электронная
108
печатная A5
308
18+
365 дней в сапогах!

Бесплатный фрагмент - 365 дней в сапогах!

Кто в армии был, тот в цирке не смеется!

Объем:
138 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-2536-0
электронная
от 108
печатная A5
от 308

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Всем тем, кто служил или служит, посвящается.

Пролог

В этом блокноте короткие строки жизни,

Дружной армейской жизни.

А в них заключено многое:

Дождь, ветер, скрежет зубов,

Тоска и одиночество среди толпы,

Вой командиров, сводящий с ума,

Озябшие руки на холодной броне.

Если ты прочитаешь строки и улыбнешься

И в твоей душе появится сомнение,

Так ли это? То ты пропустил самый главный урок.

Тебе не понять, что такое юность в сапогах

И в серой шинели.

Радость по долгожданным письмам.

Пусть этот блокнот напомнит о солдате,

Который за сотню километров от дома,

Оберегает сон и покой своей девушки и матери.

И только тот кто не задыхался

В жару в противогазе, никогда не поймет,

Почему у солдата дрожит рука,

Когда он вскрывает письмо из дома

И прочитав его задумчиво смотрит вдаль.

О чем он думает, поймет только лишь солдат.

Все это будет позади, что-то останется в памяти,

Что-то забудется!

От простых телефонных звонков

Я буду вздрагивать, как от гудков тревоги.

Но за то я могу сказать:

«Я был солдатом! Я видел жизнь!»

(из дембельского альбома)

Глава 1

До армии у Николая была девушка Ирина, она училась на педагога. Они вместе проводил много времени, и Николай не мог видеть своего будущее без нее. Но когда она узнала, что он собираюсь идти в армию, то стали возникать проблемы в их взаимоотношениях. И вот однажды Николай ее увидел с другим парнем. Она шла с незнакомцем под ручку и мило ему улыбалась. Тогда Николай решил проследить за ними. Может это всего лишь ее брат?

Когда зазвонил Иринин телефон, она посмотрела на дисплей и скинула звонок. После чего пара зашла в подъезд и долго оттуда не выходили. А на телефон Николая в это время пришло сообщение: «Извини, просто нет настроения. Хочу побыть одна!»

Из подъезда парочка вышла потрепанная, видно, что они там занимались чем-то не пристойным. Николай быстрыми шагами догнал их.

— Ты охренел? — он схватил кавалера Ирины за грудки.

— Коля, отстань от него! Я тебя не люблю! — но было поздно, он ударил противника по лицу. Кавалер грохнулся на землю и попытался встать, но второй удар в нос его успокоил. После второго удара парень вставать уже не хотел.

Ирина била Николая своей сумочкой и пыталась оттащить от своего ухажера.

— У нас все кончено! — кричала она.

— Да пошла ты, шалава! — крикнул ей в лицо и отправился домой.

Так закончилась первая любовь. А через месяц, Николай загремел в армию, но обо всем по порядку!

С отцом у Николая очень часто возникали разногласия, которые доходили до ругани. Тем более его отец был уверен в том, что настоящий мужчина обязан отслужить в армии. Тех, кто не служил, он не считал мужчинами и за руку не здоровался. Молодой человек не прошедший службы в армии, для его отца всегда был эдаким больным, проказой, или как он выражался «бракованным». И очень сильно переживал, когда узнал, что сына могут не взять в армию, по причине сколиоза.

Но когда у них происходила ругань, отец всегда грозил сыну армией:

— Достал ты меня! Сане позвоню, сколь долго в армию сбрякаешь!

Саня — это был старший брат отца, он тогда был уже мэром города Верхнегорска. И поэтому с военкомом был на короткой ноге. Но дядя Саша всегда успокаивал своего племянника, что если его и загребут в армейку, то он поговорит, чтобы устроили служить где-нибудь поближе к дому. Почему-то все в округе Николая считали слабаком и мягкотелым, не способным принимать важных решений. Да, и внешность была не как у Арнольда, но про себя бы, он не сказал, что какой-то там пришибленный дистрофик.

И вот однажды на работе Николаю поступил звонок от дяди Саши:

— Николай, вообщем тут такое дело, твой отец попросил меня поговорить с Андреем Геннадьевичем о твоем призыве в армию. И есть варианты уйти в армию через четыре дня в ВВС или через неделю в танковые войска. Остальные уже будут в декабре. Где предпочитаешь служить?

— А можно подумать?

— До утра, если есть желание можешь завтра придти в военкомат и выбрать сам вид войск, куда желаешь пойти. Но естественно с твоей категорией годности тебя возьмут не везде.

— Ладно, я завтра подойду к военкомату.

— Хорошо. Тогда в девять встречаемся у ворот.

Со своей новостью он поделился с мамой, она, конечно же, мне не поверила. Но после похода в военкомат, пришлось ей показать повестку. Выбрал Коля — ВВС. Как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь! А чего тянуть? Это все равно неизбежно! Поэтому лучше все брать в свои руки и действовать, чем лечь и плыть по течению.

Проводины прошли тихо и мирно, из гостей были только родственники. Друзей не было — все были в армии. Многие знакомые прикалывались: всех друзей проводил в армию, а значит и встретит их, а потом вся эта орава будет провожать его одного. Но не сбылось.

Николай уходили вторым потоком, было мало, всего семь человек, поэтому группу повезли не на автобусе, а на старой газели. Была осень, уже октябрь месяц, но Николай все, же надел летние ботинки. Вообщем оделся во все не нужное.

Как назло, в этом ведре с болтами не работала печка в салон к пассажирам, Николай думал, что ноги к полу примерзнут. Но смекалка Лехи Лихачева им помогла согреться. Когда они грузились в машину, все вещи прошмонали офицеры, которые сопровождали группу до областного военкомата. Поэтому все бутылки с горячительной жидкостью были конфискованы. Леха поступил умнее, он шприцом откачал из коробки с соком половину жидкости и таким же макаром наполнил ее водкой. Коктейль получился знатным. Усугубив его, все сразу повеселели, на старые дрожжи по голове дало хорошо. А таких коробок было три штуки. Офицеры не могли понять, почему все сидели уже пьяные — они вроде все проверили. После еще Виктор достал апельсины накаченные спиртом.

В военкомат группа приехала уже после обеда и еле стояла на ногах. Дежурный офицер, в военно-морской форме, посмотрел на вновь прибивших, выругался матом и приказал идти в актовый зал. Там все призывники, человек пятьдесят, а может больше, стояли по стойке смирно. И так до вечера, после чего всех покормили и опять построили в шеренгу. Кто был местный, тех отпускали домой на ночлег. После восьми и остальным разрешили разойтись. В спальном помещении кровати были в два яруса, но не заправлены. Постельное им так и не выдали, дежурный солдат сослался, что его нет в наличии. Чего говорить о постельном белье, даже матрасов не было. Рухнув на кровать, Николай решил спать в одежде. Кровать провисла под ним, словно гамак.

Проснулся Николай от крика солдата:

— Подъем, салаги!

Все тело Николая болело, он чувствовал, что на теле отпечатались пружины. После умывания и завтрака, всех опять построили в актовом зале. Вдоль строя шныряли солдаты, которые служили в военкомате и выпрашивали вещи призывников. Ссылаясь на то, что их все равно выкинут, мол, никто их назад не отправит, а им пригодятся. В итоге и правда, никому из семей вещи не пришли. Стояли до обеда, потом до вечера. И так все три дня. Николай думал, сойдет с ума, но все оказалось не так плохо. На третий день за его командой приехал покупатель. Их всех обрили налысо, за это ребятам пришлось заплатить по тридцать рублей. После выдали новенькую форму, выдавал ее прапор. Очень прикольный мужик, все шутил и подкалывал команду.

Все мыльно-рыльные принадлежности засунули в вещмешки, туда же и отправились новенькие портянки. А на ногах оставили носки, в команде портянки наматывать все равно никто не умел. Решили, что в войсках научат. Вечером их команду и еще две отправили на поезд.

Прибыв в Питер, спустились в метро, на эскалаторе Николай катался в первые, там всю Верхнегорскую команду было трудно удержать в узде. Когда поднимались на эскалаторе, то увидели группу негров, человек пять. Все ребята хором закричали и стали показывать на них пальцами:

— Смотри, негры!

Лейтенант, наверное, тогда чуть со стыда не сгорел. Он что-то горланил, но новобранцам было наплевать! Деревня вышла в город! Чтобы усадить всех в вагон поезда, он поделил команду на две группы, одну повел прапор, а вторую сам лейтенант. Перед этим раз триста объявил название станции на которой следовало выйти. Но в итоге все равно трех бойцов лейтенант потерял. Их потом прапор ездил, искал.

В поселок прибыли рано утром. Весь взвод был похож на толпу китайских пчеловодов: глаза узкие, лица грустные и опухшие. Каждый из ребят время от времени почесывал голову, она сильно чесалась с непривычки из-за отсутствия волос. На станции встретил офицер и приказал грузиться в кузов ЗИЛа. Дорога была сельская, от этого ребята скакали по всему кузову. Хорошо, что ехать пришлось сорок минут.

Часть была в плохом состоянии, словно здесь все еще были девяностые, когда денег на армию практически не выделяли. В части не было ничего примечательного, здесь царили хаос и разруха. У Николая всплыла мысль: «Только бы не оставили здесь служить!». Когда их вели, то из казарм им в след кричали еще вчерашние слоны и черпаки:

— Вешайтесь, духи!

— О мясо молодое ведут!

— Лафа для вас закончилась!

— Рады приветствовать вас в аду!

От таких криков становилось не по себе, а офицер и солдаты, что вели группу, только улыбались. Когда их заводили в здание, то Николай успел прочитать вывеску «Распределительный пункт военно-воздушных сил ленинградского военного округа». «Как хорошо, что это еще не моя часть», — всплыла мысль у Николая.

Дальше было еще хуже. Эта группа была не первая, кто заехал в казарму. Там было около тридцати осетинцев. Они говорили на своем языке, тыкали в ребят пальцами и смеялись. В столовой было вообще дико: тарелок и ложек не хватало, поэтому давали, вначале первое, закончил кушать — унес тарелку, потом получил второе, иногда приходилось ждать по пять и более минут. После приема пищи все обязательно шли в курилку, куришь, не куришь — не важно. Сходить обязан. Потом все в казарму. В ожидании покупателей, призывников эксплуатировали на уборке территории. Это была единственная возможность выйти на свежий воздух.

Однажды, когда всех повели на уборку территории, осетины встали вдоль коридора с обеих сторон и начали толкать ребят друг к другу. Один пацан не стерпел и ударил осетина, так завязалась драка. Разнимали дерущихся два взвода солдат. Шутка ли? Драка, в которой участвует около сотни молодых пацанов. Даже одному офицеру прилетело. На следующий день приехал покупатель. И всех по одному стали водить к нему. Покупатель задавал вопросы о занятии на гражданке: кем работал, какие спортивные достижения имелись и о прочем. Вскоре было вынесено решение покупателя, он брал с собой десять осетин и одного паренька из группы Николая, от услышанного вердикта тот рухнул в обморок. Что потом стало с парнем, неизвестно, но явно первое время ему было тяжело.

А через три дня и по душу Николая приехал покупатель, подняли в три часа утра и отправили на электричке до Луги, а после пересели на поезд. На станции между пересадками призывники видели дембелей, они в расшитых формах, со значками и аксельбантами садились в вагон. Счастливые и веселые, возмужавшие, отдавшие долг родине! «А мы еще только ехали в часть. Через год и нас будут точно также провожать наши товарищи» — мечтал Николай. Круговорот событий. Тогда еще он не знал, что уготовано ему пережить! Но давайте все по очереди.

Уже поздно вечером группу высадили на перроне, рядом не было никаких зданий и дорог. Лишь одна тропка уводила в лес, куда и повел молоденький лейтенант. Шли около часа, за это время немало шутили:

— Будем служить в лесу!

— Ага, отряд особого назначения — партизаны!

— Я бы не отказался!

— От чего? От службы в отряде ночные тетерева?

Вскоре вышли на дорогу, которая вела к КПП, где группу встретил сержант. Миновав КПП, ребята очутились в небольшом военном городке. Не высокие здания в два этажа, одна дорога. Блудиться негде. Возле первой казармы группу встретил военный, в бушлате с погонами капитана, точнее с одним погоном, второй был оторван. Он проводил в одноэтажную казарму:

— Чувствуйте себя как дома. Меня зовут товарищ прапорщик Горин. Прошу любить и жаловать! Как говорить тээнтэ, почувствуйте нашу любовь!

Казарма была разбита на кубрики, в каждом из них жило по десять человек. Николай попал в первый кубрик, там уже были поселены четыре дагестанца. «Мне везет на черножопых», — подумал Николай. Все они спали на первых ярусах, а вновь прибившим достались вторые ярусы.

Подъем был, как положено в шесть утра, после зарядка, умывание, заправка постелей, утренний осмотр и, конечно же, завтрак. Зарядка далась нелегко: вначале был кросс на три километра, потом подтягивание, отжимание и гусиный шаг, куда без него. Николай думал, что легкие выплюнет еще на первом километре, но ничего добежал. После завтрака начались занятия. Сержанты учили, как правильно пришивать подворотничок к воротничку, мотать портянки — носки заставили выбросить. Хотя после марш-броска в кирзовых сапогах они стали дыроватые. Тут и без этого по ним плакало мусорное ведро. Каждая следующая утренняя пробежка давалась все легче и легче. Николай даже уже привык к зарядке, ему нравилось бегать!

Еще поведали, что такое утренний осмотр. На нем проверяются принадлежности, которые должны присутствовать в кармане и ничего лишнего, осмотр подворотничка, бляхи и внешний вид солдата — должен быть побрит и опрятно одет.

В первый день тоже был произведен утренний осмотр, у всех, кроме дагестанцев, были свои минусы. Все были не подшиты, кто-то не брит, кто начал сдирать краску со своей бляхи.

— Вообщем, духи, смотрите, — обратился к строю сержант Иванов. — Либо вы теперь все чистите свои бляхи от краски, либо пусть они красят, — сержант показал пальцем на троих ребят.

Решение было принято в течение пяти минут — очистить свои бляхи от краски. Как почистить бляхи, ребятам показали сержанты. Легонечко водишь кончиком иголки по бляхе. Потом берешь пасту гои и тряпочку — полируешь уже очищенную бляху до блеска. На это занятие у Николая ушло пять дней. Паста гои была как на вес золота, очередь стояла большая, вот и бегаешь в свободное время ищешь пасту и чистишь бляху.

Дагестанцы были нормальными ребятами, их вообще было не слышно не видно. В кубриках прибирались только славянской внешности, дагестанцы сослались, что прибираться запрещено Кораном. Уже после трех недель ребята узнали, что в этой части дагестанцы на особом положении. Их даже не трогали офицеры и сержанты.

Мага и Шамиль были мастерами спорта по греко-римской борьбе. Остальные два — Юсуп и Барат — обычные парни, спортивного телосложения, но не выделывались и не показывали свою силу.

Мобильные телефоны у всех забрали и давали их только в воскресенье на два часа. Каждую субботу в семь часов собирали в ленинской комнате и заставляли писать письма родителям. Только зачем, никто так и не понял, ведь сейчас у всех были мобильные телефоны, но приходилось это делать.

Каждое воскресенье к десяти утра новобранцев водили в «Дом офицеров» для просмотра фильма, каждый раз были новинки, которые рекламировали по телевизору, пусть они не всегда хорошего качестве, но ребятам нравилось. Воскресенье был самый лучший день в армии! Ну, еще и суббота, но только после обеда.

На счет столовой в этой части: кормили в ней хорошо, тарелок и всего прочего хватало, пища была на высоком уровне. Правда, хлеб пекли сами — он был не допеченный, если кусок кинуть в стенку, то он обязательно прилипнет. Именно после его поедания, Николай узнал, что такое изжога. В отличие от Саблина, здесь не надо стоять в очереди в маленькое окошечко за тарелкой супа, а просто берешь поднос и подходишь к раздаче, и тебе все дают повара. Конечно, не «шведский стол» выбора еды не было, это сейчас во многие части его вводят, но были рады и тому, что давали. Обеденные столики были не большие, на четырех человек. В общем, в части обслуживали на высшем уровне. Может, потому что часть была гвардейская?

Каждый четверг, взвод водили в баню, которая находилась в подвале санчасти. Перед помывкой, их осматривала молоденькая медсестра. Девчонке было лет двадцать пять, может двадцать шесть, но она без всякого смущения осматривала голые тела, на наличие болячек. Новобранцы же ее все стеснялись, ведь в помещение было холодно и их стручки, по естественным причинам, пытались спрятаться внутрь. Они выглядели маленькими и сморщенными. В самом банном помещении пол был ледяным, удивительно, что еще вода не замерзала на нем. На всю помывку роте отводилось всего пятнадцать минут.

— Вам, салаги, выпало служить всего лишь год! Вы суки, должны понять все тяжести и лишения службы за короткий срок! Значит, и время помывки вам тоже сокращаем! — орал прапор Горин.

Курящим было сложнее, курить разрешалось только после завтрака, обеда и ужина. В остальное же время терпи. Сержанты курили, когда хотели, а вот остальным не разрешалось. И с сигаретами тоже проблемы, пока взвод не примет присягу, никому не разрешалось ходить в чепок. Хочешь сигарет? Плати сержанту полтинник, и он тебе сходит и купит сигарет. А если не хочешь платить — кури бамбук! В туалет разрешалось ходить только когда соберется десять человек. На вопрос:

— А как быть?

— Своему товарищу в карман сходи! Если терпеть уже не можешь! — кричал прапор.

Горин кричал всегда. Никто и никогда не слышал его нормального голоса. Только крик. Не раз он на службу закатывался пьяный и наливал сержантам. Они тихо сидели в своем кубрике, тогда-то новобранцам и разрешалось свободно сходить покурить или посетить туалет. Много ли солдату нужно? Как-то один раз сержант Иванов увидел на шее Николая серебряную цепочку с иконкой.

После утренней зарядки подкараулил Николая и прижал его к стенке за казармой:

— Снимай! — крикнул сержант, дыша своим перегаром новобранца в лицо.

— Нет, — чуть слышно ответил последний.

— Ты, сука, офигел? Цепочки носить в армии запрещено!

— У других тоже ведь есть, — вновь прошептал новобранец.

После этих слов Николай получил в живот и согнулся пополам. Потом последовало пару ударов по корпусу. На глухой крик, из кубрика выглянул младший сержант Матназаров и увел Иванова в кубрик. Горин часто шутил, называя Матназарова — человеком с ругательной фамилией. Так в армии Николай первый раз получил пилюлей, после них отправился спать. Утром к нему подошел Иванов и попытался извинить за вчерашний инцидент. Только выдал все так, словно это Николай был во всем виноват.

За три дня до присяги взвод усердно гоняли на плацу, даже следил за их занятиями замполит части. Маршировать у всех получалось нормально, но когда майор увидел, как новобранцы выходят из строя, просто впал в ужас. И велел продемонстрировать Матназарову, как правильно это делается. Тот покорно исполнил приказ. У майора глаза на лоб полезли от увиденного:

— Сержант, ты сам не умеешь! Как ты можешь учить чему-то молодых бойцов? Какой мудак тебя сюда направил? Они там совсем, что ли охренели? — разорялся офицер. И весь следующий час уже учил сержанта выходу из строя.

За день до принятия присяги весь взвод сидел в казарме, и наизусть заучивали ее. Многим это пригодилось. Вечер того же дня всех построили на взлетке и велели взять свои подушки.

— Сегодня вы еще запахи, но завтра станете — духами. Сейчас мы будем выбивать из вас эти запахи. Взвод готовься! Огонь! — ликовал сержант Иванов.

После этих слов ребята кинулись дубасить друг друга подушками. Было очень весело. После этой традиции все отправились спать.

В день принятия присяги был сильный и мокрый снег. Кто первый принимал присягу, еще успел ее прочитать по листку, остальным же приходилось ее вылавливать из своей памяти. Новобранцы стояли и смеялись над собой, кто чего только не насочинял. Но все прокатило. На присягу ребятам были выданы автоматы, держали их в руках впервые. И когда пошли в курилку на перекур не знали куда их деть. С автоматами дурачились — изображали, будто на войне. Крутились и прыгали по снегу, делали вид, что стреляют по неприятелю и кидают в него гранаты. Вели себя как малые дети, для них это была игра — они не понимали, что приняв присягу, сделали серьезный шаг вперед. Офицеры же наоборот понимали и ничего не говорили.

Вечером новобранцам, к кому приехали родители, были выданы увольнительные записки на сутки. Остальные же остались в кубриках. К оставшимся в казарме солдатам, ребята принесли домашнюю еду. Пару человек, даже пронесли водки. В тот вечер Николай впервые напился в армии, но не в последний раз.

Утро началось опять в шесть утра с зарядки, но уже после завтрака взвод пошел не на плац, а повели их в автопарк, где проходил общий развод всей части на работы. Ребята были уже полноценными солдатами. В первый раз новобранцев послали красить столбы, на которые была натянута колючая проволока. Столбы все были покрыты инеем и не красились, краска просто не приставала. Но был приказ — красить! И они красили!

Дня через три после принятия нашей присяги, в казарму привезли тридцать солдат для прохождения курса молодого бойца. Если первый взвод проходил КМБ три недели, то новым бойцам его сократили до двух недель. С их приходом в казарму, Николай и его сослуживцы чувствовали себя, чуть ли не дедами. Именно тогда-то он, что чувствуют солдаты отслужившие больше. У них был такой непонимающей взгляд, тревога в глазах, ребята боялись всего. А первый взвод же ходил вразвалочку, в любое время ходил курить и в туалет. По времени помывки ограничения не было. Чем не привилегии старослужащих? Сержанты за ними практически не смотрели и в итоге они совсем охренели: ходили руки в карманы, а Дон — паренек из Питера — вообще обнаглел и расстегнул верхнюю пуговицу. После такого Иванов не стерпел и построил весь первый взвод на взлетке.

— Вы, суки, совесть потеряли? Много отслужили? Я вам сейчас покажу, что такое армия! Вы у меня носом землю рыть будете!

Он стал проходить вдоль строя, проводя утренний осмотр, который не проводился после присяги ни разу. Подворотнички отлетали только в путь, следом следовал удар по шее. Дон за свою расстегнутую верхнюю пуговицу схлопотал в живот. У кого бляхи не были начищены до блеска, получали сержантской золотой бляхой по ладони, среди таких нарушителей оказался и Николай. Удар был не слабый, ладонь быстро покраснела. Три дня ребята жили в условиях дедовщины, и решили, что лучше жить как жили. Ведь такой службы оставалось не так уж и много. Когда примет присягу второй взвод, всех начнут распределять по частям. Кого оставили в Пскове, уже были переведены в казармы. Остальные же еще пока балдели и ждали покупателей.

С сержантами подружились, они рассказывали об армейских законах, устоях и традициях. Оба сержанта были первые полторашники. Они вспоминали, как их приняли двухгодичники, как издевались. От каждого рассказа ребятам все меньше хотелось служить в армии. Но после каждого жесткого рассказа следовал какой-нибудь армейский прикол, так сказать разбавляли всю суровость реальности.

К Дону же сержанты относились презрительно, уже в части Николай узнал от других ребят, что Дон так и не служил в армии. У него отец оказался каким-то генералом и просто хотел показать сыну, что такое армия. За свою наглость Дону поручалась только грязная работа. Вообщем сержанты поглумились над ним через устав. А через месяц Дон и вовсе покинул часть, и вся его служба прошла дома, лежа на диване.

Обычно все работали в автопарке, но в этот раз одну группу из пяти человек, куда входил Николай, отправили на овощную базу, вместе с ними были и два дагестанца Мага и Юсуп. Главной была женщина лет сорока, слегка полновата, но личико было симпатичное. Им предстояло перебрать качены — отделить гнилую капусту от хорошей. В одиннадцать часов женщина объявила перекур и куда-то ушла. Мага велел всем не переставать работать, хотел прогнуться перед этой женщиной. А может просто злился, что не попал в часть с братом? Его брата Шамиля отправили служить в спортроту. А Мага остался в казарме. Хотя они оба были мастерами спорта по греко-римской борьбе.

— Я сказал, продолжайте работать! — орал Мага.

— Мага, ты чего? Женщина ведь по-русски сказала перерыв, — решил высказаться Николай.

— Ты офигел, что ли? Я тебя сейчас как букашку раздавлю! — он подошел к нахалу и замахнулся. Николай не пошевелился, нет, не потому что не испугался, просто его охватил испуг, и он встал в ступор. Мага видя, что это на Николая не действует, все же врезал ему. Парень отлетел в угол, но резко встал и, подбежал и ударил дагестанца в ответ. Такого ответа он не ожидал, поэтому не стал даже защищаться. Но удар Коли ему был как слону дробина. Мага даже головой не пошевелил, а лишь врезал наглецу в живот. Николай согнулся пополам и пытался ртом поймать воздух. Краем глаза видел, что от дальнейших побоев Магу остановил Юсуп.

— Мы еще не закончили, — с этими словами Мага вышел из здания.

К Николаю подошел Илья, по кличке Фиалка, и помог подняться.

— Никола, ты лучше с ними не спорь! Отфигачят и им ничего не будет. Я бы советовал тебе этой ночью не спать! Вдруг еще решат зарезать, им же это раз плюнуть!

— Брось ты! — отмахнулся он, но в душе что-то засело.

Следующую ночь не мог уснуть часов до трех, все ждал продолжения. Но его не последовало.

После того как второй взвод принял присягу, до новобранцев были доведены сведения, в какие части кто будет зачислен. Многих это не обрадовало, и Николая в том числе. Он и еще двое парней были приписаны к части с пятизначной цифрой, «человек с ругательной фамилией» — Матназаров поведал ребятам о ней.

Эта часть находилась в поселке Токсово, казарма представляла собой бункер, на несколько метров зарытый в земле. Солдаты выходили наверх, только на разводы и прием пищи, все остальное время сидели в бункере. Чем они занимались, сержант не знал, но и этой информации им хватило, чтобы понять, что служба не будет казаться там сахаром. Отправка назначена была на четыре утра. Николай не спал до самого подъема.

Утром всю команду забрали молодой старлей и прапор, те же самые что забирали из областного военкомата. И опять весь путь у них был в пьяном угаре, и ребята были предоставлены сами себе. Кто-то из ребят пошел в вагон-ресторан, денег у них не было, но солдаты не теряли надежды познакомится с девчонками и на халяву покушать. Но, ни у кого ничего не получилось. Девушки оказались не такими легкодоступными. Правда, вышла стычка с дембелями, новобранцев чуть не выкинули с поезда. Но все разрешило парочкой синяков.

Многие парни переживали из-за своих девушек, мол, мы тут, а они там! Может, гуляют? Просили друзей проследить за своими девчонками, чтобы те не изменяли. А я вам скажу правду, если она захочет изменить, то этого ни миновать. Ты ей хоть пояс верности одень. А если тебе девушка верна, то тут уже и алкоголь не сможет сломить ее волю и желание. Я в армии многих видел парней, которых бросили девчонки, кто-то планировал побег, кто-то плакал, а кто-то смеялся. К чему этот разговор? А все просто.

Когда Николай со своей командой ехали в часть, Мишу Гришина бросила девушка. Прождала его ровно два месяца! На одной из остановок он вышел в ларек за сигаретами и назад не вернулся. Офицеров долбили и в хвост и в гриву, выговор обоим с занесением в личное дело. Шутка? Какие шутки! Они бойца потеряли! Девушка Миши была первая в блокноте Лехи Чижова, он специально для себя завел блокнот, где записывал имя девушки, и сколько она прождала своего парня, по каким причинам его бросила, так же к ее данным прикладывалось фото. Под конец его службы, блокнот был внушительно толстым. А Леха стал популярным, если вначале его солдаты посылали на три веселых, то потом уже сами искали Чижа и передавали свои данные ему.

Поселок Токсово, а именно туда и отправился служить Николай, встретил их настоящей зимой. В Питере снега практически не было, а здесь во всю уже правила зима. Аллея была аккуратно расчищена, пореблики были покрашены в белый цвет. На одной территории было две части, основную группу, тридцать человек, отвели в штаб, а второй группе приказали ждать здесь. Их было трое: Коля, Саня Кабанов и Барат Бекбулатов. Они прождали около часа, ноги уже стали примерзать к асфальту. Приходилось слегка пританцовывать. Вскоре появился подполковник — высокого роста, спортивного телосложения, от него сильно пахло перегаром:

— Я начальник штаба подполковник Бабочкин. Не замерзли? — этот вопрос был риторическим, его не особо волновало состояние солдат. — Следуйте за мной.

Он провел группу в штаб, в то же здание, куда и ушла основная группа, дежурный сержант вытянулся по стойке смирно. Хотел доложить что-то, но подполковник жестом осадил его. Бабочкин постучался в двери и, не дожидаясь разрешения, зашел в кабинет.

— Разрешите? Алексеич, молодых привезли!

— Пусть заходят!

После не большой беседы нас отвели в казарму. У Николая были права с категорией «Б», отец говорил, возьми в армии пригодятся, его решили посадить на УАЗик. У Кабана почти все категории открыты, ему сразу сказали, вручат Урал, а Барак права с собой не взял. С ним, правда, и полковник неохотно разговаривал. После старшина Мамаев отвел ребят в казарму, она была одноэтажная, деревянная, обложенная с наружи кирпичом.

В казарме их встретил сержант Соколов из Орла. Уже позже Николай узнал, что он был дембелем.

— Привет, старшина! — отдав честь, радостно произнес веселый сержант.

— Здорово! Принимай духов!

— Кузя! — крикнул в темноту расположения Сокол. Оттуда вынырнул долговязый молодой солдат.

— Димон, принимай своих слонов! Расположите их!

— Без проблем! — обрадовался солдат.

Всю троицу провели в расположение и указали на кровати, которые можно занимать. Ребята разобрали свои вещи, и присели на табуретки. Сидеть на кроватях молодым запрещено. С Саней Коля был плохо знаком, он был из второго взвода. Поэтому заговорить друг с другом они не решались.

К Бараку отнеслись с уважением и выделили ему кровать в первом ряду, там спали только деды и дембеля. К нему сразу же подошли деды и стали расспрашивать, вообщем у них завязался разговор. На остальных двоих даже смотрели с презрением. Так обычно смотрит хищник на свою жертву.

Вскоре последовала команда: «Отбой!». Все улеглись спать.

Утром не было команды: «Подъем!». Роль будильника осуществлял Женя Елкин, или просто Елка, он был полторашник, но в свое время любил доносить на своих товарищей. Поэтому его «застегнули» — оставили вечным слоном. Не дай бог кому такое испытать. Вместе с молодыми встали первые годичники и часть полторашников, остальные же спали — видели сладкие сны. На вопрос:

— А почему так?

Елка покорно ответил:

— Чтобы не будить дембелей, они без пяти минут гражданские. Поэтому должны отвыкать от команд.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 308