электронная
200 140
печатная A5
392
12+
30 проповедей & дневники
30%скидка

Бесплатный фрагмент - 30 проповедей & дневники

Живо и просто о насущном

Объем:
174 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4498-9347-5
электронная
от 200 140
печатная A5
от 392

Вступление

У разных эпох — свои знаменитости, свои они и в разных кругах. Церковь, например, очень любит живое слово. И харизматичные проповедники всегда на слуху, всегда любимы христианским народом. Так же, как сейчас мы любим отца Андрея Ткачёва или отца Димитрия Смирнова, в дореволюционной России любили священника по имени Родион Путятин.

Служил он в последние десятилетия своей жизни в Рыбинске — далеко не столица. Но знали этого человека повсюду — от царских дворцов до убогих крестьянских изб. Телевизоров не было, интернета тоже — поучения батюшки из Рыбинска издавались в печати, и книги эти люди раскупали, как горячие пирожки. Множество переизданий ещё при жизни отца Родиона, а потом и в течение десятилетий после смерти. Чем вызван такой успех? Пожалуй, двумя вещами.

Первое, что всегда подчёркивал сам протоиерей — это простота. Отец Родион говорил максимально понятно, без привычных тогда для церковных амвонов высокопарных витиеватых проповедей. Конечно, именно это нужно было простому народу — да и не только простому. В век «молчащих» священников, в век ритуального благочестия, когда церковные традиции подменяли собой живое дыхание веры, очень нужен был всей русской Церкви вот такой Родион Путятин — чтобы просто и ясно доносить евангельские истины.

Второе, что бросается в глаза при чтении проповедей рыбинского священника — это радость. Пасхальная радость, предощущение грядущего Царства Божьего, эсхатологическое предчувствие. Он звал всех в рай, будучи в простоте и чистоте своей души абсолютно уверенным в милосердии Господа и Его любви к каждому человеку. Нет, отец Родион не отрицал адских мук и не обещал всем безусловное спасение — но речи его дышат надеждой и радостью на преображение каждого слушателя.

Книга, которую вы держите в руках, содержит тридцать избранных проповедей протоиерея Родиона Путятина. Но не только. Простые священнические слова будут перемежаться выдержками из его дневников. И вдруг окажется, что отец Родион — личность очень целостностная, целомудренная, как принято говорить в Церкви. Он прост и безыскусен, его живые проповеди — не насильное упрощение собственных мыслей, нет. Он и в беседе с самим собой предстаёт бесконечно детским, не высокоумным человеком.

В дневниках отец Родион переживает о своём здоровье, радуется, когда удаётся написать хорошую проповедь, боится приезда строгого владыки. Он предстаёт перед читателем как абсолютно живой священник, причём не столичный, а именно провинциальный, почти сельский. И когда осознаёшь, что этому скромному и милому батюшке Господь дал всероссийскую известность, благословил его быть голосом Церкви для огромного количества тогдашних верующих, становится очень радостно. Поистине, дивен Бог!

В настоящем издании заголовки проповедей, а также отрывков из дневника даны нами. Текст дневников отредактирован в соответствии с современными орфографическими нормами, сокращённые слова расшифрованы. Деление на абзацы частично скорректировано, выделение дано нами.

Желаем приятного чтения и пользы для души!

Обращение к читателям

Дорогие христиане! Просим помолиться за

автора книги

протоиерея Родиона


создателей и волонтёров сайта Азбука.ру,
где размещены тексты проповедей и дневников


художницу

Екатерину


волонтёров, помогавших перепечатать текст дневников с дореволюционного издания:

Симеона, Сергия, Наталию, Наталию, Наталию, Марину, Марину, Людмилу, Ксению, Анну, Татиану и Екатерину


журналиста из Рыбинска, приславшую нам изображение гравюры с портретом отца Родиона,

Анну


автора проекта

Илию.


Мы, видно, не думаем о Боге

Бог везде присутствует, следовательно, Он во всяком месте с нами; следовательно, Он теперь с нами и здесь. Отчего же, слушатели, мы не ощущаем Его присутствия? Отчего мы не чувствуем Его близ себя?

Главная причина этому та, что мы мало и редко думаем и размышляем о Нём. Бог всегда с нами и близ нас, но мы своим невниманием к Нему удаляем Его от себя и себя от Него. Бог тогда только приближается к нам, когда мы приближаемся к Нему своими мыслями, своей душой (см.: Иак. 4, 8).

Чтобы видеть свет, надобно открыть глаза; чтобы чувствовать близ себя Бога, надобно думать и размышлять о Нем. Представьте же Его себе, представьте, что Он теперь здесь с нами, утвердите на этой мысли все внимание ваше, и вы ощутите Его, почувствуете Его присутствие, вы тогда скажете с апостолом Фомою: Господь мой и Бог мой!

Так, Бог присутствует везде; впрочем, слушатели, есть места, в которых Он особенно присутствует, в которых Он преимущественно являет бытие Свое. Какие же это места? Таковое место есть Небо. Небо — любимое Божие жилище, Престол славы Его, там сонмы святых и тьмы Ангелов непрестанно славословят Его, там некогда, может быть, и мы будем славословить Его. О, когда бы Господь нас сподобил! Оттого мы все так любим смотреть на небо, оттого нам так отрадно мысленно бывать там. Ах, так иногда и улетел бы туда, укрылся бы там от здешних сует, беспокойств… Да, там среди славословий живёт наш Бог, там и мы некогда будем жить.

Есть, впрочем, и на земле место особенного присутствия Божия: это, слушатели, Святая Церковь. Святая Церковь — второе Небо, второе жилище Божие, второй дом Божий. Тут есть и Престол Его, тут и Небесные силы невидимо служат Ему, тут и мы Ему поем, тут и мы теснейшим образом соединяемся с ним, когда вкушаем Тело Христово и пием Кровь Его.

Ах, и что есть на Небе, чего бы не было здесь? Да, слушатели, когда мы во Святой Церкви, мы точно на Небе, а не на земле. Будем же всегда думать о Боге, и Он всегда будет с нами; будем чаще возводить очи свои на небо, и помощь Его оттуда скоро к нам придет; будем чаще обращаться к Нему в Его доме, во Святой церкви, всегда и везде будем иметь Его перед глазами, и Он нигде и никогда не оставит нас.

Да, нигде и никогда не оставит нас, потому что Он есть Бог всеблагий. Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив: благ Господь всяческим, и щедроты Его на всех делех Его (Пс. 144:8,9).

Бог, по словам Писания, есть любовь (1Ин. 4:16). Он то только и делает, что может соделать нас счастливыми. Мы согрешим — Он терпеливо ждет, пока мы покаемся. Мы покаемся — Он все забывает, любит нас, как будто никогда ничего худого и не делали. И Бог любит так всех нас — мы все у Него равны, на всех щедроты Его изливаться готовы.

Будучи всеблаг, Он есть всемогущ. Для Него нет ничего невозможного. Не останется бессильным никакое слово у Бога (Лк. 1:37). Он пожелает — и исполняется, Он скажет — и делается. Бог сказал, чтобы был этот мир, — и мир явился: рече, и быша… повеле, и создашася (Пс. 32:9). Если бы Бог захотел, чтобы этого мира не было, в минуту его не было бы, все бы исчезло и обратилось в прах. Так могущественна сила Божия, так сильна десница Его!

Впрочем, при всем всемогуществе Он не делает того, что противно правосудию. Так, Бог наш есть существо правосуднейшее: Он всякому воздает по делам, у Него ни к кому нет лицеприятия; за добрые дела всякого награждает, за худые никого не щадит. Праведен Господь, и правды возлюби, правоты виде лице Его (Пс. 10:7). И доброе наше желание не остается у Него без награды, и худое слово не проходит без наказания; добро и в грешнике он награждает, а зло и в праведнике наказывает.

При таком строгом правосудии как же Бог удовлетворяет Своей беспредельной любви, которая всех желает соделать счастливыми? Так, как может один только Бог. Мы все грешим и все терпим за свои грехи; но, терпя за грехи, мы по беспредельной любви Божией к нам в то же время заглаживаем их.

Мы теперь плачем, чтобы нам после радоваться.

Мы бедствуем, чтобы после блаженствовать.

Мы теряем, чтобы после приобрести.

Мы теперь изнуряемся болезнями, чтобы после спасением наслаждаться.

Вообще, всякая потеря, по благости Божией, может служить нам средством к приобретению, всякое наказание — случаем к награждению, всякое несчастье — приготовлением к счастью, все худое — к лучшему.

О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия (Рим. 11:33)! И мы еще дерзаем роптать на свою участь, и мы смеем жаловаться на свои несчастья, и мы можем быть недовольны своим состоянием, когда у нас такой премудрый и всеблагий Бог! Нет, мы, видно, не думаем о Боге, мы, видно, забываем, как Он благ и премудр, мы, видно, не хотим помнить, что все случающееся с нами Он направляет к наилучшим целям, самые грехи делает случаем к освобождению от больших грехов, самое наше падение — случаем к нашему лучшему восстанию.

О, будем, слушатели, будем чаще, будем непрестанно помнить, думать о благом, всемогущем, премудром Боге — и сердца наши всегда будут полны мира и радости. Аминь.

О совести и песнях (отрывки из дневников)

И во сне хорошо с чистою совестию

Огромнейшую беду видел во сне, которой впрочем вовсе не испугался, находил напротив интересною её для себя. И во сне хорошо с чистою совестию. И во сне никого не боишься, когда ни перед кем не виноват.

13 апреля 1854 года

Человек сотворен для того, чтобы петь

Ни одно из Богодухновенных писаний не повторяется так часто Церковию, как псалмы Давидовы. Отчего? Оттого, кажется, что они песни, а не простое только изложение истин и правил, — они не питают только, но и услаждают. Не знаю впрочем, как яснее высказать мне мысль свою. Псалмы Давидовы — святая, Божественная, святая сладость. Псалмы для нашего духа то же, что сласти для тела, они сластопитальная пища духовная. К чему же я об них заговорил?

Наши поучения к народу, чтобы быть им народными, должны быть поучительными песнями. Чем больше поучение походит на песнь, тем чаще она будет повторяться. Ничто так неупотребительно, как песнь.

Весело мне: я пою. Скучно: я пою. Ни то, ни сё мне: и тут я ищу, соображаю, что бы такое попеть. Оттого мне ни то, ни сё — что петь не могу, на песню не нападу.

Есть люди, которые никогда не поют. Но они устами, языком, голосом только не поют, а умом, сердцем, чувствованиями — поют. Духом молиться можно, можно и петь духом. Человек сотворен для того, чтобы петь. Вся жизнь его должна быть песни, всякое дело его должно оканчиваться песнию. Плохая жизнь, когда не поется кому. Попусту ты трудился, если тебе не до пения после трудов.

К чему я об этом распространяюсь так? — Мне хочется до того дописаться, чтобы запеть — запеть духом.

Да, плохое то поучение, при чтении или слушании которого не поем духом. По крайней мере, под конец непременно надобно так делать, чтобы пелось.

Ныне некоторые поучения походят на настраивание инструмента; проповедник настраивает, настраивает, да так и бросит — так и кончит, или ничего и не сыграет, настроивши. А это всего досаднее.

Когда нибудь подумаю об этом на свободе — побольше.

Какая же у меня теперь в душе песнь? Веселая. Да, я весел духом, хотя немного и досадую на себя, что у меня нет для праздника поучения — сластопитательного.

9 мая 1854 года

Всё пусто, ничтожно — всё, кроме Бога и божественного

Вторая заповедь Божия запрещает творить себе кумиров с тем, чтобы поклоняться и служить им.

Какие кумиры тут разумеются? Всякие изображения какой-либо твари — небесной или земной, или в водах живущей, которой вместо Бога поклоняются и служат.

Разве есть люди, которые таким изображениям поклоняются и служат? Есть. Например, язычники — это люди, не верующие в истинного Бога. Мы, христиане, поклоняемся и служим нашему Богу, Отцу и Сыну и Святому Духу, а они бездушным кумирам поклоняются и служат. Суетно, напрасно, греховно поклонение и служение этим кумирам. Кумир не Бог, не только не Бог, но одно изображение, и притом ложного божества, такого, которого в самом деле вовсе нет, не существует.

Кумир ничего не может посему и сделать для человека, как ни кланяйся ему, как ни проси его. Кумир — ничто, и потому — что ему поклоняться, за что почитать? Поклоняться надобно одному истинному Богу, просить надобно живого Бога.

Как же святые изображения, иконы святые мы почитаем? Святые иконы, изображения мы почитаем только, то есть лобызаем их, главы и колена преклоняем, свечи возжигаем, фимиам курим пред ними, и почитаем так потому, что иконы у нас суть изображения истинного Бога, явившегося во плоти, Пречистой Матери Его и святых Его угодников.

Да, почитаем только святые иконы, а не боготворим их. Если бы стали боготворить святые иконы, мы согрешили бы против заповеди Божией, подобно идолопоклонникам, согрешили бы пред Богом, если бы стали благодарить их, то есть если бы стали думать, что икона сама по себе имеет божественную силу, сама собой может нас спасать. Но мы не так думаем. Иконы у нас только напоминают нам о Боге, о Его делах и угодниках.

Взирая на икону телесными очами, мы мысленно представляем себе и как бы видим того, кого она изображает. Поклоняясь Пречистому образу Божией Матери, мы Ей Самой, Царице Небесной, поклоняемся. Без икон святых мы были бы тоже почти, как без книг божественных. Да, по иконам, как по книгам, мы видим, узнаем, воспоминаем нужное для нашего спасения.

Итак, взирая на иконы святых, молясь пред ними, чествуя их, взирайте умом к Богу и святым, которые на этих иконах изображены, представляйте себе, что вы Богу и святым Его молитесь, поклоняетесь, Бога и святых Его чествуете, лобызаете.

Что еще под кумирами, запрещенными второй заповедью, можно разуметь? Под кумирами должно разуметь и все то, что мы слишком любим, боготворим, то есть любим до того, что из-за этого забываем Бога, бросаем заповеди Божии, забываем любить Его, надеяться на Него, всего ожидать от Него.

Если ты слишком любишь чреву своему угождать, лакомиться, пить, есть, объедаться, упиваться, если для тебя чувственные удовольствия выше, приятнее всего на свете, если ты для чрева пост и молитву оставляешь, то чрево твое — твой кумир, твой идол, и ты грешишь против второй заповеди так же, как и идолопоклонник.

Если ты слишком богатство любишь, если ты только о том и думаешь день и ночь, чтобы больше и больше денег наживать, если ты для денег оставляешь церковь, не знаешь праздников, забываешь бедных, то богатство кумир твой, идол твой, и ты так же служишь богатству, как идолопоклонник идолу своему.

Если ты слишком себя любишь, выше всех себя ставишь, лучше себя никого не считаешь, если гордишься, тщеславишься, то ты — сам кумир для себя, гордость твоя — идол твой.

Вообще, что бы ты ни любил, все — кумир твой, если ты это слишком боготворишь, любишь. И потому, слушатели, не будем привязываться ни к чему земному, чувственному, временному; ничего хорошего не найдем и можем дойти до того, что из-за этой привязанности к земному Бога забудем, заповеди Божии оставим. Временное, чувственное, земное не стоит того, чтобы к нему привязываться.

Не делай никого и ничего для себя кумиром. Всё пусто, ничтожно — все, кроме Бога и божественного. Аминь.

О простоте, дне рожденья, раздражительности (отрывки из дневников)

Мы все хитрим, умничаем

Сейчас читал послания апостола Павла. Как хорошо, как всё просто, искренно, откровенно, безискусственно. Вот бы как надобно нам писать. Мы всё хитрим, умничаем.

5 ноября 1855 года

С нами Бог

Вот и 48 лет я прожил. Бог был ко мне милостив. Лучшего ничего не желаю. Доволен я. Сыт я. Хочется мне поработать, потрудиться — для блага других, для счастия ближних, для спокойствия близких. Всего лучше делать добро другим. Великое счастие делать счастливыми ближних. Весело жить, когда близкие живут покойно.

A здоровье мое? Лучше стало, чем было прежде.

A спокойствие мое? Покойнее прежнего стал.

A радость моя? Радость все больше и лучше.

A занятия мои? — Ну, в прошлый год… не утомлял моих слушателей благочестивых, хотя и по временам томился думами, мучился родами.

Ну, а дом? Долги? Деньги? — Плевать-то на все это.

Поживем. Будет чем жить, не хуже других проживем.

С нами Бог, у Которого в руках богатство всего мира. Аминь.

9 ноября 1855 года

Я наказан за то, что укорил брата моего

Искушение со мной случилось в церкви за обеднею. Скорбел и скорблю доселе. Не знаю, отчего это. Я наказан за то, что укорил брата моего, и наказан именно тем, за что укорил его. — Не от небрежности, не от невнимания моего случилось искушение, а так, сам не знаю как, — я был как будто вне себя, а теперь припомнить не могу, как и отчего это произошло.

Вперед наука. В церкви, за службою надобно оставлять всякое житейское попечение, надобно быть осторожным не только в делах, поступках, но и в самых мыслях. Да и о проповеди не надо думать, и её оставлять, самое святое постороннее надобно оставлять, когда стоишь пред Святейшим.

Грехов неведения, неосторожности невольной не помяни, Господи!

30 ноября 1855 года

Надо в церковь ходить!

«А день седьмой — суббота Господу, Богу твоему» (Исх. 20:10)

Если нам когда нужно бывает кого попросить или поблагодарить, или так почтение кому отдать, то мы приходим непременно в дом к этому человеку, особенно если он человек большой, и приходим непременно в положенное время, в определенные часы. Вне дома, кое-как, где придется или когда случится, просить, благодарить, почтение отдавать такому человеку нехорошо, неприлично, непочтительно.

Отчего же, слушатели, некоторые из нас не соблюдают этого закона, порядка, приличия, уважения в отношении к Богу? Почему не ходят или очень редко ходят в дом к Нему просить Его, благодарить и славу воссылать Ему?

Ведь и есть о чем всем нам просить Бога; хоть всякий час, всякую минуту проси у Него прощения себе или помощи, потому что всякий час мы грешим перед Ним и всякую минуту нужна нам помощь Его. И есть за что нам благодарить Бога: бесчисленные мы благодеяния от Него получаем. Все наше, все, что мы имеем у себя, чем пользуемся для нашего здравия и спасения, — все это от Него нам дар, все это Его к нам милость.

И достойно нам славословить Бога, поклоняться Ему. Все в Нем достойно нашего славословия, всегда Ему праведно поклонятися. Да, когда помыслишь о Его дивных совершенствах, когда посмотришь на Его творение непостижимое, то невольно воскликнешь:

Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя, и ни едино же слово довольно будет к пению чудес Твоих; достоин еси во вся времена пет быти гласы преподобными; возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси; Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его.

Ангелы на Небе непрестанно поют и поклоняются Богу, немолчно хвалят и воспевают Его. И во веки веков так и будут они петь и воспевать Его, хвалить и поклоняться Ему, потому что все блаженство их в этом состоит. Ведь и наше, слушатели, будущее блаженство в этом же состоять будет.

Итак, как же некоторые из нас не ходят, не хотят ходить, нужным не считают ходить или ходят очень редко к Господу Богу в дом Его просить, благодарить и славу воссылать Ему?.. Ведь не довольно это делать у себя дома и везде, где случится, на всяком месте, во всякое время. Непременно надобно для этого в известные дни в церковь Божию приходить, например, в праздники.

Дни эти Сам Бог назначил преимущественно для принятия, так сказать, у Себя нас, для принятия от нас наших прошений, благодарений, славословий. Таким образом, не ходить в церковь Божию, особенно в праздники, значит не то, что идти, действовать против закона, порядка, приличия, уважения в отношении к Богу, но прямо против заповеди Божией, нарушение которой есть настоящий грех.

Слушатели-христиане! И люди большие бывают к нам благосклоннее и милостивее за наши им поздравления, за наши им приветствия, к самым просьбам нашим дома у себя внимательнее они. Ужели же Всеблагий Бог не воздаст нам особенной Своей благодатью и милостью за наши посещения церкви Его Святой, за наши прошения, благодарения и славословия, Ему здесь нами воссылаемые? Аминь.

О здоровье, Филарете Московском, подготовке к делу и другом (отрывки из дневников)

Правду сказал поэт

Когда я здоров, все нипочём. Правду сказал поэт: Как здоров, да молод, без веселья весел.

4 сентября 1855 года

Проповедничество — творчество

Сейчас прочитал я проповедь Филарета. Как хороша она! Она не написана, а сотворена. Да, проповедь — творение. Проповедничество — творчество.

2 октября 1855 года

Семь раз повтори про себя, что хочешь написать

У меня есть поучения в один присест написанные, и они-то оказываются лучшими. Отчего? Оттого, что они заранее были обдуманы и оттого в один мах написаны.

Семь раз примерь, один раз отрежь. Семь раз повтори про себя, что хочешь написать-сказать; и тогда в один мах напишешь, и написанное будет хорошо.

4 октября 1855 года

Как же избежать манерности?

Манерность во всём приторна — и в обращении, и в сочинении, и в пении, и в чтении, и в одежде и пр. Как же избежать манерности? Не думать о ней. О чем же думать? Думать, заботиться надобно о том, чтобы тебя поняли, чтобы быть понятным.

5 октября 1855 года

У меня ныне утро будто Пасхальное

У меня ныне утро будто Пасхальное. После утрени я уснул с часок и проснулся с приятною слабостию, точно в первый день Пасхи. Даже по восходу и блеску солнца редкое ныне утро. Есть ещё чем восхищаться, радоваться. У нас все спят, и в доме тишина необыкновенная. Ну, пойду в церковь.

14 октября 1855 года

Надобно, чтобы предмет поучения интересовал тебя самого

Непременно надобно, чтобы предмет поучения интересовал тебя самого. Всегда имей в виду то, что ты пишешь, говоришь для своего назидания, поучения.

22 октября 1855 года

В сердитости надобно поскорее забывать причину гнева

После обедни. Рассердился на послушника за то, что он отвечал мне дерзко, непочтительно. Надобно ли обижаться-мстить ему? — Для научения-вразумления? Нет, учить в сердцах нельзя.

Как успокоить себя? Странно, думается, ничем себя не успокоишь, доколе не отмстишь. Впрочем, сейчас пройдет мой гнев.

Утихаю, успокаиваюсь.

A обедню служил очень покойно, совершенно был доволен. Редко так невозмутимо служу.

О, как человек слаб.

Итак, итак, итак, в сердцах, в сердитости надобно поскорее забывать причину гнева. Сердитому всё нипочём, возможное окажется невозможным, невозможное обязательным, и добрый — злым.

2 ноября 1855 года

Что хуже всего в горе и беде

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200 140
печатная A5
от 392