А рядом с ней — Элина. Тихая, сосредоточенная, с дрожащими пальцами, сжимающими магический жезл.

— Ну что, «Холодный пепел», — протянула Кассия, проходя мимо. — Все еще надеешься зажечь огонь? Или так и будешь греться у чужого пламени?

Класс взорвался смехом. Кто-то фыркнул, кто-то демонстративно закатил глаза. Элина сглотнула, но не ответила.

Лира шагнула вперед, загораживая ее:

— Зависть портит лицо, Кассия. А у тебя и так не шедевр.

Тина, стоящая сзади, едва сдержала улыбку. Но Элина не рассмеялась. Она просто смотрела в пол, чувствуя, как внутри разрастается знакомый холод — неудачи.

Преподаватель, мастер Вэлар, объявил задание:

— Сегодня работаем с первичной силой ваших знаков. Кто сможет удержать его три минуты — получит допуск к продвинутым техникам.

Ученики один за другим вызывали огонь, воздух, землю и пламя. Кассия создала ровный, жгучий водяной шар, который повис у нее над ладонью, испепеляя при этом Элину.

Элина попыталась.

Она закрыла глаза, вдохнула, представила тепло в груди — как учили. Но вместо огня… лишь слабый дымок, тут же рассеявшийся.

Класс снова засмеялся.

— Вот и все, — бросил кто-то. — Она даже дым не может удержать.

Элина опустила руки.

Они собрались в укромном уголке сада — Лира, Тина и Элина. Последняя сидела, уткнувшись в колени, ее плечи подрагивали.

— Я ничего не могу, — прошептала она. — Я просто… пустая.

— Нет, — резко сказала Лира, садясь перед ней. — Ты не пустая. Ты просто не нашла свой огонь.

— А если его нет? — Элина подняла глаза, полные слез. — Если я просто… не создана для этого?

Тина присела рядом, взяла ее за руки:

— Слушай. Магия — это не только пламя. Это не только сила. Это — связь. Ты помнишь, как ты держала меня за руку, когда я боялась высоты? Как ты нашла слова для Лиры, когда ей было страшно? Это тоже магия.

— Но они видят только огонь, — тихо сказала Элина.

— А мы видим тебя, — перебила Лира. — И мы знаем: твой огонь — он не такой, как у всех. Он другой. И он есть.

Но тут Элина вскочила, словно ошпаренная кипятком.

— Нет… Я не могу…

— Эй… тише… — Лира попыталась ее успокоить, протягивая руку, но Элина сделала шаг назад, словно остерегаясь касаний.

— Я не могу находиться с теми, кто обладает самой сильной стихией в Академии… Я не буду больше позорить вас!

И Элина побежала прочь.

Тишина повисла в саду, словно разорванная нить.

Лира и Тина остались сидеть на траве — одна с сжатыми кулаками, другая с протянутой рукой, будто все еще пыталась ухватить ускользающий силуэт Элины.

— Она не может… — прошептала Лира, голос дрогнул. — Не может просто взять и уйти.

Тина медленно поднялась.

— Она убегает не от нас. Она убегает от себя.

Лира нашла ее первой — на верхней площадке башни, сгорбившуюся у парапета. Элина не плакала — она замерла, как будто уже не верила, что может чувствовать.

— Уходи, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не хочу, чтобы вы видели меня такой.

— А мы хотим, — резко ответила Лира, подходя ближе. — Хотим видеть тебя всю. Даже когда ты падаешь. Даже когда боишься.

Элина сжала камень парапета до побелевших пальцев.

— Вы не понимаете. Я — пустота. Я не могу зажечь огонь, не могу удержать силу. А вы… вы обе — как звезды. Яркие, мощные. Рядом с вами я только тень.

— Мы… — Лира попыталась положить руку на ее плечо, но Элина резко отпрянула.

— Не прикасайся ко мне! Уходи, Лира! Сейчас же уходи! Я не могу… я…

— Элина…

— Оставь меня! — с этими словами Элина побежала прочь.

Лира застыла, словно ударенная невидимой волной. Слова Элины резанули негромко, но глубоко — туда, где не бывает синяков, но боль остается навсегда.

Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Физическая боль была пустяком — она даже не отвлекала. Настоящая рана была внутри: горячая, пульсирующая, похожая на разорванный нерв.

Оставь меня!

Эти слова крутились в голове, как острие ножа, проворачиваясь снова и снова. Лира пыталась вдохнуть — но воздух застревал где-то в горле. Она не ожидала такого. Не от Элины.

Ее сердце билось не в такт — то замирало, то колотилось бешено, будто пыталось вырваться наружу. В груди разрасталась тяжесть — не просто печаль, а чувство потери. Будто она уже потеряла ту, ради которой прошла через тьму.

Глаза защипало. Но Лира не заплакала — слезы будто испарились, оставив лишь жжение.

Она смотрела вслед убегающей Элине, и мир вокруг терял краски. Башня, парапет, далекие крыши академии — все стало плоским, бессмысленным.

Почему?

Почему ты не даешь мне помочь?

Почему отталкиваешь?»

В голове вспыхнули воспоминания: Элина, смеющаяся, когда они впервые нашли тайный проход в библиотеке; Элина, шепчущая слова поддержки в ночи, когда Лира дрожала от кошмаров; Элина, держащая ее за руку, говорящая: «Ты не одна».

И теперь — эта же Элина бежит от нее, как от чумы.

Лира опустила руку, которую так и не успела положить на плечо подруги. Ладонь повисла в пустоте — такая же пустая, как она сама чувствовала себя в этот момент.
Я не могу потерять ее, подумала она, и в этой мысли не было паники — только ледяная, четкая решимость.

Но следом пришла другая мысль — тихая, ядовитая:

А если она уже потеряна?

Лира зажмурилась, пытаясь отогнать ее.

Нет. Не может быть. Элина — ее друг. Ее опора. Ее свет. И если этот свет сейчас гаснет, значит, она должна стать огнем.

Она глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Сердце все еще болело, но теперь в этой боли было что-то другое — не слабость, а сила. Сила не отступить. Сила ждать. Сила бороться — даже если бороться придется не с магией, а с чужой болью.

— Я не оставлю тебя, — прошептала она в пустоту, глядя туда, где скрылась Элина. — Даже если ты прогоняешь. Даже если тебе кажется, что ты одна.

Голос дрогнул, но она повторила — тверже, как клятву:

— Я не уйду.

И в этот момент Лира поняла: ее боль — не конец. Это начало. Начало пути, на котором она должна найти способ вернуть ту, кто стала для нее больше, чем другом.

Лира вернулась в комнату, надеясь застать там Элину, но в комнате была лишь Тина.

— Она не приходила? — грустно спросила Лира.

— Нет, — Тина посмотрела на Лиру и поняла, что что-то произошло.

Лира опустилась на край кровати, плечи ее содрогались. Слезы катились по щекам — тихие, горячие, безостановочные. Она даже не пыталась их сдержать.

Тина молча подошла, села рядом, обняла ее за плечи. Не спрашивала ничего — просто была рядом. И в этом молчании было больше тепла, чем в сотне утешительных слов.

— Она… прогнала меня, — выдавила Лира, сжимая в руках край одеяла. — Так резко. Так больно. Я думала… я думала, мы все можем вместе. А она даже не дала мне помочь.

Ее голос сорвался. Она уткнулась лицом в ладони, пытаясь унять дрожь.

Тина погладила ее по спине, тихо, размеренно.

— Она не прогнала тебя. Она убежала от себя.

Лира подняла глаза, полные слез.

— Но почему? Почему она не видит, что мы… что я…

— Потому что сейчас она видит только свою боль, — мягко перебила Тина. — Она смотрит в зеркало и видит не себя, а то, что о ней говорят. Не ее силу, а ее «неудачу».

Лира всхлипнула, вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Я не могу ее потерять. Не после всего, что было.

— И не потеряешь, — твердо сказала Тина. — Потому что ты не отступишь. И я не отступлю. Мы найдем ее. Даже если она спряталась так глубоко, что сама себя не слышит.

Она взяла Лиру за руку, сжала крепко.

— Помнишь, как она нашла слова для тебя, когда ты была в лазарете? Как держала тебя за руку и говорила: «Ты не одна»? Теперь наша очередь.

Лира глубоко вдохнула, пытаясь успокоить рваное дыхание.

— Но что, если она не захочет нас слушать? Что, если…

— Тогда мы будем слушать ее, — перебила Тина. — Даже если она кричит. Даже если отталкивает. Мы будем рядом. Потому что дружба — это не когда все легко. Это когда ты остаешься, даже если тебя прогоняют.

Лира закрыла глаза. В груди все еще болела рана, но теперь к ней примешивалось что-то еще — не просто отчаяние, а решимость.

— Я пойду за ней, — прошептала она. — Куда бы она ни спряталась.

— Мы пойдем, — поправила Тина. — Вместе.

Они сидели так еще долго — две подруги, объединенные одной болью и одной целью. За окном сгущались сумерки, но в комнате, несмотря на полумрак, не было ощущения одиночества.

Потому что даже когда один из вас падает, двое все еще стоят.

И этого достаточно, чтобы начать путь.

Глава 7. Новый враг

Элина сидела в тени раскидистого дуба, перелистывая страницы старого гримуара. Солнечные блики пробивались сквозь листву, но ей не становилось теплее. Мысли крутились вокруг одного: как вернуть доверие Лиры, как доказать, что она — не «тень».

Тихий шаг заставил ее поднять глаза.

Перед ней стоял юноша с холодной улыбкой и пронзительно-серыми глазами. На его плаще, перетянутом серебряным поясом, горел вышитый знак Огня — такой же, как у Лиры и Тины. Но аура вокруг него была иной: плотная, колючая, будто заряженная скрытым напряжением.

— Клод, — представился он, не дожидаясь вопроса. — А ты, должно быть, Элина. Та, что всегда рядом, но никогда — в центре.

Ее пальцы сжали край книги.

— Что вам нужно?

Он не ответил. Только оглянулся, словно проверяя, нет ли свидетелей.

— Я знаю твою связь с Лирой. Она… — но он не успел договорить, как вдруг появляются Лира и Тина.

— Отойди от нее, — голос Лиры разрезал тишину, как клинок.

Элина вздрогнула. Рядом с Лирой стояла Тина — спокойная, но с тем твердым взглядом, который появлялся, когда она готовилась защищать своих.

Клод медленно развернулся.

— Лира. Тина. Как мило, что вы решили присоединиться.

— Мы не «присоединились», — отрезала Лира, становясь между ним и Элиной. — Мы пришли забрать то, что принадлежит нам.

Тина шагнула вперед, закрывая Элину собой.

— У тебя нет права вмешиваться в ее жизнь.

Клод рассмеялся — коротко, без тепла.

— Право? А кто его определяет? Может, те, кто громче кричит? Или те, кто сильнее?

В этот момент из-за деревьев вышла Кассия. Ее походка была нарочито неторопливой, а на губах играла ядовитая улыбка.

— А вот и моя компания, — протянула она, беря Клода под руку. — Любимый, ты не предупредил, что будешь развлекаться с этой… как ее… Элиной?

Элина почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Не твое дело, — буркнула она.

Кассия рассмеялась, запрокинув голову.

— Ой, прости. Я забыла, что ты теперь «часть великой троицы». Хотя… — она окинула ее взглядом, — ты все еще та, кто не может зажечь даже искру.

Лира резко шагнула вперед.

— Заткнись, Кассия. Ты здесь только потому, что он тебе позволил. Не путай свое место.

— Мое место? — Кассия прищурилась. — Я, в отличие от тебя, не прячусь за спины подруг. Я стою рядом с тем, кто действительно силен.

Она сжала руку Клода, и тот кивнул, едва заметно, но достаточно, чтобы Элина поняла: это не случайная встреча.

— Ты ничего не знаешь о силе, — тихо сказала Тина, не отводя взгляда от Кассии. — Сила — это не огонь, который сжигает все вокруг. Сила — это свет, который согревает тех, кто рядом.

— Сентиментальность, — фыркнул Клод. — Вот почему вы слабы. Вы верите в «дружбу», в «свет». А мир управляется другими законами.

— Тогда нам повезло, что мы не живем в твоем мире, — парировала Лира. — Потому что в нашем мире есть место тем, кто не предает друзей ради власти.

Элина стояла позади них, чувствуя, как внутри смешиваются стыд, гнев и… благодарность. Они пришли за ней. Они защищают ее.

Но в глубине души шевельнулся вопрос: А что, если Клод прав? Что, если я действительно лишь тень?

— Пойдем, — вдруг сказала Кассия, потянув Клода за руку. — Они не стоят нашего времени.

Он задержал взгляд на Элине — долгий, изучающий, — а затем кивнул.

— Пока, Элина, — бросил он через плечо. — Помни: шанс не всегда дается дважды.

Когда они скрылись за поворотом, Лира повернулась к Элине.

— Ты в порядке?

Элина хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она кивнула, сжимая кулаки.

Тина положила руку ей на плечо.

— Они пытаются расколоть нас. Но у них не получится. Потому что мы знаем правду.

— Какую? — прошептала Элина.

— То, что делает тебя сильной, — не огонь в твоих руках, — сказала Лира. — Это огонь в твоем сердце. И он никуда не исчез.

Элина глубоко вдохнула. Она посмотрела на своих подруг — на их решительные лица, на их руки, которые всегда были готовы ее поддержать.

И впервые за долгое время она почувствовала: она не одна.

А значит — она не слаба.

Элина не спала.

В комнате царила тихая ночная дрема: Тина слегка посапывала, свернувшись калачиком, а Лира лежала на спине, лицо расслаблено сном.

Только Элина смотрела в потолок, а в голове, словно стая беспокойных птиц, кружились мысли — одна тревожнее другой.

Вдруг Лира шевельнулась. Даже сквозь сон она, казалось, ощутила незримую напряженность рядом.

Медленно перевернувшись на бок, она протянула руку и мягко обхватила пальцы Элины. Прикосновение было теплым, почти невесовым — как обещание безопасности.

— Ш-ш-ш… — зашептала Лира, не открывая глаз, голосом тихим, как дуновение ветерка. — Родная, нужно поспать. Ты вся напряжена. Расслабься. Мы здесь.

Элина сглотнула. Ей хотелось ответить, объяснить, что внутри — клубок сомнений, что она боится снова стать обузой, но слова застряли в горле. Вместо этого она чуть сжала ладонь Лиры — едва заметно, словно проверяя, не исчезнет ли это тепло.

Лира словно почувствовала. Ее пальцы ответили легким пожатием, а затем она придвинулась чуть ближе, так, что их плечи соприкоснулись.

— Ты не одна, — пробормотала она сквозь полусон. — Даже если тебе кажется иначе. Мы не уйдем.

В груди Элины что-то дрогнуло. Она закрыла глаза, пытаясь унять внутренний шторм. Тепло Лиры, ее размеренное дыхание, сама близость подруги — все это медленно, по капле, растворяло напряжение.

Тина, будто уловив перемену в атмосфере, перевернулась на другой бок и невнятно пробормотала:

— Если кто-то не спит… лучше бы рассказывал сказку. Или пел колыбельную. А не мучился в тишине.

Элина невольно улыбнулась. Сквозь слезы, сквозь усталость — но улыбнулась. Потому что в этом простом моменте было все: забота, доверие, связь, которую не разрушат ни сомнения, ни враги, ни собственные страхи.

Она глубоко вдохнула, подстраиваясь под ритм дыхания Лиры. И постепенно, шаг за шагом, ее сознание стало погружаться в покой. Не в беспамятство, а в ту особую тишину, где есть место только теплу, рукам, которые держат, и голосам, которые шепчут:

«Ты — наша. И ты — сильна».

Глава 8. Удар

Зал для практических занятий гудел от напряжения. Ученики выстраивались по парам, проверяли защитные амулеты, перебрасывались шутками — все, кроме Элины. Она стояла в стороне, сжимая в руках учебный жезл, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Мастер Вэлар объявил задание:

— Сегодня работаем с концентрированным потоком.

Элина глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Рядом с ней встала Кассия — с холодной улыбкой, с взглядом, полным яда.

— Ну что, «Холодный пепел», — прошипела она. — Опять будешь изображать, что что-то можешь?

Элина промолчала. Она закрыла глаза, представила тепло в груди — как учили. Но вместо потока силы — лишь слабый всплеск, тут же угасший.

Кассия рассмеялась:

— Ты даже не заслуживаешь быть здесь.

Элина сжала жезл крепче. Она знала: Кассия ждет ее срыва. Ждет, чтобы показать всем — вот она, слабость Элины.

Но вместо ответа она снова закрыла глаза. Сосредоточилась. Не на силе, а на… голосе Лиры, шепчущем: «Ты не одна». На тепле руки Тины, сжимающей ее ладонь. На их вере — той, что не зависит от успехов в магии.

И вдруг — едва уловимый, но настоящий поток тепла в груди.

Она подняла руку. Над ладонью вспыхнул свет — не яркий, не жгучий, а мягкий, как рассвет.

Класс замер.

Даже Кассия на миг потеряла хладнокровие. Но только на миг. Ее глаза вспыхнули злобой.

— Это не магия, — бросила она. — Это жалкая имитация.

И прежде чем мастер Вэлар успел вмешаться, она резко выбросила руку вперед.

В Элину ударил поток темной воды — не учебный, не контролируемый. Настоящий.

Элина не успела защититься. Свет погас. Ее отбросило назад, она упала на каменный пол, ударившись спиной. В глазах потемнело на секунду, а когда зрение вернулось — перед ней стояла Кассия, с торжествующей ухмылкой.

— Вот твоя настоящая сила, — процедила она. — Пустота.

Зал замер. Кто-то ахнул, кто-то отступил, но никто не шагнул вперед.

— Отойди от нее!

Голос Лиры разрезал тишину.

Она бросилась к Элине, опустилась рядом, проверяя, цела ли подруга. Тина встала перед ними, выставив защитный круг — ее магия вспыхнула ярко, отгоняя тень Кассии.

— Ты нарушила правила, — холодно сказала Тина, глядя на Кассию. — Это не тренировка. Это нападение.

— Она сама виновата, — фыркнула Кассия. — Нечего изображать из себя мага.

— Виновата? — Лира подняла глаза, и в них горел огонь, которого раньше Элина не видела. — Ты напала на того, кто не мог ответить. Это не сила. Это трусость.

Мастер Вэлар наконец шагнул вперед:

— Кассия, вы покинете зал. Немедленно.

Та скривила губы, но отступила.

— Вы еще пожалеете, — бросила она через плечо.

Когда зал опустел, Лира помогла Элине подняться.

— Больно? — тихо спросила она.

Элина кивнула, но не из-за удара. Из-за того, что внутри снова поднялась волна сомнений.

— Я действительно… не могу.

Тина взяла ее за руку.

— Можешь. Потому что ты не одна. И потому что твоя сила — не в том, чтобы бить. А в том, чтобы держаться.

Лира кивнула:

— Мы не дадим тебя в обиду. Ни ей. Ни твоим страхам.

Элина вышла из зала последней.

Ноги подкашивались, в спине еще пульсировала боль от удара, но она шла прямо — не из гордости, а потому, что знала: если остановится, слезы прорвутся наружу.

Элина вышла из зала последней. Ноги подкашивались, в спине еще пульсировала боль от удара, но она шла прямо — не из гордости, а потому, что знала: если остановится, слезы прорвутся наружу.

У выхода, прислонившись к колонне, ее ждала Кассия.

— Ну что, «пепел», — протянула она, не скрывая злорадства. — Понравилось?

Элина замерла. Внутри все сжалось, но она не отступила.

— Ты нарушила правила. Тебя накажут.

Кассия рассмеялась — холодно, без тени веселья.

— И что мне будет? Выговор? Лишение балла? Это мелочь. А вот ты… ты теперь даже перед друзьями выглядишь слабой.

Ее слова били точнее магии. Элина сглотнула, пытаясь удержать голос ровным.

— Моя сила — не в том, чтобы нападать.

— А в чем тогда? — Кассия шагнула ближе. — В том, чтобы прятаться за спины Лиры и Тины? В том, чтобы они спасали тебя каждый раз, как ты падаешь?

Элина молчала. Потому что в этих словах была капля правды — та, которую она боялась признать.

— Ты ничего не стоишь без них, — продолжила Кассия, понизив голос. — И они скоро это поймут. Когда устанут тащить тебя за собой.

Элина закрыла глаза. Перед ней встали лица подруг: Лира, которая не ушла, даже когда ее прогнали; Тина, которая закрыла ее собой. Их руки, их голоса, их вера.

И вдруг — тишина внутри. Не пустота. А спокойствие.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на Кассию.

— Ты ошибаешься.

Голос звучал тихо, но твердо.

— Я не стою ничего без них? Нет. Я стою больше, потому что они есть. Потому что они верят в меня, даже когда я не верю сама. И это — моя сила.

Кассия нахмурилась — впервые в ее взгляде мелькнуло что-то кроме презрения.

— Смешно. Ты все еще думаешь, что дружба — это щит?

— Это не щит, — перебила Элина. — Это — меч. Потому что с ними я не боюсь упасть. А значит — могу подняться снова.

Она сделала шаг вперед, не отводя взгляда.

— Ты нападаешь, потому что боишься. Боишься, что кто-то окажется сильнее тебя не магией, а сердцем.

Кассия дернулась, будто ее ударили.

— Замолчи.

— Нет, — Элина подняла голову выше. — Я не буду молчать. И не буду бояться. Потому что знаю: даже если ты снова нападешь, я не останусь одна.

В этот момент из-за угла вышли Лира и Тина. Они не спешили, но в их походке читалась уверенность — та, что появляется, когда знаешь: ты не один.

Лира встала рядом с Элиной, плечом к плечу.

— Что, Кассия? Решила закончить начатое?

Тина скрестила руки на груди.

— Если да — мы готовы. Но предупреждаю: в этот раз ты не отделаешься выговором.

Кассия оглядела их — троих, стоящих вместе, — и на миг замешкалась.

— Вы думаете, это конец? — процедила она. — Вы еще узнаете, что значит встать у меня на пути.

Развернувшись, она ушла, оставив после себя лишь холодный след злобы.

Когда она скрылась, Элина глубоко вдохнула.

— Простите, что вам пришлось снова…

— Не извиняйся, — перебила Лира, обнимая ее за плечи. — Ты не виновата, что она — трусиха.

Тина улыбнулась:

— Зато теперь мы точно знаем: она боится нас. Потому что мы — вместе.

Элина посмотрела на них — на их лица, на их руки, на их глаза, полные поддержки.

И впервые за долгое время она почувствовала не слабость — а силу.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что вы… есть.

— И будем, — повторила Лира. — Всегда.

Они стояли так еще несколько минут — три подруги в коридоре, где только что отгремела битва, не магическая, но куда более важная.

Потому что иногда победа — это не удар, а слово.

А иногда — просто быть рядом.

С утра коридоры академии гудели, как растревоженный улей. Каждый взгляд, брошенный в сторону Элины, Лиры и Тины, был пропитан любопытством, а то и откровенной враждебностью.

Шепотки раздавались то слева, то справа — будто невидимые нити сплетен опутывали троицу с ног до головы.

Элина шла, опустив глаза. Она чувствовала эти взгляды — колючие, оценивающие, — и внутри все сжималось. Каждая фраза, долетавшая до ушей, ранила:

— Говорят, она вообще не владеет магией…

— А ее подруги? Разве не видят, что она их тянет вниз?

— Кассия сказала, она только притворяется сильной…

Лира, шагавшая рядом, сжала кулаки. Она хотела обернуться, бросить в толпу резкое слово — но вместо этого лишь придвинулась ближе к Элине, плечом касаясь ее плеча.

Тина, идущая с другой стороны, молча взяла Элину за руку. Это прикосновение было тихим, но твердым — мы здесь.

У входа в учебный зал их уже ждали.

Группа учеников из стихии Ветра стояла полукругом, преграждая путь. Впереди — одна из подруг Кассии, Ариана, с холодной усмешкой на губах.

— Ну что, «троица безнадежных», — протянула она, оглядывая их с притворным сочувствием. — Как ощущения, когда вся академия знает, что вы — слабое звено?

Кто-то из толпы засмеялся. Кто-то кивнул, будто соглашаясь.

Элина замерла. Внутри снова поднялся ком — страх, стыд, ощущение, что она действительно портит все вокруг.

Но прежде чем она успела что-то сказать, Лира шагнула вперед.

— Академия знает только то, что ей навязали, — ее голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — А правда в том, что мы — вместе. И это делает нас сильнее, чем ты можешь представить.

Тина добавила, не повышая тона, но так, что все услышали:

— Если кто-то верит сплетням, а не тому, что видит своими глазами, — это их проблема. Не наша.

Ариана фыркнула, но отступила. Толпа за ее спиной зашепталась, и постепенно интерес угас. Ученики разошлись, бросая на троицу последние взгляды — уже не столь уверенные.

Когда они оказались в пустом коридоре, Элина остановилась.

— Я не могу… — прошептала она. — Они правы. Я — причина всех этих проблем.

Лира резко развернулась к ней.

— Нет. Причина — Кассия. А мы… мы просто не даем ей победить.

Тина кивнула:

— Сплетни — это оружие слабых. Они бьют не по силе, а по уверенности. Но если мы не позволим им проникнуть внутрь, они ничего не сделают.

Элина закрыла глаза. В голове все еще крутились фразы — слабая, бесполезная, обуза, — но рядом были две руки, две опоры, два голоса, которые не давали упасть.

— Как вы можете верить в меня, когда даже я… не всегда верю? — ее голос дрогнул.

— Потому что мы видим тебя настоящую, — тихо сказала Лира. — Не ту, которую пытаются нарисовать они. А ту, которая держится, даже когда больно.

Тина улыбнулась:

— И которая однажды покажет им, что слухи — это просто шум.

Элина глубоко вдохнула. Она посмотрела на подруг — на их решительные лица, на их руки, все еще держащие ее, — и что-то внутри выпрямилось.

Не гордость. Не гнев. А спокойная уверенность.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть говорят. Но мы знаем правду.

Лира кивнула, сжимая ее пальцы:

— Именно.

Тина добавила:

— И однажды они тоже ее увидят.

Они стояли так несколько мгновений — три фигуры в пустом коридоре, окруженные эхом сплетен, но не сломленные ими.

Потому что правда — не в словах других. А в том, во что ты веришь. И в тех, кто верит в тебя.

Глава 9. Столкновение стихий

Учебный зал для практик с элементами водной магии выглядел сегодня особенно грозно: по периметру стояли чаши с живой водой, над полом висела легкая дымка испарины, а в воздухе чувствовалась тяжесть надвигающейся бури.

Элина сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она знала: этот урок станет испытанием. После сплетен Кассии водяная группа смотрела на нее с откровенной враждебностью — будто она лично оскорбила каждую из них.

Мастер Ринальдо, наставник водной стихии, обвел взглядом класс:

— Сегодня работаем с управляемым потоком. Пары — по жребию.

Он бросил на стол хрустальный шар, внутри которого кружились имена. Когда шар остановился, одна из учениц — Лейла, правая рука Кассии, — вытащила листок и громко произнесла:

— Элина и… Ариана.

По залу прокатился смешок. Ариана, высокая девушка с холодными голубыми глазами, шагнула вперед с ухмылкой.

— Ну что, «пепел», — протянула она. — Покажешь, на что способна?

Мастер Ринальдо поднял руку, давая сигнал к началу упражнения.

Элина сосредоточилась. Она представила теплый поток внутри себя, попыталась направить его в ладони — но едва свет вспыхнул, Ариана резко выбросила руки вперед.

Вода из чаш взметнулась, превратившись в вихрь ледяных струй. Вместо контролируемого потока — настоящий шквал. Капли ударили Элину в лицо, в грудь, сбивая с ног.

Зал ахнул. Кто-то засмеялся. Кто-то отвернулся.

Ариана стояла, широко улыбаясь:

— Ой, прости. Не рассчитала силу.

Но в ее глазах не было ни капли раскаяния.

Прежде чем Элина успела подняться, перед ней встали две фигуры.

Лира вскинула руки — и между ними и водной стихией вспыхнул огненный барьер. Пламя зашипело, встречаясь с влагой, но не погасло.

Тина шагнула вбок, формируя защитный круг. Ее магия, плотная и теплая, как солнечный свет, окутала Элину, отгоняя холод.

— Достаточно, — голос Лиры звучал твердо, почти угрожающе. — Это не тренировка. Это нападение.

Ариана прищурилась:

— А кто сказал, что я нападаю? Может, она просто слаба.

— Слаба? — Тина сделала шаг вперед. — Или ты боишься, что она окажется сильнее, если мы не встанем на ее защиту?

Мастер Ринальдо наконец вмешался:

— Ариана, вы нарушили правила! Управляемый поток — не оружие!

— Она сама виновата, — фыркнула та. — Нечего стоять, как статуя.

— Статуя? — Лира рассмеялась, но смех был острым, как лезвие. — А ты, значит, героиня? Бьешь того, кто не может ответить?

Вода вокруг Арианы забурлила, но Лира не отступила. Ее пламя разгорелось ярче, вытесняя влагу.

Тина подняла руку — и вокруг Элины вспыхнул щит, переливающийся, как радуга.

— Мы не позволим, — тихо сказала она, глядя на водяную группу. — Ни сегодня. Ни когда-либо еще.

Мастер Ринальдо хлопнул в ладоши:

— Урок окончен. Ариана — к директору. Остальные — свободны.

Водяная группа неохотно расступилась. Кто-то бросал на Элину косые взгляды, кто-то отворачивался, но больше никто не смел подойти.

Когда зал опустел, Элина опустилась на пол, дрожащими руками пытаясь стереть капли воды с лица.

Лира присела рядом, обняла ее за плечи:

— Ты в порядке?

— Нет, — прошептала Элина. — Я… я не смогла даже защититься.

Тина села с другой стороны, взяла ее за руку:

— Ты не одна. И это главное.

Лира кивнула:

— Они хотели показать, что ты слаба. Но они увидели только одно: нас троих. И мы — сила.

— Однажды, я защищу вас, — с твердостью сказала Элина, смотря на своих подруг.

Глава 10. Ночная встреча

Элина задержалась в библиотеке — хотела перечитать заметки по защитному плетению, чтобы хоть как-то компенсировать вчерашний провал на уроке водной магии. Тишина зала, запах старых книг, мягкий свет ламп — все это дарило хрупкое ощущение покоя.

Но покой длился недолго.

Дверь скрипнула. В проеме возник Клод — высокий, с холодной усмешкой, руки в карманах. Он не стал заходить вглубь, остановился в тени, будто специально выбирая позицию, где его силуэт выглядел угрожающе.

— Опять прячешься? — бросил он, не повышая голоса, но так, что каждое слово резануло, как лезвие. — Или готовишься к новому «подвигу»?

Элина медленно закрыла книгу. Внутри все сжалось, но она не позволила страху взять верх.

— Что тебе нужно?

Он шагнул ближе, остановившись в паре шагов. Взгляд — цепкий, оценивающий.

— Ты знаешь, что Кассия теряет авторитет из-за вас? Из-за вашей троицы. Она была первой в потоке, а теперь ее называют «той, что не справилась с Элиной».

Элина нахмурилась.

— Мы ничего не делали. Она сама начала.

Клод рассмеялся — коротко, без тепла.

— О, конечно. Ты всегда «не делала». Но последствия — на тебе. И на твоих подругах.

Он наклонился чуть вперед.

— Если не хочешь, чтобы все стало хуже, — отступи. Оставь Кассию в покое. Не лезь в ее дела. Не провоцируй. Иначе…

— Иначе что? — резко перебила Элина.

Его губы дрогнули в усмешке.

— Иначе я сделаю так, что твои подруги пожалеют, что связались с тобой.

Тишина повисла между ними — тяжелая, ядовитая.

И тогда Элина подняла руку.

Резкий, четкий звук пощечины разорвал тишину.

Клод дернулся, но не отступил. Только медленно провел ладонью по щеке, глядя на нее с холодным изумлением.

— Это не они развязали войну, — произнес он тихо, почти шепотом. — А ты, Элина. И обещаю: твои подруги не останутся в стороне. Ты втянула их. И теперь отвечать будете вместе.

Элина стояла прямо, не опуская взгляда. Внутри кипела смесь страха и ярости — но теперь к ним прибавилась еще и странная, острая ясность.

— Я не боюсь тебя, — сказала она. — И не боюсь того, что ты можешь сделать. Потому что знаю: если ты тронешь их, ты тронешь не только меня. Ты тронешь нас.

Клод усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то еще.

— Глупо. Ты думаешь, дружба — это щит?

— Нет, — Элина подняла голову выше. — Это меч. И он острее, чем ты думаешь.

Дверь библиотеки распахнулась.

В проем шагнули Лира и Тина — обе с напряженными лицами, с глазами, полными холодной решимости.

Лира встала рядом с Элиной, плечом к плечу.

— Угрожаешь ей? — ее голос звучал ровно, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Тогда говори это нам. Все вместе.

Тина скрестила руки на груди.

— Или ты думал, она одна?

Клод медленно оглядел их — троих, стоящих рядом, — и на миг замер.

Что-то в их сплоченности, в их взглядах, в их молчании заставило его отступить. Не физически — но внутренне.

Он выпрямился, провел рукой по волосам.

— Вы еще пожалеете, — бросил он через плечо. — Это не конец.

Развернулся и вышел, оставив после себя лишь холодный след напряжения.

Когда дверь закрылась, Элина глубоко вдохнула. Руки дрожали, но не от страха — от адреналина, от странного, острого чувства победы.

Лира положила ладонь на ее плечо.

— Ты в порядке?

Элина кивнула.

— Да. Я… я не жалею, что дала ему пощечину.

Тина усмехнулась:

— А я жалею, что не сделала этого сама.

Лира улыбнулась, но взгляд ее оставался серьезным.

— Он не шутит. Будет хуже.

— Знаю, — Элина сжала кулаки. — Но мы тоже не шутим. Мы не отступим.

Тина кивнула:

— Правильно. Потому что мы — вместе.

Они стояли так несколько минут — три фигуры в полумраке библиотеки, окруженные книгами, мудростью и… угрозой.

Но угроза не сломила их.

Она лишь укрепила.

Потому что иногда война начинается не с огня и воды.

А с слова.

С взгляда.

С пощечины.

И с трех сердец, бьющихся в унисон.

Элина лежала в темноте, прислушиваясь к ровному дыханию Лиры рядом. Сердце билось часто, почти болезненно — не от страха, а от тяжелой, гнетущей решимости.

Лира попыталась ее убаюкать — тихо напевала старую колыбельную, гладила по руке, шептала: «Все будет хорошо, спи…». Элина прикрыла глаза, замедлила дыхание, изображая сон. Она знала: если Лира поймет, что она собирается сделать, не отпустит. Не позволит.

Но выбора не было.

Когда дыхание подруги стало глубже, ровнее, Элина осторожно выбралась из постели. Накинула плащ, проверила, надежно ли спрятан в кармане маленький защитный амулет — подарок Тины.

Перед этим она получила записку — без подписи, без следов. Просто сложенный листок на подушке, когда вернулась с ужина.

«Если не хочешь, чтобы Лира и Тина пострадали — приходи одна. Башня северного крыла. Полночь. Не вздумай брать их с собой. Иначе пожалеешь».

Слова жгли изнутри. Элина сжала бумагу в кулаке, но не порвала. Не закричала. Только посмотрела в окно, на растущую луну, и поняла: это ловушка.

Но если в ловушке окажутся они — она не сможет жить дальше.

Коридоры академии ночью казались чужими — тени удлинялись, стены шептали, а каждый шаг отдавался в тишине слишком громко. Элина шла, стараясь держаться в полосе лунного света, прорезавшего узкие окна.

В башне было холоднее. Ветер свистел в щелях старых ставен, а лестница, ведущая наверх, скрипела под ногами, будто предупреждала: «Не иди».

Она поднялась. Толкнула дверь.

Внутри, у высокого окна, стояли двое.

Кассия — с холодной усмешкой, руки скрещены на груди.

Клод — в тени, но глаза блестели, как у хищника.

— Ну наконец-то, — протянула Кассия. — А мы уж думали, ты струсишь.

Элина не стала подходить ближе. Остановилась у порога, сжимая в кармане амулет.

— Что вам нужно? — голос звучал тверже, чем она ожидала.

Клод шагнул вперед.

— Ты знаешь. Прекрати. Отступись. Забудь о Лире и Тине. Оставь Кассию в покое.

— Я не начинаю конфликты, — ответила Элина. — Я защищаю тех, кто мне дорог.

Кассия рассмеялась:

— Защищаешь? Ты? Ты даже огонь зажечь не можешь без их помощи!

— Но я могу зажечь его для них, — тихо сказала Элина. — И этого достаточно.

Клод прищурился.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась. Если не отступишь, последствия будут… необратимыми.

— Какие? — Элина подняла голову. — Вы нападете на них? Так делайте. Но знайте: после этого я не просто буду защищаться. Я буду атаковать.

Вдруг за спиной Элины раздался тихий звук.

Дверь скрипнула.

Вошла… Ариана.

Та самая, что устроила хаос на уроке водной магии. Теперь ее лицо было серьезным, без привычной насмешки.

— Довольно, — сказала она, глядя на Кассию и Клода. — Это уже не игра.

Кассия резко развернулась:

— Ты что тут делаешь?

— То, что должна, — Ариана шагнула вперед. — Я видела, как ты манипулируешь людьми. Как подталкиваешь их к глупости. Но это… — она кивнула на Элину, — это уже слишком.

Элина замерла.

— Почему ты…

— Потому что я тоже когда-то была «слабой», — перебила Ариана. — Пока не поняла: сила — не в том, чтобы бить. А в том, чтобы не дать другим сломать себя.

Клод хмыкнул:

— И что ты сделаешь?

Ариана подняла руку — на ладони вспыхнул мягкий, но устойчивый свет водной стихии.

— Покажу, что значит настоящая магия.

Элина смотрела на нее — на эту неожиданную союзницу — и вдруг почувствовала: не все потеряно.

Даже враги могут стать друзьями.

Даже тени могут засиять.

Она медленно выпустила амулет из кармана, выпрямилась.

— Если вы хотите войны, — сказала она, глядя на Кассию и Клода, — то вы ее получите. Но не с тремя противниками. А с четырьмя.

Ариана кивнула.

— С четырьмя.

Тишина повисла между ними — тяжелая, напряженная, как натянутая струна.

Где-то вдали пробился первый луч рассвета.

Он не принес мира. Но принес надежду. Потому что иногда победа начинается не с удара. А с слова. С смелости. И с решения не отступать.

Элина вернулась в комнату на рассвете — тихая, с темными кругами под глазами, но с непривычно прямой спиной. Она едва переступила порог, когда из полумрака раздался ледяной голос Лиры:

— Где ты была?

Тина, сидящая у окна, резко развернулась. В ее взгляде не было привычной мягкости — только холодная, острая злость.

— И с кем? — добавила она, поднимаясь.

Элина закрыла дверь, прижалась к ней спиной. Она знала: оправдания не помогут. Но молчать тоже нельзя.

— Я… ходила на встречу.

— На какую встречу? — Лира встала, шагнув к ней. Ее голос дрожал — не от слабости, а от сдерживаемого гнева. — Ты оставила нас спящими. Ты ушла одна. Ты…

— Я получила записку, — перебила Элина, глядя прямо. — Анонимную. С угрозой в адрес вас двоих.

Тина резко выдохнула.

— И ты решила, что сама справишься? — ее голос звучал тихо, но в нем чувствовалась буря. — Ты думаешь, мы — обуза?

— Нет! — Элина шагнула вперед, но тут же остановилась. — Я думала… я думала, что если пойду одна, вы не пострадаете.

Лира рассмеялась — коротко, горько.

— Ты думаешь, это работает так? Ты думаешь, если ты одна попадешь в ловушку, мы будем в безопасности?

Тишина.

Только стук сердца Элины — громкий, как барабан.

Тина подошла ближе. Ее пальцы сжались в кулаки.

— А еще лучше — ты взяла с собой Ариану. Ту самую, что чуть не разбила тебе щит на уроке. Ту, что смеялась над тобой. И теперь она — твой союзник?

Элина сглотнула.

— Она… изменила свое мнение. Она увидела, что Кассия и Клод…

— Да плевать, что она увидела! — Лира хлопнула ладонью по столу. — Ты не имела права решать за нас. Не имела права рисковать собой. Не имела права…

Ее голос дрогнул.

— Не имела права оставлять нас в неведении.

Элина опустила глаза. Внутри все сжималось — не от страха, а от боли. От осознания, что она действительно ранила тех, кто всегда был рядом.

— Я виновата, — прошептала она. — Я… испугалась. За вас.

Тина медленно выдохнула, пытаясь унять гнев. Но слова все равно вырывались — резкие, как удары:

— Испугалась? А мы? Ты хоть представляешь, что мы почувствовали, когда проснулись, а тебя нет? Когда поняли, что ты ушла одна в ночь, к ним?!

Лира провела рукой по волосам, будто пытаясь собрать мысли.

— Мы не хрупкие. Мы не беспомощные. Мы — команда. А ты… ты разорвала эту команду, решив, что можешь все решить сама.

Элина подняла глаза. В них стояли слезы — но не слабости, а раскаяния.

— Я знаю. Я ошиблась. Я думала, что защищаю вас, но на самом деле… я только ранила.

Тишина повисла между ними — тяжелая, но не безнадежная.

Лира первой сделала шаг вперед. Не обняла, но посмотрела прямо.

— Ты не одна, Элина. Никогда. И если тебе угрожают — ты говоришь нам. Если тебе страшно — ты делишься страхом. Потому что мы — не просто подруги. Мы — щит. И меч. Вместе.

Тина глубоко вдохнула, медленно расслабила пальцы.

— И да, Ариана… может, она и изменилась. Но мы не будем доверять ей сразу. Мы будем доверять тебе. И ждать, пока ты научишься доверять нам.

Элина кивнула. Слезы все же пролились — но теперь они были легкими, очищающими.

— Простите, — сказала она тихо. — Я больше не буду… прятаться.

Лира наконец обняла ее — крепко, почти до боли.

— Хорошо. Потому что если ты снова исчезнешь — я сама тебя найду. И тогда тебе точно не поздоровится.

Тина улыбнулась — впервые за этот разговор.

— И я помогу.

Они стояли так несколько минут — втроем, плечом к плечу, как всегда.

Элина глубоко вдохнула.

— Что теперь? Кассия и Клод не остановятся. Ариана… она может помочь, но я не уверена.

Лира подняла голову.

— Теперь — мы действуем вместе. Никаких тайных вылазок. Никаких одиночных решений. Мы встречаем угрозу все вместе.

Тина кивнула:

— И если Ариана действительно хочет помочь — пусть докажет. Перед нами. Не за нашей спиной.

Элина улыбнулась — слабо, но искренне.

— Спасибо. За то, что… не бросили меня.

— Никогда, — ответила Лира. — Даже если ты будешь самой упрямой из нас.

Тина добавила:

— Особенно тогда.

Они рассмеялись — тихо, но с облегчением.

Потому что иногда самое важное — не победить врага. А сохранить тех, кто рядом.

Глава 11. Границы доверия

Зал для практических занятий пустовал — редкий момент тишины в бурлящей жизни академии. Элина, Лира и Тина собрались у окна, обсуждая, как действовать дальше. Внезапно дверь скрипнула.

В проем шагнула Ариана. Она не стала подходить вплотную — остановилась в паре шагов, будто проверяя границы дозволенного.

— Я хотела поговорить, — ее голос звучал непривычно сдержанно. — С вами всеми.

Лира скрестила руки на груди. Тина лишь приподняла бровь, не говоря ни слова.

Элина посмотрела на подруг, затем снова на Ариану:

— О чем?

— О том… — Ариана запнулась, но продолжила, — о том, чтобы иногда быть с вами. Не как враг. Не как случайный союзник. А просто… рядом.

Тишина повисла между ними — не враждебная, но настороженная.

Наша дружба — лишь втроем, подумала Лира.

Лира первой нарушила молчание. Ее голос звучал ровно, но твердо:

— Наша дружба — это связь, которую мы строили, проходя через тернии. Она не расширяется по запросу.

Тина кивнула, дополняя:

— Мы можем общаться. Можем помогать друг другу в делах. Но дружба… это не то, что можно разделить на четверых.

Они произнесли это почти в унисон — словно давно обсудили и пришли к единому решению.

Ариана сглотнула, но не отступила.

— Я не прошу стать четвертой. Я прошу лишь шанса. Иногда быть рядом. Слушать. Помогать.

Элина молчала. В ней боролись два чувства: Разум подсказывал: больше союзников — крепче защита. Ариана уже доказала, что может изменить решение. Может стать полезной. Сердце твердило: Лира и Тина правы. Дружба — не клуб по интересам. Это связь, которую нельзя разбавлять.

Она посмотрела на подруг — на их твердые взгляды, на их сжатые губы. Они не были жестоки. Они были честны.

— Я понимаю тебя, Ариана, — тихо сказала Элина. — Но Лира и Тина… они — моя опора. И если я начну размывать эту связь, я потеряю себя.

Ариана опустила глаза.

— Значит, я навсегда останусь снаружи?

— Нет, — вмешалась Тина. — Ты можешь быть рядом. Но не внутри. Это разные вещи.

Элина хотела возразить, но Лира мягко коснулась ее плеча:

— Слушай. Дружба — это не количество людей. Это глубина. Мы втроем можем выдержать удар, потому что знаем: никто не предаст. Никто не отвернется. Если добавить еще кого-то… даже хорошего… это усложнит все.

Тина добавила:

— Чем больше людей, тем больше сомнений. Тем больше шансов, что кто-то ошибется. Или не поймет. Или решит, что его интересы важнее.

Элина сжала кулаки.

— Но если мы объединим силы, мы сможем остановить Кассию и Клода быстрее!

— Сможем, — согласилась Лира. — Но не ценой нашей связи. Мы не будем жертвовать тем, что делает нас нами.

Ариана глубоко вдохнула, будто принимая правила игры.

— Хорошо. Я не прошу больше. Но… если вам понадобится помощь — я буду рядом. Без условий. Без ожиданий.

Тина кивнула — не тепло, но без враждебности:

— Это мы можем принять.

Лира добавила:

— Но помни: если ты снова сыграешь против нас — второго шанса не будет.

Ариана улыбнулась — слабо, но искренне:

— Понимаю.

Когда она ушла, Элина повернулась к подругам. В ее глазах читалась смесь сомнений и принятия.

— Вы правда думаете, что так лучше?

Лира взяла ее за руку:

— Да. Потому что если мы потеряем друг друга — мы потеряем все. А с нами — мы победим.

Тина сжала ее ладонь с другой стороны:

— И пусть нас трое. Но мы — как три корня одного дерева. Крепкие. Неразрывные.

Элина улыбнулась. В душе все еще тлели сомнения, но теперь к ним прибавилась уверенность.

Потому что иногда сила — не в количестве. А в качестве.

Утро выдалось туманным — серые полосы рассвета едва пробивались сквозь плотные облака. Элина задержалась у фонтана во внутреннем дворе, пытаясь собраться с мыслями. Вчерашний разговор с Арианой не шел из головы: «Я не прошу стать четвертой. Я прошу лишь шанса…»

— Элина, — тихий голос раздался за спиной.

Она обернулась. Ариана стояла в трех шагах, на этот раз без привычной надменности — только напряженный взгляд и слегка дрожащие пальцы.

— Я думала о том, что вы сказали, — начала она, не дожидаясь вопроса. — И поняла: я не хочу быть «рядом». Я хочу быть… частью. Хоть немного.

Элина сглотнула. Внутри снова зашевелились сомнения: А если она искренна? Если это шанс укрепить позиции против Кассии и Клода?

— Ариана, мы уже объяснили… — начала она осторожно.

— Нет, ты выслушай, — перебила та, шагнув ближе. — Я знаю, что ошиблась. Знаю, что причинила боль. Но я изменилась. И я вижу, как ты… как ты тянешься ко мне. К нам с тобой, а не к ним.

Ее голос звучал почти умоляюще. Она протянула руку, будто хотела коснуться Элины, но замерла.

— Ты не обязана оставаться в их тени. Ты сильнее, чем думаешь. И ты заслуживаешь друзей, которые видят твою силу.

Ветер рванул по двору, взметнув листья. Ариана не успела закончить фразу — перед ней словно из ниоткуда возникла Лира. Ее глаза горели гневом, кулаки сжаты, дыхание рваное.

— Хватит, — ее голос разрезал тишину, как клинок. — Ты уже получила ответ.

Ариана отступила на шаг, но попыталась сохранить лицо:

— Я просто разговариваю.

— Ты манипулируешь, — Лира шагнула вперед, не сводя с нее взгляда. — Ты думаешь, можно прийти, сказать пару «искренних» слов и забрать то, что тебе не принадлежит?

Элина хотела вмешаться, но Лира даже не посмотрела на нее. Все ее внимание было приковано к Ариане.

— Она — наша подруга. Не твоя игрушка. Не твой шанс доказать себе что-то. Не твой…

Голос сорвался. И тогда Лира сделала то, чего сама от себя не ожидала.

Резкий, четкий звук пощечины разорвал утреннюю тишину.

Ариана дернулась, прижала ладонь к щеке. В ее глазах вспыхнула смесь шока и ярости.

— Ты… — она выдохнула, сжимая кулаки. — Ты не имеешь права!

— Имею, — Лира стояла прямо, не отступая. — Потому что ты играешь с тем, что для нас свято. С дружбой. С доверием.

Элина наконец нашла голос:

— Лира, хватит!

Но Лира повернулась к ней — не с гневом, а с болью:

— Ты правда не видишь? Она использует тебя. Как раньше использовала Кассия. Как пытались использовать все, кому не лень. Потому что ты добрая. Потому что ты веришь.

Тишина повисла между ними — тяжелая, острая, как натянутая струна.

Ариана медленно опустила руку. На ее щеке алел след от удара.

— Ты ошибаешься, — прошептала она. — Я не…

— Не лги, — перебила Лира, но уже тише. — Если хочешь быть рядом — будь. Но не пытайся разорвать то, что нас держит вместе.

Элина шагнула вперед, встав между ними.

— Остановитесь. Обе.

Она посмотрела сначала на Ариану, потом на Лиру. В груди бушевала буря: гнев, вина, страх, но поверх всего — понимание.

— Ариана, я верю, что ты хочешь измениться. Но Лира права: наша дружба — это не что-то, что можно разделить. Или перетянуть на себя.

Ариана сглотнула, но промолчала.

— Мы можем общаться, — продолжила Элина. — Можем помогать друг другу. Но я не стану выбирать между вами. И не позволю никому пытаться меня «переманить».

Лира глубоко вдохнула, медленно расслабила пальцы.

— Хорошо, — сказала она, глядя на Ариану. — Но помни: если ты снова…

— Я поняла, — перебила Ариана, поднимая руки в примирительном жесте. — Без игр. Без манипуляций.

Когда Ариана ушла, Элина повернулась к Лире.

— Ты могла бы не бить ее.

— Могла, — признала Лира, опуская взгляд. — Но я не сдержалась. Потому что… — она запнулась. — Потому что боялась потерять тебя.

В ее голосе прозвучала такая искренность, что Элина почувствовала, как внутри тает лед.

— Ты никогда меня не потеряешь, — она взяла Лиру за руку. — Даже если я ошибусь. Даже если буду сомневаться. Я всегда буду возвращаться к вам.

Подошла Тина — молча, но ее присутствие добавило тепла в этот холодный утренний разговор.

— Вот и хорошо, — сказала она просто. — Потому что мы — команда. А команды не переманивают. Они держатся вместе.

Они стояли так несколько минут — втроем, плечом к плечу, как всегда. Потому что иногда граница — это не стена. Это линия, которую ты рисуешь, чтобы защитить то, что действительно важно.

Ночь наступила незаметно.

Элина не спала. Она почувствовала напряжение рядом — то, как Лира ворочается, как ее дыхание то и дело сбивается. Не говоря ни слова, она повернулась на бок, лицом к подруге.

— Ты не спишь, — прошептала Элина, скорее утверждая, чем спрашивая.

Лира не ответила. Только сжала край одеяла чуть крепче.

Элина тихо поднялась и села, осторожно коснувшись плеча подруги.

— Расскажи мне, — мягко попросила она. — Что тебя терзает?

Лира наконец повернулась к ней.

В лунном свете ее глаза казались темнее обычного — полные невысказанных страхов.

— Я… я не должна была бить ее, — выдохнула она. — Это было слишком. Я потеряла контроль.

— Ты защищала меня, — тихо сказала Элина. — Защищала то, что для тебя важно.

— Но так нельзя, — Лира сжала пальцы в кулаки. — Дружба — это не крепость, которую нужно оборонять кулаками. Это… доверие. А я показала, что не доверяю…

Ее голос дрогнул.

— А если она правда хотела сделать шаг навстречу? А я все разрушила.

Элина легла рядом, обняла ее за плечи, прижала к себе.

— Слушай меня, — прошептала она. — Ты не разрушила ничего. Потому что мы — не хрупкие. Мы можем выдержать и гнев, и ошибки, и даже глупые пощечины.

Она чуть улыбнулась, но голос оставался серьезным:

— Ты испугалась за нас. Это нормально. Ты хотела защитить то, что тебе дорого. И это… это тоже любовь. Даже если вышла грубо.

Лира закрыла глаза. Внутри все еще клубились сомнения, но тепло Элины, ее голос, ее близость медленно растворяли напряжение.

— Я не хочу быть той, кто рушит все кулаками, — прошептала Лира. — Я хочу быть сильной по-другому.

— И ты будешь, — Элина сжала ее руку. — Потому что ты уже осознаешь ошибку. Потому что ты переживаешь. Потому что ты — наша Лира.

Тишина окутала их — мягкая, успокаивающая. Где-то вдали пропел ночной сторож, а в окне мерцали звезды, будто свидетели этого разговора.

Лира глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула.

— Прости меня, — сказала она тихо. — За то, что не сдержалась. За то, что заставила тебя переживать.

— Прощаю, — Элина поцеловала ее в макушку. — Но в следующий раз попробуй сначала говорить. Даже если хочется ударить.

Лира слабо улыбнулась:

— Постараюсь.

— Вот и хорошо, — Элина укрыла ее одеялом. — Теперь спи. Ты устала.

Лира закрыла глаза. Мысли все еще крутились, но теперь они были тише, не такие острые. Рядом дышала Элина — ровно, спокойно, как маяк в темноте.

Через несколько минут дыхание Лиры стало глубже. Она уснула — не с чувством вины, а с тихим осознанием: она не одна.

А Элина еще долго лежала, глядя в полумрак. В ее сердце теплилась уверенность: даже если мир вокруг рушится, даже если друзья ошибаются, даже если приходится драться — они справятся.

Потому что дружба — это не отсутствие ошибок.

Это умение прощать.

Дни тянулись напряженно. Ариана не отступала: то «случайно» оказывалась рядом с Элиной на переменах, то подсаживалась к ней в библиотеке, то предлагала помощь с упражнениями. Ее слова звучали все убедительнее:

— Ты ведь понимаешь, что они тебя ограничивают? Ты способна на большее, чем быть «одной из трех».

Элина молчала, но Лира видела — подруга колеблется. Внутри закипала ярость, но она держала себя в руках. Не бить. Не кричать. Контролировать.

Все случилось на практическом занятии по взаимодействию стихий. Мастер Ринальдо разделил учеников на пары: нужно было создать устойчивый баланс огня и воды, не допуская конфликта элементов.

Элина оказалась в паре с Арианой.

— Давай попробуем мягче, — предлагала Ариана, формируя водный поток. — Ты слишком жестко направляешь пламя, которое тебе предоставил мастер Ринальдо. Расслабься. Ты ведь не на войне с ними.

Ее голос звучал почти ласково, но в нем сквозила нотка превосходства. Элина замерла, пальцы дрогнули — и огненный шар, который она удерживала, рванулся вперед, едва не задев Ариану.

— Смотри, что ты делаешь! — выкрикнула та, отшатываясь. — Из-за них ты теряешь контроль!

В этот момент Лира не выдержала. Она не бросилась с кулаками. Не крикнула. Она действовала.

Ее руки вспыхнули алым. Не хаотичным пламенем, а четким, управляемым потоком. Он рванулся вперед — не к Ариане, не к Элине, а между ними, образуя огненную завесу, разрывающую их контакт.

— Хватит, — голос Лиры звучал низко, почти угрожающе. — Ты не имеешь права вмешиваться в то, что тебя не касается!

Пламя не обожгло никого — оно повисло в воздухе, пульсируя, словно живое сердце. Ученики замерли, мастер Ринальдо резко обернулся:

— Лира! Что это?!

Но она не отвела взгляда от Арианы.

— Это не атака. Это граница. Ты ее переступила.

Ариана стояла неподвижно, глаза широко раскрыты. Она не боялась — но почувствовала: Лира больше не сдерживается.

— Ты думаешь, магия — это сила, которую можно использовать для манипуляций? — продолжала Лира, голос звучал ровно, но в нем клокотала ярость. — Нет. Это ответственность. И ты ее не несешь.

Пламя медленно угасло, оставив в воздухе запах озона.

Мастер Ринальдо шагнул вперед:

— Лира, это недопустимо! Выйти из зала. Немедленно.

В коридоре Лира стояла, прислонившись к стене, сжимая кулаки. Она знала: ее накажут. Но это не имело значения.

К ней подошла Элина.

— Зачем ты это сделала? — ее голос дрожал. — Ты могла пострадать.

Лира подняла глаза.

— Я не могла молчать. Она пыталась разорвать нас. А я… я не позволю.

Элина глубоко вдохнула, затем тихо сказала:

— Ты права. Но… ты напугала меня.

Эти слова ударили сильнее любого упрека. Лира опустила голову.

— Прости. Я не хотела. Но я видела, как ты сомневаешься. И поняла: если не остановлю это сейчас, потом будет хуже.

Тина подошла молча, встала между ними. Ее взгляд был твердым, но не осуждающим.

— Ты перегнула, — сказала она прямо. — Но я понимаю почему. Ариана играет нечестно.

Она повернулась к Элине:

— А ты… не позволяй ей сеять сомнения. Мы — команда. И если кто-то пытается это изменить, мы говорим «нет». Четко и громко.

Элина посмотрела на них — на Лиру, чья рука все еще дрожала от напряжения, на Тину, чья уверенность была как якорь.

И вдруг почувствовала: она не одна.

— Я испугалась, — прошептала Элина. — Не за себя. За нас. За то, что она может разрушить то, что мы построили.

Лира шагнула к ней, взяла за руку.

— Она не разрушит. Потому что мы не позволим. Но и я… я должна научиться контролировать гнев. Иначе сама стану тем, против кого мы боремся.

Тина кивнула:

— Мы все ошибаемся. Но мы исправляем. Вместе.

***

Зал для самостоятельных практик пустовал — редкий момент тишины в бурлящей жизни академии. Лира стояла в центре, сжимая и разжимая кулаки. Перед ней мерцал сгусток пламени — послушный, но нетерпеливый, словно отражая ее внутреннее состояние.

Смири гнев. Направь силу. Не дай эмоциям взять верх, — повторяла она про себя, пытаясь выровнять дыхание.

Она снова и снова вызывала огненный вихрь, стараясь удержать его в четких границах — не дать разрастись, не позволить вырваться за пределы мысленного контура. Но едва концентрация ослабевала, пламя взметывалось выше, жадно лизало воздух, будто стремилось поглотить все вокруг.

— Нет! — вырвалось у нее.

Пламя рванулось в сторону, опалив край тренировочного коврика. Лира резко погасила его, опустилась на колени, уперевшись ладонями в холодный пол.

Внутри клокотала буря: разочарование в себе; страх, что не справится; злость — не на кого-то, а на собственную неспособность удержать контроль.

Она начала рыдать. Отчаяние поглотило ее.

Дверь скрипнула.

— Ш-ш-ш… милая… — Элина опустилась рядом, осторожно обняла Лиру за плечи, прижала к себе. — Все хорошо. Я здесь.

Лира рыдала, уткнувшись в плечо подруги, плечи содрогались, кулаки все еще были сжаты — будто она пыталась удержать внутри не только слезы, но и весь тот вихрь эмоций, что разрывал ее изнутри.

— Я не могу… не получается… — прерывисто шептала она. — Я должна быть сильной, должна контролировать… а вместо этого — только разрушаю.

Элина не торопилась с ответами. Она просто держала ее, мягко поглаживая по спине, давая выплакаться, выпустить то, что копилось днями.

В зале стало совсем темно — лишь слабый отблеск погасшего пламени дрожал на стенах. Где-то вдали пробивался вечерний звон колокола, а здесь, в этом уголке, было только дыхание двух подруг и тихое шуршание ткани, когда Элина крепче прижала Лиру к себе.

Наконец, когда рыдания стали тише, Элина тихо спросила:

— Хочешь, я останусь с тобой? Здесь. Пока ты не успокоишься.

Лира кивнула, не поднимая головы.

— Пожалуйста…

Элина усадила ее поудобнее, достала из кармана плаща флягу с травяным настоем, налила в крышку, протянула Лире.

— Выпей. Это успокаивает.

Та сделала глоток, затем еще один. Тепло разлилось по телу, немного снимая напряжение.

— Я думала, что если смогу контролировать огонь, то смогу контролировать и себя, — прошептала Лира, глядя в пол. — Но он… он как я. Буйный, неукротимый. И я боюсь, что однажды не смогу его остановить.

Элина села напротив, взяла ее ладони в свои.

— Ты уже останавливаешь его. Каждый раз, когда гасишь пламя, когда не даешь ему вырваться за пределы зала. Это и есть контроль. Не идеальный, но настоящий.

Она чуть улыбнулась.

— Знаешь, почему я пришла именно сейчас?

Лира подняла взгляд.

— Потому что я чувствовала. Чувствовала, что ты здесь одна, что тебе тяжело. И что ты нуждаешься в ком-то, кто просто будет рядом.

Лира глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула.

— Мне стыдно. За то, что сорвалась. За то, что не могу быть… как ты. Спокойной, собранной.

— Но ты и не должна быть как я, — мягко перебила Элина. — Ты — это ты. И твоя сила — не в том, чтобы не чувствовать. А в том, чтобы чувствовать — и все равно идти вперед.

Она сжала ее руки.

— Ты не одна. Даже когда кажется, что мир рушится, даже когда пламя выходит из-под контроля — я буду рядом. Чтобы помочь тебе его усмирить. Чтобы просто быть здесь.

Лира закрыла глаза. Внутри все еще клокотала буря, но теперь она не казалась такой всепоглощающей. Теперь рядом был якорь — тихий, теплый, надежный.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что не говоришь «успокойся». За то, что просто… есть.

Элина улыбнулась.

— Потому что иногда слова не нужны. Иногда нужно просто знать, что кто-то держит тебя за руку.

Они сидели так долго — в полумраке, в тишине, нарушаемой лишь редким шорохом ветра за окном.

И постепенно Лира почувствовала: гнев не исчез — но стал тише; страх отступил — оставив место для надежды; а внутри, где только что бушевал пожар, начало расти что-то новое — не пламя, а свет.

Потому что иногда сила — не в одиночестве.

А в том, чтобы позволить кому-то быть рядом.

Даже когда ты не идеален.

Особенно тогда.

Глава 12. Ярость дружбы

Сумрак заброшенного склада поглощал звуки.

Лира и Тина стояли спина к спине, окруженные мерцающей аурой напряжения. Перед ними — Клод и Кассия, их фигуры очерчены зловещим сиянием готовившихся заклинаний.

— Вы думали, сможете уйти безнаказанно? — голос Клода резанул, как лезвие.

Лира сжала кулаки, ее магия вспыхнула защитным барьером. Тина рядом тихо прошептала формулу усиления — но их сил явно не хватало против двоих опытных противников.

Из тени выступила Ариана. В ее глазах — борьба: страх и решимость.

— Хватит! Это бессмысленно…

Клод резко обернулся. Его рука взметнулась — и невидимая сила отбросила Ариану к стене.

— Не смей вмешиваться. Это не твоя битва.

Ариана ударилась о камень, тихо охнула, но подняться уже не смогла.

Заклятье Кассии пробило барьер Лиры — та пошатнулась, кровь выступила на губе. Тина бросилась к ней, но сама споткнулась: ноги подкосились от чужого колдовства.

— Мы не выдержим… — прошептала Тина, сжимая руку подруги.

Лира попыталась встать — но силы иссякали.

И в этот миг дверь склада с грохотом распахнулась.

Элина ворвалась, как вихрь. Ее глаза горели — не от гнева, а от чего-то иного, древнего, пробудившегося внутри.

Она увидела: Лиру, едва держащуюся на ногах; Тину, бледную, с дрожащими пальцами; Ариану, без движения у стены; врагов, уже готовивших финальный удар.

Что-то внутри нее раскрылось.

Из ладоней Элины вырвался огонь — не обычный, а живой, с золотыми прожилками, пульсирующий, как сердце.

— Отойдите от них, — ее голос звучал низко, почти нечеловечески.

Клод усмехнулся:

— И что ты сделаешь, девочка?

Она не ответила. Просто подняла руки — и пламя взметнулось стеной, отрезав противников от подруг.

Кассия попыталась атаковать — но ее заклинание рассыпалось в огненной буре. Клод бросил щит — он треснул, словно стекло.

Элина шагнула вперед. Огонь кружился вокруг нее, но не касался своих — только врагов.

— Вы тронули тех, кто мне дорог, — ее голос дрожал, но не от страха, а от мощи, рвущейся наружу. — А это… непростительно.

Пламя сгустилось в ее руках, приняв форму копья. Один взмах — и оно ударило, не сжигая, но вытесняя магию противников, разрывая их связь с источником силы.

Клод отступил, впервые за все время — с настоящим испугом в глазах.

— Что ты… что ты такое?!

— Я? — Элина посмотрела на свои пылающие ладони, затем на подруг. — Я — их защита.

Огонь угас так же внезапно, как возник. Элина пошатнулась — силы покинули ее, но она успела упасть на колени рядом с Лирой и Тиной.

— Вы… живы? — ее голос снова стал обычным, дрожащим, но полным облегчения.

Лира схватила ее за руку.

— Ты… ты спасла нас.

Тина слабо улыбнулась.

— И наконец-то показала, на что способна.

Ариана, с трудом поднявшись, подошла ближе.

— Спасибо. Я… не ожидала.

Элина вздохнула, глядя на свои ладони, где еще мерцали последние искры.

— Я и сама не знала, что могу так. Но когда увидела вас… что-то проснулось.

Позже, когда целители осмотрели всех и уверили, что опасность миновала, они сидели у костра — все четверо.

Лира обняла Элину за плечи.

— Ты всегда была сильной. Просто ждала момента, чтобы это показать.

Тина добавила:

— И этот момент настал. Потому что мы — вместе.

Ариана тихо сказала:

— Иногда сила приходит не из книг и тренировок. А из того, что ты готов защищать.

Огонь танцевал, отбрасывая теплые блики на их лица.

Потому что:

истинная магия рождается не из формул, а из сердца; сила — это не только умение атаковать, но и готовность защищать; а пробуждение может случиться в миг, когда ты понимаешь: потерять близких — страшнее, чем рискнуть собой; и иногда самое мощное заклинание — это любовь, ставшая пламенем.

Даже если до этого момента ты не верил в свои силы.

Даже если твоя магия ждала лишь повода проснуться.

Глава 13. Страх Академии

После изгнания Клода и Кассии в академии воцарилась обманчивая тишина. Но для Элины покой так и не наступил.

Ее магия — пробудившийся огонь — жила теперь собственной жизнью.

На занятии по контролю стихий Элина пыталась создать малый огненный шар — как учил профессор. Но вместо аккуратного пламени из ее ладоней вырвался вихрь искр, разметав парты и заставив студентов в панике отпрянуть.

— Я не хотела!.. — она пыталась погасить вспышку, но огонь будто не слышал ее.

Профессор Эльтран резко произнес формулу подавления — и пламя исчезло. В зале повисла тяжелая тишина.

— Элина, — его голос звучал строго, но без гнева. — Ты теряешь контроль. Это опасно.

Она сжала дрожащие пальцы.

— Я стараюсь… но оно… будто само решает, когда вырваться.

— Может ей нужны индивидуальные занятия? — сказала Грэйс из знака Земли. — Она нас всех испепелит!

— Закрой рот, Грэйс! — крикнула Лира, загораживая Элину собой. Ее глаза пылали не меньшим огнем, чем неукротимая магия подруги.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — голос Лиры звенел от возмущения. — Она спасла нас от Клода и Кассии! А ты… ты просто боишься того, чего не можешь понять!

Грэйс побледнела, но не отступила:

— Я не боюсь! Я говорю правду. Мы все видели, что произошло. Ее сила — угроза для академии!

В зале нарастало напряжение. Студенты перешептывались, кто-то кивал в знак согласия, кто-то, наоборот, бросал неодобрительные взгляды на Грэйс.

— Она хочет развязать войну не только со знаком Воды, но с нашим знаком Земли! — крикнула Грэйс. — Огонь опасен для всех стихий! Их нужно изолировать!

Элина стояла, опустив руки, пальцы все еще подрагивали. Она смотрела не на Грэйс, не на профессора, а куда-то сквозь них — будто видела только свой неукротимый огонь, который только что едва не вышел из-под контроля.

— Изолировать? — голос Лиры прозвучал низко, почти угрожающе. — Ты предлагаешь запереть ее? Как зверя?

Тина шагнула вперед, встала рядом с Лирой, но без агрессии — спокойно, твердо.

— Грэйс, ты не понимаешь, о чем говоришь. Элина не использует магию — она с ней борется. Это разное.

Грэйс вскинула голову. В ее глазах — не страх, а упрямство, почти фанатичная уверенность.

— А если в следующий раз она не справится? Если кто-то пострадает? Мы обязаны думать о безопасности!

Профессор Эльтран поднял руку, призывая к тишине.

— Хватит. Это не дискуссия о страхах и подозрениях. — Он посмотрел на Элину, и в его взгляде читалась не только строгость, но и понимание. — Элина, ты остаешься после занятий. Будем работать индивидуально.

— Но… — попыталась возразить Элина.

— Это не наказание, — мягко, но твердо перебил профессор. — Это необходимость. Твоя магия требует особого подхода. И я намерен помочь тебе найти с ней общий язык.

Когда зал опустел, Элина осталась сидеть на полу, обхватив колени руками. Лира опустилась рядом, Тина — с другой стороны.

— Он прав, — тихо сказала Тина. — Ты не одна. Мы будем рядом на каждой тренировке.

— А если не получится? — Элина подняла глаза, полные тревоги. — Если я и дальше буду… опасной?

Лира взяла ее за руку.

— Ты не опасная. Ты — наша подруга. И если кому-то трудно это принять, то проблема не в тебе.

Элина слабо улыбнулась.

— Спасибо. Но я все равно боюсь. Боюсь, что однажды не смогу остановиться.

Тина наклонилась ближе.

— Помнишь, как мы учились плавать? Ты держалась за край бассейна, боялась отпустить руки. А потом — раз, и поплыла. Потому что поняла: вода не враг. Она поддерживает.

— Моя магия — не вода, — вздохнула Элина.

— Но принцип тот же, — настаивала Тина. — Она — часть тебя. Не чужая сила, а твоя. Нужно просто научиться доверять себе.

Вечером профессор Эльтран провел Элину в уединенную комнату для практик — защищенное пространство, где можно было экспериментировать без риска для окружающих.

— Закрой глаза, — начал он. — Ощути огонь внутри. Не как угрозу, а как дыхание. Как биение сердца.

Элина послушалась. Она пыталась уловить ритм — но вместо спокойствия в голове вспыхнули образы прошлых неудач.

— Не получается… — прошептала она.

— Потому что ты ждешь результата, а не чувствуешь. Попробуй иначе: представь, что огонь — это твой голос. Он хочет говорить. Дать ему возможность — не значит потерять контроль.

Она глубоко вдохнула. Представила пламя как продолжение себя — не как зверя, рвущегося на волю, а как часть души, ищущую выражение.

Медленно подняла руку. На ладони зародилась искра — робкая, дрожащая. Но она слушалась.

— Вижу, — кивнул профессор. — Теперь удержи ее. Не гаси. Не давай разгореться. Просто будь с ней.

Минута тянулась как вечность. Искра дрожала, но не исчезала.

— Хорошо, — наконец сказал Эльтран. — Ты на верном пути. Главное — не скорость. Главное — доверие.

Утро следующего дня выдалось хмурым — небо затянули серые тучи, а воздух будто сгустился в предчувствии недоброго. Лира и Тина как раз подошли к массивным дверям библиотеки, когда из-за колонны выступила Грэйс.

Ее лицо светилось злорадным удовлетворением, а в глазах читалась холодная уверенность человека, который уже мысленно отпраздновал победу.

— Ну что, «подружки», — протянула она, скрестив руки на груди. — Скоро вас всех изолируют, и мы выдохнем без вас!

Ее голос звучал нарочито громко — так, чтобы услышали проходящие мимо студенты. Кое-кто замедлил шаг, прислушиваясь.

Лира резко развернулась. Пальцы сами сжались в кулаки, а внутри вспыхнуло знакомое жжение — магия готова была вырваться наружу.

— Ты даже не представляешь, о чем говоришь, — ее голос дрожал от сдерживаемого гнева.

Но прежде чем она успела сделать шаг вперед, Тина мягко, но твердо положила руку ей на плечо.

— Не надо, — шепнула она. — Это именно то, чего она хочет.

Грэйс рассмеялась — звонко, издевательски.

— Что, даже ответить нечем? Правильно. Потому что правда всегда режет глаза.

Тина медленно повернулась к ней. Ее лицо оставалось спокойным, но в глазах загорелся холодный свет — не ярости, а твердой решимости.

— Знаешь, Грэйс, — сказала она ровным, почти будничным тоном, — ты говоришь «вас изолируют», будто это уже решено. Но ты забываешь одну вещь.

— Какую же? — фыркнула Грэйс, но в ее взгляде промелькнула тень неуверенности.

— Что мы не одни. И что те, кто с нами, не станут молчать.

Она чуть повернула голову, и Лира поняла: по обе стороны от них уже стояли студенты — не толпа, но достаточно, чтобы Грэйс осознала: ее слова не остались без свидетелей.

Среди них — Ариана, которая скрестила руки, глядя на Грэйс с явным неодобрением. Рядом — несколько ребят из младших курсов, которые когда-то получили помощь от Лиры. Даже Элина, подошедшая незаметно, встала плечом к плечу с подругами.

Грэйс на миг растерялась. Она ожидала испуга, оправданий, может быть, даже слез. Но не этого — спокойного, уверенного противостояния.

— Вы думаете, это вам поможет? — ее голос уже звучал не так уверенно. — Вас все равно не оставят в покое. После того, что случилось с Элиной…

— А что случилось с Элиной? — перебила ее Элина, шагнув вперед. — То, что я научилась контролировать свою силу? Или то, что мы не дали злодеям победить?

Она посмотрела прямо на Грэйс.

— Если ты считаешь, что наша «опасность» — это повод для травли, то ты ошибаешься. Опасность — это те, кто вместо того, чтобы помогать, радуется чужой боли.

Грэйс открыла рот, чтобы ответить, но замолчала. Вокруг уже было слишком много глаз, слишком много молчаливого осуждения.

— Подумай над этим, — тихо сказала Тина. — Потому что если ты и дальше будешь идти этой дорогой, то однажды окажешься совсем одна. А мы… мы всегда будем вместе.

Когда Грэйс наконец ушла, Лира глубоко выдохнула.

— Я чуть не сорвалась.

— Но не сорвалась, — Тина сжала ее руку. — И это главное.

Элина добавила:

— Она пытается нас сломать. Но мы крепче, чем она думает.

— Теперь пол Академии считают нас опасностью, — подметила Лира. — Что ж. Будем тогда противостоять всем.

— Конечно будем! — подхватила Тина.

— Согласна, — поддержала Элина. — до самого конца. Вместе.

Глава 14. Предательство

В один из дней Лира задержалась у окна в конце коридора — ей нужно было передохнуть перед следующим занятием. Она уже собиралась идти, когда из-за угла донеслись приглушенные голоса.

Один — резкий, уверенный — принадлежал Грэйс. Второй — спокойный, но твердый — Ариане.

Лира замерла. Что-то в интонациях заставило ее остаться.

— Ты все правильно решила, — говорила Грэйс, чуть понизив голос. — Они тянут тебя вниз.

— Я не считаю, что «тянут», — возразила Ариана. — Но я вижу, куда все идет. И мне не хочется оказаться по ту сторону, когда их наконец изолируют.

Лира почувствовала, как внутри что-то хрустнуло. Она прижалась к стене, чтобы ее не заметили.

— Они не понимают, что их «дружба» — это не сила, а слабость, — продолжала Грэйс. — Ты умнее. Ты достойна большего.

Ариана помолчала. Затем тихо сказала:

— Я не хочу быть врагом. Но и жертвой — тоже.

— Вот именно. — В голосе Грэйс прозвучала удовлетворенная улыбка. — Ты не предаешь. Ты выбираешь сторону, которая не подведет.

Лира отступила. В ушах шумело. Она не хотела верить, но слова были ясными, а голос Арианы — спокойным, почти равнодушным.

Она перешла на их сторону.

Не в бою. Не в открытом конфликте. А тихо, незаметно, решив, что так будет безопаснее.

Почему?..

На следующий день Лира нашла Ариану у фонтана во внутреннем дворе. Та сидела одна, листала книгу, но взгляд был рассеянным.

— Это правда? — прямо спросила Лира, не тратя времени на приветствия.

Ариана подняла глаза. Ни испуга, ни смущения — только легкая напряженность.

— О чем ты?

— Ты перешла к Грэйс. Ты сказала ей, что не хочешь быть с нами, когда нас «изолируют».

Молчание.

Затем — тихий вздох.

— Да. Это правда.

Лира сжала кулаки.

— Почему?

— Потому что я не хочу потерять все, — ответила Ариана, глядя прямо на нее. — Вы — сильные. Вы умеете бороться. Но иногда борьба приводит к падению. И я не хочу падать вместе с вами.

— То есть ты решила, что мы проиграем? — голос Лиры дрогнул. — И вместо того, чтобы помочь, ты просто… ушла?

— Я не ушла. Я просто не стану стоять на краю обрыва вместе с вами, — Ариана закрыла книгу. — Я не враг. Но я не могу рисковать собой.

— Знаешь, что самое страшное? — тихо сказала Лира. — Не то, что ты ушла. А то, что ты даже не попыталась поговорить. Не сказала нам: «Я боюсь». Не попросила помощи. Ты просто решила, что мы — не та сторона, которую стоит выбирать.

Ариана опустила глаза.

— Мне жаль, если ты чувствуешь предательство. Но я делаю то, что считаю правильным.

— А мы? — Лира шагнула назад. — Мы тоже делаем то, что считаем правильным. И если ты не видишь разницы — значит, ты уже давно не с нами.

Вечером Лира пришла к Тине и Элине. Ее глаза были сухими, но в них читалась боль, которую она не пыталась скрыть.

— Ариана… она больше не с нами, — сказала она коротко.

Тина замерла. Элина тихо выдохнула.

— Я знала, что она колеблется, — прошептала Тина. — Но не думала, что она уйдет.

— Она пыталась переманить к себе сначала Элину, отрезав от нас, а теперь просто повернулась к нам спиной. Ко всем. — сказала Лира.

Элина сжала руку Лиры.

— Нам больно. Но это не значит, что мы слабее.

Лира кивнула.

— Мы не будем ее винить. Но и не будем ждать, что она вернется. Потому что дружба — это не сделка. Это выбор. И если она выбрала иначе… значит, ее место рядом с нами больше не существует.

Они сели втроем — плечом к плечу — и молчали.

Глава 15. Противостояние знаков

Зал для совместных практик был полон — сегодня впервые за долгое время студенты разных стихий занимались вместе. Воздух гудел от напряжения: после инцидента с Элиной многие поглядывали на нее с опаской.

Она стояла в ряду огненных магов, сжимая и разжимая кулаки. Внутри снова нарастало знакомое жжение — не ярость, а нетерпение, будто сила искала выход.

Преподаватель, мастер Торвин, разделил группы для упражнения на взаимодействие стихий. Элину поставили в пару с Келаном — высоким, хладнокровным магом земли.

— Ваша задача — создать устойчивый баланс: ты даешь энергию, он — форму, — пояснил Торвин. — Никаких агрессивных проявлений. Только сотрудничество.

Элина кивнула, стараясь успокоиться. Келан лишь холодно взглянул на нее и скрестил руки.

— Только попробуй поджечь мне камни, — бросил он тихо. — И я тебя в скалу превращу.

Она сжала зубы.

— Я не сумасшедшая.

— А выглядит иначе.

Они начали. Элина осторожно направила поток пламени к его ладоням, где уже формировалась каменная сфера. Но едва огонь коснулся поверхности…

Камень взорвался.

Осколки разлетелись во все стороны, студенты отпрянули. Элина едва успела поставить щит — но несколько камней все же оцарапали ее щеку.

В зале повисла тишина.

— Ты что, совсем не контролируешь себя?! — рявкнул Келан, поднимаясь. Его глаза пылали гневом. — Ты могла кого-нибудь убить!

— Это не я! — Элина почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — Ты сам исказил структуру!

— Конечно, виновата всегда жертва, да? — он шагнул вперед, земля под его ногами дрогнула. — Ты — угроза. И все это знают.

— В данном случае угроза это ты — Келан!

Он взмахнул рукой и ударил Элину по лицу кулаком.

Лира подняла руки и откинула его к стене.

Подбежав к подруге, у которой пошла кровь из носа, она выкрикнула:

— Как ты посмел ее тронуть, придурок! — она уже направлялась к нему, но ее схватила Тина. — Я разорву его!

Келан усмехнулся, глядя на разъяренную Лиру, которую удерживала Тина. Его голос прозвучал нарочито громко, чтобы услышали все в зале:

— Смотрите сами! Они не контролируют ни свои эмоции, ни свою магию. Сегодня — камень, завтра — что? Обвал в общежитии? Пожар в библиотеке?

Студенты зашептались. Кое-кто кивнул, соглашаясь. Другие переглядывались, не зная, чью сторону принять.

Мастер Торвин резко шагнул вперед, воздев руку.

В воздухе пронесся легкий гул — знак того, что он активировал заглушающее поле.

— Довольно! — его голос прозвучал как удар молота. — Это не суд и не трибунал. Это учебное занятие.

Он обвел взглядом зал, задерживаясь на каждом лице.

— Келан, ты нарушил правила. Ты знал, что упражнение требует сдержанности, но посмел ударить одноклассницу.

Келан открыл рот, чтобы возразить, но Торвин продолжил, не давая ему слова:

— Элина, твоя магия вышла из-под контроля. Но причина не только в тебе. Ты пыталась сотрудничать, а твой партнер создал условия для срыва.

Он опустил руку, снимая заглушку.

— И потому наказание несут оба. Келан — три дня отработки в алхимической лаборатории. Элина — обязательные занятия по контролю энергии со мной лично. А всем остальным — напоминание: мы здесь, чтобы учиться, а не враждовать.

Когда зал начал пустеть, Лира наконец вырвалась из рук Тины и понеслась к Элине.

Та сидела на скамье, прижимая платок к разбитой губе. Кровь уже почти остановилась, но в глазах стояла смсь гнева и обиды

— Он прав, да? — тихо спросила она. — Я опасна?

— Нет! — Лира сжала ее руку. — Ты не опасна. Опасны те, кто намеренно подливает масла в огонь.

Тина присела рядом.

— Торвин это понял. И другие тоже поймут.

Элина покачала головой.

— Время? А если до того, как оно появится, кто-то пострадает?

— Тогда мы будем рядом, — твердо сказала Лира. — Чтобы защитить тебя. И чтобы защитить других от тех, кто хочет использовать твою силу против тебя.

— Мне обидно, что даже при пробуждении моей магии вам приходится снова защищать меня… когда же я начну? Мне обидно. Не за себя. За вас. Вы тратите силы на то, чтобы защищать меня, оправдывать, объяснять. А я даже не могу гарантировать ничего..

Лира резко встала, шагнула к ней.

— Ты думаешь, дружба — это сделка? «Я защищаю тебя, а ты гарантируешь мне безопасность»?

— Нет, но…

— Дружба — это выбор. Каждый день. Мы выбираем быть рядом. Не потому, что ты «должна» нас защищать, а потому что мы хотим быть рядом.

Тина добавила:

— И если кто-то не готов это принять — это их проблема. Не твоя.

Элина шла через сад, погруженная в мысли. Вечерний ветер шевелил листья, а длинные тени от деревьев ложились на дорожку, словно предупреждая: остановись.

Но она не остановилась.

И едва миновала беседку, как из-за кустов выступили Грэйс, Ариана и Келан. Они двигались слаженно, будто заранее отрепетировали этот момент, и в мгновение ока окружили ее, отрезав пути к отступлению.

— Что, Огонек, — начала Ариана, растягивая слова, — не тяжко тебе быть против всей Академии?

Ее голос звучал почти ласково, но в глазах не было ни капли тепла.

Грэйс усмехнулась, скрестив руки:

— Ты ведь уже чувствуешь, да? Как все от тебя отдаляются. Как шепчутся за спиной. Ты — аномалия. И рано или поздно тебя изолируют.

Келан шагнул ближе, его пальцы слегка дрогнули — земля под ногами Элины едва заметно зашевелилась.

— Могла бы все упростить. Признала бы, что не справляешься. И мы… — он сделал паузу, — помогли бы тебе.

Элина не отступила. Она медленно подняла взгляд — сначала на Ариану, потом на Грэйс, затем на Келана.

— Вы думаете, это пугает? — ее голос звучал ровно, почти равнодушно. — Что я одна? Что вы все против меня?

Она улыбнулась — не насмешливо, а с какой-то тихой уверенностью.

— Так вот. Я не одна. И вы это знаете.

Грэйс дернулась, будто от удара:

— Твои подружки? Они даже не могут защитить себя. А ты… ты просто факел, который рано или поздно погасят.

— А ты — тень, которая боится света, — ответила Элина. — Ты ненавидишь меня не потому, что я опасна. А потому, что боишься. Боишься, что я докажу: можно быть сильной и доброй. Можно управлять огнем, не сжигая все вокруг.

Ариана хотела что-то сказать, но замолчала. В ее глазах мелькнуло что-то — не гнев, а… сомнение?

Элина сделала шаг вперед. Земля под ногами Келана дрогнула, но она не остановилась.

— Вы говорите, что я против всех. Но это не так. Я — за себя. За то, чтобы не стать тем, кого вы во мне видите.

Она обвела их взглядом — каждого по очереди.

— И если вы думаете, что сможете сломать меня, то ошибаетесь. Потому что даже если вы отберете у меня все — я останусь. Потому что я знаю, кто я. А вы?

Тишина.

Только шелест листьев и далекий гул голосов с главной аллеи.

Грэйс первая опомнилась. Ее лицо исказилось гневом.

— Ты еще пожалеешь.

— Возможно, — спокойно ответила Элина. — Но не о том, что боролась.

Она развернулась и пошла прочь — не убегая, а уходя. Не от страха, а с достоинством.

За спиной слышались перешептывания, но она не обернулась.

Вечером она сидела в комнате, глядя на пламя свечи. Оно колебалось, но не гасло.

В дверь тихо постучали.

Вошли Лира и Тина. Без слов сели рядом.

— Мы видели, — сказала Лира. — Ты не дрогнула.

— Я боялась, — призналась Элина. — Но потом поняла: если я позволю им посеять во мне страх, они победят.

Тина взяла ее за руку.

— Ты не одна. И это главное.

Лира добавила:

— Они пытаются нас разделить. Но мы знаем: дружба — это не количество людей. Это качество верности. Нашей верности друг другу.

Элина закрыла глаза, чувствуя, как внутри разгорается не ярость, а спокойная сила.

Глава 16. Я — ваш меч

Зал для практических занятий был наполнен приглушенным гулом: студенты разбивались на пары, проверяя накануне изученные комбинации стихий. Воздух дрожал от едва сдерживаемой энергии — после недавнего конфликта с Келаном к Элине по-прежнему относились с настороженностью.

Мастер Торвин объявил задание:

— Сегодня работаем в парах: огненные маги задают импульс, земные — формируют устойчивую структуру. Никаких агрессивных проявлений. Только баланс.

Элина невольно сжала кулаки. Ее поставили в пару с Арианой.

Та подошла молча. Ни взгляда, ни слова — будто между ними уже не было ничего общего.

— Ты задаешь поток, я удерживаю форму, — сухо проговорила Ариана, не поднимая глаз. — Только не перегни палку.

Элина сдержала резкий ответ.

Она боится. Не меня — моей силы.

Они начали.

Элина осторожно направила тонкий ручей пламени к ладоням Арианы, где уже зарождалась каменная матрица. Сначала все шло ровно: огонь мягко обтекал структуру, придавая ей тепло и подвижность.

Но вдруг…

Ариана дрогнула. Всего на миг — но этого хватило. Ее концентрация сломалась, и структура искривилась.

Пламя, лишенное четкой формы, рвануло вбок — не как удар, а как всплеск неуправляемой энергии.

Ариана вскрикнула. Огненная волна опалила ее руку, оставив на коже красный след.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Ариана отшатнулась, прижимая обожженную руку к груди. В ее глазах — не боль, а шок и… разочарование.

— Ты… ты не контролируешь себя! — ее голос дрогнул. — Я же просила!

Элина замерла. Внутри все сжалось.

— Я не… я не хотела! Это ты потеряла фокус!

— А ты даже не попыталась погасить! — Ариана отступила еще на шаг. — Ты всегда так: сначала действуешь, потом думаешь.

Студенты вокруг перешептывались. Кто-то кивал, соглашаясь. Кто-то смотрел на Элину с откровенным страхом.

Вмешательство мастера

Торвин резко встал между ними.

— Достаточно! — его голос прогремел, заставляя всех вздрогнуть. — Это не поле битвы. Это место для обучения.

Он повернулся к Элине:

— Твоя сила требует не только мощи, но и внимания. Ты почувствовала, что партнер теряет контроль — почему не остановила поток?

Элина сжала зубы.

— Я… не успела.

— Значит, должна успеть в следующий раз. — Торвин перевел взгляд на Ариану. — А ты, маг Земли, забыла, что твоя стихия — это не только прочность, но и гибкость? Ты дрогнула — и спровоцировала сбой.

Ариана опустила глаза, но промолчала.

После занятия Элина вышла во двор. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени на каменные плиты.

К ней подошли Лира и Тина.

— Мы видели, — тихо сказала Лира. — Ты не виновата.

— Но и не невиновна, — Элина сжала ладони, будто пытаясь удержать внутри рвущуюся силу. — Я должна была почувствовать. Должна была остановить.

Тина коснулась ее плеча.

— Ты учишься. А ошибки — часть пути.

Лира и Тина пошли в комнату, а Элина решила посидеть в одиночестве. Но это одиночество привлекло магов Земли.

— Я не готова с вами сейчас разговаривать, — беэмоционально сказала Элина.

— А нам плевать чего ты готова, а чего нет, — резко ответила Грэйс.

Они окружили ее.

Элина вскочила. Руки сразу стали гореть огнем.

— Не смейте ко мне прикасаться! — прокричала Элина. — Иначе…

— Это ты не смей проявлять свою магию в нашем присутствии. Давайте покажем ей, что такое настоящая мощь!

Маги Земли вскинули руки одновременно, образуя короб из плотной земли. Ее стенки начали сжимать Элину со всех сторон.

— Не смей стоять на пути знаков Земли! — проревела Грэйс. — Я буду защищать свой класс! Даже, если придется уничтожить Огонь.

Элина ударилась спиной о каменную стену. Пламя в ее руках дрогнуло — не от страха, а от ярости.

Она попыталась ударить в ответ, но магия словно застряла в этой каменной ловушке.

— Продемонстрируй нам свою силу, Элина, — прошипела Грэйс. — Покажи, как ты «контролируешь» свой огонь. Или ты просто пустышка?

Стены сжимались. Воздух становился густым, тяжелым. Элина вдохнула — и почувствовала, как внутри что-то ломается.

Не страх.

Гнев.

Она закрыла глаза.

И вместо того, чтобы бить в стену, направила пламя внутрь себя. Огонь не рванул наружу — он распространился, наполняя каждую клеточку ее тела. Кожа засветилась, как раскаленный металл.

Когда Элина открыла глаза — они горели, как два солнца.

— Вы хотели увидеть силу? — ее голос звучал низко, почти нечеловечески. — Так смотрите.

Она подняла руки — и каменная тюрьма взорвалась.

Камни разлетелись во все стороны, но не хаотично — они повисли в воздухе, окутанные огненной аурой. Каждый осколок дрожал, подчиняясь ее воле.

Грэйс отшатнулась. Ее уверенность дрогнула.

— Ты… ты не можешь так…

— Могу, — Элина шагнула вперед. Пламя вокруг нее не жгло — оно защищало. — Я не аномалия. Я — огонь. И я не позволю вам решать за меня!

Один взмах руки — и камни, еще секунду назад сжимавшие ее, мягко опустились на землю.

Элина посмотрела на Грэйс — не с ненавистью, а с холодной решимостью.

— Если вы хотите войны — она будет. Но знайте: я не буду ждать вашего удара. Теперь я — защита Огня! И если кто-то из вас хоть как-то неуважительно отзовется о моих людях… я вам напомню, что значит война со мной!

Когда маги Земли ушли — молча, не глядя ей в глаза, — Элина опустилась на землю. Пламя погасло, оставив лишь тепло.

Она дышала тяжело, но в груди было… спокойствие.

К ней подбежали Лира и Тина — они почувствовали всплеск магии и примчались сюда.

— Элина! — Лира схватила ее за руки. — Что случилось?!

— Они пытались меня сломать, но я поняла кто я.

— Что ты им сказала?

— Теперь я ваша защита.

Подруги почувствовали силу внутри нее.

Тина обняла ее.

— Мы знали, что ты справишься. Верили, что ты станешь нашим мечом.

Элина улыбнулась — впервые за долгое время искренне.

— Потому что я не одна.

Они стояли втроем, а вокруг них лежал разбитый каменный короб.

***

Академия разделилась.

Не по курсам, не по возрастам — по стихиям.

Зал практик, некогда место для совместных упражнений, теперь напоминал поле боя. По одну сторону — огненные маги, плечи к плечу, пламя мерцает в их ладонях. Во главе — Элина. Ее глаза горят не яростью, а решимостью.

По другую — земляные маги. Их стены из камня поднимаются без слов, их взгляды холодны. Впереди — Грэйс. В ее осанке — не просто уверенность, а убежденность в правоте.

— Вы переступили черту, — голос Грэйс звучит как удар молота. — Ваша агрессия угрожает балансу.

— А ваша «защита баланса» — это просто страх, — отвечает Элина. — Вы боитесь того, чего не понимаете.

Кто-то из земляных магов швыряет каменный снаряд. Он разбивается о огненный щит, созданный Элиной.

Вспышка.

Крики.

Но ни одна сторона не отступает.

Дни превращаются в череду мелких столкновений: на занятиях — кто-то «случайно» искажает структуру заклинания, вызывая взрыв; в коридорах — взгляды, полные напряжения, и шепот за спиной; у фонтана — камень, брошенный в спину огненного мага, и ответный огненный вихрь, едва не задевший случайного студента.

Мастер Торвин пытается остановить это — но его слова тонут в нарастающем хаосе.

— Это не война стихий, — говорит он однажды, глядя на разбитые стены зала. — Это война недоверия.

Но его уже не слышат.

В один из вечеров конфликт достигает пика.

Грэйс ведет свою группу к библиотеке — «случайно» перекрывая путь Элине и ее товарищам.

— Вам здесь не место, — заявляет она. — Огню не положено знать тайны земли.

Элина делает шаг вперед.

— Тайны? Или просто оправдание для вашей изоляции?

Камень поднимается из-под пола, образуя барьер. Огонь вспыхивает в ответ, очерчивая границы.

— Последний шанс, — предупреждает Грэйс. — Отступите.

— Мы не отступим, — отвечает Элина. — Потому что мы не враги. Но вы делаете нас врагами.

Внезапно — голос, резкий, как звон колокола:

— Довольно!

В дверях библиотеки стоит Верховный маг. Его взгляд — тяжелый, как скала.

— Вы забыли, зачем вы здесь? — его голос звучит тихо, но каждый чувствует его силу. — Вы — маги. Не солдаты. Не захватчики. Вы — хранители равновесия.

Он делает шаг вперед, и между ним и двумя группами возникает тишина — не мертвая, а полная напряжения.

— Грэйс, ты ведешь свой класс к разрушению. Элина, ты позволяешь гневу управлять тобой.

Обе молчат.

— Если вы не можете найти общий язык, — продолжает ректор, — то я найду способ заставить вас его искать.

На следующий день объявляется новое правило: все практические занятия — только в смешанных парах; каждая группа обязана выполнить совместный проект: огонь дает энергию, земля — форму; любые конфликты вне занятий — немедленное наказание.

Грэйс сжимает кулаки.

— Это несправедливо.

— Справедливость — это не то, что вы чувствуете, — отвечает ректор. — Это то, что вы создаете.

Элина сидит у окна, глядя на закат. К ней подходит Лира.

— Ты в порядке? — спрашивает она тихо.

— Нет, — честно отвечает Элина. — Но я знаю, что мы должны сделать.

Тина присоединяется к ним.

— Нам придется работать с ними. Даже если они не хотят.

Лира улыбается — слабо, но твердо.

— Потому что мы сильнее, когда вместе. Даже если «вместе» — это с теми, кто нас не любит.

Они смотрят вперед — на линию горизонта, где огонь и камень встречаются в закатном свете.

Глава 17. Удар в спину

Занятие по совместной магии должно было стать шагом к примирению. Смешанные пары, контролируемые мастером Торвином, пытались создать устойчивые комбинации стихий. Но напряжение висело в воздухе, плотное, как туман перед бурей.

Элина стояла рядом с магом Земли по имени Дэррен — он держался настороженно, но хотя бы не провоцировал. Тина работала с другой ученицей, Лира — с третьим. Грэйс наблюдала издалека, ее взгляд скользил по залу, словно выискивал слабое место.

Все произошло в долю секунды.

Тина как раз формировала энергетический контур, направляя мягкий поток огненного воздуха. Она стояла спиной к Грэйс, полностью сосредоточившись на упражнении.

И тогда Грэйс действовала.

Без предупреждения, без вызова — просто резкий взмах рукой. Из ее пальцев вырвался сгусток уплотненной земли, тяжелый, как кулак, и ударил Тину прямо между лопаток.

Тина вскрикнула, потеряла равновесие и рухнула на пол. Контур рассыпался, вызвав мини-взрыв, который отбросил ближайших студентов.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Элина взревела. Не человеческим голосом — а как зверь, почувствовавший угрозу своей стае. Ее магия вырвалась наружу не потоком, а лавиной.

Пламя охватило ее целиком — не обжигающее, а ослепительное, как маленькое солнце. Стены дрогнули. Воздух раскалился.

— ТЫ!.. — ее голос прорвался сквозь гул огня. — КАК ТЫ ПОСМЕЛА?!

Она рванулась к Грэйс. Та попыталась защититься — подняла каменный щит, но он рассыпался в пыль, едва коснувшись огненной волны. Элина схватила ее за ворот:

— Я предупреждала — не смейте трогать МОЕ! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ!

Ее пальцы уже начали светиться — не просто гореть, а плавиться, готовясь выпустить удар, способный переломать кости и выжечь магию изнутри.

Мастер Торвин бросился вперед. Его руки вспыхнули белым светом — древняя формула подавления. Он ударил по Элине не силой, а резонансом, сбивая ее магический ритм.

Огонь погас. Не сразу — сначала дрогнул, затем схлынул, оставив Элину дрожащей, с побелевшими пальцами.

— Довольно! — голос Торвина звучал как раскат грома. — Это не бой. Это убийство!

Грэйс, бледная, отползла назад. В ее глазах — не страх, а злость.

— Она первая начала…

— Ты напала в спину! — перебил Торвин. — Ты нарушила все правила. Ты не защищаешь свой класс — ты его позоришь.

Тину подняли. Она была цела — лишь ушиб и шок, но ее глаза были полны боли не от удара, а от предательства.

Лира бросилась к ней, обняла, шепнула:

— Мы не дадим тебя в обиду.

Элина стояла, сжимая кулаки, загораживая своих подруг. Ее дыхание было рваным, а в глазах все еще горел огонь — не магический, а человеческий: ярость, боль, отчаяние.

Торвин повернулся к Грэйс:

— Ты отстранена от занятий на неделю. И если подобное повторится — будешь исключена.

Грэйс вскочила:

— Это несправедливо! Она чуть не убила меня!

— А ты чуть не сломала Тину, — холодно ответил Торвин. — И если бы Элина закончила удар — ты бы не выжила. Ты сама выбрала этот путь.

Вечером они собрались в комнате Элины. Тина сидела, прижимая к спине охлаждающий компресс. Лира держала ее за руку.

Элина стояла у окна, глядя в темноту.

— Я чуть не убила ее, — прошептала она. — Я хотела убить…

— Но не убила, — тихо сказала Лира. — Потому что ты сильнее своей ярости.

Тина подняла глаза:

— Не вини себя. Виновата она.

— Нет, — Элина сжала подоконник. — Виноваты все. Мы позволили этому случиться. Мы позволили страху и злости разделить нас.

Лира вздохнула:

— И что теперь?

— Теперь мы должны показать, что мы — не они, — Элина повернулась к подругам. — Мы не будем отвечать ударом на удар. Мы будем сильнее.

— Правильно, мы не поступаем как крысы! — крикнула скорее от боли в спине, чем от ярости. — Ай…

— Тише… не делай резких движений, — повторила Лира, осторожно прижимая компресс чуть плотнее. — Давай сначала убедимся, что нет внутреннего повреждения.

Тина скрипнула зубами, но послушно расслабилась.

— Все равно это несправедливо… — прошептала она. — Я просто выполняла упражнение. Никого не трогала.

Элина медленно отошла от окна и присела рядом на край кровати. Ее пальцы все еще подрагивали — то ли от остаточного напряжения, то ли от стыда.

— Именно поэтому, — сказала она твердо. — Потому что ты не трогала никого. А она — напала. И это показывает, кто из нас действительно слаб.

Лира кивнула:

— Она думает, что сила — это ударить исподтишка. Но это не сила. Это страх.

Тина закрыла глаза.

— Мне больно не от удара… а от того, что все это вообще происходит. Мы же учились вместе. Дышали одним воздухом. А теперь — будто враги.

— Мы — не враги, — Элина взяла ее за руку. — И мы докажем это. Не дракой. Не местью. А тем, что останемся собой.

Лира выпрямилась, взгляд ее стал сосредоточенным.

— Нужно действовать иначе. Если они ждут, что мы ответим ударом, — не дадим им этого. Но и не будем беззащитными.

— Что предлагаешь? — Тина приоткрыла один глаз.

— Во-первых, — защита. Мы найдем способ обезопасить себя от внезапных атак, но не через агрессию. Во-вторых — показать остальным, что их метод не работает. Что мы не поддаемся на провокации.

Элина усмехнулась — впервые за вечер:

— То есть мы будем сильнее молча?

— Не молча, — поправила Лира. — А осознанно. Без ненависти. Потому что ненависть — это то, что их ведет. А нас — нет.

Тина медленно села, несмотря на боль.

— Значит, мы не будем прятаться. И не будем нападать. Мы просто… будем?

— Будем, — подтвердила Элина. — Но не как они. Мы будем вместе.

Тина задремала в кресле.

Лира протянула руку Элине. Та взяла ее и сжала.

— Если честно…

— Что такое, Лира? — спросила внезапно Элина.

— Мне так нравится быть под твоей защитой, Элина.

— Правда? Мне казалось, что это ты хочешь вечно всех защищать.

— Хочу, но иногда хочется и к себе ощутить защиту. и знаешь… Элина, ты самая сильная из нашей троицы в магии.

— Неправда! Это ты самая сильная!

— Вот это как раз и не правда.

— Лира…

— Все в порядке. Я не соперничаю за звание «самый сильный защитник». Просто… — Лира чуть сжала пальцы, не отпуская руки Элины, — когда ты рядом, я чувствую, что можно не держать все под контролем. Что даже если я оступлюсь, ты подхватишь.

Элина молчала, глядя на их соединенные руки. В комнате было тихо — только далекий шум ветра за окном и ровное дыхание Тины, которая прикорнула в кресле, все еще прижимая к спине охлаждающий компресс.

— Ты никогда об этом не говорила, — тихо произнесла Элина.

— А надо было? — Лира подняла глаза. В их глубине плясали отблески лампады, придавая взгляду теплую, почти уязвимую глубину. — Я привыкла быть той, кто поддерживает. Но это не значит, что мне не хочется иногда… просто постоять в твоей тени.

Элина медленно выдохнула.

— Я всегда думала, что ты — та, кто держит нас всех на плаву. Что без тебя мы бы… рассыпались, — ответила Элина.

— Мы не рассыпаемся, потому что мы вместе, — мягко поправила Лира. — Но ты… ты как огонь, который не сжигает, а согревает. Даже когда кажется, что все идет вразброс, ты находишь способ собрать нас обратно.

Элина опустила взгляд на их руки — две разные, но сейчас такие похожие в своем желании держаться друг за друга.

— Я боюсь, — вдруг призналась она. — Боюсь, что однажды не удержу. Что снова сорвусь. Что…

— Тогда я буду рядом, — перебила Лира, сжимая ее пальцы крепче. — Как и ты для меня. Это и есть «вместе», Элина. Не «кто сильнее», а «кто не отпустит».

Тина приоткрыла глаза, уловив смену тона в разговоре. Она чуть улыбнулась, не говоря ни слова, но ее взгляд сказал все: я тоже здесь. Мы все здесь.

Элина наконец расслабилась. Она не отпустила руку Лиры, а наоборот — притянула ее чуть ближе, словно проверяя: да, я могу быть опорой. И мне тоже можно опираться.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что? — удивилась Лира.

— За то, что позволила мне быть сильной. И за то, что показала: сила — это не только пламя. Это еще и руки, которые не отпускают.

Лира тихо рассмеялась:

— Вот видишь? Ты уже поняла главное.

Позже, когда Тина уснула, а лампадка догорала, Элина и Лира сидели у окна, плечом к плечу.

— Знаешь, — сказала Лира, глядя в звездное небо, — я раньше думала, что дружба — это когда ты всегда на высоте. Когда можешь помочь, защитить, решить.

— А теперь? — Элина повернула голову.

— Теперь я знаю: дружба — это еще и когда ты можешь сказать «мне тяжело» — и тебя не осудят. Когда можно опустить щит и знать: тебя не ударят в спину.

Элина кивнула.

— И это… странно. Потому что я всегда считала, что должна быть той, кто не просит помощи. Кто держит все в себе.

— Но ты не одна, — мягко напомнила Лира. — И это не слабость. Это свобода.

Они замолчали, но в тишине не было неловкости — только понимание.

Тина притворялась, что спит. Она лежала в кресле, прижав к спине охлаждающий компресс, и слушала разговор Элины и Лиры — тихий, теплый, полный доверия.

И с каждым словом внутри нее разрасталось странное чувство — не зависть, не обида, а пустота.

«Мне так нравится быть под твоей защитой, Элина…»

«Ты как огонь, который не сжигает, а согревает…»

Тина зажмурилась, стараясь не шевелиться. В горле встал ком.

А я?

Они говорили о силе. О доверии. О том, как важно знать, что рядом есть тот, кто подхватит. Но в их словах не было места для нее. Не потому, что они исключали ее — нет. Просто они говорили о своей связи, о своих страхах, о своей уязвимости. А она…

Я всегда в тени, подумала Тина. Элина — огонь. Лира — опора. А я?..

Она осторожно повернула голову, глядя на подруг. Те сидели у окна, плечом к плечу, их силуэты сливались в полумраке.

Тина сжала пальцы на подлокотнике.

У Элины — магия, способная сжечь. У Лиры — воля, которая держит всех нас. А у меня… что у меня?

Она вспомнила, как Грэйс ударила ее в спину. Вспомнила, как упала. Как растерялась.

Даже защититься не смогла.

А потом — разговор Элины и Лиры. Их признание в слабости, но слабости красивой, слабости, которую можно разделить.

А моя слабость — просто слабость. Без оправданий. Без глубины.

Тина закрыла глаза, чтобы сдержать слезы.

Они сильные. А я — балласт.

Она не заметила, как задремала.

Проснулась она от тихого голоса:

— Тина? Ты не спишь?

Это была Лира. Она присела рядом, осторожно коснулась ее плеча.

— Мы не хотели тебя будить.

Тина заставила себя улыбнуться.

— Все нормально. Просто… задумалась.

Лира посмотрела внимательно.

— О чем?

Тина колебалась.

Сказать?

Или промолчать?

— Я… — она запнулась. — Ничего… все в порядке…

Лира замерла. Потом мягко опустилась на пол рядом с креслом.

— Что такое, милая?

— Да. Вы обе… вы знаете, чего стоите. Элина — своей магией. Ты — своей волей. А я… я просто есть.

— Это неправда, — голос Лиры звучал твердо. — Ты — сердце нашей троицы.

— Сердце? — Тина горько усмехнулась. — Сердце не бьется в бою. Оно просто… бьется.

— И это самое важное, — вмешалась Элина, подходя ближе. — Без сердца мы бы просто сгорели. Или окаменели.

Она присела напротив, взяла Тину за руку.

— Ты думаешь, ты слабая? Но кто из нас первым замечает, когда кому-то больно? Кто находит слова, чтобы успокоить? Кто видит то, что мы не видим?

Тина молчала.

— Ты — не огонь. Ты — огненный воздух, — продолжила Элина. — Ты не жжешь. Не давишь. Но без тебя мы бы задохнулись.

Лира кивнула:

— Мы разные. И это делает нас сильнее. Если бы мы все были как я — мы бы не смогли чувствовать. Если бы все были как Элина — мы бы сгорели. А ты… ты — то, что соединяет нас.

Тина смотрела на них — на их лица, на их глаза, полные искренности.

И вдруг поняла:

Она не слабая. Она — другая.

Ее сила не в том, чтобы ударить. Не в том, чтобы удержать. А в том, чтобы видеть. Чтобы слышать. Чтобы быть.

— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что однажды не смогу помочь.

— А мы не просим тебя помогать, — мягко сказала Лира. — Мы просим тебя быть с нами.

Элина улыбнулась:

— И этого уже достаточно.

Позже, когда они легли спать, Тина лежала, глядя в потолок, и думала.

Сила — это не только огонь. Не только воля. Это еще и тишина. Это еще и дыхание. Это еще и способность просто быть рядом.

Она закрыла глаза и почувствовала, как внутри что-то успокаивается.

Утро выдалось светлым и тихим. Элина, Лира и Тина решили провести выходной вместе — без магии, без конфликтов, просто жить. Они затеяли уборку, потом перешли к готовке: на кухне пахло травами, тестом и чем-то уютным, домашним.

Смех, шутки, звон посуды — все казалось таким обычным, таким правильным.

Но в один момент все изменилось.

Тина стояла у стола, нарезала овощи. Она что-то рассказывала — смешное, про случай из детства, — и вдруг…

Ее рука дрогнула. Нож выпал. Она схватилась за край столешницы, но не удержалась — колени подкосились.

— Тина?!

Элина и Лира обернулись одновременно. Одна бросилась подхватывать, другая — искать опору. Но Тина уже лежала на полу. Глаза закрыты, дыхание поверхностное, лицо бледное, почти серое.

— Под голову что-нибудь! — крикнула Лира, скидывая с дивана подушку.

Элина осторожно приподняла Тину, уложила, приподняв ноги — как учили на уроках первой помощи.

— Окно! — скомандовала Лира. — Свежий воздух.

Элина рванула створки — в комнату ворвался прохладный ветер. Лира расстегнула воротник Тины, смочила платок водой и протерла ей лоб.

— Тина? Слышишь меня? — Лира легонько похлопала ее по щекам. — Открой глаза.

Через несколько секунд веки дрогнули. Тина моргнула, с трудом фокусируясь.

— Что… что случилось? — ее голос был едва слышен.

— Ты упала в обморок, — Элина сжала ее руку. — Не вставай резко.

Тину перенесли на диван. Она лежала, тяжело дыша, но уже в сознании.

— Я… не поняла, — прошептала она. — Просто вдруг потемнело в глазах. И все.

Лира села рядом, проверяя пульс.

— Температура? Ты вчера не жаловалась на слабость?

— Нет… — Тина попыталась улыбнуться. — Все было нормально.

— Нормально не значит «здорово», — строго сказала Элина. — Ты давно не спала толком. И вчера еще этот удар…

Тина закрыла глаза.

— Мне казалось, я в порядке.

— Но ты не в порядке, — мягко, но твердо перебила Лира. — И это не стыдно. Это просто факт.

Они вызвали целителя.

Тот пришел быстро — пожилой маг с тихим голосом и внимательными глазами. Осмотрел Тину, задал вопросы, проверил пульс, дыхание, провел легкий диагностический ритуал.

— Переутомление, — заключил он. — Плюс последствия магического удара. Организм истощен. Ей нужен покой. Минимум три дня без нагрузок, только отдых и легкая пища. И — никаких волнений.

— А… магия? — тихо спросила Тина.

— Только самое необходимое. Никаких упражнений. Никаких конфликтов.

Целитель поднялся.

— И еще: если повторится — сразу ко мне. Обморок — это сигнал. Тело кричит: «Хватит». Почему вы не проследили за своей подругой?

Целитель обвел строгим взглядом Элину и Лиру. В его глазах читалось не осуждение, а глубокая, выстраданная за годы практики тревога — тревога человека, который слишком часто видел, к чему приводит беспечность.

Лира невольно опустила глаза.

— Мы… не думали, что все настолько серьезно, — тихо призналась она. — Тина говорила, что чувствует себя нормально.

— «Нормально» — коварное слово, — вздохнул целитель, доставая из сумки небольшой флакон с янтарной жидкостью. — Это маскировка, за которой прячется усталость, боль, истощение. Вы маги, вы работаете с силами, которые требуют равновесия. А равновесие начинается с заботы о себе — и о тех, кто рядом.

Он поставил флакон на стол.

— Это настойка из солнечного корня и серебристой мяты. Три капли в чай, два раза в день. Поможет восстановить силы и успокоить нервную систему.

Тина попыталась приподняться.

— Я правда могу пропустить столько занятий? А как же…

— А как же выживание? — перебил целитель, и в его голосе прозвучала сталь. — Выживание важнее расписания. Выживание важнее гордости. Выживание — это когда ты вовремя говоришь «стоп».

Когда Тина снова уснула, целитель задержал Элину и Лиру у двери.

— Я вижу, что вы искренне заботитесь о подруге, — сказал он мягче. — Но забота — это не только «быть рядом», когда уже случилось. Это еще и видеть заранее.

— Как? — спросила Элина. — Она не жаловалась.

— Жалобы — это уже край. А до края есть знаки. Обратите внимание: на цвет кожи (бледность, сероватый оттенок); на дыхание (поверхностное, учащенное); на взгляд (рассеянный, «плавающий»); на речь (медленная, с паузами); на движения (замедленные, неуверенные). Это не капризы. Это сигналы тела.

Лира сжала кулаки.

— Мы должны были заметить.

— Вы можете заметить в будущем, — поправил целитель. — И это главное.

Вернувшись в комнату, Элина села у изголовья Тины. Лира встала у окна, глядя на закат.

— Мы больше не пропустим, — сказала Элина, не отрывая взгляда от спящей подруги. — Клянусь.

— Клянусь, — тихо повторила Лира.

Тина, казалось, услышала их — во сне чуть улыбнулась и расслабилась еще больше.

В следующие дни все изменилось: Элина взяла на себя готовку — простые, но питательные блюда, как велел целитель; Лира следила за режимом: сон, отдых, короткие прогулки во дворе академии; а Тина училась принимать заботу.

Сначала ей было неловко. Потом — непривычно. Потом — хорошо.

Глава 18. Молчание и страх

Тина возвращалась из лечебницы после очередного осмотра — целитель разрешил ей короткие прогулки, но строго наказал избегать волнений. Она шла медленно, вдыхая прохладный воздух, стараясь не думать о том, что завтра придется пропустить важное занятие по взаимодействию стихий.

Но едва она свернула в тихий коридор, ведущий к жилым комнатам, из-за колонны выступила Грэйс.

— Ну что, «больная», — ее голос звучал тихо, но от этого был еще страшнее. — Думаешь, тебя пожалеют?

Тина замерла. Внутри все сжалось, но она заставила себя посмотреть прямо.

— Я ни о чем не прошу.

— А придется, — Грэйс шагнула ближе. — Если хочешь спокойно ходить по этой академии. Ты знаешь, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.

Тина молчала. Слова застряли в горле.

— Ты слабая, — продолжила Грэйс, чуть наклонив голову. — И все это видят. Даже твои подруги скоро поймут, что ты — балласт.

Она коснулась плеча Тины — не сильно, но так, что по коже пробежал холодок.

— Если ты меня тронешь…

— То что? Твои подружки прибегут? Помни об этом. Ты слаба.

И ушла, оставив Тину одну в полумраке коридора.

Тина дошла до комнаты, как во сне. Элина и Лира уже ждали — они всегда встречали ее после прогулок.

— Все хорошо? — спросила Элина, заметив ее бледность.

— Да, — Тина заставила себя улыбнуться. — Просто немного устала.

Лира нахмурилась, но не стала настаивать.

На следующий день во время легкой практики — всего лишь упражнения на концентрацию — магия Тины дрогнула.

Обычно ее энергия огня текла мягко. Но теперь она рвалась резкими порывами, то вспыхивая, то гаснув.

Элина насторожилась.

— Тина, ты в порядке? Твоя магия… она как будто натянута.

— Просто не выспалась, — отмахнулась Тина, стараясь выровнять дыхание. — Сейчас соберусь.

Но стоило ей снова сосредоточиться, как поток энергии резко рванул вперед, едва не сбив с ног стоящего рядом мага.

— Стоп! — скомандовала Лира, ставя защитный барьер. — Все, хватит. Что происходит?

После занятия они уединились в комнате.

— Ты скрываешь что-то, — прямо сказала Элина. — Я вижу.

— Нет, — Тина отвернулась к окну. — Ничего такого.

— «Ничего такого» не вызывает магических сбоев, — возразила Лира. — Ты напряжена. Твоя энергия кричит о страхе.

Тина сжала кулаки. Внутри бушевала борьба: сказать — и подвергнуть подруг новой угрозе; молчать — и продолжать нести этот груз в одиночку.

— Пожалуйста, — голос Элины дрогнул. — Мы же обещали друг другу: никаких тайн.

Тина закрыла глаза.

— Я не хочу вас втягивать.

— Мы уже втянуты, — тихо сказала Лира. — Потому что ты — часть нас. И если тебе страшно, значит, страшно всем нам.

Тина разрывалась.

С одной стороны — страх. Если я скажу, Грэйс сделает хуже. Она найдет способ ударить по ним.

С другой — усталость. Я больше не могу держать это в себе.

— Это… Грэйс, — наконец прошептала она. — Она поджидала меня. Говорила, что я слабая. Что вы скоро от меня отвернетесь.

Элина резко встала.

— И ты промолчала?!

— Элина, тише! — попыталась снизить ее гнев Лира. — Ей нельзя нервничать…

— Потому что знала: ты захочешь ответить. А она только этого и ждет, — ответила Тина, смотря на Элину.

Лира медленно опустилась на стул.

— Значит, она давит на тебя. Тайно. Чтобы никто не видел.

Тина всхлипнула.

— Я просто хотела защитить вас.

— Защита — это не молчание, — Элина села рядом, взяла ее за руки. — Это доверие.

— И это — вместе, — добавила Лира. — Даже если враг хитер. Даже если бьет исподтишка.

Тина посмотрела на них — на их лица, полные решимости, — и вдруг почувствовала, как внутри что-то отпускает.