Глава 1
Она жила и истово любила,
Себя порой теряя между дней,
И жизнь её текла неторопливо,
А ей хотелось, чтобы жизнь текла быстрей.
И бились мысли в страшном истомленьи,
И будто бы весь мир вокруг чужой,
И нет от сей болезни избавленья,
Покуда сердце разгоняется мечтой.
Покуда образ ясный пред глазами,
Что как горнило распаляет плоть,
Душа витает где-то меж мирами,
Не силясь эту тяжбу обороть.
И не противясь чувству, как недугу,
Хотя «болезнь», как видно, налицо.
Она жила, вращая день по кругу,
И прочь гнала наветы терпких снов…
Любовь — она такая всё же штука,
Что рвёт на части крепкие умы.
Она придёт без шороха, без звука,
По швам трещит всемирная наука,
Постичь пытаясь силу той игры.
Но лишь девичье сердце трепет нежит
И ловит взгляд в волнительный момент.
И вот уж бастион теперь повержен,
И трещиной зашёлся монумент.
А на щеках зардеется румянец,
И воли боле нет, и кровь кипит.
А он, галантно пригласив её на танец,
А после нежных рук едва касаясь,
Читает ей сонеты и стихи.
Прекрасная Мари кровей дворянских,
Не по годам смышлёна и умна,
Как мушка в паутину вдруг попалась
И оказалась тут же влюблена.
А молодой корнет, ну что тут скажешь,
Хорош собой, прилежен и учтив,
Разбил на части всё, что было раньше,
Красавицу Марию полюбив.
Её я видел раньше в зимнем парке.
Ах, что за ангел, право, что за стан!
И лёгкий снег бесшумно подлетает
К её слегка раскрывшимся устам.
Она по-детски хлопала в ладоши,
С подружками слепив снеговика,
И бегала игриво по пороше,
Но эта память ох как далека.
Девичье сердце дрогнуло однажды.
А что поделать, мир устроен так.
Однако ж я представлюсь: врач со стажем,
Аркадий Аполлонович Кисляк.
Глава 2
О, сколько раз мы славили Европу,
Завистливо смотря ей прямо в рот,
Пытаясь подражать её свободам,
Мы сами слепо шли на эшафот.
И в мире мы с Европой жить хотели,
Как равные, как братья, как семья.
Ни там, ни тут, увы, не преуспели,
И снова метит царь копьём в царя.
Какая боль, война войну сменяет,
Не искупив ошибки прошлых лет,
Наживы жажда разум затмевает,
За годом год, из века в новый век.
Историей измерить жизнь не ново,
Ушедшего обратно не вернуть,
А мы идём извилистой дорогой,
Локтями пробивая тленный путь.
В конце пути лишь свечи да могила,
Надгробный камень, холмик без цветов…
Так вот… Мари… О, как она любила,
Такое описать не хватит слов.
Уже ли ей, потомственной дворянке,
Пристало ветром чувства распылять?
Она любила и порой украдкой
Могла корнета душу озарять.
Не часты были встречи, но желанны,
Беседы ни о чём и обо всём.
Она смотрела в очи Александра,
Мечтая с ним пройти одним путём.
Но вышло всё не так, как им мечталось,
Стихию невозможно обуздать,
И снова жизнь берёт своё начало,
Где силой надо Родину спасать.
Тут кто сбежал, себя считая правым,
Словесно потакая в тон врагам,
А кто-то встал щитом, песчинкой малой,
Что разрезает стену пополам.
И бедная Мари не исключенье,
Когда удрала вся её родня,
Она вздохнула молча с облегченьем
И новой жизнью стала жить, любовь храня.
Солдат неволен, тут не обессудьте,
Любимым остаётся лишь вздыхать,
И снова мир стоит на перепутье,
Где брат на брата лезет воевать.
Картечи всё равно, чья жизнь угаснет,
Ей так же всё равно, куда лететь,
И в страшном танце битвы многогласной
Попробуй сохранить ты ум и честь.
А кто бесчестный, те уже далече,
В чужбине безмятежно пьют и спят,
Но как бы ни было, а иногда под вечер
Назад вернуться всё-таки хотят.
Чтоб снова на балах кружиться в танце,
Не думая почти что ни о чём,
И сетовать тому, кто здесь остался,
Что тесен им Российский отчий дом.
Глава 3
Прошло уж время томных разговоров,
Где болтуны пленили светских дам,
Когда дуэль решала чьи-то споры
И разделяла жизнь напополам.
А может, не прошло, а встало в стойло,
Как старый конь, уставший от битья?
На стену глядя, думает о воле,
А волю дай — погибнет, как дитя.
Теперь война, теперь всё по-иному.
Я старый врач, Мари же медсестра.
Военный госпиталь, где в трауре бездонном
Не каждый доживает до утра.
Мари хотелось быть хоть как-то ближе,
Чтоб разделить с любимым горький хлеб.
Меня-то не обманешь, я-то вижу,
Чем дышит, чем томится человек.
Привычкой стали частые беседы.
Я по-отечески к ней нежен, как могу.
И каждый день сквозь пораженья и победы
В глаза мы смотрим смерти, как врагу.
И каждый день у нас здесь тоже битва
За жизни и конечности бойцов.
И помогает только лишь молитва,
И грань тонка, что лезвие у бритвы,
Но хватит иногда и пары слов,
Чтоб дух воспрял и тело на поправку,
Пусть без конечности, но всё ж способно жить.
И слиток жизни вновь на переплавку,
Чтоб подвиг в поколеньях не забыть.
Но я заметил вот какое дело:
Статистика поправок возросла.
Мари здесь стала будто королева
И каждому найдёт свои слова.
Я много в жизни видел, но такое,
Признаюсь, лицезрею первый раз.
Мари любого словом успокоит,
Что жизнью вновь блеснёт потухший глаз.
Беседует и душу исцеляет,
От одного к другому день и ночь.
Глядишь, судьбу любимого узнает,
В моменте разогнав сомненья прочь.
Ведь без вести пропал наш Александр
В порыве суматошной кутерьмы.
Мари собой и виду не покажет,
Являясь эталоном доброты.
Моя ж семья — лишь кот да стопка книжек.
Ну а Мари мне стала будто дочь.
И кот теперь к ней ластится бесстыже,
Всё чувствует и хочет что ль помочь?
Глава 4
Вечерней дымкой день скрывает раны.
Мари вошла в мой личный кабинет.
Здесь между нами нет рабочих рамок,
Да и секрет уж боле не секрет.
Горячий чай привычно разливая,
Увидел неуверенность в глазах.
Хрустальная слеза с щеки стекает,
И я почуял дрожь в её руках.
Душа девичья — нежное созданье,
От боли не способна очерстветь,
И всякий раз, являя состраданье,
Оплакать норовит любую смерть.
«Ах, милая Мари, о Боже Правый,
Я ежедневно вижу чудеса.
Не я лечу людей, а вы бальзамом
Вдруг стали здесь для каждого бойца.
И смерть уж тут совсем не выбирает,
А просто забирает, не таясь.
Господь лишь ведает, и он лишь только знает,
Кто будет жить, а кто умрёт сейчас»…
Глаза Мари, как два больших брильянта,
В меня смотрели как на дурака.
Спокойно подошла и села рядом,
В руке своей сжимая клок листка.
А после как-то сбивчиво сказала,
Что всё не так и это ни при чём.
Расправила письмо от Александра
Из той поры, как был в неё влюблён.
Из той поры, когда дышала вера,
Где юность, безмятежность и покой,
И не было нужды казаться смелой,
Когда по жилам тёк другой огонь.
Совсем не тот, что душу отравляет,
А вовсе тот, что пламенем крылит
И сердце девичье любовью наполняет,
И сердце никогда уже не спит,
А только жаждет быть с любимым рядом,
Единым воздухом пространственным дышать.
Я на Мари смотрел недоумённым взглядом,
Ну а она решилась мне сказать:
«Вы мне уж стали как родной отец.
Послушайте, прошу я вас нижайше.
А у кого ещё просить совет?
Одна осталась в этом мире страшном».
И тихим голосом, спокойно и невинно,
Читать мне стала давнее письмо.
Я чашку с чаем взял неторопливо,
Всецело погружаясь в тайну слов.
Глава 5
Письмо Александра Мари:
Я Вас люблю, о Вас мечтаю,
Богиня, Ангел во плоти.
Я в сотый раз иду по краю,
Но Вы могли б меня спасти.
Спасти от долгого паденья,
Удара о земную твердь,
Моё Вы ныне вдохновенье,
Останетесь Вы им и впредь.
Я Вас люблю, о Вас мечтаю,
Что я могу ещё сказать?
Когда Вас вижу, я пылаю,
Когда Вы рядом, я могу летать!
Летать над морем, над простором
И мчаться в даль со стаей птиц.
И не считаю я позором
Представ пред Вашим ясным взором,
Упасть пред Вами ниц.
Я Вас люблю, о Вас мечтаю,
О Чудо, Свет души моей!
Я твёрдо верю, нет, я знаю,
Когда-нибудь в один из дней
Смогу быть рядом с Вами тенью,
Скользить за Вами по пятам.
О большем думать я не смею,
Не смею прикоснуться к Вам.
Даны Вам крылья небесами,
А мне, видать, уж суждено
Всегда ходить, бродить по краю
И биться о мирское дно.
Я Вас люблю, о Вас мечтаю,
Мечтать не вредно, — говорят.
Пусть говорят, пусть упрекают,
Я буду горд, я буду рад!
Я буду сильным, сбросить бремя
Ненастных, суетливых дней.
Как в плодородной почве семя,
Взойду для радости людей.
И может быть тогда несмело
Смогу я рядом с Вами стать.
Я Вас люблю, о Вас мечтаю,
Что я могу ещё сказать.
Навсегда Ваш Александр.
Глава 6
«Ну и зачем мне это прочитали?
Не мудрено здесь чувством воспылать.
До этого любви вы, в общем, и не знали,
А боле я не знаю, что сказать».
Мы посидели, просто помолчали,
Негодный кот пригрелся у печи.
События все в жизни не случайны
И тут хоть лбом о стену бейся, хоть кричи.
На дне фарфора блеск остатком чая.
Совет ей нужен, сердце бьёт в набат?
А что советовать, поправде, и не знаю,
Ведь сам-то как бы не был я женат.
Связал с наукой жизнь в года младые,
А с девками, увы, не задалось.
Интрижки, правда, были и какие!
А вот жены средь них и не нашлось.
Потомства тоже как-то не оставил,
Живу один, да и помру один.
«Могу сказать, здесь чувства крепче стали», —
Спокойно я ответствовал Мари.
Она, мне показалось, улыбнулась,
Давно такого чуда не видал.
Моей руки едва-едва коснулась,
Как будто что-то важное сказал.
Ах, если бы я мог, то всё на свете
Немедля положил к её ногам.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.