электронная
200
18+
1000 и одна жизнь

Бесплатный фрагмент - 1000 и одна жизнь

Объем:
384 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-3497-7

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Светлой памяти моей жены Наташи


Предисловие

Я давно задумал написать книгу о людях, которых я знал в своей жизни. О многих из них. Это и мои родные, и мои друзья, ставшие для меня родными и близкими, и товарищи, и коллеги, те, кто руководил мной, и те, кем руководил я, люди, которые появлялись на моем пути на короткое время, пусть на мгновение, но смогли оставить в моей жизни заметный след, люди, которых я любил и которые любили меня, люди, которых я вынужден был терпеть и которые открыто или тайно терпели меня…

Все события, описанные в этой книге, невыдуманные, они имели место, но часто подлинные имена заменены, так как я не хочу ставить в неудобное положение ни этих людей, ни себя.

Мне в жизни везло — несмотря на распространенное мнение о том, что на земле на каждого умного приходится по дураку, а на каждого приличного человека — по дюжине «уродов», — мне все-таки встречалось немало прекрасных людей, и это благосклонное ко мне отношение Всевышнего (наверное, благодаря молитвам моей матери) продолжается.

Я твердо уверен: если человек приходит к убеждению, что стоящих людей на земле нет, весь смысл его жизни пропадает. Для чего и ради кого тогда жить? Жить только для себя — это такая убогость.

У умных, добрых и сильных людей я учился многому, но самое главное, я учился у них не тратить время, отведенное мне на земле, на всякую ерунду, вроде зависти, переживания, что кто-то лучше, умнее или успешнее меня. У людей, общение с которыми было большим для меня стимулом жить, я учился радоваться каждому восходу солнца на земле. Это они, Бог, мои предки и родные научили меня получать колоссальное удовольствие от того, когда я приношу радость тем, кто дорог моей душе, моему сердцу и уму.

Я также учился многому у плохих людей и дураков. Меня часто спрашивают: чему же я мог научиться у них? Мой ответ прост — стараться не делать как делали они. Я стремлюсь следовать золотому правилу нравственности: не делайте другим того, чего не хотите себе…

Я долго не мог остановиться на названии книги, пересмотрел многие варианты: «Люди, которых я знал», «Дорога жизни», «Я жил среди них»… Почему-то я остановился на названии «1000 и одна жизнь». Может быть, по аналогии?

Мамина каша

Сергей рос в послевоенные холодные и голодные годы. В свои тринадцать лет он уже работал у токарного станка. Работал, стоя на деревянном ящике, потому что еще не доставал до рабочей плоскости станка.

Когда отец вернулся с войны, он заставил Сергея закончить вечернюю школу, а затем и заочный институт. Трудовое и лишенное многих радостей детство закалило Сергея. Он научился ценить человека труда и понял, что труд — отец всех успехов, только труд дает возможность жить насыщенной и интересной жизнью.

Как просто, глубоко и метко сказал один из основоположников английской политической экономии Уильям Петти: «Труд — отец и активный принцип богатства, Земля — его мать».

В мыслях Сергей часто возвращался в свое детство. Он всегда был помощником матери, которую война заставила отвечать за всю семью, состоящую из шести детей. Всех их надо было накормить, обуть, одеть и защитить от дурного влияния.

Голод во время военных и послевоенных лет был страшным испытанием для подавляющей части населения. Но Варя, мать Сергея, эта маленькая, красивая и мужественная женщина, неземными усилиями добывала хлеб для своих детей.

Сергей, еще не достигнув 15-летнего возраста, стал стахановцем, почти героем труда, и получил право на дополнительную помощь завода для своей большой семьи. Это была помощь и продовольствием, и одеждой, и обувью, и деньгами. Мать всегда рассказывала, какой для нее опорой был Сергей в военные и послевоенные годы. Это он смастерил для дома две ручных мельницы: одну — из двух крупных булыжников, другую — металлическую, — и вся семья молола кукурузу, пшеницу и овес, лепешки и каша из которых были неповторимым лакомством.

Гораздо позже Сергей понял, что в те страшные годы нужды, когда голод был чуть ли не естественным состоянием, он хоть и нечасто, но ел самую здоровую пищу.

На заводе, где он начинал мальчишкой, он прошел путь от слесаря до директора завода…

Сергей вспоминал обо всем этом, сидя в недорогом гостиничном ресторане в небольшом европейском городе, куда он приехал по заводским делам.

Сергей думал, что бы взять на завтрак. Не часто он бывал за границей, поэтому всегда с интересом читал меню. Что они едят, эти иностранцы, на завтрак? Вдумываясь в названия блюд, он прочитал: «поридж».

— Что это такое? — спросил Сергей у официанта и услышал в ответ:

— Это овсянка, овсяная каша.

«Овсяная каша?» — удивился Сергей. — Неужели они едят ее?

Без колебаний он заказал «поридж».

Когда ему принесли кашу, сердце Сергея дрогнуло. Запах каши вернул его в те далекие, казалось, не им прожитые голодные годы… Каменная ручная круглая мельница… Сергей ел кашу и едва сдерживал слезы… Официант заметил, с каким удовольствием Сергей ест, и предложил повторить. Сергей повторил… Он весь погрузился в прошлое, в тот мир, столь дорогой для него, несмотря на все лишения.

— Кто готовил эту кашу? — спросил он официанта.

— У нас есть молодая способная повариха.

— Скажите ей от меня спасибо.

— О, она будет очень рада.

Когда Сергей заканчивал завтрак и допивал кофе, официант подвел к его столу небольшого роста молодую женщину.

— Это она варила вам кашу.

— Спасибо вам. Как вы ее готовили?

— О, это наш простой секрет. Мы мелем овес вручную непосредственно перед тем, как варим кашу.

Сергей смотрел на молодую, маленького роста женщину, такую же красивую, какой была его мама, и видел ее, Варю, свою маму… Он достал носовой платок…

— В чем дело? — спросил официант.

— Не беспокойтесь, все в порядке… Она похожа на мою маму, которая варила нам, голодным детям, во время войны такую же кашу…

На следующее утро, когда Сергей вошел на завтрак в ресторан, он заметил, что многие посетители улыбаются ему и кланяются.

Официант объяснил Сергею, что рассказал некоторым постоянным клиентам гостиницы о «поридже», и теперь многие знают эту трогательную историю о маминой каше.

Сергею стало как-то неловко от слов официанта. Он постарался быстрее закончить свой завтрак. Ему постоянно казалось, что все смотрят на него.

Уходя, он, неожиданно даже для самого себя, поклонился и улыбнулся всем. Все гости зааплодировали ему… Он сидел в номере гостиницы и все еще слышал аплодисменты совсем чужих для него людей… Слезы градом катились по его лицу…


Сергей часто вспоминал, как совершенно чужие ему люди, услышав от официанта казалось бы простую историю о маминой каше, могли так глубоко прочувствовать его внутреннее состояние и самим оказаться в плену чувств, пережитых им.

Прошло три года, и Сергей вновь по заводским делам оказался в этом городе. И, конечно, он не мог не остановиться в той же самой гостинице. Теперь она выглядела более уютной: было видно, что совсем недавно здесь был сделан серьезный ремонт.

На следующее утро он, даже не заглядывая в меню, заказал «поридж». Молодая официантка, улыбнувшись, сказала:

— О! Вы хотите «мамину кашу»?!

Сергей подумал, что он ослышался, более того, он даже испугался. «Неужели у меня крыша поехала?» — мелькнула мысль.

— Вы сказали «мамину кашу»?

— Да, «мамину кашу» — так мы теперь в меню называем «поридж». Вы, наверное, первый раз у нас в гостинице, поэтому не знаете об этом. А история эта очень интересная. Я здесь тоже новенькая, да и вообще, у нас два года официантами работают только девочки, а бывший главный официант теперь наш директор. Так это его идея поставить в меню не «поридж», не овсянку, а «мамину кашу». И мы теперь всем новеньким рассказываем эту историю. Все спрашивают: почему «мамина каша»? Дело в том, что еще до моего прихода в эту гостиницу здесь останавливался симпатичный молодой человек из России. Так вот, наш директор был тогда старшим официантом, он рассказывает, что этот русский всегда заказывал «поридж», потому что такую кашу ему в детстве в голодные годы войны готовила его мама. Знаете, мы, наверное, единственный ресторан во всей стране, в котором «поридж» называют «маминой кашей».

Сергей слушал ее и не верил своим ушам. Тихо, почти про себя, он сказал:

— А вы знаете, что этой женщиной была моя мама?

— Как? Так, значит, вы и есть тот самый человек из России?!

— Да, выходит, это я.

Официантка даже растерялась, одно мгновение она не знала, что делать, но быстро пришла в себя.

— Подождите секунду, я сбегаю за нашим директором. Вы не представляете, как он будет рад!

Они встретились как родные братья, обнялись и оба расчувствовались…

Сергей уезжал домой счастливым человеком. Он обрел нового друга. Директор гостиницы передал ему множество подарков для семьи. Но главный подарок был лично для Сергея: новая ручная мельница для зерна — для овсяной каши, «пориджа» — маминой каши.


P.S. Еще часто Сергей будет вспоминать об этом случае и думать о том — как совершенно незнакомые люди могут приносить друг другу такую радость возвращения в свое детство.

Старший брат

Самвел потерял своего отца, когда ему было всего семь месяцев. Через семь лет он потерял и мать. Самвел остался сиротой. Как говорят — круглым сиротой. И все это произошло на земле его древних предков. Более двух тысяч лет тому назад эта земля была центром большой империи Тиграна II Великого. Ее называли (и называют поныне) Арменией от моря до моря. Но даже всемогущие пророки не могли предвидеть, что настанут времена, когда потомки Тиграна Великого подвергнутся варварскому геноциду со стороны проигравшей Первую мировую войну Османской империи. В XX веке армяне, среди которых было много детей-сирот, бежали от варваров в соседнюю царскую Россию. Среди них был и десятилетний, чудом выживший мальчишка Самвел.

Бог милостив, говорят верующие. Армяне поверили в Христа в самом начале IV века. Они первыми на земле признали христианство своей государственной религией. Может быть, поэтому турецкие нелюди решили уничтожить их как иноверцев. Бог был милостив к армянам, однако не защитил их от зверской расправы… Но армяне не потеряли веру в Бога…

Россия стала для Самвела, как и для многих других армян, новой Родиной. Именно в России он встретил армянку, сироту, которой, как и ему, посчастливилось уцелеть. Они поженились. У них было много детей. Они восстали из пепла. Сам Бог дал им Россию, семью, детей… Уже много позже младший сын Самвела Роберт напишет про Россию:

Я люблю ее рощи, шумный лес над рекой,

Я люблю ее зори и закат полевой,

Я люблю ее ласку и суровость в бою,

Ну а больше всего я в ней сердце ценю!

Ее сильные руки моих предков спасли!

От пожаров и полчищ дикой, злобной орды

Мои деды и бабки себе кров в ней нашли!

И, сама вся в несчастьях, без горбушки и сна,

Она деду из Вана куличи принесла,

Предложила обуться, хоть и лапти всего, —

Разве может другая повторить это все?!

Ей обязан я всем, что вселилось в меня,

И с любовью моей не сравнится ничья!

Если спросят меня, что в душе я храню,

Без чего я детей своих в жизнь не пущу,

Без чего я не мыслю потомков своих,

Я отвечу: Россия, святая святых!

Самвел и тысячи таких, как он, бежали от злодейских варваров в царскую Россию и впоследствии стали гражданами Советского Союза. Как история меняет жизнь людей! Потомки Тиграна Великого стали гражданами первого в мире социалистического государства…

Что бы ни говорили о советской власти и каким бы страшным режимом эта власть ни вошла в историю человечества, она больше дала армянскому народу, чем отняла у него. И самое главное, она спасла эту древнюю нацию от исчезновения, помогла народу сохранить свой язык, церковь, культуру, государственность!

Советская власть была далека от идеальной системы. Да идеальных государственных систем и не существует в природе. Но она, эта советская власть, приютив чудом избежавших смерти армянских детей и взрослых, дала им новую жизнь. И они стали достойными гражданами Советского Союза. Конечно, они не могли избежать проблем, с которыми сталкивались миллионы советских людей. Армяне, как и другие нации этого обширного государства, единственного в мире, которое протянулось с Запада на Восток на одиннадцать тысяч километров, приспосабливались к сложившейся политической системе, стараясь преуспеть и утвердиться в жизни, получив образование и положение в обществе.

Старший сын Самвела Арташес был способным парнем и уже в возрасте 27 лет руководил крупным предприятием по снабжению большой российской области продовольственными и ликеро-водочными изделиями.

В те времена все в стране принадлежало государству, а государство было народным (так считала партия во главе с Центральным Комитетом). Царя уже давно не было, но в стране был человек номер один — Генеральный секретарь Центрального комитета, в стране он был и царь, и бог. Конечно, в жестко контролируемом государстве не разгуляешься. А ведь хочется! Да еще как. Соблазнов много. Жизнь всегда берет свое. И в какие бы рамки система ни загоняла людей, они всегда находили пути получить для себя больше, чем государство решало им дать. Да и само государство прекрасно понимало, что людям трудно прожить на одну зарплату, а прожить нормально, да еще если хорошо, а тем более отлично, было просто невозможно. Человека не изменишь: ему хочется сначала нормальной жизни, потом хорошей, а уж затем и отличной, и так далее. Политическая диктатура сама провоцировала людей находить пути к лучшей жизни, но эти пути, как правило, всегда были связаны с нарушением законов, а нарушение законов квалифицировалось как преступление. И государство за преступления жестоко наказывало.

Теневая экономика — так называлась незаконная, можно сказать, подпольная деятельность людей, которые пытались обеспечить себе нормальный уровень жизни. Многим не везло, и они оказывались в заключении, а сроки тогда были страшные — давали до 25 лет. Были и расстрелы. Но ничто не могло остановить людей: если не всем, то очень многим хотелось жить лучше. А путь в тех условиях был только один — идти в обход закона.

Старший сын Самвела Арташес был блестящим работником, его область была обеспечена всем. Он был первоклассным снабженцем. Люди теневой экономики жили, можно сказать, полной жизнью, понимая, что всегда ходят по лезвию ножа. Сколько веревочке ни виться, а конец будет… Эту народную мудрость они понимали, однако надеялись, что веревочка будет длинной… Но не у всех эти надежды сбывались. Арташес оказался среди тех, чья веревочка была короткой. И молодой, способный парень, по сегодняшним меркам — преуспевающий президент крупной компании, загремел на 13 лет. Ему было 35. Это была семейная трагедия. Но Самвел создал сильную семью, пережив трагедию геноцида. Семья его старшего сына стала заботой всего его рода. Молодая женщина, старшая дочь Самвела, была не слабее своего старшего брата, а может быть, и сильнее. Она взяла на себя основную тяжесть укрепления семейных родовых связей, и каждый чувствовал ее поддержку. Ее отец никогда не сомневался, что она годится в царицы рода. Родные и близкие — все знали, что, когда родившаяся после двух сыновей дочь подросла, Самвел всегда давал старшему сыну команду по утрам поливать из чайника сестре, чтобы она умывалась, а следующий за старшим сын стоял рядом и держал для нее полотенце. И она доказала, что она действительно царица рода. Роберт называл ее своим ангелом. В эти трудные годы для всего рода она была главной опорой для всех. У нее было красивое русское имя — Зоя.

Судьба Арташеса была типичной судьбой многих участников теневой экономики. Парадоксальная ситуация: организаторы теневой экономики, как правило, молодые и талантливые люди, обеспечивали «дыхание» и «кровообращение» малоповоротливой и неэффективной социалистической системы, то есть, можно сказать, держали ее на плаву, и именно эти спасатели и попадали в ее жернова.

Младший сын Самвела Роберт заканчивал престижный институт, когда старший попал в эти жернова. Из института Роберта не исключили, но стажировку и практику за границей отменили. И многие профессора, которые прежде уговаривали его остаться в аспирантуре, неожиданно куда-то исчезли. На счастье, нашлись люди в институте, которые, учитывая его успехи в учебе и его общественную работу среди студентов, отважились распределить Роберта на работу в организацию, связанную с международной торговлей.

Много написано о советской системе. Много плохого, даже ужасного, и это все было. Но было много и хорошего. Самое главное, не исчезли люди, которые, несмотря на нечеловеческую атмосферу в обществе, оставались Людьми с большой буквы. Даже большевистской системе было не под силу уничтожить их генетическую порядочность и стремление помочь достойному человеку, когда система незаслуженно сбрасывала его со счетов, лишая всех надежд.

На что мог рассчитывать молодой специалист без связей, без какой-либо поддержки? Анкетные данные, в которых четко значилось, что старший брат находится в заключении, не вызывали ни у кого энтузиазма… Ни у кого, за исключением двух человек, которых Роберт будет помнить всю свою жизнь. Первым был ректор института, вторым — председатель внешнеторгового объединения. Они всегда ценили в любом человеке его личные качества, преданность делу и особенно преданность людям, которые ему доверяют. Эти два человека и определили дальнейшую судьбу Роберта. В этом отношении ему здорово повезло. Иначе как можно объяснить, что в суровые советские времена, времена страшной диктатуры и единственной в стране партии, когда даже для вступления в нее была живая очередь, — как в те времена человек, старший брат которого сидел в тюрьме, был направлен на работу в государственную организацию, связанную с внешним миром, стал членом партии и был отправлен работать за границу в передовую капиталистическую страну?

Роберт всегда помнил слова своего отца: если кто-либо сделал для тебя добро, даже на две копейки, ты должен помнить это всю свою жизнь и при первой же возможности отплатить ему добром на рубль. Понимание этой простой истины, суть которой стала одним из главных положений морального кодекса всех детей Самвела, делало их сильными и надежными людьми.

Благодаря своему отцу Роберт знал: только труд, только беззаветное служение своему делу поможет ему утвердить себя в жизни. Великая русская пословица — терпение и труд все перетрут! И он трудился. Трудился и учился. Никогда не пытался уйти от ответственности…

Это было в начале карьеры Роберта: готовились переговоры с президентом крупной государственной компании Индии. Основная обязанность Роберта состояла в подготовке материалов для председателя объединения. Эта работа начиналась задолго до переговоров, и подготовка материалов проходила одновременно с выполнением текущей повседневной работы. Сами материалы для переговоров (особенно переговоров на высоком уровне) представляли собой довольно-таки объемный документ, включающий в себя справку о стране, краткую историю деловых отношений с иностранной компанией, основные вопросы переговоров, позицию объединения по всем этим вопросам, вопросы, которые могут быть подняты иностранной компанией, и так далее, и тому подобное.

За день до начала переговоров такие справки надо было представить председателю объединения. Все знали, что председатель всегда работает с такими документами в конце рабочего дня перед днем начала переговоров. У Роберта была привычка именно в это время еще раз перечитывать подготовленную им справку, чтобы убедиться, что все в ней в порядке. Проверяя все расчеты еще раз, — о, ужас! — он обнаружил ошибку! Он срочно доложил об этом директору департамента и его заместителю. Они проверили расчеты самостоятельно и убедились, что ошибка действительно была. Это была ошибка скорее техническая, чем смысловая, но она искажала структуру уровня цен. Директор, имея в виду, что его заместитель отвечает за подготовку материала, предложил ему срочно пойти к председателю и доложить. Зная крутой характер председателя и его высокую требовательность к руководителям подразделений, заместитель, не будучи корифеем, идти отказался, полагая, что уж в данном конкретном случае директор должен доложить сам, или, на худой конец, надо послать непосредственного исполнителя. Директор, не желая ругаться со своим замом, который всегда кичился связями с управлением кадров в самом министерстве, так и решил:

— Давай, Роберт, иди! Председатель поймет, тем более что мы обнаружили ошибку до переговоров.

Роберт понимал, что происходит. Но он оказался в ситуации, когда не выбирают и не обсуждают. Ему надо идти. Роберт не помнил, что у него дрожало, но он с трудом выдавил из себя:

— Да, конечно, я должен идти, это ведь я ошибся.

Роберт собрал все материалы и отправился в приемную председателя. В приемной была только секретарь. Она встретила Роберта дружелюбно:

— Ну, что, Роберт, завтра твои гости? Председатель уже смотрит твою справку.

— А я вот как раз по поводу этой справки и хочу попасть к председателю.

— Почему ты, а не директор? Или зам?

— Понимаете, в справках есть ошибка, надо срочно о ней доложить.

— И что? Директор послал тебя?

— Да.

— Интересно! Я зайду к председателю.

Она пробыла у председателя недолго. За это время в голове Роберта пролетел миллион сценариев, и в каждом из них он, Роберт, был изничтожен. Нельзя сказать, что он очень боялся председателя, нет, он его очень уважал, и ему было стыдно докладывать о своей глупой ошибке. Каким-то необъяснимым чувством Роберт всегда знал, что председатель крут, и одновременно понимал, почти был уверен, что он умный и справедливый человек. Его мысли прервала вышедшая из кабинета секретарь.

— Заходи, Роберт.

В ее глазах можно было прочитать понимание и поддержку. Закрывая за собой дверь, он услышал реплику секретаря:

— Во какие м…! Сами боятся — послали мальчишку!

Роберт, как начинающий специалист, не так уж часто мог оказаться с председателем один на один в его кабинете. Войдя в кабинет, он остановился посередине и застыл. Председатель продолжал читать справку. Роберт стоял, замерев. Он не решался прервать чтение председателя. Для Роберта это был момент страшного безмолвия. Если бы в это время пролетела муха, она бы стала для Роберта громче самолета… Председатель читал… Роберт молчал…

— Что вы хотели сказать? — первым прервал гробовое молчание председатель.

— Извините, я допустил ошибку в расчетах цен на Восточное и Западное побережье Индии. Это скорее техническая ошибка…

— Техническая? — прервал его председатель. — Так в чем она заключается?

Роберт с большим волнением изложил начальнику существо вопроса.

— Ах вот как, — удивился председатель. — А я этот раздел уже прочитал. И я не заметил ошибку. Как вы говорите — несоответствие, нелогичное построение цены?

Председатель перевернул несколько страниц и, взяв красный карандаш, стал править.

— Я вот и сам не заметил этой ошибки.

Он продолжал читать. Роберт продолжал стоять.

— Так что вы стоите? — как показалось Роберту, после вечности спросил председатель. — У вас что-то еще есть?

— Нет, это все. Я проверил несколько раз.

— Тогда идите, спасибо. До завтрашних переговоров.

— Спасибо, — пролепетал Роберт и тихо, как мышка, выполз из кабинета.

— Ну, что? — с участием спросила секретарь.

— Нормально, пронесло.

— Я так и знала. Иди, расскажи этим баранам…

Роберт понял, что секретарь доложила председателю со своими комментариями о поведении двух «мужчин» — директора и его зама… Уже совсем расслабленным и довольным, что именно он сам доложил председателю об ошибке, Роберт выходил из приемной в коридор, где его ждали те двое, отправившие Роберта, как они думали, на эшафот.

— Ну, как председатель?

— Нормально.

— Нормально? А что сказал?

— Он сказал: «спасибо, до переговоров завтра», — почти издеваясь, заметил Роберт.

Они недоумевающе смотрели друг на друга. Прочитав справку еще раз, Роберт покинул офис совсем другим человеком и специалистом. Он еще раз убедился в правоте своего отца. Первое: на земле полно мерзавцев, но есть и люди! И второе: надо уметь признавать свои ошибки и, если жизнь дает тебе шанс, вовремя исправлять их.

Пройдет немного лет, и именно благодаря председателю Бурову Роберт окажется на работе в Англии, в Лондонском Сити, где он и сформируется как бизнесмен.

Придет время, и Роберт получит от Бога то, о чем он всегда просил: возможность ответить добрым делом человеку, который так много сделал для совсем незнакомого ему парня…

А сейчас Роберт после первого года пребывания в Англии возвращается в отпуск домой, в Москву, откуда с женой и маленьким сыном он обязательно полетит к себе на Родину, в небольшой, основанный еще Екатериной II город на Северном Кавказе, к своим родителям. Его старший брат все еще находился в заключении. Друг брата и его коллега, директор крупного предприятия в Армении, сидел вместе с ним…

Отец подробно рассказал Роберту о жизни Арташеса и его семьи. Он не просил Роберта писать брату из Англии, не просил его и проведать брата в далекой деревне в Армении, где находилась тюрьма. Роберт был поражен деликатностью отца, который понимал, что в те непростые советские времена он, отец, мог бы поставить своего сына в неловкое положение подобными просьбами. Но Роберт никогда не сомневался, что самому отцу очень хотелось бы, чтобы его младший сын так или иначе проведал своего старшего брата. Роберт понимал это. Про себя он давно уже решил, что именно должен сделать. Или попытаться. Говорить об этом с отцом он не хотел…

В жизни каждого человека бывают моменты, когда он должен поступить только так, а не иначе. И если даже у него ничего не получится, он должен до конца пытаться это сделать. Как на гибнущем пассажирском судне: капитан должен уйти последним.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.