«Время Энджи», Алексей Жарков

Рецензия книжного обозревателя, писателя и издателя Лина Лобарёва

События романа «Время Энджи» развиваются на искусственном планетоиде Энджи, погруженном во «временную яму» — таким способом остатки человечества спаслись от глобальной катастрофы. Станция Энджи мало отличается от вполне известного в фантастике «корабля поколений», тему которого разрабатывали многие фантасты — от Олафа Стэплтона до Саймака, Олдисса, Гаррисона, Хайнлайна или Вулфа. Тем отраднее, что на их фоне роман Жаркова не растворяется, а смотрится достаточно самостоятельно и индивидуально.

Одно из главных достоинств книги — атмосфера, ощущение целостного мира, в который погружается читатель. Пространство станции одновременно замкнуто и бесконечно, крошечная клаустрофобная «обжитая зона» соседствует с полной загадок бесконечностью заброшенных территорий — и отдельных отсеков, и целых уровней.

Еще в первых главах из чудом найденного иллюминатора герои видят внешний космос с «длинными рукавами искорок». Эти искорки — космические корабли: в них удаляются от Энджи те люди, кто не захотел оказаться замкнутым во «временной яме». Корабли еще только начинают свой путь, а на Энджи уже прошло три столетия. Люди утратили почти все знания, основа их нынешнего невеликого благополучия — немногие незаблокированные склады, запасы из которых можно хоть как-то переделывать под собственные нужды, далеко не всегда понимая их исходное предназначение. Характерная черта, ёмко показывающая особенности быта Энджи — промышленный робот-пылесос, приспособленный в качестве тягача колесной повозки. 

Героев в романе немного и главные из них — трое подростков: Никита, Эгер и девушка Миша (мужское имя ставшее женским — еще одно свидетельство того, как изменились в изолированном обществе привычные читателю смыслы). Через восприятие Никиты и Эгера в основном и раскрывается действие книги. Мир показан именно так, как воспринимает его сознание, лишённое опыта и понятий, знакомых читателю. Это дает  дополнительное удовольствие постепенного узнавания, когда знакомые вещи сперва предстают загадками. 

Автор явно доверяет читателю и не объясняет лишнего — и самостоятельная реконструкция устройства мира помогает читательскому погружению. А встречное доверие читателя обеспечивается почти гарантированной вовлечённостью. Мир Энджи буквально осязаем — звуки, ощущения, запахи, материальность поверхностей, разнообразная фактура наполняющей станцию темноты делает его фантастически убедительным и без избыточных описаний. 

Мир этот открывается читателю постепенно: через разговоры подростков с древним роботом (который и стал невольной причиной всех последующих событий), через мимолетные упоминания о культе Последнего Довода, хакерах (своеобразной технической элите Энджи), псевдах (людях, еще в древности модифицированных для жизни на других планетах и уцелевших до сих пор), прищах (небольших группах разнообразных инопланетных туристов, о которых просто забыли при переводе планетоида в «собственное время»), о «живчиках» (раскалиброванных старых роботах, «ворующих» части человеческих тел), о загадочном «вирусе» «Клаусе» (с которым люди ведут полноценную войну, но который по сути скорее природное явление), или о невообразимых существах «с верхних уровней», где «время течет быстрее». Причем, значительная часть всего этого существует за пределами обжитой зоны и остается неизвестной подавляющему большинству людей.

Отдельно стоит отметить, что среди центральных героев нет однозначно отрицательных: у каждого их них своя цель, вызывающая искреннее уважение. Сражаться им приходится в основном с «одичавшей» средой, а внутренние конфликты — даже самые непоправимые — порождены скорее ошибками и недопониманием, чем реальными противоречиями. И хотя часть значимых персонажей не доживает до финала, главные герои достигают желаемого — причем, каждый своего. Впрочем, о перипетиях сюжета сложно рассказать так, чтобы не раскрыть раньше времени авторский замысел. 

Еще одна сильная сторона книги — лаконичность выразительных средств. Автор и здесь избегает прямых описаний: тяжёлые сцены строятся на детали, на недоговорённости, отношения передаются через быт и интонацию, сложные образы раскрыты через поведение или обстоятельства. 

Автор не дает никаких подсказок. Пусть читатель решит сам — в меру собственного пессимизма. Или оптимизма.