17 марта 2016 года пользователь Иван Анатольевич Ермаков разместил на форуме «Независимой газеты» рецензию на книгу: Скромное обаяние порнографии Заметки о романе Станислава Шуляка «Русское народное порно»
Станислав Шуляк, дебютировавший лет пятнадцать назад публикацией двух романов в «Амфоре», а в последние годы «отметившийся» также с крупными формами в нескольких «толстых» журналах — «Неве», «Волге», «Крещатике» и проч. — снискал себе репутацию писателя, пусть не слишком известного, но всё ж ни в каких хулиганствах и экстремизме не замеченного. И вот — новый его роман: роман-соитие (таково жанровое определение) «Русское народное порно». Вызывающее название, шокирующее жанровое определение. Таково ли содержание романа? Соответствует ли конфетка обёртке?
В принципе, да. И «русское», и «народное», и «порно» — всё на месте. Некий немолодой человечек, именуемый Саввой Ивановичем Суповым, проживающий в провинциальном городке Гражданске, продаёт последнюю корову и на вырученные деньги покупает видеокамеру. А ещё он собирает совсем юных парней и девушек — юношей и юниц — и устраивает им кастинг. И вот он с семерыми отобранными начинает снимать… порнокино.
Впрочем, что считать порнографией, а что эротикой? Закон на сей счет высказывается с некоторой туманностью, и это даёт определенный простор для «манёвра». Вот, например, как отстаивает своё «предприятие» сам Савва Супов: «Порно!.. Словцо-то ведь выбрали! Наши-то умственники да законники додумались и определяют порнографию, как „непристойную, вульгарно-натуралистическую, циничную фиксацию сцен полового акта и самоцельную детализированную демонстрацию обнажённых гениталий“, — без запинки продолжил я. — Ну, так а кто же вас заставляет фиксацию-то эту самую производить непременно цинично? Производите любовно, трепетно, с состраданием да сопереживанием. Сами сначала гадости да мерзости куда-то натолкаете сверх краёв, а потом удивляетесь, что и выглядит-то и пахнет всё мерзостно да гадостно! А уж, когда речь идёт о законе, так, сами знаете, буква его порой поважнее духа его выходит».
Курьёза ради приведём, пожалуй, ещё некоторые рассуждения Саввы Ивановича: «…в одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году Луис Бунюэль в своей не слишком приличной „Дневной красавице“ крупным планом показал целлюлитную спину Катришки Денёв, которую дурни французы отчего-то полагают такой уж прям раскрасавицей, и весь мир — дурак! — тогда восхитился!.. Спиной этой самой восхитился! Спиной целлюлитной, хотя он полагал, что самой Катришкой. За эталон красоты даже принял. Ну, не дурак ли, скажите по совести! Или другой пример! Любочка Орлова или Люсенька Гурченко… их тоже когда-то полагали эталонами красоты да женственности, а заставь-ка их сняться в кино откровенном, хоть бы даже и обнаженными и чтоб кричать и стонать надо было бы, ножки прекрасные раздвигать, да отдаваться — тут-то вся ихняя актёрская фальшь, все дичь, хмарь, телятина и сатисфакция вылезли бы наружу! Примерцы-то мои, может, слишком ветхие и ни о чём вам, молодым, не скажут, но вы уж, милые мои, на слово просто поверьте!»
Понятно, что аргументация центрального персонажа весьма уязвима. И уж конечно, сам автор это хорошо понимает. Однако же у Саввы Ивановича находятся ещё «смягчающие обстоятельства». Все его подопечные живут в неблагополучных семьях, несладко каждому из них живётся дома. И вдруг — такая отдушина! Место, где их любят. Где они сами любят друг друга. Следует заметить: педагог Савва Иванович отменный! Потому-то и «артисты» Тинто Брасса из нашей российской глубинки в трудную минуту стоят за своего учителя горой!
Конечно, «бизнес» Саввы Супова трудновато назвать почтенным. Да он и сам это понимает, они все понимают это. И потому приходится таиться, скрываться, секретничать. Но великая русская беспечность и здесь играет вопиющую свою роль. На подпольную студию ополчается весь городок. И как-то раз подгулявшие менты с нарушением всех законов громят хрупкий кинематографический мирок. Заканчивается история трагически.
Характеры персонажей прописаны выпукло, выразительно, им сочувствуешь. И это сочувствие есть то, что отличает «Русское народное порно» от бесконечных штампованных прозаических поделок, коими полны порносайты. Автор Станислав Шуляк рассказывает трепетную, пронзительную историю. Человеческую, в чём-то даже красивую историю. Сочетание весьма плотной эротики и очень неплохого языка создаёт довольно приличный маркетинговый потенциал книги, ныне продающейся в крупных интернет-магазинах: Озон, Амазон, ЛитРес, — и остаётся лишь гадать, отчего в выходных данных книги проставлено «Издательские решения», а не «Эксмо» или «Астрель». Неужто в силу неповоротливости издательского планирования эти монстры не угадали, не распознали столь очевидный, прибыльный тренд?
Говоря о «Русском народном порно», не хочется думать о каких-то подражании, заимствовании, импортозамещении — это история, родившаяся в недрах нашей народной жизни, пропитавшаяся её магмой, обретшая её руды, россыпи, самоцветы. Ну а «порно»… конечно, всего лишь повод, повод для сопереживания, для грустной усмешки, для сожаления. «Русское народное порно» Станислава Шуляка — это роман о человеческом пути, предназначении, быть может, и ложных, но оттого не менее неизбежных, неоспоримых. «Русское народное порно» — роман, который должен был быть написан, и вот он, наконец, появился…
Иван Ермаков
http://www.ng.ru/forum/forum3/topic171108/
Позднее появился ответ пользовательницы Татьяны Корецкой:
09:51 24.04.2016
Вот это романище! Нет, не в плане объема, по объему-то «Русское народное порно» как раз невелико, но в плане чувственности! Эротическая составляющая в романе Станислава Шуляка буквально таки зашкаливает. Сексуальные сцены восхитительны! Да и язык романа изощрен и странно-прекрасен. Согласна я и с тем, что такой роман должен был появиться, что не мог не появиться. Давно пора было эротику вывести из маргинальной сферы, давно следовало написать про нее красиво. Ведь, в самом деле: совершенно никуда не годится, что столь важнейший из аспектов человечьего бытия — эротизм и, главное, литературное его отображение — отданы на откуп штукарям-ремесленникам, не умеющим толком связать на письме двух слов.
Не обошлось, как водится, и без сомнений. Главное из них: «артистам» студии Саввы Супова — и это в романе подчеркивается — по 16—18 лет. Да, конечно, 16 лет есть, так называемый, «возраст сексуального согласия»: именно с этого возраста молодой человек вправе самостоятельно принимать решение: да или нет, с кем, когда, где и как. Но ведь… это еще всего лишь дети, подростки, школьники, им об уроках думать надо, об экзаменах, о поступлении в институт, а не о сексе. И не о «съемках». А секс же, «соития» (таково жанровое определение «Русского народного порно»: «роман-соитие») никуда от них не денутся. Всему — свое время!
И еще одно сомнение. Когда Савва Иванович Супов попадает под суд, его защищает государственный адвокат Владимир Соломонович Кизил. У которого по совпадению две дочери как раз тех же самых 16 и 18 лет. Наверное, уже одно это совпадение должно было бы насторожить адвоката и, может быть, заставить его относиться к своим обязанностям не столь рьяно. В романе же происходит обратное: адвокат и его подзащитный становятся едва ли не приятелями. И хуже того: дочери адвоката втайне от отца знакомятся с «записками Саввы Супова» («…мы, мол, читали — хохотали и плакали»), потом набирают текст «записок» на компьютере, и все это странное семейство на семейном совете принимает решение о содействии в издании рукописи в качестве романа в крупном московском издательстве. Логично ли это? Не странно ли?
Во всяком случае это парадоксально. Вообще финал «Русского народного порно» полон парадоксов. Парадоксальным образом вокзальный мент Матвей — представитель самой бессентиментальной профессии в мире — проявляет участие к Супову, возвращающемуся домой после отсидки и застрявшему на вокзале в облцентре: «Да вы ложитесь, ложитесь! — сказал мне Матвей. — Можете даже с ногами, чтобы удобнее. Обычно-то мы с ногами не разрешаем». И даже просит у него автограф. «Я написал: „Матвей, береги себя“, расписался ниже: „Бунюэль“ и в скобках для уточненья пометил: „Супов“».
«Бунюэль» наших дней — Савва Супов всячески старается порвать со своим «кинематографическим» прошлым, но оно столь же парадоксальным образом не отпускает его, явившись по возвращении Саввы Ивановича в родной городишко в образе одной из его студиек (ударение на второй слог) — Оли Конихиной с ребенком.
Парадоксальны рассуждения Саввы Ивановича (что, впрочем, понимает и он сам, и автор романа Станислав Шуляк) о женщинах-звездах советского кино, каковые (рассуждения) вослед за Иваном Анатольевичем я тоже курьеза ради приведу здесь: «Эх, милые! — сказал ещё я. — Да вы только примите в рассмотрение всех наших истинных, недвусмысленных звёзд!.. У них ведь, по совести молвя, украдены их биографии актёрские, звёздные! Вы думаете, они в ранней их молодости не хотели, как вы теперь, ножки задирать, кричать, стонать, отдаваться?! Да чтоб на них миллионы взирали! Все эти Неёловы, Вертинские, Прокловы, Тереховы!.. Очень хотели! До слёз полуночных, до вздохов девичьих, до жарких молитв. Не спрашивайте, откуда я знаю! Знаю — и всё! Они хотели красивыми, юными, страстными народу запомниться, а вместо того ткачих, домработниц, лимитчиц да партийных секретарей на экранах играли! Они мечтали, чтоб груди их прекрасные да лона таинственные навечно на целлулоиде запечатлелись на радость далёким потомкам, а их вместо того соцреализмом да производственной драмою потчевали! Такое уж время досталось этим бывшим красавицам, страшное время!.. А теперь, если кто и жив, так давно уж старуха, им отмотать бы кино назад, да не получится. Это кино назад не отматывается!»
Вот так! Ни больше, ни меньше!
Полагаю, уже понятно, что, несмотря на целый ряд сомнений и вопросов, я всё же сторонница «Русского народного порно». Этот роман, пусть не сразу, но всё же завоевал меня. Но вопросы мои продолжают множиться, и некоторые из них, к примеру, таковы: нормально ли это, что гламурная дамская писанина Эрики Джеймс, плохо перелицованный фанфик «Пятьдесят оттенков серого» продается по миру в количестве десятков миллионов экземпляров, а полновесное, полнокровное «Русское народное порно всего только — десятков и сотен? За державу-то не обидно? Или мы уж даже эротику собственную, оригинальную выпускать не в состоянии?
Понятно, что наша высоколобая критика будет воротить нос уже от одного названия. Не говоря уж о жанровом обозначении. Понятно, что и «Эксмо» с «Астрелем» вышеупомянутые будут воротить носы от «Русского народного порно», хотя западную жеваную жвачку — «Пятьдесят оттенков серого» — выпускают за милую душу. Но что при этом можем сделать мы, рядовые читатели? Думается, можем и немало. Ведь мы в состоянии щелкнуть выключателем сарафанного радио, выйти на форумы, вроде этого, и свидетельствовать о том незаурядном, талантливом, непременно порожденном на нашей почве, что попалось нам на пути. Пускай это даже будет эротика! Лишь бы она была хороша!
Совершенно не страшно, что нам, России, в дальних странах приходится закупать бананы! Ну, что поделаешь, не растут они в нашем климате. Но вот гламур-то третьесортный везти к нам из-за моря попросту позорно! Не правда ли? И потому: «Русское народное порно» — вместо Эрики Джеймс!
7 мая 2016 г.