электронная
108
печатная A5
407
18+
Абстрагируемая абстракция

Бесплатный фрагмент - Абстрагируемая абстракция

Объем:
256 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-7624-3
электронная
от 108
печатная A5
от 407

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Космоса не существует

В жизни каждого человека очень важным аспектом является правильная расстановка приоритетов. Порой цель, к которой ты стремишься в течение большей части своей жизни, оказывается совершенно не той, и должного удовлетворения от ее достижения ты не получаешь. А бывает, что и того хуже. Ошибка самоопределения, сделанная на начальном этапе — самая страшная. Еще обиднее, когда эта ошибка привита тебе другим человеком.

Мужчину звали Владимир. Сейчас он находится в неизвестной обшарпанной комнате в доме, который давно по-хорошему подлежит сносу. Двое громил в черных костюмах от Marc O’Polo только что избили его до полусмерти.

— Не такой уж ты и умный, как оказалось… Чего тебе еще нужно-то? — спокойным, почти монотонным голосом начал один из них.

— С жиру забесился? А? Горе от ума? Да? — обрубил второй.

— Макс, сколько можно повторять. Я ненавижу, когда меня перебивают-то.

— Извини, этот дохлик меня раздражает. Давай скорее с ним закончим, да пойдем закинемся этой новой синькой от босса. Он сказал, что винишку больше сотни лет. Эхм, забыл название.

— Помолчи.

— Слушаюсь-слушаюсь, — с сарказмом, разводя руками, произнес второй.

— Вова, знаешь, что хотелось бы тебе сказать на прощание? По-видимому, ты неглупый паренек-то вышел. Все что надо, ты об этом мире узнал. Постиг, так сказать, веха мироздания-то. Так что… Мы тебе еще и службу сыграем. Откроем новые горизонты. Новый мир! Так что наслаждайся лучшим из них. Во всем есть свои плюсы. Верно?

Мужчина достал из-за спины небольшой пистолет, на конце которого красовался серебряный глушитель, и направил его прямо в лицо Владимиру. Выстрел смешался с глухим шумом в его голове, который быстро затух.

Эти двое допустили небольшую ошибку, ведь в месте, откуда похитили убитого, на мониторе все еще отображалась самая настоящая исповедь в виде недописанного дневника в электронном документе:

«Описывать детали своей биографии я не хочу, ибо они не так важны. Больше всего на свете я боюсь, что вы сейчас упустите самую суть. Именно поэтому постараюсь скомпоновать описание до самого минимума. В двадцать три года мне удалось закончить один из лучших технических вузов страны. Сказать, что я отучился там — значит ничего не сказать. Слово не то. Это был каторжный труд, который повлек за собой соответствующий результат. Я был двадцатитрехлетним отшельником, с лопнувшим от своей тяжести багажом знаний, который включал в себя сотни книг, десятки научных трудов и изысканий. Я являлся самым настоящим интеллектуальным совершенством, гордостью своей страны, своей мамы и преподавателей. Но вот моему отцу этого было мало. Его крик был единственной вещью, которая могла довести меня до слез даже в этом возрасте. Этот мужчина пугал меня. Всю свою жизнь он провел на военной службе и больше всего на свете хотел, чтобы я пошел по пути силы, а не по пути знания. Мать же, наоборот, всячески подбадривала и воодушевляла меня. Только благодаря этой женщине я стал тем, кем являюсь. Однажды, в один из вечеров, мне сдуру захотелось поделиться успехами из университета за ужином. Мой отец просто встал, достал самокрутку из своей табакерки, закурил, а затем ни с того ни с сего назвал меня рохлей и слабаком. Сказал, что настоящие мужики себя так не ведут, а потом добавил что-то вроде: «Тяжело жить, зная, что моему сыну никогда не дадут».

Эти чертовы слова я носил в себе все эти годы. Каждый раз, когда в моей личной жизни что-то наклевывалось, они всплывали в голове и туманили рассудок. В общем, выражаю безмерную благодарность папе за посаженные в подсознании комплексы и вечные необоснованные страхи.

С самого детства врачи удивлялись моему богатырскому складу и отсутствию типичных для других детей заболеваний. К примеру, я никогда не болел гриппом, когда все вокруг были повержены этой эпидемией. В то время, когда сверстники болели ветрянкой, мать специально таскала меня в семьи с зараженными детьми, чтобы я переборол эту хворь в детстве, но что аномально, я ее так и не подхватил. Со спортом тоже никогда проблем не было, полжизни я бегаю по утрам с отцом. Начало дня с изнурительного спринта вкупе с кучей силовых нагрузок стало для меня нормой. По окончании обучения в вузе я обрел возможность долгожданного катарсиса перед моим отцом-тираном. Отработав пять лет в выборной должности университета, мне предложили стать настоящим космонавтом. Когда отец услышал об этом предложении, он обзвонил всех своих друзей-вояк, громогласно заявив, что его сын станет летчиком. Это единственный раз, когда я видел его искреннюю радость.

Обучение в центре подготовки космонавтов было невероятно сложным и томительным. Скоро всем стало ясно, что я действительно лучший и другого кандидата на грядущую экспедицию не найти. За время обучения у меня сложилось ощущение, что я познакомился со всеми семью тысячами работников этого центра. Огромная семья из ученых, исследователей и других космонавтов, коих на удивление было не больше сотни.

Когда обучение было позади и стало ясно, что отбор мною пройден, меня отвели в кабинет одного из начальников центра.

— Володь, садись.

— Здравствуйте!

— Здравствуй, Володь. То, что я тебе сейчас расскажу, не должно вызвать у тебя шока. Все мы люди взрослые и понимаем, что иногда правду стоит скрывать. Ммм… Мы вот долго с тобой готовились, упустив одну небольшую деталь. Никаких полетов в космос человечество не осуществляет.

Возникла неловкая пауза.

— Все это фикция, глобальная интернациональная ложь, созданная и финансированная политтехнологами со всего мира. Не понял? Объясняю! Все эти видео и фотографии со спутников стали возможны одновременно с появлением возможностей видеомонтажа. Человечеству в тот исторический период нужно было что-то такое, чтобы ему же и вернуть веру в это самое «человечество». Необходима была коллективная идея во что-то святое. Войны только отгремели, ну помнишь историю наверняка. Вот и придумали весь этот фарс с космонавтикой. На самом деле за орбитой что-то такое, чего нам знать не положено. Тебе уж точно. Ты мужик у нас неглупый, да и популярный теперь. За твоим обучением в комплексе посмотри, сколько людей в «Твиттере» следит. Давай ты не будешь их разочаровывать.

— Что? Какой-то бред!

Я вцепился в стул и отказывался верить в происходящее.

— Просто так надо! Это не нам с тобой решать. Сложно объяснить. Все это игры больших людей, а мы лишь шестеренки этого механизма, понимаешь? Твое дело нехитрое! Мы сейчас фотографии с тобой отредактируем, а потом на зеленом экране при помощи хромакея видео смонтируем. Станешь на всю страну знаменит. Настоящий космонавт, отца своего порадуешь!

Дрожь, пот и чувство, что вся моя жизнь была прожита лишь для того, чтобы какие-то неизвестные мне политики продолжали множить эту ложь. По возвращении домой я испытал целый калейдоскоп чувств от неприятия этих фактов до самого настоящего гнева. Это самый гнев и вынудил меня написать этот текст. Еще раз прошу прощения за сухость изложения. Просто все должны скорее узнать. Так, прямо сейчас я слышу, как в мой дом стуча…»

На этом месте текст в исповеди Владимира заканчивается. До этого момента он так и не был опубликован.

Винтик

Вы можете счесть меня странным человеком, но моя история заслуживает особого внимания. На протяжении всех девятнадцати лет моего существования мне постоянно попадаются в еде волосы. Вы когда-нибудь слышали что-нибудь подобное? Где бы я ни ел: в кафе, ресторанах, сетях быстрого питания — мне везде попадаются волосы. Даже в домашней пище, которую готовит моя мать. А началось все с того, что когда-то в детстве я увидел рекламу про средство от облысения и подумал: какой ужас! Это все равно что зубы начнут отваливаться или руки с ногами. Это же часть меня, как она может отпасть? Тогда-то все и началось. Дело в том, что в месте, где я сейчас подрабатываю, нет буфета или столовой и мне постоянно приходится питаться где-нибудь в забегаловках. Как правило, волосы были не моими, а чьими-то еще: поваров, официантов. Каждый раз я закатывал настоящие скандалы по этому поводу. Совершенно отчаявшись, да еще и при постоянных ссорах с родственниками на этой почве, я наконец-то сломался и обратился за помощью к городскому психиатру. После долгих бесед и дальнейшего курса лечения таблетками и транквилизаторами волосы из еды исчезли. Может, конечно, они и не исчезли, но внимание я на них перестал обращать, и моя жизнь нормализовалась до наступления одного момента.

Однажды я нашел винтик на столе в очередном кафетерии. Ну винтик и винтик, чего уж там, подумаешь. Хочется сказать, что каждый раз я стараюсь посещать разные места. Каково было мое удивление, когда я наткнулся на винтик снова, на этот раз в общественном туалете другого ресторана. Винтики были везде: на улице, в городском транспорте, в местах отдыха. Болезнь, как оказалось, никуда не делась, а просто приобрела другую форму. «По крайней мере, я не находил эти куски железа в еде», — утешал я себя.

В один из этих дней, во время полного упадка сил и надежды на скорую поправку я решил прогуляться по парку. Бродя по аллеям и скверикам, неожиданно встретил друга, вернее старого одноклассника, который гулял с черной собакой. В руке у него был винтик, который он то и дело подбрасывал.

— Зачем тебе эта хрень? — налетел я на старого знакомого.

— Ты о чем?

— Зачем тебе дурацкий винтик?

— Это мой талисман, с самого детства храню… А с чего такой странный интерес? Ни привета…

— Я везде нахожу винтики! Везде! Они повсюду!

— Тише, тише. Прямо повсюду?

— За сегодня только на работе две штуки нашел, на улице около дома валялся возле мусоропровода, в лифте, около стенда с объявлением в центре, теперь еще ты ходишь и подбрасываешь вместе с собакой своей блошивой!

— А где ты работаешь? Я слышал от ребят, что строителем. Может, это у тебя профессиональное?

— Что? Тебя это вообще не должно волновать! Какой крутой ходит. Все профессии важные. Я вот за перемешивание цемента получаю по пятьдесят тысяч в месяц, а ты, небось, учишься еще, да? От стипухи до стипухи живешь?

— Друг мой, спокойно!

— Ты мне не доктор, чтобы успокаивать!

— Дружище-дружище, остынь и послушай, что я хочу тебе сказать.

— Пошел к черту!

— Как с цепи сорвался, хуже пса моего. Зря ты так. Сто лет не виделись, а ты все не взрослеешь. Послушай, каждый в этой жизни видит только то, что хочет видеть, и акцентирует внимание на каких-то определенных вещах. На улице же полно валяющихся зажигалок, пробок, бутылок, на которые ты с таким же успехом мог обращать свое внимание.

— Ну и что? Давай без своих заумных институтских слов! Акспентирую, понимаешь ли, внимание. И что дальше?

— А то, что в мире много хорошего есть, вот мой пес какой замечательный, посмотри. Природа какая прекрасная, люди! Обращать внимание на хорошие вещи нужно, понимаешь? А ты, ты… Ты на винте каком-то зациклился.

Я опешил от его слов и просто остался стоять молча. Правда, сдались мне эти винтики. Остыв, а затем молча кивнув на прощание, я ушел домой, обращая внимание только на целующиеся парочки влюбленных вокруг. Пора бы и мне влюбиться.

19:50

Этот рассказ о мечте одного человека, ныне с нами уже не живущего. Он был известным на тот момент ученым, стоявшим у истоков разработки ЭВМ в русскоговорящих странах. Этот академик носил имя поэта, являющегося самым ярким представителем новокрестьянской лирики, и фамилию, которая ассоциировалась с прекрасной и белоснежной птицей — выдающийся деятель, который создал одного из первых советских роботов в далекие пятидесятые годы. Перед самой смертью ученого мучил всего один-единственный вопрос, связанный с несовершенством искусственного интеллекта в созданной им машине. В последние годы жизни он пришел к тому, что человеческий индивид, в отличие от робота, является неисчерпаемым в информационном плане. Общаться с одним и тем же человеком будет всегда интересно, ввиду того что он постоянно что-то узнает в результате функции обучения, а также, что самое важное, самолично генерирует новую информацию. В ЭВМ формата «человекоподобный робот» все данные загружены по умолчанию, и так называемые научные знания, сведения и факты о мире консолидированы в одной точке все и сразу. Знания знаниями, но планету-то движут совершенно другие процессы, отличные от сухих наборов простых фактов о ней. Академик это понимал и мечтал сделать так, чтобы машина обладала этими силами, чтобы робот мог самостоятельно и без вмешательства человеческой особи изменить мир.

Ученый не всегда увлекался робототехникой. Первым его проектом в послужном списке были овощи, которые под воздействием генной инженерии могли регенерировать свою же ткань. Грубо говоря, вы отрезаете половину помидора, а она потом сразу же отрастает. Получается, что потребителю необходимо будет покупать лишь один вид продукта и использовать его хоть всю жизнь, так как порча тоже была остановлена в результате наисложнейших процессов стерилизации. Позже ученый для себя решил, что проект слишком мелок для него, и перешел к углублению в свою основную дальнейшую деятельность — робототехника и искусственный интеллект, оставив проект с генной инженерией на полпути.

Каждое утро ученый спрыгивал сразу на обе ноги с кровати, чтобы наверняка вставать с той, с которой нужно. Началось все со случая, когда однажды один молодой лаборант у него спросил: «Вы что, не с той ноги встали, профессор?» Академика этот вопрос поставил в тупик, и в будущем он все время поступал уже именно так. Это действие очень емко характеризует неоднозначность и педантичность нашего героя абсолютно во всех жизненных аспектах.

Вместе с ним в лаборатории работала еще и молодая брюнетка по имени Нана. Комично, что у Наны в сумке всегда была аудиокассета группы «Нана» наудачу. Работа над проектом у ученого заняла больше сорока лет, через его лабораторию прошло много людей-исследователей, но Нана со своим возлюбленным были самыми близкими для него. В то время уже подходил к концу 1993 год. Именно в этом году академика поджидал самый неожиданный для него исход событий. Ученый с птичьей фамилией умер, возложив свое дело и мечту о роботе с душой на хрупкие плечи молодой Наны и ее коллеги и по совместительству объекта ее обожания Тимура.

На дворе был полдень, первый день октября девяносто четвертого года, Нана расхаживала с папкой и документами по лаборатории.

— Как же прописать ему программу боли… Как? Он все равно ее не чувствует. Я колочу ему по ноге, а ему хоть бы что, — ругался молодой ученый. — Ни в какую.

— Слушай, я вообще считаю, что нужно разграничить для начала ее виды, — отвечала Нана, с пафосом раскручивая в воздухе ручку. — Систематизировать их.

— В смысле?

— Ну виды боли. Ну там душевную, физическую… Ты слишком уперся именно в физическую.

— Душевная боль…

— Ладно, давай лучше подумаем, как код на микросхему положить и прописать ровнее. У меня есть идея по поводу тактильной поверхности, но нужно будет нехило потратиться на материалы. Думаю, Серега бы наверняка поддержал эту идею.

— А ну-ка поподробнее! — восторженно крикнул Тимур и стремглав подбежал к девушке.

Дело в том, что у Тимура и Наны постоянно возникали разногласия на почве общего дела. Тим был по своему складу ума техником, и ему были чужды идеи Сергея о генерации человеческой души, чего нельзя было сказать о Нане. Прежде чем начать заниматься компьютерной электронной техникой и инженерией Тимур вел скромную и размеренную жизнь юноши, которого не очень-то любили сверстники. По своей сущности он был очень мягким, мухи не мог обидеть. Серьезно, даже в случаях, когда мошки попадали ему в глаза, Тим аккуратно доставал их оттуда и отпускал на волю. Наряду с этой добротой в себе он считал, что всё вокруг него, наоборот, есть зло и что всего-то и надо выбрать из этого меньшее. Он постоянно ждал подвоха от людей, даже от самых близких. Молодой ученый каждое утро занимался пробежками. В своей голове он четко делил людей по странному критерию на тех, кто бегает по утрам, и тех, кто бегает от реальности. После знакомства с академиком, разработавшим ЭВМ и в дальнейшем человекоподобное существо, Тимур возвысил себя во внутренней империи до самого настоящего вершителя этого бытия. Он считал, что на него возложена миссия свыше и что он прямо сейчас творит историю. Тим думал, что сможет изменить общество и восполнить обиды, что тянулись из детства. Что касается внешних признаков, то он был простым длинноволосым и смуглым мужчиной, похожим на рок-музыканта.

Разработка машины подходила к концу, все человеческие чувства были успешно смоделированы, базы научных знаний также загружены. Весь октябрь ребята занимались тестированием робота, и результаты были действительно поражающими. Иногда казалось, что эта железка — их совместный ребенок, а Сергей — его покойный дедушка, да и отношение у них к проекту было соответствующим.

— Ты постоянно пилишь меня за мои попытки познания мира на интуитивном уровне, все это образное мышление, — начала Нана. — Сергей же в этом и хотел упор у робота сделать, он хотел, чтобы у машины появилась…

— Душа? — перебил Тимур.

— Да.

— Бред! Как ты собираешься имитировать то, чего нет? Давай заканчивать тестирование, и позовем уже руководство. Иногда мне кажется, что это не Сергея мечта, а твоя. Ты так сильно этого хочешь, что даже он тебе уступает в этом дурацком стремлении. Что за чертовщина? Пора уже дальше продвигать наше дело, мы и так изменим мир, когда наше творение обрастет массовыми потребителями. Мечты Сереги должны покоиться вместе с ним, прости Господи!

— Но он мечтал о другом! — Нана жалостливо мямлила. — Техника техникой, куда интересней познать внутреннюю составляющую человека, его магический стержень, так сказать. И да, ты прав. Я действительно мечтаю об этом не меньше Сергея.

— Сергея нет, есть мы, реальные люди, а это машина, которая просто должна служить нам, как чайник. Как плита. Серега был очень сильной личностью, вот и его идеи тебя заразили, такое бывает. Ты даже не понимаешь, что это не твои мысли, а влияние другого, более сильного человека! Эх-х-х-х… Пойду, перекурю.

Нана грустно посмотрела на него и начала набирать на аппаратной установке программу. В этот момент ей пришло в голову намеренно начать путать код, который отвечает за четкое выполнение человеческих команд. Она сменила скрипт на максимально безопасный, как ей казалось, и хаотичный рандом отклика на команды. Ей хотелось запороть презентацию робота перед руководством. Назло Тимуру она испортила программу, чтобы команда инвесторов и лаборантов забраковала проект и она могла дальше над ним работать, даже если придется пожертвовать отношением самого дорогого для нее человека. Ей надоело, что Тим постоянно бередит идею старого академика. Чужая идея стала для нее роднее любой собственной.

Начальство и спонсоры проекта собрались в огромном зале, для того чтобы насладиться презентацией уникального робота. Тучные мужчины в строгих костюмах внимательно изучали представленный экземпляр машины. Тимур восторженно презентовал все прелести и потенциальные возможности робота, в то время как Нана тихо стояла в уголке. Тим постоянно пытался искать отклик в Нане во время своих громогласных речей, но почему-то не получал нужной ему отдачи в ее взгляде. Через десять минут он начал запинаться и терять уверенность. Наконец начальство попросило показать робота в действии. Сначала все шло, как и планировалось, машина четко отвечала на вопросы в области истории и географии, астрофизики и литературы, позже Тимур заставил пройтись ее вдоль линии гуськом, пока не началось действительно страшное. Хаотичность отклика, что прописала ему Нана, выдала команду, которая понесла неожиданный характер. Робот быстро начал набирать скорость и схватил Тимура за глотку обеими конечностями. Одним движением руки он переломил ему горло набок.

Начальство сразу же начало покидать презентационную лабораторию, зазвучала сирена тревоги. Нана в слезах и шоковом состоянии покинула помещение вместе с руководством, после чего группа специалистов обезвредила робота, полностью отключив его от питания, выломав основной чип и выведя из строя дистанционную панель управления.

Этот инцидент мелькал в большинстве газет и на телевидении, каждый раз напоминая Нане о Тимуре и о причастности ее «шалости» к его смерти. Никто так и не узнал, что погрешность в программе была ее рук делом. Страшно было даже представить, что злость к непониманию молодого человека вылилась в то, что проект был загублен, а Тимура было уже не вернуть. Минутная эмоция вылилась в действие, которое повлекло за собой роковое событие, поставившее крест на деле и человеке всей ее жизни. Огромная решетка теперь стояла на мечте, которую хоть и посадил в ее голову другой человек, но проросла она мощным и крепким деревом, уход за которым и стал для нее основным смыслом к существованию.

Последующие пять лет она находилась в глубоком трауре и депрессии. Ее постоянно мучили кошмары, в которых робот приходил к ней во сне, прямо как живой, и спрашивал, почему она не научила его правильно жить. Он спрашивал, почему она сделала его таким глупым. Академик, стоявший у истока проекта, как мы уже оговаривали, мечтал о душе внутри железного тела. Единственным, что хоть как-то утешало Нану в этот период жизни, были мысли о том, что душа у этого создания действительно появилась, раз она постоянно приходила в ее голову томными ночами. Душа этого робота, который по ее вине был наделен хаотичным разумом и поведением, страдала, но при этом обладала личиной и жила внутри ее окончательно сбрендившей от горя головы. По утрам она варила себе кофе в хорошем настроении, с мыслями, что цель достигнута, хоть и таким страшным путем. Внутри ее головы образовалась жизнь, и хоть это до ужаса и дрожи пугало ее, но в свою очередь, давало главный источник сил на дальнейшее существование.

Шел 2014 год, снова осень. Нана тихо бродила по улицам Санкт-Петербурга и курила электронную сигарету. Совсем недавно она переехала в этот серый город. Осенняя пора и одиночество стен строений вдохновили ее на то, чтобы усыновить приемного ребенка. В Питере она жила уже третий год, устроилась работать продавцом косметики, чтобы максимально далеко отойти от дела, на котором специализировалась большую часть жизни. Нана намеренно устроилась на простую должность, чтобы погрузиться в какой-нибудь отличный от привычного мир, чтобы максимально забыть свое сложное и мрачное прошлое. Тихая маска продавца ее успокаивала. Что касается ребенка, которого она усыновила, он никогда не узнает, что ее мать в прошлом была ученым. Нана хотела максимально постараться для этого. Ребенок должен думать, что его мать — вполне себе заурядная одинокая женщина, не очень образованная и ни к чему не стремящаяся, зато она будет любить свое чадо, любить всем сердцем.

В начале ноября, как мы уже оговорили, Нана усыновила девочку и назвала ее Виктория. Девочка ознаменовала ее победу над прошлым, и все свои силы и мысли Нана вкладывала исключительно в этого приемного ребенка. Прошло определенное время, жизнь устаканивалась, Вике уже стукнуло четыре года, когда она впервые увидела спящую в испарине мать, издающую истошные крики в ночных кошмарах. Маленькая девочка молча и с испугом стояла на входе в комнату матери и плакала, глядя на то, как мучается Нана.

— Мамочка, мамочка, не плачь!

Нана проснулась и, наспех вытерев слезу, обняла дочку.

— Мамочка, мамочка, машинке больно, машинка тоже плачет!

— Что… Викусь, что ты сказала?

— Машинке больно, мама!

Нана с ужасом смотрела на дочь, которая ни с того ни с сего убежала в свою комнату. Она с ужасом заорала:

— Какой машинке, ты что такое говоришь, милая?

— Машинке, машинке, — кричала Вика, убегая все дальше и дальше. — Машинке, что ты родила до меня!

— Я… Я никого не рожала…

— Рожала, рожала! Она мне все рассказала, она мне ябедничала на тебя! Говорила, что ты заставила машинку убить папу! Машинка глупая, машинка и послушалась!

— А-а-а! Какой ужас, что ты такое говоришь! Господи, милая, какой ужас.

Вика неожиданно принялась бежать на кухню и резко схватила нож. Нана в ужасе помчалась за ней.

— Доченька, зачем тебе это?

— Машинке очень грустно, мне нужно ей помочь. Я пойду к машинке!

С этими словами девочка вонзила себе нож в горло. Нана на бегу с грохотом и паникой в глазах свалилась на пол. Раздался истошный крик.

Нану направили в психиатрическую лечебницу. Первое время шла серия судебных процессов по поводу якобы убитой маленькой девочки. По ходу следствия решили, что за решетку ее сажать бесполезно, и ограничились направлением на содержание в больнице. Нана истощала, ее постоянно накачивали таблетками. Робот продолжал ей сниться, вместе с ним уже была Вика, она почему-то держала его за руку и молча улыбалась.

В клинике Нана ни с кем не общалась, бо́льшую часть времени она смотрела мультфильмы по телевизору, переключая лишь в тех случаях, когда тематика мультфильма хоть как-то пересекалась с темой робототехники. Она окончательно деградировала. Та светлая голова, которой она обладала во времена занятости проектом и исследованиями, была полностью уничтожена этой чередой несчастий. Очередной мультфильм закончился, и Нана просто сидела и слушала грустный саундтрек к нему во время титров. Медленно она начала засыпать.

В этот раз в ее сон пришли Вика и Тимур. Они были с роботом. Все трое держались за руки и подпевали в унисон к саундтреку мультфильма. Неожиданно из темноты вышел академик, он улыбался и хлопал.

— Спасибо, Нана, моя мечта исполнилась! Я так мечтал, чтобы у этой железяки была душа, а теперь… Она есть, хоть и запутавшаяся в своих мыслях. Ты так мне помогла.

— Я тебя ненавижу, Сергей, ты погубил мою жизнь, я в лечебнице, я… Тимур погиб, Вика…

— Ну и что? А знаешь, как я сильно мечтал? Всю жизнь этому посвятил, не страшно, не беда, что кто-то погиб. Люди же должны своих целей достигать в итоге, да? Если бы не твоя голова, то так бы у меня и не получилось ничего. Видишь, как оно бывает, меня уже нет, а дело мое живет. Сила настоящего желания безгранична.

— Что?

— Я так сильно этого хотел, что после моей смерти это желание никуда не улетучилось, а реализовалось здесь, в твоей голове, настолько уж оно было всепоглощающим. Ты меня прости, пожалуйста, я правда этого очень рьяно хотел, а способ — это уже дело десятое.

— Что? Получается, что вы так сильно этого хотели, что…

— Что стал буквально каким-то паразитом твоей головы, но желание-то исполнилось, видишь?

— Это полный бред, за что вы так со мной, я же всячески вам помогала! Посмотрите, моя жизнь разрушена…

Сергей скрестил руки. Продолжал играть мотивчик из мультфильма. Он задумчиво молчал и смотрел на улыбающееся трио робота, Тимура и Вики.

— Мы внутри тебя, твоей головы, если хочешь, можем и тебя здесь оставить, это твой мир, никто его не рушил, а все остальное ведь лишнее. Ты же не любишь ничего другого, ведь правда?

Академик улыбнулся максимально широко.

— Оставайся с нами, Нан, оставайся!

Робот, Тимур и девочка начали повторять слово «оставайся» практически в унисон, и все вокруг улыбались ей.

Спустя полчаса кто-то из пациентов указал на потерявшую сознание девушку. В девятнадцать часов пятьдесят минут Нана впала в кому, из которой не вышла и по сей день.

Посвящается Анастасии Волк

Актер

— Будь здоров! — громогласно крикнул Фома. — Не будь лапшой!

— Спасибо. А ты знал, что это невежливо? — парировал молодой мужчина в синей вязаной шапке.

— В смысле?

— Ну говорить «будь здоров» — невежливо. По всем правилам этикета ты должен был просто сделать вид, что не заметил, как я чихнул. А так ты якобы обрекаешь меня на неловкость, поэтому и невежливо.

— Ну и чушь… Это такое пожелание, прямо из детства, а ты рушишь всю магию.

— Какая, на хрен, магия, с этой погодой непостоянной я совсем сдохну. Надеваю летние туфли — дождь, надеваю демисезон — так сразу бабье лето берет бразды правления, как назло. Природа, наверное, меня троллит.

Алексей был начинающим актером, к слову, ни в каких театральных и актерских кружках и учебных заведениях не состоявший, но состояние души и его внутренние установки были выше. Он любил с задором вещать, что человеческий статус «актер» — это всего лишь отличное оправдание алкоголизму и наркомании. Алексей был средне сложенный парень, невысокий, больше всего на свете любил синий цвет, и это проявлялось не только в одежде. Алексей, к примеру, мог доверять только людям с голубыми глазами, все остальные ему казались совершенно ненастоящими. У его самого близкого друга Фомы были как раз светло-карие.

— Слушай, Фомич. Знаешь, что мне моя заявила?

Алексей со смачным пшиком открыл новую бутылку пива.

— Типа минет — это высшее проявление любви от девушки.

— Ха, поэтому она тебе до сих пор не отсосала?

— Заткнись, подай лучше кальмаров.

Фома был, наверное, лучшим другом Алексея на тот момент. Он работал в рекламном агентстве и поэтому был очень активным и острым на язык человеком. Этот самый язык доводил его даже до Киева пару раз. Как раз оттуда он только что и вернулся. В своей жизни Фома напрочь отрицал всевозможные нормы и принципы морали, возводя ложь в статус своего главного козыря и оружия. Ключевой профессиональный навык, так сказать. Леха об этом знал, но друзей, как говорится, не выбирают, тем более друзей детства, коим по совместительству Фома для него и являлся.

— Фом, посмотри фотку на мобиле.

— Че там?

— Ну глянь.

— Это же олень.

— Ну…

— Совсем, что ли, двинулся? — Фома плюнул в сторону и злобно посмотрел на Леху.

— Да блин, он так похож на корову. Я, короче, понял, олень — это корова с рогами, посмотри только. Ну?

— Я, короче, понял, скоро мы тебя вперед ногами выносить будем, если ты бухать не кончишь, олень! — саркастически бросил Фома. — Фляга совсем течет, смотрю.

С этими словами Фома тоже открыл свое пиво.

— Как там Саня? Простату все лечит? — спросил Алексей, стянув шапку с головы и начав ее пожевывать.

— Саня нормально, телку обрюхатил какую-то местную. Прикинь, рассказывал мне, как у него все хорошо с ней, как любит ее, какая она старательная и красивая, а потом резко перевел, что кольцо будет дарить. С грустным лицом живот погладил такой и прибавил: «Выбора-то нет!» В общем, вывод я сделал, что не готов он был к такому повороту событий. Что ты, блин, делаешь? Прекрати ее обсасывать, как маленький.

Алексей сразу прекратил жевать шапку.

— Ну-ну-ну, че там с Саней?

— Да ничего, к маме ее поехал знакомиться, в Казань.

— Дерьмо, с его удачей только в лотерею играть.

— Ну да, раз спустил в цель, расплачивайся.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 407