электронная
40
печатная A5
276
16+
694 строки

Бесплатный фрагмент - 694 строки

Стихи

Объем:
30 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-6693-0
электронная
от 40
печатная A5
от 276

Литераторы на кухне

Почти не видные лучи

Проглочены печалью плитки.

Не самородки и не слитки,

Не сливки общества, не палачи —

Да, это мы на жёлтой кухне.

Горят конфорки, кран протёк,

И за спиной моею тухнет

В ноябрьских сумерках бычок.

Я попытаюсь сделать шаг,

Но зацеплюсь глазами за пол

И упаду лицом на запад,

Чтобы смотреть, как, не спеша,

Нальётся синим гематома,

Над воспалённым фонарём.

И я, как все тут, гекатомба —

Дань миру новому старьём.

Конец концерта

Концерт окончен, из софитов

Мигает отраженье ночи.

Вы все ушли домой, вы спите?

Никто тут не уполномочен

Остаться. Проданы билеты,

Все песни спеты до последней

И зал молчит, но стонет ветер

В рекламные врезаясь стенды.

Внутри останется намного

Чего-то меньше, чем отдал я.

Ничто не вечно

Никто не вечен,

А если мог бы —

Остался.

И топот стих, и ропот стих, и

Вы все, вы все затихли разом.

Закон у жизни хитрый, тихий…

Мы отвечаем ему спазмом

Гортани, превращаясь в песню,

Что в этом месте, час всего лишь

Назад звучала. Ну, же, вместе!

Но зал пустой, пустой как поле.

Внутри останется намного

Чего-то меньше, чем отдал я.

Ничто не вечно,

Никто не вечен,

А если мог бы —

Остался.

Прости что пел, не так, как должно

И жил не так, как все хотели,

Но ваш, не противоположный,

От гроба и до колыбели.

Ветра шумели. Праздник кончен.

Прости за то, что было плохо.

Никто не избегает кочек

Среди среды чертополоха.

Крик

Всё на месте, расставлено по углам.

Даже пыль на полке сидит, как надо.

В алфавитном порядке по кандалам

Все предметы вкопаны, как рассада,

В безразмерность ниш за стеной фасада.

А снаружи шумят кровотоком спин

Плотных волн удары в костяшки быта.

Увлечение ими не отразим

И сдадимся. Глядя на дно корыта,

Захлебнёмся, хоть пополам разбито.

Но пока не пора. Обречённым грудь

Воспаляет свежестью побережье.

Перегарным бореем какой-нибудь

Подзовёт моряк, анекдот в надежде

Пробасит. Хохочет до слёз. Но прежде

Плачет воском на плечи и стол свеча,

И маячит пламя в окне балкона.

Пусть увидят, а спросят — не отвечай.

Говорят, огонь теперь вне закона.

На него, на признак жилого дома,

Прилетает, как птица, скользнув под слив,

То, что вечно над головой витает.

Крыша съедет, фронтоны преобразив,

Атрибуты детства пугливой стаей

Улетят, чирикнув, чердак оставив.

Ты оставишь свой дом, побежишь туда,

Где не строят многоквартирных склепов,

Но и тундра — какая-то ерунда.

Это вечный поиск для человеков

Места в мире, смыслов, людей, успехов.

Как дорога — метафора жизни, так

Этот поиск — тропка без ориентиров.

Постоянно растущим плечам пиджак

Не носить. Мозолит бока квартира.

Раздаётся крик и летит над миром.

Никаких перемен

Я к тебе непременно приду,

Но когда — ещё точно не знаю.

Никаких перемен. Рандеву

Состоится по-прежнему. В мае.

Никаких перемен. В декабре.

В сентябре. Как всегда, неизменно.

Пошатнётся мужик во дворе,

Медсестра не нащупает вену.

Ты не в Вене. В июле. Всегда

Восхищайся величием века.

В январе. В феврале. Проводя

Октябри при наличии снега.

Неизменно ничто: ни апрель,

Ни ноябрь в дни дождливой погоды,

Ни унылый июнь-скорострел.

Никогда. Ничего. Не пригодны

Мелководные августа дни —

Петуху ни тонуть, ни напиться.

Под кадык воротник застегни —

Не летает домашняя птица.

На распашку ширинку — весна.

Только март омерзительно зимний.

Никаких перемен. Никогда

С этих глаз не расплачется иней.

Круглый год знай: однажды приду,

Неизменная, как твоя поза.

Всё равно вечер равен утру

И неважно как рано, как поздно.

Жди меня. Никаких перемен.

Надевай на себя одеяло.

Ты довольно закутался в тлен.

Я приду. Я тебе обещала.

Встречному

Беги, беги… Мне нечего сказать.

Беги, не спрашивай — я не отвечу.

Мои часы спешат. Тупой азарт

В ногах, бегущих вечности на встречу.

Я каждый день в бреду бегу, спешу,

Опаздываю, а куда — не знаю.

Но я пишу, и слово-парашют

Смягчает приближение к трамваю.

***

1

Люди ложатся спать,

Выключив в доме свет;

Каждый, кто под и над,

Суток проходит треть.

Люди лежат одни.

Люди лежат вдвоём.

Выдохни в вдохни

День, сокращённый сном.

Каждый, кто слаб и гол.

Каждый, чей дом — скамья.

Немец, араб, монгол.

Женщина, муж, семья.

Тот, кто давал приём.

Кто управлял страной.

Вместе, один, вдвоём

Спят к потолку спиной.

Спят ли, не спят? Кто их

Всех разберёт? — не я.

Слышно, как дом затих,

Значит, пора унять

Взгляд воспалённый днём,

Ищущий что-то вне

Дня, что переживём

И погребём во сне.

2

Ночь. Темнота. Сосед

Жмётся к стене щекой.

Что-то ему смотреть

Сон не даёт простой.

Что-то он видит и

Что-то всё не уйдёт.

Так глубоко внутри

Щемит, бросает в пот.

Я приложил к стене

Ухо и слышу скрип,

Звук, будто вздох, — не мне —

Неадресованный сип.

Шёпот, шуршанье, шаг.

Встал, подошёл. Балкон

Резко открыл, мешал

Слушать его шансон

Из проезжавшей двор

Ржавой шестёрки ВАЗ.

Вынесен приговор

Репликой: «П***рас».

Вот мой сосед опять,

Скрипнув спиной, к стене

Ляжет, промнёт кровать,

Вроде бы всё, но нет.

3

Нет, он не спит, не спит.

Знает, что не беда

Эта шестёрка. С ним

Что-то совсем не так.

Люди давно лежат,

Спят, только он — никак.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 40
печатная A5
от 276