электронная
18
печатная A5
222
0+
Звонкие акварели детства

Бесплатный фрагмент - Звонкие акварели детства

Объем:
20 стр.
Возрастное ограничение:
0+
ISBN:
978-5-4490-4121-0
электронная
от 18
печатная A5
от 222

С сердечной благодарностью

Новая Жизнь попадает в сердца, и Те оживают. Каждый является в своё время, озаряясь впервые светом, после чего возникает ещё один зародыш отсчёта времени. Особая энергия и пространство божественным образом соединились в новорожденном, который уже участник запустившейся игры вселенной.

Всё тихо спало, укутываясь в звёздную умиротворённую ночь, в которой непробудный сон баюкал меня не одну вечность, где не чувствовалось бремя бытия. Я так и не буду в точности знать, что происходило до меня и что продолжится вершится без меня. Я не буду сожалеть по ушедшим эпохам, а с рождением на свет стану их носителем. Моя жизнь со всеми её трудностями и невзгодами всё же покажется мне слегка сказочной. Препятствия и необратимость будут подстёгивать спешить, торопиться к намеченным мечтам.

Попервости я даже разревелся. А что это такое — отдыхаю, никого не трогаю — вдруг что-то беспокоит: мир блаженства ускользает, меня давит тепло, сам ничего не знаю, не понимаю, но что-то делать надо. Нужно разобраться. Хотел по-мирному, но тут свет бросается мне в глаза, дыхание обжигает, вокруг холод — как тут не возмутиться! И давай: кричу что есть силы, заявляю о своём негодовании, совершенно, не сдерживаясь и не жалея усилий. Меня услышали, умилостивили, сказали: «Вот и Женя родился», и даже приятно и весело стало.

Папа и Мама посвятили себя самому главному в жизни творчеству, не лёгкому, но оправдывающему все усилия и даже больше — созданию семьи.

Первенца решили назвать Толя. Второго ребёнка Валера. А третьего (меня) — Евгением.

Серьёзности моей не признают, критику не принимают и смеются. Я уже на повышенном тоне доказываю что-то, а они с писклявым весом моего слова не считаются: женщины умилительно улыбаются, а я уж сам не свой, вывожусь. Папа снисходительно говорит: «Да ради Бога. Пусть так». У меня уже и без того все дефицитные слова покончались и, чтобы уйти, поставив всему этому непониманию точку, переполняясь в напряжении, восклицаю: «Да сам ты радибога!». А они ха-ха. Ничего эти взрослые не понимают. А воспоминания так же плавно стихают, как и насыщенность момента переживания, мутнея в тёплых облаках детства.

***

Мама снаряжает меня по-новому, потеплее: двое штанишек, толстая мягкая кофта, валеночки, шарфик по самый нос, варежки, связанные Мамой, на резиночке, шапка такая, что в ней почти ничего не слышно. Наконец солдат готов! И мы с Валерой выбираемся на белый свет…

Как говорит Толя: «Зимным-зимно!» — светел день, бела земля.

Радостно расстелился первый снежок. Хрустит. Блестит, сверкает своими снежинками, так и хочется присесть его потрогать. Но когда Валера бросил в меня снежком, а я в ответ и мы разгорячились, становится жарко — всё расползается, пуговки расстёгиваются, я развязываю шапку, поразмотался шарфик, штанишки намокли и теперь спадывают. Мы смеёмся, валяемся, вазюкаемся в новом снегу; с весельем кидаем его друг в друга. На валеночках и варежках образовались подтаявшие замёрзшие комочки, которые трудно счищать. Оставляем мокрую одежду сушить. День проходит быстро, а наутро мне в детский сад.

Мама собирает меня в садик, а я плачу, не переставая, и слёзки «катются» искренне. Вышли из дома — иду, телепаюсь, а когда пришли, переобуваемся в сменку — слёзы опять сами собой. Мама уже не знает, как успокаивать. Зашли в игральную комнату, где все, а я прижался к ней, обхватив её руками, чтобы не ушла, не отпускаю. Юлька, которая живёт на нашей улице, смотрит, и мне сразу стало стыдно за свои привилегии. Она не только не плачет, а даже улыбается. Тут же Илюха, Эдик, Артём и другие, уже знакомые мне личности. Народ, не простой: игрушками не делится, говорит: «Моя это» — а мне особо разницы нет — я и сам знаю, что не моя.

Из садика всех уже давно забрали. За окном всё предлагает невероятно обширные возможности.

***

Субботний день — идём в колхозную баню. На улице морозно. Из труб домов возносится ровный дым. На редких фонарях, расширяясь, свет уходит высоко и тонко. Видно, как кто-то прошёл, оставив следы, взборонив сугробные устои. Огоньки у домов напоминают о теплом семейном уюте. Ещё недавно в баню я ходил вместе с Мамой, а теперь с Папой и братьями. Она садила меня в тазик и намывала. Мы с Юлькой даже баловались, брызгаясь друг в друга водичкой.

Едва приоткрыли двери, уже слышно, что в предбаннике галдёж, то и дело громко здороваются. Разговоры не умолкают, самый народ пошёл, очередь.

Когда я Папе говорю, что он совсем по-другому меня моет, он отвечает: «С Мамой ты ходил в баню купаться, а с нами по-настоящему». Я хожу в парилку. Мужики ругаются, мол, пар выпускают! Раздаётся шум веников. Набираю в тазик воды сколько донесу. Намыливаю голову — глаза щиплет. Папа говорит, что моюсь холодной, и трёт мне спину. Для закалки в конце ополаскиваемся, опрокидывая на себя тазик холодной водицы.

Одеваться трудно: помимо того что неудобно, ещё и майка закатывается, прилипает. Причесавшись, накидываю шапку, и бежим с Валерой домой вперёд всех. Ноги сами несут. Я за ним не поспеваю, кричу: «Подожди!».

Дома очень приятно, послушав сказку — а там в книжке и картинки есть ­– идти сладко спать.

Бывает, отключают электричество, и мы тогда располагаемся в зале все вместе и при свечках таинственно сидим в тишине, что-нибудь немножко вспоминая, смотря на легонько пошевеливающиеся тени, и становится так хорошо и уютно. В комнате беглое мягкое свечение от огоньков, от которых невозможно оторваться, и глаза блестят и смотрят не моргая. А на улице зарождается пурга: слышно, как завывает ветер; завораживаюсь, представляю, что где-то там за окном, так холодно и наш дом находится неизвестно где, и что сейчас делается во всём мире. В койках мы с Валерой перешёптываемся впечатлениями за весь день и планами на завтра и вообще…

***

На улице слышатся повседневные дела солнечного утра. Собаки радостно наблюдают за тем, как мы трудимся, участливо подбодряя нас звонким лаем. Толя расчищает двор, кидая снег за забор в палисадник. Мы с Валерой идём за водой до колонки. Валера несёт ведро и тянет санки, на которых тарахтят две пустые фляги. А я помогаю толкать сзади, придерживая их, чтобы не упали. У колонки я набираю воду в ведро, а Валера переливает во флягу. Оставляя санки у крыльца, идём управлять кроликов. Валера подсыпает им зерна, убирает старое сено, подкладывает свежее, подливает водички. Кролики, поджав передние лапки, тянутся повыше, норовя побыстрее усмотреть, что приносят, прячась друг за дружкой в угол. Они такие пушистые, серенькие и чёрненькие, играют, бегают вместе, уши то поднимают, то прижимают. Валера каждый день их кормит. Управились, можно и самим теперь поиграть.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 222