электронная
36
печатная A5
739
18+
Жезл не прозябший

Бесплатный фрагмент - Жезл не прозябший

Объем:
586 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-7273-5
электронная
от 36
печатная A5
от 739

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая.
Святые преисподних

Прекрасной воровке Анастасии Б.

с любовью и благодарностью.


Зачем тебе нуднейший твой супруг,

Когда есть я, что страстью пламенея,

В мечтах касаюсь тайно нежных рук,

Я от мечтаний все сильней пьянея?


Глава 1. В шаге от вечности

— Не-е-е!.. Конечно, Вейкович молодец. Страну поднял с колен!

— Да! Кто против Вейковича, те против Руси!

У пивного ларька собрались простые хорошие русские парни совершенно одинаковой, словно бы проштампованной, внешности, отвечающей всем критериям породы: средний рост, солидные брюшки, светлые волосы, залысинки над ушами и жиденькие филированные челочки. Отпив из стакана, один из граждан уважительно кивнул и проговорил таким тоном, каким говорят в бане:

— Арибург отбил!

— Да! — заорал в ответ самый агрессивный мужик. — Бесятся, что теперь мы великие, а им этого не хотелось!

Его товарищ тоже на повышенных тонах добавил:

— Еще и логопедам нос утер!

— Эй, вы! — неожиданно раздался голос, и к парням быстрым шагом подошел патруль.

Главарь гневно замахал вырванным из газеты листком:

— Не видели ли тут предателей-попов и их единомышленников с агитками?

Мужики переглянулись, пожали плечами, ответив, что не видели.

Возрожденная опричнина покинула пьяниц и бодрым шагом направилась вверх по улице.

* * *

Тридцать третьего августа две тысячи шестьсот шестьдесят пятого года в пропагандистской газете появилась статья с сим заглавием: «Да хранят святые цари Иван, Степан, цари Иосиф, Роман и Адольф Арийскую Русь: Григорий Вейкович провозгласил душегубов и кровопийц небесными покровителями нашей Родины».

Семинаристы собрались в светлой большой трапезной и в шоке передавали из рук в руки газетный листок, не веря только что прочитанному. Казалось, это отрывок из какой-то безумной повести, сочиненной сектантом. О том, что президент одобряет канонизацию новых святых, слухи ходили давно, но никто в такое не верил. И вот недавно власти официально объявили, что к сонму угодников Божьих примкнуло еще пять великих сподвижников. Уже пишутся иконы, составляются жития, молитвы, каноны и акафисты. Но умилились не многие, если не сказать, что вообще никто не обрадовался. Повсеместно гремели митинги недовольных и создавались петиции с требованием отменить канонизацию. А настоятели храмов призывали прихожан не молиться этим пятерым «великим столпам христианства». И среди пастырей особо выделился ксёндз Миколай Годзяцкий. Властям надоели капризы верующих, и полиция начала арестовывать самых активных мятежников.

— Уже многие священники выразили свой протест, — мрачно проговорил юноша по имени Рустик.

— Отец Софроний говорит, что настанут тяжелые времена, — отозвался Владимир, рослый молодой человек с длинными светлыми волосами, самый старший из учеников семинарии. Он поступил позже остальных, и недавно молодому человеку исполнилось тридцать лет.

— Скорее всего, эта заметка — дело рук Миколая Годзяцкого, — к их столу подошел Дионисий с чашкой чая в руках.

— Когда ж отец Миколай успокоится? — горестно вздохнул кто-то из юношей.

— Хоть он и католик, я с ним полностью солидарен, — высказался Владимир, и все, конечно же, охотно согласились с ним.

А как еще назвать таких «святых», если не «душегубами и кровопийцами»? Сейчас, когда для поляков начался сложный период, немногие решались высказываться столь смело, как молодой ксёндз Миколай Годзяцкий.

— И да, — добавил Владимир, — он рискует, но рискует за благородное дело.

В то, что такую странную канонизацию предложил Святейший Патриарх Силуан, никто не верил. Неужели Григорий Вейкович? Наверное, президента заставил кто-то из олигархов! Давно известно, что буржуи захапали все заводы и государственные предприятия! Народу ничего не принадлежит. Все приватизировали блатные в доску богатеи! Но, конечно же, такие осуждающие мысли не могли прийти ни одному из благочестивых учеников семинарии, но за воротами учебного заведения с каждым днем росло число недовольных.

* * *

Настя Проэлиум3 вернулась домой, на свою съемную квартиру, где женщину встретила маленькая дочка. Сонечка очень обрадовалась матери. Анастасия, нехотя, устало приклонила колени и распахнула навстречу ребенку руки, благо широкий коридор мог это позволить, но все же ногти противно пробежались по шершавой стене.

— Мамочка, ты смотри, что я нарисовала в садике. Воспитательница меня похвалила. — Прелестная темноволосая, похожая на ангелочка, девочка протянула картинку с православным храмом.

— Да-да, умница моя. Давай скорее. Беги на кухню. Я сейчас приду.

— Да-да, мамочка.

Сонечка убежала. Каштановые локоны малышки забавно подлетали при прыжках. Настя устало дотронулась до своих кудрей, только белокурых, и тяжело вздохнула. Доколе это будет продолжаться? Сегодня, стоя на трассе (безуспешно), на билборде нищая жрица любви увидела рекламу благотворительной акции «Да не оскудеет рука дающего», которую проводит Александра Вейкович. «Ах же, Сашка!» — со злостью подумала Анастасия, направляясь в ванную.

Когда-то она училась в одном классе с Сашей Гончаровой, девочкой из порядочной, интеллигентной семьи. Детьми они жили в одном дворе и играли вместе не только в школе, но и после уроков. Окончив школу, благовоспитанная, вся правильная отличница отправилась в вуз, а Настя свела знакомство с мадам Матильдой, известной в узких кругах сутенершей. Девушка прикипела к своей начальнице и так же, как и она, никогда ни в кого не влюблялась, и даже делала аборты от клиентов (только вот с последней беременностью просрочила). А Гончарова чуть ли не с детских пор любила своего соседа, красивого лейтенанта Григория Вейковича. Но этот молодой человек был на пятнадцать лет старше тайно влюбленной в него поклонницы, да еще и разведенный. Поэтому никто из родных такой выбор Саши не одобрил. Когда Александра стала взрослой двадцатидвухлетней барышней, она все же сблизились с симпатичным соседом, и он предложил девушке выйти за него замуж. Она, конечно же, услышав такое, вознеслась на седьмое небо от счастья и тут же согласилась. Все кричали, мол, с ума сошла девка! А та не прогадала: потом ее муж продвинулся по службе, да так продвинулся, что вот уже в течение более семи лет занимает президентский пост!

Бывшие одноклассницы давно не виделись. Несколько лет назад Александра с ужасом увидала подругу, работающую на трассе. Она отчитала бедную труженицу любви и предложила помощь. Но выставила условие, что Настя покается на исповеди в грехе блуда и начнет нормальную жизнь. Проэлиум, конечно же, отказалась. «Свою дочку Милку учите!» — эта фраза стала последней, которую сказала Анастасия теперешней первой леди страны.

Столько лет минуло, но проститутка в мельчайших подробностях до сих пор помнила те трагикомичные события. Вот она стоит у фонаря, вот на машине едет бывшая одноклассница, вот загорается красный, вот опускается стекло на окне автомобиля!.. И… в жрице любви порядочная жена Вейковича узнает подругу дней своих суровых, школьных!..

Анастасия старалась не вспоминать и даже не думать о полученной жестокой отповеди. Бедняжка гнала все воспоминания, но сегодня, увидав эту рекламную вывеску, особенно остро ощутила пропасть между собой, проституткой, и Сашей, первой леди страны. Вейкович переехал в древний замок в черте столицы, сделав его городской президентской резиденцией, а тот, что за Арибургом, — загородной дачей. То есть Григорий со своей семьей занял два бывших музея! А она, Проэлиум, вынуждена снимать дешевую малогабаритку с тараканами и дешевым старым ремонтом, после того как мать продала квартиру и съехала в пригород. Женщине надоели клиенты доченьки и вечное веселье.

Это вспоминала Настя, моя руки в ванной, с упоением грея пальцы в горячей воде. Сегодня выпала плохая погода. Осень в этом году очень суровая. Страшно представить, какой будет зима. «Может, стоит наведаться к Саньке?» — подумалось нищей проститутке, но в этот момент раздался голос дочки:

— Мамочка!

Женщина не без раздражения закрыла кран — ей хотелось погреть руки подольше — и крикнула, что сейчас идет.

Через пять минут они пили чай. Настя –– обычный черный, а Соня — с карамельным молоком, которое малышка просто обожала.

— Оня, ты бы съездила к бабушке, — предложила мать, словно бы от маленького ребенка это зависело.

— Но, мамочка, — расстроилась девочка, — скоро Новый год. Бабуля обещалась сама приехать.

— Планы могут быстро меняться, — быстро отрезала Проэлиум.

Девочка опустила хорошенькую головку и, пряча слезки, прошептала:

— Хорошо.

— Только вот не надо на меня обижаться! Я хочу отдохнуть! Я устала! Оня, — Анастасия всегда звала дочку так, потому что, когда Соня была еще совсем-совсем малышкой и только училась говорить, она не выговаривала букву «с» и звала себя Оней, — я заберу тебя от бабушки до Нового года. А еще лучше, — добавила Настя с улыбкой, — вы с бабушкой вернетесь сюда вместе! — Женщине легкого поведения очень хотелось наладить контакт с бывшей одноклассницей, заслужить доверие, а дочь только помешала бы, потому что отнимает много времени.

— Ура, мамочка! — Соня подскочила и кинулась к матери обниматься.

Когда Анастасия поглаживала по спинке своего ребенка, слышала его сердцебиение, в ее душе что-то вздрогнуло, но она отогнала внезапное чувство вины. Нет, так продолжаться больше не может. Настя не просила у судьбы дитя. Так получилось. Конечно же, отца девочка не знала: он являлся одним из клиентов матери. Но Проэлиум, частенько видя лицо случайного знакомого в телевизоре, проклинала и желала мужчине зла.

* * *

— Какой ужас… — проворчал Олег Леонидович, главный режиссер-педагог камерного театра, заходя в комнату.

— Что такое? — охнула ассистентка Лилия Алексеевна.

— Да все-таки переведут нас на латиницу! Передали по новостям. Теперь придется все документы перепечатывать. А когда я научусь и привыкну в свои-то шестьдесят пять?! Придется тебе, Лиль, мне помогать.

— Я твоя ровесница. Пусть Регина нам поможет. Она полька, может, ей и привычнее…

Не успел мужчина ничего ответить, как в комнатку, даже не постучав, забежала темноволосая девушка в спортивном костюме марки «Абибас».

— Регина! А мы как раз про тебя говорили! Да, Олег?

— Аркашку забрали! — в ужасе, даже не дослушав, воскликнула Регина.

— Регин, — мягко оттолкнув ее в сторону, в комнату забежала еще одна девушка в прелестном вязаном платье. — Аркашку забрали, но в этот момент приехал Фима, и его тоже заодно забрали!

Всех сковал ужас. Такого никто не ожидал. Лилия Алексеевна не верила во все происходящее. Зачем атеиста Фиму-то арестовали? Аркашу понятно почему — парня видели в церковном хоре. Режиссер попытался утешить женщин:

— Будем надеяться, что отпустят. Мне Васька рассказывал, что его актеров тоже арестовывали, но потом отпустили, когда поняли, что они не имеют никакого отношения к Годзяцкому.

— Но придется, Олег, закрыть спектакли, где мужские роли есть.

Режиссер горестно вздохнул и ответил, что они везде есть. Придется переписывать сценарии: королей на королев менять, где возможно.

— Давайте я сыграю мужика! — неожиданно вызвалась Регина. — Я смогу.

Олег Леонидович покачал головой, с сомнением оглядев тощую фигурку актрисы, хрупкие плечики, на которые падали почти черные волнистые волосы, и воскликнул: «Какой же из тебя мужик?!»

— Ну, я попробую! Дайте мне шанс! — заныла девушка, потом призвала подругу на помощь: — Ну, Юль, ну ты им скажи!

Девушка в смущении молчала. Посмотрев на ведущую актрису, как румянец заливает ее прелестное лицо, режиссер и его ассистентка словно бы ждали совета.

— Ну, я не знаю… — проговорила Юлия. — Я ведомая, я могу только исполнять.

— Мы подумаем! — ответил Олег Леонидович Регине, и та с солдатским послушанием лишь кивнула. Потом они с подругой покинули комнату.

Вот уже второй месяц пошел, как начались массовые аресты всех тех, кто не согласен с канонизацией новых святых. В приходе, в котором окормлялась Юлия, уже многих забрали. И вот теперь добрались и до театра при местном клубе. Юлю пугало это невероятно. Девушка переживала за тех, кого увезли как преступников. Но ведь эти люди не сделали ничего плохого! Они просто веруют в Бога и ходят в церковь! Какой ужас начался на их Родине! Наверное, правы были старики, когда утверждали, что неспроста Вейкович переименовал страну в Арийскую Русь! Теперь им предлагается забыть святых Кирилла и Мефодия, перейдя на латиницу! Об этом размышляла Юлия, одеваясь в гардеробе. Лучшая подруга в недоумении смотрела на нее. Заметив ее взгляд, девушка сказала:

— Региш, наверное, тебе странным это покажется, но главное –– верить.

— Юль, я понимаю… Я тоже переживаю за Фиму и Аркашку. И за Егора, Даньку, Влада и Севу, которых до них тоже забрали.

— Мы каждый день молимся в церкви за наших ребят. Регин, а ты не хочешь покреститься?

— Я крещена в католичестве, но я атеистка, — отрезала девушка. — Таких, как я, сейчас в нашем обществе не любят.

— Но только не я! — воскликнула Юля и в порыве приблизилась к подруге.

Регина взглянула в ее почти черные глаза, на ее каштановые локоны, и что-то вздрогнуло в девушке. Почему-то не получалось сердиться на подругу, несмотря на воцерковленность последней. И несмотря на то, что эта инженю стала ведущей актрисой. Регине бы завидовать и злиться, но она не могла. Коллега казалась ей сущим ангелом. Она была готова поверить в Бога, когда рядом стояла Юля. А та меж тем нарушила тишину:

— Ты добрая, воспитанная, порядочная, потому я с тобой дружу. Мне все равно кто ты по национальности. Все обязательно наладится.

— Не уверена. Пошли уж по домам.

Актрисы вышли на улицу и прогулочным шагом двинулись по аллее. Осень вошла в свои права, и начало темнеть раньше. С небес закружился снег, словно бы желая утешить несчастных, унылых, вечно в чем-то разочарованных людей. На газонах у домов стояли черные мусорные мешки, в которые дворники собрали листья. В этом чувствовалось что-то жуткое, и Юлия невольно поежилась. Вот и верующих начали убивать и увозить в таких же мешках, как давно пожелтевшие листья, как мусор. Вернутся ли их ребята в театр? Нужно верить и всей душой уповать на Божье милосердие. Господь никогда не оставит. «Но что мне обещают времена, когда врагом я так увлечена?» — актрисе не к месту невольно вспомнились слова из «Ромео и Джульетты». Да, что могут обещать наступившие времена? Сквозь завесу таинственности Юле виделись лишь боль, слезы и страдания. В какой раз бедняжка мысленно перекрестилась, попросив у Господа прощения за уныние.

— И когда только этот Миколай угомонится? — нарушила молчание Регина, и подруга ее вздрогнула:

— Я не знаю, милая. Но, наверное, ему тоже тяжело.

— Ему-то тяжело, — усмехнулась девушка, — а страдает вся страна. Какого черта он эту заметку написал в газете? После нее все эти аресты только усилились!

* * *

«Нет, милая Настя, я не могу сейчас забрать Сонечку. Я болею и сейчас каждый день прохожу процедуры в больнице», — эхом раздавалось в голове у Насти, когда бедняжка стояла на мосту и смотрела на воду. Рядом с несчастной остановилась семья с ребенком. Папа нежно, но крепко, подняв малыша чуть выше, показал ему уточек. А мама дала сыночку хлебушек. Мальчик кинул птичкам угощение и, когда те съели, счастливо заулыбался. Проэлиум невольно улыбнулась тоже. Она ведь тоже могла бы создать такую же семью, но… не получилось. Всему виной ее профессия. Может, и правда обратиться за помощью к Александре? Наверняка она поможет.

Налетевший осенний ветер развеял длинные белокурые локоны, и молодая женщина поежилась. Нет, надежды не осталось. Сашка не станет и слушать. Как Гончарова назвала ее тогда? Ага! Блудницей! Лучше бы назвала синонимом: тоже на букву «б», но не так обидно бы прозвучало! Как будто бы стеснялась произнести слово «проститутка»!

Детский смех стих, и, обернувшись, Анастасия увидела, что семья удаляется по мосту. Девушка, остолбенев, глядела им вслед. Да, эти люди Проэлиум никто, но почему-то в тот момент сердце сжалось от одиночества. Молодая женщина почувствовала, как по щекам покатились слезы. Что остается? Мать не хочет понимать, не хочет забирать внучку к себе даже на время, а она, Настя, больше не может строить перед Онкой ангела. Она проститутка! А не ангел или принцесса, за которых ее принимает дочка. Руки Проэлиум вцепились в бордюр моста… Несчастная зажмурила глаза, губы ее задрожали. Что осталось в жизни? Ничего. Но нет… Осталось… Остался один шаг… к вечности, шаг в неизвестность, но шаг к покою.

— Постойте! — внезапно раздался мужской голос. — Что вы делаете?!

Анастасия обернулась и встретилась взглядом с синими глазами незнакомца. Это первое, что Проэлиум заметила в молодом мужчине. Сердце что-то пронзило, словно бы подсказывая, что жизнь перевернулась в тот миг. Длинный голубой шарф скатился по плечу Насти.

— Вы хотите прыгнуть? — снова нарушил молчание молодой мужчина. И женщина лишь кивнула.

— Не надо. Послушайте. Я не знаю, что с вами произошло, но, видимо, что-то ужасное, раз вы на такое решились. Но… какой бы тяжелой ни казалась наша земная жизнь, там будет еще хуже.

— «Земная жизнь»? — губы Анастасии дрогнули в горькой улыбке. — Вы говорите как верующий.

— А я верующий, — улыбнулся молодой мужчина.

Взглянув в его синие глаза, она проронила:

— А я нет.

Снег падал на его русые прямые волосы. На синих глазах выступили слезы. Он не знал, что сказать этой несчастной. А она глядела на него завороженно, по привычке отмечая внешние качества, словно бы оценивая потенциального клиента. Незнакомец казался Насте совсем непохожим на всех тех, кто окружал беднягу прежде, на всех этих «чистопородных русских парней» с пивными пузами, проблемами с волосами и алкоголем.

— Как вас зовут? — спросила Анастасия.

— Коля.

Глава 2. Непрощенный грех

Сегодня с самого утра все СМИ только и говорили о приезде главы другого государства Галины Чекушиной, которую прозвали в Арийской Руси королевой братского народа за длительный срок правления. Она хотела как-то повлиять на самого выдающегося и самого влиятельного человека в мире — на Григория Вейковича. Все патриоты знали, что чужая президентша убежит, трусливо поджав хвост и жалобно поскуливая. Даже Кузьма Петрович Горшеченко, министр культуры, еще вчера не мог скрыть насмешливую улыбку: наверняка он придумал что-то такое эдакое в концерте для «дорогой» гостьи. Вся страна пребывала в предвкушении. Эх! Зададут той выскочке бабе из большой политики! Мало не покажется!

Тем не менее в семинарии в душе каждого ученика и каждого преподавателя появилась надежда. Быть может, Галина Чекушина сумеет хоть как-то образумить их президента, и тот отменит канонизацию мерзавцев и прекратит преследование верующих? Владимир и Рустик, стоя в холле, прежде чем пойти в кабинет ректора за распределением на практику, тихо говорили об этом.

— Ты, Володь, только тише, а то знаю тебя, импульсивного.

— Эй! — к товарищам подбежал Дионисий. — Слышали уже? Вы вдвоем отправляетесь на практику преподавателями в воскресную школу при Кафедральном соборе!

— А ты?

— Я, Русь, тоже преподавателем в воскресную школу. Но в Городок. Ну ладно, я побежал, ребят. Вам-то в наш город, а мне в другой.

* * *

Все политики на встречу с Галиной Чекушиной пойдут со своими супругами, но только не президент. Визит иностранной гостьи стал неожиданностью, и Александра не могла (не хотела) отменять свои дела. А дел у нее сразу же нашлось по горло. Первая леди являлась патроном Кафедрального собора и воскресной школы при нем, куда ходила сама и водила свою дочурку Милу. Их духовник, настоятель отец Варфоломей, во всем поддерживал духовных чад. Но зато муж никогда не поддерживал Сашу, и, признаться честно, в последнее время ее набожность и благочестие Григория начали только раздражать. «Строишь из себя невесть кого! Да кого ты из себя возомнила?! Святую императрицу?!» — в сердцах крикнул ей супруг сегодня утром, накануне приезда «королевы братского народа». Женщина, как и полагается православной христианке, проявила послушание и, попросив прощения, дала слово, что обязательно придет, но с опозданием. Но дражайший муж и слышать ничего не хотел.

— Если ты хочешь пойти, — а я тебе это советую, дабы мне не позориться там одному! — то изволь прийти вовремя, со мной рука об руку! Как все нормальные жены! — сказав это, Вейкович вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Но… Гриша, послушай! — супруга кинулась было за ним, но у порога остановилась. — Все без толку! — горестно покачала головой Александра.

Еще и канонизировал этих подлецов! Жена президента винила во всем себя. Наверняка это был камень в ее огород. Отмщение. Мысленно представив давно лысеющего мужа, Саша в которой раз отметила, что тот стал похож на Мефистофеля. По крайней мере на такого, каким ей рисуется в воображении последний.

Что же теперь делать? Точно! Нужно позвонить духовнику! Но отец Варфоломей… занял сторону ее супруга. «Ты должна проявить терпение и послушание, как и полагается христианской жене! Будь с ним в этот вечер, дочь моя!» — такой ответ почти убил Александру, но сквозь поток слез женщина поблагодарила за отеческий совет и пообещала сделать так, как ей велено.

С ногами сев на кровать, отложив в сторону телефон, Саша обвела глазами шикарную светлую комнату, а потом зачем-то посмотрела на свои ухоженные ногти с идеальным коротким маникюром. Да, будучи православной, практически все время проводя в церкви, внешне Вейкович казалась совсем не похожей на скромную прихожанку. Да, и юбка в пол, и платочек, и отсутствие макияжа — все это присутствовало в образе жены президента. Но и одежда у первой леди дизайнерская, дорогая, и за кожей Саша ухаживала в самых дорогих салонах красоты самыми дорогими косметическими средствами и процедурами. Потому муж и упрекнул ее в подражательстве святой императрице. Но…

— Господи, благодарю Тебя за все, что имею! Но просвети меня! — взмолилась женщина, устремив взгляд на старинную икону на стене напротив.

Но что же теперь будет? Милочка очень расстроится. Но ничего не поделаешь! Александра взяла телефон и попыталась позвонить мужу, но тот не отвечал. Решив не настаивать, Вейкович набрала начальнику охраны и сообщила, что на приеме по случаю визита Галины Чекушиной она будет. Как жаль, что так получилось! Сегодня в воскресной школе проведут занятия два новых учителя-практиканта, и Вейкович хотелось с ними познакомиться лично. А еще она хотела обсудить с батюшкой-настоятелем один важный вопрос: переходить ли на газовые подсвечники, как это уже сделали в греческой церкви. Понурившись, сжав в руках смартфон, собираясь с силами, Саша решила позвонить и их свечнице, с которой дружила, но тут неожиданная мысль пришла в голову. Обрадовавшись идее, Вейкович набрала совсем другой номер.

* * *

Рустик и Владимир уже приехали в воскресную школу в Кафедральный собор. Школа располагалась в отдельном домике на территории собора. Тут оказалось очень уютно. Хотя, как рассказала свечница Алевтина Николаевна, президент, побывав у них однажды, оглядев стены, обитые вагонкой, высказался: «Как в бане!»

— И ты представляешь, Вов, — горячо пожаловалась работница храма семинаристу, — никогда больше не приезжал. А Сашенька такая милая девушка!

Странно было слышать эпитет «девушка» в адрес жены президента, но Владимир, глубоко уважающий эту женщину, даже не придал значения.

— Нам еще очень помогает друг Сашеньки, Борис Акимович Козлов, довольно-таки известный предприниматель. Они с женой Лизой сейчас удочерили девочку, Аришу, — ох, ну и славная же она у них! — из того самого пятого детского дома, который патронирует наша дорогая Сашенька! Да, они Аришу тоже водят к нам в воскресную школу, но сейчас девочка в санатории, поэтому не ходит!

— Какие же молодцы: ребенку подарили семью! — искренне восхитился Володя.

Рустик в это время сидел за столом и рассказывал регентше Ольге о том, как он, татарин, пришел к православию, будучи еще подростком.

— И вы представляете: сердце прямо зажглось! — раздавались восхищенные возгласы юноши. — Я сразу крестился и имя выбрал себе похожее на мое, данное родителями. Меня по паспорту зовут Рустам. Мечтаю встретить хорошую, православную девушку.

— Это хорошо, — с улыбкой кивнула Ольга. — Пусть Господь пошлет вам прекрасную, добродетельную матушку.

— Спасибо. Молюсь об этом. Хочу со своей будущей матушкой послужить добрым примером для нашего прихода. Ну, куда меня пошлют в будущем. А пока нужно еще учиться. Но мы весной выпускаемся. Это лето, — лицо юноши озарилось счастливой улыбкой, — я священником встречу!

Ольга очень порадовалась такому хорошему парню и, устремив взгляд в сторону его друга, который сейчас, сложив руки на груди, задумчиво глядел в окно, спросила:

— А вы, Владимир, тоже мечтаете о прекрасной матушке?

— Я помышляю о монашестве, — отозвался молодой человек, — но отец Софроний не благословляет меня.

Ольга хотела что-то сказать парню в утешение, но не успела, ибо в комнату в сопровождении Алевтины вошла Мила, которую все знали. Но в этот раз вместе с ней были незнакомые темноволосая малышкая и белокурая девушка. Рустик аж подскочил, когда увидал последнюю. В ту же секунду все утратило для него важность, кроме этого ангела. На плечи незнакомки падали золотые локоны, которые покрывал небесно-голубой платок. Светлые огромные глаза смотрели застенчиво, а на щеках появился смущенный румянец. Сердце юноши забилось в груди — оно тут же было отдано этой красавице. Семинарист влюбился с первого взгляда.

— Это Настя, подруга Саши, — меж тем представила Алевтина гостий, — и ее маленькая дочка Сонечка.

— Очень приятно, — лицо прекрасной гостьи покраснело от смущения еще сильнее. Пухлые губки изогнулись в мягкой улыбке. — Сашенька попросила меня отвезти в воскресную школу Милочку. Ну и Сонечку я свою взяла. Сашенька просит у всех прощения, что не может сегодня быть.

— Ой, конечно-конечно! — широко улыбалась Ольга прелестному ребенку. — А вы тоже походите в нашу школу.

— Да! Пожалуйста, тетя Настя, — взмолилась Мила. — У нас очень интересно.

— Ну, Сонечка, — улыбнулась Анастасия своей дочке, — хочешь ходить в воскресную школу?

— Да! — сразу согласилась девочка.

Рустик, открыв рот, слушал этот разговор и, даже когда Алевтина начала представлять их с Володей гостьям, витал где-то далеко. Юноше очень понравились эта молодая женщина и ее ребенок. И он поклялся, что, если выпадет возможность, всегда будет им помогать.

* * *

Меж тем Дионисий уже прибыл в Городок. Современные электрички очень быстрые. Возблагодарив за это Господа, молодой человек поспешил в воскресную школу при местном Кафедральном соборе.

Регина нервно мерила шагами двор церкви и с нетерпением ждала, когда же закончится поздняя литургия, на которой сейчас молилась Юля. Подруга никогда не заставляла ее веровать, но мягкий намек, собственный пример оказывались понятными. Осень сегодня преподнесла пасмурную, но теплую погоду. Хоть за это спасибо, ведь не приходится торчать на улице в мороз! Так размышляла Регина.

«Клянусь тебе священною луной, что серебрит цветущие деревья», — вспомнились актрисе слова Ромео, которыми она совсем недавно, еще утром, говорила на репетиции с Юлей. Эх! Это было потрясающе! Почувствовать себя сильной, и в то же время любящей и галантной! Что может быть прекраснее? Кто может быть прекраснее брутальной, сильной, но бесконечно нежной женщины?! Всем понравилось, как она, Регина, заменила отсутствующего актера, да вот только Джульетта от смущения не могла молвить ни слова в ответ. С Аркадием, своим предыдущим партнером, Юля отказывалась целоваться в губы. Ради ведущей актрисы даже изменили постельную сцену: герои не просыпались в кровати, а просто сидели на ней «давно одетые». И Спящую Красавицу Принц целовал в щечку, и Белоснежку — тоже. Исполнительница хранила себя для будущего мужа. Когда Регина услышала об этом от своей тридцатилетней подруги, она едва не поперхнулась — в тот момент она пила пиво с сухими кальмарами, — но сделала вид, что пришла в неописуемый восторг. Но что есть, то есть: Юлия всегда являлась для нее просто ангелом.

— А что вы не заходите? — внезапно за спиной раздался бодрый, дружелюбный голос, и она обернулась. Перед ней стоял молодой человек.

— Я свидетельница Иеговы, — усмехнулась девушка, — жду, пока все выйдут, и начну ко всем приставать, к себе заманивать.

— Шутите, — сразу понял он и улыбнулся. — Я Дионисий. Учусь в семинарии. Практикант. В воскресной школе буду уроки вести.

— А я Регина! Ну, успехов тебе, дружбан! Удач и побед.

Девушке не хватало только, плюнув в ладонь, дать новому знакомому пять, чтобы вконец стать похожей на гопницу.

— Я не верю, милая девушка, в удачу. Я верю в Божье милосердие. И победу подает тоже Господь!

— Ты чего, блаженный? — покрутила пальцем у виска Регина. — Туго тебе придется.

— Это еще почему?!

— Будь осторожен. У нас тут предыдущего препода из воскресной школы арестовали. Я актриса. Так что извини за грубость: пытаюсь вжиться сразу в несколько мужских ролей.

— А зачем же ты, девушка, мужчин играешь?! — удивился Дионисий.

Регина только этого вопроса и ждала.

— Потому что всех наших актеров парней арестовали. Приходится мне за них. Арестовали их за православную веру. Мой тебе совет: беги отсюда.

— Я ничего не боюсь в укрепляющей меня вере в Господа Иисуса Христа! Ну ладно, мне пора. — Парень улыбнулся озорно: — Желать тебе успешной проповеди среди моих братьев и сестер по вере не стану.

Дионисий поспешил в храм, радуясь, что в Арибурге успел побывать на ранней литургии. Эта забавная девушка семинаристу понравилась. А она, смеясь, крикнула новому знакомому вслед:

— Пока, конкурент!

* * *

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 739