электронная
Бесплатно
печатная A5
349
12+
Желудёвый фрегат

Бесплатный фрагмент - Желудёвый фрегат

Объем:
126 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-6325-2
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 349
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Посвящается тем, кто любит

Тем, кто терял

Тем, кто верит и обретёт

Глава 1

В том году зима выдалась суровой: жестокие ветра гремели по крышам, словно обутые в чугунные сапоги, а метели сыпались не переставая, наметая всё больше и больше снега. Дома хмуро выглядывали из-под сугробов своими плотно зашторенными окошками, дневной свет сочился в комнаты тонкими нитями, прозрачными, как рассветный туман.

Олли грел ладони у гудящей печки. С беспокойством посматривая на деревянные часы, назойливо тикающие на весь дом, мальчишка не мог сдержать волнения. Вечером обещали пургу, а папа всё ещё не вернулся со службы.

Папа Олли работал сельским почтальоном. В любую погоду он шёл в почтовое отделение — покосившийся ветхий домик недалеко от Морской площади. Аккуратно складывал в объёмную сумку письма и открытки, ставил на сани стопку коробок и посылок и развозил адресатам. Зимой он работал допоздна, пусть и старался выбирать самые удобные, расчищенные от снега маршруты, а иногда — чего греха таить — весело скатывался на санях с горок вместе со своим грузом, чтобы успеть вернуться к ужину.

Ведь папа Олли, добрый и грузный Арто, знал, что дома его ждёт сын. А человек всегда стремится душой туда, где его ждут…

Мороз крепчал, папа запаздывал, а маленький Олли всё грел у звонкой, поющей печи замёрзшие руки, поглядывая в приоткрытую дверцу огневого домика: поленья, сгорая, недовольно ворчали, нехотя отдавая своё ароматное древесное тепло. Олли вздохнул, снова посмотрел на часы, подошёл к железной плитке и помешал в глубокой кастрюльке незамысловатый ужин: варёный картофель с тёртым сыром. Пошарил руками в кухонных шкафах и впервые за вечер улыбнулся. При слабом свете свечей разглядел в глубине ящика наполовину полную маслёнку. Золотистое оливковое масло напоминало о солнце, летнем зное и пыльных деревенских дорогах. И о маме, которая пекла на этом масле самые вкусные тёплые лепёшки во всей округе. Нет, на целом свете!

Олли снова вздохнул. «Слишком много вздохов для одного вечера,» — сказала бы мама.

Мальчишка, хоть и был очень мал, уже знал много грустных слов. И одним из самых печальных на свете было вот это коротенькое «бы».

Если бы мама не простудилась, набирая ледяную воду в проруби. Если бы она раньше отправила Олли за врачом. Если бы у папы в тот день было меньше работы. Если бы…

Но всё случилось так, как случилось — и это, пожалуй, было той непреложной истиной, которую Олли усвоил с детства. У мальчика был упрямый нрав и сильный характер, но он уже понимал, что не всё в мире подвластно человеческим желаниям.

И всё же Олли верил, что человек может многое — ведь ему дарован необъятный мир со своими тайнами, открытиями и чудесами природы. У человека есть сердце, способное любить, и душа, умеющая мечтать…

Скрип петель и громкий хлопок двери впустили в дом свист пронизывающего ветра и стук папиных шагов. Мальчик отвлёкся от раздумий. Папа вернулся! Дом из обычных стен, окон и крыши сразу превратился в уютный очаг, заполнился разговорами и посвистыванием пузатого чайника.

Арто стряхнул снег с воротника пальто и рукавов, повесил одежду сушиться, обнял сына и звонко поцеловал его в лоб.

— Скучно тебе без школы, сынок, — посетовал отец. — Занятия снова отменили из-за холодов. Как будто у нас, северян, бывают другие зимы! Наверное, учитель ваш из других мест к нам пожаловал. Нездешний он. Иначе понимал бы, что нашим детям учение зимой — лучшая забава!

Олли накрывал на стол, раскладывая еду по оловянным чашкам.

— Ты прав, папа, сидеть дома мне наскучило. Но ведь я могу выходить гулять, пока ты на службе. Разреши мне!

Арто задумчиво подкрутил усы.

— Нет, сынок, морозы нынче лютые, боюсь, не уберегу тебя. Я теперь опасаюсь простуд, как чёрта! И все друзья твои дома, в тепле сидят, или с родителями на службу ходят. Хочешь завтра со мной на работу? Будешь мне помощником. А если устанешь или замёрзнешь, подождёшь конца дня у кого-нибудь из соседей.

Олли от восторга закрутился волчком и запрыгал на одной ножке:

— Конечно, папа! Утром разбуди меня пораньше, я хочу основательно собраться!

Отец приобнял мальчугана и засмеялся в усы:

— Если хочешь собраться основательно, сделай это с вечера.

Олли с пониманием кивнул. По утрам всегда что-то идёт не так: то печка не растапливается, то свечи гаснут не вовремя, то вода не греется и кофе не варится. С вечера и правда лучше!

Пока папа отдыхал у очага и отогревал озябшие ноги, Олли быстро собрал свою котомку: забросил в плотный холщовый мешок сменные пуховые варежки, любимый деревянный паровоз с тремя вагонами, книжку с картинками и пять лимонных леденцов — себе и кому-нибудь ещё, угостить.

Перед сном отец и сын сыграли в слова и в шашки, Олли слушал захватывающие истории о папиной озорной юности. Затем они прибрали в шкаф посуду, погасили свечи и стали готовиться ко сну.

Арто ласково подоткнул Олли одеяло, похлопал его по плечу, шепнул «Доброй ночи» и отправился посидеть немного у окна.

Обожжённые морозом звёзды мерцали, как начищенное песком серебро. Деревенские дома мирно спали, укрытые тяжёлым снежным одеялом. Арто слушал зимнюю ночь и своё сердце. Раньше в это сумеречное время он сидел у окна и слушал, как его жена Терхи пела колыбельную сыну.

Теперь в этом доме больше не звучали колыбельные. Но Терхи, его Терхи с голубыми, как топаз, глазами и пепельно-русыми вьющимися волосами словно по-прежнему была здесь. Она сохранилась в каждом предмете и воспоминании, в складках штор и трещинках на грубом полу.

Арто глубоко вздохнул, оглянулся на спящего сына и улыбнулся. Какое счастье, что он не один. У него есть Олли, а у Олли есть он — а там, где двое, никто не будет ужасно, страшно, дико одинок.

На небосводе зажглась лампой жёлтая луна. Арто засыпал, а в деревне продолжал неслышно падать сверкающий снег.

Глава 2

Утром, позавтракав свежим хлебом с сыром и кофе, отец и сын отправились в почтовое отделение. За ночь мороз окреп, и Арто пришлось растапливать лёд в замочной скважине, а Олли — уговаривать папу всё-таки взять его с собой на службу.

Дверь была наконец отворена, необходимые условия приключения озвучены, и, взяв сани, сумки и хорошее настроение, Почтальон и его маленький помощник вскоре достигли Морской площади. Арто погрузил на сани посылки, вручил сыну лёгкую поклажу с письмами и отметил в записной книжке нужные адреса.

Олли светился воодушевлением и любопытством. Он прыгал на одной ножке вокруг Арто и спрашивал:

— Папа, можно я буду звонить в дверные звонки или стучать тяжёлыми чугунными кольцами?

— Можно, — улыбался Арто.

— А можно я сам буду вручать письма? Я буду делать серьёзный вид, как будто там очень важные вести!

— Можно, — хохотал папа, не в силах сдержаться.

— А можно я… — продолжал Олли, пряча руки в елово-зелёные варежки и кутаясь в шерстяной шарф до самого кончика носа.

— А можно ты не будешь говорить на холоде? — мягко возразил Почтальон, и остаток пути они проделали в молчании.

Олли помогал отцу везти нагруженные сани и осматривался по сторонам. Они шли у кромки соснового леса. Заснеженные вершины могучих деревьев покачивались на ветру, словно старушки, беспрестанно качающие седыми головами: «ай-ай-ай»… Вдали, чуть левее, блестела на солнце дубовая рощица. А за ней шумело сизое, леденяще-холодное, северное море… То есть должно было шуметь.

…Стояла непривычная тишина.

Олли резко остановился и встал, как вкопанный.

— Что ты, Олли? — обеспокоенно спросил его отец.

— Море молчит, папа, — встревожился мальчик.

Арто понимающе кивнул. Тем, кто родился у моря, его шум так же привычен, как биение сердца в груди.

— Ночью ударили такие морозы, что прибрежные волны могли превратиться в лёд. Давай отнесём самые срочные посылки и спустимся к воде, проверим, в чём там дело, — предложил отец.

Олли задумался, бросив на высокую гору посылок оценивающий взгляд.

— А ты разрешишь мне сбегать вниз прямо сейчас? Я мигом всё узнаю и догоню тебя через пару домов, скажем… — он внимательно читал имена адресатов, — скажем, у дома госпожи Маритты?

Арто кивнул. В деревне все знали Олли, и никто здесь не мог причинить ему вреда. А так он побегает и согреется.

— Идёт. Только смотри в оба: туда и обратно! — строго наказал он.

Олли подпрыгнул от восторга и, махнув рукой, стрелой умчался вниз по склону.

Снег скрипел под подошвами тяжёлых сапог, отороченных мехом, ветер хлестал по щекам, будто ветви деревьев. Наконец Олли, спотыкаясь и спеша, добежал до склона, лихо скатился вниз, оказался на морском берегу и… застыл, как ледяная фигура.

Море, его любимое, живое, шепчущее сказки море — оно не пело и не говорило, не шелестело и не приносило к берегу свои дары.

Оно торжественно молчало, спрятав свои тайны под ледяным покровом. Лишь вдали, где могучие тёплые течения не оставляли морозам шанса победить себя, тихо плыла под снегом морская вода. Снежинки падали на её гладкую шёлковую поверхность, а затем таяли, становясь частью необъятного глубокого моря.

А вот у берега, на мелководье, волны замерли, закружившись в ледяном вихре. Здесь время остановилось. Сад ледяных скульптур встретил маленького Олли и огорчил до глубины души, как бы ни были прекрасны ледяные гребешки волн и застывшие капли морской воды на снегу.

Олли молча созерцал эту утончённую шутку природы: северное море, превратившееся в глыбу льда. Настоящий ледяной каток…

Недалеко от берега из-подо льда гордо выглядывали каменные валуны. Летом местные мальчишки ныряли с них в глубокие воды. Сейчас эти массивные камни напоминали трон в ледяном царстве.

Олли смахнул со щеки внезапную слезинку: он чувствовал себя так, будто его разлучили с лучшим другом. Море и было его другом. Не слишком ли много утрат для одного мальчика?

Он поглубже натянул вязаную шапку и повернулся, собираясь бежать обратно, к отцу.

Но вдруг что-то неожиданное, какой-то шум, расколовший тишину надвое, как ореховую скорлупу, заставил его остановиться. Звук доносился от валунов.

Глава 3

Олли пристально всматривался в сторону валунов и изо всех сил напрягал слух — ничего необычного. Но ему нужно было узнать, что же это было! Минуту он колебался между данным отцу обещанием и жаждой приключений. Разумеется, победило то, что всегда выигрывает в этом неравном выборе в восьмилетнем возрасте. Приключение звало его ещё громче, чем шёпот утраченного, уснувшего подо льдами моря!

Мальчишка покрепче затянул ремешок котомки на плече и оглянулся по сторонам: вокруг никого не было. Только снег падал на лёд, как клочки бумаги, да ветер пел свои северные песни.

Олли глубоко вздохнул и ступил на ледяную рябь волн. Один шаг по льду. Другой. Третий. Мальчик зажмурился и, набрав полные лёгкие морозного воздуха, бросился бежать по льду в сторону валунов.

И вдруг звук повторился. Это был не то шорох, не то голос — в порыве ветра невозможно было разобрать. На мгновение Олли испугался: а вдруг это Дух моря воет там, среди валунов, закованный в ледяные цепи? До камней оставалось всего несколько шагов. И Олли решительно продолжил рискованный путь.

Наконец он подошёл к древним камням, горделиво выглядывающим из-подо льдов, и осторожно заглянул на каменную площадку, ожидая увидеть загадочное нечто.

Но это был некто!

Олли разочарованно вздохнул. Клубочки пара взвились вверх и растаяли в воздухе, словно прошлогодние снежинки.

Перед ним на каменном полу сидел Петри, его заклятый враг, и издевательски ухмылялся!

(Нельзя сказать, что Олли и Петри дрались друг с другом при каждой встрече или испытывали обоюдную ненависть. Они всего лишь любили доказывать свою точку зрения, не признавая чужого мнения. Но в этом возрасте у каждого уважающего себя мальчишки есть некий «враг», и обязательно «заклятый» — ведь это звучит так грозно и романтично!)

— Что ты тут делаешь? — первым нарушил молчание Олли, одарив Петри ответным презрительным взглядом.

— Нет, это ты что тут делаешь? — не растерялся Петри, смахивая со лба непокорную русую чёлку, выбившуюся из-под шапки.

— Я надеялся найти тут что-нибудь поинтереснее, чем ты, — уныло признался Олли и повернулся, чтобы уйти.

— Постой, — примирительно сказал Петри. — Тебе разве не любопытно, чем я тут занимаюсь?

— Очень-то мне нужно знать! — с притворным равнодушием отреагировал Олли.

Петри несколько секунд смотрел на него, а потом вдруг признался:

— Я хотел наловить рыбы тайком от матери, сделать ей сюрприз. А лёд такой толстый, что я не смог сделать прорубь и вот зашёл сюда, спрятался от ветра среди камней.

Только сейчас Олли обратил внимание на удочку, топорик и банку с наживкой, стоявшие в углу каменного укрытия.

Олли знал, что мама Петри была швеёй, а отец — лесорубом, жили они скромно, и мальчик решил помочь ровеснику устроить рыбный пир для своей семьи. Да и что скрывать — Олли страсть как захотелось помахать топориком, пока никто не видит!

— Давай вместе порыбачим? — спокойным тоном предложил он.

Петри взглянул на него с изумлением:

— Вместе? Это мы-то? Ты будешь рыбачить со мной после того, как залил чернилами мою книгу? А я с тобой после того, как дразнил и обзывал тебя?

Олли кивнул:

— Помиримся на время. Только на то время, что мы здесь, посреди моря. А потом возобновим войну. По рукам? — И он чистосердечно протянул Петри руку.

Петри с чувством пожал её, и оба задумались — а может быть, не так уж и плохо, что они случайно встретились здесь одни, где никому не нужно показывать, что они «заклятые враги»?

Олли внимательно посмотрел на Петри: у того была добрая улыбка, когда он переставал что-то из себя изображать.

«Как меняются люди, если смотреть на них глазами любви», — подумал Олли и тут же спохватился:

— Ну что, пойдём рубить? Показывай место!

Петри с готовностью вскочил, протянул Олли топорик, ступил на лёд и показал неподалёку от валунов:

— Давай вот здесь!

Олли потёр руки, поправил шапку и взмахнул топориком. Раз! Ото льда откололись крохотные кристаллы. Два! Небольшие пласты льда и снега отлетели в сторону. Три! Четыре! Пять!

— Осторожнее, Олли! — вдруг вскричал Петри, пятясь назад.

Перед мальчишками показалась маленькая прорубь — ледяное окошко в северный подводный мир.

— Получилось! — с восторгом закричал Олли. — Неси удочку, давай закидывать!

— Олли, не двигайся, — услышал он предостерегающий голос Петри.

— Что такое? — с недоумением обернулся Олли.

И вдруг он услышал хруст — едва уловимый, словно на лесную ветку наступил заяц или ёжик.

Петри со страхом в голосе закричал:

— А теперь беги!!!

И Олли побежал, или подпрыгнул, или взлетел, он потом и не мог вспомнить — мальчишка увидел, как под подошвами сапог трескается лёд, и волна страха словно подбросила его и опрокинула на каменные валуны.

Полежав на спине, Олли отдышался, встал и взглянул в сторону проруби.

Море, сбросив ледяные оковы, праздновало свою свободу, играючи сталкивая между собой большие льдины.

Подул жестокий ветер. Несколько метров между берегом и валунами превратилось в ледяную морскую пляску.

Олли и Петри с ужасом переглянулись и попятились в глубь каменного островка.

Мальчики были отрезаны от берега. Они остались одни.

Глава 4

На вершине холма стоял крепкий ухоженный домик. Обдуваемый со всех сторон жгучими ветрами, он, казалось, не унывал и не мучился от холода, а лишь прямее расправлял свои стены. Дом, как и люди, становился сильнее от выпавших на его долю испытаний.

В окне этого скромного жилища всегда ярко горела свеча, словно луч маяка для заблудившихся путников. К хозяйке дома, Маритте, и правда часто приходили за советом, поддержкой и утешением.

Никто уже не мог вспомнить, когда именно Маритта здесь поселилась; она стала частью деревни, как лес, море или горы. Похоронив мужа и вырастив дочерей, Маритта открыла свои двери для друзей и детей. Для каждого у неё в кармашке передника находилось доброе слово, слёзы сочувствия или щедрый кусок пирога.

Она была стара, но увядание её жизни сопровождала красота: доброе лицо, морщинистое, как печёное яблоко, то и дело озаряла нежная улыбка, а губы помнили, как шутить и целовать.

Время всё рассудило справедливо: теперь жемчужно-серебристые волосы Маритты, заплетённые в тугую косу, оправдывали её «жемчужное» имя.

Дочери разлетелись по соседним деревням и свили уютные семейные гнёзда. Каждую неделю Арто приносил их матери новые письма; иногда в конверты были вложены детские рисунки или обведённые контуром ладошки внучат. Летом внуки приедут погостить, и Маритта расскажет им сотни старинных сказок.

А сейчас она поставила на плиту кофейник и, взяв прихватки, стала доставать из пышущей жаром духовки лист свежей выпечки.

Маритта ждала новых писем, а значит, и Арто. В зимние ненастья так важно согреть другого — он был ровесником её дочерям, и женщина привязалась к этому добродушному человеку.

Наконец Маритта увидела, как Арто поднимается на холм, прорываясь сквозь снежные вихри. Преодолев подъём, мужчина остановился у знакомых ворот и огляделся по сторонам, словно ища кого-то.

Маритта стояла у окна и ждала. Через несколько минут Арто направился к дому, где его радушно встретила улыбчивая хозяйка. Манящие ароматы кофе и корвапуусти — коричных булочек — согрели почтальона и отвлекли от тревог.

— Маритта, неужели вы печёте коричные булочки в будни? Уверен, это противоречит всем правилам, — по-дружески обратился он к давнему другу.

— Арто, я так стара, что не помню всех правил! Их слишком много, — рассмеялась Маритта тихим смехом, лёгким, как снежинка. — Да и потом, разве стоит ждать воскресного дня, чтобы устроить себе маленький праздник? Садись, кофе уже готов, — и хозяйка разлила кофе по чашкам, приглашая за стол.

Арто нерешительно мялся на пороге.

— Не сегодня, дорогая. Понимаете, мой сын, Олли, пошёл на службу со мной. А потом побежал смотреть на застывшее море. Мы договорились встретиться здесь, у вашего дома, но его нет, и я не смогу пить кофе, есть булочки и греться, пока мой мальчик там, в этом снежном буране. И куда он мог пойти? Ох уж эти мальчишки, вечно их манит куда-то! — отец поднял на Маритту глаза, полные тревоги, передал ей драгоценные письма и собрался уходить.

Тогда она завернула в вощёную бумагу несколько булочек, ещё тёплых, и протянула Арто.

— Это вам с Олли. Но помни, вы должны мне дружеский визит! В любое время дня и ночи…

— …пока в окне горит свеча, — закончил за неё Арто. — Спасибо, Маритта! Пойду поищу его у друзей, загляну в школу — вдруг они затеяли соревнования или драку. Что там ещё устраивают эти сорванцы? Играют в войну? Какое счастье, что сейчас нет настоящей войны. У детей есть время на разные необходимые глупости, шалости и приключения — всё то, что называется детством.

Маритта задумчиво слушала его, глядя на колыхавшийся от дверного сквозняка свечной огонёк, а потом негромко ответила:

— Самые главные войны — это те, что ведутся у нас в душе.

Арто вздрогнул, кивнул в ответ, поблагодарил за булочки и вышел.

Обжигающие ветра ожесточённо набросились на него, стараясь сбить с ног. Тропинки засыпало снегом. Но отец невозмутимо шёл вперёд, твёрдо намереваясь найти своего мальчика.

«Я не буду его ругать, — подумал Арто. — Лишь крепко-крепко прижму к себе, успокою и отведу в наш тёплый, надёжный дом. Наверное, он уже сейчас идёт мне навстречу. Обещаю, что приведу его домой, моя дорогая Терхи».

Глава 5

Время — удивительная материя. Когда нам весело, тепло, хорошо и приятно, минуты бегут незаметно. Тогда мы не чувствуем времени и не осознаём, оно существует словно отдельно от нас. Есть мы — и есть время. Невидимая мантия дней и ночей, безликий распорядок дел и событий.

Но иногда время обретает лик, и в моменты печали, опасности или одиночества — это вовсе не лицо друга.

Мальчики провели на каменных валунах в море несколько часов, а казалось — целую вечность. Сначала они надеялись на то, что отец Олли пойдёт искать сына у моря, но берег оставался пустынным. Тогда Олли и Петри пробовали звать на помощь. Они кричали, пока не охрипли, но зимние морские ветра заглушали их голоса.

Им оставалось только ждать.

И это было самое страшное.

Ведь пока ты что-то делаешь во имя своего спасения, ты надеешься. А если приходится смириться и ждать, надежда тает, как зажжённая восковая свеча.

— Ума не приложу, что нам ещё делать! — с горечью воскликнул Олли, глядя на тёмную ледяную воду, которая, словно насмехаясь, лизнула край его сапог. Мальчик отступил назад и повернулся к Петри:

— Как ты всё-таки думаешь, нам не доплыть? — со слабой надеждой спросил он и вдруг испуганно бросился к своему спутнику.

Петри спал.

Спал крепким сном, убаюканный шелестом волн, холодом и голодом.

Мороз крепчал, снег крупной солью царапал щёки, но мальчик всё равно не просыпался, как бы соглашаясь с печальной развязкой приключения.

Олли подбежал к нему, схватил за плечи и решительно тряхнул.

Петри с недоумением приоткрыл глаза и недовольно буркнул:

— Чего тебе, Олли? Дай поспать.

— Чего мне? — возмущённо закричал Олли. — Чего мне, я тебя спрашиваю? Не смей спать! Мы замёрзнем тут, если уснём! И нас так и не найдут, понимаешь? Нам нельзя спать!

— Спать нельзя. Есть нечего. Помощь будет неизвестно когда, — подвёл итоги Петри. — Может, и правда поплывём? В куртках тяжело, придётся снять. А потом что? Даже если доберёмся до берега — плаваем мы оба недурно — мы схватим воспаление лёгких и всё, прощай. Что за идиотская смерть — погибнуть от простуды!

Олли отвернулся, сдерживая гнев.

— Прости, Олли! — спохватился Петри. — Я вовсе не то имел в виду! Слушай, я не представляю, что ты перенёс, когда твоя мама… Мне очень жаль, правда. Я лишь хотел сказать, что разумнее ждать помощи, вот и всё.

Олли махнул рукой:

— Я не из-за этого зол, Петри. Да, я злюсь, что с моей мамой случилось несчастье, но как же я сейчас сержусь на себя! Зачем я пошёл к этим валунам? Почему я так глупо взялся за эту прорубь? — Мальчик схватился за голову и присел на свою котомку.

— Может быть, затем, чтобы мне не пришлось бороться со всем этим в одиночку? — тихо сказал Петри.

Олли удивлённо поднял на него глаза.

— Об этом я не подумал. Может быть, и так. Но я не хочу даже допускать мысли о том, что придётся пережить моему отцу, если… Сколько мы здесь? Три часа? Четыре? Уже темнеет. Можно обойти всю деревню за пару часов, почему всё ещё никто не ищет у моря? И есть так хочется…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 349
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: