электронная
360
печатная A5
468
18+
134-я

Бесплатный фрагмент - 134-я

Объем:
288 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-5516-3
электронная
от 360
печатная A5
от 468

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

О книге « 134-я»

Женщина, как «ломовая лошадь», мужчина — мажор, юный хулиган и продажный адвокат, людская молва и козни родни, попытки оболгать и запугать — все сплелось в тугой узелок сюжета книги, которую уважаемый читатель взял в руки. Динамичность повествования, судьбы персонажей, списанные едва ли не с натуры, будут держать читателя в напряжении с первой до последней страницы. Автор лишь чуть утрирует ситуации в эпизодах, но не выдумывает их.

Книгу можно открыть словами Оскара Уайльда: «Самопожертвование следовало бы запретить законом — оно развращает тех, кому приносят жертву». Читатель припомнит собственные случаи, когда муж пьет, бьет, бездельничает, не приносит домой денег, а жена терпит, работает, ухаживает за детьми, но не разводится. Соседи и знакомые часто задаются вопросом: «И что их только связывает?!»

В книге две идеи. Любовь. Слово, произносимое с восторгом и вопросом, сарказмом и проникающей в сердце искренностью, пронизывает каждый эпизод. Какой же разной она показана в книге. Главной героине начинаешь сочувствовать с первых же строк. Действия начинают раскручиваться со скоростью спущенной пружины — чем дальше, тем стремительнее, одна за другой, перелистываются страницы человеческих судеб. Вот родня мужа воспринимает ее как дешевое приложение к сыночку-мажору. Сам муж, которому игра в «танчики» заменяет реальную жизнь. Рядом со своими детьми появляется соседский мальчик, сирота, ищущий вначале недополученной материнской любви, но переступающий определенный порог в отношениях в силу взросления. И деньги! Вот он — главный идол и главный дьявол нынешнего времени.

Деньги «подарили» мажору диплом инженера, они же и развратили. Но чаще всего это были не его деньги. Их давали родители — люди весьма обеспеченные. Их ежедневно с трех часов утра за рулем грузовичка, развозящего товары по ларькам, зарабатывает его жена. Он засыпает днем, потому что всю ночь «уничтожал монстров», она — потому, что трудится с утра до вечера и без выходных. Он совсем не глуп и на сто процентов использует возможность быть «кукушонком» — обувают, одевают, кормят, на пивко хватает, а что еще нужно? Азарт уже ставил его в безвыходное положение, но спасла жена. Она и сейчас спасает его: работает, работает и работает. Покупает себе дешевые китайские тряпки на рыночных «развалах». Три года не была в парикмахерской. Знаете, уважаемый читатель, если женщина три года не была в парикмахерской, значит, она поставила на себе крест. Главная героиня возложила его на себя и много лет несет. Это любовь? Или уже привычка?

Она не заметила, когда и как забыла сама себя. Любила сыновей, про мужа периодически думала — бездельник, но все время находила ему оправдания: диплом пишет, с ребенком сидит, травмировался и на работу устроиться не может… Она мечтала. Стать учительницей, открыть свое дело, дом построить. Но деньги… Где их взять, если в семье один работник. И только мальчишка из соседней квартиры, смотрящий на нее другими глазами, заставил ее встрепенуться, понять, что она тоже человек, женщина и вполне еще привлекательная.

Все персонажи мечтают. Кто-то о шикарном отдыхе, кто-то о женской ласке, а кто-то просто мечтает отоспаться. В книге нет лишних, «проходных» персонажей. Каждый олицетворяет собой явление. Небольшими штрихами, словно карандашным рисунком, автор показывает судьбу и жизненный путь каждого действующего лица. Его будущее в настоящих реалиях. Вечная борьба добра и зла — это вторая сюжетная линия книги. Следователь, желающий получить повышение, посадив якобы «педофилку», и адвокат, которому важен сам человек, а не факт, что кем-то обличенным властью «дело взято на контроль». И другой адвокат, который за обещанный миллион совершит любую подлость, будет обманывать и запугивать, сломает судьбу кому угодно, сам пойдет на преступление. Правда, совершит его не своими руками.

Молва людская. Она может прославить, но почему-то чаще обвиняет. Что движет людьми, переносящими сплетни, обрастающие «подробностями» с каждой дальнейшей передачей? Почему они верят молве? И только вопрос судьи «Он вам это сам сказал?» заставляет смущаться, подсознательно понять, что стал сплетником, но даже себе в этом не признаваться. Стыдно.

Житейская история, которая держит читателя в напряжении. Муж, стреляющий в лицо соседскому мальчишке. Опер, натравливающий без пяти минут уголовную братву на этого мальчишку, лишь бы получить от него признание по делу, и сам мальчишка, оказавшийся не по годам «твердым орешком», человеком с характером. Каждого героя читатель начинает представлять зрительно, и ничего удивительного в этом нет — нечто похожее может случиться в каждом городе, доме, если не сказать, что подобное может произойти с соседом по лестничной клетке. Жизнь, бывает, и не такие сюжеты выстраивает…

Героиня пытается защитить всех: мужа-дурака, детей, себя, мальчишку-сорванца, и к читателю постепенно приходит понимание, что хэппи-энда не будет, он невозможен, слишком противоречивы интересы людей, ради которых она сжигает себя. Зло одолевает, её жертву не принимают, осознание этого приходит к ней постепенно, и женщина, наконец, начинает защищать только себя саму. К ней возвращается младший сын, а тот самый соседский мальчишка, из-за которого и начались ее беды, рано повзрослевший физически, но с понятиями пока детскими, окунается в ставший привычным ему мир. Он рано или поздно будет осужден и получит срок, как и его отец, но надежда, что все уладится, у читателя в глубине души все-таки теплится, потому что автор дает понять, что в глубине его души есть искорка добра. Только раздуть ее некому.

Простым и понятным языком описаны в книге самолюбие, эгоизм, погоня за богатством, гипертрофированная родительская любовь и чувство маленького счастья у маленького человека, которого все время сопровождают три сестры: вера, надежда и любовь, которые побеждают в конечном счете корысть, алчность, равнодушие. Закрыв последнюю страницу, читатель еще долго будет молча размышлять, что бы он сделал сам, случись с ним такое? Наверно, это и есть самое главное, ради чего автор взялся за перо, желая подарить людям эту замечательную книгу.

Николай Королев,

журналист, редактор,

член Союза журналистов России

134-я

Этой истории могло и не случиться,

если бы её героям немного повезло.

Но она всё равно произошла бы — в другое время,

в другом месте и с другими людьми.

Глава 1. Светлана

— Ну что, Светик, по домам?

— Да, пора! До завтра, ребята!

На парковке около городского рынка прощались водители грузовых автомобилей. Здесь были мужчины разных возрастов, от юных, только-только вернувшихся из армии, до пожилых, с седыми висками и почерневшими от машинного масла руками. И среди них лишь одна женщина — Светлана Валеева, к которой водители обращались ласково «Светик», с уважением пожимая ей на прощание руку.

Рынок закрывался. Торговцы расходились по домам после трудового дня, а с ними и те, кто с утра до вечера возил их товары. Вещевой рынок, крупнейший в Сибири, был богат, как восточный базар: футболки и полотенца, ботинки и сумки, пуховые платки для старушек и ползунки для малышей, книги, посуда, бижутерия, одеяла, цветочные букеты, собачьи ошейники, средства от насекомых… Да всего не перечислить.

Каждый день Света перевозила на своей «газели» десятки товаров. Рынок для неё был словно поле для крестьянина, а «газель» — как послушная и безотказная рабочая лошадка.

Распахнув заднюю дверцу, Света вытащила несколько пустых картонных коробок, незачем везти их домой. Коврики в машине оказались перепачканы землёй: сегодня пришлось возить комнатные растения в горшках…

— Давай твои коробки! Я всё равно иду мусор выбрасывать, — предложил водитель Пашка. — Устала, небось, до полусмерти?

— Ничего, я крепкая! — весело отозвалась Света и охотно отдала коробки Пашке.

Она привыкла к тому, что коллеги по-особенному относились к ней, единственной женщине в своём цехе. Тем более что выглядела она совсем не по-водительски. Худенькая, с тонкой талией и стройными ногами — со спины Свету можно было принять за восемнадцатилетнюю девчонку. Вечные джинсы, коротенькая курточка, волосы забраны в простой хвостик.

«Да, вблизи, конечно, не девочка», — невесело усмехнулась Света, забираясь в кабину «газели».

Зеркало отразило усталое лицо женщины тридцати четырех лет. Она быстро отвела взгляд. Давно уже Светлане не доставляло удовольствия подолгу смотреть на свое отражение. А что хорошего увидишь в зеркале? Синеватые круги под глазами, пористая кожа на носу и щеках, опущенные уголки губ…

Сзади засигналили. Пора ехать, освобождать дорогу другим водителям. Да и дома ее уже ждут…

Она вела машину по центральным улицам, уверенно лавируя между перестраивающимися рядами. На светофоре у большого перекрестка, как всегда, образовалась огромная пробка. Света нервно посмотрела на экран смартфона. Седьмой час! Теперь в этой пробке проторчишь бог знает сколько…

Словно услышав ее мысли, смартфон в руке дрогнул. Звонил младший сын Ромка.

— Алло, сынок! Что ты хотел?

— Мам, ты далеко? — быстро спросил мальчик.

— Уже еду домой. Надеюсь, через полчаса буду. Что-то случилось?

— У меня голова болит.

Света вздохнула. В последнее время Ромка всё чаще жаловался на головные боли. Еще бы, в двенадцать лет сидеть за компьютером по семь часов в день! Правда, Света подозревала, что иногда сын попросту симулирует, чтобы не делать уроки.

— Скажи папе, пусть даст тебе таблетку.

— Я просил, а он говорит, что занят.

Света поморщилась, словно голова заболела у нее самой. «Занят» — значит, тоже сидит за компьютером. Ее муж Михаил не просто увлекался компьютерными играми — он в них жил. «Танки», «Дум», «Батлфилд»… Виртуальный мир буквально сводил его с ума. Миша мог играть сутки напролет. И обоих сыновей — пятнадцатилетнего Вову и двенадцатилетнего Ромку — приобщил к своему «хобби».

— Ладно, Ромик, намочи полотенце холодной водой и положи на лоб. Я скоро приеду.

Света посмотрела на бесконечную вереницу автомобилей, вытянувшуюся перед ее «газелью», и переключила радио на музыкальный канал. Зазвучала знакомая с молодости песня. Света начала тихонько подпевать:

Девочкой своею ты меня назови,

А потом обними, а потом обмани.

А маленькие часики смеются: «Тик-так».

Ни о чем не жалей и люби просто так!

Но мысли невольно вернулись к мужу. Разумеется, он не всегда страдал компьютерной зависимостью. Еще совсем недавно Миша работал прорабом на стройке, и его вклад в семейный бюджет был гораздо больше Светиного. Но год назад с ним произошел несчастный случай. Миша, по своему обыкновению, решил расслабиться после смены вместе с рабочими. Перебрал, конечно, и притом на морозе. Вот и не удержал равновесие — упал с недостроенного дома. Хорошо хоть в сугроб, благодаря этому и жив остался. Конечно, Света жалела его, но временами сквозь сострадание пробивалось и раздражение. Хотелось сказать: «Пить надо было меньше!»

Вереница машин впереди дрогнула и медленно поползла вперед.

— Ну слава тебе господи! — воскликнула Света.

Она следовала за неумолимо медленным ритмом уличного движения. Три метра вперед — остановка. Еще три метра — снова стоп. Света выглянула из окна, пытаясь увидеть, где заканчивается пробка. И даже выругалась сквозь зубы, совсем не по-женски. Казалось, вереница машин тянется до самого горизонта.

— А он дома сидит, в игрушки играет! — с отчаянием прошептала она.

Да, Михаил уже больше года неприкрыто бездельничал. После несчастного случая он отлежался в травматологии, потом долго сидел на больничном. Последствий травмы не осталось, но врачи рекомендовали избегать работы с тяжестями. Да и Мише понравилось сидеть дома. Разве плохо — не надо вкалывать на стройке, можно часами резаться в «танчики»…

Света откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ей постоянно хотелось спать, в голове часто звенело — это мозг бунтовал против того, что его насильно заставляют бодрствовать. По восемнадцать часов в день, и так неделя за неделей. Когда Свете удавалось наконец добраться до кровати, она просто отключалась, словно телефон, в котором села батарея. Спала без снов, ничего вокруг себя не слыша. Только одна вещь могла разбудить её — ненавистный писк будильника…

— Эй ты! — заорали сзади. — Заснула, что ли?

Света даже подпрыгнула на месте от пронзительного автомобильного сигнала. Из машины, стоявшей позади «газели», высунулась красная, как свекла, мужская рожа:

— Двигай вперед, тетеря тупая!

— Сам тупой! — огрызнулась Светлана. Но тут же взялась за руль и тронулась вперед.

Оказывается, пока она предавалась размышлениям, выпав из действительности, пробка слегка рассосалась, и машины уверенно продвигались через перекресток.

«Скоро я и в самом деле буду засыпать на ходу», — подумала Света.

Сегодня она проснулась, как всегда, в три часа утра. Открыла глаза и секунд десять смотрела в потолок. Лежала и думала: «Встает ли кто-нибудь на свете, кроме меня, среди ночи, чтобы отправиться на работу? За что же мне-то выпало такое счастье?»

А Миша спокойно спал рядом. Раскинувшись на две трети кровати, он жадно втягивал воздух полуоткрытым ртом и с хрипом выпускал его из гортани. Прошло едва ли больше часа с того момента, как он сумел наконец оторваться от монитора и погрузиться в мир снов. Впрочем, торопиться ему было некуда, и восстанавливать силы для новых компьютерных баталий ему никто не мешал.

Света не дала себе времени очнуться от черной пустоты, заменявшей сон. Сразу же вылезла из-под одеяла, мысленно восклицая: «Боже, дай мне хоть один раз поспать столько, сколько хочется!» Она понимала, что ее мечта вряд ли исполнится. Каждый день в эти проклятые три часа утра она отправлялась на работу. Знала, что рассчитывать ей не на кого, только на себя. Она одна кормила всю семью — мужа и двоих сыновей. Вкалывала без выходных, праздников и отпусков. И даже без надежды на небольшую передышку.

Она начинала работать водителем еще во времена «дикого рынка» — барахолки. Перевозила товар с базы для торговцев китайской одеждой, канцтоварами, бижутерией и еще миллионом разнообразных вещей. Чтобы заработать нормальные деньги, в день приходилось брать по четыре-пять заказа. Сначала на склад, загрузить там тюки и коробки с товаром, потом отвезти на рынок, сдать груз клиентам — и снова ехать. Хочешь успеть — надо вставать до рассвета…

— Да черт тебя побери! — воскликнула Света.

Ряд машин перед нею снова остановился. И, как нарочно, впереди встал огромный туристический автобус, заслонив от нее дорогу. Света в изнеможении откинулась на сиденье.

Дома еще куча дел. Нужно смерить Ромке температуру, не подхватил ли ОРВИ. Дать таблетку, загнать в постель, запретив брать туда ноутбук. Приготовить ужин, потом помыть посуду. Да еще чертовы коврики из «газели» забросить в стиральную машину…

Надо то, надо это, и никакого отдыха, кроме нескольких часов мертвого сна. Конечно, Миша мог бы немного помогать по дому. Но так уж в семье повелось с самого начала: муж считал, что стирка, уборка и готовка — не мужская работа. А Света не настаивала, не хотела разводить скандалы. И ребят не приучила к домашним делам. Значит, сама виновата, теперь тащи этот воз…

Света вдруг почувствовала такую адскую усталость, что уронила голову на руль. «Разве я мечтала о такой работе? — в тоске думала она. — Я ведь хотела быть учительницей начальных классов, учить ребятишек читать и писать. Представляла себе, как стою у доски в изящном черном платье с кружевным воротничком, рассказываю, а десятки пытливых детских глаз смотрят на меня. Малыши завороженно меня слушают, наперебой поднимают руки, когда я задаю вопросы…»

Мысли спутались, закружились, как снежные хлопья в метели. И Света вдруг провалилась в сон. Внезапно, как это бывает со смертельно уставшим человеком. Почти сразу же случилось то, чего не бывало уже больше года, — сновидение. Необыкновенно яркое, со звуками, оттенками и запахами.

Вот она приехала домой. Входит в свой подъезд, где вечно пахнет сыростью и жареной картошкой. А на коврике у ее двери шевелится что-то светлое. Света нагибается и видит хорошенького белого котенка. Он смотрит ей в глаза и жалобно пищит.

— Ой, малыш! — нежно произносит Света. — Ты, наверное, голодный! Пойдем, я тебя накормлю!

Она берет котенка на руки. Он ласково трется головкой о ее плечо.

Дальше Света входит в квартиру. Из комнаты Миши доносится воинственный саундтрек из какой-то игры. Не обращая внимания, Света несет котенка в кухню и кормит его домашней котлетой. Малыш довольно мурлычет и трется о ее ноги.

— И почему я раньше не завела кошку? — вслух говорит Света. — С ней и про усталость забываешь!

А котенок вскакивает на табурет, оттуда — на стол, где стоит бронзовый канделябр с горящими свечами.

— Странно! — говорит Света. — Откуда у нас такой канделябр? Никогда его не было…

В этот момент котенок прыгает и опрокидывает свечи. Они мгновенно поджигают скатерть на столе. Огонь перекидывается на табуретки, шкафы, занавески… Света в ужасе кричит, пытается сбить пламя собственной курткой, но это бесполезно. Квартира горит, жар и дым заполняют всё пространство.

— Нет! Нет! — в голос кричит Света.

…Она проснулась в кабине «газели», вся дрожащая от жуткого сна. Сзади отчаянно сигналили автомобили. Еще толком не придя в себя, Света нажала педаль газа.

— Ух, какой кошмар! И приснится же такое! А всё от усталости, — пробормотала она.

Надо взять выходной. Отоспаться, полежать в горячей ванне. Да только вот деньги нужны! Семейная копилка, металлическая коробка из-под сахара, хранящаяся в кухонном шкафу, пустеет слишком быстро.

То нужны зимние ботинки Ромке, то Вовка просит плеер, то кран на кухне нужно поменять… Себе Света почти ничего не покупала. Круглый год ходила в одних джинсах. На лето — две футболки, на зиму — два свитера. Когда же у нее будут красивые платья и модные туфли, как у других женщин?

Размышления Светланы вдруг прервала изящная серебристая «субару», выскочившая внезапно из левого ряда и резко воткнувшаяся впереди «газели». От неожиданности Света едва успела нажать на тормоз, остановившись перед самым бампером иномарки.

— Эй ты! — возмущенно выкрикнула Света, высунувшись в окно. — Совсем мозгов нет?

Из окна «субару» выглянула девушка с роскошными золотисто-каштановыми волосами, струящимися по плечам. «Наверняка только что из салона красоты», — с внезапной глухой завистью подумала Светлана. А девушка лишь усмехнулась и молча показала Свете средний палец.

— Ах ты гадина! — задохнулась от ярости Света.

На секунду у нее возникло страстное желание со всей силы поддать в бампер серебристой машины, чтобы с девицы слетел ее лоск. Но…

— Успокойся, — приказала она себе. — Ты разобьешь не только ее машину, но и свою. А этой стерве ремонт оплатит богатый папик.

Света очень дорожила своей машиной. Много раз благодарила себя за то, что уговорила мужа, когда он еще работал, купить в кредит «газель». Хоть и не новую, но в приличном состоянии. Пусть работать в извозе тяжело, но все-таки это собственный бизнес. И это лучше, чем стоять на морозе, торгуя на рынке. Там вообще полностью зависишь от хозяина. Прикажет работать с восьми до десяти — и будешь, а куда деваться? И не дай боже что-нибудь украдут. Все убытки придется возмещать тебе, из собственного небогатого заработка…

Она увидела образовавшийся сбоку просвет между автомобилями, ловко перестроилась и через три минуты обогнала девицу на серебристой «субару».

— Лузерша! — звонко выкрикнула Света, выглянув из окна.

Этим словечком ее сыновья называли своих противников в компьютерных играх. Свете почему-то стало весело и легко на душе, тем более что пробка впереди окончательно рассосалась. Теперь «газель» катила без препятствий, а через десять минут свернула на улицу, ведущую в сторону от центра города.

«Нет, мне не стоит обижаться на судьбу! — продолжала размышлять Света. — У меня есть моя верная „газелька“, есть силы, чтобы работать. И живется мне лучше, чем многим другим. И Мишка, по крайней мере, не пьет и не бьет, как другие мужья».

Через четверть часа она уже подъезжала к собственному подъезду. Припарковала «газель» на своем обычном месте, между двух сугробов, уже сильно осевших под весенним солнцем. Выскочив из кабины, Света распахнула дверцы, вытащила из салона запачканные коврики и, свернув их в рулон, понесла к подъезду.

Возле двери в подъезд царила необычная суета. Двое мужчин — судя по одежде, грузчики — протаскивали в дверь полосатый диван, еще один волок кресло.

— Давайте побыстрей, ребятки! — подгоняла их незнакомая Свете пожилая женщина. — А то скоро совсем стемнеет.

Только сейчас Светлана заметила напротив подъезда фуру с распахнутыми дверцами. Из нее-то грузчики и носили мебель в дом. Света тотчас вспомнила, что в одной из соседних квартир полгода назад умерла старушка, Марья Васильевна. Видимо, ее дети продали квартиру, и теперь в нее въезжают новые жильцы.

— Здравствуйте! Вы в сто девятую въезжаете? — приветливо спросила она у пожилой женщины. — Соседями будем.

— Да, — с улыбкой ответила та. — Рада буду познакомиться. Меня зовут Ольга Петровна.

— А меня Светлана. Очень приятно.

В это время из подъезда выскочил подросток в черной футболке.

— Бабуль, там мужики спрашивают, в какую комнату диван ставить, — деловито сообщил он.

— Скажи в большую, вдоль стенки у входа, — распорядилась Ольга Петровна и обернулась к Светлане. — А это мой внук, Стасик!

Подросток кивнул и тут же предложил Свете:

— Давайте помогу!

Не дожидаясь ответа, он выхватил из рук женщины коврики и побежал в подъезд.

— Вам на какой этаж? — спросил он.

— На третий! — крикнула Света.

Добежав до своей лестничной площадки, она забрала у парня коврики. И только сейчас рассмотрела его. Высокий, худой, но крепкий. Темные волнистые волосы, брови вразлет. «На какого-то киноактера похож», — подумала Света. А вслух сказала:

— Спасибо большое!

— Да не за что, — буркнул тот и направился в сто девятую квартиру.

«Нет, не на киноактера, — проводив его взглядом, вдруг поняла Света. — На моего Мишку!»


Именно таким симпатичным был ее Михаил восемнадцать лет назад, когда впервые пригласил ее в кино.

Глава 2. Восемнадцать лет назад

— Светик, привет! — девушку словно разбудил веселый голос, окликнувший ее у входа во двор.

Она обернулась и увидела Мишу Валеева, который слыл первым парнем в школе, да и, наверное, во всем их микрорайоне. Конечно, она знала, как его зовут, но даже и не предположить не могла, что этому красавчику известно ее имя. Они учились в одной школе, только Миша был на год старше, и Света часто смотрела ему вслед, когда он проходил по двору или по школьным коридорам. Смотрела без всякой надежды. Вокруг него всегда крутилось множество девчонок, признанных школьных красавиц. А она… Ну кто она такая?

Света не была особенно привлекательной. Лицо простое, даже грубоватое, нос уточкой, широкие скулы. Она ничем не выделялась среди своих сверстниц, и на нее никто из парней не обращал особого внимания. Она пыталась, конечно, экспериментировать с макияжем: наносила на щеки яркие румяна, подводила глаза. Это делало лицо более выразительным, но не настолько, чтобы превратить Свету в роковую красавицу, пожирательницу юношеских сердец. Единственное, чем девушка могла гордиться, — спортивная фигура с идеальными пропорциями. «Всего в меру», — как выражались старички, вечно заседавшие на лавке у подъезда.

— Привет, а мы разве знакомы? — спросила Света, удивленно глядя на парня.

Миша слегка замялся. Видно, не ожидал, что кто-то в районе может его не знать.

— Ну что ж, давай еще раз познакомимся, — улыбаясь, произнес он.

Такой была их первая встреча, а потом Миша каждый день стал поджидать Свету во дворе. Сначала они сидели в старой беседке под раскидистыми ясенями. Болтали об общих знакомых, о фильмах или музыке. Потом он пригласил ее в кино. Это была итальянская комедия с неподражаемым Адриано Челентано. Света от души хохотала над фильмом, и ее сердце просто купалось в счастье. Во-первых, Мишка умудрился достать билеты на места в последнем ряду, а это считалось негласным приглашением к поцелуям. Во-вторых, во время киносеанса ее увидели три одноклассницы, две из которых в свое время безуспешно бегали за ее спутником. А в-третьих… Да, именно там они впервые поцеловались. Сначала робко и быстро, а затем — всё дольше и слаще. Из кинотеатра Света вышла по уши влюбленной в Мишку.

Был ли он влюблен? Сначала, пожалуй, нет. Света привлекла его стройной фигуркой, а еще больше тем, что никогда не пыталась за ним бегать. Хотелось разгадать эту загадку, узнать, почему она ведет себя не так, как остальные. Но отношения понемногу затягивали, и любопытство переросло в нечто большее: Миша всерьез увлекся новой подругой.

Все его прежние романы длились от силы по две недели. Девчонки быстро начинали раздражать его своими звонками, записками и ожиданиями у подъезда. Они хотели какой-то неземной романтики, но это было не в характере Мишки. Ну не умел он строить из себя возвышенного джентльмена. «Я человек простой, как пять копеек. Стихов не пишу, серенад не пою, на белом коне не катаюсь», — рассуждал Мишка сам о себе.

А Света никогда и ничего от него не требовала. Она не зудела по телефону, почему он не позвонил ей или не пошел гулять и где пропадал вчера. В общем, не выносила мозг, как это делали практически все бывшие подружки. Миша уставал от надоедливого девичьего контроля и не терпел каких-либо ограничений в своей жизни. Наверное, поэтому Света задержалась в его жизни так надолго.


— Может, зайдем ко мне? — предложил он после очередной вечерней прогулки. — Предков нет дома. Они ушли в гости, к бабушкиной сестре на день рождения.

Декабрьский вечер выдался морозным, и Светлане хотелось немного согреться.

— Ну, если не очень надолго, — помялась девушка.

Знала ли она, что произойдет там, в Мишкиной спальне? Вряд ли. Но сердце почему-то прыгало в груди, как перепуганная пташка. Подруги иногда рассказывали, как у них бывало «в первый раз». В этих историях всегда фигурировали квартира, по какой-либо причине оставшаяся пустой, магнитофон с иностранными песнями, бутылка портвейна…

Миша отпер дверь ключом и пропустил Свету в темную прихожую.

— Входи, не бойся.

Зажегся приглушенный свет. Парень и девушка увидели свои отражения в большом овальном зеркале: румяные от мороза щеки, глаза, горящие отчаянным блеском…

Света до сих пор помнит, как выглядела в тот вечер. Конечно, не такая красавица, как героини французских и итальянских фильмов, но ее лицо так и сияло радостью, надеждой, счастливым ожиданием.

«Пусть он будет моим первым», — мысленно решила она.

Миша провел ее в свою комнату. Предложил сесть в кресло, принес красочный журнал мод, сказав:

— Полистай пока, все подруги моей матери его смотрят.

Потом нажал кнопку магнитофона, и мягкий мужской баритон запел:

Lasciatemi сantare

Con la chitarra in mano,

Lasciatemi cantare

Una canzone piano piano…


Света почувствовала, как по ее спине пробежала колкая волнующая дрожь. А Миша ушел в кухню и через несколько минут вернулся с двумя высокими бокалами, в которых плескалась красно-коричневая жидкость.

— Прошу, мадам, — торжественно объявил Миша, протягивая один из бокалов.

— Это что, вино? — неуверенно спросила Света.

— Венгерский вермут. Дефицит.

Под настойчивым взглядом Мишки девушка не решилась сказать, что никогда прежде не пробовала вина. Молча взяв бокал, она отпила немножко. Как ни странно, жидкость оказалась довольно вкусной — сладковатой, с ароматом неведомых трав.

— За нашу любовь, — сказал Миша и чокнулся с нею, как взрослый.

От вермута по жилам побежало приятное тепло. Всё вокруг показалось Свете таким загадочным, романтическим… А когда Миша сел на ковер у ее ног и стал негромко подпевать итальянской песне, льющейся из магнитофона, девушка почувствовала себя словно бы в волшебной стране. Там, где сбываются все мечты…

— Светик, — прошептал Миша, взяв ее за оба запястья, — если б ты знала, какая ты сейчас хорошенькая!

Они потянулись друг к другу, и губы их соединились. Этот поцелуй оказался самым длинным за всю историю их отношений. Они целовались, сидя вдвоем в одном кресле. Целовались, пока Миша нес Свету на руках до кровати. Целовались, пока он неловкими горячими руками стягивал с нее одежду…

Поцелуй прервался коротким стоном Светы. Она смущенно произнесла:

— Ну вот… ты у меня первый.

— Совсем как Гагарин в космосе! — весело ответил Мишка.

Шестнадцать лет — возраст чувственных открытий и эмоциональных разочарований. Пылкие ожидания часто заканчиваются грубым фиаско, а воздушные замки, построенные в мечтах, в реальности рассыпаются в прах. Юная нежная дева оказывается хитрой обманщицей, а влюбленный красавец — бесчувственным пустоцветом.

Но Света и Миша не разочаровались друг в друге. Опыт отношений с другими девушками избавил Михаила от юношеской робости. Свете нравилось, что он не был грубым или скованным. К месту шутил, когда требовалось — подбадривал. Отношения развивались естественно и просто.

Молодые люди встречались то у Мишки, то у Светы, в основном, когда взрослых не было дома. Родители знали об их романе, но не выражали ни одобрения, ни возмущения, предпочитая сохранять нейтралитет.

Мишка учился на втором курсе строительного института, Света окончила школу и поступила в педучилище. К тому времени мать Светланы уже вполне серьезно называла их «жених и невеста». Сама Света говорила о Мишке просто «мой парень». Слово «жених» казалось ей старомодным. В мыслях она, конечно, не представляла, что выйдет замуж за кого-либо, кроме Мишки. Он ее первый, так пусть и останется единственным. Но ведь свадьба не сейчас… Попозже. Когда они оба закончат учебу и начнут работать.

Однако судьба выбросила другую карту. В начале февраля Света простудилась и несколько дней не ходила в училище. Потом насморк и кашель отступили, но на их место пришла непонятная слабость. По утрам у Светы кружилась голова, на уроках постоянно хотелось спать… Подозрение об истинной причине «недуга» впервые посетило девушку в студенческой столовой, когда ее замутило от запаха щей из кислой капусты. И тут же вспомнилось, что уже второй месяц у нее нет «женских дел». А она-то думала, что это последствие простуды…

Набравшись смелости, Света отправилась в женскую консультацию. Никому не сказала, ни Мишке, ни маме, надеясь в душе, что ее догадка окажется ошибочной.

— Ну что, красавица, жених-то у тебя имеется? — спросила пожилая докторша после короткого осмотра.

— Да, — ответила Света, с недоумением глядя на врача.

— Ну так вели ему к свадьбе готовиться! Беременна ты, и уже недель девять-десять…

Так возникла семья.

Глава 3. Миша

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 468