Автор начинал с громких, почти надрывных стихов, где крик был единственной формой. Со временем он научился говорить тише, находя точные образы в простом. Цикл «Преображение» зафиксировал этот путь — от безымянности к имени, от многословия к строкам, которые остаются в памяти.