Антон Булавин

Навстречу солнцу

Рассказы

Книга должна быть с хорошим концом

Я иду по длинному коридору, заканчивающимся металлической дверью. Лампы дневного света горят не ровно, их мерцание внушает некое чувство тревоги. Стены коридора выкрашены зеленой краской и из-за этого кажется, что в воздухе висит туман цвета свежей плесени. Мои шаги гулким эхом отражаются от пустых и стен, я хочу идти тихо, но почему-то не могу. С каждым шагом, приближающим меня к двери, сердце сжимается, в предчувствии чего-то не доброго. Я берусь за холодную ручку и с усилием тяну тяжелую дверь на себя. Я не хочу этого делать, но я должен.

Распахнувшись с унылым стоном, дверь открывает моему взору помещение, где свет горит немного ярче и ровнее. Это успокаивает. Я делаю глубокий вдох и шагаю внутрь. Это просторная комната с такими же зелеными стенами, как в коридоре. Пространство комнаты перегорожено полупрозрачными панелями, словно это какой-то маленький лабиринт. Где то в другом конце комнаты я слышу тихий электрический гул, создаваемый, скорее всего, некой аппаратурой. Обхожу слева прозрачный лабиринт, переступая по пути, протянутые прямо по полу провода. Я вижу людей, сидящих в креслах напротив небольших экранов. На их головах наушники. Они все сидят спиной ко мне, но я вижу очки с проводами на их глазах. Люди сидят не шевелясь. Они будто сосредоточены и расслаблены одновременно.

Я подхожу к ближайшему человеку и смотрю на экран. Там куча не понятных мне символов и цифр. «Машинный код» В моей голове всплывает подсказка и, я чувствую, что это правда.

— Здравствуйте! — я обошел человека так, что бы быть в поле его зрения и не оказаться для него неожиданностью, — я здесь случайно, извините.

Мое появление не вызвало в сидящем никакой реакции. Он игнорировал меня.

— Здравствуйте, — я осекся, что-то здесь явно было не так.

Протянув руку к шее человека, я убедился в своей догадке. Пульс отсутствовал. Странно, вот сейчас мне совсем не страшно. Я снял с его головы очки и он медленно повернул голову на меня.

«Clean. The cleanest I’ve been. An end to the tears, and the in-between years, and the troubles I’ve seen…»

Мелодия будильника на телефоне вырвала меня из кошмарного сна. Я потрогал свой лоб, покрытый холодной испариной и, с облегчением вздохнул. Это был всего лишь сон. Очень яркий, как все кошмары. Я все еще помнил взгляд этого мертвеца сидящего в кресле. Выпученные глазные яблоки и сжатые в точку зрачки. В его глазах я увидел застывший ужас. Этот сон преследует меня почти неделю. При этом сновидение прогрессирует. Изначально это был сон про страшный коридор, затем про странную комнату, позже я увидел сидящих людей и только сегодня я подошел к ним и понял, что они мертвы. Что мне присниться завтра? Мертвецы в креслах превратятся в зомби и нападут на меня? Нужно выкинуть из головы мысли об этом.

Ничего лучше не помогает избавиться от дурных мыслей, чем плотный завтрак и чашка крепкого кофе. Я взглянул на дисплей телефона. Пять минут девятого. Действительно, хватит нежиться в постели.

Я бросил в разогретую сковороду, мелко порезанную колбасу и разбил следом четыре яйца. Глядя на пузырьки шкворчащего масла, выбивающегося из-под яичного белка, я думал о том, что нет никаких причин просыпаться так рано. Прошло уже почти три месяца, как я уволился с работы из своей жалкой газетенки, где проработал почти восемь лет. Но по прежнему предпочитаю вставать пораньше, следуя вбитому в мою голову еще в детстве правилу: «Кто раньше встает, тому бог подает»

Тщательно пережевывая пережаренную яичницу, я смотрел в монитор, надеясь, что именно сегодня бог мне что-нибудь подал. Я зашел в личный кабинет на сайте по продаже электронных книг и посмотрел статистику продаж. Увы, если бог и планирует мне что-то подать, то явно не сегодняшним утром. Прошло уже два месяца с момента размещения моих книг на сайте и всего лишь одиннадцать скачиваний за это время. Конечно, книги нужно продвигать, нужно доносить до читателя их наличие. Но у меня на это нет денег. Да и вообще, мои сбережения подходят к концу, в следующем месяце я уже не смогу оплатить аренду квартиры.

Видимо придется отказаться от мечты стать независимым писателем и вновь устроиться на работу. Не хочу.

Я практически заставил себя открыть сайт с вакансиями. «Требуется менеджер по продажам» «Компания ищет менеджера» «Менеджер» «Специалист по продажам» «Помощник менеджера»

В этом городе вообще существуют другие профессии?!

«I'm hangin' on your rope, Got me ten feet off the ground. And I'm hearin' what you say, 
But I just can't make a sound»

Входящий звонок прервал мои горестные раздумья.

— Гриша, привет! Это Костик! Ты слышишь меня? Алё!

— Да, Костя, привет, — я не смог ответить ему раньше, чем прожевал яичницу, — Чем обязан с утра пораньше?

— Ты же еще лоботрясничаешь?

— Я называю это: «релаксационный отдых, после восьмилетнего вкалывания без отпуска»

— Ну, суть остается та же, — Костя заржал в трубке, — ты безработный!

— Умеешь же ты с утра настроение поднять.

— Да не грузись. Я звоню, как раз потому, что у меня к тебе есть деловое предложение. Предлагаю тебе поучаствовать в одном грандиозном проекте! Подробности при личной встрече.

— Не особо заинтересовал, никуда не поеду, пока не расскажешь подробнее.

— Сотня тысяч за пару дней, достаточно интересно?

— Сколько? — я чуть не поперхнулся кофе, — Шутишь опять?

— Я абсолютно серьезен. Сто тысяч рублей. Работа на два, максимум три дня. Тем более, это касается твоей сферы деятельности. Ты же вроде как писатель теперь?

Сто тысяч рублей заинтересовали меня очень сильно. Они бы помогли мне решить текущие проблемы, также я мог бы вложить часть этих денег в рекламу своих книг. Поэтому, собравшись максимально быстро, и испытав десять минут страха, при езде в маршрутном такси я прибыл на место встречи.

Трех этажное здание, куда я приехал, ранее принадлежавшее муниципалитету, сейчас сдавалось под офисы. Костя ждал меня в одном из офисных помещений на втором этаже.

— Гриша, хаюшки! Проходи, знакомься с коллективом, — Костя повел меня через полупрозрачные офисные перегородки.

Мы подошли к большому столу, уставленному мониторами и графическими планшетами. Два сутулых худых человека повернулись в нашу сторону. Они были достаточно молоды и явно хотели казаться старше, отпуская на лицах некое подобие бородок.

— Это Вася, наш художник, — Костя кивнул на парня со светлой бородкой, — Это Саня, графический дизайнер.

Я пожал ребятам руки и они, посчитав, что ритуал вежливости исчерпан, повернулись обратно к своим компьютерам.

Костя потащил меня дальше, к какой-то стеклянной будке. Возле будки задумчиво скучал мужчина средних лет в строгом костюме.

— Это Олег Дмитриевич, наш диктор.

— Очень рад знакомству. Наслышан о вашем творчестве. Оно весьма спорно, но однозначно имеет свою изюминку.

— Здравствуйте, у вас очень приятный голос, — я действительно был поражен его мягким баритоном, тем более мне тоже хотелось сказать ему что-то приятное.

Мне хотелось еще немного поболтать с этим интересным мужчиной, особенно хотелось узнать, какие из моих книг он прочел. Но Костику явно было дорого время, поэтому он потащил меня дальше. Почти не останавливаясь, мы прошли мимо двух мужчин у большого пульта. Костя только похлопал их по плечам.

— Это Саня и Леха, наш монтажер и звуковик.

— Здравствуйте, — я не успел пожать им руки, лишь пробормотать приветствие.

Костя завел меня в отдельную зону, где стоял стол без малейшего намека на то, что за ним работали. Лишь небольшой ноутбук придавал столу признак рабочего. За столом сидел крупный мужчина в светло сером и явно очень дорогом костюме.

— А здесь сижу я, главный координатор проекта! — Костя с явным удовольствием объявил свою должность, — А это наш генеральный спонсор, Эдуард Валерьевич.

— Присаживайтесь, — Эдуард Валерьевич наклонился вперед и указал нам на два стула, стоящих с другой стороны стола, — нужно ввести в курс дела нашего нового сотрудника. Как вас звать-величать кстати?

— Гриша… Григорий.

— Садитесь, Григорий.

Не смотря на то, что это было рабочее место Кости, Эдуард Валерьевич явно не собирался уступать ему большое мягкое кресло. Костик, ни капли, не возражая такому раскладу вещей, плюхнулся на соседний со мной стул. Костя повернулся ко мне с ярким азартом в глазах и даже немного наклонился вперед, показывая тем самым, что сейчас сообщит мне что-то весьма интересное. Эдуард Валерьевич поудобнее развалился в кресле и сложил руки на груди, собираясь с интересом послушать то, что скажет Костя.

— Гриша, в общем, такие дела. Буквально две недели назад я уволился из одной конторы, которая проводила тестирование компьютерных медиа-плееров. В этих программах есть такая фишка: если звуковой ряд не сопровождается видео, то программа строит произвольные графические образы.

— Да, видел эту галиматью.

— Галиматья, правильно сказал, — Костик заулыбался, — так вот, в процессе тестирование, вдруг оказалось, что один из медиа-плееров нравится тестерам больше других. Это было странно, поскольку сам по себе плеер был убогим, с минимальным набором функций и к тому же очень глючным. Компания, заказавшая тестирование, была удивлена оценками тестеров и поручила разобраться — почему дизайн этого плеера такой привлекательный. Но с дизайном разбираться было бесполезно: дизайн — какашка. Прикол был явно в чем-то другом. Не буду утомлять тебя долгим рассказом о том, как я искал эту особенность, просто скажу — нашел!

Костя сделал паузу в своем повествовании и, сияя от гордости, откинулся на спинку стула.

— Нет вариантов, что это могло быть?

— Совсем никаких, — Костя немного расстроился, видимо он считал меня более догадливым.

— Глюк! Ошибка в программном коде! Дело в том, что в плеере, в результате ошибки создавалась задержка во времени воспроизведения — звук шел с малюсеньким опозданием, после отображения графических символов. Заинтересовавшись этим фактом, я провел еще одну серию тестов. В результате дополнительного тестирования я выяснил, почему люди не любят эти графические эквалайзеры и почему тестерам так нравиться этот плеер. Все дело в привычной для человека системе восприятия. Как ты знаешь, скорость света выше скорости звука, поэтому картинка не может идти одновременно со звуком и тем более отставать. А вот когда графические символы, на долю секунды опережают звук, то люди видят в этом гармонию. Высчитав оптимальную задержку звука я протестировал этот эффект на всех доступных плеерах и каждый раз тестеры могли часам залипать в эти бессмысленные картинки.

— Это хорошо, что ты нашел причину, но я пока ничего не понимаю, если честно.

— Слушай дальше. Я понял, что нашел фишку, которая усилит эффект восприятия чего угодно — фильмов например или рекламы. И эта фишка должна стоить очень дорого! Поэтому, никому не сказав о своей находке, я просто уволился. Эта гнида, мой бывший начальник, даже не спросил про причины увольнения, просто подписал заявление и все.

— Константин, не отвлекайся, — Эдуард Валерьевич не дал Костиному рассказу соскользнуть с основной сюжетной линии.

— Так вот, сам понимаешь, что проверить этот эффект на фильмах было бы слишком дорого и я озадачился поиском того, что можно сделать дешевле. И нашел! Догадываешься?

— Ннеееет, — я совсем не понимал, куда он клонит.

— Гриша, не тупи! Это книги естественно!

— А причем тут книги? Их же просто читают.

— Все произошло случайно. Мой брат пожаловался на своего сына, моего племянника, что тот совсем не читает книг и не хочет изучать заданную в школе литературную программу. Я посоветовал ему использовать аудиокниги и это сработало! Брат, конечно, меня поблагодарил, а я задумался — почему это помогло. А вот почему: люди делятся на различные психотипы по методу восприятия, в основном превалирует тип визуалистов, то есть тех, кто лучше воспринимает информацию визуально. А вот мой племянник оказался аудиолистом, ему проще воспринимать информацию на слух. Именно поэтому кто-то читает книги, а кто-то слушает. Я решил, что было бы не плохо, объединить это в одном устройстве.

— Ты меня, конечно, извини, Костя, но это полная хрень. Ты когда-нибудь пробовал читать книгу и одновременно слушать её? Могу сразу тебе сказать, у тебя не получиться, поскольку твоя скорость чтения не будет совпадать с ритмом голоса диктора.

— Я знаю! — я совсем не понял, чему он радуется, — я действительно пробовал, это реально бесит! Но я пошел дальше, читать ничего не нужно, текст будет читать диктор, а читатель в это время будет смотреть на монитор, не читать, поскольку там не будет никакого текста, а просто смотреть.

— Костя, если ты имеешь в виду кино, то вынужден тебя разочаровать — братья Люмьер придумали его давным-давно.

— Нет, не кино. На экране не будет никакого конкретного изображения, только световые пятна, а воображение читателя дорисует все остальное. И теперь ты понимаешь, каким боком сюда можно прикрутить фишку с задержкой воспроизведения текста.

— Костя, я устал повторять — я ни фига не понимаю, тем более я не понимаю какой эффект будет от временной задержки между бессмысленными цветовыми пятнами и звучащим текстом!

— Не бессмысленными! — Костя важно поднял вверх палец, — В том то и дело! Во-первых, в зависимости от сцены книге, на экране будет отображен фон, естественно размытый, чтобы не мешать воображению читателя. А все перемещения персонажей на экране будет отображаться движущимися пятнами. это как флеш-анимация, только очень простая — без прорисовок. И вот тут задержка воспроизведения звука будет очень уместна, она погрузит читателя в книгу с головой!

— Ну, теперь у меня что-то проясняется. А я вам зачем?

— Вы, Григорий будете режиссером, — Эдуард Валерьевич взял нить объяснения в свои руки, — я согласился спонсировать этот проект потому, что хотел бы показать читателям книгу именно так, как её видит автор. Я думаю именно не соответствие видения замыслов книги и делает её не интересной для читателя. А с помощью этой технологии мы можем дать шанс всем неизвестным писателям. Вот вам, например. Если все сработает удачно, то мы еще и сможем неплохо заработать. Костя, продолжай.

— Да, ты будешь режиссером. Сейчас я расскажу тебе технологию производства. Сначала, диктор начитывает текст. Ты его слушаешь и делаешь поправки: где интонацию поменять, где паузу выдержать. Затем, ты работаешь с художником, делаешь наброски тех мест, где происходят события. Художник это быстро обрисовывает на планшете, а дизайнер превращает в размытые световые контуры. Цвет свечения придется контролировать опять же тебе. Потом, на каждом фоне тебе нужно схематично показать размеры и траектории движущихся объектов. Эти объекты художник с дизайнером превратят в движущиеся световые пятна. В следующем этапе монтажер со звуковиком наложат эту нехитрую анимацию на текст и сделают сдвиг по времени. Вот и все.

— Ну да, вроде все просто.

— Мы решили провести эксперимент на твоей книге, ну той, где главный герой потерял любимую и его глючит не по-детски. Поскольку технология производства элементарна, мы успеем сегодня до вечера сделать первую главу. Ну и проверим результат, заодно.

— Извини, ты не предупредил меня. Я не взял с собой текст.

— Не парься, все уже подготовлено: я скачал твою книжку в интернет магазине.

— Ну что, господа, мы пришли к пониманию? — Эдуард Валерьевич явно знал, когда следует вмешаться, — тогда за дело! Время — деньги!

«Еще позже я смотрю, как она уходит, на ходу оборачивается и посылает мне воздушный поцелуй.

Я очень люблю этот Город за то, что здесь есть Она «

Дрожащей рукой я снял наушники и, стерев пот со лба, отвернулся от монитора. Меня трясло, я очнулся от воспоминаний, в которых только что побывал физически. Это было гораздо более реально, чем когда я писал про это. Сердце бешено стучало в груди. Я дышал, словно пробежал пару километров. Повернувшись в кресле, я посмотрел на сидящих справа от меня Костика и Эдуарда Валерьевича. Генеральный спонсор ослабил узел галстука и бил себя по щекам, видимо пытаясь доказать себе, что он уже в реальности. Костик стащил наушники на шею и повернул ко мне голову с всклокоченной шевелюрой. Он так сильно улыбался, что казалось, его щеки сейчас лопнут от напряжения.

— Гриша, это шедеврально! Я был там! Я все видел, все чувствовал! Девчонка просто класс! У меня даже эрекция была!

— Господа, я вас поздравляю, — голос Эдуарда Валерьевича сейчас был с хрипотцой, он еще не отошел от просмотра и прослушивания первой главы, — степень погружения в произведение феноменальна! Мы добились результата!

— И я знаю, как усилить этот эффект, — Костя проговорил эту фразу медленно и вкрадчиво, явно делая акцент на гениальность своей догадки, — нам нужны видео-очки!

Эдуард Валерьевич тяжело поднялся из кресла.

— Я предоставлю вам все, что понадобиться. Продолжайте работать над следующими главами и не забудьте пригласить меня на презентацию! — он снова затянул узел галстука, — а сейчас вынужден откланяться, у меня не отложные дела.

«Я смотрю на ядерные грибы, встающие за горизонтом. Я вижу, как спускается десант с космических кораблей. По земле бегут трещины и в серое небо расклеенной лавой бьют вулканы. Красиво. Миры почти перемешались. Я почти точка. Почти.

Я парю в пустоте. Миры слиты воедино. Соединение миров разорвало Землю на части. Спустя миг, взорвались мириады других галактик. И галактических систем. Я убиваю себя. Я становлюсь точкой. Я это она. Мы висим в пустоте и яркий свет оповещает о Переходе «

Что-то тяжелое и холодное давит мне на лицо, кажется, я лежу под какой-то плитой. Я не могу пошевелиться, я не чувствую рук и ног. Но я могу дышать, а значит, я жив. Я открыл глаза и увидел лишь бешено вращающиеся звезды. Голова раскалывается от боли и, по-моему, меня сейчас стошнит. В центре звездного круговорота появилось пятно света. Оно становиться шире и раздвигает звездный круг в стороны, спустя секунду оно полностью вытесняет звезды из моих глаз. Становиться немного легче, тошнота отступает. Я вижу в этом мутном свете какие-то контуры, они становятся четче. Я вижу перед собой блестящую металлическую трубу. Она идет от плиты, придавившей меня, куда-то вниз. Странно, но я не чувствую поверхности на которой лежу. Я могу повернуть голову и посмотреть, куда уходит труба. Мне кажется, что я увижу перед собой пропасть и непременно сорвусь в неё. Труба упирается в странный черный предмет, я вижу, что труба не одна. Есть еще три и все они заканчиваются в этом странном объекте. Я глубоко дышу и постепенно ко мне возвращается четкость зрения. Это стул. Стул с четырьмя блестящими ножками. А я просто лежу на полу. Я пошевелил руками. Я чувствую их! Медленно поднимаюсь на локти, ладонью натыкаюсь на что-то странное. Всматриваюсь. Наушники. Рядом еще что-то, я щупаю предмет рукой — похоже на массивные очки. Где я? Этот вопрос порождает приступ головной боли, будто тысячи стеклянных осколков сейчас в моей голове. Гул в ушах. Откуда он? Я прижимаю к ушам руки, чтобы не слышать его. Но он становиться только громче. Ладонями я ощущаю что-то липкое. Я подношу руки к глазам, затем нюхаю, что бы убедиться. Да, у меня из ушей идет кровь. Да где я, черт возьми! И что все-таки произошло? Я сажусь на пол и смотрю по сторонам. Комната с полупрозрачными перегородками. Семь кресел. В креслах сидят люди. Не шевелятся. Я встаю и подхожу к одному из них. Он сидит, как истукан. На нем очки и наушники. Я трогаю его шею, пульса нет. Я снимаю очки с его лица. Я знаю его. Его зовут Костя. И он мертв.

Я все вспомнил. Я знаю кто все эти люди. И я виноват в их смерти. Моя книга убила их всех. Они не пережили апокалипсис описанный в ней. А я жив лишь потому, что знал — это все не правда. Зря я согласился участвовать в этом проекте. Мы коснулись слишком опасных аспектов сознания. Но, они все могли быть живы, если бы не моя книга. Нельзя играть со столь глубоким погружением в фантазии. Нельзя было использовать для эксперимента мою книгу. Она слишком опасна. Она убивает. Моя книга плоха. Она отвратительна. Ведь хорошая книга должна быть с хорошим концом.

Конец

Хэлтакс

Я снял с переносицы проекционную скобу и с раздражением бросил на стол. Похоже, Горшкова все-таки придется выводить из креативной группы. Казалось бы, отменена совещания, на котором планировалась «экзекуция» всего отдела, должна была придать хоть какую-то мотивацию к повышению производительности, чтобы избежать наказания на следующем собрании. Но нет, за весь день креативщиками не было предложено ни одной стоящей идеи, не говоря уже о работоспособных алгоритмах. Апаскуда Горшков, все так же продолжал сеять мысль в коллективе о том, что все возможные форматы поиска уже использованы и нет способа придумать новый метод таргетинга.

Ситуация с тупиком идей далеко не нова, она повторяется каждые полгода. Каждые шесть месяцев находится подобный «Горшков» и начнет мутить воду в рабочей группе. Хуже всего, что мысль о невозможности новых идей проникает в извилины каждого сотрудника. Даже если прямо сейчас работник не согласен с теорией идейного коллапса, эта вредная мысль все равно никуда не денется. Она заляжет на дно памяти и будет спокойно ждать своего часа. Часа, когда плохое настроение или даже физическое состояние станет помехой в создании чего-то нового. И тут же, эта вирусная мысль выйдет на первый план, а сотрудник спросит сам себя: «Неужели всё? Неужели я дошел до предела идей?» Конечно, первое время он будет бороться с пагубными мыслями. Он даже придумает что-то новое и успеет порадоваться своей неутраченной способности генерировать идеи. Но следующий творческий кризис бросит его в пучину депрессии, ввергнет в настолько угнетенное состояние, что любая задачка на сообразительность для детей дошкольного возраста станет для него не решаемой. Его сознанием завладеет только одна мысль: «Идей больше нет! Создать больше ничего нельзя, это предел!»

И тогда сотрудник станет обузой для компании. Он может просто молчать и его пассивность будет незаметна среди кипучей деятельности всей креативной группы. А может начать разносить заразные мысли по умам коллег.

Неудивительно, что именно в креативном отделе наблюдается самая большая текучка кадров. В течение полугода группа обновляется полностью. Но проблема остается. Кризис идей всегда заставляет бояться будущего. Последнее время я тоже стал параноиком. Я заразился вирусом безыдейности. Мне кажется, что сроки обновления групп придется сокращать и рано или поздно, случится так, что только созданная новая группа не сможет придумать вообще ничего. И тогда наступит конец моей компании.

Конечно, все не рухнет в одночасье, но конкурентам будет достаточно всего одной новой идеи, чтобы вытеснить меня с рынка. Притом, это не станет следствием прямого давления. Выбор сделают потребители.

По поверхности рабочего стола пробежала легкая вибрация, а в его левом дальнем углу высветилась надпись «Приемная». Иллюзия деревянной столешницы выглядит крайне нелепо, когда прямо на волокнистой фактуре появляются светящиеся надписи. Поэтому, я не люблю, когда меня беспокоят по внутренней связи. Я коснулся края стола, чтобы ответить на вызов.

— Инна, что-то случилось?

— Вадим Георгиевич, я знаю, что вы не любите, когда я вызываю вас через интерком, но вы сняли свой «перс» и не видите, что система извещения о важных встречах уже в красной зоне.

— Что там в расписании?

— У вас назначена личная встреча в ресторане «Савой». Подробности встречи не указаны, но стоит пометка «Очень важно».

— Да, Инночка, спасибо. Я совсем забыл. Это действительно важная встреча.

— Встреча через час, вызвать для вас водителя?

— Нет, вызови мне робокар.

— Вы уверены? Они ведь такие маленькие и не престижные.

— Уверен. Просто вызови мне капсулу и все.

Мне кажется, что память моего секретаря хранит не более двух недель прошлого. Иначе как объяснить, что каждые три недели, когда я прошу заказать робокар, она задает один и тот же вопрос?

Но, такая забывчивость Инны полностью устраивает меня. Чем меньше людей помнят о моих очень важных встречах, тем лучше.

Я и сам забыл об этой встрече. Я планировал задержаться на работе до позднего вечера и вернуться домой ближе к ночи. Но после встречи глупо было бы возвращаться в офис, а как еще скоротать вечернее время я пока не придумал. Сегодня мне хотелось сократить время общения с женой. Не могу сказать, что утром у нас был скандал, но именно невысказанное напряжение отталкивает больше всего.

Сегодня утром, наш малыш сказал первое слово. Вот только выражение лица Аллы совсем не светилось счастьем, когда она сообщала мне эту новость. Все дело именно в слове, которое было произнесено устами Стасика. Он не сказал мама или папа, он сказал: «хэлтакс».

Странно, что он вообще смог проговорит такую сложную конструкцию. Обычно дети начинают с наиболее употребляемых гласных, «а» или «о»,  а согласные звуки чаще сводятся к невнятному «м». Я даже не поверил Алле, что наш сын произнес именно это слово. Но когда я подошел к колыбели, Стасик отчетливо повторил: «Хэлтакс!» Он смеялся, тянул ручки и повторял: «Хэлтакс! Хэлтакс!»

«Что это за слово вообще такое?» — Почему-то именно этот вопрос сорвался с моего языка.

«Что за слово?» — Аллу возмутило мое отношение к ситуации. Она почти прокричала мне в лицо: «Главное, не что, а почему!»

«Почему? Может потому, что ребенок больше проводит времени с электронной няней, а не с живой мамой?»

«Так ты еще и меня обвиняешь в этом?»

Лицо Аллы раскраснелось, а шумное дыхание было явным признаком высшей степени злости.

Конечно, я мог бы напомнить ей, что был против покупки робоняни. А она настаивала на приобретении новейшей модификации, мотивируя это необходимостью поддержки социального статуса. Я долго не соглашался на передачу своего дитя бездушной машине, а Алла обещала проводить с малышом все свое свободной время, а включать робота только при необходимости. Я мог напомнить, что она забыла о своем обещании уже через пару недель. Но все это было бесполезно. Я знал, что приводить примеры её ошибок не самая лучшая идея. В любом случае, что бы я ни сказал, все обернулось бы против меня. Также, она обвинила бы меня в том, что я владелец одной из крупнейших корпораций в полевом бизнесе и больше времени уделяю работе, а не воспитанию сына. И что именно мой высокий статус вынуждает её приобретать множество технических новинок.

Поэтому я просто повернулся и вышел из детской, оставив Аллу раздувать ноздри от злости уже без моей компании.

Я сделал себе кофе и заперся в своем домашнем кабинете. Отменил все утренние встречи и совещание, на котором планировал устроить очередной разнос креативному отделу. Я смотрел через камеры внутреннего наблюдения, как Алла меряет всю квартиру нервными шагами и как только она скрылась в спальне, быстро проскользнул к выходу.

Кстати, а что все-таки может означать это слово?

Я подобрал со стола тонкую скобу «перса» и посадил на переносицу. Едва проектор отразил на моей сетчатке зону входа в поле, как тут же поступил входящий от Инны.

— Вадим Георгиевич, ваш робокар ожидает у главного входа.

— Пусть переедет на подземную парковку.

— Хорошо, Вадим Георгиевич.

Пока капсула сделает круг по периметру огромного здания пройдет минут шесть или семь. Этого времени мне хватит, чтобы придумать индивидуальный ключ и ввести его в систему, еще успею найти значение слова «хэлтакс». Кстати, с этого можно и начать.

Я вызвал меню поиска, легко коснувшись указательным пальцем кончика носа. Быстро пробежался взглядом по висящей в воздухе полупрозрачной клавиатуре и ввел в окно поиска «хэлтакс».

Результаты выдачи начинались с фразы: «Может быть, вы имели в виду…». Это говорило об отсутствии такого слова во всем поле. Предлагалось множество вариантов слов схожего написания, как на русском, так и на английском, но все они, так или иначе, отличались от введенного слова.

А ведь это отличный вариант для ключа. Последнее время мне все сложнее придумывать новые ключи. Наверное, меня уже вовсю захватил идейный кризис.

Я прошел через весь кабинет к дальней стене, отделанной лакированными дубовыми панелями. Отстучав пальцами на блестящем дереве незатейливый ритм, я активировал клавиатуру ввода пароля. Часть деревянной панели отъехала в сторону, явив свету консоль прямого доступа к главному поисковому серверу. Курсор в поле ввода ключа размеренно моргал, показывая свою безразличность к тому, что будет вводиться перед ним. Впечатав придуманное моим сыном слово, я запустил трехчасовой таймер запуска ключа.

Спустя три минуты, я вышел из лифта на минус первом этаже, верхнем ярусе подземной парковки. Благодаря весело моргающему зеленому огоньку найти робокар оказалось легко. Вызов от секретаря поступил, когда я уже устроился в небольшом, но эргономичном кресле капсулы.

— Вадим Георгиевич, ваш автокар на подземной парковке.

— Угу, — это все, что я удосужился ей ответить.

Она все-таки напрашивается на увольнение.

На навигационном экране робокара светилась надпись: «Конечная точка маршрута, ресторан „Савой“. Начать движение по маршруту?» Хорошо, что Инна хотя бы не забывает сообщать место назначения при заказе капсулы. Сам я ненавижу объяснять навигационным системам, куда мне нужно ехать. Я протянул руку к экрану и коснулся зеленой кнопки «Начать движение». Где-то под днищем зашумели электроприводы, робокар плавно развернулся на месте и, медленно набирая скорость, покатил к выезду с парковки.

Если бы не периодическая необходимость, я, скорее всего вообще никогда бы не пользовался робокарами. Меня раздражает их нерасторопность и чересчур медленные маневры. Конечно, это сделано в угоду безопасности пассажиров, но если бы существовал выбор, я бы выбрал драйв. А привычка разваливаться во всю ширину заднего дивана служебного автомобиля протестует каждый раз, как я втискиваю тело в узкое кресло капсулы. Если бы не панорамное остекление корпуса робокара, то у меня наверняка случался бы приступ клаустрофобии.

Я посмотрел на небо сквозь прозрачную крышу. На секунду мне показалось, что среди рваных серых облаков я увидел синий отблеск поля. Этого конечно не может быть. Поле невидимо человеческому глазу, хоть и состоит из световых потоков. Просто длина световых волн, из которых «соткано» поле, лежит далеко за пределом чувствительности человеческого зрения.

Прошло всего пять лет после глобальной развертки поля, но как поменялся мир за это время. Это была настоящая революция в технологии средств связи и передачи информации. И как при любой революции не обошлось без жертв. Первыми пали сотовые операторы и владельцы хостинговых серверов. Доменные зоны были уничтожены как класс. Компании, поставляющие интернет услуги, в одночасье оказались у разбитого корыта.

Начало этому хаосу положили два молодых ученых, собравших средства на свой стартап на сайте краудфандинга. На самом деле, технология, которую они явили миру, совершила переворот в области энергетике, а не информации. Ребята, взяв за основу идеи Николы Тесла, научились передавать электричество на любое расстояние без использования проводников.

Их изобретение упразднило линии электропередач и распределительные подстанции, оставив без работы сотни тысяч человек по всему миру. Но, во-первых, избавление от ЛЭП происходило поэтапно, во-вторых, сами электростанции никуда не делись. Патенты на беспроводную технологию выкупили энергетические компании и искусственно регулировали бескровный переход к новой технологии.

С полем все вышло не так. Эксцентричный шведский физик Карсон Фридль, уже давно списанный со счетов научным сообществом, применил принципы беспроводной передачи энергии в создании теории информационного поля. Вот только его теория охватывала гораздо больше, чем просто передачу информации куда угодно. Применяя принципы квантовой механики, он доказал, что для информации вовсе не нужен какой либо вектор, так как информация может одновременно находится как в узле загрузки, так и во всем поле сразу. Он рассчитал, что для создания поля идеально подходят световые волны, поскольку они наделены дуальностью, являясь и волной и частицей. В своих экспериментах он использовал видимый спектр света, но для действующей модели рассчитал сверхдлинную волну, невидимую глазом и не влияющую на экосистему планеты.

Самое интересное в его теории было то, что для включения поля достаточно всего одного прибора. Этакого фонаря, размером не больше простого прожектора. Он собрал свой «фонарь», сделал несколько коммуникаторов, для подключения компьютеров к полю и разработал алгоритм, позволяющий мгновенно отыскивать в поле конкретную информацию.

Фридль провел шумную рекламную кампанию презентации поля, пугая всех очередным переворотом в технологиях. Маститые ученые высмеяли теорию и на весь мир объявили Карсона шарлатаном. Но мировая общественность, уже однажды удивленная новыми технологиями, отнеслась к презентации со всей серьезностью.

На самой презентации, Фридль заявил, что включает поле впервые, используя данный спектр света, позволив стать всем присутствующим свидетелями краха или торжества его теории.

Демонстрация прошла успешно. Был анонсирован и алгоритм поиска данных, и принцип работы коммуникаторов. Карсон предложил собрать группу независимых экспертов для тестирования технологии и заявил о создании компании «Датафилд корпорэйшн», которая отныне будет монополистом в сфере передачи информации.

Фондовый рынок отреагировал мгновенно. Независимые эксперты еще не подтвердили состоятельность новой технологии, как акции всех крупных игроков информационного рынка упали до величины близкой к нулю.

Технология информационного поля получила такой резонанс, что в ситуацию тут же вмешались политики всех ведущих мировых держав. Они наперебой заявляли о недопустимости нахождения глобальной технологии в руках одной коммерческой организации и наперебой приглашали Карсона принять новое гражданство.

А Фридль как-то неожиданно исчез. Исчез с экранов, перестал давать интервью. «Датафилд корпорэйшн» так и не была создана. Но поле продолжало работать, а значит, свой прибор он не отключал. Крупные производители электроники не стали терять времени и, входя в сговор с экспертами тестирующими поле, копировали устройство коммуникаторов, готовясь к массовому производству.

Спустя почти три месяца после презентации в еще тогда существовавшем интернете появился видеоролик в котором Фридль признавался, что допустил ошибку, воплотив теорию поля на практике. Он говорил о том, что забыл о последствиях, что могут повергнуть весь мир в хаос. Говорил, что им двигала алчность и тщеславие. И о том, что ящик Пандоры уже открыт и все вырвавшиеся из него беды никогда не запихнуть обратно.

Он сказал, что ни у кого не получится взять поле под контроль. Что он не создал поле, а всего лишь открыл и возможно активировал. Что прибор был выключен спустя неделю после презентации, но поле продолжает работать и его уже никак не отключить. Он сказал, что поле существовало всегда, просто мы об этом не знали. В конце ролика он добавил о том, что не может дальше нести груз ответственности за судьбу человечества.

Что он имел ввиду своей последней фразой никто не стал разбираться. Этот ролик дал карт-бланш корпорациям к старту производства коммуникаторов, а владельцам поисковых сервисов к освоению нового алгоритма.

Мне повезло дважды. Первый раз, когда я вывел деньги из фондового рынка, продав акции энергетических компаний прямо перед самым обвалом. Второй, когда за бесценок выкупил контрольный пакет акций крупнейшего в стране поискового сервиса. Интернет или информационное поле, неважно. Удобный поиск нужен всегда.

В течение двух месяцев, после того как я стал владельцем поисковика, я платил зарплату оставшимся работникам из своего кармана, ставя им задачи обработки алгоритма. Поэтому, когда Карсон расписался в своем бессилии и отстранился от проблемы, моя компания оказалась на полкорпуса впереди всех конкурентов.

Правда, мое преимущество неумолимо таяло, так как конкурирующие компании, имея бо̀льшие финансовые возможности, сокращали свое отставание быстрыми темпами. На разработку тотальной монетизации поля ушло не менее полугода. Конкурентам этого времени хватило с лихвой, чтобы приблизиться вплотную к моим достижениям в использовании алгоритма.

На самом деле, поле дало огромные преимущества в расширении информационных технологий. Например, полный отказ от использования серверов позволил полностью упразднить расходы на содержание дата-центров. Информация хранилась где-то в самом поле и все новые исследования не могли объяснить, где именно. Также было непонятно, какой объем данных может вообще вместить в себя поле.

Но коммерческим структурам не было никакого дела до этих нюансов. Пока поле позволяет зарабатывать деньги этим необходимо пользоваться. Поскольку никто не мог ни ограничить, ни вообще прекратить доступ к полю кому бы то ни было, монетизация в основном осуществлялась за счет предоставления услуг внутри него. Средства индивидуальной связи, используя алгоритм Фридля, и присвоенный индивидуальный код, позволяли мгновенно и бесплатно связаться с любым абонентом в любой точке земного шара. Основными же игроками в сфере полевых услуг стали поисковые системы, владельцем одной из которых мне повезло стать.

Насколько я понял из объяснения моих программистов, алгоритм использовал внутри поля некие кластеры, в которые непосредственно загружалась информация. И вроде бы эти кластеры на самом деле не существуют, а алгоритм просто присваивает случайной части поля такой параметр. Загруженная в кластер информация получала свой индивидуальный код и использование поискового алгоритма было просто необходимым. По сути, вся наша поисковая система переехала в поле, загрузившись во множество этих кластеров и пользователь, ищущий желаемое, в первую очередь обращался к нашему коду поиска, чтобы тот в свою очередь нашел нужную информацию по присвоенному коду.

Первые два года после презентации поля, которую впоследствии назвали как «день развертывания» во всем мире творился хаос. Тысячи разорившихся компаний, миллионы безработных и гражданские волнения по всему миру с требованием отключить поле.

Но, как оказалось, Карсон Фридль был прав, отключить поле уже было невозможно. Самого Карсона больше никто не видел после выхода того памятного ролика. Ходили слухи, что он покончил жизнь самоубийством, не выдержав груза ответственности. Кто-то утверждал, что неизвестные спецслужбы прибрали его себе и теперь власть отключения поля находится в руках некого правительства.

Агентами Интерпола было проведено официальное расследование, в ходе которого они полностью перевернули лабораторию Фридля. Тот самый фонарь, что был показан на презентации, был обнаружен выключенным и по оценкам экспертов не включался уже как минимум пару лет.

Через два года, компании, предлагающие поисковые услуги стали могущественнее многих государств. Повсеместно внедренные индивидуальные проекционные скобы, или как их называли «персы», позволяли доносить рекламу товаров и услуг до любого пользователя в любой момент времени, даже если он не пользовался поиском. Аукционная система ценообразования показа рекламы достигла апогея, предоставив полное преимущество тем, кто мог вкладывать миллионы и миллиарды в её показ. Мелкие компании совсем потеряли возможность рекламировать себя. Третий год после развертывания поля был обусловлен второй волной кризиса, в результате которого обанкротились сотни тысяч предприятий, оставив без работы миллионы сотрудников.

Робокар резко затормозил перед выскочившим на дорогу автомобилем, управляемым каким-то лихачом. Водитель не только влез в поток, не пропустив капсулу, движущуюся по главной дороге, но еще и никак не мог справиться с управлением. Узкий поворот не позволил ему вписаться в границы полосы с первого раза.

Этот мелкий транспортный инцидент отвлек меня от воспоминаний. Но, следить за неуверенными маневрами горе-водителя мне было совсем не интересно. Я посмотрел на панель навигатора и удивился, что большая часть маршрута уже пройдена, осталось какая-то пара километров до точки назначения.

Я посмотрел через левое окно капсулы. В узком проеме между двух небоскребов я увидел остроконечную крышу с развевающимся государственным флагом. Это виднеется здание правительства. Именно наше правительство первым взяло под контроль кризисную ситуацию. Они сразу определили, что именно компании, предлагающие поисковые услуги, являются главными виновниками нового кризиса.

В срочном режиме правительство разработало свод законов регулирующих предоставление рекламных услуг в поле. Кроме запрета в навязывании рекламы пользователям, был издан закон, вводящий принцип состязательности в назначении аукционной цены размещения рекламы. Этот закон четко оговаривал ценовой потолок, не позволяющий иметь преимущества богатым рекламодателям.

Помню, как послал в правительство ноту протеста и как получил в ответ ультиматум. В ультиматуме достаточно жестко выражалась позиция властей. Меня предупреждали, что в случае непринятия нового закона, моя компания будет национализирована, а сам я попаду за решетку с обвинениями в создании кризисной экономической ситуации. Я разумно предпочел подчиниться.

На самом деле, введение новых законов не сильно снизило прибыль компании. Да, крупные игроки больше не могли тратить огромные суммы на продвижение своих товаров. Но множественные мелкие организации, возрожденные при поддержке правительства, восполнили мои убытки количеством заказов.

А запрет в навязывании рекламы, наоборот, стал новым преимуществом. Была разработана система периферийной рекламы, что напрямую не обращала на себя внимание. Но как оказалось, она стала более действенным способом продвижение рекламируемых брендов.

Едва заметная при серфинге в поле, она больше действовала на подсознание, почти выжигая в памяти информацию о рекламируемом товаре. Что любопытно, периферийная реклама оказалась с приятным побочным эффектом. Когда объявление выскакивало на границе периферийного зрения, в височных долях мозга происходил странный процесс, похожий на поглаживание. Это действительно было приятно, но не настолько, чтобы как-то сравнивать с сильным удовольствием. Тем не менее, частый просмотр рекламы вызывал некую степень зависимости, схожую с наркотической. Даже появился термин «рекламный наркоман». Так называли людей, что намеренно вводили популярные поисковые запросы, дабы как можно чаще просматривать рекламу.

Правительство, изучив странный эффект от новой рекламной технологии, не нашло в нем чего-то противозаконного. Наоборот, просматривание периферийной рекламы было признано полезным, так как провоцировало небольшую выработку дофамина. Население стало более счастливым и спокойным. Значительно снизились показатели преступности. Рейтинг доверия к правительству неуклонно рос.

Робокар припарковался у входа в ресторан.

Из динамиков донесся мягкий женский голос: «Мы прибыли в точку назначения. Всего вам хорошего»

— Ожидайте меня, позже я проложу новый маршрут, — дав указание, я откинул прозрачную дверь капсулы.

Уже закрывая дверь робокара, я услышал: «Включен режим ожидания. Необходимая сумма будет списана с депозитного счета».

Войдя в ресторан, я сразу разглядел тех, с кем у меня назначена встреча. Два представителя одного из тех крупных игроков, что не пожелали мириться с равноправием маленьких компаний, сидели за столиком почти по центру зала. Один из них явно не заботился о своем избыточном весе и периодически протирал потеющее лицо платком, каждый раз снимая и кладя «перс» на стол. Второй представитель, обладал очень худым лицом, что вовсе не гармонировала с его хоть и не полным, но вполне плотным телосложением.

Из-за конспирации, я не знаю их имен. Про себя я называю их Толстый и Странный.

— Добрый день господа, — я кивнул и искренне улыбнулся, подойдя к столику, — Позволите составить вам компанию?

— Конечно, уважаемый! — толстяк расплылся в улыбке и указал рукой на пустующий стул, — Присаживайтесь, всегда рады видеть приятных людей.

Странный представитель продолжал сидеть с каменным лицом, не разделяя эмоций толстяка. Он ответственен за получение ключа и относится к своей задаче крайне серьезно. Я встречаюсь с этим людьми уже четвертый раз и еще ни разу не видел улыбки на лице Странного.

— Что будете заказывать? — Официант возник возле столика, едва я опустился на стул — Сегодня в нашем меню фирменный стейк от шеф-повара.

— Да, я буду стейк и черный кофе. Оставьте меню, я выберу что-нибудь еще.

— Стейк, отличный выбор! — провожая официанта напряженным взглядом, толстяк не переставал улыбаться, — Казалось бы, обычный кусок телятины, но как они его здесь готовят! Просто ум отъешь!

Я улыбнулся толстяку в ответ и взглядом указал ему не «перс», лежащий на столе. Тот судорожно промокнул лицо платком и нацепил скобу на переносицу. Я отключил доступ в поле на своем «персе» и настроил прямую связь со скобой толстяка. Взглядом я отдал команду отправки и данные о нескольких тысячах мелких траншей, что подготовил мой главбух еще днем, мгновенно загрузились в проектор Толстого.

Толстяк отчаянно заморгал глазами, отдавая распоряжение на пакетное исполнение платежных документов. Пока средства со счета заказчика перекочевывают на счет моей компании мне нужно сделать еще кое-что.

Я высыпал из прозрачной пластиковой баночки несколько деревянных зубочисток в раскрытое меню. Вот почему я чаще всего выбираю для таких встреч рестораны сети «Савой», у них всегда ставят на стол зубочистки из дерева и никогда из пластика. Сломав несколько зубочисток пополам, я выложил на странице с напитками слово «ХЭЛТАКС» и закрыл меню. Снова подключился к полю и зашел сервис управления счетами компании. Вся необходимая сумма уже была перечислена.

Кивнув, я пододвинул закрытое меню Странному. Тот аккуратно, чтобы не повредить расположение зубочисток, раскрыл его и два раза моргнул, фотографируя выложенное слово. Затем он поднял меню над столом и высыпал зубочистки в пепельницу.

— Таймер запустит ключ через два часа, — я произнес эту фразу, не глядя ни на кого из сидящих за столом.

— Ой, кажется нам уже пора! — толстяк, взглянув на часы, изобразил озабоченность, — Жаль, что не сможем составить вам компанию, но вы можете заказывать что угодно. Все будет оплачено за наш счет.

Толстяк поднялся и снова улыбнулся, изобразив в этот раз сожаление. Он мог бы стать хорошим актером. Отличная мимика вкупе с колоритной внешностью позволили бы добиться ему спеха на этой стезе. Странный молча поднялся и сдержанно кивнул. Этому бы охранником работать.

Представители заказчика удалились, а я некоторое время слышал их шаги. Не оборачиваясь, я знал, что быстрые семенящие шаги принадлежат Толстяку. Он словно боится слишком высоко поднимать ноги, чтобы не потерять контроль над своей массой. Шаги Странного были редкими и, видимо, более длинными. Он ступал так, будто хотел вбить каблук в пол ресторана.

— Пожалуйста, ваш стейк! — оторвав меня от прослушивания чужого топота, официант поставил на стол большую тарелку с дымящимся куском телятины.

После ужина, я поехал в гипермаркет и долго бродил среди рядов детских игрушек. Мне хотелось купить Стасику что-то простое, без каких-либо намеков на электронику. Оказалось, что найти такую игрушку крайне сложно. Все что лежало на прилавках, если и не было снабжено продвинутым софтом для выхода в поле, то обязательно было утыкано множеством контролирующих датчиков.

Я шел между длинных полок, усыпанных яркими детскими забавами, и думал о том, что все мы отдаляемся от самих себя. Мы почти полностью погрязли среди электронных приборов. Мы почти никогда не снимаем с переносицы «персы», ибо боимся потерять связь с внешним миром. А ведь мир всегда вокруг и вовсе необязательно вешать себе на нос всякую лабуду, чтобы быть в контакте с ним. Но окружающая действительность кажется нам слишком скучной без дополненной реальности. Без ежесекундных подсказок «перса» о том, что творится вокруг. Мы теряем индивидуальность. Мы так боимся потерять этот кладезь советов, что, наверное, в скором времени он будет полностью думать за нас.

А почему я говорю за всех? Разве у меня есть право осуждать кого-либо кроме себя? Ведь это я стоял у истоков популяризации поля. Ведь это я был причиной кризиса в стране, думая на тот момент только о своей прибыли. Даже сейчас, я нарушаю закон состязательности.

Я продаю тайные ключевые слова. Когда таймер запустит ключ, поисковый алгоритм прикрепит это несуществующее слово к каждому поисковому запросу. Все пользователи, воспользовавшиеся моим сервисом поиска, увидят рекламу, оплаченную моим незаконным заказчиком.

Они испытают приятное ощущение от просмотра рекламы, а потом, когда им понадобится товар со схожими характеристиками, они обязательно выберут этот бренд, даже если другие аналоги буду качественнее.

Я остановился, увидев маленький резиновый мячик яркого красного цвета. Взял его в руки и тщательно щупал. Эластичный пористый материал очень приятно держать в руках. Этот мячик достаточно мал, чтобы мой сын смог удержать его в своих малюсеньких ладошках и достаточно велик, чтобы он не смог затолкать его в рот. Тактильно я не обнаружил в мяче встроенной электроники. Сканирование персом также подтвердило отсутствие оной.

Я представил, как Стасик радостно тянется к яркому новому предмету и говорит «Папа!» Я улыбнулся, погрузившись в свое воображение, как в явь. Нет, пусть лучше скажет «Мама!». Я хочу увидеть счастливым не только малыша, но и свою жену. Я хочу знать, что мы все еще семья и что мы все еще люди.

Робокар несет меня среди вечерних огней мегаполиса в сторону дома. Я продолжаю сжимать в руках резиновый мячик. Мне хочется как можно скорее попасть домой и вручить его сыну. Я хочу увидеть улыбающееся лицо Аллы.

Я смотрю вверх сквозь стеклянную крышу капсулы и мне снова кажется, что я вижу светящееся поле. Будь ты проклят Карсон Фридль со своим изобретением, сотворившим технологическую революцию. Будь проклят я, позволивший ей произойти. Будь проклято поле, превращающее нас из людей в каких-то новых бездушных существ.

Я с силой сжимаю резиновый мяч и прикосновение пористой поверхности в миг снимает мое раздражение. Этот мяч обязательно понравиться Стасику. Он поможет ему вернуться в физический мир. Он поможет ему познать истинную реальность. Я уверен.

Мой перс моргнул, принимая извещение с рабочего сервера. Я знаю, что в этом сообщении. Это напоминание о скором срабатывании таймера. Я, как владелец поискового сервиса, могу отключить зомбирующую рекламу, чтобы не стать потребительской жертвой посредственного товара. Но, я не буду этого делать. Я хочу испытать приятное поглаживание височных долей мозга. Я хочу почувствовать, как рекламное объявление выжжет бренд в моей памяти. Ведь это так приятно.

Конец

Память

(Спин-офф книги «Поваренная книга холостяка, или контроль реальности»)

Оранжевый огонек, вспыхнувший у основания электрочайника, словно маленькое солнце послал мне индивидуальный сигнал к пробуждению. Нажав кнопку питания, я не только пустил ток в нагревательный элемент, но и включил себя в реальность. Сам путь на кухню остался где-то за гранью, где-то в чертогах сна.

Я уже просыпался сегодня. Мой приученный организм осуществил первую побудку в шесть утра. Привычка вставать на работу, выработанная в течение одиннадцати лет. Это полезный навык и лучше не терять его. Поэтому я послушно поднялся в ранний час, посетил уборную, выпил несколько глотков воды и лишь после этих физических действий снова завалился спать.

Сейчас уже десять, точнее начало одиннадцатого. Сегодня выходной и дополнительные четыре часа сна я воспринимаю, как вкусный десерт среди строгой диеты.

Чайник громко щелкает тепловым реле и отключается. Сыплю растворимый кофе в чашку на глаз, не используя ложку. Это еще одна многолетняя привычка, появившаяся в результате отказа от сахара. Суровая холостяцкая практичность заставила меня экономить чистые столовые приборы, ведь кофе прекрасно растворяется в кипятке и без размешивания.

Двигаясь как робот по загруженной программе, я наполняю чашку по очереди кипяченой водой и молоком. Сажусь за стол и делаю первый большой глоток бодрящего напитка. Горячий кофе слегка обжигает рецепторы языка и отдает часть тепла моему организму. Некие химические внутриклеточные процессы превращают тепловую энергию в какую-то другую, возможно электрическую. И я, словно живой аккумулятор, заряжаюсь этими токами, все больше и больше проявляясь в действительности.

По выходным всегда так. Почему-то мне очень сложно отойти от лишних часов сна. После дополнительного отдыха я как в нокдауне, плохо соображаю что творится вокруг и действую подобно зомби.

Несмотря на последствия, я люблю этот выходной сон. Именно он оставляет самые яркие воспоминания странных сновидений. Мне нравится анализировать, что я видел во сне и насколько это было необычно.

Сегодня мне приснились несколько бывших коллег с последнего места работы. Ах да, уже две недели слово «выходной» для меня всего лишь номинальное название субботы или воскресенья. Две недели прошло с того момента, как я завершил трудовой путь в компании, что за пять лет выжала из меня больше, чем я мог отдать. Две недели я занят поиском нового места, где мне будут платить зарплату. Пока единственное стоящее предложение поступило из компании, директором которой является человек со странным именем Аарон. Видимо он иностранец. Кажется, есть какой-то футболист с таким именем.

Но, об этом я буду думать в понедельник, а сегодня суббота и сейчас я не хочу отвлекаться от анализа сновидений.

Во сне, я бродил по какому-то неизвестному торговому центру. Я был вместе со Светой, одной из немногих моих сослуживцев, с кем мне удалось подружиться. Хотя, я не уверен, что между мужчиной и женщиной возможна дружба. Думаю, все строится на сексуальном влечении. В таких дружеских парах всегда кто-то хочет большего.

В моем случае это именно так. Света не только привлекательная брюнетка, но еще она очень умна, а это мне всегда импонирует в женщинах. Мне кажется, что она тоже дружит со мной не просто так. Наверное, она тоже испытывает ко мне некое влечение. По-моему, несколько раз я видел похожие знаки с её стороны. Хотя, я могу просто выдавать желаемое за действительное. Во всяком случае, я так и не решился сделать первый шаг, испугавшись, что могу оттолкнуть её. Мне было комфортно в её обществе и я не хотел это потерять, предприняв активные действия. Иногда, я представлял каким мог быть секс между нами. В моих фантазиях он всегда был очень страстным и искрометным.

На самом деле, последний год в той конторе я протянул только из-за Светы. Лишь желание видеть её каждый день заставляло меня идти на работу. Но все-таки я уволился, и все что мне осталось, это лишь мечты.

Я опустошил чашку, сделав последний глоток кофе. Желудок, проснувшись последним, подал резкий сигнал голода.

Я достал из холодильника сковороду с остатками вчерашней жареной картошки и вскрытую вакуумную упаковку с последней сарделькой. И вновь холодильник пуст. Снова нужно идти в магазин. Когда уже изобретут холодильники с автоматическим пополнением запасов?

Я бросил сардельку в маленький ковшик с водой и поставил на плиту. На соседнюю конфорку я хотел поставить сковороду с картошкой, но передумал. Действительно, стоит ли разогревать её?

Жарка картофеля кажется простым занятием, но опыт холостяцкой жизни позволил мне обнаружить несколько нюансов в её приготовлении. Так например я отказался от крышки в процессе готовки. Да, с крышкой степень готовности наступает несколько быстрее и гарантирует более тщательной прожаривание каждого кусочка. Но горячий пар, не имеющий свободного выхода, начинает разрушать поверхность картофельных кусков. Картошка становится более рыхлой и сухой. Такой способ приемлем, если все приготовленное будет съедено сразу. Но если приготовить больше, то повторный разогрев окончательно испортит вкус блюда.

Приготовление в открытой сковороде имеет свои минусы. Это и брызгающее масло и особое внимание к периодичности перемешивания. Наплевательское отношение к контролю прожаривания картофельных слоев может привести к жуткому сочетанию подгоревших долек с не прожаренными. Но если отнестись к этому ответственно, то растительное масло свяжет влагу на поверхности картошки и не даст испариться воде изнутри. Вкупе с равномерным обжариванием это гарантирует наслаждение от приема пищи.

Вывод такой: крышка выбор лентяев, а открытая сковорода для любителей истинного вкуса.

Я отношусь ко второй категории. И вчера приготовил картошку без крышки. Но за ночь хранения в холодильнике, часть масла стекла на дно сковороды, другая впиталась глубже в дольки. Теперь, от воздействия высокой температуры на поверхности картошки появится эффект разрыхления. В итоге получится похоже на то, что я только что пожарил картофель под крышкой.

Лучше я положу необходимую порцию в тарелку и буду надеяться, что пока варится сарделька, картошка успеет нагреться до комнатной температуры.

В тарелку поместился весь оставшийся картофель и пустую сковороду я замочил в раковине.

А что мне посмотреть за завтраком? Вроде у меня есть скаченная серия одного из просматриваемых мной сериалов.

Последние полгода, я пристрастился к ужину под сериальчик, а увольнение позволяет мне и завтракать также.

Я притащил на кухню ноутбук и разместив его на столе уселся напротив с тарелкой холодной картошки.

Бодро щелкая мышкой, я просматривал папки со скаченными сериалами, а другой рукой вылавливал маленькие поджаренные куски из тарелки. Хм, а ведь я прав, холодная картошка сохранила свой вчерашний вкус.

Какой сериал подойдет для сегодняшнего завтрака? Думаю, картошка и сарделька хорошо сочетается с чем-то про путешествия, где путники едят простую еду.

Кстати, сопровождать просмотр фильмов едой, спровоцировал меня один популярный многосерийный проект в жанре фэнтези. Я даже помню серию, с которой все началось. В ней два странствующих рыцаря, пробирались тайком по лесам, скрываясь от преследования и ужинали дичью у костра по вечерам. Помню, каким точным дополнением к этой вымышленной истории стал сочный кусок жареной говядины. Я резал ароматное мясо острым ножом и будто переносился к героям сериала в их несуществующие дикие земли.

Резал ножом?

Я посмотрел на свою левую руку с очередным куском жареной картошки. Что-то не совпадает, не хватает каких-то тактильных воспоминаний. Моя рука не помнит процесса разрезания мяса под просмотр сериала, хотя память хранит эту картину.

Я попытался восстановить тот вечер, с которого прошло уже не менее полугода. Я смотрю на экран и вижу двух рыцарей в грязных доспехах, они крадутся по краю лесополосы, внимательно наблюдая за дорогой. Рыцарь со светлой шевелюрой очень озадачен, он не согласен с тактикой своего спутника и боится, что их могут заметить.

Белая шевелюра никак не вяжется с жареным мясом. Я точно ничего не резал ножом.

Это было вяленое мясо. Какой-нибудь суджук или бастурма. Наверное, я просто кусал его. Хотя, резать ножом было бы логичнее. Почему я не резал его?

На моем воображаемом экране памяти, возникло лицо белокурого рыцаря крупным планом. Его серьезный взгляд голубых глаз будто смотрел внутрь меня, создавая маленький мостик из прошлого.

Все стало на свои места. Я вспомнил. Я не ел мяса. Ни жареного, ни вяленого. Я просто думал об этом. Я представлял, что было бы здорово смотреть приключения странствующих рыцарей и есть мясо. Я фантазировал, что я смотрю и режу сочный кусок говядины. Я смотрел и представлял, что жую жесткую вяленую конину. Этого не было на самом деле. Это просто мое воображение. Придуманная картинка, которую память приняла за осуществленное прошлое.

Мне понадобилась серьезная концентрация, чтобы обнаружить подмену истинных событий вымышленными. Но сколько может храниться в памяти подобных ошибок?

Мне стало не по себе. Я едва смог восстановить события полугодичной давности, все, что произошло раньше вряд ли доступно для такого подробного анализа. Но ведь это значит, что я не могу доверять своей памяти. Все произошедшие события не могут быть достоверными на сто процентов. А ведь именно события рождают связанные с ними эмоции. Получается, я точно также не могу доверять своим чувствам. Я не могу быть уверен, что был счастлив, огорчен или влюблен. Теперь я не могу быть уверен вообще ни в чем. Все что я помню, может быть просто фантазией или вообще сном.

Громкие звуки кипящей воды в ковшике с сарделькой отвлекли меня от этих жутких мыслей. Я подошел к плите. Вода почти выкипела, а сарделька лопнула вдоль и раскрылась, став похожей на некий раздвоенный язык. Я снял ковшик в плиты и, подцепив сардельку вилкой, бросил её в тарелку с картошкой.

А почему, собственно, такая игра памяти меня страшит? Разве я недоволен своим прошлым? Да, были в моей жизни и взлеты и падения, но они достаточно гармонично сбалансированы. И если многое из того, что я помню неправда, то получается, я сам построил свое прошлое. Словно из кирпичиков я сложил фундамент будущего. Но можно ли также построить и само будущее? Может ли желание стать реализованным? Да, так бывает повсеместно. Любое событие стало следствием чьего-то желания. Но желание, это всего лишь попытка. Это маленькая заявка на будущее, среди тысяч и миллионов таких же. Можно заставить себя помнить другое прошлое, но запрограммировать стопроцентное будущее вряд ли.

А жаль. Первое, чего бы я пожелал, так это быть вместе со Светой. На самом деле, я ведь этого и хочу, причем достаточно давно, но получаю лишь сны.

Да, сегодня я видел Свету во сне, в том странном супермаркете. Мы вместе купили мне черное пальто. Я смотрел в зеркало и удивлялся, что поддался на уговоры купить столь строгую деталь туалета. Ведь это элегантное пальто совсем не подходит под мой стиль.

Да, мы купили мне пальто. И все. Даже во сне между нами не было секса.

Ладно, не буду с утра винить себя в трусости и неспособности сделать решительный шаг. Нужно вспомнить сон целиком. Мне ведь снился кто-то еще с последней работы.

Это была Наталья — женщина из бухгалтерии. Она советовалась со мной по поводу размена своей квартиры. Даже во сне я понимал, что ей вряд ли нужны советы от человека несколько лет живущего на съемной жилплощади. Ей просто нужно было выговориться и она, используя меня в качестве «свободных ушей», подробно расписывала ситуацию с обменом. Я кивал и делал вид, что мне интересно. И, по-моему, даже дал ей парочку дельных советов. Правда, не помню каких.

В этом сне меня больше всего поразила его реалистичность. Если во сне со Светой у меня было ощущения необычности. Это и странный торговый центр и то, что мы вообще ходим по магазинам, ну и странное пальто, в конце концов. А вот во сне с бухгалтером все было как наяву. Мы сидели в офисе и разговаривали. Ничего необычного, мы ведь действительно периодически беседовали на работе. В этом сне было полное ощущение реальности. Я чувствую это даже сейчас, после пробуждения.

А может это и не сон? Может это часть моей памяти? Разговаривал ли я когда-нибудь с бухгалтером с бывшей работы о её квартире?

Я сосредоточенно жевал сардельку и перебирал в памяти все разговоры с Натальей, что мог вспомнить. Нет, я общался с ней только по рабочим вопросам. Мы никогда не разговаривали о личном. Это точно был сон, просто очень похожий на правду. Возможно, если бы я сейчас не убедился в этом, то он мог бы в последствии стать частью ложной памяти и я бы воспринимал его как истинное прошлое.

Я посмотрел на пустую тарелку. Ну вот, завтрак съеден, а сериал даже не включен. Если честно, то теперь мне вообще не хочется ничего смотреть. Мне хочется пообщаться со Светой. Я соскучился по ней.

Вскипятив чайник еще раз, я запарил в чистой чашке чайный пакетик. Достаточно и одного кофе в день.

Пока кипяток распаривал мелкие чайные листья, вбирая в себя аромат молочного улуна, я включил ICQ. Было мало шансов, что Света будет в сети в выходной день, но набрать её номер я так и не решился. Точнее, не смог придумать причину, по которой я мог бы услышать её голос.

Едва запустилась программа сообщений, как в трее заморгала маленькая иконка конвертика, обозначающая входящее сообщение. Я удивленно щелкнул на него курсором мыши. Это было сообщение от Светы.

«Ваня, привет!»

«Привет»

«Чудеса какие-то. Представляешь, только о тебе подумала. Что ты запропал совсем, не звонишь, не пишешь. Заглянула в аську на минутку, посмотреть, кто есть в сети. Только собралась выключать, как тут ты нарисовался»

«Вот не поверишь, я зашел посмотреть нет ли тебя в аське»

«У дураков мысли сходятся) ))»

«Точно»

«Ну, как у тебя дела, безработный? Нашел что-нибудь?»

«В поиске пока. Мало стоящих вакансий. У вас как дела?»

«Все по старому, без изменений. Наташка вот собралась квартиру поменять на бо̀льшую с доплатой. В общем, ничего интересного»

«Какая Наташка? Бухгалтер?»

«Ну да, у нас вроде нет других Наташек»

У меня немного закружилась голова. Как такое может быть? Я ведь видел это во сне. Что это? Предвидение? Или реальная попытка построить будущее?

«Ладно, Вань, мне пора бежать. Потом спишемся»

«Куда убегаешь?»

«С подружками договорились прошвырнуться по новому торговому центру. Ну, по тому, что построили на повороте»

«Может, вместе прошвырнемся?»

«А ты что там забыл?»

«Хочу купить себе легкое пальто»

«Пальто? Ты же не носишь пальто»

«Хочу начать. Буду менять себя, начну с гардероба»

«Понятно. Но, извини, сегодня не получится. Я уже пообещала подружкам чисто женскую вылазку. Мальчики нам сегодня не нужны»

«Жаль»

«Если перенесешь покупку пальто на какой-нибудь другой день, то я составлю тебе компанию»

«Обещаешь?»

«Обещаю»

«Отлично, я позвоню тебе»

«Договорились. Ну, все, я убегаю. Пока!»

«Пока»

Я откинулся на спинку стула. Я не мог не попытаться. Тем более, что шансы у меня еще есть. Теперь еще есть повод ей позвонить. И мне кажется, что это стало возможным только благодаря странным снам. Может быть, намеренное построение спрогнозированного будущего все-таки возможно. Только информация слишком уж спутанная: сны, ложная память, странное предвидение. Нужно разобраться, что все это значит. Нужно подробнее изучить этот вопрос.

Конец

Навстречу солнцу

Я вышел из дома, едва высохла голова после душа. По причинам моей личной физиологии, чистые волосы становятся очень легкими, почти воздушными. Их трудно удержать в рамках требуемой прически — малейшее воздействие превращает мою шевелюру в растрепанный стог. Конечно, можно воспользоваться специальным воском или гелем, для утяжеления волос. Но мне это не нужно, я иду на прогулку, и укладку мне сделает ветер. Всего пятьсот метров пешком и этот невидимый стилист сначала взлохматит, а затем пригладит локоны так, как этого не сделает ни один профессиональный парикмахер. И главный шик такой прически — абсолютная естественность.

Ранний ноябрьский вечер уже погрузил в полумрак аллею, по которой я шагаю в сторону широкой улицы. Улица, свободная от тени, вся залита желто-оранжевым светом. Контраст тьмы и свечения придает некую неестественность всему окружающему. Кажется, что кто-то вырезал кривые деревья с тощими ветками из черной бумаги и просто положил на светло-оранжевый лист. Все выгладит так, будто я внутри какого-то странного мультфильма.

Я выхожу из аллеи и поворачиваю направо. Низкое осеннее солнце бьет прямо в глаза. Я иду по привычному маршруту, почти ничего не видя. Изредка, в этом свечении вдруг появляются изогнутые тени. Они приближаются, обретая контуры людей, идущих мне навстречу.

Как правило, осень, все выглядит грустно. Деревья, потерявшие листву, фракталами голых веток режут небо на неравные части, пожухлая трава покрыта слоем серой пыли, люди с унылыми лицами быстро перемещаются по улице, спасаясь от порывов ветра, и даже панельные дома кажутся более серыми, чем обычно. Но сейчас, я иду навстречу солнцу. Яркий свет, словно рентгеновский луч, высвечивает контуры деревьев и тени пешеходов. Он будто показывает мне структуру всего окружающего, дает мне увидеть изнанку мира и позволяет понять, как он устроен. Мне кажется, что это желтое свечение приоткрывает некие тайны мироздания, дает мне шанс понять что-то важное.

Летом все не так. Летом солнечный свет почти белый. Его лучи падают на землю вертикально, высвечивая каждую шероховатость на асфальте. Летнее солнце жестоко, его нельзя пускать в свои глаза. Оно делает мир чистым и пустым. Люди скрываются с улиц, спасаясь от жары под мерный гул кондиционеров. Лето дает тебе пустоту и свободу, но ничего не рассказывает о тайнах.

Осень время тайн и их отгадок. Осень время мистицизма и особого душевного настроя. Осенью желтый солнечный свет готов дать тебе ответы на незаданные вопросы.

Я иду и лучи солнца, отразившись от сетчатки моих глаз, заполняют меня желтым светом. Я уже не иду по улице, я иду внутри желто-оранжевого свечения. Это и есть сама суть мироздания — просто желтый свет и ничего больше. И я не иду внутри её, я просто совершаю некие движения. Я не перемещаюсь в пространстве, я часть материи, которая просто есть везде и в любой момент времени.

Следуя врезанному в память маршруту, я делаю поворот направо и вырываюсь из солнечного плена. Теперь солнечные лучи светят в стены домов, перекрашивая их из унылого серого в задумчивый желтый. Яркие вспышки оконных стекол, показывают мне где сейчас прячется правда. Нет, она не в стенах этих квартир, она на границе отражения.

Я дохожу до торгового центра не перекрестке и меня настигает вспышка памяти. Всего секунду я вижу это же место но только летом. За эту секунду, я телом успеваю почувствовать тягучий горячий воздух и увидеть медленно бредущих, разморенных жарой людей. Я делаю шаг и я снова в осени, но только ранним утром, когда воздух состоит из смеси прохладных и теплых слоев. Он легко светится в лучах утреннего солнца.

Так бывает со мной. Я специально хожу по одним и тем же маршрутам в разное время. Я накапливаю слайды памяти о местах в разных условиях. В этом нет никакой практической цели, я просто хочу запомнить мир в различных его ипостасях.

Еще шаг и подошва моего ботинка погружается в мягкий снег, с хрустом давя кристаллики льда. Мутное серое небо уютным одеялом накрыло это место.

Я обхожу торговый центр, повернув направо. Я снова в своем ноябрьском вечере. Солнце опустилось еще ниже. Оно светит из-за спины, отражаясь в окнах верхних этажей стоящей впереди многоэтажки. На тротуар упала тяжелая тень, а я смотрю наверх. Туда, где в бликах стекол мне подмигивает желтая тайна. Она прощается со мной до следующей прогулки. Не факт, что завтра или даже послезавтра, но в ближайшие дни мы увидимся снова, когда я опять выйду из дома навстречу солнцу.

Конец

Мои книги:

Город Грёз

http://www.litres.ru/anton-bulavin/gorod-grez/

Поваренная книга холостяка, или контроль реальности

http://www.litres.ru/anton-bulavin/povarennaya-kniga-holostyaka-ili-kontrol-realnosti/

Теория опасений

http://www.litres.ru/anton-bulavin/teoriya-opaseniy/

Вселенная-звук

http://www.litres.ru/anton-bulavin/vselennaya-zvuk/

Личные Боги

http://www.litres.ru/anton-bulavin/lichnye-bogi/

2014г.