электронная
140
печатная A5
346
12+
Желания не исполняются

Бесплатный фрагмент - Желания не исполняются

Истории для души

Объем:
72 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-5333-7
электронная
от 140
печатная A5
от 346

ЖЕЛАНИЯ НЕ ИСПОЛНЯЮТСЯ

— Желания не исполняются! — произнес взявшийся, будто ниоткуда мужчина обычной внешности, подтверждая поговорку, что внешность обманчива. Все это было как-то странно.

— Вы сказали вашей спутнице, пусть исполнятся все твои желания? Но это ошибка.

Он заглянул в мои глаза и странно улыбнулся, как будто не сомневался, что его не пошлют или в лучшем случае просто не обойдут стороной. Возможно, я бы так и поступил, но почему то не в этот раз. Его слова меня «зацепили».

Мы прогуливались с супругой по набережной. Остановились в метрах пяти от моря и смотрели, как волны, друг за другом величаво накатывали на, усыпанный крупной галькой берег, не нарушая притягивающей прозрачности тяжелой изумрудной воды.

В продолжение нашего разговора о мечтах и целях на будущее, я сказал, что все исполнится, и она добьётся своего. Или что-то в этом роде.

На юге народ расслабленный, общительный и я привык не воспринимать странно, когда кто-то обращается просто так, без всякого особого на то повода. Но начинают, обычно с погоды, восхищения пейзажем, или просто улыбаясь, желают доброго вечера.

Здесь же, фраза мужчины, ввела меня в ступор. Любопытство, ощущение необычности происходящего и поведения собеседника, не позволяли просто взять и уйти.

— У вас уже все есть, вопрос выбора, — как Ленин на броневике резюмировал незнакомец.

Мне вдруг показалось, что наш дядька стал другим. Когда он первый раз обратил на себя внимание, перед нами предстал невысокого роста, плотный мужчина лет пятидесяти пяти. Эдакий живчик — интеллигент, с необычной, дворянской манерой изъясняться.

Сейчас же, на меня смотрел, худощавый, за тридцать с небольшим человек. И только глаза, такие же глубокие, с хитрецой, и привычка лукаво щуриться, наклонив голову, не оставляли сомнений, что перед нами тот же самый человек.

— Кстати, разрешите представиться, Артемий Палыч. И словно решив запутать нас окончательно, опять превратился в старичка интеллигента, продолжив — если вам так будет угодно, конечно.

— То есть имя тоже можно выбрать, когда угодно, в зависимости от погоды? — Приходя в себя, попытался шутить я.

— Почему бы и нет, — хитро улыбаясь, в своей манере быстро проговорил он. — А вы мне нравитесь, молодой человек и вы сударыня, — уже обращаясь к жене, — так что, выбирать вам, в любом случае.

Супруга все это время, стояла рядом, и не промолвив не слова, наблюдала за происходящим. А может ждала, когда мужчины наконец обратят на нее внимание.

Но мне, если честно, было не до галантности. Я стал замечать, что вместе с нашим новоиспеченным Артемием Палычем, начала меняться окружающая обстановка.

На мгновение исчез привычный микрорайон с новостройками в километре от набережной, да и сама набережная стала серой и неуютной, а остывающее вечернее солнце скрылось за черные густые облака, превращая море в тревожно кипящую серой пеной субстанцию.

Наваждение улетучилось так же быстро, как появилось. Посмотрев на жену, я понял, что ничего необычного не произошло, и город стоял на своем месте. Лишь Артемий Палыч, привычно наклонив голову, с любопытством смотрел на меня, будто изучая мою реакцию, на только что произошедшее.

— Именно так, вопрос выбора. — задумчиво пробормотал наш собеседник.

— Но ведь ни до кого невозможно достучаться! Все только просят, но не хотят просто взять и выбрать, — переходя на одесский говор, продолжил он.

— Вы когда-нибудь плутали в лесу, молодой человек. А вы сударыня? Так и хочется крикнуть ААУУ, но нет, никто не слышит, никто — отвернулся, сетуя себе поднос Артемий Палыч. — Вот тебе и искра божья.

Неприятные мысли и грусть моментально слетели с чела Артемия Палыча, как не бывало. Стряхнув с себя остатки задумчивости, подмигнув нам, он быстро вскочил на бетонное ограждение и, сложив ладони рупором, медленно поворачивая голову к прилегающему пляжу, где было еще полно народу, голосом Левитана призывно то ли прокричал, то ли провозгласил — Людииии АУУУУ!

Мы стояли, как вкопанные, не успев отреагировать на произошедшее.

Убедившись, что никто не обратил на него внимание, Артемий Палыч, легко спрыгнул с ограждения, отряхнулся и словно взывая к нашей помощи с горечью в голосе воскликнул — Ну нет вы видели а? Ни один, никто, это ж надо!

— И ведь так всегда, просят, просят, просят, просят, а выбирают то, что жизнь им портит. Сами смотрите.

Артемий Палыч, осмотревшись вокруг, заметил двух женщин неопределенного возраста, неспешно прогуливающихся вдоль берега, о чем-то тихонько переговариваясь.

Поправив шевелюру, и заложив за спину руку, с неведомо откуда взявшимся букетом нежных лесных цветов, он подошел к дамам и протянул букет одной из них, говоря что-то негромким голосом.

Мы и не слышали, что он говорил, но выглядело все не пошло и как-то по-мужски.

Дамы, застыв от неожиданности, молчали и несколько секунд переглядывались. Артемий Палыч ждал, изредка поглядывая на нас, убеждаясь, что мы ничего не пропускаем.

Вдруг произошло, чего никто не ожидал, кроме Артемия Палыча. Он, судя по всему, был к этому готов. Заранее, отступив на шаг назад, он пристально наблюдал за той, которой собственно цветы и предназначались.

— Ах ты, извращенец, нет, вы видели?! Мне одного уже принца хватает, выгнать не могу! — как закипающий чайник, все сильнее повышая градус напряженности, краснея от негодования, начала выговаривать та, которую выбрал для своего эксперимента Артемий Палыч.

— Видали мы таких ухажеров! Проваливай бессовестный, совсем сдурели. Курортных романов захотелось?!, — не успокаивалась она, изо всех сил пытаясь прицелиться лютиками и ромашками, в ловко и грамотно с тактической точки зрения, отступающего Артемия Палыча.

Не желая собирать вокруг себя народ, подруга «объекта воздыхания», взяла ее под руку и, успокаивая, потащила вниз к берегу, подальше от любвеобильного «поклонника».

Артемий Палыч, поняв, что беспокоится больше не о чем, направился к нам, и, стряхивая с плеч остатки цветущих подношений, недоуменно произнес — А ведь ей уже много лет никто из мужчин не говорил ничего подобного.

— Она сейчас снова выбрала то, что ненавидит и от чего хочет избавиться с тех пор, как развелась с мужем алкоголиком.

Я задумался. И действительно, не понятно, почему люди хотят одно, а выбирают другое. Хотят хорошую работу, но каждый день просыпаются с тоской от того, что через час бежать заниматься ненавистными делами. А вечером жалуются, какая эта дрянная жизнь, но утром снова получают то, что сами и выбрали?

— Ладно, Александр, мне пора, нравишься ты мне. И вы сударыня, — галантно раскланялся в сторону жены Артемий Палыч.

Не оборачиваясь и напевая какую-то незнакомую песенку, он быстро пошел в сторону города. И опять я поймал себя на мысли, что Артемий Палыч как-то поменялся. Мои рассуждения прервал голос супруги.

— А разве ты говорил ему, как тебя зовут?

Мы, не сговариваясь, посмотрели вслед уходящему Артемию Палычу, но его уже не было.

Набережная по-прежнему жила своей жизнью.

Играли уличные музыканты, лениво прогуливались отдыхающие и горожане. А в десяти метрах от нас, у кромки воды, две женщины неопределенного возраста, мечтали о настоящей любви.

МОЛИТВА

Сердце Сергея остановилось, сжимаемое ледяной рукой страха.

За дверью операционной палаты, укрытая холодной простыней, среди пульсирующего световыми индикаторами медицинского оборудования, и нависших белых фигур, находилась его девочка.

Мужчина не видел дочь, но ощущал запах ее выцветших на солнце волос, видел бегущую с визгом ему на встречу, и чувствовал, ни с чем несравнимое объятие человечка, дороже которого не было на всем белом свете.

Холодный камень в груди не давал дышать, действовать и жить. Руки побелели от напряжения, сжимая больничную скамейку.

Повторяя про себя одну и ту же строчку из молитвы «Отче наш сущий на небесах, Отче наш сущий на небесах», он стал покачиваться скованным от горя телом, не замечая проходящий мимо персонал клиники, врачей, пациентов.

Пространство и время перестали существовать. Все что связывало его сейчас с реальностью, это образ Дианы и строка молитвы. Что-то глубоко внутри не позволяло нарушать эту связь. Все остальное исчезло, не мешая использовать для помощи ребенка то, что он мог сделать в этот момент.

Сергей боялся прийти в себя, увидеть хирурга, открывающего дверь операционной и прожить секунды смертельного ожидания вердикта. Рассудок держался на невидимой зыбкой веревочке, сплетенной из страха и надежды.

— Милок, да ты уймись. Не кричишь вроде, а до звезд слыхать. Все хорошо будет. — Сергей увидел перед собой лицо старушки в платке сестры милосердия. Такие носили, наверное, до революции. Белый, по грудь, оставляющий открытым лишь овал лица. И повязка с красным крестом на рукаве, черного с длинным подолом платья.

— Я тебе одно скажу — не отступала старушка — Михал Иваныч врач правильный, с большим сердцем. А ты молись, сынок молись, тебе легче станет.

Вместе с внезапным успокоением и легкостью, Сергей почувствовал теплую тяжелую ладонь на своем плече. Ушла сжимающая грудь тоска, отступил холод, и вернулось желание действовать.

— Вот так, все будет хорошо, — как когда-то говорила его бабушка, произнесла сестра милосердия. — Ты посиди, милок, а я пойду, вот, а ты посиди.

Старческой, вразвалку походкой старушка свернула на лестницу и пропала из виду.

Очнулся Сергей от голоса, сидящего рядом в белом халате мужчины. Мокрые от пота, покрытые сединой волосы выбивались из под белой медицинской шапочки, съехавшей на бок.

Опершись спиной о стену, уставшим голосом врач разговаривал то ли с Сергеем, то ли сам с собой.

— Вашей дочери, без сомнения ничего не угрожает. Потерпите несколько дней, пока мы не переведем ее из реанимации. Все, что ей сейчас нужно, мы уже сделали. Вот только вопрос в том, что это был случай один на миллион.

Врач повернулся к Сергею. — Мне иногда кажется, что там, за операционным столом — он задумался. — Люди привыкли называть это чудом.

— Спасибо вам — выдавил из себя Сергей, еле сдерживая накатившие слезы.

Словно не услышав благодарности хирург продолжал — Вы знаете, ее просто туда не впустили, а может здесь не дали уйти. Другого объяснения у меня нет. Потом поднялся и растерянно осмотрелся, как будто решая в какую сторону ему пойти.

— А кто это пожилая медсестра с повязкой на рукаве? — Вдруг вспомнил Сергей о ночной встрече.

Врач вопросительно посмотрел на измотанного за ночь неизвестностью отца. — Не знаю, о ком вы говорите, а вот отдохнуть вам бы не помешало. — Анечка, приготовь ка мне кофе, пожалуйста, а то заскучала вижу, — шутливо бросил он, проходя мимо стола дежурной. — замечательный сегодня день!

ВОЛШЕБНОЕ ПИСЬМО

Ближе к середине декабря, хотим мы того или нет, начинают происходить вполне ожидаемые события, к которым невозможно привыкнуть, сколько бы лет нам не было. Из года в год они наступают, как в первый раз.

Не смотря на то, что внешне ничего особенного не происходит, ожидание чудесных перемен наполняет воздух, не видимыми вооруженным глазом сказочными микробами. И чем больше декабрей наступает в нашей жизни, тем отчетливее мы понимаем, что в детстве действие этих микробов было куда сильнее.

С годами на них вырабатывается устойчивый иммунитет, и это, пожалуй, тот случай, когда хочется заболеть по-настоящему и надолго.

К счастью, есть те, кто подобного рода микробы распространяет постоянно, а ближе к новому году эпидемия лишь усиливается.

Дед Мороз, к происхождению которого большинство взрослых относится с некоторой долей скепсиса или даже обидой, точно знает, что он существует и сотни тысяч писем, с просьбами о подарках тому подтверждение.

Этот год по всем приметам, не стал исключением.

В маленьком сибирском городке, в небольшой уютной квартире, разложив перед собой на кухонном столе альбомный лист и коробку с фломастерами, пятилетняя Лена готовилась к важному событию.

Она понимала, что от того, как она напишет это письмо, зависит что-то очень важное. Она хоть и не знала точно, что именно, но чувствовала что это самое, самое важное в ее жизни.

Подойдя к окну, она посмотрела на проезжающие по освещенной дороге редкие автомобили, огромные сугробы на обочине, и темный парк с заснеженными деревьями, раскинувшийся до едва виднеющейся горы, у подножья которой, серпантином застыла, как в сказке таежная река.

Мысленно, чтобы ничего не упустить, она проговаривала все свои желания, непроизвольно шевеля губами.

Как сказали родители, письмо деду морозу можно отправить только одно. А желаний накопилось много. И чем ближе к Новому году, тем больше хотелось еще чего-нибудь. Очень.

Со слов мамы и папы она знала, что перед тем как уснуть, нужно обязательно хоть на немножко приоткрыть окно, чтобы дед Мороз или его помощники, смогли проникнуть в комнату и успеть положить подарки под елку.

Чтобы их не вспугнуть, нужно было лечь пораньше и встать перед самым новым годом. В крайнем случае, нужно было заняться какими-нибудь делами и постараться ничего вокруг не замечать. Это было самым сложным, но чего не сделаешь ради подарков.

Бывали случаи, когда в виду большого количества писем, подарки Дед Мороз развозил в ночь на тридцать первое декабря, а в ночь на первое января мама с папой дарили свои. Все подарки были замечательными, но в дедморозовских, все равно было что-то особое и неповторимое. Не магазинные, а самые, что ни на есть волшебные, настоящие.

Забравшись с ногами на стул, Лена взяла зеленый фломастер, сняла колпачок и, наклонившись над чистым листом, принялась выводить первое предложение.

От одной только мысли, что сам Дедушка Мороз будет читать ее письмо, у девочки захватывало дух. Как хорошо, что она уже знает буквы, умеет писать и читать по слогам. Конечно, при написании, буквы торопились, заскакивали на другие строчки, но это было не главное.

Дед Мороз обязательно прочитает письмо и исполнит все желания.

От накатившего детского счастья, девочка с улыбкой на лице написала то, что диктовало ей доброе сердце.

— «Здравствуй Дедушка Мороз, я тебя очень люблю». — В слове здравствуй, не хватало буквы «В», слово люблю было написано через «У», а буква «Б» повернулась хвостиком в другую сторону.

Довольная своей работой, Лена не замечала ошибок и продолжала писать новогоднее послание.

Начинать с подарков было бы не культурно, как говорили родители, да ей и самой хотелось рассказать деду морозу что-нибудь интересное.

Вспомнив про свой, прошедший в декабре день рождения и зимние прогулки, чтобы порадовать Деда Мороза, она решила рассказать о том, как она любит зиму.

Поменяв зеленый фломастер на синий, она, на минутку задумалась и принялась выводить первое слово своего рассказа.

Иногда Лена останавливалась, обдумывая и тщательно подбирая правильные, на ее взгляд слова. Перечитывала, добавляла что-то еще, пока не написала последнее предложение, закрепив его синей жирной точкой.

Как полагается в таких случаях, она решила перечитать написанное. Вслух, не громко, чтобы не привлекать внимание родителей, отрывисто произнося слоги, она слово за словом озвучивала свою зимнюю повесть.

— Зима.

— Этой зимой было очень весело. Мне тоже было весело. Но мне было весело еще и с друзьями. — И вспомнив об ушибленной при катании с горки руке добавила — Но иногда было больно…

Не успев, как следует насладиться своим творчеством, она вздрогнула от хлопка оконной форточки. Свет в кухне на секунду моргнул, но не выключился, и Лена решила вернуться к наполовину, готовому письму.

— Письмо пишем, как я понимаю? — прозвучал странный, как в мультиках голос со стороны двери.

Лена посмотрела в направлении источника звука, но никого не увидела. Тут же, из под столешницы, со стула, стоящего по другую сторону, появилось, забравшись на стол, белое и пушистое существо, состоящие из головы, которое служило туловищем, и двух ног.

Рук явно не хватало, хотя и без них оно ловко справлялось.

Глаза девочки от удивления расширились, и от волнения она даже стала жевать прядь белокурых растрепанных волос, но вспомнив, что от нее ждут ответа, тихо произнесла — да, про зиму, деду морозу — и добавила — а ты кто, колобок?

— Нет, ну вы только послушайте! — возмутилось, залетевшее в форточку существо. — Опять двадцать пять! Колобок он где? В сказке. А я вот тут, настоящий, меня даже рукой потрогать можно. Хотя нет, таять начну.

— Как Снегурочка? — не задумываясь, спросила Лена.

— Что-то вроде того, только я от костров держусь подальше.

— А летом? — по-детски начала допытываться она.

— Летом улетаю на север, в зимние страны.

— Как птица? — сыпала вопросами Лена.

— Да точно, и дед наш тоже самое говорит. — Ты говорит, Снежок прямо как птица, только они на юг, а ты на север. Вот.

— Значит ты не колобок, а Снежок? — Лена улыбнулась своей шутке. И добавила — А нас родители не услышат?

— Да, Снежок. Помогаю деду Морозу подарки развозить. Вот пролетал, дай думаю, загляну на огонек. Родители телевизор смотрят, а если зайдут все равно меня не увидят. А ты про подарки уже написала?

— Нет, только собиралась.

— Это хорошо — Снежок оживился — И что хочешь?

— Мама сказала, что много просить нельзя, Дедушка Мороз сильно загружен под Новый год. — Тяжело вздохнув, сказала Лена, — Попрошу куклу Барби и домик для нее и Кена.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 140
печатная A5
от 346