электронная
68
печатная A5
558
18+
Жизнь ноль

Бесплатный фрагмент - Жизнь ноль


5
Объем:
398 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-2753-6
электронная
от 68
печатная A5
от 558

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Ум человека — в себе, и сам он

способен превратить ад в рай и рай в ад.

Мильтон

Часть 1. Ноль

Глава 1. Игра

Чем интересна жизнь богатого молодого человека, приятной внешности, харизматичного ума, и крепкого телосложения? Я скажу. Путешествиями, новыми вершинами, властью и, конечно, женщинами…


Музыка доносилась в самые темные уголки бара. Субботний вечер, разряженные девушки, много крепкого дорогого алкоголя, и я, в одиночестве сидящий за барной стойкой.

— Артем?

— Да?

Я повернулся и увидел приближающуюся девушку. Кудрявые волосы тщательно уложены, дорогая одежда и туфли, холеное лицо человека, у которого в жизни все идет прекрасно. Я еле вспомнил красотку — мы учились несколько месяцев в бизнес школе. И частенько захаживали в этот бар после занятий, прихватив наших так называемых «одногруппников». Она, как я помню, от 2 бокалов вина становилась буйной, чрезмерно активной и восхитительно похотливой.

— Привет, рада тебя видеть! Я тут с подругами, — она буквально излучала счастье. О, я вспомнил, какой восторг был в глазах, пока я ее трахал в лимузине, увозя с собственного же девичника.

— Маша! Как ты, как замужество? Как твоя «Америка»? — спросил я, хотя и без слов все было понятно.

— Великолепно, — не поддалась на провокацию стильная барышня, жестом заказывая напиток. — Только муж уж очень много работает, я скучаю. Сейчас я учусь на модельера, муж собирается помочь с бизнесом…

Я на минутку отключился. С Машей мы стали трахаться со второго занятия в бизнес школе и за полгода побывали во всех известных клубах города. Затем она вышла замуж, и мы не виделись год или два. С того «девичника», когда так залили сиденья шампанским, что компенсация была аналогична стоимости люкса в шикарном отеле. На ее теле была отличительная черта — большое родимое пятно прямо на лобке, в форме Северной Америки.

— …Конечно, это сложно, учится долго. Но я все равно бизнес начну раньше, а уж необходимыми знаниями поделится муж, — щебетала Маша, отпивая из бокала с мартини. Так, это первый коктейль, значит еще парочка, и можно приглашать Машу в гости. Хотя она замужем. Ха, если бы это было аргументом, в моей спальне не побывали бы десятки замужних женщин.

Маша говорила, я отвечал, честно, не помню, что. Я думал о том, какая она стала красивая, и как оттрахаю ее на кухне и в кровати. Подруги все чаще смотрели в нашу сторону.

— Маша, девочки тебя заждались, иди к ним.

— Хорошо, — хихикнула хмельная Маша, — только не уходи, я очень рада тебя видеть…

— Ах… еще, еще, давай, сильнее, глубже… ааах… вот так… да…

Я и старался. Не для нее, для себя. Для своего удовольствия.

И дело не в самом факте секса при «живом муже», а в обстоятельствах, при которых она набросилась на меня, не успели мы сесть в машину. И да, на ней не было ни короткой юбки, оголяющей зад, ни длинных ногтей, ни яркой косметики на лице. О, это большой миф о внешности доступных девушек. К тому же понятие «доступности» разное для каждого парня. Если на моем месте был бы другой, не факт, что такая красотка была бы ему «доступна». Я называю таких девушек «ищущими приключений». И главные героини приключенческих историй моего уровня — дорогие, ухоженные, похожие на Машу.

Когда Маша с подружками напилась, я предложил развести их дружную компанию по домам, но у девушек были другие планы, лишь Маше необходимо было «домой». В машине как бы нечаянно касаюсь ее ноги, она сама целует меня, прижимает к себе… заднее сиденье, расстегивая ширинку, на ходу достаю презерватив из-под сиденья, облизываю ее соски, и она от удовольствия стонет. А-ах! Снимает до конца лифчик, трусиков на ней нет, видимо, сняла в туалете бара. Задирает юбку, садится на меня, двигается и стонет, ей хорошо — у меня большой. Мне тоже хорошо, я присосался к груди. Ставлю раком, так, что между сидениями отчетливо видна ее упругая, аппетитная попа, фактурная спина, и продолжаю ее трахать. Шлепаю по попе, сначала легонько, а потом все сильнее, ее это возбуждает, она просит еще и еще, пока не кончает и не падает в изнеможении на сиденье.

— Ты думаешь, девчонки поняли, что мы с тобой затеяли? — хихикает Маша, протрезвев от таких бурных действий.

— Да какая разница, — мне так хорошо, что я не хочу разговаривать.

— Ты не знаешь женщин, — мило фыркает девушка, — они мигом сдадут тебя, если речь идет о завидном женихе.

— Это не мое дело, но почему ты решила…

— Потрахаться с тобой? Да я просто хочу разнообразия, мне надоел омлет по утрам и один и тот же член. Я бы сказала, он не такой как у тебя, Артем. Твой — само совершенство, иди-ка сюда…

Маша — в чем-то глупенькая, инфантильная, но очень красивая давалка, с багажом личного опыта, который только помогает ей в жизни. Это девушка — бабочка, она всегда найдет выгодную партию, и не будет мучиться совестью, живя в свое удовольствие. С ней хорошо иметь секс, но как духовную партнершу, жену многие бы ее не восприняли.

На прощанье Машенька меня целует и говорит, что хочет меня в постоянные любовники. Подумаю, отшучиваюсь я и слишком быстро отъезжаю от угла ее дома.

Девушки… Какая мне разница почему им в «духовном союзе» нужен третий для того, чтобы чувствовать себя счастливой.

Мне вообще-то без разницы как их зовут, с кем они живут и чем они живут, о чем они думают, я занимаюсь с ними сексом и это все, что мне пока надо. Я еду на своей шикарной машине по ночному городу, у меня есть все: деньги, влияние, ум, внешность, девочки, тусовки. В 25 недурно, правда. И меня обуревает некое восторженное чувство превосходства над всем миром, пробирает до мурашек, охватывает полностью, и я лишь прибавляю скорость.

Я — счастливый человек! Мне не надо бегать днями и ночами в поисках работы получше, поденежнее, поинтересней — у меня отличная фирма по продаже алкогольных напитков, прекрасный директор и я могу вообще на работе не появляться. Мне не надо страдать от неразделенной, несчастной и неудобной любви, у меня ее просто нет и нет никаких проблем. Мне не надо прилагать особых усилий, чтобы охмурить понравившуюся девчонку и затащить ее в постель — я не урод, у меня хорошее тело и хорошо работает мозг. Мне не надо искать днем и ночью смысл и счастье в этой самой жизни, ведь я наслаждаюсь каждой минутой, секундой своего порочного существования. И мне не надо выглядеть и казаться лучше, добрее, чем я на самом деле, я просто не хочу этого делать, я, видимо, чересчур сильно себя люблю. Я наслаждаюсь свободой, одиночеством и меня это никак не угнетает, наоборот, меня это расхолаживает. Я делаю все, что захочу — пью, трахаюсь налево и направо, курю травку, ночами дома не появляюсь, и меня никто, ни один человек на земле, в этом не осудит. Даже отец.

Отец никогда не позволял мне растворяться в женщинах, с детства я внимал, что интересоваться, ценить, восхищаться, трахать, даже влюбляться несерьезно — можно, любить — нельзя! Он любил только мою мать. Все эти годы у отца было безмерное количество любовниц, но больше полюбить он не смог, да и не хотел, наверное. Кто знает. Он работал много, но много мне позволял. Ничего не говорил, когда я начал курить, затем выпивать, когда попробовал гашиш.

Он подарил мне красивую девочку на восемнадцатилетие, с которой я, однако, так и не переспал по-настоящему, ведь полночи доставлял ей удовольствие языком. Я был избалованным мальчиком, но девушка была чудо как хороша: свежая, в белом легком платье, с оленьими глазами. Я тогда подумал, что вопреки всему могу влюбиться в нее, не знал, как подойти и воспользоваться ее телом. Она взяла ситуацию в свои руки, как все дорогие проститутки, начала делать мне массаж, напевая легкую мелодию. И так возбудила, что я посадил ее на себя и долго доставлял удовольствие языком. Я так хотел. Ей было приятно, а она кончила и сказала спасибо.

— Ты молодец. Не все такие приятные. Ты мне нравишься! — нежно прощебетала она, принимая от меня сигарету.

— Ты очень красивая. — я смотрел на ее лицо, розовые щечки, глаза блестят от удовольствия. Мы вели пустой диалог, пока я, наконец, не осмелился спросить:

— Разве тебе нравится твоя жизнь?

— Да! — вызывающе, с апломбом ответила она, — я люблю, когда меня трахают, покупают меня как вещь и заставляют подчиняться.

Смотрел на нее. Да, сказочно прекрасна! Но в глазах ничего нет: ни грусти, ни тоски, ни радости, ничего — пустота. Что заставляло ее раздвигать ноги перед каждым, кто готов заплатить двести-триста долларов и при этом отвечать с вызовом? Некая проститутская гордость? Это было так отрезвляюще, что я больше не задавал подобных вопросов — они сами выбрали себе такую жизнь, им это нравится. Рак души вылечить не может никто…

Ну, да что это я.

Сегодня у меня ностальгия. Приезжаю домой, наливаю коньяк с колой, меня встречает пес — и это единственное постоянно живущее со мной существо. Ротвейлер Джек, так его зовут. Породистый, элитный, верный. Я глажу жесткую шерсть, а он играет со мной. Любит. За то, что я кормлю его и держу в тепле. Хотя собаки так уж устроены, что любят преданно хозяина, даже если тот и не кормит, и в дождь выставляет на улицу, и бьет не по делу. Я всегда сам его кормлю — домработнице не доверяю. Люблю.

По воскресеньям мы с парнями играем в покер. Шестеро парней, одной возрастной категории, одинаково успешные, одинаково богатые и одинаково холостые. Секс — обсуждается бурно и открыто, рассказывается о том, как, сколько, когда и с кем была сексуальная связь.

Я выпиваю пол бутылки виски напополам с другом в зеркале и сажусь за руль. Я не боюсь сбить других людей, я больше боюсь за себя. Я эгоист, как, впрочем, и все на земле. Я игрок не на жизнь, и сейчас осознаю, как прекрасен адреналин, как пуста жизнь без острых ощущений.

— Девушка, принесите нам коньяк.

Еще одна бутылка, хорошая закуска, симпатичные девушки-официантки с невинным видом, а как начнешь смотреть ближе, так этот вид как будто бы улетучивается и остается голый расчет. Денис начинает рассказывать:

— Мы с Антохой вчера собирались посидеть в сауне, хотели взять девочек красивых. По пути заехали в кальян бар в одном из спальных районов, где познакомились с местными, не спорю, красивыми девушками, долго болтали, пили, глазели на ноги и сиськи. Сауна забылась. В разгар ночи все уже изрядно опьянели, и мы позвали девочек домой для продолжения банкета. И тут Антон видит, что едущая сзади машина нас преследует. Мы в недоумении, но виду не показываем, знаем примерную схему. Скорее всего, в машине с тонированными стеклами находятся два-три бравых парня. Девушки и те парни работают в команде. Девушки цепляют пьяного и полуготового «клиента», спаивают, едут к нему домой, опять пьют, подсыпают клофелин, и «клиент» мирно спит. Тем временем парни выносят все ценное из квартиры. Вот думаю, попались на разводку. Петляли долго, высадили девочек, и поехали ночевать в гостиницу, туда проституток и вызвали. Проще надо быть.

— А я тут попробовал кое-что, — не удержался Пашка, выкладывая фул хауз и окидывая нас победным взглядом. Он помолчал несколько секунд, сгребая фишки.

— Для вас, извращенцев, обычное дело, но мне раньше не нравилось привносить еду в секс, даже банальный крем, он липкий и противный. Но тут заглянула ко мне старая боевая секс-подруга, принесла текилу, лайм, буритто — классика же. Я начал слизывать с ее груди соль, и мне прямо сильно понравилось. После, уже сильно пьяный, я положил между ее гигантских грудей буритто и стал жадно есть. Будто хищник во мне проснулся. Мы перемазались в остром соусе, у нас еще несколько часов горела грудь и лицо, но трахал я ее как будто в первый раз — не видя и не слыша ничего.

— Хаа. Неудобно наверное было есть…

— Большие сиськи моя страсть, ммм…

— О, надо мужской крем выпускать со вкусом мяса и специй, — надрывался Денис, — На ура пойдет!

Все смеялись и делились историями по теме.

Несколько лет назад я, заскучав, стал изучать труды Маркиза де Сада. Меня не все привлекало, естественно, однако ничтожно малую часть я воплотил в жизнь сам. Секс, боль, извращения, страдания, де Сад писал о той норме тех людей, как об обыденных вещах. Это меня и привлекало, какая-то странность, другой, создаваемый де Садом, мир. Мир, где нет любви и доброты, и все завязано на слове «удовольствие», где несчастные, отчаявшиеся люди, которым некуда дальше падать, занимаются даже не сексом, а удовлетворением своих разнузданных фантазий.

Естественно, мы все развращены, но в разной степени… я считаю, что моя еще самая легкая. Я трахал девушек орально, вагинально, анально, я спал и с двумя, и с тремя и четырьмя, я играл разные роли и заставлял играть их, я… да много я делал… но я не жесток настолько, насколько некоторые в нашем сообществе. В нашем сообществе развратников, пьяниц, тиранов и сексуальных маньяков. Это издержки нашего класса.

Мы определенный клан людей, некая каста, которой, как мы думаем, дозволено все на свете. Мы развращены деньгами, сексом, некоторые легкими наркотиками, доступными девушками, бездумным злом, окружающим нас. Наш цинизм, наши гулянки, наше непрекращающееся пьянство, наша непостоянность с девушками — все это не от нас плохих, это от человеческих пороков. Мы вроде не считаем себя богами — однако каждый думает о себе, как о сверхчеловеке и поступает соответствующе. Мы говорим, что нам нравится такая жизнь — хотя нам часто бывает одиноко и не хватает душевной близости, мы применяем слово «любовь» только к сексу и выпивке — хотя иногда нас тошнит и от того и от другого.

Если хорошо подумать, мы — самые одинокие люди на свете, нам приходится выбирать лишь эту жизнь и жить в ней. Мы не жалуемся, не просим прощения, ведь жизнь научила нас одному — доверять только себе.

Друзья долго не расходятся, я приезжаю домой за полночь. Отбрасываю все лишние мысли. Работа.

Утро в будний день всегда одинаковое — встаю, умываюсь, занимаюсь, наливаю кофе, кормлю параллельно Джека и, когда бреюсь, смотрю на себя в зеркало. Красавчик! Да! У меня очень высокая самооценка, я это признаю, и я всеми руками «за». Глаза ясные, вот что значит хороший алкоголь, голова светлая, тело физически хорошо себя чувствует. По дороге на работу я настраиваюсь на деловой тон. Я не даю спуску сотрудникам, человек так устроен: чем больше ты ему даешь поблажек, пряников и признания на работе без непродолжительных кнутов, тем более верно — можешь забыть о хорошем специалисте. Лень — великая вещь. И всеобъемлющая.

Сегодня у нас собрание по поводу новых подрядчиков. Одобрить или нет. Компания-поставщик очень заинтересована в этом контракте, они на грани банкротства, а наши заказы способны их спасти. Когда я вижу, как старается произвести впечатление собственник и как боится совершить ошибку, то мгновенно понимаю, что и здесь, в деловых вопросах, я являюсь существенным фактором в жизни многих людей. Как же приятно это ощущать. Очень пристально и долго всматриваюсь в его лицо и задаю один-единственный вопрос:

— Вы лично возьмете ответственность?

Он колеблется, и я замечаю, как страшно ему не получить деньги за этот контракт, но еще более страшнее потерять уже нажитое и, верно, с трудом. В этот момент, кажется, он размышляет о семье и недавно родившемся ребенке, и об опасности потерять бизнес, и о родителях, которые укоризненно покачают головой, и даже о том, как в детстве вот так же стоял перед воспитательницей в садике и отвечал за взятую без спросу шоколадку.

Наконец, он твердо отвечает, я пожимаю ему руку и договариваюсь о следующей встрече. Ощущение власти меня опьяняет.


Для всех обычный будничный четверг, на улице не жарко и не холодно — проклятая весна, как же ее не люблю. День моего рождения. День смерти моей матери. Целый день проходит из года в год традиционно, что ли. Я всегда смотрю ее беременные фотографии, когда она была так красива и так несчастна. Да, я думаю, она была не счастлива с моим отцом. Во-первых, он не самый нежный и добрый человек на свете, во-вторых — это можно прочитать по глазам. Даже нет, не о грусти, а о несчастье. Я много раз видел эти глаза у людей, что неприкаянно бродят по свету. В этих глазах застывшие эмоции: отчаяние, печаль, ненависть к самому себе и миру, усталость, разочарование. И я всегда хотел спросить, неужели в этом всем виноват отец? Неужели?

Кладбище. Мертвые люди, но живые души. Наверное, я боюсь смерти. В этот день собирается немного людей, считающих себя живыми — я, отец, и несколько ближайших родственников и подруг матери. Вот и все, хватит. Я думаю — как все сложилось, если бы она была жива? Стал бы я другим, было бы сейчас так одиноко отцу, на чем держался бы наш маленький мир? Да, я боюсь смерти. Смерти матери в наших сердцах, ибо каким бы ни был мой циничный мир, ее я боготворю. Возможно, именно потому, что она не жива.

Отдав дань смерти и памяти к жизни, мы с отцом едем в ресторан и разговариваем, лишь о посторонних темах — о делах алкогольных монстров, об экономической ситуации и где мы можем заработать больше денег. Скучно. Но денежно.

— Я принес тебе подарок. — говорит отец в самом конце обеда или ланча, хрен знает, мы и за обедом пьем.

— Надеюсь это не проститутка и не услуги эскорта? — грубо? Нет, это наша обычная манера общения. — Или ты купил мне именную планету?

— Ха, ты слишком большой для такого. С днем рожденья. Мне уже пора.

Он удаляется. Я смотрю на брошенные документы. Опять нечто очень материальное. Да, небольшая, но мешающая мне алкогольная компания, подписала документы о присоединении. Черт, как хорошо я знаю отца.

Сегодня я не хочу ехать в шумный клуб или бар — хочу расслабиться и насладится одиночеством. Мне нравится ставшая привычной жизнь, но сегодня — другое дело. Неужели когда-нибудь мне придется жениться, воспитывать детей и всю жизнь притворятся, что вот оно — счастье. Или, наоборот, жить в кругу дом — работа — выпивка — девушки — посиделки с друзьями? Черт.

Хочу побыть один и дома. Конечно же, пью. Рядом Джек, естественно. Никогда не хотел собаку, можно сказать, даже не любил их. Но в детстве у меня был пес — Бес. Он был маленький, пушистый и надоедливый. Когда он умер, я плакал. Тогда стало понятно, что первый взгляд на вещи не всегда правильный, можно обманывать себя и свои чувства.

Смотрю Инстаграм, отмечаю новых стильных «телочек», и вдруг непонятное щемящее чувство охватывает все тело, а особенно область груди. Я боюсь этого чувства, вздрагиваю, пишу Маше одно слово: «Сейчас», и высылаю адрес. Она отвечает подмигивающим смайлом.

— …У тебя такой интересный дом, чувствуется твой стиль. А это кто? Джек. Я люблю собак. Я была на шопинге. Как хорошо, что ты объявился, я уже соскучилась…

Чтобы она перестала болтать, я скорее привлек ее и поцеловал. Сегодня я особенно неистовствовал над девушкой: надел зажимы для сосков, привязал, отшлепал, но долго не мог кончить сам. И наконец:

— Суууккккаа…

Мы лежим в кровати, одурманенные сексом и алкоголем, ее волосы раскинулись по всей подушке. Мне не хочется двигаться, Маша гладит меня по лицу:

— Надо ехать к мужу. Он у меня такой добрый, прекрасный, мы всегда вместе ужинаем, а утром он рано уезжает и только целует меня. Эх. Жаль, что он не похож на тебя.

— Если бы был похож, то не женился бы на тебе.

— Вполне возможно. А ты никогда не хотел жениться? И не любил никого?

Сказать ей? Уж больно я философичен сегодня, Маша такая простая, что я невольно могу рассказать чуть больше, чем хочу.

— Я влюблялся много раз, с периодичностью в месяц-два, от одной до другой. В восемнадцать я познакомился с девушкой, добивался ее постели и — пока это делал — привязался. Мы год прожили вместе, и я испытал все то, от чего всю жизнь бежал — ограничение свободы, истерики, быт, желание мою жизнь превратить в ее и многое другое. Расстались, когда я изменил ей с новой секретаршей. Это сейчас я абсолютно спокоен, а тогда переживал, по-своему был привязан к ней, ценил.

Маша удивленно подняла идеально сделанную бровь:

— Не знала, каким ты можешь быть чувствительным. Это так мило.

— Теперь я взрослый мужчина, и я так же часто хочу секса, как подросток с бушующими гормонами, это естественно и физиологично. Некоторые не понимают. Я не угомонюсь в ближайшее время и никому надежды в продолжении отношений не даю. Они честно и по своему желанию раздвигают ножки. Я сам создал себе свою постель, мне и спать в ней.

— О, ты очень хорош, — пропела Маша, надевая трусики. — Я так много никогда не кончала.

Я смотрел как она одевается: дизайнерское откровенное платье, легкий плащ, модные длинные серьги, идеальный макияж, выточенные хирургом скулы и подкачанные губы. Подрастрепавшиеся после секса локоны она восстановила за одну минуту.

— А тебе не надоедают бесконечные вечеринки?

— Как такое счастье может надоесть? — искренне захлопала глазами девушка, — У меня есть все, и даже больше. Она сделала селфи с пакетом La Perla и отправила, по всей видимости, мужу, пояснив — Он любит, когда я покупаю себе белье. Ты хочешь чего-то необычного?

Меня затошнило. Она мне надоела.

— Я хочу спать. Оставь меня, — я повернулся на другой бок и мигом провалился в сон. Проснулся вечером, бережно накрытый одеялом, Маши рядом не было.


Надо идти на работу. Поздравлю сотрудников своей второй компании. Опять эти идиотские восхваления, мои напутствия на хорошую работу, будто без них, или с ними, люди будут лучше ее делать.

— Год мы работаем и уже можно сказать — добились определенных результатов. Представьте себе развитие через пять или десять лет. Поздравляю с маленькими победами и давайте идти к огромным! Поднимем бокалы!

Я улыбаюсь, пока говорит временный управляющий. Люди считают так, как они сами себе напридумывают. Они не могут думать обо мне хорошо. Я сволочь, которая заставляет их что-то делать, чтобы получить свой кусок хлеба с икрой. Боже мой, как люди ленивы. Я знаю по себе.

Меня все раздражает. Хотя причины нет. Психологи объяснили бы это общим стрессом и депрессией. Нет, это временное помутнение. Может начать принимать наркотики или вернутся к грязному сексу. Надо подумать. За бутылкой водки и двумя негритянками.

И вот я иду к друзьям на вечеринку, и мое намерение напиться ощущается еще из машины. Оставляю ее в 3 улицах от дома приятеля, покупаю 2 бутылки рома и пешком… Вечеринка, знакомые затраханные телки, их улыбающиеся лица и упругие задницы (и если захочу — они развернутся ко мне своими лучшими сторонами), подливающие мне в бокал виски приятели. Один бокал, три, пять… Мне надо еще разгон. Суют таблетку. Ладно.

Одна маленькая таблетка, веселящие — говорят люди, и литры рома с колой.

— Давай еще! Это мало! Наливай! Еще!

Шлепаю по попе девок и ухожу по-английски. С собой — бутылку водки.

Отчаяние нагнетает во мне ярость, страх и даже страсть. Я разгорячен и опасен. Я не могу успокоить свой безумный мозг. Деньги, наркотики, секс, оружие, месть, насилие — из меня льется все и на всех, и я не могу успокоиться! Я не могу унять чувство отчаяния и беспомощности и от этого злюсь еще сильнее. Я понимаю мозгом всю серьезность своих действий, но, блин, как же сердцу-то объяснить свое поведение, свое понимание мира.

Жизнь навешивает на нас ярлыки, если ты пьешь — ты алкоголик, если употребляешь любые наркотики — то наркоман, если трахаешься со всеми подряд, то бабник или шлюха, в зависимости от половой принадлежности, если встречаешься с одной девушкой и создаешь с ней семью, то примерный семьянин, если… Да много еще этих если, но, может быть, мы будем жить, а не навешивать друг на друга ярлыки!? Черт! И вот я в бешенстве иду, курю, а в другой руке бутылка водки, машу нашей славной доброй полиции, этих я знаю, они прикормленные, и черт, начинаю понимать, как же бессмысленно мое существование, ведь я — всего лишь мерзкий выродок жуткого мира, выброшенный за грань любви и доброты. Я не был любим в детстве и юности, да и никогда, если хорошенько подумать. Меня не любили. Ни отец — он всего лишь собственник по жизни и любил меня за то, что я сын его жены. Ни мать, ведь она бросила меня при рождении, обеспечив такую жизнь. Ни девушка, доказывающая обратное, и столько вытерпевшая. Она тоже не любила, она жалела меня. И это последнее, о чем я могу подумать.

Я сажусь за руль, лихорадочно соображая куда ехать. Похер. Куда колеса завезут. А смысл то двойной. Хм.

Приезжаю в дерьмовый полуподвальный клуб безумно злой и пьяный. Мне не до девушек, не до секса, ни до жизни. Все в каком-то странном свете, и окружают меня странные люди. Это другой мир — промелькнуло в моей голове и все погасло.

Пробел.

— Эй ты, не толкайся! Тебе что, здоровье надоело? Идиот.

— Это тебе оно надоело, козел.

Один удар, другой, и все в цель, я поворачиваюсь, он в спину хочет ткнуть ножом, но не успевает. Царапина, но глубокая. Замахиваюсь для следующего удара…

Пробел.

Я в чистой футболке выхожу из машины и вижу свою бывшую девушку, ту самую, с которой когда-то жил. Она с двухметровым парнем выходит из джипа, видит меня и останавливается. Подхожу.

— Как ты поживаешь?

— Отлично! Выхожу замуж.

— Поздравляю Вас! Молодцы!

— А кто этот перец? — спрашивает двухметровый.

— Да так, знакомый из прошлого.

Теперь я знакомый, настолько знакомый, что ее до сих пор тянет ко мне… Сучка…

Пробел.

— Хочешь, я сделаю тебе хорошо?

— Кто ты? — я оборачиваюсь, а рядом нет никого и одновременно есть все. Я стою посреди танцпола и смотрю на эту, а может на другую, я не знаю. Что это? Глюки?

Опять пробел и вот я стою около барной стойки с двумя девушками (брюнеткой и какой-то светловолосой) и что-то им рассказываю.

— Девочки, а вы можете переспать с незнакомцем?

Это совершенно идиотский вопрос, на определение какие шарики живут в их мозге и как их «врата любви» открыты людям, а они смеются, очень долго смеются, смотрят на меня, затем опять смеются.

— Смотря с кем! Вот ты очень милый!

— Пошли тогда к моей машине!

Они переглядываются и смеясь, соглашаются. Ведут меня к выходу, а по дороге заходят в туалет и меня затаскивают. Целуют обе, голова одной спускается вниз, а юбки поднимаются наверх, начинают целоваться между собой…

Пробел.

Я смотрю на себя в зеркало в женском туалете, а вокруг — никого. И меня нет. Я не отражаюсь, но я смотрю в свои глаза. Это страшно, и тут я вижу ее, девушку своей мечты. Она заходит из того в этот мир и смотрит бесконечно долго и дорого для меня. Я протягиваю свою руку и говорю:

— Ты настоящая?

— Да! — и пятится, а глаза испуганные такие, будто дьявола увидела.

— Останься со мной. Мне плохо одному.

Сказал — и сам испугался. Неужели это я? И это я? Я опять смотрю на себя в зеркало и уже отражаюсь, провожу по этому отражению рукой. А она стоит и смотрит, но уже не так испуганно, а скорее с интересом.

— Пойдем на свежий воздух. Посажу тебя на такси. Где ты живешь?

— Я не живу. Машина черная, бэха.

Все. Стоп. Стоп. Стоп!

Она. Открываю глаза. Я.

— Я здесь. Я выйти не могу из твоего дома. Где ключи?

Я молчу, а она ходит и смотрит на меня. Я раздетый до трусов, она полностью одетая.

— Мы трахались с тобой?

— Нет, ты уснул, я и не стала бы с тобой. Я знаю таких. Открой дверь!

Я закурил, и дал ей тоже прикурить. Встал с дивана и покормил Джека. И между делом разглядывал ее: достаточно симпатичная девушка, волосы цвета темного каштана, глаза голубые и очень яркие, грудь второго размера, небольшая, но вроде красивая, задница и ножки просто супер! На что еще смотрят мужики?

— Давай выпьем кофе. Расскажешь мне, как и что вчера было.

Она согласна, по глазам видно. У нее озорной и игривый взгляд, такой хитрой и умной девушки. А я хочу ее. Прямо сейчас. На столе. Нет, на кровати, голова побаливает.

— Нет, я спешу. Мой муж будет волноваться.

Какую ерунду она несет, я аж сморщился.

— У тебя нет мужа. Иначе бы тебя здесь не было. Посиди со мной.

Она соглашается, но неохотно, я сам наливаю и себе, и ей кофе.

— Оденься хоть.

— Зачем? Я не вижу смысла. Ты и так уже все достоинства видела.

Она пропустила подкол мимо ушей и начала рассказывать о том, как вчера подобрала меня в туалете на полу, и долго не могла привести в чувство, затем попросила охранников вынести из клуба, нашла ключи от машины и довезла до дома, повезло, гаишников не было. Ключи теперь найти не может, ночью кинула куда-то.

— Давай запасные ключи!

— Чуть позже. Я что-нибудь говорил тебе?

— Да, что тебе плохо и одиноко находиться одному в этом доме. Ты держал меня за руку во сне, да так сильно, что отнять я ее так и не смогла. Помнишь?

— Нет. Нет.

— Тебе одиноко?

— Нет.

— Зачем ты врешь? Ладно. Мне действительно пора. Спасибо за кофе.

— Спасибо, что не бросила меня в клубе.

— Я думала ты никогда об этом не скажешь.

А она очень странная. Она долго смотрит в глаза, как будто информацию какую-то считывает со зрачков. Я не выдерживаю долгого молчания:

— В благодарность за свое спасение хочу пригласить тебя в ресторан сегодня вечером.

— Я замужем.

— Ты несешь бред. Я заеду в семь.

— Нет.

— Как тебя зовут?

— Селена.

— Это правда? Очень необычно.

— Да! Отдай ключи.

Она выхватывает ключи и идет к двери. Я начинаю осознавать, что соображаю, не так хорошо, чтобы играть в игры.

Она бросила ключи на стол и ушла. Красивая задница.

— …Мне нужен адрес и телефон этой девушки…


Она действительно замужем. А я просто ее хочу.

Ровно в семь она вышла из дома и села в машину.

— Я знал, что ты придешь. Поехали в ресторан.

— Нет, я не хочу ресторан, я не хочу машину. Раз уж я пришла, хотя спокойно могла этого не делать, я ведь знаю развитие таких отношений, только одноразовый секс, давай поступим по-моему. Сегодня я буду направлять наши шаги.

Пусть будет так. Главное, что…

Мы оставили машину — пошли пешком.

— Где твой муж?

— Давай договоримся, о нем ни слова, — ее глаза стали на секунду другими.

— Почему же ты пришла?

— Я знаю таких, как ты. И такая порода людей мне неинтересна. Но что-то мне показалось странным — вот я и пытаюсь понять, что. Возможно, ты небезнадежен, а может наоборот.

— Мне казалось я просто уникум для своего возраста.

— Да, но только в обратную сторону от того, что ты думаешь.

— Считаешь, в попытках принизить меня ты почувствуешь себя более уверенно, и перестанешь томно вздрагивать от каждого моего взгляда?

— Хорошая попытка.

— Почему ты вышла замуж?

— Неужели брак сейчас так редко встречается между гетеросексуальными мужчиной и женщиной. Думала, что любила, думала, что навсегда, думала о семье, детях и быте. Как любая женщина.

— Ну и где все это?

— Не знаю. Может, есть и я просто не понимаю. Настолько глупа, вероятно.

— Дети?

— Нет. Зачем ты спрашиваешь? Единственная причина сидеть рядом со мной — секс. Ты просто меня хочешь.

— Абсолютно верно. И ты меня, иначе не пришла бы.

Она предпочла ничего не отвечать.

Мы сели на скамейку в парке.

— Давай поиграем. Сможешь ли ты преодолеть некоторые испытания.

— Что за испытания? Каков приз?

— Я.

— Очень интересно. Ты предлагаешь сыграть на тебя? С кем?

— С жизнью. И не только с твоей.

— Ты ненормальная. Но это забавно, давай сыграем.

Селена долго и завораживающе, и как-то по-кошачьи смотрит. А я смеюсь над ситуацией. И над ней. Она придвигается все ближе и, кажется, сейчас поцелует меня. Я не шевелюсь, лишь ловлю ее дыхание, пытаюсь понять, чем она цепляет, манит меня… Щелк. Наручники. Она приковала меня к скамейке, да так ловко — даже не заметил. И бросила пилочку на землю.

— Ты спрашивал — зачем я пришла. Может, теперь сам ответишь?

— Тебе просто нравится устанавливать свои правила для глупых и наглых папенькиных сынков?

— Нет. Я хочу проверить тебя. Тем самым и всех мужчин. До встречи.

Прощальный поцелуй в щеку, просто нежное прикосновение, ветерок и волосы с запахом ванили. Сука. Женщина — загадка. Да нет, просто сумасшедшая. Но с того момента я стал хотеть ее еще больше. Хотел подчинить ее себе, влюбить, заставить страдать.


— О, Селена, какая неожиданная встреча. Можно к вам?

— Садись, — она смеется. — Как долго выбирался? Как твои яйца после холодной ночи?

— Я был дома через 20 минут после твоего бреда. Ты оставила ключи у меня в кармане, когда уходила. Позаботилась, спасибо. Твои наручники у меня в машине.

— Я думала, ты будешь злиться.

— Я и так злюсь, но это раззадоривает меня гораздо сильнее. И еще твой запах. Может это любовь? — неудачно вставил я.

Селена насупилась:

— Не говори о том, о чем даже не имеешь представления. Идиот.

— Попрошу без оскорблений. Давай обговорим условия поединка.

— Хм, ну раз ты так это называешь. Я буду давать тебе задания, сложно, но выполнимые. И делать все, что ни пожелаю.

— Манипуляции? Сколько заданий?

— Три. Я суеверна, считаю, что после этой цифры все перерождается и начинается новое.

— Ты странная. С чего начнем?

— С прощания. Мне пора. Встретимся на неделе.

— Да.


И вот, женщина, придумавшая странную игру, вероятно для привлечения внимания, назначает мне свидание через несколько дней.

Забавно само желание сыграть в такую игру. Несерьезность ее помыслов, воплощенная в игровой форме. Интересно. Может все мне кажется обыденным и хочется внести эмоции, да черт его знает. Эта девушка лишь пытается казаться другой, чтобы привлечь внимание, в одном мы с ней похожи — скучная жизнь опротивела, и мы совершаем идиотские поступки. Обычно в такие пронзительные моменты жизни человек жениться на первой подходящей женщине, не дожидаясь любви, покупает новую квартиру, машину, планирует детей и начинает подниматься по карьерной лестнице. Или, наоборот: пьет, бьет жену и жалеет себя несчастного. Меня ни тот, ни другой путь не ждет.

Мы кружимся в потрясающем горячем танце, в ночном клубе, пожирающем нас похотью, музыкой. Мы не пили, не принимали наркотиков, но каким-то нереальным способом я чувствовал отрешение от всего мирского и погружение в некую нирвану. Так сходят с ума. Я видел ее лицо с упомрачительной улыбкой победы. Я тоже наслаждался, но другим. Женщин я знаю лучше, чем они могут узнать меня. И еще у меня есть одна сила, я не верю в любовь. Ни капельки, и ни в каких-либо проявлениях. Психологи скажут — он боится любить, боится сделать себе больно, так как было в детстве, без матери. Нет, я не убегаю, не желаю, я даже пытался влюбиться, чтобы получить новые эмоции. Конечно, не получил.

— Куда мы идем? — я хочу ее поцеловать и прижимаю к стене. По ее телу проходит первая волна возбуждения, сексуальная энергия нарастает и становится горячее дыхание.

— В машину, — я ощупываю ее лицо и шею, ощущаю влажность губ, вкус коктейля, который она пила, вдыхаю запах. Кажется, это Dior.

— Нет. — она вырывается и кричит — Пока будем здесь.

— Хорошо.

И мы опять танцуем. Всю ночь, она проверяет, выдержу ли я. Какая глупость.

Я подхожу ближе и ближе, но она не дается. Не подпускает к себе. Я начинаю клеить рядом танцующую красивую девушку, но Селена будто бы и не замечает. А я уже на секунду увлекаюсь незнакомкой, опять блондинкой, и уже провожу руками по ее груди и бедрам, будто в танце, и так хочу ее.

— Я ухожу. Ты со мной? — дыхание рядом с мочкой уха, шелест волос. Да, это Dior.

Пока мы едем, она не говорит, а лишь проводит пальчиком по стеклу и это очень сексуально. Обломала мне секс в двух местах и довольна. Сейчас пойдет, изнасилует своего мужа, вспоминая перед оргазмом, как я прижал ее к стене.

— А что твой муж говорит про ночные прогулки?

— Мы же договаривались.

— Ну просто интересно.

— Он в командировке, тебя устраивает такой ответ?

— Вполне, — я усмехаюсь, ведь выбиваю ее из равновесия такими вопросами.

— Я обломала тебя с этой девушкой, жаль, ты бы мог провести ночь более приятно.

— Ничего, это еще не значит, обломала.

— Ты мне иногда кажешься таким бесчувственным и глупым.

— Но именно такие мерзавцы и нравятся девушкам. На меня всегда спрос. — ухмыляюсь я, парировать умею не хуже этой красотки.

— Но краткосрочный. Неужели тебе нравятся сиськовагины на ножках, которые вьются вокруг любого богатого юнца? — Селена спрашивала не из ревности, спокойно интересовалась моим мнением.

— О, я еще и юнец. И на том спасибо, — этот вопрос и тон ее голоса мигом снял дурашливое настроение, и я поморщился. — Это ты мне скажи, что с вами случилось. Вы хотите походить на стандарт, который начинает меня выводить. У нас развивается индивидуализм, везде кричат, что каждый человек — цельная и самостоятельная, неповторимая личность. А девушки стараются быть похожими друг на друга. Одни на известных актрис, другие на блогеров, третьи на инстаграмных девочек. Естественно, для секса никакого интеллекта не надо, однако меня коробит, когда красивая кукла открывает рот для чего-то более серьезного, чем минет.

Селена засмеялась в голос, причем очень заразительно.

— Я рад, что веселю тебя.

— Ты так непоследователен и смешон. Говоришь про интеллект, хотя сам слюной исходишься на любую девушку с большой грудью и попой.

— Не на любую. Я избирателен. Мне нужны исключительно красивые давалки. Уважать я могу и мужчин.

— Нет, не говори про уважение к женщине, — кажется мне удалось наконец вывести Селену из себя, выдавить эту насмешливую иронию. — Это так пошло и противно сейчас слышать. Просто довези меня скорее.

Я замолчал, но всплеску ярости был доволен. Мы остановились на светофоре, я взял ее за руку, медленно поднес к губам и стал целовать. Сначала мягко и легко, сопротивления не было, я взял ее сладкий пальчик в рот и не мог уже терпеть, это ожидание и желание разрывало меня изнутри. Я застонал. Селена почти незаметно, инстинктивно, просунула пальчик чуть глубже.

— Вот видишь.

Она будто получила пощечину. Вырвала руку и мигом преобразилась:

— Ты мерзок.

— Я тебя хочу сейчас. Прямо здесь. Это уже невозможно, Селена! — яростный выдох, надо успокоится и вернуться в свое обычное состояние.

— Останови машину. Я поторопилась с игрой, у тебя не выйдет.

— Не тебе решать. Ты такая же избалованная, как я.

Она молчала, пока мы не доехали, вышла из машины и посмотрела на меня. Затем хладнокровно показала фак и гордо удалилась.


Отец говорит что-то о бизнесе, о том, как необходимо строить дела, а я не понимаю ничего. Я в каком-то замутнении, но меня это не беспокоит.

— Я встретил женщину, — давно пора бы, — я женюсь на ней.

Все ясно, мой отец не хотел встретить старость, меняя одну молодую падкую на деньги девушку на другую, еще моложе. Видимо выбрал себе женщину более зрелую, чем толпища юных див.

— Ты любишь ее или просто так? — если честно, сейчас мне было неинтересно.

— Мы ужинаем втроем в пятницу, и будь вежлив с ней, это твоя будущая мачеха. — Ты, умеешь, я знаю. Она потрясающая женщина, умная и талантливая, я вкладываю деньги в ее новый фильм.

— И ты действительно считаешь, что она тебя любит? — я не унимался. Мы с отцом похожи: трахаем юных, одинаковых по возрасту девушек, которых привлекает наша власть, деньги, сила.

— Скажем так — мы нравимся друг другу. Она подходит мне: элегантная, стильная, приличная. На телочке я и так полежать могу.

— Ну ты скажешь, — рассмеялся я. Отец переплюнет меня в любом цинизме.


Она оказалась молода. Это еще одна юная дива, чуть старше меня. Ноги и волосы просто божественной длины, оливковые глаза, блондинка, начинающая, но удачливая актриса.

Юлия. Интерес пропал, даже не возникнув. Ну а член потянулся бы к ней. Отец в своем репертуаре. Будет показывать друзьям свой трофей, на свадьбу пригласит много влиятельных гостей, и большую часть времени будет решать глобальные вопросы бизнеса. Все, как принято в их среде. Нет, в нашей среде обитания.

Юлия роняет вилку, и я, проявляя наличие манер, случайно вижу ее ноги до бедра и больше ничего, но от всего этого идет жар и желание поднимается из недр сознания.

— Спасибо, — говорит она, принимая вилку, почти не глядя на меня.

Мы говорим о музыке, о бизнесе, об актерской игре и творчестве и, кажется, она умна и интересна, остроумна и, наверное, прекрасна в сексе.

— Артем, у тебя есть девушка? — Юлия раскрепостилась и раскраснелась от вина.

— Какая из них? — смеется отец, — У этого мальчика сотни красивых девочек.

Мальчиком отец называл меня, когда хотел подчеркнуть, как он гордиться мной. Гордиться моим характером, выдержкой и отсутствием гена «семейности». Как и у него самого. Выражение его лица при этом можно описать — «толика наставления, серьезности, море усмешки, восхищения».

— Женщины обожают его, настолько, что в кровать ложатся сами. А этот мальчик играет ими, как потрясающий форвард мячом.

Юлия рассмеялась, закурила. Замечали, как порой сексуальны самые простые действия?

— Не всех женщин можно сломить напором, чувственностью и неотразимостью. Хотя это может присутствовать в достатке, не все так просто. Вернее, не со всеми.

— Милая, такая только ты. Но, судя по предыдущему опыту, могу сказать, нужен лишь правильный подход и время.

— Это твое мнение, дорогой, женщин на земле много, всех не перепробуешь. Однако со временем кому нужен будет сморщенный старичок? Опять же есть любовь и единственная женщина, которая может подчинить любого мужчину. Даже тебя, Артем.

Ой, как не люблю эти разговоры и миф «есть где-то на земле обетованной, женщина, которой под силу унять мое сопротивление, показать мне мир в розовых красках и навсегда сделать меня счастливым, подчинив своему „хотению“». Часто я замечаю, как людей подмывает это сказать. «Ты просто не любил». Я любил женщин тысячу раз, и хорошенько так, знаете ли.

— Не хочу, чтобы его подчиняла женщина, но жениться и родить мне внуков — нужно. Скорее план будет выполнен только от внуков, — отец игриво мне улыбнулся и подмигнул, а Юлия продолжала:

— Тебе не разу никто не нравится так сильно, чтобы жить вместе?

Ну почему в последнее время всех так интересует данный вопрос? Меня что, женить собираются?

— Я пожил, достаточно, — буркнул я и перевел тему обратно на кино. Юлия оживилась и в подробностях стала рассказывать спасительную историю, взгляд из-за кулис.

Наверное, я не смог бы переспать с ней. Дело не в том, что не должен, хотя я не трогал девочек отца, принцип. Я просто не настолько явная сволочь. Я люблю отца, и ссорится нам ни к чему. Это его будущая жена, а значит, я должен уважать ее. В данном случае в понятие «уважение» я вкладываю значение: не переспать с невестой отца.

Юлия нежно поцеловала будущего мужа, он только улыбнулся. Да, в Юлии виден уровень: изысканность манер, утонченная нежность и яркая сексуальность.

Мы еще недолго разговариваем, пьем отличное вино. И расходимся — кто остается трахать невесту в своем огромном доме, а кто уезжает кормить собаку в расслабляющем одиночестве.

Глава 2. Художница

Я продолжил выстраивать систему во втором бизнесе. Это сложный и многоуровневый процесс, который предусматривает мое ежесекундное присутствие в ближайший месяц, а то и больше.


В делах я и не заметил, как пролетело две недели, и я смог выделить время несколько дней посидеть дома, с собакой и виски, обдумать все принятые решения и завершить свою работу.

Селену, единственную девушку, что не легла в мою постель, я поймал у фитнес-центра.

— Здравствуй, милая. Ты очень хороша в майке и джинсах.

— Уходи к своим давалкам.

— О, что я вижу? Ревность?

Я смеялся и видел, как проскользнула тень неудовольствия на ее лице.

— Я работал все это время, не общался с друзьями, не видел отца, ну и подавно я не ездил к девушкам. Сегодня мой первый свободный вечер, и провести его хочу с тобой. Надеюсь, твой муж не возражает?

— Да иди ты со своими предложениями. Больше меня не беспокой.

И ушла. Я смотрел ей вслед и думал, то ли она и в самом деле не хочет меня видеть, то ли желает, чтобы ее завоевывали?

Селена начала часто наведываться в общественный пляж рядом с городом. Как же просто из Инстаграма узнавать о жизни людей.

В один из дней я решил съездить развеяться, наладить отношения, да и позагорать. Сначала она не хотела меня слушать, уходила в другое место, затем смирилась с моим присутствием. Я приходил с ноутбуком, ложился на шезлонг рядом и работал, приносил коктейли для нас и пытался ее разговорить на общие темы. Постепенно, мы начали нормальное общение. Хотя, «нормальным» его назвать трудно.

— Расскажи, о том, чем ты занимаешься? — поинтересовался я, когда Селена выспросила все про мои компании.

— В данный момент, подставляю свою спину ласковым лучам. Они меня греют…

— Нет, расскажи мне, чем ты занимаешься в жизни, как зарабатываешь деньги — о картинах.

— О, то, чем я занимаюсь, больше похоже на болезнь. Но, можно назвать это хобби. Деньги, кстати, это тоже приносит.

Да еще какие! Селена была художницей, ее картины украшали многие богатые дома, радовали ценителей современного искусства на выставках. Помню, как только узнал об этом, не поверил, такая уж она непонятная особа. Но, проведя больше времени с ней, задумался, я ведь, в сущности, и не знаю какими должны быть художники. Люди считают, что творчество должно быть безумным. Я считаю, что оно должно быть безумно хорошим и интересным. Она мне интересна, а картины я не люблю.

Но интерес во мне пробуждает нижняя часть ее тела, и изредка верхняя, именуемая мозг. Могу признаться, что она меня интригует, завораживает, я не могу предугадать ее поступки. Чем не девушка мечты, подумал бы чрезмерно романтичный человек. Никакой романтики, только голый расчет с уважением к предмету покорения, заранее отвечу я.

— Зачем ты приходишь сюда? — спросил я, оглядывая всю эту беспорядочную, разномастную толпу у воды.

— Чтобы запечатлить интересные моменты, посмотреть на человеческие отношения. Кстати, общественный пляж, это хороший опыт сбора жизненных историй: каким не надо быть, но какими людей делает сама человеческая природа.

— Ну, тогда ты выбрала правильное место.

Здесь можно было увидеть разные типажи и ситуации. Я увидел, как мать снимает с детей всю одежду (чтобы не испортить) и отпускает с другими детьми играть у грязного пруда. А сама пьет пиво из банки, обсуждая с такими же жирными подругами их новости. Я смотрел на подростков, которые приходят сюда, взяв много дешевого пойла, и говорят об ерунде, постят фотки в соцсети и так проживают каждый свой день. Эти самые подростки могут почитать интересную литературу, устроится на курсы, найти работу. Но зачем. Это видимо не так интересно.

Я не добр к людям, но мне иногда кажется, что они сами виноваты. Они, а не мир, уподобляются животным. Хотя я, человек приближенный к инстинктам более, чем кто-либо другой, но мне удается себя удерживать, не переходя границу. Но когда границы нет, стоит опасаться стремительного падения, ведь человек потянет вниз всех, за кого успеет схватиться.

Мне было менее знакомо понятие «творческое вдохновение», поэтому я, когда приезжал на этот пляж, разговаривал со странной девушкой и поглядывал на окружающих. Я ее не знал, в сущности, кто она такая, чем дышит, да и не захотел узнать, если бы переспал в первый же вечер. Сейчас мне это необходимо, чтобы соблазнить, и поставить на вершину своего списка. Были и хорошие новости, я увидел ее почти голой, смог оценить прямые ножки, узкую спину, красиво изогнутую в нужных местах, попу, похожую на две небольшие дыни, и маленькую, но упругую грудь. Мне хотелось просто вынести ее на руках к машине и оттрахать, но я держал себя в руках. И все желание сводилось к разговорам.

Впрочем, собеседница из нее была хорошая. Эрудированная, образованная и умная женщина всегда найдет, чем занять мужчину. Иногда на нее что-то находило, и она грубо отвечала, не хотела разговаривать, видеть меня и ненавидела весь белый свет.

На свидания она идти отказывалась, лишь, когда ей надоели пляжи с кучей прогнившего изнутри мяса, она предложила пообедать вместе. Конечно же, я согласился, и мы скоро ели роллы в лучшем месте города…


Отец приехал ко мне, без предупреждения, без звонка.

— Скажи своим девушкам, что приехал отец твой, — пошутил он и я понял, отец приехал в гости к сыну, а не по делам. Да о каких делах может идти речь, когда в пакете у него четыре бутылки коньяка и закуска. Дела — это максимум пара бутылок на двоих деловых партнеров.

— Ты же знаешь, я не пью коньяк.

— А я на тебя и не брал, — парировал отец. — Не маленький уже, алкоголь сам себе купишь.

Мы устроились в гостиной, каждый со своим напитком.

— Как твои дела в компании? Покажешь мне финансовые отчеты?

— Нет, не мечтай.

— Эх, ты сопляк еще, а такие вопросы решаешь без меня.

— Ты этому меня и учил, самостоятельности. Кто, вводя меня в важнейшие вопросы, говорил, что умение принять правильное решение в нужное время — залог успеха. А мне было, вспомни, лет тринадцать.

— Вот они, издержки воспитания одним родителем, — пошутил отец. — Разрешал тебе девочек, водил на важные собрания. Но ты живешь не в мире, где все просто, ты живешь в мире больших денег, власти и ответственности. Не думал ли ты, что я буду зарабатывать деньги, а ты, не работая, тратить их на свой виски?

— Тебе повезло, что я оказался хорошим учеником.

— Это тебе повезло, что ты сын такой потрясающей женщины.

Мы замолчали. Это было не оскорбление. Отец прав, мне действительно повезло, что я нахожусь на своем месте. Мне захотелось сменить тему разговора, а я чувствовал, что он сегодня настроен говорить. Бывало у отца такое настроение: он пил коньяк, курил сигары и, либо пускался в воспоминания, либо говорил о делах, но размеренно, не спеша. Тему я нашел.

— Отец, расскажи мне о Юлии. Как вы познакомились, чем она отличается от всех остальных пассий?

Отец промолчал, открыл еще одну бутылку коньяка и положил сигару на портсигар и только тогда стал говорить.

— Я встретил ее, когда она еще была замужем за одним моим близким другом. Улыбнулся, обмолвился несколькими фразами и взглядами, да забыл. Я и не думал ухаживать за женой друга, это слишком даже для меня. Не смотри так на отца!

Ты же знаешь, каков я по натуре, люблю женщин чувственных, ухоженных, в меру умных, ласковых и преданных. Именно такие для меня необычайно привлекательны. Юля тогда была не такая, у нее были кудрявые русые волосы, она не умела одеваться и краситься, но что у нее было не отнять, так это шарм, с помощью которого она и обворожила моего друга. Ну и еще с помощью секса, это он мне поведал наедине.

Юлия потом мне рассказала про свою юность: она была воспитана одной только матерью, у них не было средств на нормальное существование, а ведь были другие братья и сестры. С детства она привыкала к скудной еде, лишениям. В подростковом возрасте из-за этого научилась шить, кроила подругам наряды, она с таким смехом вспоминает все сейчас. Главное она училась общаться с мужчинами, и в этом преуспела.

Мой друг женился на ней, когда она только заканчивала театральный (туда ей помог попасть друг-любовник, он же и снял ее в первом фильме), и снялась уже в двух-трех фильмах. Роли были эпизодические, но след в кино Юля оставила. Вот тут-то и начались в ней перемены. Так как средств было достаточно, она привела себя в порядок.

Мы виделись только на мероприятиях и в гостях, когда друг непременно был с женой. Затем они расстались, я о Юлии ничего не слышал, а друг вскоре женился снова. Ты его знаешь кстати, это Виталик.

— У него двойняшки недавно родились?

— Да.

— И вот полгода назад я встретил Юлю в одном из ресторанов города. Шикарная женщина! Произвела на меня впечатление. Я увидел, как она беседует в кафе с мужчиной, и послал записку присоединиться к моему обеду. Она прочитала, но через официанта передала, что уже пообедала и собирается уходить, оставила записку с телефоном.

— Она ветреная?

— Нет, я долго ее добивался. Сначала мы просто ходили ужинать, общались. Она поразила меня не только красотой, но еще и сообразительностью, и приятным, не отталкивающим умом.

— Да, это качество я заметил.

— В общем, пока мы встречались, я осознал, что она подходит на роль моей жены.

— Ты не думаешь, что ей важны твои деньги, а не ты сам? — я повторил вопрос, который возник еще до моей встречи с Юлией.

— Деньги нужны всем. Просто она показала мне всю прелесть соединения внешней привлекательности, ума, и множеств других качеств. Я думаю, она любит меня. По крайней мере, мне хватит преданности, уважения и привязанности.

— Поступай, как знаешь. Просто из того, что ты сказал, я бы подумал иначе.

— Да, но Тема, ты не понимаешь, что такое быть рядом с этой женщиной! Ее сексуальная энергия льется через край, но она говорит мне: «подождем первую брачную ночь». И я введусь, как старый дурак, потому что не встречал никого лучше.

— А мама? — я никогда не видел своего отца в таком добром, что ли, расположении духа. И с таким отношением к сексу, обычно отец срывал все цветки на первом же свидании. На секунду показалось, будто говорит другой человек, сидя в костюме отца и допивая уже вторую бутылку. Я лишь один раз повторил коктейль виски-лед-лимон. Сегодня пить не хотелось.

— Твоя мать — верх совершенства, ее невозможно с кем-либо сравнивать. И ты это знаешь. Не задавай глупых вопросов. — Он допил бутылку и сказал:

— Давай закажем еду, только не японскую круглую ерунду, как сейчас модно, а нормальную человеческую пищу. Говядина кобе, кстати, единственное, что можно у японцев есть. Закажи ее.

— Хорошо. — Я сделал заказ и вернулся в гостиную, Джек стоял рядом с отцом и кайфовал от ласки. Отец единственный человек, которого Джек уважает так же, как и своего хозяина. К девушкам он относиться снисходительно, дает погладить, ложиться на спинку, урчит как сытый кот. А вот мужчин не любит.

— Юлия уже переехала к тебе жить?

— Нет. После свадьбы. Хоть дом мой немного оживиться, я уже начал раздражаться, что живу в таком большом доме фактически один, не считая постоянных любовниц.

— Ты полностью распрощался со всеми женщинами?

— Нет, конечно. Остались две девушки, но они постоянные, и менять я ничего не хочу, также буду их содержать и наведываться несколько раз в месяц, освежить секс.

— Ты неисправим. Любовницы-содержанки и вечная работа, в этом весь ты.

— Ты недалеко ушел. Что ж, я считаю это неплохой удел для мужчины. Но теперь я еще буду женат.

— Я не собираюсь жениться.

— Я уже говорил, мне без разницы. Мне нужны внуки. Хотя у меня и самого еще могут родиться дети. Не так уж я и стар. Вполне молод. Знаешь, что сохраняет мужчине вечную молодость и интерес к жизни?

— Ну?

— Деньги и женщины.

— А что? — я засмеялся. — Вполне может быть. Только вот Юлия не похожа на девушку, которая радостно воспримет новость про ребенка.

— Посмотрим. У тебя есть еще время: гуляй с друзьями, трахай красивых баб, встретишь потом девушку порядочную и приличную, да женишься.

— Меня передергивает, когда ты так говоришь. Про деньги и женщин — это верное наблюдение. Куда вы поедете в свадебное путешествие?

— Не знаю, на Бали, наверное. В прошлый раз мне понравилось.

Привезли еду, я расплатился и стал расставлять все на столе.

— Ты любишь ее, тогда не ответил на вопрос?

— Она мне сильно нравится, и подходит на роль моей жены, тебя удовлетворит такой ответ?

— Вполне. Большего и не надо.

Мы сели ужинать, отец допил третью бутылку коньяка и остался спать, чего никогда не было. Я, до неприличия трезвый, еще посидел в тишине, попивая кофе и обдумывая разговор. Вот так меняются люди, встретив интересную человеческую особь. И хотя изменения были не кардинальные, сам факт их наличия был уже странен, потому что я никогда не видел отца таким. И не думал, что увижу.


После нескольких ланчей в разнообразных местах города, Селена предложила сопроводить ее в одно «очень интересное место», как она сама выразилась.

— Куда мы пойдем?

— А вот, ни за что не догадаешься. Заезжай за мной в девять. Не одевайся в костюм, лучше что-то более простое.

— Мы собрались на дачу?

— Да, и не спрашивай. Мне пора.

Ровно в назначенное время я ждал художницу за углом дома, мы всегда встречались здесь, чтобы из окон не было видно. Конспирация перед мужем читалась между строк. И хотя я пребывал в уверенности, что, если муж у этой девушки не полный дурак, то он давно бы заметил, где пропадает жена по ночам. Ревновать пока не было причины, а я надеялся, что очень скоро будет, его, по крайней мере, должен был взволновать сам факт отсутствия жены дома. Может Селена говорит правду, и муж в командировке?

Я часто занимался сексом с замужними женщинами и всегда обстоятельства были разные, но причины, побудившие женщин на такие поступки, были слишком похожи. Под копирку читалась усталость от мужа, от семьи и обыденной жизни, сказывалась нехватка секса (для тех, у кого мужья много работают или уже не могут), или любовь к вольному образу жизни. Но какие отношения с мужем были у Селены, я пока не понимал, из всех предположений не мог выбрать правильный ответ.

Селена была одета просто: джинсы, майка и короткая кожаная курточка. Она уверенно показывала дорогу, и мы быстро выехали за город. Слушая музыку и болтая, мы уже через тридцать минут подъехали к КПП, а через несколько секунд и к деревянному ангару. Скорее всего, номер машины был в списке, так как нас почти сразу пропустили и не сказали ни слова.

— И куда мы приехали?

— Сейчас сам увидишь.

— Селен, если ты что-то задумала, скажи об этом сейчас. Пока не стало поздно.

— Это собачьи бои.

— Залезай обратно в машину, я отвезу тебя в ресторан. Не думаю, что тебе надо это видеть. Лично я не вижу смысла в таких мероприятиях, там все очень жестко и жестоко.

— Нет, я приехала, и я войду. Ты пойдешь со мной?

Я вздохнул. Блин, не тащить же ее силой в машину. У входа в ангар стояли охранники. Селена вошла с опаской, будто боялась увидеть, что бой идет. Но нет, шли последние приготовления. Туда-сюда сновали разномастные люди, некоторые что-то пили. Бар располагался на другом конце зала. Так называемый «ринг» находился в центре. Рингом было огороженное пространство не более 10—12 квадратных метров чуть ниже уровня пола. Похоже на погребальную яму, пришло на ум. Ограждение из прочнейшей железной сетки. Хотя обычно такие собаки не набрасываются на людей.

Я посмотрел на спутницу, ее глаза нервно бегали по ангару, высматривая нужные фрагменты.

— Ну и зачем тебе это? Неужели интересно?

— Мне нужно испытать новые эмоции. Ты не знаешь, чего мне стоило себя перебороть. Я люблю собак и не могу смотреть на то, как они убивают друг друга. Но что не сделаешь ради творчества. Мне нужно.

— Ты хочешь написать картину, — я даже не утруждал себя вопросительной интонацией. Теперь все стало на места. Селена не похожа на человека, которому нравятся собачьи бои. Даже человек, смотрящий на них, сам по себе уже не человек.

Публика была самая разнообразная: мужчины в деловых костюмах, бедные студенты с красными глазами, красивые и холеные девушки. Интерес к такому «развлечению» не зависит от статуса и материального благосостояния. Здесь есть нечто иное, неподвластное нормальному, обычному человеку. Да что уж там, даже я не понимаю таких людей. В них перемешивается желание убийства, кровожадность, некий смертельный азарт, то, что заставляет их смотреть с удовольствием на жуткую бойню.

— Сколько ты поставила на тотализаторе? — шепнул я Селене в шутку. Но она разозлилась и зашипела:

— Нисколько. Я не хочу наживаться на животных. Мне противно это сборище. И хватит дразнить!

— Купить выпить?

— Нет.

Я замолчал, говорить было нечего. Место отвратительное, но она приносит в жертву свою человечность ради искусства. Благородно, но, думаю, после такого зрелища она не будет спать всю ночь. Лучше бы, уж, в самом деле, выбрала другое место, например, те же самые бои без правил. В этих видах боев есть огромная разница, когда дерутся собаки, их тренируют нарочно, их хозяева. Когда же два человека на ринге стоят друг перед другом, засовывают себе в одно место инстинкт самосохранения и с полным осознанием дела вступают в драку, тут не до жалости, ведь они сами избрали такой путь.

— Артем! А ты что здесь делаешь? — ко мне подошел человек в дорогом шерстяном свитере с кожаной тетрадью.

— О, Димка! Здорово! Вот занесло случайно.

— Я помню, что ты не любишь такие дела.

Мы немного отошли от Селены и перебросились парой слов. Ничего нового я ему не мог сказать, поздравил с женитьбой и рождением дочки. Странно было видеть Диму тут. Я знал его давным-давно, помог в щекотливой ситуации, и вроде после этого он остепенился. Да, жена, дети, но что он делает здесь? А, он организатор боев. Очень выгодное дело.

Мне сразу стало противно. Я попрощался, даже не пожал ему руку и вернулся к Селене.

— Это твой друг?

— Дима, скажем, мой знакомый. Интересно, что ты его не знаешь, ведь он — организатор сегодняшнего боя. Как ты узнала про это место?

— Меня пригласили другие люди.

— Ладно, не буду выпытывать. Сейчас начнется.

Селена напряглась, когда вывели двух собак, американских питбультерьеров. Животные с квадратной суховатой головой, короткой спиной и лапами среднего размера. Я где-то слышал, что это специальная бойцовая порода.

Хозяева встали в углах «ринга» вместе с собаками, зажав их между ног. По свистку отпустили. И началось. Псы не рычали, не гавкали, а просто спокойно и молча нападали друг на друга. Первый рывок, второй, третий.

— Сколько будет длиться бой? — тихо спросила Селена, и я увидел, что она сильно побледнела.

— Не знаю, минут тридцать-сорок. Пока одна не упадет.

Посетители уставились во все глаза, со всех сторон кричали: «Давай, дери», «Сильнее», «Прокуси шею». Прошло минут семь с момента начала боя. Девушка не выдержала.

— Все, я не могу. Пойдем отсюда! — она выбежала из ангара. Я пошел за ней, нагнал уже у машины.

— Ты в порядке?

— Как тебе сказать? Наверное, да. Давай быстрее уедем. Отвези меня туда, где есть кофе.

Мы уже были в кафе, когда я спросил:

— И ты делаешь такие вещи ради эмоций? Ради творчества?

— Да, делаю. Приходится, иначе картины получаются неживыми. Мне надо все пропустить через себя. Но это так противно!

— Там, где есть большие деньги и азарт, уже не думают о милосердии. Там всегда все жестоко. Тебе это надо было?

— Мне нужно знать, какие лица у таких людей.

— Каких таких?

— Бесчеловечных. Мерзких. Теперь я это знаю.


Я отвез Селену домой и остановился на обычном месте.

— Ты хочешь показаться неприступной?

— Я не хочу показаться, я и есть такая. Какой ты меня видишь.

— Это ты так думаешь, я всегда добиваюсь всего, чего захочу.

— А я всегда принципиальна.

— И что будем делать? Я заметил, как ты становишься принципиальна, когда речь идет о творчестве. Ты уже играешь со мной что ли? Это и есть твои задания?

— Успокойся. Даже если я и играю, ведь это твой выбор, видеться со мной или нет. Почему ты думаешь, что я должна прыгнуть в кровать при одном взгляде на твой торс? Мне кажется, есть и другие типы отношений.

— Но не у нас с тобой. Мы потакаем своим безумным прихотям. Вот и все, что мы делаем.

— Артем, не надо.

— Но ты сама хочешь меня.

— Нет. Я не хочу тебя. Но ты мне любопытен. Я пойду, мне пора.

Она начала было открывать дверцу, но я перегнулся и захлопнул ее:

— Как понять твои слова? Объясни мне.

— Я уже сказала. Открой дверь, я хочу попасть домой.

Она вышла и не оглядываясь, пошла к подъезду. Меня охватила злость, что страсть к этой женщине поведет меня дальше. И я еще не раз встречусь с ней, пока не достигну-таки своей цели.


Селена выполняла обещание и держала оборону. Мы пару раз ужинали, но дальше дело не заходило, неизменно было одно и то же: ужин, приятные слова, взмах на прощание, и я одиноко еду домой. Сучка.

Я должен встретиться с друзьями на игре. Раз в пару месяцев мы собираемся играть в хоккей против команды таких же любителей. Этой традиции лет пять уже. Начиналось все так: наш друг профессиональный вратарь (мы приходили на матч просто поболеть за него) как-то раз предложил сыграть вместе (не с кем было в тот день тренироваться). А мы втянулись и вот до сих пор играем. После матча, как настоящие мужчины, идем пить хорошее пиво в бар.

Сегодня игра прошла отлично! Мы долго не могли обойти соперников, но к концу всё же выиграли. Все ушли в душ, кроме меня и Паши.

Паша самый близкий мне друг в компании, человек веселый, напористый и немного безумный. Блондин со стальными глазами, широплеч, но не высок. Чего только не вытворяли два безумных подростка! Мы учились в элитной гимназии, для детей богатых родителей, поэтому все учащиеся были избалованные и несносные. В младших классах просто дурачились: кидались в девчонок пакетами с водой, бросали жвачки в волосы, подбрасывали презервативы в учительскую, как обычные дети.

В выпускном классе Паша влюбился в молодую учительницу по английскому языку. Она пришла сразу после института (ей очень повезло попасть именно к нам) и разница в возрасте не пугала друга. Какие формы были у этой девушки: она была чуть полновата, но это ее не портило, огромные груди и тонкая талия придавали телу очертания песочных часов. Девочки в классе хоть и оформились, округлились и стали девушками, но до пятого размера ни у кого не дотягивало даже близко. Я был уверен, что на все приставания и ухаживания «англичанка» ответит решительным отказом. Но, не прошло и полмесяца, как друг по секрету рассказал об успехе. На вопросы: как у тебя вышло, Паша отвечал с ухмылкой: «природное обаяние». Я смеялся над ним, но финансовой тайны не выдал. Они трахались до окончания года с огромным удовольствием с обеих сторон. Затем Паша пошел в институт, а она получила хорошие отзывы о своей работе. Каждый взял то, что хотел. Справедливость.

— Мы слышали у тебя новая девушка, — сказал Паша, снимая мокрую форму.

— От кого? — я удивился, но виду особо не показал. Не думаю, что Дима мог кому-то сказать.

— От нее, — по смеху я понял, что он шутит. — нет, что происходит? Расскажи о ней.

— Я не могу назвать ее своей девушкой. Просто девушка, которая мне интересна в сексуальном плане. Как ты вообще догадался, что я общаюсь с кем-то?

— Ты больше времени где-то пропадаешь. Мы думали, у тебя опять случился загул, как два года назад, помнишь?

Я кивнул. Конечно, помню. В то время была просто феерия развязного секса, многосуточных загулов, когда виски лилось рекой, попки девушек не повторялись, а я редко ощущал себя в реальности. Но продолжалось это месяц, затем темпы стали спадать и я вошел в свой привычный, в общем-то, не сильно торопливый, образ жизни.

— Вот я и пошутил на счет девушки. И оказался прав. — Паша пристально посмотрел на меня. — Тебе она нравится?

— Я ее хочу и больше ничего. Она замужем, кстати.

— Тебя это не останавливало.

— Просто я ними сплю, а не собираюсь жить и строить семью. Статус социальный мне не важен.

— Я знаю это, не занудствуй. Чем она тебя зацепила? Это нечто особенное?

— Она адекватная и очень принципиальная девушка. Но иногда делает какие-то странные вещи, и я хочу понять, почему она так поступает? Что ей движет? Хочет получить порцию эмоций и приглашает меня на собачьи бои, но сбегает в самом начале. Изображает из себя недоступность, хотя, я вижу, очень свободная во взглядах.

— Да уж. — Паша усмехнулся. — Но мне кажется причина в другом. Ты не можешь ее получить, поэтому хочешь сильнее, чем всех девушек до нее.

— Да, скорее причина в этом.

— Ты же у нас чертов красавчик. Привык все получать по первому требованию.

— Да уж не хуже тебя. Ты-то вообще любую девушку за десять минут раскрутишь. Не рассказывай мне!

— Ладно-ладно.

Один за другим начали подтягиваться парни из душа, я тоже поспешил привести себя в форму. Вся шумная компания переместилась в бар.

— Фирменное нефильтрованное.

Все остальные сделали заказ, и друзья продолжили разговор:

— Артем, как твоя мачеха, кстати?

— Отец в своем репертуаре. Она очень красива, обаятельна и сообразительна. И, конечно же, ей до тридцати. Еще актриса. Сейчас готовятся к свадьбе, так что через месяца два-три я думаю все будет. Вы, кстати, приглашены…

И разговор от обсуждения Юлии плавно перешел на дела других парней, общались о сексуальных приключениях, деловых контактах, немного об игре и пиве. Все, как обычно, болтовня, неотлучная от жизни мужчины.

Во время встречи Паша не отрывал от меня взгляда, будто ждал, когда я себя выдам и обнаружу нечто странное. Такого не было, да и не могло быть. Селена для меня ничего не значит, просто сильный «мужской интерес» к ее персоне, все только этим интересом и ограничится.

— Парни, на следующей неделе будет выставка картин одной интересной художницы. Приглашаю собраться и выйти в свет.

Друзья, конечно же, согласились, я назвал адрес и поехал домой. Не знаю, почему я решил пригласить друзей на выставку, думал, что Селене будет приятнее, если людей придет много, а парни поймут, что ничего особенного в моем отношении к девушке нет. И эта заинтересованность в глазах Пашки. Какие-то странные намеки я прочитал на его лице. Неужели он думает, что я настолько серьезно ей увлекся?

Девушки у меня не было уже недели полторы. Но сейчас, думаю, быстро все исправим.

По улице идут четыре потрясающие ножки в коротких платьицах. Одна девушка мне сегодня перепадет, а может и две…

— Девушки, вы не замерзли? Хотите погреться со мной?

— Нет, — смеются они. — Но выходи погулять с нами.

Я посмотрел вперед на дорогу, подумал, что сегодня суббота, никто меня не ждет дома, кроме собаки, а Селена занята, наверное, с мужем, даже не отвечает на сообщение. Хотя, почему меня это беспокоит? Я просто хочу развлечься, что за оправдания.

Недолго думая, вышел из машины, мы познакомились, я купил девушкам вино и фужеры, наполнил их прямо на улице.

Девушки смеялись, были польщены таким «романтическим» поступком с моей стороны. Я улыбался и поглядывал на их загорелые тела, желая поскорее увезти домой. Мы говорили о том, чем они занимаются и где работают, поддерживали разговор общими фразами, потом они спросили кто я.

— У меня собственная компания, — вальяжно ответил я. Обычно эта фраза действует на таких девушек, как красная тряпка на быка, и они уже не собираются просто так меня отпускать.

— Оо, это так классно! Ты молодец! — заулыбались девушки и перевели разговор на другую тему, не дурочки же и хотят сделать вид, что их это не интересует. Но я, бывалый донжуан, такие схемы сразу вычисляю, ведь почти все девушки падки на красивые вещи, слова и всяческие «золотые унитазы».

— Да, ну что, красавицы, какой из меня маньяк, садитесь в машину и придумаем, куда поехать дальше.

Они с радостью залезли на заднее сиденье машины.

— Может, в клуб? — предложила одна из них, с более длинными волосами.

— Давайте. С вами — хоть куда.

Заезженные слова, шаблонные действия формулы эликсира доступности и соблазнения придуманы уже очень давно. Я их только грамотно использую, и что меня удивляет, они почти всегда действуют. Сладкие речи, галантное поведение, изначально никакого напора, только мягкое внимание, и девушка сама на тебя запрыгнет. А ведь они, чаше всего, хотят произвести положительное впечатление, говорят умные слова или разыгрывают недоступность. Смешные, даже не представляют насколько.

Я включаю музыку на полную громкость, по дороге в клуб мы заезжаем за мартини девочкам, в клубе они переходят на абсент и совершенно раскрепощаются. Я всегда замечал, что музыка, как алкоголь, действует на девушек, как афродизиак, если она правильно подобрана. В клубе, в окружении полуголых девичьих тел, на разгоряченном танцполе раскрываются даже самые скромные красавицы. Они позволяют себе то, что в реальной жизни никогда бы не сделали: танцуют стриптиз на столе, целуют свою закадычную подругу, занимаются сексом, не успев и познакомиться с парнем.

Так и эти две девочки с жаром танцевали, стараясь поразить меня каким-нибудь особенным движением, которое покажет во всей красе их фигуру. Сначала я стоял у бара и наблюдал за этим маленьким сражением. Затем подошел и начал танцевать с обеими, притягивая их за талии ближе и ближе.

Полночи мы танцевали, пили абсент (машину я оставил на стоянке недалеко от клуба), обжимались. На выходе я поцеловал одну из них, очень уж была аппетитная, ну и вторая сама полезла ко мне…

Очнулся утром просто в отличнейшем настроении. Ночь была просто шикарная. Я взял номера телефонов девушек, напоил кофе и заказал им такси. Вот с ними хотелось бы еще встретиться не раз.

Неделю о Селене я не вспоминал, знал, что увижу ее в пятницу, на выставке. Идея соблазнить ее слегка померкла после такого удовольствия, что я испытал в выходные.

Но только слегка.


И вот теперь я еду на открытие выставки Селены, не понимая, зачем и что делаю. Там должен быть ее супруг.

Селена прекрасно выглядела: красное платье на тонких лямках, ожерелье из белого золота вместе с сережками и красиво убранные волосы. Я легко поцеловал ее в щеку при приветствии, как положено в высшем обществе. Духи были другие, кажется Chanel №5. Хоть этот аромат мне не нравился никогда, на художнице он звучал гармонично. Она слегка улыбнулась, оглянувшись по сторонам, и сказала:

— Ты обещал привести друзей.

— Они уже едут.

— Только, Артем, пожалуйста, держи себя в руках и не забывай, здесь мой муж.

— Я буду рад с ним познакомиться, — улыбнулся я.

— Артем, пожалуйста, без фокусов.

— Ты поцелуешь меня за это? И не только? Пообещай, я буду вести себя хорошо.

— Иди к черту с такими шутками. Я и так на нервах из-за выставки, хоть ты меня не раздражай.

— Хорошо, это твой день. Ну что, покажешь мне свои шедевры?

— Конечно, но подождем твоих друзей, надеюсь, ты не сказал им, что мы общаемся?

— Нет, про тебя я не говорил.

— Пообщайся пока, а я отлучусь.

Она отошла беседовать с другими гостями, тем временем я разглядывал посетительниц и мельком выхватывал взглядом картины. Собачьи бои (картина называется «Бойня»), общественный пляж и люди с отсутствующими лицами, голые женщины, выходящие из машины с пачкой денег — вот что рисовала Селена. Рисовала приукрашенную, гипертрофированную правду жизни, где герои говорили сами за себя. И смысл был понятен сразу. Я захотел купить парочку картин, особенно с голыми девушками, я хоть и не люблю рисованные полотна, но эти мне нравятся. Данная «мазня» выполнена профессионально и экспрессивно.

— Селена, вы прирожденный художник! — произнес высокий баритон справа от меня, отвлекая от изучения очередного шедевра. Я оглянулся, мужчине совсем не подходил его голос, он был крепок, но уже седоват, с бородой. Этакий ученый. При деньгах конечно, как и все собравшиеся здесь сливки общества.

Девушка заулыбалась и немного засмущалась от такой похвалы. Мужчина продолжил:

— О, я хочу купить картину прямо сейчас! Могу ли я это сделать?

— Леонид, я не продаю картины в день открытия, простите, но таковы правила, — мягко сказала хозяйка вечера. — Вы сможете купить через два дня, служба доставки привезет и разместит картину у вас дома.

— Хорошо! — вздохнул Леонид. — Принцип есть принцип. Но, позвольте узнать, откуда вы берете сюжеты?

Я подошел к ним. К этому времени вокруг Селены собралось пять человек: я; Леонид с высоким баритоном; дама далеко за средний возраст с сумкой Шанель и в лаковых перчатках (как надевали давным-давно); девушка с длинными прямыми волосами и смуглой кожей; и очевидно ее спутник, молодой человек в дорогой полосатой рубашке.

— Из жизни, — просто ответила художница, обводя глазами присутствующих и на долю секунды остановив на мне взгляд. — То, что вы видите, я пережила внутри себя, составила мнение и выразила на картине. Сначала образ и идея рождаются в голове, проходят несколько этапов осознания, а затем ищут выход на полотно.

— То есть нечто свыше двигает вами в такой момент? — спросила высокая девушка.

— Да. Может, некая энергия. А может, я просто так долго готовлюсь к каждой картине, что ничего не остается, как только выразить все на холсте.

— Мне кажется, так определяется талант. В правильном выражении чувств. Вы пишите осознанно, в этом и прелесть. У вас четко выверенная сумбурность. — все засмеялись, а дама в перчатках продолжила:

— То, что у Вас талант, признал даже мой муж, ругающий некоторых великих художников. Мужчина с необычным голосом кивнул, соглашаясь со словами жены.

Подошел статный молодой человек. Это он, муж.

Селена познакомила его со всеми. Подавая мне руку, Дмитрий заметил:

— Артем, знаком с вашим отцом.

Я кивнул. И разговор продолжился уже с новым составом участников.

— Селена, а что вы думаете о таланте? — спросил Леонид.

— О самом понятии? Мне кажется талант — это материя, которую необходимо развивать. Рождается человек с определенной врожденной расположенностью к тому или иному виду искусства. Если со временем он разовьет в себе эти способности и научится грамотно выражать и применять свои мысли, идеи, создавая нечто необыкновенное, то это талант. Если же развивать человек их не будет, так и останется, лишь слегка одаренным.

— То есть, по вашему мнению, талант — это труд над собой?

— Да, я думаю так. Основываюсь на своем личном опыте. Мне была дана возможность развить тягу к маранию бумаги в детском возрасте в эмоциональные работы в настоящем. Есть люди уже рожденные с умением создавать великое. И это уже граничит с гениальностью.

— Интересно вас послушать. Однако я всегда полагала, что человек уже рождается с мыслью, как же он будет осуществлять предназначенное ему свыше. Я считала это талантом, — сказала смуглая девушка.

— Возможно и так. Но я все-таки склонна разграничивать два понятия. Тогда я смогу считать себя талантливым человеком. — очень обаятельно ответила Селена.

И все заулыбались.

— Не скромничайте, — отмахнулся Леонид. — Я смотрю на ваши картины и не могу от некоторых взгляд оторвать. Жизненная сила, хоть и не всегда приятная взгляду, но, тем не менее, непреложно верная, присутствует во всем, что вы делаете.

— Селена любит принижать себя, когда разговор заходит о творчестве, да ведь дорогая? — сказал Дмитрий. Девушка улыбнулась и посмотрела на меня, когда муж поцеловал ее в щеку. Я всматривался в него: высокий, крепкий, светлые волосы с четким пробором, несколько морщин у глаз (значит, часто смеется и с чувством юмора все в порядке), черты лица правильные, глаза светло серо-голубые, возраст около тридцати лет. Полная противоположность моим темным волосам и зеленым глазам. Хотя комплекция у нас похожа. Одет он в легкий темный костюм, четкие стрелки брюк, точно подобранный цвет галстука, синий с белым рисунком, запонки на рубашке и массивные дорогие часы. Такие костюмы я тоже люблю, но чаще ношу на работу.

Я представил, как Селена заботливо завязывает мужу галстук, провожает его на работу, целует и смотрит в любящие глаза. Да, Дмитрий, стало быть, привлекателен для женщин, но какие такие качества в нем покорили художницу? Или все же так и не покорили? Что-то мне в нем не нравится. Хотя знаю! Мне не нравится, что он ее муж.

Все потянулись рассматривать картины. Почувствовав, что на эту тему разговор завершился я, уличив момент, подошел к Селене.

— Я тебя очень внимательно слушал. Мне понравились твои мысли про творчество — не похоже, что ты была избалована в детстве так, как сейчас. Или ты просто долго открывала в себе дар?

— Не делай такое заговорщицкое лицо, Артем. У нас с тобой ни разу ничего не было, не думаю, что ты можешь со мной так близко разговаривать. Дима не поймет. А по поводу детства и дара ты ошибаешься, я была милым ребенком, и дар, как ты его называешь, обнаружила много позднее окончания школы.

— Как пожелаешь.

Художницу отвлекли гости, и я пошел к бару. Друзья запаздывали, я так и не мог настроиться на свой циничный тон, очень уж странно было находиться с интересующей меня женщиной и ее мужем в одном помещении. Говорить с ним о погоде и птичках, а самому представлять его голую жену. Бред какой-то.

Спустя минут тридцать я увидел троих друзей.

— А что Антон и Женя?

— Они не смогли. Задержались по дороге, — засмеялся Пашка. — Зато мы здесь. Как тебе художник? Я слышал о ней, но картин не видел. Хороши?

— Да, голые тетки мне по душе, — почему-то смех вышел с хрипотцой. — Нам обещали отдельную экскурсию.

— Кто обещал?

— Сама художница. Пойдемте я Вас познакомлю.

Я поймал хозяйку вечера:

— Приехали мои друзья, пойдем.

Она извинилась перед гостями и пошла со мной.

Когда я представлял Селену друзьям, все улыбались, были вежливы и с интересом задавали вопросы. Денис, отчего-то смутился, когда я знакомил его. Я даже виду не подал, она красивая женщина, немудрено, что многим нравится. Денис самый «добрый» из нашей компании. У него единственного в недалеком прошлом были долгие отношения, чуть не закончившиеся браком и детьми. Необычно такое выражение было бы для Кости, страстного поклонника тяжелой музыки, грубой еды, крепких напитков и легких девочек. Да, что мне нравится в нашей компании — относительное разнообразие при исключительном сходстве.

Селена стала рассказывать о каждой картине, и я окунулся в нечто. Это ее мир. Мир картин. Муж. Я. И все эмоции, навеки нас связывающие в нарисованном мире. Надо гнать от себя такие мысли. Я уже утомился от всей этой ситуации.

Паша, прищурившись, посмотрел на меня, когда процессия с художницей во главе подошла к «Бойне». Я подмигнул другу.

Около сорока минут продолжалась экскурсия, причем Пашу сильно заинтересовали некоторые полотна (у него была оригинальная коллекция) и он также уточнил, когда можно их забрать. С парнями мы ушли к бару, и я чувствовал, как друга так и подмывает завести разговор. Я покачал головой из стороны в сторону, мол, нет, не сейчас и не здесь. Он понимающе хмыкнул.

Я увидел, как девушка отошла с мужем, он что-то долго ей говорил, она хмурилась, отвечала. Потом резко развернулась и отошла от него. Он, постояв немного, вышел за двери. Я пошел за ним.

Он курил неподалеку, рядом со своей машиной. Видно они поругались серьезно.

— Найдется сигарета? — спросил я, пытаясь завязать разговор. Мне было интересно, в чем причина размолвки. Дмитрий протянул пачку, и я взял одну сигарету. Курили с минуту молча.

— Артем, а вы давно знаете мою жену? — будто приняв решение, спросил он. Да еще с таким собственническим выражением лица.

— Нет, но меня интересует ее творчество. — Соврал и глазом не моргнул. Хотя, творчество — это большая часть Селены, и если меня интересует она, то и ее картинам должно найтись место.

— Да, картины у нее потрясающие, очень чувственные. Ну что ж, мне пора, приятно было познакомиться.

— Взаимно. — Я пожал руку Дмитрию, смотрел, как он уезжает и вдруг подумал, что, в сущности, он неплохой мужик. Добрый, любит ее, я видел, как он смотрит. Но Селена девушка другого уровня, она его придушит. В переносном смысле, конечно.

Еще некоторое время я побродил по выставке, друзья уехали, и я отвел художницу в сторону, попрощаться. Мне ничего не светило, все надоело и я, как никогда, захотел вернуться к прежней жизни. Позвонить девочкам с прошлых выходных или милой Маше и хорошо провести время.

— Ты поругалась с мужем? Из-за чего?

— Это не твое дело, — Селена выглядела расстроенной. — Ты не причем совершенно.

— Ладно, я ухожу. Тебе не нужна помощь?

— Нет.

— Ты не против, что я тебя сейчас поцелую на прощанье?

— Разве у меня есть выбор?

Я смотрю на нее. И начинаю целовать в шею, в ухо, нежно, едва касаясь загорелой кожи. Она отстраняется и идет к бару. Черт, я так не могу уйти.

Селена хлестала виски, а трезвый я корил судьбу или кого-то еще, что она испортила мне такой вечер.

— Поехали домой?

— Нет! Я хочу подышать свежим воздухом! Отвези меня на пляж — там станет легче.

Черт дернул остаться, придется везти, возиться с ней. Те, кто видел настолько пьяную женщину, поймут, о чем я, хуже может быть только женщина-наркоманка. Довез ее до пляжа, посматривая, чтобы не испортила машину, высадил. Она прошла немного по берегу и села на песок.

— Ты напилась так, будто завтра конец света и тебе жалко весь алкоголь в баре!

— Не умничай, лучше иди ко мне.

И девушка начала целовать меня в лицо, нежно посасывать ушко:

— Ты хочешь меня? Хочешь?

— Очень, — я был готов сразу взять ее.

— И я…

Она отбежала от меня, и ее вывернуло на землю, потом еще и еще. Она кашляла, плевалась, материлась, а я держал ее волосы, и смотрел, как бы она не упала. Наконец, Селена немного отошла, я посадил ее рядом с машиной, и подставил плечо, так она и уснула.

Проснулась через полчаса и первым делом спросила:

— Тебе понравилась моя выставка?

— Конечно! Мне не понравилось, что ее хозяйка напилась и не дала мне завершить начатое.

Селена засмеялась, хрипло, тихо, но весело:

— Ты неисправим! Только об одном и думаешь!

— Да, думаю! Давай тогда о другом поговорим. Скажи, какие у тебя отношения с мужем?

— Еще одно слово, и ты больше меня не увидишь.

— Ты лежишь облеванная рядом с моей машиной, сейчас пять утра. И ты думаешь, кто кому обязан?

— Хорошо. Давай поговорим не сейчас, я хочу привести себя в порядок.

— А я хочу тебя.

— Нет!

Она отошла за машину и уже минут через десять бодрая и свежая шла обратно. Она даже умудрилась переодеться.

— Что у тебя в сумочке? Скорая помощь для красивых алкоголичек? — это был своего рода комплимент, но она его недопоняла.

— Всего лишь гигиенические принадлежности и косметика, чтобы некоторые не задавали глупых вопросов.

— Ты прекрасна, Селена.

— Я не хочу ничего слышать — отвези меня домой, скоро и дождь начнется.

Я был устал, расстроен, я почему-то думал, что вот он последний шанс добиться ее тела, и что дальше ничего не будет, если мы переспим и забудем. Но получается все совсем иначе — я не был в ней, но я был рядом в такой неприятный момент. Я рассчитывал, что она хотя бы из чувства благодарности мне уступит. Но, видимо, не хочет и не захочет. Надо прекратить эту игру: глупое знакомство, несуществующие задания, непонятные встречи, и желание, самое сильное желание, что я испытывал когда-либо к женщине. Желание, которое заставляло меня лгать, переступать через себя и оправдывать свои поступки. Хватит, в мире есть миллион женщин, похожих на нее. Надо просто найти замену.

— О чем ты думаешь?

— Что? — не понял я, так резко зазвучал ее голос в тишине.

— Я спрашивала, о чем ты думаешь? — повторила она вопрос.

— Думаю, что больше мы не увидимся, — на полном серьезе ответил я. — Тебе нужно строить жизнь с мужем, писать картины, а мне работать и трахать красивых девочек.

— Как прозаично! Ты хочешь меня, а я тебе говорила, что ты должен меня заслужить, помнишь про задания? Ты не догадался, а по-другому и не получишь.

— Да, не получу, я отвезу тебя домой, поеду к себе и усну, а наутро забуду номер твоего телефона, дома и запах волос.

— Ты говоришь, как романтик.

— Я просто устал от этой игры.

— Она еще не начиналась.

— Значит, я устал от тебя. Ты — безумная женщина.

Селена пристально посмотрела на меня, но ее взгляд я не мог прочитать, быть может, она думала, что я не совсем потерянный человек, может, силилась понять, правду ли я говорю, или просто любовалась мной в последний раз. Она протянула руку и коснулась моего лица, начала гладить щеку. Волна возбуждения пронеслась по телу, оживив некоторые его части.

Я остановился на обочине и молча смотрел на девушку.

— Селена, я хочу тебя поцеловать.

Она не отвечает, да мне и не нужен ответ. Я беру ее за шею, разворачиваю к себе и касаюсь нежных губ, от них пахнет мятным бальзамом и сладким теплом. Плавно и аккуратно я просовываю язык в эту створку и начинаю ее ласкать. Она так хорошо целуется! Я сжимаю ее шею, провожу вниз, бешено целуя в губы, щеки и уши. О, как же она хороша в этот момент. На улице льет дождь, а я сижу в машине и целую нецелованную мною так долго девушку, и испытываю просто потрясающие ощущения от этого соития.

Я дотрагиваюсь губами до ее шеи. Господи, какая она горячая! Начинаю ее целовать, спускаясь к груди, и чувствую, еще немного и я перестану себя контролировать. И она это чувствует, но уже сама не может остановиться, издает легкий стон, и я понимаю — она хочет меня не меньше. Внезапно она отстраняется, и мы минут пять сидим в тишине, пытаясь отдышаться, и слушая, как дождь бьется о стекло. И она решается:

— Вернемся на пляж?

— Я думал, ты никогда этого не скажешь. Но почему на пляж?

— Я никогда не занималась сексом на пляже.

— Хорошо.

Еле сжимая руль, я поехал обратно, сердце колотилось, в глазах помутнело. В некой абстракции мы доехали до места. И я с бешеной силой продолжил ее целовать, дотрагиваясь то тут, то там, и ощущая жар, поднимающийся снизу.

— Се… ле… на… — шепчу я хриплым, тихим голосом. — Ты хочешь меня?

— Да.

— Это я и хотел услышать. Я безумно хочу тебя.

Я расстегиваю блузку и припадаю к груди, к идеальным сосочкам. Да, грудь очень красива. Глажу плоский живот, Селена стонет так, что я чуть ли не кончаю только от звука. Целую ее ниже и ниже, засовываю руку в трусики и чувствую, как она ждала меня. Ввожу пальцы внутрь и вверх, и она стонет еще сильнее, сексуально приоткрывая ротик.

— Выйдем на улицу! — сквозь стон говорит она.

Я не перечу — дождь слегка покапывает, но это не имеет значения. Ничего в мире сейчас не имеет значения. Я стелю одеяло на капот машины и облокачиваю Селену, целую, двигаюсь вниз, и уже ласкаю языком ее заветные части тела. Ничего приятнее мне ранее не доводилось делать ни одной девушке. Я ласкаю ее долго, чувственно и она уже почти кончает от моего усердия, да и я от ее стонов близок. Наконец, одной рукой лаская ее грудь, а другой, держа за талию, я вхожу в нее очень медленно. Я чувствую, ей хочется крикнуть «быстрее, сильнее», но получив желаемое, я не буду торопить события, хочу нечто особенное. Дождь усиливается, мокрая блузка и юбка сексуально очерчивают ее тело, грудь бьется о капот машины, и спина выгибается слишком сильно. Я слизываю капли дождя со спины, она кричит, так сильно, что может разбудить еще не проснувшихся утренних бегунов, и мы одновременно кончаем, долго, сладострастно впиваясь друг в друга…

Я отвожу ее домой, и мы не можем вымолвить ни слова. Да и что тут говорить? Только то, что я ни с кем не испытывал такого удовольствия.

Глава 3. Наркотик

Раньше я не знал, что может быть более сильный наркотик, чем деньги, власть или химические вещества. Теперь же мне открылось новое измерение, я стал сексуальным наркоманом. Причем наркоманом, нацелившим свою энергию лишь на одну женщину — Селену. После той ночи настойчивое желание не сходило с меня дня два, я думал о странном феномене: эту девушку я добился, переспал, в общем, получил все, что хотел. Но желание заниматься с ней сексом не пропало, а усилилось. Это меня беспокоило, но больше волновало то, что с ней мы не виделись неделю, и желание не удовлетворялось другими девушками. Мой организм, перестав повиноваться циничному разуму, стал диктовать свои условия. Надо что-то делать!

Для начала я позвонил одной старой подружке, девушке с грудным голосом, миниатюрным телосложением и тяжелыми грудями. Она очень сладкая девочка, и мы встречаемся раз в четыре-шесть месяцев и трахаемся, как кролики, всю ночь. Но этот раз она не удовлетворила меня полностью, как было обычно. Недавние подружки и опять в двойном составе помогли мне намного лучше. С ними я хотя бы смог думать о вещах более прозаических, о делах.

Другой вопрос был в том, почему мы с Селеной не виделись. Она ссылалась на дела, но я не знал, настоящая ли это причина? Может, ее мучает совесть, и она не хочет продолжать встречи? Или муж обо всем узнал? Мне не хотелось этого. Я думал оставить все, как есть, встречаться, заниматься сексом и уходить (каждый к своей жизни), не задумываясь о дальнейшем. И тогда можно наслаждаться друг другом, не мороча себе голову будущим, жить только в настоящем, не боясь, что однажды некий неприятный момент все испортит. Но такова моя философия, она же, с присущей женщинам наивностью и романтичностью, должна думать по-другому. Или мне повезло, и я встретил девушку, в сексе слишком похожую на мужчину? Навряд ли.

В пятницу мы обедали с Денисом, чуть позже должен был подъехать Антон.

— Хорошо, что ты меня вытащил, а то неделя безумная была, дневал и ночевал на работе.

— Вводишь нового директора в курс дела?

— Да, по сути не ввожу, он профессионал, понимает все с полуслова. Можно сказать — мы налаживаем деловые отношения. Как и алкогольный директор раньше, тот не понимает, как такой молодой человек как я, может быть искусным бизнесменом. — Я поморщился и отослал мясо на дожарку.

— Ну, это немудрено. На месте сорокалетнего опытного мужика я бы тоже так думал. Но это до первой серьезной сделки.

— Да. Знаю. Как тебе выставка?

— Хорошо. Я знаю художницу и знаком с ее работами, она талантлива.

Я посмотрел на Дениса. Знает? И притворился на выставке?

— Откуда?

— Артем, я не хочу об этом разговаривать. Просто знаю.

— Ты спал с ней? — я еще не понимал, как реагировать на его слова: то ли злиться, то ли удивляться и молчать. Но что-то всколыхнулось, опять в районе груди.

— И это тоже. Но дело не в этом. Мы встречались несколько месяцев.

— Давно?

— Еще до ее замужества, лет пять назад. Тогда она была такая девочка — ходила в джинсах, рваных майках, кедах, постоянно и все подряд рисовала, «вырисовывала ошибки», как она сама выражалась. Я помню, мы познакомились на улице, столкнулись, вещи разлетелись асфальту. Пока собирали, познакомились, и я повел ее в кафе отпаивать горячим чаем. Там она меня и покорила своим романтичным взглядом на мир. Глупый был. Вот так у нас все и закрутилось. Часто встречались, облазили все интересные места города, спали на каждом шагу, в общем, интересно проводили время. — Денис закурил и молча стряхивал пепел в допитую чашку кофе.

— Тогда почему говорить не хотел?

— Потому что ни разу я такой девушки не встречал. Такой двоякой. Она романтичная натура, но внутри чертиков полным-полно. Не знаю, как сейчас, но тогда она была совершенно безумная: много пила, срывалась в любую секунду, куда взбредет в голову, играла со своими мальчиками. Да так искусно, что я лишь спустя пару месяцев узнал, что я не один у нее.

— Ты любил ее?

— Я был влюблен. Хотел быть с ней. Но она, оказывается, и со мной играла. Я узнал и решил уйти от нее. Но это удалось только через четыре месяца. Потом я узнавал, что она еще полгода погуляла, затем отчего-то стала серьезнее и вышла замуж за Дмитрия. Вот такая история.

— Но почему ты так отреагировал на выставке? Да и она ни слова не сказала.

— Мы плохо расстались. Видимо она решила забыть о моем существовании. Очень правильное решение. Когда я ушел от нее, то будто груз с души свалился.

— Почему ты нам не рассказал?

— Хотел поскорее забыть ее.

Мда. Совпадение конечно потрясающее. Селена странно действует на мужчин и это единственное, что я сейчас про нее знаю. Девушка все более и более загадочная.

— Артем, ты запал на нее что ли?

Вопрос вывел меня из размышлений. И как на него ответить? Я этого не знаю.

— Не знаю. Она хороша. Тебя это беспокоит? — осторожно осведомился я, допивая кофе и жестом показывая «повторить».

— Да, она красива. И, насколько я вчера видел, счастлива замужем. Ты собираешься ухаживать за ней? Ты не болен? — засмеялся Денис и добавил:

— Нет, все давно прошло и забылось. Вот уж не ожидал, что так выйдет. Просто из того, что я знаю о тебе и о Селене, вы были бы отличной парой, оба ненормальные, сексуально озабоченные и со своей философией мироздания. Ты прости, Тема, из тебя хороший друг, но как мужа я бы тебя никому не пожелал. Такое же отношение у меня к ней.

— Она привлекает меня только сексуально. По-другому не может быть. Ты ведь знаешь меня!

— Вот именно, что знаю. Тут не только сексуальное влечение. Но это мое мнение.

— Блин, Денис, да я все тот же парень. Я ни в каком месте не изменился.

— Только в голове, — усмехнулся Денис, — о, вот и наш опоздавший друг идет.

Мы закрыли тему и продолжили обедать, но я чувствовал, как фразы Дениса начинают грызть изнутри. Что такое он видит? И как он может знать то, чего я о себе не знаю?


Пребывая в разнообразных чувствах, прямо с обеда я поехал в галерею. Селена оказалась на месте. Была занята, вся такая собранная, внимательная, с очками на переносице. Захотелось завести ее в каморку и в таком виде взять. Увидев меня, спросила:

— Что ты хочешь? Не поверю, что пришел из-за картины.

— А я не поверю, что ты не помнишь ту ночь. Мне надо поговорить с тобой.

Она сняла очки, потерла переносицу.

— Артем, это было всего один раз. Нет смысла продолжать эти отношения. Не спорю, мне было очень хорошо, но это надо прекратить.

— Я знаю, что ты меня хочешь. Я знаю, какая ты горячая в постели. И ты предлагаешь все прекратить? Что за чушь? Я хочу тебя, и не требую ни разводится с мужем, ни изображать пресловутую любовь. Нет никаких отношений!

— Я знаю. В этом то и проблема.

— Что?

Девушка не ответила и стала копаться в своих бумагах, затем громко извинилась и отошла к единственным посетителям галереи. Подошла она минут через десять и сказала:

— Я закрою галерею. Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал. Ты слишком громко говоришь. — Она вернулась обратно к столу. — Артем, ты мне начинаешь нравиться со своей недетской циничностью. В сущности, ты не такой плохой человек.

— Ты первая из девушек, кто так считает. Я думал среди женщин уже генетически распространено называть меня «сволочью и хамом». — Усмехнулся я. На самом деле меня никоим образом такое отношение противоположного пола не задевало. Неужели Селена начинает влюбляться в меня или это очередная ее игра и обман?

— Ну и почему хочешь закончить?

— Я не хочу влюбиться в тебя, — очень честно сказала она, — когда мы занимались сексом под дождем, это было так романтично, что я чуть было не начала верить в чудо. Для меня всегда секс был, как простое удовлетворение своих желаний. Я могла заниматься сексом и не чувствовать ничего к любовнику. Мужчины говорили, что я циничный и злобный «мужик в юбке». Ха-ха. Но тебе повезло, мой дорогой друг. Или наоборот, это я вижу на твоем лице? — художница ласково мне улыбнулась. — Я не хочу потерять мужа.

— Ты его и не потеряешь.

— Да, не потеряю. Уходи!

— Без проблем! Уговаривать я тебя не собираюсь. — Меня взбесило это все так сильно, что я еле сдерживался, чтобы не разораться. — Только скажи, почему ты не говорила об отношениях с Денисом?

Селена посмотрела на меня немного удивленно, будто припоминая ту давнюю историю.

— А, с твоим другом? Да и рассказывать нечего. Он мне нравился, мы встречались, были свободные отношения. Вот и все.

— Как вы расстались?

— Почему это тебя так интересует? — прищурилась собеседница.

— Потому что это мой друг. Ты его бросила?

— Нет. Я же говорю, у нас были свободные отношения. Затем, однажды, он приехал ко мне, кричал, что знает про моих любовников и мне лучше самой признаться. Я сказала, что и не скрываю от него. Он начал избивать меня, потом плакал, извинялся, я его выгнала и пообещала не писать заявление, если он больше не приблизится ко мне. Потом ходила с синяками на теле. Прошли синяки, я и забыла о нем.

— И ты так легко про это рассказываешь?

— Ты же сам спросил.

— Господи, Селена, иногда я тебя не понимаю. Ты правду сказала про избиение?

— Да. Но не поднимай старую историю. Забудь!

— Ну, вы даете! Я иногда думаю, куда я попал! — чуть не вскричал я. Но заставил себя угомониться. — Я ухожу. Открой галерею.

Селена подошла к двери и поцеловала меня, перед тем, как открыть дверь. Я ответил на поцелуй, но потом отстранил ее за плечи и вышел. Она вышла за мной, вокруг никого не было, и крикнула:

— Артем! Ты слишком легко относишься к сексу.

Я обернулся, посмотрел на это красивое лицо, искаженное болью или обидой или чем еще, не понять.

— Да! И ты тоже. Просто признать не хочешь.

Я отвернулся и быстро пошел к машине. Художница меня не позвала, и я слышал, как медленно закрылась дверь галереи. Кто говорит правду? Селена? Денис? Хотя Денис умолчал о многом. Сказал только «Мы расстались плохо». Может ли это значит, что он избил ее?

Ладно, я сел в машину и потихоньку успокаивался. Не виноват Денис. Его поступка это не оправдывает, но Селена и в самом деле странно действует на мужчин. Она та еще сучка.

Вечером я напился в баре с Антохой. Ночью, уже доползя до кровати, увидел смс с одной фразой «Хорошо, давай попробуем».


На следующий день я ужинал в кругу семьи, с отцом и его будущей женой. Юлия приготовила свои коронные блюда, кроме десерта с профитролями, который я купил по дороге в одной кондитерской. Еда была просто великолепна! Настоящий украинский борщ и жаркое из баранины с овощами. Запивали все красным сухим вином.

Когда я увидел, как заботливо Юлия накрывает на стол, сервирует и подает блюда, при этом ласково и заговорщицки посматривая на отца, то его слова, сказанные недавно за коньяком, все больше обретали смысл. Она и в самом деле походила на роль идеальной жены: прекрасно готовит, заботливая, ей нравиться отец, и она до безумия привлекательна. Возможно, так только до свадьбы, но подкупает безраздельно. Для отца это единственная женщина, после матери, которая может стать хорошей женой.

Мы много смеялись за ужином, отец рассказывал забавные истории, ведь он может же быть милым и галантным по настроению. Мужская часть восхваляла ужин, женская улыбалась и накладывала еще гарнир. Как ни странно, но впервые я почувствовал, как же приятно собраться семьей на ужин, поболтать о ерунде, помыть посуду и, перебравшись в гостиную, долго пить кофе за бесконечными разговорами.

— Как подготовка к свадьбе? — спросил я, развалившись в мягком кресле.

— Организует все Юлия. Да, радость моя? Как там свадьба? — Юлия переносила в гостиную чашки и кофейник. Отец остановил девушку, приобняв за талию. Юлия села и начала разливать кофе, только потом ответила:

— Не думала, что свадьба, это такие хлопоты. Конечно же, я наняла свадебного распорядителя. Не понимаю, как некоторые женщины без помощи организатора справляются.

— И сколько человек будет?

— Около двухсот человек планируется. Но думаю, процентов десять не смогут прийти.

— Немало гостей! — удивился я. Я думал, все будет дорого и малолюдно — человек на шестьдесят-семьдесят. Выходит, дорого и многолюдно.

— Ой, Артем, ты не представляешь, как мы с твоим отцом обсуждали списки. На десять раз переписывали. Остановились на этой цифре. — Юлия поцеловала отца в губы и продолжила:

— Вместе со свадебным распорядителем мы выбрали загородный клуб, куда вместятся все наши гости; составили все меню, заказали цветы, машины, украшение, да и многое другое. И, конечно же, купили платье, даже два. Никак не могу определиться, какое же надеть на саму церемонию. — Юлия светло, как-то по-девичьи, засмеялась и посмотрела на отца. — Хочу быть самой красивой для тебя.

— И будешь в любом платье! Если тебе не терпится примерить их, или выбрать не можешь — покажи Артему, он прекрасно знает мои вкусы.

— О, отличная мысль! — Юлия повернулась ко мне. — Ты поможешь мне?

Я кивнул. Хоть и во вкусах отца я разбираюсь, то уж не по свадебным платьям, а в том, что под ними. Но это будет интересно.

— Платья в магазине еще. Съездишь со мной на неделе?

В этот момент телефон оповестил о приходе нового сообщения. Селена писала, что будет у клуба через полчаса. Я растерянно ответил Юлии, не совсем понимая, какой мне был задан вопрос:

— Да.


Селена встретила меня у клуба, в ультракоротком блестящем платье, с распущенными волосами и ярким макияжем. Приоделась к нашей встрече?

— Я очень хочу танцевать! — поприветствовала она меня.

— Тогда ты выбрала правильно спутника. Я танцую десять видов классических па. А также вальс и танго! — Пошутил я.

Девушка засмеялась, и я заметил, что она пьяна. Не как тогда на пляже. До той кондиции, что придает женщине блеск в глазах и новую чувственность. Я поцеловал ее, обхватив шею одной рукой и талию другой, так, что она чуть не кончила. Вот что получается, когда в поцелуй вкладываешь всю страсть, что накопилась за неделю «поста». Она еще как меня хотела!

— Пойдем, — она взяла меня за руку, — Я покажу тебе свои танцевальные па. Если их так можно назвать.

Клуб оказался отличный. Сегодня было открытие и безумное количество народа, будто все места мигом закрылись, и пойти сегодня больше некуда. Я встречал знакомые лица и знакомые тела девушек. Улыбался, проходил мимо. Селена ничего не замечала, весело осматривалась, заказывала себе выпивку, подтанцовывала на месте. А потом просто кинулась в центр танцпола, когда я отвернулся к бармену заплатить за напитки. Встала рядом с девушкой танцовщицей и начала выкручивать бедрами и двигать руками. Да так сильно, что сместила go-go (думаю, та просто побоялась, что взбесившаяся гостья ударит ее рукой), и встала на ее место. Каждый раз, когда она опускалась вниз, платье задиралось почти по пояса, оголяя попу в белых трусиках-танго. Все смотрели на горячий танец, и моя спутница наслаждалась именно этим вниманием. Некоторые достали телефоны и начали снимать, но я вышел из секундного оцепенения, оттащил Селену и опустил ее платье вниз, прикрывая шикарный зад. Танцевала она, конечно, превосходно.

— Свои «па» ты показала всем, — я держал ее за локоть, сопровождая освежиться в туалет.

— Тебе не понравилось?

— Мне понравилось, и я еще больше захотел тебя.

— Да возьми, — я прижал ее к стене, она сексуально дышала, я стал целовать ее в ухо, тело было горячее некуда. Когда я засунул руки в трусики, она застонала. Вокруг ходили люди, и я отпустил ее.

— Давай еще потанцуем здесь, потом выйдем и потанцуем под дождем! Я так люблю его!

И не дождавшись ответа, она потащила меня на танцпол…

…Мы идем по центральной улице, ее платье намокло, и проступили соски. Я подвожу ее к ограде, поворачиваю спиной, целую повыше лопаток (там «кошачье место»), она стонет от возбуждения. Расстегиваю штаны и, приподняв ее платье, зажав рот рукой, чтобы не привлечь излишнего внимания, вхожу…

Селена попыталась отдышаться и закурила.

— Тебе нравится дождь?

— Нет.

— Почему? А мне нравится. Я, когда была ребенком, ездила к бабушке, и под теплым дождем бегала, каталась с горок по траве. Я никогда не чувствовала себя счастливее.

— А сейчас что? — я тоже закурил.

— Ты будоражишь эмоции.

— Ты и сама с этим неплохо справляешься, — усмехнулся я, — чего только стоит полуголый танец.

— Но зато, какой эффектный!

С этим я спорить не стал. Мы еще немного постояли в молчании. Я заметил, что девушка почти протрезвела.

— Давай я отвезу тебя домой.

— Нет, я хочу прогуляться пешком. Пойдем.

— Скажи честно, почему ты вышла замуж? Ты же не любишь мужа.

— Тебя все это так волнует? Ты уже не первый раз задаешь этот вопрос.

— Просто хочу знать твое мнение по поводу замужества. Он, похоже, серьезно влюблен в тебя.

— Я знаю. Знаю! — Селена горестно вздохнула. — Ну а мне-то что от этого? Нельзя заставить человека любить.

— Чужая любовь делает нас чем-то обязанными любящему. — это я вынес из своего опыта «семейной жизни». Художница с удивлением посмотрела на меня:

— Ты меня поражаешь, Тема.

— Поэтому все девушки, с кем я встречаюсь, правила игры знают сразу. Это избавляет и меня и их от ненужных эмоций. Я не признаю любви, и они начинают наслаждаться моим телом, а не мыслями о женитьбе. — я дал Селене прикурить, и мы сели на скамейку. На улице было пустынно, слишком пустынно для шести утра воскресенья.

— Не все девушки думают о женитьбе после того, как взобрались на мужчину.

— Ты права, не все, но большинство. А те, что не думают, либо пьяные, либо влюблены в другого и мстят.

— А ты знаток женской психологии. Так и не скажешь.

— И почему ты вышла замуж?

— Скажем так, Дима мне подвернулся в удачный момент. Я хотела остепениться, попробовать жить по-другому. Отчасти на это повлияла ситуация с Денисом — мужчины тяжело реагировали на мои выходки. Чаще конечно было эмоционально тяжело от них, но Денис, а до этого за полгода, был еще один мужчина, который позволил поднять на меня руку. Вот тут-то я и задумалась, нужно ли мне это. И если жизнь приводит к такому результату, значит, живу я неправильно. И нехорошо. Такие мысли приходили периодами. Бывало, поживу, год в бешеном темпе, потом остановлюсь, задумаюсь, опомнюсь и месяца два, три, полгода вежду себя прилично. Затем становиться скучно и я пускаюсь во все тяжкие.

И в один такой период мне повстречался милый мальчик (как я тогда думала, смотря на его романтический настрой), заинтересовал своим мировоззрением, и я решилась. Пока мы встречались до свадьбы, я даже не переспала с ним. Не понимаю, что на меня тогда нашло. Свадьбу устроили шикарную. Затем разбирали подарки, благодарили всех гостей, решали послесвадебные хлопоты, и я была счастлива, все казалось приятным. Но это все прошло и остались будничные дни, когда ходишь будто «голый» перед совершенно чужим тебе человеком и приходится учиться жить с ним, впускать в личное пространство, терпеть все выходки.

— Вы плохо жили?

— Да все было хорошо, но в этом проблема. Дима из «правильной» породы мужчин. Все у них должно быть вовремя, все тщательно просчитано. И мир весь такой понятный и предсказуемый. За все время нашего брака он не сделал ни одного оригинального поступка. Даже подарки, романтические сюрпризы были тщательно выверены. Знаешь, на как проходил наш обычный день: он вставал, пока я спала, уходил на работу, я вставала, завтракала иногда дома, иногда в кофейне напротив, затем гуляла по городу, либо рисовала картины; он приходил и мы, либо готовили ужин вместе, либо ходили в ресторан; смотрели кино и занимались сексом. Затем все понемногу изменялось — чаще ужин готовила я, и он ел в одиночестве, пока я рисовала или ходила на свидание с интересным человеком.

— Ты ему изменяла?

— Да. Несколько раз. Только с теми, кто меня заинтересовал. Но отношений долгих ни с кем не было. Я развлекалась. Ведь Дима очень скучный человек. И я для него тоже очень адекватная, интеллигентная жена. Он не знает толком меня настоящую. Живет с красивым образом, который сам себе придумал. И каждый день обманывает себя.

Ты — абсолютная противоположность ему.

— Поэтому тебя тянет ко мне с такой силой, — я даже не стал утруждать себя вопросительной интонацией, — Ты устала от мужа. Тогда почему раньше не ушла? Ты все равно делаешь, что хочешь, да и изменяешь ему.

— Ты считаешь, в нормальной семье нет места изменам?

— Ну, если на время стать романтиком, могу сказать, что как раз в нормальной семье нет измен.

— Такого не бывает. То есть, такого в своей жизни я не видела. Я думаю, бывает, но где-то очень далеко, не в нашем мире. Я считаю изменой предательство любимого человека, а не занятия сексом с другим, когда муж нелюбим и скучен, но ты хочешь сохранить брак.

— Этим ты искусно оправдываешь себя.

— Да, черт возьми, что с тобой такое? Где подонок, которого я встретила в клубе?

— Это я. Но даже в самом плохом человеке есть чувства. Кстати, себя я плохим не считаю. Полагаю, я не совсем хороший.

— Ты такой же, как и я. А я сучка. Да, так и есть, я это знаю. Одно из моих хороших качеств: говорить себе и другим правду.

— Кроме мужа! — съязвил я.

— Это отдельная тема. И считаю, что я, при такой своей сущности, намного интереснее и живее всех скучных дур.

— То, что ты живешь на полную катушку, я уже заметил. Как Дима мог не заметить твой характер?

— Я умею быть разной. Тем более в период, когда мне стыдно, я тихая, как никто другой. Скромница с отличной фигурой его и заинтересовала.

Селена встала со скамейки и стала разминать затекшие от долгого сидения руки и ноги. Платье задралось, обнажив часть попы, но она и не заметила. Уже потихоньку началось движение транспорта, чувствовалось, что город оживает. Людей по-прежнему не было. В центре города утром в воскресенье так и должно быть.

— А еще мне всегда легко доставались мужчины. Это началось еще с подросткового возраста. — ей видимо хотелось продолжить разговор про свои похождения. Ладно, пусть говорит, если так нужно.

— Мальчики засматривались на меня всегда, но только сначала я витала в романтических представлениях о жизни вообще и о любви в частности. Конечно, не обошлось без детской влюбленности и увлечений. Особо сильная влюбленность возникла в 15 лет, он был взрослый, сильный, высокий и казался настолько интересным, что я забросила всех подруг и друзей и полностью отдалась этому крутому перцу (как я тогда думала). Вот только моя история первой любви, наверное, необычна. Нет, он не разбивал мое сердце, хоть оно и было открыто полностью. Я просто в один момент, лежа однажды в постели, посмотрела на его грязные носки и разочаровалась. Разочаровалась, как он, мужчина, может заняться сексом со мной, не сняв грязные носки. И я ушла, как отрезала, он уговаривал вернуться, спрашивал о причине, сказал, что мы все преодолеем. Но мне было противно, тем более, когда я сказала об истинной причине, он как-то сам собой отсеялся из моей жизни, наверное, обиделся. Самое интересное время в жизни многих людей начинается именно с возраста четырнадцать-пятнадцать лет. Именно тогда плетутся интриги и происходят любовные катастрофы. Я, конечно же, не явилась исключением.

Селена посмотрела на постепенно оживляющуюся улицу и поправила волосы. В плане последнего высказывания я бы с ней полностью согласился. Мой интерес к противоположному полу и бизнесу возник в то же время. Ничего странного, физиологическая природа.

— Потом я уже так влюблено-романтически не была настроена. Все вспоминались эти носки, — девушка засмеялась над той девочкой подростком, которой она была. — И я стала превращаться в женщину. Это был этап «Польза». Я получала от мужчин определенную выгоду, изучала их поведение, даже вела дневник (как любят многие девочки). Встречалась с разными, но в основном они были старше двадцати пяти. Интересно, что из каждого этапа я отмечаю одного самого запоминающего мужчину, который помогал мне перейти на следующий. Этот был взрослый (почти тридцать), умный и очень обеспеченный мужчина. Я познакомилась…

— Ты считаешь ради выгоды спать с кем-то, это ли не вид проституции? — мне часто встречались подобные девушки. Они готовы переспать за рестораны, небольшие или большие (в зависимости от уровня девушки) подарки. Конечно же, они не говорят об этом открыто, но все явно чувствуется. И мнение по этому поводу давно сформировалась, лучше пусть девушки заявляют (намеками и поступками), что ищут выгоду, чем изображают неприступность и неподкупность, и ищут более щедрого кандидата.

— Я была молода, думаешь, я понимала что-то в этой жизни? Я верила, что на одной внешности и сообразительности можно ухватить любую рыбку. Мне кажется такое поведение заложено в женской природе. Ты меня слушаешь? — после моего кивка, Селена продолжила:

— Вот этот-то мужчина и сыграл большую роль в моей жизни. Он сумел меня зацепить так, что 3 года я буквально жила его жизнью. Он был женат, но мы проводили много времени. Жена не могла иметь детей, он просил родить для него, но я отказалась, не сильно хотела, да и не любила детей. С тех пор он стал резче, грубее. И тогда я поняла, что он все это время любил жену и тайно надеялся, что я рожу ему ребенка. Не знаю, что было у него в голове. Но я держалась за наши встречи. Это были мои самые унизительные отношения, когда я умоляла побыть со мной еще немного, подождать, а он бросал трубку, уходил от меня. Вот так.

— Ты его любила?

— Это единственный человек, которого я любила, — отчеканила она, будто отрезала, — По крайней мере, я так думаю. Не знаю, было ли это настоящее чувство, как определяют в книгах, но без него я не могла. Даже попыталась порезать себе вены, не чтобы убить, а, чтобы напугать, но здравый смысл взял верх над глупостью. Увидев кровь и перевязав рану, я встала и сказала, что такого больше не повторится. Такого унижения и идолопоклонства.

Селена невидящим взором смотрела вдаль, и вновь переживала те чувства, что испытала тогда. Очнулась, и тряхнула головой:

— Ну а потом лет пять чередовались периоды безумия и спокойствия, я тебе уже рассказывала. И пять лет замужества. Но почти все эти десять лет я страстно любила жизнь, получала максимум удовольствий и делала как хотела.

— Да кто ты, Селена? Когда ты была собой?

— Я хочу, чтобы люди признавали во мне творческого человека, непонятного, немного эгоистичного и, в той же мере, альтруистичного, приписывали мое странное поведение образу мысли, души и тела. Я — не непризнанный гений. Я вообще не считаю себя гением, я просто девушка, которая откровенна с собой, пишет картины о людях, изучает человеческое поведение, странности и все то, что ей неведомо. Она хочет познать себя и хочет иметь одного-единственного мужчину, единую настоящую любовь, чтобы прожить с ним всю жизнь, родить детей. Она слишком романтична, не так ли, и из-за этого прячет свое я за маской циничности, но это лишь поверхность, как только копнешь глубже, то мигом иллюзия разрушиться. Я — всегда я. Такая, какой ты меня видишь со всеми моими лицами.

Видимо, она совсем протрезвела. Не хотел я, чтобы разговор зашел так далеко. Это чревато последствиями.

— Я уже и не знаю, что о тебе думать.

— Ничего. Просто будь рядом.

Это прозвучало настолько близко, что я вздрогнул. Пора снять с себя романтический настрой и вернуться в реального себя. Соплей мне уже достаточно.


Через неделю мы встретились с Юлией, чтобы я помог ей выбрать платье. Она была в приятном волнении, так суетливо щебетала, что выглядело очень мило.

— Артем, пойдем же, определимся с платьем, мне надо успеть на пробную прическу и макияж.

Когда я вошел в магазин свадебных нарядов, сразу чуть не стало плохо. Вокруг белые, пышные, кружевные платья. Неужели, девушкам нравятся именно такие? Сотни раз, я видел свадебные кортежи по городу и невест, примерно в одинаковых ужасающих нарядах. Кто придумал эти пышные юбки? Ладно, юбки. Форма достаточно красивая. Но кто придумал пошлую блестящую ткань, дешевые кружева?

— Это самый лучший магазин в городе, — шепнула будущая мачеха.

Если в этом магазине и были хорошие платье, то их выбрала себе Юлия. Оба были похожи: прямая, не пышная юбка с длинным шлейфом, сверху простая окантовка, одно без бретелек, второе с «одним плечом», и цвет нежно кремовый. Мне больше понравилось платье с одной бретелькой. Фату выбрали длинную.

Я любовался в зеркале на невесту отца, как она вертится, пытается рассмотреть себя со всех сторон. Она заметила мой не сыновний взгляд и спросила:

— Артем, скажи, пожалуйста, почему твой отец столько лет не женился?

— Не нашел подходящей женщины. — Прямо и без заигрывания ответил я.

— Он такой интересный мужчина. Мне просто казалось это странным. Хорошо, если все так, как ты говоришь, — она улыбнулась, — Помоги мне расстегнуть платье.

На выходе из магазина Юлия поблагодарила за помощь и сказала:

— Я думаю, мы с тобой подружимся. Надо ведь побыть семьей когда-нибудь.

Она ушла, а я подумал. А, в самом деле, когда, как не сейчас? И хотя раньше, сказали бы мне такое, я бы цинично рассмеялся в лицо, то сейчас даже смог допустить такую мысль, что у отца будет семья и новые дети. Все в мире перевернулось. И я не мог этого не замечать.


Друзья приехали ко мне, чтобы, наконец, прояснить ситуацию «с красивой художницей», как выразился Паша. Ну и конечно, приятно провести время в мужской компании. Наконец, мы собрались вшестером. В последнее время многие были заняты на работе или по другим делам, ремонтам, строительству дома. Все здесь: Пашка, Антон, Костя, Женя и Денис.

— Что вы там привезли? — я приветствовал всех, когда они ввалились гурьбой.

— Много интересного, — Пашка достал из кармана травку. — Ну и бухла тут всякого.

В пакетах оказалось несметное количество виски, закусок, мяса.

— Гульнем, как раньше! — прокричал Костик и запрыгнул на меня. Понеслось, подумал я.

Мы расположились, кто на диване, кто на мягком кресле, уселись, разлеглись, разложили продукты. Паша сразу же перешел к основному вопросу:

— Тёмка, вот расскажи нам, эта художница и есть та интересная особа?

Я переглянулся с Денисом. Тот улыбался.

— Да та это, та, — подтвердил он за меня. — Мы говорили уже об этом.

— Ну-ка, ну-ка, Артем, восполните наши пробелы в информации! — засмеялся Костик.

— Да что тут восполнять! Ничего такого нет. Красивая девушка, я нормальный мужчина. Что еще?

— Объясни, тебя тянет к ней?

— Она мне интересна в сексуальном плане. — теперь уже отчеканил я. Вопросы про Селену просто достали.

— Он врет! Парни, он врет! — загоготал Антон.

Я не выдержал:

— Надоели вопросы про эту девушку. Вам-то на что она сдалась?

— Нам ты сдался. Я вот не видел тебя таким, только с сестрой моей. А это когда было! — напомнил Женька. Он брат моей давней девушки, той, с которой я прожил год. Девушки в моей жизни давно нет, а с Женькой отличная дружба вышла.

Я разозлился и сказал чуть громче, чем было необходимо:

— Все, давайте не будем говорить на эту тему. Не собираюсь оправдываться.

Все лишь смеялись и прикалывались на тему «наш мальчик вырос, влюбился, скоро на свадьбу позовет». Смеялись до слез. Я тоже присоединился к общему веселью. Напряжение мгновенно спало, все, как обычно. Затем Антоха сказал:

— Ладно, оставим его в покое. Надо будет, сам расскажет. И прыснул опять.

От моей темы, и вправду, скоро отошли, сразу появились новые. В этой сфере жизни изменений не наблюдается. Оно и к лучшему.

Мы с Денисом вышли во двор к мангалу и жарили очередную порцию шашлыка, когда я спросил:

— Денис, скажи, как вы тогда расстались?

Он внимательно посмотрел на меня. Понял, видимо, что лучше сказать правду.

— Я тогда напился и обнюхался, с катушки слетел, пришел к ней разбирательства устраивать. Она не отпиралась, конечно, честная иногда до жути. Вот и не удержался, ударил ее несколько раз. Жалел потом, ни разу к женщине не прикасался. После этого нюхать перестал.

Я посмотрел на друга и похлопал по плечу:

— Денис, не думай, что в жизни не бывает. Она, думаю, для себя выводы тоже сделала.

— Возможно.

Денис пошел относить мясо в дом, а я задержался во дворе, обдумывая ситуацию. Странные чувства боролись во мне, мужская солидарность с другом и, не могу объяснить, что к Селене. Ни жалость, ни сочувствие, ни злость. Скорее, понимание, что она такая, какая есть, и не исправишь.


Когда друзья разъехались, я написал Маше, и она обещала приехать через час. Не надо так часто встречаться, она может раскатать свои пухлые губки. Как они все живут с мужьями, но бегут по первому зову? Кто я в глазах Маши: мимолетное приключение, герой любовник или просто игрушка? А может все вместе.

Решил пойти в душ освежиться. Не успел выйти — звонок в дверь. Как был в полотенце, так и пошел открывать дверь. На пороге стояла Селена в легком бежевом плаще, с платком на голове и в очках, как героиня 50-х годов.

— Мы не договаривались на встречу.

— Я думала ты будешь рад сюрпризу. Вот, принесла тебе гостинцы.

Она показала на корзину в оберточной бумаге у двери.

— Что там? Еда?

— Нет, там лекарства.

— Какие к черту лекарства?

— Чтобы излечить тебя от тоски и скуки. — Селена прижалась и медленно начала меня целовать. — И томления…

— Черт, что за фокусы?

— Самые что ни на есть медицинские, — и она распахнула плащик. Теперь я понял смысл слов «избавить от томления». На ней был сексуальный костюм медсестры: коротюсенький халатец с красными крестами, застегнутый так, что видны соски, прямоугольная шапочка на голове, и белые чулки.

— Ооо, детка, ты пришла по адресу. Заходи и заноси свою корзинку.

Селена зашла в дом и полностью скинула плащ. Я посмотрел, что было в корзине, в самом деле, лекарства, смазки, несколько пачек презервативов, маленькая коробочка с чем-то и банальные, но эротичные взбитые сливки. Если бы я рисовал картину, то назвал бы ее «мечты сбываются». Все в одном месте.

— Помогите мне разобраться в халате. А то я никак не могу его снять.

Я начал целовать ее в губы, сладко облизывая розовый язычок. Она поманила меня на диван, и сама села сверху.

— На что жалуетесь? Где болит?

Я показал на грудь:

— Вот здесь сильно давит, — она меня поцеловала в указанное место, — и здесь, — она поцеловала живот, — и вот здесь, — я показываю на скрытый полотенцем холмик…

— Посмотрите, я запачкалась, — Селена нанесла на себя взбитые сливки, растерла по груди. — Вы не могли бы мне помочь.

Я и помог. С огромным удовольствием.

— Зачем смазка? — спросил я, когда мы отдыхали после первого соития.

— Попробовать нечто новое в наших отношениях! — игриво сказала «медсестра». — Артем, вы поставите мне укольчик?

— Конечно, все, что вы пожелаете.

Часа полтора мы кувыркались на диване, пробуя одну за другой разнообразные позы секса. Не успели отдышаться и даже закурить, как опять раздался звонок в дверь. Черт, я совсем забыл о Маше! Какая некрасивая ситуация.

Селена вопросительно посмотрела на мое сконфуженное лицо. На секунду я замер, а затем одним движением набросил на бедра полотенце.

— Что стоишь, иди открывай., — резко сказала недавно такая ласковая «медсестра».

Я и открыл, Маша сходу поцеловала меня. Она была не одна. Притащила две бутылки мартини, пиццу и подружку.

Они буквально ввалились в дом, весело смеясь, увидели Селену, которая спокойно собирала свои вещи. Маша дотронулась до ее плеча:

— Ууу, Артем, у тебя тут такая сексуальная медсестричка. Не уходи, мы приласкаем тебя, — и она переглянулись с подружкой. На секунду мне показалось, что Маша пришла со свой сестрой-близнецом: четкие скулы, пухлые губы, точеный типичный нос, блондинистые идеальные волосы.

Селена накинула плащ, пошла к двери. Проходя мимо Маши, она остановилась, посмотрела на меня насмешливо и кинула:

— Доставка горячих телочек. Артем, как низко ты пал, — она посмотрела прямо в глаза Маше, — убери тогда это.

И положила ей на руку использованный презерватив. Хлопнула дверью и вышла из дома. Догонять я ее не стал. А смысл? Я ей ничего не должен.

— Ну и сука, — воскликнула подружка.

Маша ее не поддержала, просто поморщилась, скинув резинку на пол и мигом переключилась на меня: поцеловала, лизнула в щеку:

— Вкусный.

На полу в гостиной были разбросаны прибамбасы: презервативы, остатки сливок тюбики смазки.

— Нехило вы тут повеселились! — заметила Маша, разливая мартини.

— Да. Это уж точно.

— Теперь трахни нас.

— С удовольствием!

Светловолосая подруга пьет мартини маленькими глотками, красиво откинув волосы назад, игриво на меня смотрит и смеется глупой Машиной шутке. У нее огромная, просто огромная силиконовая грудь, тонкая талия и модная большая попа. Чистая инста-детка. Я не делаю лишних движений, ложусь обратно на диван, и тут слетает полотенце, обнажая полувставший член. Неужто Селена не оставила немного заряда для этих красоток. Маша подползает на коленях ко мне, берет член в ротик, полный холодного мартини и вот я чувствую оживление. Жестом подзываю вторую блондинку, быстро зажимаю ее сиськи и опускаю голову ее вниз. Сегодня никаких поцелуев…


— Темочка, эта грубая девушка кто тебе? Она мне понравилась. И тебя любит, это видно.

Я немного затормозил, обрабатывая информацию. После секс трио захотелось выпить кофе. Маша осталась со мной, а ее подружка отправилась в душ. Офигенно красивые соски. И очень скучно.

— Тема, кофе! — позвала Маша, закинула ногу на ногу, обнажив бедро и показав промежность. — Да, а что такое с тобой? Любит точно. Ты такой потрясный мужчина.

Я молчал. Маша отпила немного кофе:

— Артем, не пугайся, и я тебя люблю. Но по-своему. Мы полиаморы с тобой и надо принять этот факт.

— Полиаморы? Я удивлен, что ты знаешь о таком понятии! — не думал я, что Маша сможет меня поразить. Несоответствие ее слов и внешнего вида вызывало удивление. При этом я пропустил признание в любви. Терпеть их не могу.

— Да недавно прочла статью в журнале по психологии, пока делали эпиляцию бикини, — захихикала девушка и все встало на свои места. Она стала ерзать на стуле, поправлять трусики, невольно обнажаясь. Ей стало скучно разговаривать, хотелось действий.

А мне расхотелось полностью. Я думаю, встали бы раком 10 девушек: светлокожих, латинок, мулаток, у меня бы даже орган внизу не двинулся. Подруга вошла в комнату, в полотенце, которое сделало ее грудь необъятной. Я подвел ее к Маше и опустил на колени. Девушки стали целоваться, я давил на голову подружки и уже достаточно сильно, пока она, не насладясь Машиными сосками, нырнула той между ног.

Даже не хочу смотреть на их лица, когда они не обнаружат меня на кухне.


Для великолепного торжества выбрали большой загородный клуб, с чистым воздухом и озером. С пятницы по воскресенье гости должны были наслаждаться купанием, водными развлечениями, несколькими видами кухонь, разномастными шоу и, конечно же, дорогим алкоголем.

Место было оформлено в старо-французском стиле, это-то и прельщало. По береговой линии выстраивались беседки для желающих отдохнуть. В каждой беседке стояли напитки и закуски. Площадка с аркой, красным ковром и стульями для церемонии продолжалась пирсом, с которого можно искупаться после торжества или в следующие дни отдыха. Все украшено живыми цветами, скамейки, столы, качели, беседки, пирс, столики. Юлия и организатор не упустили ничего. Это было бы так романтично, если бы все не опошляли слова «выездная регистрация». Тем не менее меня не тошнило сразу при подходе к этой свадьбе, уже хорошо.

Я ходил среди нарядных гостей и восхищался разнообразию дизайнерской мысли. Девушки в невероятных нарядах, будто все силы и деньги последних недель брошены на подбор восхищающего образа: макияжа, прически и, как женщины любят, идеальных туфель. Молодые люди не отставали: поголовно в модных стрижках, цветных носках, идеально скроенных пиджаках и дорогих часах, как и полагается.

Банкет должен проходить на свежем воздухе, под белоснежными зонтами. Столы уже накрывали, а до церемонии гости посещали бар. Да, Юлия имеет определенный вкус и чувство такта по отношению к своим гостям, это видно по организации праздника. Все гости на свадебный уик-энд распределены по комфортным номерам, с возможностью заказать официанта. Гостям предложены водные развлечения, площадки с ди-джеями, массаж и спа, косметические услуги, а вечерами грандиозные шоу. Никаких поздравлений с открыток читать не будут, все подарки по европейской традиции гости складывают в специальную комнату. И это, мне кажется, самое удачное решение.

Такие мысли посещали меня на протяжении часа, который я проводил, выискивая себе новую сексуальную цель, плавно кружа с бокалом шампанского по пирсу и вдоль берега. На каждой свадьбе есть несколько молодых и свободных девушек. Как правило, их нетрудно выявить, они весь вечер налегают на алкоголь, слишком громко радуются, иногда у них набегает слеза одиночества. Вот такие девушки превосходная мишень. Напившись к ночи, или измаявшись от одиночества, девушка рада любому симпатичному парню, что ей заинтересуется…

О, какая милая барышня и одна. Темно-синее платье без бретелек обтягивает фигуру; загар придает коже сияние, ровные белоснежные зубы, пронзительные темные глаза, черные волосы и прищуренный хитрый взгляд делает ее похожей на бестию. Такую мне сегодня и надо. Я обменялся с ней заинтересованными взглядами, как вдруг увидел еще одну прекрасницу.

Девушку с полностью открытой (почти до попки) спиной, в серебристом платье, с приятными каштановыми волосами. Рядом с ней стоял Дмитрий, муж Селены. Что он вообще здесь делает? А, он знаком с отцом. Что это за девушка? Дмитрий ласково сжал руку выше локтя своей спутнице, и я понял, это его любовница. Девушка, наконец, обернулась. Это была Селена. Она меня пока не видела. И я отошел в тень дерева, выйдя из их поля зрения.

После того случая в доме, когда Селена приехала в костюме медсестры, прошло три недели. Девушка все это время не брала трубку. Не знаю, чем она жила и о чем думала, а я успел сменить трех девушек, по одной на каждую неделю. Все-таки я сволочь. Как бы человечность иногда не проскальзывала.

Через полчаса началась церемония. Я, естественно, был свидетелем, стоял рядом с отцом, пока выходила невеста. Еще с утра дал себе зарок настроиться на наивно-романтический лад, в таком и провести весь день. Но, хоть немного получилось, нет-нет, да и проскальзывала ирония. Не по поводу торжества, невесты или отца, а по поводу всей нелепости ситуации, когда здесь моя самая лучшая любовница, мужа которой я почти уважаю, и тем временем я пытаюсь склеить другую девушку.

Юлия, в самом деле, надела платье, которое мы с ней выбирали и была безумно красива с праздничной прической, макияжем и фатой. Ангельское существо. По выражению лица отца я понял, выбор платья мы сделали правильный. Он тоже самое решил про избранницу. После произнесения клятв и подписания документа, все гости подняли бокалы за «молодых». А отец поднял невесту и закружил. Знаю своего отца, он, вероятнее всего, думает поскорее бы первая брачная ночь.

Всю церемонию Селена старалась не смотреть на меня, но взгляд проскальзывал. Я попытался угадать ее чувства по выражению лица. Взгляд был вежливый, заинтересованный, но несколько складочек в районе лба говорили о злости. Она все еще злится по поводу Маши и подружки. Что за существа эти женщины: говорят о свободном сексе, знают правила, но все равно попадаются на уловки чувств там, где совсем не ждут. Всем было бы легче, если бы они воспринимали все буквально, без потери разума.

Пока молодожены и гости фотографировались, я подошел к черноволосой красавице, которую приметил раньше и предложил ей выпить. Амалия, так ее звали, широко улыбнулась, и быстро меня оглядев, согласилась. Дело в шляпе! Интересно, как у нее работает язычок?

О, Дмитрий заметил меня, надо подойти поздороваться с этой парой. Я приобнял Амалию за талию и подошел к чете.

— Здравствуйте Селена, приветствую, — я пожал руку Дмитрию. — Это Амалия. Как Вам церемония?

— Я в восторге! Такая красивая невеста у Вашего отца, — восхитилась Селена, ровно поглядывая на меня и девушку.

— Да, она актриса, может, Вы знаете. Сейчас она снимется в интересном фильме, прокат будет в кинотеатрах.

— Нет, не знаю, я мало смотрю русские фильмы, — вежливо, но холодно сказала Селена.

— О, я с удовольствием посмотрю. Интересно оценивать героя фильма, когда знаешь, каков человек в реальной жизни, — отметила Амалия, и я понял две вещи. Первое: она гостья со стороны Юлии, и второе: девушка не глупая.

— Но выбор платья и образа прекрасен. Это я Вам как мужчина говорю! — засмеялся Дмитрий. — Это мне напомнило нашу свадьбу. Артем, вы когда собираетесь жениться? Это ваша девушка? — Дмитрий показал на Амалию. Я несколько поразился его прямолинейной бестактности в простой светской беседе, этого раньше не было замечено. Видимо он чувствует взгляд, который я не спускаю с его жены, понимает ее влияние на мужчин и вполне возможно на меня.

— Жениться не тороплюсь. А по поводу девушки, пока еще не моя, — я усмехнулся и посмотрел на Амалию. Та смущенно улыбнулась. — Но это пока.

Селена отвернулась, я видел, как искривилось ее лицо. Я сказал так, чтобы ее позлить — хочу увидеть художницу в таком состоянии. Пусть думает, что я пришел с Амалией. Мне тоже не понравилось, как Селена три недели меня избегала. Я ее хотел все больше и больше. Я хотел лежать в постели с ней сейчас, а не разводить эти глупые разговоры на четверых.

— Дмитрий, вы работали с отцом? — спросил я, переводя разговор на другую тему.

— Скорее работал на него. Я был в его компании начальником отдела маркетинга три года. Видимо работал хорошо, раз потом отец обращался ко мне за стратегическим планированием. И на свадьбу позвал.

— Я думаю, он хорошо к вам относится.

— Да. Сейчас мы работаем над одним проектом.

Еще немного поговорив о делах с Дмитрием и Селеной, мы с Амалией отошли. Опять выпили и немного подкрепились закусками. Она начала заговор. Я, хоть и поддерживал его, но сразу все стало неинтересно. Я вдвойне захотел Селену. Оо, как можно так сильно желать эту женщину? Возможно, потому что она недоступная, во-первых, рядом с Дмитрием, во-вторых, обиженная после того вечера.

На банкете мы с Амалией сидели за разными столами. Я слушал музыку, ведущего, поглядывал на Селену с Дмитрием, пробовал предлагаемые блюда. Наконец, отец немного освободился от личных поздравлений, и я подошел к нему. Он был радостен, на лице сияла улыбка, да и глаза светились. Ни разу я его таким не видел.

— Отец, ты сделал верный выбор. Я очень рад за Вас! — тихо произнес я. Стало одновременно радостно и грустно, не было никакого цинизма или иронии.

Отец внимательно вглядывался в мое лицо, наверное, не ожидал искренности, с которой эти самые слова были сказаны.

— Спасибо. Я тоже так думаю, — и в этом ответе я услышал: «Я горжусь тобой, сын».

Пребывая в романтических чувствах, я поздравил невесту и вышел покурить к одной из беседок. Настрой не отступал, да и мне хотелось побыть одному, посмотреть на ровную гладь воды, предаться размышлениям.

Что между мной и Селеной? Сексуальная связь. Она милая девушка, которая обманывает мужа, и даже не ищет оправдания, ведь у нее свой особый взгляд на вещи. Я циничный парень, готовый ради секса на многие вещи и не верящий в любовь. Как все запутано. Есть еще муж, строгий и любящий. Вот такой состав участников, игровое поле — вся жизнь. Дамы и господа, приступайте и крушите все, не на жизнь, а на смерть.

— Отвязался от Амалии? — спросил насмешливый голос. Я обернулся, и увидел Селену с бокалом шампанского. Она, естественно, была одна.

— Почему я должен хотеть от нее отвязаться? Она замечательная девушка.

— Но она не я. Я видела, как ты смотрел. Хотя она милая, да.

— Ты сама знаешь, как я хочу тебя.

— И только? — усмехнулась Селена. — Мы все прояснили тогда.

— Ты знала на что идешь! — сказал я, четко выговаривая каждое слово. — Я не желаю сейчас слышать от тебя упреки. Я свободный человек.

— Ах, да, забыла, — ледяным тоном парировала девушка, — ты же у нас трахаешь все, что шевелиться.

Трогательный настрой мигом испарился.

— Да. Да. Трахаю и буду трахать, — почти прошипел я, выходя из себя. — Буду хоть каждую ночь проводить с новой телочкой. И знаешь, что?

— Что? — тихо спросила Селена. Шестое чувство подсказало мне, что то, что я сейчас скажу, повлияет на дальнейшее наше телесное «общение». Надо успокоиться. Я оглянулся вокруг и нежно взял ее за подбородок.

— Ты очень красивая. Ты самая желанная женщина в моей жизни. — Как ловко у меня получилось. И не соврал ведь!

— Ты говоришь это всем.

— Селена, перестань. Ты же знаешь, как мне нравиться заниматься сексом с тобой. Я очень хотел тебя все это время. Думаешь, я стал бы звонить три недели?

— Не знаю, что у тебя в голове, — буркнула Селена, но тон ее смягчился.

— Я хочу тебя прямо здесь, я положил бы тебя на один из банкетных столов и доставил самое большое удовольствие в жизни. А твой муж пусть смотрит.

— Ты больной! Еще эту Амалию приплети.

— Я шучу. А ты?

— Замолчи, я ухожу.

— Си, идет твой муж. Давай поговорим в другом месте. Встретимся в моем домике через полчаса?

— Нет, никуда я не пойду.

— Я буду ждать.

— Нет, — не сдавалась Селена.

— Vip дом №4. — быстро успел сказать я.

— Так что можно еще поспорить с Вами, Артем. У каждого человека свой взгляд на искусство. А, Дима. Мы с Артемом обсуждаем взгляды на стиль импрессионистов.

— Все об искусстве говоришь! — ласково посмотрел на нее Дима. — Артем может из вежливости поддерживает разговор.

— Мне действительно это все интересно. Я отойду, меня ждет Амалия. Спасибо за беседу.

Минут через сорок Селена зашла в дом. Домики VIP были двухэтажные, на первом этаже гостиная, кухня, а наверху огромная дубовая спальня.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Говорить я не совсем хочу. Я хочу тебя.

Я подошел к ней и поцеловал. Она отстранилась.

— Как ты убежала от мужа?

— Я сказала, что хочу прилечь в номере.

— Молодец, даже не обманула.

Я поцеловал ее еще раз. Шея, грудь… этот нежный острый сосок. Господи, как я давно этого ждал. Селена уже не отстраняла меня, поддалась обоюдному чувству страсти.

— Си, ты моя, моя, — все повторял я, расстегивая ее платье, дотрагиваясь до таких знакомых, давно не посещаемых частей тела.

Как будто из другой жизни донесся голос Дмитрия:

— Артем, тебя зовет отец, — первый раз обратился ко мне на «ты». И только тут промелькнула мысль, что дверь не заперта. Дмитрий уже стоял посреди комнаты. Мы с Селеной успели переместиться на кожаный диван, стоящий в гостиной, девушка лежала с приспущенным платьем. Дальше события развивались молниеносно. Я видел, как Дмитрий меняется в лице, двигается ко мне и с размаху бьет по лицу, да еще с такой силой, что я чуть не теряю сознание. Затем берет за руку быстро застегивающуюся Селену и ведет к двери. «Мы уезжаем», говорит он ей.

Я стою в ванной у зеркала и смываю с лица кровь. Левая бровь треснула, опух глаз, синяк наливается с поражающей быстротой, в паху нарастает чувство глубокой неудовлетворенности.

Стою и с усмешкой думаю, что есть все-таки справедливость в этом гребаном мире.

Часть 2. А&С

Глава 4. Воры

Иногда время замедляет бег, чтобы мы насладились прекрасными моментами. Или, наоборот, ускоряет, чтобы плохое пролетело незаметней. Но в моей ситуации поблажки не было, и я должен был просмотреть все, как в замедленной съемке. Вот она говорит, нет, выкрикивает последние слова, глаза застилает пелена злости, и я совсем не узнаю в этой девушке свою постоянную любовницу…

Ее падение растянулось на полчаса и я в деталях увидел, как искривляется лицо от боли, как тело медленно оседает, и как она, сама того не замечая, двигает руками и ногами, пытаясь смягчить падение. Наконец, я улавливаю траекторию движения тела, кидаюсь к ней, но не успеваю, потому что вдруг скорость воспроизведения увеличивается, и я слышу неприятный звук удара. Мне остается наклониться к ней и понять, что удар пришелся в висок, после которого наступила мгновенная смерть. Девушка, стоящая неподалеку, с ужасом раскрывает глаза. А я тихо прошу — вызови отца.

Я просидел, не выпуская ее из рук часа два, уже приезжал отец с адвокатом, полиция, но разжать руки не смогли. Я не смог поверить, что это все реальность…

Да, помню все вплоть до мельчайших деталей, но так и не могу понять, где мы сделали ошибку.

Но, может это был сон?


С момента свадьбы отца и раздора с Дмитрием, прошло всего два дня. Селена появилась на пороге с вещами, крошечным котенком и горделивым выражением на лице.

— Что произошло? — спросил я, в недоумении разглядывая нежданных гостей. Я только собрался спокойно поужинать и поехать в боулинг.

— Хочу поговорить с тобой! — Селена бесцеремонно стала затаскивать вещи, я стоял и не мог поверить глазам. Котенка она оставила на руках, Джек уже подобрался поближе и с любопытством на него поглядывал.

— Не надо со мной разговаривать, — произнес я растерянно. Девушка как-то странно на меня посмотрела и выдохнула:

— Я разошлась с мужем. Он меня достал. Сказала, уйду к своему любовнику.

— Ну а зачем ты пришла? Ты еще не нашла квартиру или отель? — я все еще ничего не понимал.

— Я хочу пожить у тебя. У тебя огромный дом, места нам хватит. В моей квартире идет капитальный ремонт. Когда он закончиться, то я съеду.

— Почему ты не можешь пожить у подруги? Или в отеле? — я лихорадочно стал придумывать отговорки, отмазки и другие места жительства, боясь, что еще немного и соглашусь с ее вторжением на свою территорию.

— Ненавижу отели. И не хочу волновать подруг, — Селена повела носом. — Ммм, ты приготовил что-то вкусненькое? Я так проголодалась!

Я молча посмотрел на огромные чемоданы, вздохнул и зашел в туалет на пять минут перевести дух. Безумная художница будет жить у меня? Нет, ну нет же.

Когда зашел на кухню, Селена уже раскладывала мясо и гарнир по тарелкам, стол был наскоро сервирован, чайник горячий, а на столе стоял небольшой дизайнерский модный тортик. Котенку бойкая девушка налила молока, и он, налакавшись, уже заснул на полу рядом с хозяйкой. Видимо я несколько задержался в своих мыслях.

— Ты не говорила, что любишь животных.

— А на самом деле очень люблю. И этого котенка тоже. Увидела его и сразу захотела!

— Он недавно у тебя?

— Примерно с час. Я проезжала мимо дома, где он сидел на первом этаже.

— Ты его украла? Почему нельзя было купить?

— А мне этот понравился, — беззаботно махнула плечом девушка. — Давай садиться.

Весь ужин Селена щебетала о картинах, выставке и идеях. Я больше молчал и наслаждался едой.

— Когда у тебя закончится ремонт? — спросил я, поглядывая на Джека. Тот обнюхивал серого малыша, и вид имел довольно миролюбивый.

— Говорят, через 3—4 недели.

— И ты говоришь, что съедешь сразу же?

— Да, как закончится ремонт, сразу.

Я не разрешал, да она и не спрашивала. Просто приехала и осталась.

Котенка назвала Бобер или ласково Боби. Сначала было странно слышать такое имя, но потом все привыкли, в том числе и сам котенок.


Уживались долго.

Впрочем, уживаться в полном смысле слова, как муж и жена, нам не приходилось. Разногласия, конечно же, возникали, но по большей части мелочные. Интересно, что, когда люди живут по разным графикам и видятся только вечером, то друг по другу они скучают больше, нежели бы все время проводили вместе. Жили мы, как друзья, которые иногда занимаются сексом. Селена выделила себе комнату с большими окнами, наподобие гостиной, но на втором этаже. Все хотел сделать из комнаты тренажерный зал, но ограничился тем, что постелил ковровое покрытие. А себе купил один тренажер, который стоял в спальне.

В свою комнату Селена поставила мольберт, перенесла пару стульев и все художественные причиндалы. Купила пару больших растений, сказала нужно для настроя, напротив мольберта поставила длинный низкий столик, который накрыла белой тканью. Наблюдая за всеми преобразованиями, я испытывал тайное ревностное чувство, когда ты живешь спокойно, в своем устроенном мире и вдруг врывается нечто, пытается потихоньку внедрить свои правила. Причем, не спрашивая, не настаивая, а просто поступая по-своему. Я понимал, что это временно, и не нарушает моего личного пространства, но все равно не хотелось ничего стороннего. Спала Селена на диване в соседней со студией комнате, там же развесила вещи на стойке.

Правда, спустя недели две Селена чаще перебиралась ко мне. Так получилось само собой. Мы занимались сексом, она оставалась в кровати, а утром я просыпался в теплых объятиях. Подсознательно это мне нравилось, но виду я не подавал. Очень уж напоминало ситуацию с предыдущей девушкой.

Мы жили по разным ритмам. Она так много рисовала, встречалась с подругами, ходила в галерею и на модные тусовки, что я не ощущал особой близости, которой сам старался избегать. Еще плюс такой жизни был в том, что она вкусно готовила. Странно было видеть эту девушку у плиты, хоть я и не понимал почему. Очень уж разные понятия — Селена и банальное приготовление пищи.


…Мне снилась Юлия. В строгом костюме с откровенным декольте, в больших очках и с собранными в хвост волосами. Она направлялась ко мне, на ходу расстегивая и сбрасывая жакет, принимаясь за пуговицы на блузке. И вот блузка распахивается, и я вижу ее грудь, без лифчика, соски то появляются, то вновь исчезают за белой тканью. Юлия распускает волосы, и они развиваются, будто на ветру. Я отхожу назад, а она все идет на меня и шепчет «возьми меня скорей». Она подходит слишком близко, тело такое мокрое, влажное от пота или от возбуждения, не знаю. Несколько мгновений я смотрю в ее осоловевшие от похоти глаза, затем красавица прижимается ко мне всем телом и толкает в пропасть. Я лечу, прекрасно понимая, что сплю. Но все равно я боюсь смерти.


Селена назначила мне встречу в торговом центре. Я поехал, размышляя о странном сне, но смысла в нем искать не стал. Просто зов плоти к красивой женщине. Селена выбрала шикарный магазин дизайнерской мебели, ну да, она же художник, усмехнулся я. Выглядела она великолепно: волосы, собранные в высокий хвост, яркая фиолетовая помада под цвет юбки, изящные дорогие туфли на высоких каблуках. Продавщицы салона, две миловидные девушки, поглядывали на Селену с интересом и вполне вероятно, с завистью.

— Я хочу купить новую кровать, — видимо, привет подразумевалось.

— Привет! — я поцеловал Селену. — Зачем тебе новая?

— Чтобы не чувствовать запах всех блядей, которых ты перетрахал в своем доме! — громко сказала художница, передернув плечи и сморщив нос.

— Забавно. Я вроде менял белье, — пытался я пошутить, но встретил ледяной взгляд. Тут я понял, как смотрят на эту сцену продавщицы, изо всех сил пытаясь делать вид, что занимаются своими делами. Селена тоже заметила и подмигнула мне.

— Дурак! Скоро твои проститутки захотят переехать к нам и что ты им скажешь? Я не собираюсь терпеть в собственном доме мойщиц посуды с огромными сиськами и давалок администраторов, только потому, что они тебе приглянулись.

— Добро пожаловать, скажу, — подыграл я. Потом очень вальяжно обошел Селену, приобняв за талию и отчетливо громко прошептал:

— Ты всегда можешь присоединиться к нам, дорогая. Не стесняйся. Я отымею вас всех. Не пытайся отделять себя от дешевых давалок, ты еще та блядь.

Селена с размаху ударила меня по лицу. Я уже вышел из игры и внезапный удар всколыхнул во мне раздражение. Лица у продавщиц были такие напряженно-удивленные, но в то же время довольные от сознания факта, что такую девушку, как Селена, прилюдно оскорбили. Как же им приятно, как тепло на душе. Ха! Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, Селена с вызовом, я с безумной злостью, а затем бешено, просто бешено стали целоваться. Я забыл про все ранние эмоции, единственное, что я хотел, это прислонить Си к стойке и отодрать на глазах у ошарашенных продавщиц. Думаю, ей бы понравилось.

Наконец Селена вырвалась из объятий, помада красиво размазалась по ее лицу. Я вытер следы губной помады со своего лица.

— Понравился спектакль? — Селена подошла к изумленным девушкам, которые начали догадываться, что их разыграли, и согнулась пополам от хохота. Она так сильно смеялась, что я поскорее вывел ее из магазина и принес воды. Си отдышалась, поправила размазанную помаду и удовлетворенно сказала:

— Я всегда хотела это сделать.

— Что именно?

— Ударить тебя. Это чувство, что ты одновременно и близок, и очень отдален от меня, выбивает из колеи. Теперь мне легче.

— Не переиграла?

— Нет! Это было здорово.

— Ты любишь играть с людьми.

— Я не одна такая.

В самом деле, мы все играем с людьми. Я играю с женщинами, легкомысленно отношусь к этому виду спорта, и моим единственным оправданием может служить только честность и открытость. Я не влюбляюсь и ничего не планирую.

— Ну что, ты купишь для меня кровать?

— Мне нравится старая. Тем более ремонт в твоей квартире скоро доделают.

— Артем, я решила снести стену, поэтому ремонт затянется еще на месяц.

— А раньше не хотела ее сносить? Не могла сказать? — не понимаю, что меня так разозлило, может этот расслабленный тон в голосе?

— Тебе плохо со мной живется? Я сегодня же соберу вещи.

— Не горячись, Си, — я успокоился, притянул девушку к себе и обхватил ягодицы руками. — Давай сегодня никуда не пойдем ужинать, побудем вместе, а?

Кровать я ей решил купить, так же, как и новый диван. Просто хотел чувствовать себя в ней этой ночью. И секс был умопомрачительный. Это все утренний сон, ситуация в магазине и стояк, почти не дремавший днем.

Про ее мужа мы поговорили не сразу. Селена то говорила «оставь меня», то «я не готова об этом разговаривать», а то и вовсе отшучивалась. Ну, а мне было интересно, как Дмитрий смог выгнать любимую жену из дома. Я полагал, у них состоится серьезный разговор, Селена покается и со временем дела в их семье наладятся, а мы с ней придумаем новые способы трахаться. Все будет по-старому, и я опять смогу жить нормальной жизнью. Но выходило по-другому.

За ужином, когда художница рассказывала о событиях в галерее, я перебил ее и вставил:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 68
печатная A5
от 558