электронная
180
12+
А я насмешек не боюсь

Бесплатный фрагмент - А я насмешек не боюсь

Объем:
136 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-2606-6

А я насмешек не боюсь

А я — насмешек не боюсь!

А я насмешек не боюсь:

как и на службе, в жизни мирной

коль слышу я «На флаг и гюйс…»,

коль слышу я «На флаг и гюйс…»

всегда встаю по стойке «Смирно»

       Устав суров, но это так —

       традиции крепки веками:

       Флаг ВМФ — Советский флаг,

       Флаг ВМФ — Российский флаг

       враг сроду не топтал ногами!

И всем невзгодам вопреки

там, где в чести — честь и отвага

со мною вместе мужики,

стоят в шеренгах мужики,

что не спустили в жизни флага!

       Всегда на острие атак,

       Флаг ВМФ не просто знамя:

       Флаг ВМФ — Советский флаг,

       Флаг ВМФ — Российский флаг

       привольно вился над волнами.

Страны надежда и оплот,

подводники всегда в фаворе.

Да здравствует российский флот!

Да здравствует подводный флот!

И третий тост «За тех, кто в море!»

       И пусть пока над флотом мрак,

       но будет ясно и над нами:

       Флаг ВМФ — Российский флаг,

       Флаг ВМФ — на то и флаг,

       чтоб вольно виться над волнами!

16.07.2012

Под названием «подплав»

Мы плевали на погоду,

на лишенья и невзгоды…

Да, среди мужского рода

и такие люди есть:

что без ведомой причины

погружаются в пучину.

Настоящие мужчины,

однозначно, служат здесь!

Атомач ли, дизелюха

РТМ, букарь, азуха…

В глубине, что давит ухо,

на всех нас — один устав:

служба — то же ведь работа —

с лёгким запахом тавота

в самых лучших силах Флота

под названием ПОДПЛАВ!!!

Здесь акустики, метристы,

штурмана и мотористы,

коки есть и турбинисты

и радисты тоже есть,

и «китайцы» и «румыны»

погружаются в пучину…

Настоящие мужчины,

однозначно, служат здесь!

В Лиепае ли, Гремихе…

в Бичеве ль, Ракушке тихой

все мы там хлебнули лиха,

этот трудный путь избрав.

Служба до седьмого пота —

это тоже ведь работа —

в самых лучших силах Флота

под названием ПОДПЛАВ!!!

14.06.2012

И, 4 через 8, сутки делим на троих

Замела метель, позёмкой

припорошена земля…

— Мы уходим в автономку, —

барабанят дизеля.

Для кого-то — неба просинь,

для кого-то — вечер тих…

Мы ж, четыре через восемь,

сутки делим на троих.

       Здесь ребята не из робких

       и равны мы, как нигде…

       У кого рука — на кнопке,

       у кого — на щеколдé…

       Счастья у судьбы не просим,

       лишены утех мирских

       и, четыре через восемь,

       сутки делим на троих.

Вот, на горизонте кромка,

значит, близится земля…

Мы пришли из автономки,

сутки на троих деля.

Всё гнетущее отбросим

в мемуарах, словно стих,

как четыре через восемь

были сутки на троих!

19.07.2014

Мы зимою вышли в море

Мы зимою вышли в море

       и вернёмся, точно знаем,

где-то в середине марта,

       это значит, что весной!

На зарядку батареи

       раз в три ночи подвсплываем,

а оставшееся время

       всё под толщей водяной.

Здесь «годок», что первогодок:

       в толще вод привычно тих.

Если б не было подлодок,

       если б не было подлодок,

              если б не было подлодок,

мы бы выдумали их!

Карандаш заточен остро.

       Ластик отмокает в «шиле».

Карты, сложенные стопкой,

       ожидают свой черёд…

Чуть жужжит компáс картушкой.

       Лаг отсчитывает мили.

И механик, усмехаясь,

       в нарды штурмана «дерёт».

Здесь «годок», что первогодок:

       в толще вод привычно тих.

Если б не было подлодок,

       если б не было подлодок,

              если б не было подлодок,

мы бы выдумали их!

Все расписаны посменно:

       и «китайцы» и «румыны»,

даже кок — и тот на вахте

       смотрит в камбузный туман.

Односменку только тянут

       не жалея свои спины:

замполит и «докторила»

       да, примкнувший к ним, «шаман».

Здесь «годок», что первогодок:

       в толще вод привычно тих.

Если б не было подлодок,

       если б не было подлодок,

              если б не было подлодок,

мы бы выдумали их!

Для чего ж мы вышли в море?..

       А, чтобы выполнить задачу,

говоря высоким «штилем»,

       по защите рубежей…

Мы всегда готовы к бою,

       и не может быть иначе:

ведь ракетная атака —

       дело истинных мужей!

Здесь «годок», что первогодок:

       в толще вод привычно тих.

Если б не было подлодок,

       если б не было подлодок,

              если б не было подлодок,

мы бы выдумали их!

Слову партии внимая,

       мы устойчивы морально…

Там вдали — 8-е марта,

       и тюльпаны расцвели…

Значит, ждать уже недолго —

       скажет командир в Центральном:

— Три мотора — самый полный!

       и на всплытие рули!

И теперь ждать будут сводок

       не от нас, а от других.

Если б не было подлодок,

       если б не было подлодок,

              если б не было подлодок,

мы бы выдумали их!

            Мы бы выдумали их!

18.06.2012

Милая хоккайдо, я тебя хонсю!

Полкаюты занял толстый фолиант.

Позабыв про берег, учит лейтенант,

чтобы выйти в море, не как в тёмный лес:

РБЖ ПЛ, ПУАБ, МППСС.

На «самоуправство» сдать — не на права,

но… всё ниже-ниже никнет голова.

Нет, здесь не помощники — Гегель или Кант…

И, почти заснувши, шепчет лейтенант:

   Милая ХОККАЙДО я тебя ХОНСЮ!

   За твою СИКОКУ я тебя КЮСЮ!

Износил за службу не один мундир,

бывший лейтенантик, бывший командир…

В волосах пробилось прядок серебро,

но, по-лейтенантски, тычет бес в ребро:

не в кабак напиться или поблудить…

— Эх! Ещё разочек в море бы сходить!

Что б, ревун услыша, скрыться под волной…

Засыпая, шепчет офицер штабной:

   Милая ХОККАЙДО я тебя ХОНСЮ!

   За твою СИКОКУ я тебя КЮСЮ!

Годы пролетели и пришёл приказ —

офицер со службы перешёл в запас.

Форма в гардеробе, кортик на стене

и выходит в море только лишь во сне:

то отсек приснится, то — центральный пост…

И «за тех, кто в море», славный третий тост

молвив с комом в горле, вспомнит службу всю…

— Милая ХОККАЙДО, я тебя ХОНСЮ!

08.10.2014

Мы уходим в автономку…

Лишь затеплилась заря,

никому не говоря,

мы уходим в «автономку»:

значит, путь — опять в моря…

Будет пениться прибой,

только не для нас с тобой:

в море жизнь — не то что б праздник,

«автономка» — это бой!

       Над районом тишина,

       мерно бьёт о борт волна,

       всё готово к погруженью:

       принимай нас глубина…

       Породнились мы с тобой,

       связаны одной судьбой:

       погружение — не праздник,

       жизнь в подводном — это бой!

Глубина с шести сторон,

смена с вахты, чуткий сон —

ведь каюта на подлодке

не для раутов салон…

В море день, как день любой:

то тревога, то отбой,

а когда курить охота,

то и бой с самим собой.

       Будет время — будет свет,

       на семь бед — один ответ:

       коли мы вернёмся в базу,

       проживём ещё сто лет!

       Как начертано судьбой:

       кто — в пучину, кто — в забой.

       Жизнь — подарок, но не праздник,

       жизнь, она, вообще-то, — бой!

Возвращенью каждый рад:

то — на камбуз, то — в наряд,

то — учёба, то — на вахту,

то — задача, то — парад…

Будет ластиться прибой,

только не для нас с тобой:

в базе жизнь, конечно, — праздник…

Только лучше снова в бой!

27.06.2012

Опять уходим в автономку

Опять уходим в «автономку»

(как будто, жизнь начав с нуля).

И необыкновенно громко

в ночи грохочут дизеля.

       На жизнь и смерть всегда готовы:

       приказ — и в Африке, — приказ.

       И зычное «Отдать швартовы»

       от пирса отрывает нас.

Бурун у носа закипает,

вдоль борта ластится волна

и лёгкий бриз лицо ласкает…

Но, как же манит глубина!

       Затяжки вдох — и в горле жженье.

       Теперь нам солнце — словно приз.

       Звучит команда «К погруженью!»

       и вот заветное — «Все вниз!»

Там, в глубине, как карта ляжет,

почём он будет лиха фунт…

А командир, в Центральном, скажет:

— Ищите, братцы, «жидкий грунт».

       Вверху штормит, Луна не греет,

       погода явно не на «Ять»,

       но для зарядки батареи

       нам все же надобно всплывать.

Мы ненавидим море люто,

когда штормит и ливни бьют.

Но в мире нет милей уюта

тех тесных лодочных кают.

       На переборки клеим фото:

       девчонки, матери, жены…

       И твёрдо знаем, что есть кто-то,

       которым мы всегда нужны!!!

Минует время… И не сразу

(уж так устроен этот мир):

— А ну-ка, штурман, курс — на базу —

устало скажет командир.

       Уткнётся в пирс наш «чёрный мамонт»…

       Со временем уйдём в запас…

       И, поминая чью-то маму,

       о море мы взгрустнём не раз…

В горячке простыни все скомкав,

при той же ледяной Луне

опять уходим в «автономку»…

Вот только жаль, что лишь во сне…

15.06.2012

На земле мы все под Богом

Вышли в море по приказу

то ли Флота, то ль Кремля…

Скрылась в сумерках бербаза:

— До свидания, земля!

И куда пойдёт дорога —

то ль в зенит, а то ль в надир:

на земле мы все под Богом —

и матрос и командир!

Коль поставлена задача

сохранить покой страны —

значит, так и не иначе,

нам держаться глубины,

где на всех одна тревога:

будь «годок», будь молодой…

На земле мы все под Богом,

в том числе, и под водой!

И простого выходного

неизвестно сколько ждать…

Поскорее бы швартовы

крепко к пирсу привязать.

Пусть хотя бы и немного

поглазеть на сущий мир…

На земле мы все под Богом —

и матрос и командир!

Где-то — солнце, где-то — яхты,

неба лóскут голубой…

Мы ж, то с вахты, то на вахту,

то — тревога, то — отбой…

В ожидании итога

дни минуют чередой…

На земле мы все под Богом,

в том числе, и под водой!

18.03.2017

Автономка… Час за часом…

Автономка… Час за часом…

День за ночью — сутки прочь…

«Нарезает» лодка галсы

в глубине, где вечно ночь.

Тишина, как в мавзолее,

лишь мотор слегка урчит…

На зарядку батареи

мы всплывём в глухой ночи.

       Как теперь ни хорохорься,

       знаешь сам, пройдя тот путь:

       круче, чем «Сезам, откройся!» :

       « — Трюмный! Среднюю продуть!»

       В перископе месяц брезжит.

       Тишина в ушах звенит.

       Люк отдраен! Воздух свежий

       молодым вином пьянит!

И уже в Центральном «хвостик»:

кто здесь был, тот знает сам,

что — «Прошу „добро“ на мостик»,

словно пропуск в небеса.

И взлетев по трапу пташкой,

воздаёшь Богам хвалу:

после всплытия затяжка

будто первый поцелуй!

       Дым пьянящий горько-сладкий

       в горле толику перчит…

       Дизеля стучат украдкой

       в звёздно-аспидной ночи.

       Вот и славно! Покурили…

       Кто — пяток, кто — лишь одну…

       Батарею зарядили

       и опять на глубину!

Так и будем до приказа

погружаться да всплывать…

Чтоб потом, вернувшись в базу,

по «морям» опять скучать!

Вспоминая, как негромко,

кот — мотор урчал… Точь в точь…

Час за часом… Автономка…

Ночь, как день да день, как ночь…

18.03.2015

Мы вернёмся! Обязательно вернёмся!

Мы от пирса звёздной ночью оторвёмся

и во тьме кромешной скроется земля…

— Мы вернёмся. Обязательно вернёмся! —

потихонечку грохочут дизеля.

       Кто в моря ходил, тот знает — несомненно,

       нет чужих для глубины, как нет своих…

       Экипаж разбит уставом на три смены,

       как бутылку, сутки делим на троих.

С боевого курса, право, не собьемся

и детей ещё понянчим и внучат…

— Мы вернёмся. Обязательно вернёмся! —

три мотора втихомолочку урчат.

       Свежий воздух, он, порой, хмельнее «шила»

       и нет музыки отрадней ревуна.

       Есть одна болезнетворная бацилла

       что несёт болезнь-хворобу — «Глубина».

Но под толщею воды мы не согнёмся:

супостата, если надо, шуганём!

— Мы вернёмся. Обязательно вернёмся! —

только среднюю продуем и всплывём…

       Ошвартуемся у пирса тихой сапой,

       будто бы и не ходили никуда…

       И над корпусом белёсым с новым трапом,

       как и прежде, светит дальняя звезда.

И на берег мы сойдём чуть-чуть сутулясь.

Штаб себе получит наши ордена…

— Мы вернулись!… Да, конечно, мы вернулись…

Так, с чего же снится снова глубина?…

03.09.2014

Море с берега — не море!

Разогнавшись на просторе

бились волны о причал.

И, мальчишка: — Мама! Море!

восхищённо прокричал.

Но, мужик, с тоской во взоре

резко бросил: — Ерунда!

Море с берега — не море!

Так… Солёная вода!

       Весь в немыслимых наколках

       (правда, сам — и рост, и стать).

       Не совру — морского волка

       было в нём легко узнать.

       И в мальчишеском задоре

       повторил он: — Господа!

       Море с берега — не море!

       Так… Солёная вода!

Вот, когда под крики чаек,

ты уходишь в никуда,

и вернёшься ли? Не чаешь…

Это — МОРЕ! Это — ДА!

А какие в море зори!

И луна…, как изо льда!

Только, в море, это — МОРЕ!

а не сонная вода…

       Он вздохнул и, вынув трубку,

       закурил, табак смоля…

       Я ж его увидел в рубке,

       командиром корабля.

       И морскому волку вторя,

       я скажу, что: — Таки, да!

       Море с берега — не море!

       Так… Солёная вода!

14.10.2014

Бело-синяя тельняшка — сине море, белый свет!

Кто ремень хранит, кто — фляжку,

кто — парижское меню…

Бело-синюю тельняшку

я, который год, храню.

И когда на сердце тяжко,

я из шкафа достаю

символ юности — тельняшку

бело-синюю мою.

Лодка, право, не коняшка.

Погруженьям счёту нет.

Бело-синяя тельняшка:

сине море, белый свет.

И скажу я без натяжки:

вот уже который год,

бело-синяя тельняшка

талисман от всех невзгод.

Хватану немножко бражки:

раз — за Флот!, другой — за Русь!

И одену я тельняшку

и по улице пройдусь.

Пусть распахнута рубашка,

пусть, я сам навеселе…

Но, сегодня я в тельняшке

первый парень на селе.

Не ворчи моя милашка,

повод выпить есть! Не блеф!

За «азуху» и «букашку»,

за швартовы и за «яшку»,

прочный корпус и медяшку,

и, конечно, за тельняшку:

нынче ж — Праздник ВМФ!

Тяпнем не одну рюмашку…

Кто-то — носом в винегрет…

Бело-синяя тельняшка:

сине море, белый свет!

02.09.2014

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.