электронная
144
печатная A5
299
16+
Агентство «3 Лилии»

Бесплатный фрагмент - Агентство «3 Лилии»

И рассказы

Объем:
100 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-5489-2
электронная
от 144
печатная A5
от 299

Агентство «Три лилии»

— Добрый день. Это агентство «Три лилии»?

— Добрый. Да.

— Вы оказываете услуги, о которых… я наслышана?

— Да, оказываем.

— Когда мы можем встретиться?

— Когда вам будет удобно.

— Я могу подъехать прямо сейчас.

— Отлично. Значит, встречаемся через полчаса, в кафе Шерлок, знаете, где это?

— Да. Как я узнаю вас?

— Я сама вас узнаю. До встречи.

Ровно через полчаса к месту встречи подъехал чёрный мотоцикл со значком «БМВ». В обтягивающем потрясающую фигуру кожаном костюме, снимая шлем, лёгкой походкой в дверь кафе вошла молодая женщина. Оставив в гардеробе шлем и бросив быстрый взгляд внутрь заведения, она, поправив свои длинные чёрные волосы, направилась прямиком к столику, за которым сидела в одиночестве молодая, очень привлекательная, но с растерянным видом, блондинка.

— Привет. Откуда узнала о нас? — Присаживаясь к ней, не теряя времени, приступила сразу к делу брюнетка.

— Слухами Земля полнится… — неуверенно произнесла блондинка условленную фразу.

— Отлично. — Кивнула брюнетка и попросила двойной кофе у подошедшей к ним официантки. — Рассказывай.

— Ой, даже не знаю, с чего начать… — нахмурив брови и теребя салфетку в поисках подсказки, забегала взглядом собеседница.

— Тебя как зовут?

— Ольга.

— Начни, Ольга, сначала, но постарайся покороче и поконкретней. Потребуются подробности, я тебя остановлю.

— Мы познакомились с Антонио в прошлом году, в октябре. Он мне очень понравился, но на его предложение зайти к нему на квартиру, которую они с другом снимали в центре, я отказалась. Я не из тех женщин, которые… сразу… ну, вы понимаете.

Брюнетка кивнула, отпив маленький глоток только что принесённого горячего кофе.

— Ещё раз встретиться у нас не получилось. На следующий день у жены его друга, был день рождения, а потом они уезжали домой, в Реджо Калабрио. Потом он начал мне писать, — задумавшись на секунду, продолжила Ольга. — Он сказал, что не может забыть мои глаза и очень огорчён тем, что нам так и не удалось встретиться до их отъезда. Он был очень галантным, нежным, чутким, говорил много приятного. Уже через месяц общения я поняла, что влюбилась в него. Понимаете, простите, как мне к вам обращаться?

— Лилия.

— Лилия… после развода с мужем, который достаточно долго изводил меня со своей роднёй, унижал, оскорблял… слышать все те слова, которые говорил мне Антонио… Я долго не могла поверить, что это вообще возможно, чтобы так относились к женщине.

— А ты не знала, что все мужчины делятся на тех, кто много говорит и ничего не делает, и тех, кто не может толком ничего хорошего сказать женщине, зато своими поступками показывает отношение? — Как бы между прочим, поинтересовалась у собеседницы Лилия, отпивая очередной глоток напитка.

— Конечно. Я всё знаю. Я интересуюсь психологией и на различные тренинги хожу. Но ведь существует пусть и совсем маленький процент мужчин, которые сочетают в себе одно с другим: и говорят, и делают!

— Как-то не встречала я таких.

— Ну так вот… — опустив глаза и держа в руке чашку с уже остывшим зелёным чаем, продолжила Ольга, — я его дождалась, и он приехал…

— Что так невесело? — Поинтересовалась, сдержав лёгкую усмешку, Лилия, посчитав, что пауза затянулась, а утирать слёзы расстроенной барышне не входило в её планы.

— Как только мы встретились в аэропорту, я сразу поняла… нет, скорее, почувствовала, что что-то не так. Во всём, что он делал, говорил, не было даже капли того, чего я так ждала от встречи с ним. В нашей переписке он говорил, что я — только его женщина, что я — его жизнь, его счастье, что я изменила его жизнь…

— Ну, это понятно. — Не желая слушать подобную, с её точки зрения, чушь, перебила собеседницу Лилия. — Ближе к делу. Понятно, что он говорил много того, о чём у наших мужчин даже духу не хватит подумать, не то, чтобы произнести вслух. Но, вы же взрослая женщина, Ольга!

— Вы не понимаете… я десять лет была замужем за одним человеком. Я ни разу не изменила ему и даже подумать об этом не могла. Я терпела ужасное отношение к себе со стороны его брата и матери, и я подумать не могла, что существует другой мир, который приоткрыл мне в своих письмах Антонио. Он говорил, что у них редко встречаются красивые женщины, а те, что есть, настолько высокого о себе мнения, что без дорогих подарков к ним даже не подойдёшь. Что наши женщины почти все красивые, нежные, любящие, преданные и бескорыстные…

— Одним словом, — твой портрет.

— Я думала, что он видит людей насквозь. А меня чувствует, как никто никогда.

Лёгкий всхлип заставил Лилию вернуть Ольгу из далёких грёз в жестокую действительность сегодняшнего дня.

— Так что в аэропорту?

— Он не вёл себя как человек, приехавший к женщине своей мечты, с которой собирался связать свою судьбу. К тому же, он приехал с другом, с которым они на двоих сняли квартиру в центре. А его друга в аэропорту также встречала девушка.

— И ты не знала об этом? Он не говорил, что приедет с другом? — Уточняла детали Лилия.

— Говорил, конечно… Но, я подумала, что это исключительно в целях экономии… я не знаю. Я была уверена, что он устроит всё так, что мы будем с ним вдвоём, а получилось всё наоборот. Больше внимания он уделял своему другу, больше беспокоясь о том, чтобы ему было комфортно. В двух огромных чемоданах, которые он привёз с собой, для меня из подарков была лишь спортивная кофточка, коврик для аэробики и маленький браслетик. Позолоченный. Я не ханжа, но он каждый день говорил мне, что купил очередной для меня подарок.

— Выходит, врал?

— Думаю, нет. Доставая подарки из чемодана, он очень старался, чтобы я не увидела, что там внутри. Думаю, подарки были, но он их придержал для кого-то другого. Мне кажется, что его здесь не одна я ждала. Возможно, именно поэтому на следующий день он обрадовался, когда я сказала, что мне нужно ехать домой, к дочери. Она приболела.

— Ты живёшь с бывшим мужем в одной квартире? — Догадалась Лилия.

— Да. Поэтому я не могла привести Антонио к себе. Но я ему честно всё рассказала. Он знал о моей ситуации. Я всегда была честна с ним.

— И, разумеется, ждала того же от него. Самая большая глупость на свете — составлять мнение о других, исходя из собственных представлений. — Покачала головой Лилия и всё-таки усмехнулась, а её зелёные глаза отразили какую-то глубокую, хорошо спрятанную печаль.

— Пусть. Пусть все считают меня наивной дурочкой, но я верила ему! Он убедил меня в том, что чувствует так же, как и я. Он заставил меня поверить. — Тон Ольги стал приобретать возбуждённые нотки праведного негодования, на что Лилия, не подав виду внешне, внутренне пожалела её. — Подруга сказала, вы можете помочь.

— Можем. — Согласилась собеседница. — Но я хотела бы услышать, чего хочешь ты.

— Я хочу, чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

— Что было дальше. Пока я не вижу явной причины для его физического устранения.

— Мне кажется, что, когда я ушла, он привёл другую женщину. И я думаю, что он нашёл её ещё до своей поездки.

— Откуда такая уверенность?

— Ещё до его приезда мы часто ссорились. Он страшно ревнивый и постоянно ревновал меня, заставляя присылать фотографии в режиме онлайн, где я сейчас нахожусь. И, если ему казалось, просто казалось, что я не до конца с ним честна, он страшно злился и обижал меня. Я относила это на счёт его ревности и невозможности быть со мной и прощала.

— То есть, ты постоянно была инициатором примирения.

— Да. Именно так и было. И вот однажды, когда он особенно сильно обидел меня, и мы целых два дня не разговаривали, хотя обычно общались по десять-двадцать раз на день, я решила проверить его, хотя мне это совсем и несвойственно. Я зашла на его страничку в фейсбуке и предложила дружбу от имени другой женщины.

— И он её принял…

— Да. Рассказал, что приезжает в Минск и что не против встретиться, хотя мне, когда мы всё же помирились по моей инициативе, говорил, что я у него — единственная.

— И что ему написала та, другая, после вашего с ним примирения? — Улыбнулась своим мыслям Лилия.

— Сказала, что он не в её вкусе, что он — мудак, и чтобы и думать о ней забыл!

— Да вы, Ольга, полны сюрпризов! — Немного другими глазами посмотрела на собеседницу Лилия.

— Честно говоря, эту мысль мне подкинула подруга.

— Какая у вас интересная подруга. — Немного разочарованно, но и не без интереса произнесла Лилия.

— Да. Так и есть. Это она рассказала мне о вас и помогла найти ваш номер.

— С такой фантазией, почему бы ей самой не помочь тебе?

— Она замужем, а муж страшно ревнивый. К тому же она утратила, по её собственным словам, навык соблазнения мужчин…

— Другими словами, она отказалась тебе помочь в столь деликатном деле…

— Она нашла вас.

— Ну да… священные узы брака, куда без них… Я так понимаю, что единственное твоё желание — это его страдания. И не важно, от большой ли любви они, от голода, от мук совести или отчего-то ещё. Главное — мучения и сожаления.

— Именно. А ещё я хочу, чтобы он связал одно с другим — предательство и страдания.

— Ну, это само собой. Но, вы же понимаете, что всё это не бесплатно…

— Конечно. Вот деньги, которые я накопила на поездку в Реджо Калабрио в июле, как он обещал. Мне они уже не понадобятся.

— Вы мне сейчас напомнили мою бабушку, которая всё время откладывала деньги на похороны, дабы не утруждать расходами близких родственников. Когда она умерла, денег было столько, что ей даже бронзовый обелиск воздвигли и ещё осталось. А когда родной сын терпел фиаско в бизнесе и даже попал в связи с этим в тюрьму… бабушка денег не дала, утверждая, что они — «чёрные». Самое смешное, что они до сих пор «чёрные» и ими никто не отважился воспользоваться. Все эти суеверия… Рада, что ваше озарение произошло раньше…

— Это — не одно и то же! — Пришедшая в себя от рассказа Ольга категорически не согласилась с проведённой аналогией.

— Конечно. — Легко согласилась Лилия и, пересчитав деньги, добавила: — Этого вполне хватит.

— И всё же, вы со мной не согласны! — В возбуждённом состоянии, Ольга покрылась пульсирующим румянцем, проступающим сквозь белоснежную кожу, пытаясь прояснить для себя некоторые моменты отношения к ситуации собеседницы.

— Просто я считаю, что не женщина должна собирать средства для своего счастья, а мужчина, который намерен сделать её таковой. Когда твой Антонио уезжает?

— В пятницу.

— Отлично.

— Вот его адрес и фотографии. — Ольга протянула Лилии небольшой конверт.

— Отлично. — Взяв конверт и оставив деньги за кофе на столе, Лилия поднялась и направилась к выходу.

— Я прошу прощения, не могли бы вы мне подсказать, где здесь поблизости находится торговый центр? — С немного растерянным взглядом подошла на улице к невысокому, довольно симпатичному брюнету молодая женщина в серо-синем шёлковом облегающем костюме, как бы случайно, в поиске поддержки и мужского крепкого плеча, коснувшись его руки.

— Excuse me, I am also not a local…

— Oh, you speak English?

— Yes a little.

— But you’re not English?.. -I am Italian

— E ’fantastico! Terrific! Ho studiato italiano presso la scuola! … Я прошу прощения… — продолжила свой диалог с итальянцем на его языке, с южным акцентом, потрясающей красоты блондинка с огромными синими глазами и восторженным взором, от которого у любого мужчины тут же разыгралась бы фантазия на определённую тему. — Мне неловко, что я отвлекаю вас…

— Что вы! Мне безумно приятно! К тому же, мы с другом как раз там встречаемся. Так что, если вы не против, мы могли бы пройтись вместе. Это недалеко.

— Отлично! Пройтись в компании такого приятного итальянского мужчины для меня — огромное удовольствие. Как вас зовут?

— О! Это моё упущение… Я — Антонио.

— Чудесное имя. — Улыбка дополнила образ. — Я — Олеся.

Они неспеша, взяв направление к торговому центру, шли по улице, наслаждаясь солнцем, отличной погодой и общением на родном языке Антонио.

— Как вам наша страна?

— Очень нравится. Особенно люди. Вы очень доброжелательные, спокойные, миролюбивые…

— И вам это импонирует в нас?

— Наверное, да. Итальянцы ведь все слишком темпераментные, вспыльчивые.

— Вы такой?! — Вновь взгляд его собеседницы приобрёл оттенок восторга и приятного удивления.

— Ну… — снова смешно смутился он, — не мне судить, но друзья говорят, что я излишне темпераментен.

— Повезло вашей девушке. С вами ей уж точно не скучно.

— К сожалению, девушка, к которой я ехал сюда, оказалась совсем не тем человеком, встречи с которым я ждал целых полгода. — На лице — страшное разочарование и боль от недавно полученного удара.

— Сочувствую вам. — Вновь дотронулась до его руки Олеся, подчёркивая тем самым своё сопереживание и понимание его боли.

— Не стоит. — Словно вынырнул он из печальных мыслей и вновь стал обаяшкой, готовым к общению и идущий навстречу жизни и её сюрпризам. — Всё пройдёт. К тому же, я верю, что судьба, закрывая одну дверь, открывает перед тобой другую и, глядя на вас, я ещё больше убеждаюсь, что это так и есть. Скажите, Олеся, а вы замужем или у вас есть мужчина, которого вы любите?

— К сожалению. Говоря, что я вас хорошо понимаю, я имела в виду свой недавний разрыв с любимым человеком… — Говоря это, нижняя губа женщины дрогнула, и Антонио охватил сильнейший порыв поддержать её и утешить.

— Ну, ну. Ну же! Посмотрите на меня… Жизнь продолжается!

— Но не у него. — Взяла себя в руки Олеся. — Он погиб за неделю до нашей свадьбы.

— О, простите. Это действительно ужасно. И как давно это случилось?

— Достаточно давно, чтобы начать новую жизнь, но недостаточно, чтобы рана затянулась совсем.

— Вам нужен человек, который сможет понять и помочь залечить раны…

— У меня есть подруги, друзья, которые мне помогают справляться…

— Нет, нет! Все они могут лишь отвлечь, но не помочь. Вам нужен кто-то, кто так же перенёс боль утраты. — Вновь надев на лицо маску трагизма, придержал за руку спутницу Антонио, повернув к себе и заглянув в её бездонные синие глаза, словно намереваясь донырнуть до самой души.

— Спасибо, Антонио, за поддержку. — Нежным взглядом ответила ему Олеся и ласково провела ладошкой по его щеке. — С вами так легко, так… тепло. Мне жаль, что ваша девушка не смогла оценить это в вас. Ну, мы пришли… Хорошего вам дня, Антонио.

— Секунду. Мы можем пройтись и по центру вместе.

— А как же ваш друг, с которым вы встречаетесь? — Удивлённо, но всё же с надеждой в голосе, поинтересовалась Олеся.

— Он со своей девушкой, не думаю, что он сильно расстроится.

— Это точно. — Счастливо рассмеялась Олеся, и от её звонкого, лёгкого, заразительного смеха всё внутри итальянца потеплело и ожило, возможно, давно забытое мальчишеское легкомыслие, толкающее мужчину на необдуманные героические поступки ради женщины, заставившей его сердце трепетать.

— О, вот и они. — И, взяв новую знакомую уже смелей за руку, повёл к стоящим у входа в центр мужчине лет пятидесяти с фигурой, соответствующей возрасту, без малейшей любви к спорту и невысокой полноватой брюнетке лет сорока. — Познакомьтесь — Джузеппе и Татьяна. — Представил он первыми своих друзей Олесе. — А это — Олеся.

— Очень приятно… — сказали все по очереди, правда, с различным выражением лица, и лишь выражение лица Олеси отражало неподдельное удовольствие.

— Думаю, вы не будете возражать, если мы с Олесей оставим вас.

— Мы же хотели Паскуалю выбрать подарок. — Флегматичный Джузеппе был чем-то явно недоволен, несмотря на стоящую рядом женщину.

— Вы выберете, а свою часть денег я тебе отдам. — Нашёлся Антонио.

— Ну не знаю… — вяло сопротивлялся флегматик, — если что, потом без претензий.

— Никаких претензий, друг, я тебе полностью доверяю.

— Значит, встретимся дома.

— Конечно. Чао.

— Вы живёте вместе? — Совсем немного удивилась Олеся, когда парочка вошла в двери центра.

— Так получилось, что мы снимаем квартиру на двоих…

Но, увидев непонимание на лице женщины, добавил:

— Должны были быть две квартиры неподалёку, но в агентстве что-то сорвалось, не получилось… — помогая врать себе жестами, темпераментно оправдывался он.

— Да, к сожалению, такое бывает. — Не стала дослушивать его оправданий Олеся. — Может, не пойдём сюда? Будем постоянно наталкиваться на твоих друзей, а я им, кажется, не понравилась. Я помню, что где-то неподалёку должен быть ещё один большой магазин, мы ведь в центре города находимся. Давай поищем.

— Как скажешь. — Не мог налюбоваться на новую знакомую Антонио, не собираясь даже в мелочах противоречить ей. — Ты хочешь купить что-то конкретное или просто шопинг?

— Папа разбил часы на прошлой неделе и очень расстроился. Хочу порадовать его новыми.

— Я знаю, где здесь отличный магазин часов. — Обрадовался Антонио. — Пойдём, я покажу…

И, снова взяв её за руку, повёл в известном ему направлении.

Олеся была мила, приятна и легка в общении, потрясающе пахла дорогими духами, и весь её вид и манеры воплощали спокойное великолепие барышни голубых кровей. А выбранные в подарок папе дорогие часы известной марки, от Tosoco, оплаченные одной из многочисленных «золотых» карточек, сделали его восторг неописуемым по внутренним ощущениям.

— Ты где живёшь? — Они уже перешли на «ты».

— У подруги в коттедже за городом. Извини, не могу пригласить тебя к ней. Они живут достаточно замкнуто с мужем и близняшками мальчишками. Но, если ты захочешь встретиться завтра… если тебе ещё не наскучило моё общество…

— Что ты такое говоришь! — Антонио даже подпрыгнул, — мне так хорошо не было ни с одной женщиной! Ты напрочь заставила меня забыть Ольгу. Не хочу показаться легкомысленным, но ты в сто, нет, двести раз лучше, красивее, сексуальней и интересней её.

— Спасибо. — Легко улыбнулась Олеся. — Но ведь в Ольге тоже было что-то такое, чем она покорила тебя, что ты отважился к ней приехать и ждал этого момента полгода?

— Прошу, давай не будем о ней. Что было, то прошло.

— Тебе всё ещё больно? — Неестественность сочувственности в её обращении Антонио не уловил.

— Я бы сказал, неприятно. — Вновь взгляд, углубленный в себя.

— Как скажешь. Может быть, потом…

— Может быть.

— Мне нужно ехать. — Грустно произнесла Олеся, подойдя к тёмно- синему кабриолету Lexus IS, припаркованному на небольшой центральной улочке напротив кафе, к которому они, прогуливаясь, подошли. — Если захочешь, позвони мне завтра. — Протянула она ему свою визитку серо-голубого цвета с именем и единственным телефоном. — Это только для друзей. — Сказав последнюю фразу, улыбнувшись и поцеловав его в краешек губ, обдав лёгким ванильным дыханием и ни с чем несравнимым запахом роскошной дорогой женщины, Олеся с грацией кошки села в свой кабриолет и, рванув с места, понеслась по улице.

Не только Антонио стоял с раскрытым ртом, глядя вслед скрывшейся за поворотом чудо-машины… Придя в себя, он осторожно, словно не веря своему счастью, перевернул карточку и даже выучил наизусть написанный на ней номер.

— Я познакомилась с объектом. — Встретившись через час в том же кафе с Ольгой, отпивала глоток чёрного двойного горячего кофе Лилия. — Расскажи, как вы с ним расстались. Последний ваш день вместе.

— Конечно же, вы понравились ему… — словно не слыша её, погружалась в нехорошие мысли собеседница.

— Я не могла не понравиться. Это — моя работа. — С лёгким нажимом привела её в чувство Лилия. — У меня для этого имеются все средства, начиная с духов с феромонами и заканчивая дорогим автомобилем и шмотками. — Разоткровенничалась она. Почему-то она прониклась симпатией к этой блондиночке с огромными наивными глазами.

— Вы делаете ставку на жадность и расчётливость Антонио? — Грустно улыбнулась блондинка.

— Предпочитаю действовать наверняка. — Пространно объяснила Ольге Лилия. — Так расскажи мне, как вы расстались. — Напомнила она свою просьбу.

— Целый день мы провели вместе. Я уже стала понемногу привыкать к его прохладной отчуждённости и периодическим отлучениям, думаю, чтобы вести переписку с другими женщинами. Вечером я собралась было поехать домой, к дочке, но позвонила мама и сказала, что может остаться с ней на ночь и присмотреть, а я могу не волноваться и проводить вечер на своё усмотрение, к тому же Маргоше было действительно гораздо лучше.

Я подошла к Антонио, обняла и сказала, что никуда не еду, на что он, вместо того, чтобы обрадоваться, как я ожидала, стал кричать на меня и обвинять, что я — плохая мать. Я ничего не поняла и пошла в комнату.

Они с Джузеппе долго громко разговаривали на кухне, и я стала непроизвольно прислушиваться. Мы разговаривали больше на английском языке, итальянский я знаю очень плохо, на уровне самообучения в свободное от работы время. А тут у меня внутри что-то словно включилось, и я стала понимать большинство слов из их разговора.

Они говорили о наших женщинах, о бывшей жене Антонио, обо мне… и всё, что они говорили, было мерзко, зло, обидно. Я совсем не узнавала своего милого, заботливого, любящего Антонио, каким он был со мной полгода.

Я выскочила из комнаты и демонстративно стала собирать свои вещи. Он даже не подумал встать, чтобы поинтересоваться, что я делаю и куда ухожу. Собрав всё, я вышла из квартиры, хлопнув дверью. Проплакав в подъезде какое-то время, я написала ему, чтобы он меня забыл, и добавила «goodвye».

Он ничего не ответил, но Татьяна мне написала, что он пришёл в бешенство, поливал меня грязью, утверждая, что приехал ко мне, а я такая дрянь, невоспитанная, равнодушная к собственному ребёнку, глупая.

Нижняя губа Ольги снова дрогнула и из глаз непроизвольно скатились слезы, говорящие о том, что она до сих пор неравнодушна к итальянцу.

— Это всё? — Вновь стала «вытаскивать» из тяжёлого состояния Ольгу Лилия.

— Нет. Я не удержалась и на следующий день позвонила ему. Я сказала, что нам нужно разобраться во всём, что, возможно, это — трудности перевода, и мы друг друга неправильно поняли, что я… до сих пор люблю его. — Прикусив губу, она не дала возможности ей задрожать вновь. Собеседница на этот раз не перебивала и не торопила её. — Он ничего не ответил. А Таня, присутствующая при чтении им моих откровений, сказала, что он усмехнулся и лишь произнёс: «Значит, всё-таки хочет в Италию. Пусть тогда на брюхе приползёт».

— А ты на сто процентов доверяешь этой Тане? Может, она свои какие-нибудь интересы блюдёт? — Засомневалась в дружелюбности и честности толстушки Лилия.

— Я тоже так сначала думала. Не буду выдавать чужих тайн, но она на сто процентов доказала, что не врёт.

— Как и Антонио полгода доказывал, что не врёт тебе…

— Это не одно и то же!

Было видно, что Ольга готова до конца защищать свои идеалы и веру в людей, с чем Лилия не собиралась спорить, несмотря на полное своё с ней несогласие. Ей была Ольга симпатична именно своей реликтовой верой в людей, в доброту, в любовь, во всё то, в чём в своё время окончательно и бесповоротно разочаровалась сама Лилия.

— Мне всё понятно, и у меня есть план. Трёх оставшихся дней до отъезда Антонио вполне хватит. Ты хочешь, чтобы я держала тебя в курсе или будет достаточно конечного результата? — Перешла к делу она.

— Я не знаю. Честно. Я запуталась… Я уже не уверена, на самом ли деле хочу всего этого? — Во взгляде Ольги было столько мольбы поддержать её, убедить в чём-то, придать уверенности, так как своя собственная таяла на глазах, что Лилии захотелось уничтожить того, кто так обидел этого трогательного, порядочного человека, заставив страдать. Уничтожить, доведя до последней степени страдания.

— И последний вопрос: Антонио понимает хоть немного по-русски?

— Да. Думаю, да. Хотя и не признаётся в этом. Он вообще полицейский, работает в аэропорту таможенником. В налогах разбирается, и сам несколько раз подчёркивал, что не так прост, как кажется. Думаю, это и его знания русского касается.

— Отлично. Всё будет хорошо. — Улыбнулась Лилия и вышла из кафе, как обычно, оставив деньги на столике. Теперь она точно знала, что делать.

— Мне Татьяна посоветовала бутылку рижского бальзама купить. — Открыв дверь другу, с порога проинформировал Джузеппе. — А где ты красотку эту взял вообще? И куда вы пропали?

— Я знал, что дева Мария любит меня. — Вытащив из-под майки цепочку с иконкой Божьей матери и поцеловав её, с выражением блаженства на лице, удовлетворения и безмерного счастья, прошёл в ванную, чтобы помыть руки, Антонио. — Я встретил женщину своей мечты — красивую, нежную и, к тому же, богатую. И, думаю, я ей тоже понравился. Она сказала, что со мной легко и весело. — И, напевая что-то из репертуара Тото Кутуньо, прошёл на кухню. — Ты ещё здесь? Не пора ли тебе домой, дорогая? — Обратился он к Татьяне.

— Я не к тебе приехала и не тебе решать, когда мне уходить. — Огрызнулась она.

— Джузеппе! — Ничуть не смутившись, крикнул в комнату Антонио, — Татьяне не пора ли домой идти? К детям?

— Ты уже отправил Ольгу. — Прошипела Татьяна. — В наши с Джузеппе дела не лезь.

— Что?! Он тебя всего год знает, а мы с ним друзья с детства. Кого он слушать будет, а? А что Ольга ушла, так дура. Сама виновата. Хотя я ничуть не жалею. Олесе она и в подмётки не годится.

— Твоя Олеся просто тебя ещё плохо знает. Но, думаю, узнай она тебя получше, и за версту к тебе больше не приблизится.

— Только попробуй подойти к ней. — Теперь уже Антонио, прищурившись, шипел.

— Мне вовсе не обязательно ей что-то говорить. Есть такое выражение: человек, как сосуд, тронь его, и то, чем он наполнен, прольётся из него. Ты весь гнилой изнутри, и Олеся твоя скоро это поймёт. С Ольгой у тебя был шанс. Она так полюбила тебя, что не видела твоей сути из-за своих розовых очков. У тебя был шанс стать счастливым, однако ты его проворонил.

— Ой, ой! Я буду с женщиной, достойной себя…

— А какой женщины достоин ты, ты подумал?

— Антонио, ты приготовишь ужин? Я после местной кухни каждый раз животом мучаюсь. — Выйдя из туалета со страдальческим выражением лица, обратился к присутствующим Джузеппе, прервав их спор.

— Конечно. Только пусть она не мешает мне.

— Не больно-то и хотелась. — Встав с диванчика и скривив смешно рожицу, Татьяна направилась в их с Джузеппе комнату.

— Послушай, Антонио, хватит цепляться к ней. Мне уже пятьдесят, и Татьяна мне очень подходит. Я реально смотрю на вещи.

— А я считаю, что ты достоин лучшего. — Доставая из холодильника продукты, сделал сомнительный комплимент другу он.

— Просто не вмешивайся, ладно? Так, где ты нашёл эту свою Олесю? — Решил перевести тему он, присаживаясь на освобождённое Татьяной место.

— Она подошла ко мне на улице, растерянная вся, спросила, где неподалёку торговый центр есть? Разговорились. У неё недавно жених умер, представляешь, как ей нужна поддержка мужчины? Потом я повёл её в тот магазин с часами, где мы вчера были, и она купила отцу дорогие часы. Те самые, на которые ты глаз положил. А она так легко рассталась с деньгами, одно загляденье! И на итальянском она разговаривает, словно это её родной язык, хотя сказала, что в школе его учила. Это что ж за школа такая, интересно. Вряд ли обычная…

А если бы ты видел её машину! Лексус кабриолет. Совсем новый. Интересно, кто её отец?

— Понятно. Надеюсь, ты ей действительно понравился. Ну, удачи тебе. Но будь осторожен. Помнишь, как твоя мать всегда говорит: «Не всегда хорошо, когда гладко». К тому же сразу видно, что она не так проста. Слишком дорогая…

— Ну, спасибо тебе, друг.

— Пойду к Татьяне. Не обижайся. — Словно не заметив иронии в интонации друга, закончил свою речь Джузеппе.

— Ладно. Иди. Мне помощники не нужны здесь.

И продолжая пребывать в отличном расположении духа, напевая громко итальянский мотивчик, Антонио продолжил творить очередной кулинарный шедевр.

— Не разбудил? — Голос Антонио в трубке в восемь часов утра звучал нетерпеливо-возбуждённо.

— Почти… — демонстративно зевнула в трубку Олеся, вставшая на самом деле ещё час назад.

— Прости. Не мог дождаться… Всю ночь думал о тебе.

— Все итальянцы такие влюбчивые? — Широко улыбнулась в трубку она, и Антонио вспомнил вкус её губ.

— Дело не в итальянцах, а в тебе. Ты кого хочешь заставишь забыть обо всём на свете.

— Ты такой… милый. Ты напоминаешь мне… Когда он был жив, он говорил мне нечто подобное, и вот ты напомнил… — еле заметная дрожь в её голосе заставила мужчину ещё больше заволноваться.

— Послушай, не хандри. Хочешь, я приеду к тебе?

— Смешной ты! — Ласково мурлыкнула в трубку она. — Ты забыл, я живу в большой семье. Муж подруги — не последний в мэрии человек, они с опаской относятся к новым людям.

— Я не настаиваю. Просто хочу убедиться, что у тебя всё хорошо.

— Всё хорошо. Спасибо. Хочешь, позавтракаем вместе? Я знаю один вполне уютный ресторанчик. Мы с папой иногда в нём обедаем, когда бываем в столице. Всегда было интересно, чем они кормят на завтрак. — Легко хохотнула Олеся, и сердце Антонио непроизвольно сжалось от очередного восторга.

— Конечно. Не могу отказать своей принцессе в удовольствии.

— Подходи к ресторану к десяти, я тебя сейчас сориентирую… — И сориентировав, отключилась.

— Что за ресторан такой? — Нахмурив брови, поинтересовался Антонио у проходящей мимо него в полупрозрачном пеньюаре, Татьяны.

— Я по ресторанам не хожу.

— Вот именно. Не тот уровень.

— Ага. У тебя тот. Жмёшься всё время. Пожадничал даже Ольге билеты купить.

— Я уже говорил, что не заслуживает она! И хватит о ней! Всё, чтоб я больше не слышал.

— Подумаешь. — Хмыкнула Татьяна и продолжила свой маршрут.

Без десяти десять Антонио прогуливался возле входа в ресторанчик, ожидая Олесю. Совсем ненамного опоздав, в воздушном, белоснежном платье она была чудо как хороша! Войдя вместе в дверь, Антонио насладился восторженностью взглядов, обращённых на его спутницу. Словно лучи её славы могли согреть и его, он приблизился к ней, взяв осторожно под локоток и, как знаток, повёл её к выбранному столику, возле окна.

Завтрак был чудесным, спутница — очаровательной, счёт — неимоверно портящим все предыдущие прелести. Однако по виду Антонио никто не смог бы сказать, как трудно ему расставаться с деньгами.

— Может, я сама заплачу за свой завтрак? — Поинтересовалась воспитанная Олеся.

— Что ты? Я что, не могу накормить завтраком женщину? Прошу, не обижай меня.

— Прости, я и не думала…

И вновь этот нежный благодарный взгляд и лёгкое касание его щеки тёплой, пахнущей ирисом и шоколадом рукой Олеси.

— Куда пойдём? — Почти совсем забыв боль разлуки с кругленькой суммой, поинтересовался Антонио.

— Вечером приезжает папа из Швейцарии, а до этого времени я абсолютно свободна. — Обворожительно улыбнулась женщина. — Я бы очень хотела познакомить вас… — грустно добавила она.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 299