Бесплатный фрагмент - Адская дружба

Дружба может соединять лишь достойных людей.

Цицерон

Часть 1

Глава 1. Трагедия семьи

Тьма сгущалась над замком рода Таны — не просто ночная мгла, а вязкий осязаемый мрак, пропитанный запахом горящей серы и чужой магии.

В этот час, когда последние лучи закатного солнца угасали за пиками черных скал, в сердце Преисподней развернулась битва, которой суждено было переписать судьбу целого рода.

Тана стояла у высокого окна в покоях мужа.

Ее ладонь лежала на округлившемся животе, где билась новая жизнь — наследница, чье рождение враги уже пытались предотвратить.

В воздухе витал аромат благовоний, но даже они не могли заглушить привкус тревоги.

— Ты напряжена, — голос Элариона раздался за спиной.

Он подошел тихо, как умеет лишь тот, кто провел века в битвах и заговорах.

Она не обернулась.

— Ветер шепчет недоброе.

Эларион встал рядом. Его доспехи, покрытые рунами защиты, тускло мерцали в полумраке. Он был высок, с кожей цвета полированной бронзы и глазами, в которых горел огонь древних клятв.

— Это просто ветер, — сказал он, но в голосе прозвучала нотка, которую Тана знала слишком хорошо: готовность к бою.

Она наконец повернулась:

— Ты уходишь?

— На границе замечены тени. Возможно, ложная тревога. Но я должен проверить.

Тана схватила его за руку. Пальцы дрожали.

— Не оставляй меня сегодня.

Он улыбнулся — той редкой улыбкой, от которой у нее всегда теплело в груди.

— Я вернусь до рассвета. Обещаю.

И ушел, не дожидаясь ее ответа.

Ночь обрушилась внезапно.

Тана уже лежала в постели, когда стены замка содрогнулись. Гул, похожий на стон земли, прокатился по коридорам.

Она вскочила, накинула халат и бросилась к двери — но та не поддалась.

Заперта.

Из-за двери донеслись крики, звон стали, звериный рык.

Демоны.

Тана прижалась к холодному камню. Ее магия была слабой — она умела лечить, читать знаки, но не сражаться. Все, что она могла сейчас, — защищать ребенка внутри себя.

За стеной раздался голос Элариона — низкий, раскатистый, как удар молота:

— Кто посмел войти в мой дом?!

Ответа не было. Лишь звук боя — удары, треск ломающихся рун, хрипы умирающих.

Тана закрыла глаза и начала шептать древнее заклинание защиты.

Ее пальцы светились бледно-голубым, но свет был хрупким, как лед на ветру.

Дверь рухнула. В проем шагнул он — высокий, с кожей, словно выточенной из обсидиана, и глазами, пустыми, как бездонные колодцы.

Наемник. Без имени, без рода. Лишь клинок в руке — черный, как сама тьма.

Тана отступила к окну.

— Где Эларион? — ее голос звучал тверже, чем она чувствовала.

Наемник не ответил. Он двинулся вперед, плавно, будто тень.

— Ты не возьмешь ее, — прошептала Тана, прижимая руку к животу.

Тогда он заговорил — голосом, похожим на скрежет камня:

— Мне не нужна она. Мне нужен он.

И в этот миг в комнату ворвался Эларион.

Его доспехи были изрублены, на лице — кровь, но глаза горели ярче, чем прежде.

— Убирайся из моего дома, — произнес он, поднимая меч.

Наемник улыбнулся.

— Ты уже проиграл.

Они сошлись в центре комнаты. Меч Элариона сверкал, как молния, но наемник двигался слишком быстро. Его клинок оставлял в воздухе черные следы, будто разрывал саму ткань реальности.

Тана кричала, но ее голос тонул в грохоте боя. Она пыталась призвать защиту, но магия рассеивалась, едва возникнув.

Эларион отбил удар, но второй клинок наемника — тот, что появился из ниоткуда, — вонзился ему в бок. Кровь хлынула на пол.

— НЕТ! — Тана бросилась вперед, но наемник взмахнул рукой — и ее отбросило к стене.

Эларион упал на одно колено. Меч дрогнул в его руке.

— Ты… не тронешь… ее… — прохрипел он.

Наемник наклонился к нему:

— Это не тебе решать. И тогда Эларион сделал то, чего враг не ожидал. Он улыбнулся.

— Моя жена… моя дочь… они — мое наследие. А ты… ты — лишь тень.

С последним усилием он взмахнул мечом. Наемник отступил, но удар все же достиг цели — клинок Элариона рассек его грудь.

Черная кровь хлынула на пол. Но наемник не упал. Он лишь рассмеялся — звуком, похожим на треск льда.

— Этого мало.

И его клинок вонзился в сердце Элариона.

Тана видела все. Как ее муж, непобедимый Эларион, медленно опускается на колени. Как его глаза, еще полные огня, начинают тускнеть. Как он протягивает руку к ней — но не успевает коснуться.

Наемник выдернул клинок.

— Теперь ты знаешь цену своей гордости.

Он повернулся к Тане. Его глаза светились голодом. Но в этот миг за его спиной раздался голос:

— Ты забыл спросить разрешения.

Рэйв шагнула из тени. Ее алые глаза горели, как угли. В руке — клинок, покрытый ядовитым сиянием.

— Я — телохранительница этой семьи. И ты не выйдешь отсюда живым.

Наемник замер. Впервые в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сомнение.

— Еще одна тень…

— Нет, — сказала Рэйв. — Я — конец.

Бой был коротким, но жестоким. Рэйв двигалась, как призрак, ее клинок рассекал тьму. Наемник был быстр, но она знала его приемы — видела их раньше, в других битвах, с другими демонами.

Когда он наконец упал, его тело растворилось в дыму, оставив лишь черный клинок на полу.

Рэйв подошла к Тане. Та все еще стояла на коленях рядом с Эларионом. Ее руки были в его крови.

— Он… он не дышит… — прошептала она.

Рэйв молча опустилась рядом. Она знала, что слова здесь бессильны. Тана подняла на нее взгляд — полный боли, но и ярости.

— Ты опоздала.

— Да, — сказала Рэйв. — Но я здесь. И я не позволю, чтобы это было напрасно.

Тана сжала руку мужа. Его пальцы были холодными.

— Он обещал вернуться до рассвета…

За окном действительно уже брезжил свет — бледный, как пепел.

Когда солнце поднялось над скалами, Тана стояла у погребального костра. Ее платье было черным, волосы — распущены. В руках она держала перстень Элариона — символ рода, теперь перешедший к ней и ее дочери.

Рэйв стояла позади, молча, как тень.

Тана повернулась к ней:

— Ты говорила, что не позволишь, чтобы это было напрасно. Что ты готова сделать?

Рэйв подняла взгляд. В ее глазах не было жалости — только сталь.

— Все.

Тана кивнула.

— Тогда ты будешь моей защитницей. Не ради золота. Не ради долга. Ради того, чтобы моя дочь знала: ее отец погиб не зря.

Рэйв склонила голову:

— Клянусь.

Ветер подхватил слова, унося их в небо — туда, где, возможно, еще оставался дух Элариона. А где-то вдали, в тени скал, шептались новые враги.

Их время еще придет.

Глав 2. Тень клятвы

Рассвет окрасил шпили замка в багровые тона — словно кровь проступила сквозь камень.

Тана не спала всю ночь. Она сидела у погребального костра, пока пламя не угасло, оставив лишь пепел и тишину.

Теперь, когда первые лучи коснулись ее лица, она почувствовала не облегчение, а холодную, острую решимость.

Рэйв стояла неподалеку — немая тень в черных доспехах. Она не пыталась утешить, не произносила пустых слов. Просто ждала.

— Ты знаешь, кто это был? — голос Таны звучал ровно, но в нем таилась сталь.

Рэйв медленно подошла.

— Наемник. Без рода, без имени. Но не просто убийца.

— Что ты имеешь в виду?

— Его клинок… — демоница достала из-за пояса черный меч, найденный на месте боя. — Он пропитан магией пустоты. Такой используют лишь те, кто служит Темному Совету.

Тана сжала кулаки.

— Совет… Значит, это не просто месть. Это война.

Они вошли в тронный зал — теперь опустевший и холодный. Стены, еще вчера украшенные гербами рода, были испещрены следами битвы.

Тана остановилась перед троном Элариона.

— Кто-то из своих, — прошептала она. — Никто иной не мог провести наемника через защитные руны.

Рэйв кивнула.

— Предатель рядом. Возможно, он все еще здесь.

Тана повернулась к ней. В ее глазах не было слез — только огонь.

— Тогда мы найдем его. Но сначала — защита. Я не позволю, чтобы смерть Элариона стала последней в нашем роду.

Она подняла руку, и в воздухе вспыхнули символы древней клятвы.

— Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Я, Тана из рода Элари, беру на себя бремя правителя. И назначаю тебя, Рэйв, своей телохранительницей. Не ради золота. Не ради долга. Ради того, чтобы моя дочь родилась в мире, где ее имя не станет мишенью.

Рэйв склонила голову. Ее пальцы сжали рукоять клинка.

— Я принимаю клятву. И буду защищать тебя и твою дочь, пока не иссякнет мой последний вздох.

Дни потянулись чередой тревог.

Тана, несмотря на беременность, погрузилась в дела рода: проверяла отчеты, вызывала советников, искала трещины в верности. Рэйв следовала за ней, как тень, — молча, но неусыпно.

На третий день после похорон Тана собрала оставшихся лордов в малом зале.

— Мы знаем, что предатель среди нас, — сказала она, глядя на каждого. — Я не требую признаний. Я предлагаю выбор: либо вы докажете свою преданность, либо покинете замок до заката.

Тишина была ответом. Лишь один из лордов — седобородый Велрик — шагнул вперед.

— Госпожа, я служил вашему мужу верой и правдой. Если вы сомневаетесь во мне, дайте испытание.

Тана кивнула.

— Ты отправишься на границу. Проверь, не готовят ли враги новый удар. И привези мне голову того, кто послал наемника.

Велрик склонился.

— Как прикажете.

Когда он ушел, Рэйв тихо произнесла:

— Он может быть следующим предателем.

— Может, — согласилась Тана. — Но если он верен, он принесет нам ключ к заговору. А если нет… — ее взгляд стал жестче. — Мы узнаем, кто стоит за ним.

Ночью Рэйв бродила по коридорам замка. Ее чувства обострились: она ловила шепоты, уловимые движения воздуха, следы чужой магии.

У двери покоев Таны она замерла.

Из-за створки доносился голос хозяйки:

— Эларион, если ты слышишь… дай мне знак. Я не справлюсь одна.

Рэйв не вошла. Она знала: иногда боль нужно пережить в одиночестве.

Но когда Тана вышла, ее глаза были сухими.

— Ты слышала? — спросила она, не глядя на демоницу.

— Да.

— И что скажешь?

— Скажу, что ты сильнее, чем думаешь.

Тана усмехнулась — горько, но с проблеском гордости.

— Мне нужно быть сильной. Для нее.

Она коснулась живота.

Рэйв молча кивнула. В этот момент между ними возникла негласная связь — не дружба, но союз, скрепленный кровью и клятвой.

Через пять дней Велрик вернулся.

Он вошел в тронный зал, волоча за собой окровавленный плащ. В другой руке он держал отрубленную голову — с пустыми глазами и черной меткой на лбу.

— Это один из агентов Темного Совета, — произнес он, бросая голову к ногам Таны. — Они готовят вторжение. Через два месяца.

Тана взглянула на Рэйв.

— Сколько их?

— Сотни, — ответил Велрик. — И среди них — маг, способный разрушить наши руны.

Рэйв сжала клинок.

— Значит, мы ударим первыми.

Тана поднялась с трона. Ее голос прозвучал, как звон стали:

— Объявите сбор. Все верные нашему роду — к оружию. Мы не будем ждать их у ворот. Мы встретим их там, где они не ждут.

В следующие дни замок ожил.

Воины чистили доспехи, маги чертили защитные круги, слуги разносили зелья. Тана лично проверяла каждый пост, говорила с каждым солдатом. Ее присутствие вселяло уверенность — даже несмотря на то, что ее живот уже заметно округлился.

Рэйв тем временем изучала трофейный клинок наемника. Она провела ритуал, и из металла вырвался призрачный силуэт — последний вздох убитого.

Голос призрака шептал:

— Совет ждет… Когда родится наследница… тогда начнется…

Рэйв погасила видение. Ее глаза пылали гневом.

— Они знают о ребенке, — сказала она Тане. — Их цель — не просто твой род. Они хотят уничтожить саму возможность твоего наследия.

Тана не дрогнула.

— Тогда мы покажем им, что значит бросить вызов матери.

Накануне битвы Тана стояла у окна, глядя на темные облака, сгущающиеся над горами.

— Ты боишься? — спросила Рэйв, появляясь за ее спиной.

— Боюсь, — честно ответила Тана. — Но не за себя. За нее.

Ее рука легла на живот.

Рэйв подошла ближе. Впервые за все время она позволила себе легкое прикосновение — положила ладонь на плечо Таны.

— Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Даже если мне придется стать ее щитом.

Тана повернула голову. В ее взгляде читалась благодарность — и что-то еще, что-то, похожее на зарождающуюся дружбу.

— Спасибо.

За окном прогремел первый раскат грома.

Битва была близка.

Глава 3. Сближение

Тьма сгущалась над замком не просто с наступлением ночи — она наползала, словно живое существо, впитывая последние отблески заката.

Тана стояла у окна в своих покоях, прижав ладонь к животу. Внутри нее билась новая жизнь — хрупкая, но упрямая. А снаружи… снаружи таилась смерть.

Рэйв появилась без стука — как всегда, бесшумная, словно тень. Ее алые глаза скользнули по силуэту Таны, по напряженной линии плеч.

— Ты не спишь, — констатировала она.

Тана не обернулась.

— Ветер шепчет недоброе. Снова.

Рэйв подошла ближе. В ее движениях не было суеты — лишь холодная готовность.

— На границе замечены следы. Возможно, разведчики.

Тана резко развернулась:

— Опять? Мы едва оправились после прошлой атаки!

Демоница пожала плечами:

— Они не остановятся, пока не добьются своего.

Тишина повисла между ними — тяжелая, как свинцовое облако.

Тана сжала кулаки.

— Я не позволю.

Рэйв кивнула. В этом жесте не было ни утешения, ни пустых обещаний. Только твердость.

Полночь обрушилась внезапно.

Стены замка содрогнулись. Гул, похожий на стон земли, прокатился по коридорам. Тана вскочила с постели, но Рэйв уже стояла у двери, обнажив клинок.

Из-за створки донеслись крики, звон стали, звериный рык.

Демоны.

— Оставайся здесь, — бросила Рэйв, не глядя на Тану.

Но та уже натягивала халат дрожащими руками.

— Я не буду прятаться!

Рэйв метнула на нее короткий взгляд — и в нем Тана впервые увидела не холодную отстраненность, а… раздражение?

— Если ты погибнешь, все будет напрасно.

И вышла в коридор.

Тана не послушалась.

Она последовала за Рэйв, прижимаясь к стенам, стараясь не дышать громко. В конце коридора, у поворота к тронному залу, развернулась битва.

Рэйв сражалась с тремя противниками одновременно. Ее клинок сверкал, как молния, но враги были быстры — слишком быстры для обычного демона.

Один из них рванулся вперед, целясь в спину Рэйв.

— Нет! — крикнула Тана.

Ее голос, слабый и дрожащий, все же отвлек нападавшего.

Рэйв развернулась, парировала удар, но второй клинок вонзился ей в плечо.

Кровь хлынула на пол.

Тана закричала — не от страха, а от ярости.

Она бросилась вперед, не думая о последствиях, и в этот миг ее магия проснулась.

Из ее ладоней вырвался свет — бледный, но жгучий, как лед. Он ударил в демонов, заставляя их отступить с шипением.

Рэйв упала на одно колено. Ее лицо исказилось от боли, но глаза горели ярче, чем прежде.

— Глупо… — прохрипела она, глядя на Тану. — Ты могла погибнуть.

Тана опустилась рядом, ее руки уже были в крови демоницы.

— А ты могла умереть.

Они добрались до покоев Таны лишь к рассвету.

Рэйв едва держалась на ногах. Ее доспехи были изрублены, плечо — разорвано почти до кости. Тана, не раздумывая, разорвала простыни на полосы. Она достала лечебные травы.

— Ложись, — приказала она.

Рэйв попыталась возразить, но слабость взяла верх. Она опустилась на кровать, стиснув зубы.

Тана начала обрабатывать рану. Ее пальцы дрожали, но движения были точными — она много раз видела, как лекари ухаживали за ранеными.

— Это магия пустоты, — прошептала она, разглядывая края раны. — Она отравляет.

Рэйв усмехнулась — слабо, почти беззвучно.

— Значит, я проживу еще час.

Тана вскинула голову. В ее глазах вспыхнул гнев.

— Не смей так говорить! Ты обещала защищать меня. А теперь лежишь здесь, истекая кровью!

Рэйв замолчала. Ее взгляд скользнул по лицу Таны — по ее бледным щекам, по дрожащим губам, по глазам, полным слез.

— Ты боишься за меня? — спросила она тихо.

Тана замерла. Ее пальцы сжали край окровавленной ткани.

— Конечно, боюсь. Ты… ты — моя защита. Без тебя я не справлюсь.

Рэйв закрыла глаза. Ее голос стал едва слышным:

— Тогда сделай так, чтобы я выжила.

Следующие три дня Тана не отходила от постели Рэйв.

Она кормила ее бульоном, меняла повязки, читала древние заклинания исцеления.

Иногда Рэйв приходила в себя — на мгновения, чтобы выпить воды или пробормотать что-то неразборчивое. Но чаще она лежала неподвижно.

Внезапно Рэйв резко вскинулась, издала пронзительный крик — но глаза ее оставались закрыты. Тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в простыни.

— Рэйв! — Тана схватила ее за плечи, пытаясь удержать. — Я здесь! Все хорошо, ты в безопасности!

Но демоница не слышала. Ее сотрясала судорога, губы шептали неразборчивые слова — то ли проклятия, то ли обрывки заклинаний. Из-под сомкнутых век скатились две тонкие струйки слез.

Тана ощутила ледяной укол страха в груди.

Она прижала ладонь к щеке Рэйв, мягко, но настойчиво:

— Ш-ш-ш, дорогая… послушай мой голос. Ты не одна. Я с тобой. Возвращайся.

Рэйв вздрогнула всем телом и вдруг опустилась на подушки.

— Я здесь, — повторила Тана, не отнимая руки. — Ты в моих покоях. Враги далеко…

Она взяла влажную ткань, осторожно протерла лоб Рэйв, смахнула капли пота. Движения были неторопливыми, почти ритуальными — так мать успокаивает ребенка, так лекарь возвращает душу в тело.

— Не уходи, — прошептала Тана, сама не зная, просит ли она или приказывает. — Мне нужно, чтобы ты осталась.

Рэйв слабо пошевелила пальцами.

Тана тут же вложила в ее ладонь свою руку — теплую, живую, настоящую.

***

Рэйв видела это снова.

Темный лес, где деревья шепчут имена погибших. Тропа, вымощенная осколками зеркал, в каждом — лицо Киры. И голос, ледяной, как лезвие: «Ты не спасла ее. Ты не спасешь и эту».

Она пыталась бежать, но ноги вязли в черной грязи. Пыталась кричать — но звук тонул в гуле чужих голосов.

— Ты слаба. Ты всегда была слаба.

— Нет! — вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы.

И тогда она увидела Тану — не в кошмаре, а сквозь него. Ее руку, теплую и твердую, на своей щеке. Ее голос, пробивающийся сквозь мрак:

— Я не отпущу тебя. Слышишь? Не отпущу.

***

— Ты такая холодная, — сказала демоница едва слышно. Голос звучал глухо, будто из глубокого колодца. — Почему ты такая холодная?

— Это ты горячая, — возразила Тана с дрожащей улыбкой. — Слишком горячая. Я боюсь, что ты сгоришь изнутри.

Рэйв попыталась усмехнуться, но вместо этого застонала. Ее пальцы сжали руку Таны с неожиданной силой.

— Магия пустоты… она жжет. Как кислота.

— Я знаю, — Тана достала склянку с настоем трав, приподняла голову Рэйв. — Выпей это. Оно приглушит боль.

Демоница послушно сделала несколько глотков, закашлялась. Тана вытерла капли, стекающие по подбородку, и снова села рядом, не выпуская ее руки.

Тана не знала, что делать: ни целебные травы, ни заклинания не помогали. Оставалось только одно — быть рядом.

— Помнишь. как ты сказала, что я «всего лишь телохранительница»? — прошептала Рэйв, не открывая глаз. Ее голос звучал так, словно доносился из глубокой пещеры. — Это неправда. Я… я хотела быть больше. Но боялась.

Тана замерла.

— Боялась чего?

— Что снова потеряю. Как Киру.

Имя повисло в воздухе, как тень.

Тана никогда не спрашивала о Кире — чувствовала, что это рана, которую нельзя трогать. Но сейчас она должна знать.

— Расскажи мне, — попросила она тихо. — Пожалуйста.

Рэйв не отвечала долго. Ее дыхание то сбивалось, то становилось почти незаметным.

Но Тана ждала, не убирая руки.

Наконец демоница заговорила — медленно, словно вытаскивая слова из глубин памяти:

— Мы росли вместе. Два детеныша из низшего клана, мечтавшие о силе. Кира была… светом. Она верила, что мы сможем изменить правила. Что станем не просто оружием, а кем-то большим.

Ее пальцы сжались в кулак.

— А я верила только в клинок. Когда на нас напали, я бросилась в бой. А она… она попыталась договориться. Сказала, что можно решить все без крови.

Тишина.

— Ее убили на моих глазах…

Тана почувствовала, как к горлу подступает ком. Она наклонилась ближе, почти касаясь лбом лба Рэйв.

— Ты не виновата.

— Виновата, — прошептала демоница. — Потому что теперь ты. Потому что я снова чувствую это — страх потерять того, кто стал…

Она не договорила. Ее тело снова содрогнулось, но на этот раз судорога была слабее.

Молчание наполнило комнату — не тяжелое, как прежде, а бережное, словно паутина.

Где-то за окном крикнула ночная птица, и Тана вздрогнула.

К утру приступ отступил.

Рэйв лежала неподвижно, но ее дыхание стало ровным. Тана, измученная бессонницей, все же не отходила — протирала ее лицо влажной тканью, поправляла одеяло, шептала что-то бессвязное, успокаивающее.

Когда первые лучи рассвета пробились сквозь ставни, Рэйв открыла глаза.

Они были ясными. И в них не было ни тени кошмара.

— Тана… — ее голос звучал слабо, но осознанно. — Ты здесь.

Тана улыбнулась — впервые за эту ночь.

— Конечно. Я никуда не уходила.

Рэйв попыталась поднять руку, но не смогла. Тана тут же взяла ее ладонь в свои.

— Прости, — сказала демоница. — Я не должна была… пугать тебя.

— Не извиняйся. — Тана сжала ее пальцы. — Ты не одна. Помни это.

Глава 4. Новый удар

Через несколько дней Рэйв смогла встать.

Она медленно ходила по комнате, опираясь на плечо Таны. Ее движения были неуверенными, но с каждым шагом сила возвращась.

— Еще рано, — предупредила Тана, когда демоница направилась к двери.

— Нужно проверить посты, — возразила Рэйв. — Враги не ждут.

— А я не отпущу тебя одну, — твердо сказала Тана.

Рэйв резко остановилась.

Повернулась к ней. В ее глазах читалось удивление.

— Ты… пойдешь со мной?

— Конечно. Я больше не буду прятаться.

Демоница улыбнулась — впервые за все это время по-настоящему.

— Тогда давай. Но если станет опасно…

— Я убегу, — пообещала Тана. — Но только если ты скажешь.

Они вышли в коридор.

Воздух был пропитан запахом гари и металла — следы недавней битвы.

Рэйв шла медленно, но ее взгляд был острым, цепким. Она замечала каждую тень, каждый шорох.

У поворота к тронному залу Тана вдруг остановилась.

— Что-то не так, — прошептала она.

Рэйв мгновенно насторожилась. Ее рука легла на рукоять клинка.

— Где?

— Здесь. — Тана коснулась груди. — Как будто… холод.

И в этот миг из темноты шагнула фигура.

Высокий демон в черном плаще. Его лицо скрывала тень, но глаза светились багровым.

— Вы думали, что победили, — произнес он голосом, похожим на скрежет камня. — Но Тьма никогда не отступает.

Рэйв выхватила меч.

— Тана, назад!

Но Тана не двинулась. Она стояла, выпрямившись, ее ладонь легла на живот, где билась новая жизнь.

— Ты не тронешь ее, — сказала она тихо, но твердо. — Не сегодня.

Демон рассмеялся — звук был похож на треск льда.

— Ты думаешь, твоя магия защитит тебя? Она лишь искра. А мы — пламя.

Рэйв шагнула вперед, закрывая собой Тану.

— Попробуй забрать ее.

Демон атаковал первым.

Его клинок сверкнул, как молния, но Рэйв парировала удар. Сталь звенела, искры летели во все стороны. Тана стояла позади, не в силах помочь, но и не отступая.

Внезапно демон сделал обманный маневр — его второй клинок, скрытый в плаще, рванулся к Тане.

Она вскрикнула, но в тот же миг Рэйв развернулась, принимая удар на себя.

Лезвие вонзилось в ее плечо — снова. Кровь хлынула на пол.

— НЕТ! — закричала Тана.

В ее ладонях вспыхнула магия — ярче, чем прежде. Он ударил в демона, заставляя его отступить с шипением.

— Убирайся! — голос Таны звучал как раскат грома. — Или я уничтожу тебя!

Демон замер. Его глаза расширились от удивления. Затем он растворился в тени, оставив после себя лишь запах серы.

Рэйв опустилась на пол, прижимая руку к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— Глупо… — прошептала она. — Ты могла погибнуть.

Тана бросилась к ней, разрывая ткань на полосы.

— Молчи. Ты спасла меня. Опять.

Она обработала рану.

— Почему ты всегда… — начала Рэйв, но Тана прервала ее.

— Потому что ты — моя семья. Моя защита. Мой друг.

Демоница закрыла глаза. Ее губы дрогнули в улыбке.

— Друг… Мне нравится это слово.

Тана прижала ее к себе, осторожно, но крепко.

— Останься со мной. Пожалуйста.

— Всегда, — прошептала Рэйв. — Пока ты не скажешь уйти.

За окном поднималось солнце.

Его лучи пробивались сквозь тучи, освещая два силуэта — один хрупкий, другой израненный, но оба непоколебимые.

Они выживут, подумала Тана. Потому что теперь они — одно целое. Моя семья.

Тана работала молча — промывала рану, накладывала припарки, перетягивала плечо свежей тканью. Ее движения были точными, выверенными, но внутри все дрожало.

Рэйв наблюдала за ней — сквозь полуприкрытые веки, стараясь не мешать. Она чувствовала: что-то не так.

— Ты бледная, — наконец произнесла демоница. — Тебе нужно отдохнуть.

Тана лишь мотнула головой, не отрываясь от дела. Ее пальцы скользнули по краю раны, и в тот же миг из ладоней вырвался поток магии. Не мягкий, а резкий, почти агрессивный.

Рэйв вскрикнула — не от боли, а от шока.

Магия Таны обожгла кожу, словно кислота, разорвав едва начавшие затягиваться края раны.

— Нет! — Тана отпрянула, глядя на свои руки с ужасом. — Я не хотела…

Ее магия пульсировала вокруг — неуправляемая, бурная, как река в половодье.

Воздух наполнился запахом озона и жженого камня.

— Тана, успокойся, — Рэйв попыталась сесть, но слабость взяла верх. — Это случайность.

Но Тана уже не слышала. Она смотрела на свои ладони, на капли крови Рэйв, на едва заметные следы ожогов, которые оставила ее собственная сила.

— Я чуть не убила тебя… — прошептала она. — Снова.

Она рванулась к двери — не грациозно, как привыкла, а судорожно, будто спасаясь от огня.

— Тана! — голос Рэйв дрогнул. — Не уходи!

Но та уже выскочила в коридор, оставив дверь приоткрытой. Ее шаги эхом отдавались в пустоте замка — быстрые, неровные, полные отчаяния.

Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в заброшенной башне.

Здесь, у узкого окна, она рухнула на холодный камень, прижав ладони к животу.

— Что со мной? — всхлипнула она, глядя на дрожащие пальцы. — Почему я не могу это контролировать?

Ее магия отзывалась — пульсировала под кожей, билась в висках, жгла изнутри. Она чувствовала, как ребенок внутри нее реагирует на ее страх, как его энергия сплетается с ее собственной, усиливая хаос.

— Я должна защитить вас обоих… — прошептала Тана. — Но как, если я сама становлюсь опасностью?

Слезы катились по ее щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но магия не утихала.

Она рвалась наружу.

Такая неукротимая, дикая, готовая разрушить все вокруг.

Рэйв лежала одна.

Тишина в покоях давила сильнее, чем боль. Она пыталась подняться, но тело отказывалось подчиняться. Рана горела, но не это было главным.

Она ушла.

Демоница закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Она знала: Тана не хотела причинить ей вред. Но страх — особенно страх перед собственной силой — способен разорвать даже самые крепкие связи.

— Вернись, — прошептала Рэйв, хотя знала, что ее не услышат. — Пожалуйста.

Она потянулась к своему мечу — тот лежал рядом, покрытый пятнами крови. Пальцы сжали рукоять, и холод металла немного привел ее в чувство.

— Если ты не придешь… я сама найду тебя.

Тана сидела в башне до заката.

Солнце опускалось за горизонт.

Она смотрела на этот закат и чувствовала, как внутри нее растет пропасть.

Я не могу быть рядом.

Я опасна.

Но тут же другой голос — тихий, но настойчивый:

Ты нужна ей. Как и она тебе.

Она зажмурилась, пытаясь унять головную боль. Ее магия все еще пульсировала — то затихая, то вспыхивая с новой силой.

— Как мне это остановить? — спросила она у пустоты.

Ответа не было.

Только ветер шептал в щелях между камнями.

Когда тьма окончательно поглотила замок, Тана поднялась. Ее ноги дрожали, но она заставила себя идти. Шаг за шагом, по темным коридорам, туда, где ждала Рэйв.

Дверь в покои была открыта. Внутри — полумрак, запах трав и крови.

Рэйв лежала неподвижно, но ее глаза были открыты. Она смотрела на Тану — не с гневом, не с обидой, а с тихим ожиданием.

— Прости, — выдохнула Тана, опускаясь рядом. — Я… я испугалась.

Рэйв медленно протянула руку. Ее пальцы коснулись ладони Таны — осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли та снова.

— Я тоже боюсь, — призналась демоница. — Боюсь потерять тебя. Но не из-за магии. Из-за того, что ты можешь уйти.

Тана сжала ее руку.

— Я больше не убегу.

— Хорошо. — Рэйв слабо улыбнулась. — Потому что мне нужна твоя сила. Но еще больше — твое сердце.

Тана опустила взгляд на их сплетенные пальцы.

— Обещаю, я научусь управлять этим. Для тебя. Для нас.

Рэйв кивнула. Ее глаза начали закрываться, но на этот раз не от боли — от усталости и облегчения.

— Тогда начни сейчас.

Тана глубоко вдохнула.

Она сосредоточилась на тепле ладони Рэйв, на ритме ее дыхания, на биении собственного сердца. Медленно, очень медленно ее магия успокоилась — улеглась, как разбушевавшаяся река после ливня.

— Вот так, — прошептала Рэйв. — Ты можешь.

И Тана поняла: она действительно может. Потому что они теперь не одни.

Глава 5. Всплеск Таны

Дни текли медленно, словно вязкий мед.

Рэйв восстанавливалась. Ее движения становились увереннее, взгляд — острее. Но Тана чувствовала, как внутри нее растет нечто неуправляемое.

Ее магия пульсировала под кожей — то затихала, то вспыхивала с новой силой. Она старалась скрывать это, но Рэйв замечала: внезапные вспышки магии в глазах, дрожь в пальцах, резкие перепады температуры вокруг.

— Ты снова не спала, — сказала демоница однажды утром, глядя, как Тана механически помешивает отвар.

Тана вздрогнула, едва не выплеснув горячее содержимое на пол.

— Просто… задумалась.

Рэйв подошла ближе, осторожно коснулась е плеча.

— Не ври мне. Что происходит?

Тана опустила взгляд. Ее пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Я не могу… контролировать это. Магия будто живет своей жизнью. Она реагирует на мои страхи, на тревоги, на…

Она запнулась.

— На ребенка, — тихо закончила Рэйв.

Тана вскинула голову, в ее глазах блеснули слезы.

— Да. Я боюсь, что она навредит ему. Или мне. Или… тебе.

Через несколько дней случилось неизбежное.

Они сидели у окна.

Тана читала древнюю книгу о магических практиках, Рэйв проверяла заточку клинка.

В воздухе витала тишина, почти мирная.

Но вдруг Тана резко замолчала. Ее рука дрогнула, страница хрустнула под пальцами.

— Что… — начала Рэйв, но не успела закончить.

Из ладоней Таны вырвалась магия — не мягкая, как прежде, а ослепительная, рваная. Она ударила в стену, оставив на камне темные разводы, будто выжженные следы.

Тана вскрикнула, пытаясь сдержать поток, но магия не слушалась. Она силой рвалась наружу, заполняя комнату ослепительными всполохами.

— Уходи! — крикнула Тана, но голос ее тонул в гуле собственной силы. — Рэйв, уходи!

Но демоница не двинулась. Она шагнула вперед, раскинув руки, словно пытаясь обнять бурю.

— Нет. Я останусь.

Свет ударил в нее — но не отбросил, не ранил. Он обнял ее, закружился вокруг, как послушный зверь.

И вдруг — стих.

Тишина обрушилась внезапно, как упавший занавес.

Тана сидела на полу, обхватив колени руками. Ее плечи вздрагивали.

Рэйв опустилась рядом, осторожно коснувшись ее спины.

— Ты жива, — прошептала демоница. — И я жива. Это главное.

— Это было… ужасно, — голос Таны звучал глухо. — Я чувствовала, как она вырывается, как хочет разрушить все вокруг. Я не могу так. Не могу рисковать вами обоими.

Рэйв помолчала, затем тихо спросила:

— А если я помогу тебе?

Тана подняла глаза — полные страха и недоверия.

— Как?

— Моя магия. Она другая. Но она может стать мостом. Мы попробуем управлять твоей силой вместе.

— Но это опасно! Ты только восстанавливаешься.

— А ты думаешь, мне не страшно? — Рэйв улыбнулась — слабо, но твердо. — Но я не позволю тебе бороться с этим в одиночку. Ты не одна.

Они начали на следующий день.

Комната была очищена от лишних предметов. На полу — круг из трав и камней, выложенный по древнему ритуалу. Тана сидела в центре, Рэйв — напротив, скрестив ноги.

— Дыши глубже, — говорила демоница. — Чувствуй поток. Не борись с ним. Принимай.

Тана закрыла глаза. Она ощущала магию — тугую, живую, как река в паводок. Она пыталась направить ее, но та вырывалась, билась в груди, как пойманная птица.

— Не торопись, — голос Рэйв звучал мягко, но настойчиво. — Позволь ей течь через тебя. Не удерживай.

Тана глубоко вдохнула. Она представила, как ее сила — не враг, а часть ее. Как она течет по венам, как дыхание, как пульс.

Свет снова появился — но теперь он был мягче, послушнее. Он струился между ее пальцами, не обжигая, не разрушая.

— Вот так, — прошептала Рэйв. — Ты можешь.

Занятия шли уже вторую неделю. Тана чувствовала — прогресс есть. Ее магия больше не вырывалась хаотично, не билась в груди, словно пойманная птица. Она текла мягче, послушнее, отзываясь на голос Рэйв, на ее уверенные указания.

В тот день они решили усложнить упражнение.

— Попробуй направить поток в конкретную точку, — сказала Рэйв, указывая на небольшой кристалл, лежащий в центре ритуального круга. — Не распыляй силу. Сконцентрируйся.

Тана кивнула, закрыла глаза. Она ощутила магию — теплую, живую, как ток крови в венах. Сделала глубокий вдох, представила, как энергия струится от ладоней к кристаллу.

Свет появился — ровный, золотистый. Он потянулся к цели, почти достигнув ее…

И вдруг — споткнулся.

Что-то внутри Таны дрогнуло. Образ: ребенок, ее ребенок, сжимающийся от внезапного всплеска силы.

Страх ударил в сознание — острый, как клинок.

Магия взорвалась.

Свет рванулся во все стороны — не мягкий, а ослепительный, режущий. Он ударил в стены, в потолок, в саму Рэйв.

Демоница вскрикнула. Ее отбросило назад, она ударилась о стену, сползла на пол.

— Нет! — Тана бросилась к ней, но магия еще пульсировала вокруг, обжигая воздух. — Рэйв!

Она заставила себя сосредоточиться. Сжала кулаки, мысленно потянулась к бушующему потоку, пытаясь унять его, как укрощают взбесившегося коня.

Наконец — тишина.

Только тяжелое дыхание Таны и слабый стон Рэйв.

Тана опустилась рядом, руки дрожали.

— Прости… прости, я не хотела…

Рэйв приоткрыла глаза. На ее плече — темный ожог, кожа вспухла, почернела. Лицо демоницы было бледным, но она попыталась улыбнуться.

— Ничего страшного.

— Это не «ничего»! — голос Таны дрогнул. — Я ранила тебя. Снова.

Она коснулась ожога — осторожно, но Рэйв все же вздрогнула.

— Я не должна была… не должна была позволять тебе рисковать.

Рэйв медленно села, опираясь на стену.

— Ты не виновата. Это часть обучения.

— Но ты могла погибнуть!

— А могла и выжить, — демоница подняла взгляд. — И выжила. Потому что ты вовремя остановила магию.

Тана покачала головой, слезы катились по ее щекам.

— Ты не должна быть здесь…

Рэйв замерла.

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что ты не должна рисковать собой. — Тана наконец повернулась. В ее глазах не было гнева — только холодная, выжженная пустота. — Я не могу гарантировать, что в следующий раз смогу остановиться.

Рэйв приблизилась.

— Это не твоя вина. Мы учимся. Вместе.

— Я учусь. А ты платишь за это. — Тана сжала кулаки. — Больше не хочу. Не могу.

Ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Уходи. Пожалуйста.

Рэйв покачала головой.

— Нет. Я не оставлю тебя одну в этом.

— А я приказываю тебе уйти! — выкрикнула Тана, и в ее голосе прозвучала сталь, которой Рэйв не слышала прежде. — Я — твоя госпожа. Ты обязана подчиняться.

Демоница вздрогнула. Ее глаза на миг потемнели, но она не отступила.

— Ты можешь приказать мне уйти. Но я не буду слушаться, если это убьет тебя изнутри.

Тана закрыла лицо руками. Когда она снова заговорила, ее голос был тихим, почти шепотом:

— Если ты останешься… если я снова тебе… я не переживу этого.

Она опустила руки — в ее глазах стояли слезы, но взгляд был твердым.

— Поэтому уходи. И не возвращайся. Пока я не научусь это контролировать.

Рэйв поднялась и зашагала к двери, не решаясь переступить порог. Она хотела сказать что-то — что-то важное, что вернет Тану к реальности, — но слова застревали в горле.

Наконец она просто кивнула.

— Как пожелаешь.

И вышла.

Тишина обрушилась на Тану, как каменная плита. Она опустилась на пол, обхватив колени, и впервые за долгое время позволила себе плакать — беззвучно, судорожно, сжимая пальцами край одежды.

Я защищаю ее.

Так надо.

Но почему так больно?…

Но в глубине души она знала: это не защита. Это побег.

Рэйв стояла у входа в покои Таны, сжимая и разжимая кулаки. Дверь была заперта — буквально и метафорически. Она слышала тихое движение внутри, но знала: ее не впустят.

— Я могу помочь, — прошептала она, хотя знала, что ее не услышат.

Она медленно отошла, чувствуя, как внутри разрастается непривычная пустота. Не физическая боль от ожога — та уже почти прошла. А другая, глубже: ощущение, будто из-под ног выдернули опору.

Глава 6. Дни одиночества

Тана заперлась в своих покоях. Она приказала слугам не входить, а стражам — никого не пропускать. Комната, еще недавно наполненная теплом и совместными занятиями, теперь казалась чуждой, холодной.

Она села у окна, глядя, как солнце медленно катится к закату. В руках — древний фолиант о контроле над магией, но буквы расплывались перед глазами.

Я сделала это.

Я прогнала ее.

Мысль пульсировала в голове, как рана. Тана сжала пальцами край подоконника.

— Это ради нее, — прошептала она, но голос звучал неубедительно.

За окном шелестел ветер, будто насмехаясь.

Утро встретило ее серым светом и тишиной.

Тана пыталась медитировать. Она закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании, попыталась ощутить поток магии — но внутри была лишь пустота, острая, как лезвие.

Ее сила не исчезла — она затаилась, словно обиженный зверь.

— Ну же, — процедила Тана сквозь зубы. — Работай. Слушайся.

Но магия не откликалась. Или не хотела.

В полдень она подошла к зеркалу. Оттуда смотрела незнакомка: бледная, с запавшими глазами, с тенью страха на лице.

— Ты не можешь прятаться вечно, — сказала она отражению.

Но ответа не было.

***

Рэйв отправилась в тренировочный двор.

Движения были резкими, почти агрессивными. Клинок свистел в воздухе, но мысли то и дело возвращались к запертой двери.

Она боится. Но почему не позволила мне остаться?

Каждый удар меча о деревянный манекен звучал как упрек.

Вечером она сидела в своей комнате, разглядывая едва заметный шрам на плече. След магии Таны. Не проклятие — напоминание.

— Глупая, — сказала она вслух. — Я могла бы выдержать еще сотню таких ожогов, если бы это помогло ей.

Но ответа не было. Только тишина.

Утро встретило ее холодным ветром.

Рэйв вышла на стену замка, глядя вдаль. Горизонт был чист, но ее разум — нет.

Что, если она права? Что, если я действительно рискую?

Эта мысль царапала изнутри. Она всегда считала себя защитницей, но теперь она чувствовала, что защита может быть и другой.

Не мечом, а терпением.

Не силой, а присутствием.

Но Тана не позволила ей быть рядом.

Таю без тебя, как лед…

Мне ведь так хорошо с тобой…

Зажги мое пламя вновь…

Рэйв сжала камень парапета до боли в пальцах.

— Если ты не хочешь моей помощи, я не стану навязываться. Но я буду ждать.

Где-то внизу крикнула птица, будто отвечая.

Она пыталась отвлечься: проверяла дозоры, изучала карты, даже провела тренировку для молодых стражников. Но все казалось… пустым.

В полдень она зашла в библиотеку — ту самую, где они с Таной проводили часы, изучая древние тексты.

Книги стояли на полках, словно молчаливые свидетели.

Рэйв провела рукой по корешку одного из томов.

— Ты могла бы просто сказать, что тебе страшно, — прошептала она. — Я бы поняла.

Рэйв вздохнула.

— Я не уйду. Даже если не хочешь меня видеть.

Она проснулась с твердым решением.

— Хватит ждать.

Рэйв спустилась в сад, где росли те самые цветы, которые Тана любила. Неяркие, но стойкие — как она сама.

Рэйв сорвала один, осторожно, чтобы не повредить лепестки.

— Если она не хочет видеть меня, я оставлю это у ее двери. Пусть знает: я не ушла.

Она положила цветок у порога покоев Таны, коснулась двери ладонью.

— Я здесь. Всегда.

Но дверь от ее прикосновения чуть приоткрылась.

Рэйв замерла на пороге.

Сердце будто остановилось на долю секунды, а потом заколотилось с удвоенной силой.

— Тана?!

Перед глазами появился силуэт Таны, который лежал на полу.

Она бросилась к лежащей подруге, опустилась на колени, осторожно приподняла ее голову. Кожа была холодной, дыхание — прерывистым.

— Очнись… пожалуйста, очнись, — голос Рэйв дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

Аккуратно, стараясь не причинить боли, она переложила Тану на кровать. Руки двигались привычно, словно в бою: проверить пульс, осмотреть тело на предмет травм, убедиться, что дыхание ровное. Внутри все сжималось от страха — непривычного, лишающего привычной хладнокровности.

— Что с тобой случилось?.. — прошептала она, проводя ладонью по бледному лицу Таны.

Ответа не было. Только тихое, неровное дыхание. Рэйв на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться.

Паника — враг. Сейчас нужен холодный рассудок.

Она вскочила, метнулась к столику, где стояли склянки с настоями. Выбрала успокаивающий сбор, зажгла спиртовку, начала готовить отвар.

Движения были резкими, но точными — годы тренировок не прошли даром.

Пока вода нагревалась, Рэйв снова подошла к кровати. Она взяла руку Таны, сжала ее пальцы. Те были ледяными.

— Я здесь. Я не уйду, — сказала она твердо, словно приказывала не только Тане, но и самой себе.

Когда отвар был готов, Рэйв осторожно приподняла голову Таны, поднесла к ее губам чашку.

— Пей. Медленно. Я помогу.

Тана слабо шевельнулась, приоткрыла глаза. Взгляд был затуманенным, растерянным.

— Рэйв?.. — ее голос звучал как шелест сухих листьев.

— Да, это я. Все хорошо. Ты в безопасности.

Тана попыталась сесть, но силы тут же покинули ее. Она обессиленно опустилась обратно на подушки.

— Я… я не хотела, чтобы ты видела меня такой, — прошептала она.

Рэйв поставила чашку на столик, села рядом, взяла ее руку.

— Глупости. Ты не должна справляться одна.

— Но я…

— Никаких «но». — Рэйв перебила ее, голос звучал мягко, но непреклонно. — Ты думала, что защищаешь меня. А я думала, что защищаю тебя. И оба мы ошиблись.

Тана закрыла глаза. По ее щеке скатилась слеза.

— Мне было так страшно…

— Знаю. — Рэйв придвинулась ближе, обняла ее, прижимая к себе. — Но теперь ты не одна. Я рядом. И никуда не уйду.

— Прости…

— Ш-ш-ш…

В комнате стало тихо. Только стук сердца, дыхание, да далекий крик птицы за окном.

Спустя несколько минут Тана подняла взгляд. В ее глазах все еще стояла боль, но теперь к ней прибавилась искра — слабая, но живая.

— Прости меня.

— Не надо. — Рэйв улыбнулась — впервые за эти дни по-настоящему. — Просто пообещай, что не будешь больше прятаться.

Тана глубоко вдохнула, затем кивнула.

— Обещаю.

Рэйв прижала ее к себе крепче, чувствуя, как уходит напряжение, как тает лед одиночества, сковывавший их обе.

— Вот и хорошо. Теперь мы вместе.

Глава 7. Внезапность

Ночь выдалась неспокойной.

Ветер бился в ставни, словно пытался ворваться внутрь, а луна то и дело скрывалась за рваными тучами.

Тана лежала в постели, прислушиваясь к каждому звуку — и к тому, что происходило внутри нее.

Ребенок шевелился чаще обычного — не беспокойно, но настойчиво, будто торопил события.

Тана осторожно положила ладонь на живот.

— Тише, маленькая, — прошептала она. — Еще рано.

Но тело уже подавало знаки: легкая тянущая боль внизу живота, странное ощущение наполненности, ритма, который не принадлежал ей одной.

Она повернула голову.

Рэйв спала в кресле у окна — вполглаза, как всегда, когда несла дежурство. Ее рука лежала на рукояти клинка, даже во сне оставаясь готовой к защите.

Она ни разу не ушла, подумала Тана с теплой, но тревожной благодарностью. Даже когда я прогоняла ее.

Боль пришла не резко — сначала как отдаленный гул, волна, накатывающая и отступающая.

Но с каждым разом становилась сильнее.

Тана тихо вздохнула, пытаясь дышать ровно. Она не хотела будить Рэйв — не хотела, чтобы та видела ее слабость. Но когда очередная схватка заставила ее сжать край одеяла, демоница уже была рядом.

— Тана? — голос Рэйв звучал хрипло от сна, но мгновенно стал ясным. — Что такое?

— Кажется… — Тана выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Кажется, пора.

Рэйв мгновенно очнулась. Ее движения были четкими, выверенными — ни тени паники.

— Я позову лекарей.

— Нет! — Тана схватила ее за руку. — Только ты. Пожалуйста.

Рэйв замерла. В ее глазах мелькнуло сомнение.

— Это не просто бой. Я не знаю, как…

— Ты знаешь меня. — Тана сжала ее пальцы. — И я доверяю тебе. Если моя магия вырвется, то я могу кого-нибудь убить.

Часы тянулись, как века.

Схватки накатывали волнами, и с каждой Тана все сильнее цеплялась за руку Рэйв. Демоница была рядом — подавала воду, смачивала ей лоб, шептала что-то успокаивающее, сама не зная, откуда берутся слова.

— Дыши, — повторяла она. — Вдохни глубоко. Выдохни медленно.

Тана пыталась.

Она сосредотачивалась на голосе Рэйв, на ее твердой руке, на тепле ее тела. Но боль становилась все сильнее, заполняя собой все пространство.

В какой-то момент она закричала — не от страха, а от бессилия.

— Я не справлюсь!

Рэйв опустилась перед ней на колени, взяла ее лицо в ладони.

— Посмотри на меня. Ты не одна. Мы сделаем это вместе.

И Тана посмотрела. Увидела в глазах демоницы не жалость, не страх — а уверенность.

Ту самую, которую она так долго искала в себе.

— Хорошо, — выдохнула она. — Давай.

Рассвет уже пробивался сквозь окна, когда все изменилось.

Боль достигла пика — но теперь это была не тьма, а свет, не конец, а начало. Тана почувствовала, как ее тело само знает, что делать.

— Сейчас, — прошептала она.

Рэйв была рядом — поддерживала, направляла, говорила, что делать, хотя сама никогда не проходила через это. Но ее рука не дрогнула, голос не дрогнул.

А потом — тишина.

И крик.

Не ее крик.

Маленький, слабый, но такой живой.

Тана упала на подушки, задыхаясь, но в груди расцвел свет.

— Она… — она не могла закончить фразу.

Рэйв подняла младенца — крошечное, мокрое, красное существо, орущее на весь мир.

— Девочка, — сказала демоница, и в ее голосе прозвучало что-то, похожее на благоговение. — У тебя девочка.

Тана протянула руки.

Рэйв осторожно положила на них ребенка — такого маленького, что казалось, он может сломаться. Но он был крепким. Он дергал ручками, морщил личико, а потом вдруг затих, почувствовав тепло матери.

Тана заплакала.

— Привет, — прошептала она, касаясь крошечной ладошки. — Привет, моя маленькая.

Девочка моргнула, будто пытаясь разглядеть ее.

— Как назовешь ее? — тихо спросила Рэйв, стоя рядом.

Тана задумалась. Смотрела на это чудо, на ее темные волосики, на глаза.

— Хлоя, — сказала она наконец. — Ее будут звать Хлоя.

— Красивое имя, — кивнула Рэйв. — Светлое.

Хлоя уснула у груди Таны — маленькая, теплая, настоящая.

Тана не сводила с нее глаз. Она боялась закрыть их, боялась пропустить хоть миг.

— Ты справилась, — сказала Рэйв, сидя рядом в кресле. Ее одежда была в пятнах крови, руки дрожали от усталости, но она не жаловалась.

— Мы справились, — поправила Тана.

Рэйв улыбнулась — устало, но искренне.

— Я всегда буду рядом.

— Знаю. — Тана потянулась к ней, взяла ее руку. — Спасибо.

Они сидели молча, слушая дыхание Хлои, стук ее маленького сердца.

За окном поднималось солнце.

Новый день. Новая жизнь.

На второй день после родов замок погрузился в непривычную тишину — ту, что бывает лишь перед бурей. Тана кормила Хлою, убаюкивала, шептала ей нежные слова.

Первые часы новорожденная спала мирно, изредка издавая тихие звуки, свойственные всем младенцам.

Но с наступлением темноты все изменилось.

Хлоя вдруг резко вскрикнула — не капризно, не от голода, а с такой пронзительной тревогой, что у Таны кровь застыла в жилах.

— Что такое, маленькая? — Тана прижала ее к груди, но девочка продолжала кричать, извиваясь в пеленках.

Рэйв, дремавшая в кресле неподалеку, мгновенно очнулась.

— В чем дело?

— Не знаю! — голос Таны дрогнул. — Она еще так не кричала…

Часы тянулись, а Хлоя не успокаивалась. Она дергалась, сжимала кулачки, ее личико краснело от крика.

Тана осторожно взяла Хлою, прижала к груди, начала тихо напевать старинную колыбельную — ту самую, которую когда-то пела ей сама мать.

— Спи, мое солнышко, в тишине, Звезды хранят твой сон во тьме…

Но девочка лишь всхлипнула, сжала кулачки, ее личико снова покраснело от напряжения.

— Тише, тише, — шептала Тана, укачивая ее плавными, размеренными движениями. — Я здесь. Все хорошо.

Она ходила по комнате, прижимая дочь к сердцу, чувствуя, как ее собственное бьется неровно, то и дело сбиваясь.

Рэйв не отходила ни на шаг. Она следила за тенями в углах, за колебаниями воздуха, за малейшим шорохом. Ее рука то и дело опускалась к рукояти клинка — привычка, выработанная годами сражений.

— Попробуй еще раз положить ее в колыбель, — предложила она тихо. — Может, ей просто неудобно.

Тана кивнула.

Осторожно переложила Хлою в резную деревянную колыбельку, которую они подготовили заранее.

Накрыла мягким одеялом с вышитыми звездами — такими же, как на небе за окном.

— Вот так, — прошептала она, начиная медленно качать колыбель. — Спи, моя хорошая.

Но едва движение стало ритмичным, Хлоя вскрикнула снова — пронзительно, отчаянно.

Рэйв подошла ближе, опустилась на колени рядом с колыбельной. Она протянула руку, осторожно коснулась крошечной ладошки.

— Ш-ш-ш, — ее голос звучал низко, успокаивающе, как в те моменты, когда она вела Тану через бурю ее магии. — Я здесь. Никто не причинит тебе вреда.

И снова — чудо: Хлоя затихла. Ее глаза, широко раскрытые, уставились на Рэйв. В них не было страха — скорее любопытство, будто она пыталась что-то разглядеть.

— Смотри, — тихо сказала Тана. — Она слушает тебя.

— Может, ей нужен другой голос? — предположила Рэйв, не убирая руки. — Или другое тепло.

Она осторожно взяла девочку на руки, прижала к плечу. Ее движения были непривычными, но удивительно бережными. Рэйв начала ходить по комнате, мягко покачивая Хлою, напевая что-то на древнем языке — не колыбельную, а скорее боевой гимн, но в ее исполнении он звучал как колыбельная.

Хлоя затихла. Ее веки начали тяжелеть.

— Получилось, — выдохнула Тана, прижимая ладонь к груди. — Как ты это сделала?

— Не знаю, — Рэйв улыбнулась. — Но она чувствует силу. И доверие.

Однако через несколько часов Хлоя снова закричала — еще пронзительнее, еще отчаяннее.

Они обошли все покои, проверили окна, двери, даже стены — но не нашли ни следа вторжения, ни намека на угрозу.

— Может, это просто колики? — предположила Тана, но сама не верила в это.

— Нет, — Рэйв покачала головой. — Это не боль тела. Это… страх.

Она замолчала, прислушиваясь к себе. Ее магия, обычно холодная и собранная, вдруг зашевелилась — не агрессивно, а настороженно, как зверь, почуявший хищника.

— Кто-то рядом, — сказала она тихо. — Кто-то наблюдает.

Тана похолодела.

— Но как? Замок охраняется. Никто не мог проникнуть…

— Не обязательно проникать через двери, — Рэйв крепче прижала Хлое к себе. — Есть другие пути.

Они сидели рядом — Тана в кресле, Рэйв на низком пуфе у колыбели. Хлоя спала, ее дыхание было ровным, но время от времени она вздрагивала, будто видела тревожные сны.

— Я поставлю защиту, — сказала Рэйв, поднимаясь. — Древнюю. Такую, что не пробьет даже тень.

Она достала из сундука мешочек с травами, рассыпала их по кругу у порога, у окна, у колыбели.

Затем достала тонкий серебряный нож, провела им по воздуху, очерчивая невидимые границы.

Ее губы шептали слова заклинания — тихие, но твердые.

Воздух сгустился, наполнился запахом дождя и металла.

— Теперь никто не войдет, — заявила она, закончив ритуал. — И никто не увидит, что здесь происходит.

Тана подошла к ней, взяла ее руку.

— Спасибо. Я не знаю, что бы делала без тебя.

— Ты бы справилась, — Рэйв сжала ее пальцы. — Но нам не нужно справляться в одиночку. Мы вместе.

Под утро Хлоя снова проснулась.

На этот раз она не кричала — просто смотрела в темноту широко раскрытыми глазами. Ее маленькие пальчики шевелились, будто пытались ухватить что-то невидимое.

— Что ты видишь? — прошептала Тана, наклоняясь к ней.

Девочка повернула голову — не к матери, а к Рэйв. Улыбнулась.

— Она… улыбается? — удивилась демоница.

— Да, — Тана почувствовала, как сердце наполняется теплом. — Она улыбается тебе.

Рэйв осторожно коснулась ее щеки.

— Ты храбрая. Даже сейчас.

Хлоя издала тихий звук — не плач, не смех, а что-то среднее. Ее взгляд снова скользнул в сторону, будто следил за кем-то.

— Она видит, — сказала Тана тихо. — Видит то, что скрыто от нас.

— Значит, ее дар пробуждается раньше, чем мы думали, — Рэйв села рядом, обняла Тану за плечи. — Но это не страшно. Мы защитим ее.

— Мы защитим, — повторила Тана, прижимая дочку к груди.

Когда первые лучи солнца коснулись окон, Хлоя наконец уснула глубоко и спокойно.

Ее дыхание стало ровным, лицо расслабилось, а на губах осталась тень улыбки.

— Она устала, — сказала Тана, опускаясь в кресло. — Но теперь ей ничего не угрожает.

— Пока мы рядом — ничего, — подтвердила Рэйв, садясь рядом. — И мы не уйдем.

Тана закрыла глаза, чувствуя, как уходит напряжение, как возвращается покой.

— Спасибо, — повторила она. — За все.

Рэйв улыбнулась, взяла ее за руку.

— Это только начало.

А в колыбели, под теплым одеялом, Хлоя спала — и в ее сновидениях, возможно, уже танцевали те невидимые существа, которых она одна могла видеть.

Глава 8. Покушение на Хлою

Утро выдалось обманчиво тихим.

Солнце заливало покои золотым светом, птицы щебетали за окном, а Хлоя мирно спала в колыбели, изредка по-детски всхлипывая во сне.

Тана сидела рядом, наблюдая за дочерью, и на миг ей показалось — все позади.

Рэйв, собравшаяся по срочным делам, задержалась в дверях.

— Я вернусь до заката. Если что-то покажется странным — зови стражу, не жди.

Тана кивнула, не отрывая взгляда от дочери.

— Все будет хорошо. Здесь безопасно.

Рэйв нахмурилась, но не стала спорить. Она ушла, оставив после себя лишь легкий запах железа и ночи, проведенной на страже.

Часы тянулись неторопливо. Тана читала, время от времени проверяя Хлою, поправляя одеяло, вслушиваясь в ее дыхание.

А потом — шорох.

Негромкий, почти незаметный. Как будто кто-то провел пальцем по камню.

Тана подняла голову. В углу комнаты, где тени лежали гуще всего, что-то шевельнулось.

— Кто здесь? — ее голос прозвучал твердо, но внутри все сжалось.

Тишина.

Она встала, медленно подошла к колыбели, нащупала под подушкой клинок — маленький, но острый, подарок Рэйв.

И тогда из тени шагнул он.

Мужчина в черном, лицо скрыто капюшоном, в руке — тонкий, зловеще блеснувший нож.

Тана не закричала. Не дрогнула. Она рванулась к колыбели, схватила Хлою, прижала к груди, одновременно выхватывая клинок.

— Не подходи, — ее голос звучал холодно, как сталь.

Наемник лишь усмехнулся — тихо, почти беззвучно. И бросился вперед.

Первый удар она парировала — клинок звякнул о металл, искры брызнули в полумрак. Второй — увернулась, отступая к окну.

Хлоя заплакала, но Тана не могла позволить себе отвлечься.

Он атаковал снова — быстро, расчетливо. Она отбивалась, но силы были неравны.

Третий удар — и лезвие скользнуло по ее плечу. Боль вспыхнула, но она не ослабила хватку.

— Ты не получишь ее, — прошипела Тана, сжимая дочь крепче.

Наемник замер на миг, будто оценивая.

Затем снова шагнул вперед.

Она билась отчаянно — не как маг, не как воительница, а как мать. Ее магия пульсировала под кожей, но Тана боялась ее использовать — боялась, что вспышка силы навредит Хлое.

Еще удар — на этот раз глубже. Кровь потекла по руке, капая на пол.

Но она стояла.

Стояла, пока ноги не подкосились.

Падая, она успела прикрыть дочь собой, прижать ее к груди, чувствуя, как холод камня обжигает кожу.

Рэйв ворвалась в покои, когда солнце уже клонилось к закату.

Первое, что она увидела — кровь.

Второе — наемника, склонившегося над телом Таны.

— НЕТ!

Ее крик разорвал тишину, как клинок.

Она бросилась вперед, не думая, не считая ударов. Ее магия вспыхнула — не осторожная, как обычно, а дикая, звериная.

Наемник обернулся, но было поздно.

Рэйв ударила — один раз, точно. Ее клинок вошел в его грудь, как в масло.

Он упал без звука.

Она даже не посмотрела на него.

Только на Тану.

— Тана! — Рэйв опустилась на колени, руки дрожали, но движения были точными. — Очнись!

Тана приоткрыла глаза — мутные, затуманенные болью.

— Хлоя… — прошептала она.

— Она здесь. Жива. — Рэйв осторожно взяла девочку на руки, показала ей. — Смотри.

Тана выдохнула. Но затем ее взгляд упал на рану — глубокую, кровоточащую.

— Ты опоздала, — ее голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Ты оставила нас.

— Я не…

— Ты ушла! — Тана попыталась подняться, но боль заставила ее застонать. — Я сражалась одна. Я истекаю кровью, а ты… ты не была здесь…

Рэйв замерла. В ее глазах мелькнула боль — не физическая, а та, что ранит глубже клинка.

— Я виновата, — сказала она тихо. — Но сейчас не время для обвинений. Тебе нужна помощь.

— Да, нужна. Но не от тебя!

Слова Таны повисли в воздухе, как ядовитый туман.

Рэйв вздрогнула, но не отстранилась. Ее пальцы все еще сжимали край одеяла, которым она пыталась прикрыть рану.

— Не говори так, — прошептала демоница, голос дрогнул лишь на миг. — Я здесь. Я пришла…

— Пришла, когда все уже случилось, — Тана закрыла глаза, но тут же резко распахнула их, будто боялась потерять сознание — Ты оставила нас одних.

Хлоя заплакала — тихо, испуганно.

Рэйв машинально прижала ее к плечу, успокаивая, но взгляд не отрывала от Таны.

— Я не знала. Не чувствовала угрозы. Мой уход… был ошибкой.

— Ошибкой?! — Тана попыталась приподняться, но боль не дала. Кровь проступала сквозь импровизированную повязку. — Она могла погибнуть! Я могла погибнуть!

Рэйв глубоко вдохнула, заставляя себя оставаться спокойной.

— Но вы живы. И сейчас главное — остановить кровь. Позволь мне помочь.

Она потянулась к сундуку у стены, где хранились целебные травы и бинты.

Но Тана схватила ее за руку — слабо, но отчаянно.

— Нет. Я сама.

Время растянулось в бесконечность.

Рэйв, несмотря на сопротивление Таны, обработала рану — быстро, точно, как делала это сотни раз на поле боя. Она знала, где нажать, чтобы замедлить кровотечение, какие травы приложить, чтобы предотвратить заражение.

Тана не помогала. Она лежала, стиснув зубы, глядя в потолок, будто не хотела видеть лицо Рэйв.

— Ты могла бы успеть, — сказала она наконец, голос звучал глухо. — Если бы не ушла.

— Я не знала, — повторила Рэйв, завязывая последний узел на повязке. — И это моя вина. Но сейчас ты жива. Хлоя жива. Это главное.

Тана закрыла глаза. Ее дыхание было неровным, но она больше не сопротивлялась.

— Уходи.

— Что?

— Уходи, — повторила Тана, не глядя на нее. — Я справлюсь сама.

Рэйв замерла. В ее глазах блеснуло что-то, похожее на слезы, но она тут же сжала кулаки, заставляя себя держать лицо.

— Хорошо. Но я буду за дверью. Если понадобится помощь — зови.

И она вышла.

Тана осталась одна — если не считать Хлое, которая наконец уснула, убаюканная усталостью и теплом.

Она смотрела на свои окровавленные руки, на повязку, которую наложила Рэйв, и чувствовала, как внутри растет пустота.

Я выжила. Но что дальше?

Мысли крутились вокруг одного: она оставила нас. Она могла не вернуться.

Дверь тихо скрипнула.

— Я сказала — уходи, — процедила Тана, даже не повернув головы.

Но это была не Рэйв.

В комнату вошла старая целительница — молчаливая, с седыми волосами, собранными в тугой узел. Она не произнесла ни слова, только подошла к постели, осмотрела рану, кивнула.

— Жить будешь, — сказала она хрипло. — Но еще один такой бой — и не знаю.

Тана слабо улыбнулась.

— Спасибо за честность.

Целительница начала менять повязку, ловко, привычно.

— Она любит тебя, — сказала вдруг, не поднимая глаз. — Эта демоница. Любит так, как немногие умеют.

Тана вздрогнула.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. — Старуха подняла взгляд. — И она боится. Боится потерять тебя. Потому и ушла — думала, что так защитит.

— Защитит? — Тана сжала пальцы. — От чего?

— От себя. От своей слабости. — Целительница закончила перевязку, отступила. — Но ты тоже боишься.

— Да, — призналась Тана. — Боюсь, что она снова уйдет. Что я останусь одна.

— Никто не остается один навсегда. — Старуха коснулась ее плеча. — Особенно когда рядом есть те, кто любит.

Когда целительница ушла, Тана долго лежала молча, глядя на спящую Хлою.

Но резко Хлоя закричала — не капризно, не от голода, а с той же пронзительной тревогой, что и в первые ночи после рождения.

Тана качала ее, шептала ласковые слова, пела колыбельную — все напрасно. Девочка будто не слышала, будто звала кого-то конкретного.

— Тише, моя хорошая, тише… — Тана прижала ее к груди, но Хлоя лишь вскрикнула громче, выгибаясь в ее руках.

В этот момент дверь распахнулась.

Рэйв стояла на пороге — бледная, с расширенными глазами, будто ее дернули сюда невидимой нитью. Она даже не успела переодеть дорожную одежду, только сбросила плащ на пол.

— Я услышала… — прошептала она, делая шаг вперед. — Ее крик. Он… звал меня.

Тана подняла взгляд. В нем смешались обида, усталость и — едва заметная — надежда.

— Ты вернулась.

— Конечно. — Рэйв подошла, протянула руки. — Позволь мне.

Тана колебалась всего миг, затем передала ей Хлою.

И тут же — тишина.

Девочка замерла в объятиях Рэйв, ее глаза широко раскрылись, будто она наконец увидела того, кого звала. Затем — улыбка. Слабая, но настоящая.

— Она… успокоилась? — Тана не верила своим глазам.

— Да. — Рэйв покачала малышку, ее голос стал мягче, чем когда-либо. — Она чувствовала, что я иду.

Тишина.

— Прости, — сказала Рэйв тихо. — Я не должна была уходить. Я думала, что смогу справиться со всем сама, но… — она запнулась. — Я ошиблась.

Тишина.

— Я боялась, — продолжила демоница, опускаясь на колени у постели. — Боялась, что не смогу защитить вас обеих. Что если что-то случится, я не справлюсь. Поэтому ушла. Думала, что если буду занята, то смогу удержать все под контролем.

Тана наконец посмотрела на нее — в ее глазах все еще была обида, но теперь к ней прибавилась и усталость.

— Ты не должна справляться одна. Мы — вместе.

Рэйв кивнула, ее пальцы коснулись руки Таны — осторожно, будто боясь, что ее оттолкнут.

— Знаю. — Она сжала ее ладонь. — Больше не оставлю. Никогда.

Тана глубоко вдохнула. А потом — выдохнула, отпуская напряжение.

— Хорошо.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, они устроили ночлег в одной комнате. Тана приказала принести сюда кровать для Рэйв, чтобы она могла нормально отдыхать, а не спать в кресле.

Колыбель поставили между кроватями Таны и Рэйв.

Обе не спали — просто сидели, прислушиваясь к дыханию девочки.

— Расскажи мне, — попросила Тана тихо. — Что ты почувствовала, когда услышала ее крик?

Рэйв задумалась, подбирая слова.

— Это было… как зов. Не ушами, а всем телом. Будто кто-то схватил меня за сердце и потянул сюда. Я даже не поняла, что бегу — просто оказалась у двери.

— Значит, она связала нас. — Тана улыбнулась. — Даже когда мы ссоримся.

— Особенно тогда. — Рэйв повернулась к ней. — Мы можем злиться, обижаться, но если ей нужна помощь — мы будем рядом. Обе.

Тана кивнула.

— Обе.

Утро пришло тихо.

Рэйв осторожно встала с кровати, подошла к Тане, коснулась ее плеча.

— Проснись. День начался.

Тана открыла глаза, потянулась к дочери, затем — к Рэйв.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что пришла. За то, что осталась.

Рэйв улыбнулась, взяла ее за руку.

— Всегда.

А Хлоя засмеялась — звонко, радостно, как будто подтверждала обещание.

Глава 9. Болезнь

Три дня спустя после нападения Тана наконец почувствовала, что силы понемногу возвращаются. Рана заживала, боль отступила, оставив лишь ноющую тяжесть в плече.

Она старалась вести себя как прежде: кормила Хлою, пела ей колыбельные, улыбалась, когда малышка тянула к ней ручки.

Но что-то было не так.

Хлоя стала беспокойной. Она часто просыпалась по ночам, всхлипывала без видимой причины, а иногда вдруг замирала, уставившись в пустоту широко раскрытыми глазами.

— Может, просто растет? — пыталась убедить себя Тана, качая колыбель. — Дети меняются…

Но внутри рос ледяной ком тревоги.

На четвертый день Хлоя проснулась с плачем — не обычным, а протяжным, надрывным, от которого у Таны сжималось сердце.

— Что такое, моя хорошая? — она взяла ее на руки, прижала к груди. — Болит что-то?

Девочка не успокаивалась. Ее кожа была горячей на ощупь, щечки пылали, а дыхание стало частым и поверхностным.

Тана позвала Рэйв.

Демоница вошла, сразу уловив неладное.

— Температура, — сказала она, коснувшись лба Хлои. — Сильная.

— Нужно целительницу… — Тана попыталась встать, но ноги подкосились. Рана еще давала о себе знать.

— Я приведу, — Рэйв подхватила ее под локоть. — Ты держи ее. Не давай ей плакать.

Целительница пришла быстро. Она осмотрела Хлою, пощупала пульс, проверила глаза.

— Лихорадка, — констатировала она. — Но причина неясна. Нет сыпи, нет кашля… будто сама магия ребенка бунтует.

— Магия? — Тана похолодела. — Она слишком мала!

— Но она уже есть. И иногда она просыпается раньше срока. Это может вызывать такие симптомы.

— Что нам делать? — голос Рэйв звучал твердо, но в глазах читалась паника.

— Остужать, поить, держать в тепле. И наблюдать. Если станет хуже — будем искать другие способы.

Они сидели у колыбели по очереди — одна качала, другая держала мокрую ткань на лбу девочки, третья меняла компрессы.

Хлоя не успокаивалась. Она кричала.

— Ш-ш-ш, — шептала Тана, укачивая ее. — Я здесь. Все хорошо.

Но малышка не верила.

Ее крошечные пальчики цеплялись за материнскую рубашку, будто искали опору в этом мире, который вдруг стал чужим.

Рэйв стояла рядом, сжимая кулаки.

Она не могла помочь магией — боялась навредить, не знала, как унять эту внутреннюю бурю.

— Если бы я могла взять ее боль на себя… — прошептала она.

— Мы можем только быть рядом, — тихо ответила Тана. — И не сдаваться.

Рассвет, подаривший надежду, оказался обманчивым.

К полудню жар вернулся — на этот раз сильнее. Кожа Хлои пылала, словно в ней разгорелся невидимый огонь. Девочка металась в колыбели, вскрикивала, дергала ручками и ножками, будто пыталась отбиться от кого-то невидимого.

— Нет, нет, тише… — Тана прижала ее к груди, но малышка выгибалась, плакала с такой силой, что становилось страшно за ее хрупкие легкие.

Рэйв метнулась к кувшину с водой, смочила ткань, снова попыталась приложить ко лбу.

— Не помогает, — ее голос дрогнул. — Температура только растет.

Целительница пришла сразу, как ее позвали. Она проверила пульс, осмотрела зрачки, покачала головой.

— Хуже. Магия внутри нее бушует — как шторм, который не может найти выхода. Она пугает саму себя.

— Но что мы можем сделать?! — Тана сжала край одеяла, ее ногти впились в ткань. — Мы же не можем просто смотреть!

— Можно попробовать успокоить ее магию, — сказала целительница, доставая из сумки тонкий кристалл лазурита. — Но это рискованно. Если я ошибусь…

— Делайте, — перебила Рэйв. — Все, что угодно.

Старуха зажгла свечу, поставила кристалл в центр разных трав.

Она начала напевать — тихо, монотонно, звук шел будто из глубины земли.

Тана держала Хлою на руках, стараясь не дрожать. Рэйв стояла рядом, сжимая ее плечо.

Кристалл засветился бледно-голубым светом. Целительница провела над ним рукой, направила луч на Хлою.

Девочка вдруг затихла.

На миг все замерли в надежде.

Но затем…

Ее тело резко выгнулось. Крик разорвал тишину — не детский плач, а что-то более глубокое, почти нечеловеческое.

Свет кристалла вспыхнул и погас.

— Не получилось, — прошептала целительница, опуская руки. — Ее сила сопротивляется.

Хлоя задыхалась между криками. Ее лицо стало багровым, глаза закатывались.

— Она не дышит! — Тана запаниковала, прижала дочку к груди, начала качать, шептать, умолять: — Пожалуйста, дыши, моя хорошая, дыши…

Рэйв бросилась к окну, распахнула его. Свежий воздух ворвался в комнату, но не принес облегчения.

— Нужно больше воды, трав, нежности… — сказала целительница.

Но Хлоя не успокаивалась. Ее крики становились все слабее, прерывистее.

— Я не могу потерять ее, — голос Таны сорвался. — Не могу…

Рэйв вдруг выпрямилась. В ее глазах загорелся холодный свет.

— Есть способ. Но он опасный.

— Какой? — Тана подняла на нее взгляд, полный отчаяния.

— Моя магия. Я могу попытаться взять часть ее боли на себя. Сгладить бурю внутри нее. Но… если я не справлюсь, это может убить нас обеих.

Целительница побледнела.

— Ты понимаешь, что это значит?!

— Понимаю. — Рэйв посмотрела на Хлою, на Тану. — Но я не могу просто стоять и смотреть.

Тана хотела возразить, но слова застряли в горле. Она лишь кивнула.

— Сделай это.

Рэйв села напротив Таны, взяла Хлою на руки. Ее пальцы засветились темно-алым, как раскаленный металл.

— Слушай мой голос, — прошептала она девочке. — Я здесь. Я с тобой.

Она положила ладонь на грудь Хлои. Свет вспыхнул — не мягко, а резко, как молния.

Хлоя вскрикнула, затем… затихла.

Ее дыхание стало ровным. Жар начал спадать.

Но сама Рэйв побледнела. Ее глаза закатились, тело обмякло.

— Рэйв! — Тана подхватила ее, едва не выпустив дочь. — Что с тобой?!

Демоница слабо улыбнулась.

— Получилось… немного…

Ее голос звучал как сквозь туман.

— Держись! — Тана прижала обеих к себе — одну, чтобы спасти, вторую, чтобы не потерять.

К вечеру жар у Хлои спал окончательно. Она уснула глубоким, спокойным сном.

Но Рэйв не приходила в себя.

— Ее магия истощена, — объяснила целительница, проверяя пульс. — Она отдала слишком много. Теперь ее тело должно восстановиться само.

— Сколько времени? — голос Таны звучал глухо.

— Дни. Может, неделя. Но она жива. И это главное.

Тана сидела между двумя кроватями — одной, где спала ее дочь, другой, где лежала Рэйв.

Она взяла руку демоницы, сжала ее.

— Ты спасла ее. Но не смей оставлять меня.

Рэйв не ответила. Но ее пальцы слабо дрогнули в ответ.

Первые часы после ритуала Рэйв лежала неподвижно — дыхание едва заметное, кожа бледная, почти прозрачная.

Тана не отходила от нее ни на шаг: проверяла пульс, смачивала губы водой, шептала слова, которых сама не слышала.

— Она должна очнуться, — повторяла Тана, словно заклинание. — Должна…

Целительница приходила каждые два часа, осматривала, качала головой.

— Ее магия выжжена изнутри. Такое бывает, когда берут на себя чужую боль. Тело держится, но дух… он где-то далеко.

— Как вернуть ее? — голос Таны звучал глухо, будто из-под толщи воды.

— Время. И ваша вера. Она чувствует вас. Не оставляйте ее одну.

На вторую ночь Рэйв зашевелилась.

Ее ресницы дрогнули, пальцы сжали край одеяла. Она открыла глаза — но взгляд был пустым, будто смотрела сквозь Тану.

— Хлоя… — прошептала она. — Где…

— Она в порядке, — Тана схватила ее за руку. — Ты спасла ее. Ты слышишь? Ты спасла.

Но Рэйв не реагировала. Ее глаза закатились, губы зашевелились, произнося что-то неслышное. Затем — резкий вдох, и она выгнулась, будто от удара.

— Нет… не надо… — ее голос звучал как чужой. — Я не могу… снова…

— Рэйв! — Тана прижала ее ладонь к своей щеке. — Это я. Я здесь. Ты в безопасности.

Демоница замерла. На миг ее взгляд прояснился.

— Тана… — выдохнула она. — Ты…

И снова провалилась в беспамятство.

Следующие дни слились в один бесконечный кошмар.

Рэйв то приходила в себя на считанные минуты, то снова погружалась в бред. Она говорила с кем-то невидимым, звала кого-то из прошлого, плакала, кричала, а потом затихала, обессиленная.

Тана сидела рядом, держала ее за руку, пела те же колыбельные, что и для Хлои. Иногда Рэйв успокаивалась, ее дыхание выравнивалось, но это длилось недолго.

— Что с ней происходит? — спросила Тана у целительницы, едва сдерживая слезы.

— Ее душа борется. Она забрала на себя бурю магии Хлои, но эта сила не ее. Она жжет изнутри, как яд. И еще… — старуха замолчала, подбирая слова. — В ней есть своя боль. Старая. Она всплывает теперь, когда защита пала.

— Какая боль? — Тана сжала кулаки. — Что ты скрываешь?

— Не я. Она. — Целительница кивнула на Рэйв. — Но сейчас не время. Сначала нужно вернуть ее к нам.

К пятому дню состояние Рэйв ухудшилось.

Температура поднялась, хотя раньше ее не было. Ее тело била дрожь, мышцы сводило судорогой. Она больше не приходила в себя.

— Я не могу потерять ее, — Тана стояла на коленях у постели, сжимая руку Рэйв. — Не после всего, что было.

Она повернулась к целительнице.

— Есть еще способы? Любые!

Старуха долго молчала, затем достала свиток.

— Есть ритуал. Но он опасен. Он потребует от тебя столько же, сколько от нее. Ты должна будешь разделить ее боль. Стать мостом между ее духом и телом.

— Сделаю, — без колебаний ответила Тана. — Только скажи, что делать.

Глава 10. Слияние душ

Они устроили круг из свечей и трав. Тана села напротив Рэйв, взяла ее холодные руки в свои.

— Слушай мой голос, — прошептала она. — Я иду за тобой. Не оставляй меня.

Целительница начала напевать — низко, монотонно, звук вибрировал в воздухе. Свечи вспыхнули синим пламенем.

Тана закрыла глаза, представила нить, связывающую ее с Рэйв. Она потянулась по ней, сквозь тьму, сквозь боль, сквозь обрывки чужих воспоминаний. Она увидела: детство Рэйв — одинокое, холодное. Первые убийства — необходимость, а не выбор. Потеря тех, кого любила. Страх. Вечный страх быть отвергнутой, быть недостаточно хорошей, быть брошенной.

— Ты не одна, — прошептала Тана в этой тьме. — Я с тобой. Всегда.

Она обхватила образ Рэйв, прижала к себе, как когда-то прижимала Хлою.

— Возвращайся. Пожалуйста.

К утру лихорадка отступила. Кожа Рэйв больше не пылала, дыхание стало глубже, ровнее. Она по-прежнему не приходила в себя полностью, но теперь ее сон напоминал обычное забытье — без судорог, без бормотания, без теней прошлого.

Целительница, проверив пульс, кивнула с облегчением:

— Она возвращается. Медленно, но верно. Теперь главное — покой.

— А что было… там? — Тана не закончила фразу, но старуха поняла.

— Ее душа цеплялась за боль. За старые раны. Ты вытащила ее. Но процесс не мгновенный. Ей нужно время, чтобы принять, что она в безопасности.

Тана молча кивнула.

Она не отходила от постели Рэйв ни на шаг.

На следующий день Рэйв открыла глаза — осознанно, ясно.

— Где… — она попыталась приподняться, но Таня мягко удержала ее.

— Лежи. Ты еще слаба.

— Хлоя? — голос Рэйв звучал хрипло, но в нем уже была воля.

— С ней все хорошо. Она спит. — Тана улыбнулась, проводя рукой по ее волосам. — Ты спасла ее. А потом я спасла тебя.

Рэйв закрыла глаза, будто переваривая эти слова. Затем тихо спросила:

— Что ты видела?

Тана замерла. Она не знала, стоит ли говорить о том, что промелькнуло в ее сознании: одиночество детства, первые убийства, страх быть брошенной.

— Я видела, как тебе было тяжело, — сказала она осторожно. — Но еще я видела, какая ты сильная.

Рэйв слабо улыбнулась.

— Не всегда.

— Всегда. — Тана сжала ее пальцы. — Даже когда ты не веришь в это.

Они молчали долго. Слова были не нужны — их руки говорили больше, чем могли выразить голоса.

Тана вспоминала ту тьму, в которой блуждала, ища Рэйв. Вспоминала страх, холод, одиночество, что окутывало ее подругу. Но еще — ту искру, которую она нашла в глубине, ту частицу света, что не погасла, несмотря ни на что.

— Ты не должна была идти за мной, — вдруг прошептала Рэйв. — Это могло убить тебя.

— Но не убило. — Тана наклонилась ближе. — Потому что я знала: ты стоишь того.

В глазах Рэйв блеснули слезы.

— Я боялась, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь… все.

— Узнать — значит понять. А понять — значит любить еще сильнее.

Через день Рэйв смогла сесть. Ее движения были медленными, неуверенными, но она упорно пыталась вернуться к жизни.

Хлоя, словно чувствуя, что мама рядом, стала чаще улыбаться. Она тянула ручки к Рэйв, смеялась, когда та шептала ей что-то на ухо.

— Смотри, — Тана положила малышку на колени Рэйв. — Она ждет тебя.

Девочка прижалась к демонице, уткнулась носом в ее плечо. Рэйв закрыла глаза, глубоко вдохнула, будто впитывая ее тепло.

— Я больше не оставлю вас, — прошептала она. — Никогда.

— Мы тоже не оставим тебя, — ответила Тана. — Ни за что.

С каждым днем силы возвращались к Рэйв — не только физические, но и душевные. Она начала рассказывать: о детстве, о потерях, о страхе, который жил в ней годами.

Тана слушала, не осуждая, не перебивая. Она просто была рядом — как опора, как якорь, как дом.

Однажды вечером, когда Хлоя уснула, а за окном зажглись звезды, Рэйв взяла руку Таны и сказала:

— Спасибо. За то, что не дала мне утонуть.

— Ты бы сделала то же самое для меня, — улыбнулась Тана.

— Конечно.

Они сидели молча, глядя на огонь в камине. И в этом молчании было больше любви, чем в любых словах.

Глава 11. Предатель

Тишина, воцарившаяся после исцеления Рэйв, казалась хрупкой — будто стекло, готовое рассыпаться от малейшего дуновения.

Тана ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху, всматривается в тени, ожидая подвоха.

Она знала: опасность не исчезла. Она лишь затаилась.

В тот вечер Хлоя спала особенно крепко — впервые за много дней без всхлипываний и беспокойных движений.

Тана осторожно поправила одеяло, поцеловала дочку в макушку и ушла из детской.

Рэйв ждала ее в гостиной. Огонь в камине отбрасывал на ее лицо тревожные блики.

— Ты тоже чувствуешь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Да. — Тана села рядом, сжала ее руку. — Что-то надвигается.

Они не услышали шагов. Не заметили приближения.

Просто в один миг воздух сгустился, словно перед грозой, и в центре комнаты вспыхнул алый круг портала.

Из него шагнул он.

Высокий, со старым лицом, скрытым под капюшоном из черной ткани.

Его плащ струился, будто живой, а в руках он держал посох — древний, из темного дерева, увенчанный кристаллом алого цвета.

— Велрик, — выдохнула Рэйв, вскакивая. — Что ты здесь делаешь?

Он усмехнулся — тихо, почти беззвучно.

— А ты еще не поняла? Я пришел за тем, что принадлежит Темному Совету.

Тана встала между ним и дверью в детскую.

— Уходи. Здесь нет ничего твоего.

Велрик медленно поднял голову. Его глаза — желтые, как у хищника, — сверкнули в полумраке.

— О, есть. — Он указал посохом на Рэйв. — Она. Ее сила. Ее кровь. Все это давно обещано Совету.

Рэйв побледнела.

— Ты лжешь. Я никогда не давала клятвы.

— Не словами. — Велрик сделал шаг вперед. — Своими поступками. Своей магией. Ты — дитя Тьмы, Рэйв. И рано или поздно ты должна была вернуться домой.

Тана почувствовала, как внутри поднимается волна паники. Она знала: Велрик не просто посланник. Он один из сильнейших магов Совета, и его появление означает, что игра вышла на новый уровень.

— Она никуда не пойдет, — Тана вытянула руку, и в ее ладони вспыхнул шар света — слабый, но решительный.

Велрик рассмеялся.

— Ты? Противостоишь мне? Ты даже не понимаешь, с кем имеешь дело.

Он взмахнул посохом.

Кристалл вспыхнул, и комната наполнилась воем ветра, которого не было.

Рэйв рванулась вперед, ее пальцы ощетинились когтями, а кожа покрылась мерцающей чешуей — первый признак трансформации.

— Стой! — крикнула Тана. — Он хочет спровоцировать тебя. Если ты перейдешь грань, он получит то, что ищет.

Но Велрик уже атаковал.

Волна тьмы ударила в них, разрывая воздух на части. Тана успела выставить щит, но его мощь отбросила ее к стене.

Рэйв встретила удар лицом к лицу. Ее магия — алая, как пламя — столкнулась с черной энергией Велрика.

Комната трещала по швам.

Тана поднялась, шатаясь. Голова гудела, но она знала: нельзя терять время.

Она посмотрела на посох Велрика — на кристалл, пульсирующий в такт его заклинаниям.

Это источник его силы, поняла она.

Собрав остатки воли, она метнулась к нему, игнорируя боль в ребрах.

Велрик заметил ее слишком поздно.

Ее рука сомкнулась на кристалле и в тот же миг мир взорвался ослепительным светом.

Когда Тана открыла глаза, Велрик лежал на полу — неподвижный, но живой. Его посох рассыпался в прах, а сам он был лишен магии, как пустой сосуд.

Рэйв стояла над ним, тяжело дыша. Ее чешуя исчезла, но в глазах еще пылал огонь.

— Ты… — она повернулась к Тане. — Ты могла погибнуть.

— Но не погибла. — Тана улыбнулась, хотя ноги подкашивались. — Потому что ты была рядом.

Она опустилась на колени, глядя на поверженного врага.

— Почему? — спросила она тихо. — Почему ты служил Совету?

Велрик поднял голову.

В его глазах больше не было насмешки — только усталость.

— Потому что они обещали мне то, чего я не мог получить сам. Силу. Власть. Жизнь. — Он закрыл глаза. — Но теперь я понимаю: все это не стоит того, чтобы потерять себя.

Лорда Ваелрика бросили в темницу.

Ночью Тана лежала без сна, глядя на спящую Рэйв.

В ее голове крутились слова Велрика: «Ты — дитя Тьмы».

Что, если это правда?

Что, если сила Рэйв действительно принадлежит Совету — по рождению, по судьбе?

Она осторожно коснулась ее руки.

— Я не отдам тебя, — прошептала она. — Ни им. Ни Тьме. Никому.

Рэйв приоткрыла глаза, улыбнулась сквозь сон.

— Я знаю.

И в этот момент Тана поняла:

Неважно, что ждет впереди.

Пока они вместе — они сильнее любой Тьмы.

Глава 12. Посланник Темного Совета

Рассвет окрасил стены дома в бледно-розовый. Тана стояла у окна, наблюдая, как первые лучи скользят по траве, и пыталась успокоить тревожные мысли. Рядом, на постели, мирно спала Рэйв — ее дыхание было ровным.

Тишину разорвал истошный крик Хлои.

Тана вздрогнула, обернулась. Рэйв уже проснулась. В одно мгновение сбросила сон, вскочила с постели и бросилась в детскую.

— Что случилось?! — Тана последовала за ней.

Хлоя лежала в колыбели, лицо ее было красным от крика, кулачки сжимались и разжимались. Рэйв подхватила ее на руки, прижала к груди.

— Тише, малышка, тише… — ее голос звучал твердо, но в глазах мелькнула тревога. — Что тебя так напугало?

Девочка не успокаивалась. Она дергалась, всхлипывала, будто видела что-то невидимое.

Тана подошла ближе, коснулась плеча Рэйв.

— Может, кошмар? Или…

Она не договорила.

В дверях стоял он.

Невысокий, с неприметной внешностью, в сером плаще без знаков и узоров.

Его лицо было лишено выразительных черт — словно маска, за которой скрывалось нечто большее.

— Кто ты?! — Тана шагнула вперед, загораживая собой Рэйв с Хлоей.

Мужчина склонил голову — почтительно, но без подобострастия.

— Я — посланник. От Темного Совета.

Рэйв крепче прижала к себе Хлою, стараясь унять ее плач. Девочка понемногу затихала, будто почувствовала защиту.

— Совет знает о произошедшем, — продолжил посланник. — О Велрике. О его поражении.

— И что теперь? — голос Таны звучал холодно. — Новая армия? Новые угрозы?

Посланник поднял ладонь — успокаивающе.

— Нет. Совет решил… отложить войну.

В комнате повисла тишина.

— Отложить? — переспросила Рэйв. — Почему?

— Потому что вы доказали, что не являетесь легкой добычей. Потому что сила, которую вы проявили, требует переоценки. — Он посмотрел на Рэйв. — Особенно твоя.

Тана сжала кулаки.

— То есть вы просто отступаете, чтобы собраться с силами?

— Это разумный ход. — Посланник говорил ровно, без эмоций. — И в ваших интересах принять его. Потому что в следующий раз Совет может прийти не с одним магом, а с армией.

Хлоя наконец затихла, лишь изредка всхлипывая.

Рэйв осторожно поглаживала ее по спинке, не сводя глаз с незнакомца.

— Что вы хотите взамен? — спросила она. — За это «перемирие»?

— Ничего. Пока. — Посланник сделал шаг назад. — Знайте, что мы наблюдаем. И если вы решите действовать против Совета… перемирие закончится.

Тана почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.

— Вы приходите в наш дом, угрожаете и называете это перемирием?

— Это не угроза. Это предупреждение. — Он чуть склонил голову. — Совет не желает лишней крови. Но и не позволит нарушить баланс.

Когда он исчез так же тихо, как появился,

Тана опустилась в кресло. Ее руки дрожали.

— Он не угрожал напрямую, — сказала она, глядя в пустоту. — Но звучало именно как угроза.

— Так и есть, — кивнула Рэйв, укладывая Хлою в колыбель. — Это не мир. Это пауза.

— Пауза, чтобы мы могли подготовиться, — Тана подняла взгляд. — Или чтобы они нашли способ обойти нас.

Рэйв обернулась. В ее глазах снова вспыхнул огонь — не ярости, а решимости.

— Пусть ищут. Мы тоже не будем сидеть сложа руки.

Они стояли рядом, наблюдая за спящей Хлоей. Ее дыхание стало ровным, лицо расслабилось.

— Она почувствовала его, — тихо сказала Рэйв. — Потому и закричала.

— Значит, она уже различает тьму, — Тана сжала ее руку. — Это… хорошо или плохо?

— Не знаю. — Рэйв провела пальцем по щеке дочери. — Но это значит, что она сильнее, чем мы думали.

— И это пугает.

— Конечно. Но мы защитим ее.

Они замолчали, слушая тихое дыхание ребенка, но эта тишина была не долгой.

Рэйв резко отвернулась от колыбели. Ее плечи напряглись, а голос прозвучал глухо, будто из-за стены:

— А если… если моя собственная тьма станет угрозой? Если однажды Хлоя начнет кричать от моего присутствия?

Тана замерла. В груди сжалось — не от страха, а от острой, щемящей боли.

Она медленно подошла к Рэйв, осторожно коснулась ее плеча:

— Ты думаешь, это возможно?

Рэйв не обернулась. Ее пальцы сжались в кулаки.

— Я не знаю. Но я чувствую ее… эту тьму внутри. Она не спит. Она ждет.

— Ты не одна, — Тана обхватила ее за плечи, прижала к себе. — Мы вместе. И мы найдем способ удержать ее под контролем.

— А если не найдем? — Рэйв наконец повернулась, и в ее глазах стояли слезы. — Если я стану тем, от кого нужно защищать Хлою?

— Тогда мы защитим и тебя, — твердо сказала Тана. — Ты — часть нашей семьи. И мы не бросим тебя. Ни за что.

Они отошли от колыбели, сели у окна.

Рассвет уже окрасил небо в золотистые тона, но в комнате еще царил полумрак.

— Я помню, как впервые ощутила ее, — тихо заговорила Рэйв. — Эту тьму. Было холодно. Так холодно, что казалось, она пробирает до костей. И тогда я поняла: она — часть меня. Но не вся я.

Тана взяла ее руку, сжала.

— Именно. Ты — больше, чем тьма. Ты — любовь. Ты — сила. Ты для Хлои, как вторая мать. И моя сестра, а значит ее тетя.

— Но что, если однажды она возьмет верх? — Рэйв посмотрела на спящую Хлою. — Что, если я не смогу удержаться?

— Ты сможешь, — Тана прижала ее ладонь к своей щеке. — Потому что ты не одна. Потому что мы рядом.

На мгновение Рэйв закрыла глаза. Ее дыхание участилось, но затем она глубоко вдохнула, словно прогоняя тени. Она закрыла лицо руками. Ее плечи содрогались — не от рыданий, а от глухой, разъедающей тревоги, которая наконец прорвалась наружу.

— Я не хочу стать ее кошмаром, — прошептала она, голос дрожал. — Не хочу, чтобы она когда-нибудь смотрела на меня с ужасом.

Тана подошла ближе, осторожно обняла ее, прижимая к себе.

— Ты не станешь. Ты — ее защита. Ее любовь.

— Но тьма… она внутри меня. Она всегда была. И она хочет вырваться.

Глава 13. Срыв Рэйв

Все началось с едва уловимого изменения воздуха.

Тана заметила это первой: легкий холодок, пробежавший по коже, едва ощутимый запах озона. Она подняла взгляд от книги, которую читала у колыбели, и увидела — Рэйв замерла посреди комнаты. Ее пальцы сжались в кулаки, плечи напряглись, а глаза… в них мелькнул тот самый темный отблеск — как предвестник бури.

— Рэйв? — тихо позвала Тана.

Но Рэйв не ответила. Она медленно повернулась к колыбели. Ее дыхание стало глубже, неровным.

В этот момент Хлоя всхлипнула.

Сначала тихо — будто почувствовала неладное. Затем — громче. И вдруг — пронзительный, отчаянный крик, разрывающий тишину.

— Нет… — прошептала Рэйв, отступая на шаг. — Нет, пожалуйста…

Тана бросилась к колыбели, схватила Хлою на руки. Девочка билась в истерике, ее лицо покраснело, слезы лились ручьем.

— Что происходит?! — Тана посмотрела на Рэйв. — Почему она так кричит?

Но Рэйв уже не слышала. Она стояла, сжимая голову руками, ее губы дрожали.

— Она чувствует… чувствует меня… — голос Рэйв звучал глухо, будто издалека. — Это я. Это из-за меня…

Ее кожа начала меняться — едва заметно, но неумолимо: под ней проступили темные узоры, похожие на вены, наполненные мраком.

— Рэйв, посмотри на меня! — Тана шагнула вперед, держа Хлою одной рукой, а другой пыталась дотянуться до сестры. — Ты не виновата. Это не ты. Это тьма. Мы справимся.

Но Рэйв отшатнулась.

— Я не могу… не могу ее удержать… — ее глаза на мгновение почернели полностью. — Уведи Хлою. Уведи ее отсюда.

Хлоя кричала не переставая. Ее маленький организм, чуткий к магии, реагировал на пробуждение тьмы внутри Рэйв с первобытным ужасом.

Тана прижала ее к груди, пытаясь успокоить, но чувствовала: это бесполезно. Тьма росла, распространялась, как яд.

— Рэйв! — она крикнула громче, стараясь прорваться сквозь пелену отчаяния. — Вспомни, кто ты! Ты — мать. Ты — моя сестра. Ты сильнее этого!

Рэйв застонала, упала на колени. Ее руки дрожали, а из-под ногтей проступала тьма, словно чернила, просачивающиеся в реальность.

— Не могу… — прошептала она. — Она слишком сильна…

— Тогда позволь мне помочь! — Тана осторожно передала Хлою в руки появившейся целительницы. — Держи ее подальше.

Она бросилась к Рэйв, схватила ее за плечи.

— Смотри на меня. Только на меня. Ты не одна. Мы вместе. Всегда.

Но Рэйв не ответила.

Ее губы раздвинулись в беззвучном смехе, а затем она медленно подняла руку.

Тана метнулась к ней, но не успела сделать и трех шагов.

Волна тьмы ударила в нее, отбросив к стене. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Она упала на колени, пытаясь собраться с силами, но тьма уже обвивала ее, как щупальца.

— Ты… — прошептала Тана, с трудом поднимая взгляд. — Ты не такая…

Рэйв шагнула вперед. Ее движения были плавными, почти грациозными, но в них читалась неумолимая сила.

— Такая, — ее голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. — И ты это знаешь.

Она подняла руку выше. Тьма сгустилась вокруг пальцев, формируясь в острие, готовое пронзить.

— Прости, — прошептала Рэйв. — Но ты не должна мешать…

Тана собрала последние силы. Ее магия — теплая, золотистая — вспыхнула вокруг, пытаясь оттолкнуть тьму.

— Вспомни, кто ты! — крикнула она. — Вспомни Хлою! Вспомни нас!

На мгновение Рэйв замерла.

В ее глазах мелькнул проблеск узнавания.

— Тана…

Но тьма тут же поглотила этот проблеск.

— Нет. Теперь я — это она.

Острие тьмы рванулось вперед.

Тана вскинула руки, создавая щит. Но ее силы были на исходе. Щит треснул, рассыпаясь искрами.

Боль пронзила плечо — не физическая, а глубокая, разрывающая душу. Потому что это была ее Рэйв. Ее сестра. Ее любовь.

В этот момент из детской донесся тихий всхлип.

Хлоя проснулась.

Ее плач — слабый, но настойчивый — прорезал тьму, как луч света.

Рэйв вздрогнула. Ее рука замерла в воздухе.

— Хлоя… — прошептала она.

И вдруг — резкий вдох, судорога, и тьма начала отступать.

Узоры на коже растворялись, глаза возвращались к своему привычному цвету.

— О нет… — Рэйв рухнула на колени. — Что я… что я сделала?!

Она посмотрела на Тану — на ее окровавленное плечо, на бледное лицо — и разрыдалась.

— Я чуть не… я чуть не убила тебя…

Тана с трудом поднялась. Боль пульсировала в плече, но она проигнорировала ее. Подошла к Рэйв, опустилась рядом, обняла ее.

— Все хорошо, — прошептала она, хотя голос дрожал. — Ты остановилась. Ты вернулась.

— Но если бы Хлоя не проснулась… — Рэйв уткнулась в ее плечо. — Я бы…

— Не думай об этом. — Тана прижала ее к себе крепче. — Ты — сильнее. Ты — наша защита. Даже когда тьма пытается забрать тебя, ты находишь путь обратно.

Но Рэйв резко рванула вперед.

Тана едва успела схватить ее за руку — пальцы сомкнулись на холодном запястье, но хватка ослабла.

Рэйв рванулась с нечеловеческой силой. Ее глаза — все еще наполовину поглощенные тьмой — метнулись к двери.

— Нет, подожди! — крикнула Тана, пытаясь удержать ее. — Мы должны поговорить!

Но Рэйв уже не слушала. Она выбила дверь плечом — та с грохотом врезалась в стену — и исчезла в коридоре.

Тана бросилась следом. В голове стучала одна мысль: Не дать ей уйти. Не потерять ее.

Рэйв мчалась по дому, словно за ней гналась сама тьма.

Она сбила стул, задела полку — посуда с звоном разлетелась по полу. Ее дыхание звучало как хриплый стон, а из-под кожи все еще проступали темные узоры.

— Рэйв! — Тана догнала ее у входной двери, схватила за плечи. — Посмотри на меня!

Рэйв резко развернулась. В ее глазах мелькнул ужас — не внешний, а внутренний. Ужас человека, который видит, как теряет себя.

— Я не могу… — прошептала она. — Я опасна.

— Ты не одна, — Тана прижала ее к себе, несмотря на сопротивление. — Мы справимся. Вместе.

Но Рэйв вырвалась. Ее пальцы дрожали, когда она потянулась к замку.

— Если я останусь… если она снова…

— Тогда мы будем рядом, чтобы остановить тебя. Чтобы вернуть.

Медленно, будто преодолевая невидимую силу, Рэйв отступила от двери.

Ее ноги подкашивались, но Тана подхватила ее, не дала упасть.

Они опустились на пол — прямо в коридоре, у порога. Рэйв уткнулась в плечо Таны, ее тело содрогалось от беззвучных рыданий.

— Прости, — шептала она. — Прости, что я… что я такая.

— Ты — это ты, — Тана гладила ее по волосам, чувствуя, как ее собственное сердце бьется в унисон с ее болью. — И мы любим тебя. Всю. Даже когда тебе кажется, что ты теряешь себя.

Они сидели долго, пока первые лучи рассвета не пробились сквозь окна.

Рэйв подняла голову. Ее глаза были красными от слез, но тьма окончательно отступила.

— Я хочу вернуться, — тихо сказала она. — К Хлое. К тебе.

Тана улыбнулась — устало, но с облегчением.

— Конечно. Они ждут тебя.

Они поднялись, держась за руки, и медленно пошли в комнату.

Глава 14. Я — опасность

Все началось с едва уловимого шороха.