электронная
180
печатная A5
481
18+
Здравствуй, Аннабелль

Бесплатный фрагмент - Здравствуй, Аннабелль

Объем:
402 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-5194-4
электронная
от 180
печатная A5
от 481

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Торжественно клянусь, дорогой друг, эта книга пропагандирует только любовь к себе.

Глава 1

«Почему я здесь? Разве я ещё существую?»

Лучшая подруга. Шлюха. Лучшая ученица. Худшая ученица. Девушка с разбитым лицом. Заботливая дочь. Сбежавшая.

У меня много имён.

Этот понедельник она ждала долгие годы своей жизнь. Новой жизни. Будучи маленькой, она ненавидела этот день, но теперь, когда я пережила многое — он станет для неё точкой невозврата. Аннабелль Морган стояла посередине многолюдной улицы и смотрела вдаль. Впервые город казался девушке таким чужим, как будто она никогда его не видела прежде.

«А Монреаль холоден, как и прежде.»

Взгляд Аннабелль Морган устремился на лежащее впереди Авеню Мак Гилла, где располагался университет, куда девушка хотела поступить, будучи юной. Планы поменялись. И девушка вместе с ними.

Морган не навещала этот город восемь лет. И эти восемь лет, казалось, изменили до неузнаваемости её.

Несчастная. Девушка, которая хотела попасть в сказку — пришла только в ад.

Теперь Аннабелль имела все, чего хотела раньше и потеряла все нужное ей сейчас. Она оглядывалась по сторонам, будто ожидала встретить старого знакомого, старого друга и торопила эту встречу. Она так давно хотела встретиться с ним, но боялась признаться в этом себе самой.

Идти по жизни не вспоминая ее большую часть — так трудно, почти невыносимо. Просыпаясь в номерах гостиниц, хостелах Аннабелль часто пыталась выкинуть из своей головы ужасные воспоминания о прошлом. Без прошлого не было бы нас нынешних — эта мысль и держала Морган на плаву.

Не ожидая от себя, Аннабелль побежала по улицам, забывая о прохожих. Холодный, сентябрьский воздух врывался в ее, распахнутую перед болью, грудь. Морган перерывала свою память: дороги стали иными, она уже не узнавала домов, небольших кафе, парков, гостиниц. Все изменилось так легко, словно по веянию ветра.

Восемь лет назад, эта девушка покинула Монреаль, не желая больше знать ничего о тех, кто живет здесь. Она выкинула этих людей из своего сердца. Сейчас ее сердце горело. Должно же было хоть где-то остаться маленькое пламя?

Аннабелль завернула за угол очередного дома, и оказалась в небольшом старом парке. Рухнула на обветшалую скамью. Хмурые сосны окружали девушку. Она, как крохотный котёнок, забилась в угол, обхватила себя руками, и по её щекам заструились слёзы. Дождь хлестал с особой жестокостью.

Потрескавшаяся детская карусель, сломанные качели, обрюзглые деревья… все это напоминало ей о детстве. Раньше в этом месте всегда бегали детишки. А сейчас только слышны песни ветра. Разве можно начать все сначала, если начало разрушено ещё сильнее, чем конец?

Жизнь этой девушки никогда не была похожа на сказку. Она лишь глупая странница.

Морган вздыхала, волоча за собой огромный чемодан, заселяясь в очередной номер гостиницы. За восемь лет девушка побывала, кажется, везде: начиная от Европы, заканчивая Австралией. Накопленные впечатления, опыт, взрастили из Белль интересного собеседника, но, к сожалению, друзей девушка практически не нажила. Тысячи подписчиков в социальных сетях было лишь людьми в разных масках, как и она сама притворялись кем-то.

Кто знает настоящее лицо Аннабелль Морган? Той Аннабелль, плачущей по ночам от того, что Луна не говорит с ней. Возможно, только один человек. Единственным другом Аннабелль, настоящим другом, был Уильям Воттерс. Вопреки всему, о чем мне предстоит рассказать вам, Морган все еще считала его своим настоящим другом. В последний раз Белль и Уилл виделись пару лет назад, в Париже, когда парень находился на высоте своей жизни: красивые женщины, престижная работа и элитный алкоголь. Перед тем как вернуться в Монреаль — Аннабелль нашла номер Воттерса через одного из своих клиентов и заставила Уильяма вспомнить о себе. Достав из рюкзака смартфон, блондинка нашла контакт с именем «Уильям» и быстро написала смс, едва касаясь пальцами экрана.

Аннабелль: Я здесь. Можем увидеться? Если ты хочешь, естественно.

Девушка заблокировала телефон и прижала к себе, ожидая заветного ответа с особым трепетом.

Уилл: А ты не хочешь?

Аннабелль тяжело вздохнула. Характер друга значительно изменился. И не в лучшую сторону. Если в жизни девушки было очень много препятствий и трудных испытаний, то Уильям жил припеваючи.

Аннабелль: Конечно, хочу. Только быстрее. Я скоро скончаюсь от воспаления лёгких.

Ответ Воттерса не заставил себя ждать.

Уилл: Нет. Где ты сейчас? Я приеду. Нужно только забрать машину с паркинга. Зайди куда — нибудь.

Аннабелль улыбнулась, глядя на экран. Ещё один миг и они встретятся. Блондинка отправила приятелю адрес, и получила ответ о том, что Воттерс будет на месте примерно через полчаса. Сердце девушки упало в пятки. Она начала подбирать слова. Никто не учил её начинать разговор с тем, кого не видела целую вечность.

Бросить простое «привет» или броситься с объятиями?

Нет, Белль понятия не имела каким стал её Уильям. Она лишь надеялась на его честность. Надеялась на то, что он нашел способ стать собой. Безупречно пунктуальный. Аннабелль увидела Уильяма ровно на тридцатую минуту её ожидания. Он стоял на входе в старый парк, ища девушку взглядом. Каким же растерянным он ей показался! Морган даже слегка рассмеялась, видя в этом взрослом мужчине мальчишку.

— Эй, Воттерс! — прокричала она.

Её голос прозвучал немного громче, чем она ожидала. Брюнет удивленно поднял брови и уставившись на Аннабелль, зашагав к ней.

— Аннабелль? — спросил он, оказавшись достаточно близко к девушке.

— Уильям, — лукаво улыбнулась девушка.

— Не могла найти место потеплее? Или с теми друзьями, что не виделись десятилетиями встречаются так? — недовольно произнёс он, глядя прямиком на свою подругу.

Он откровенно рассматривал её, будто видел впервые. И Аннабелль сделала вывод — трудно узнать ту, что оставил в темноте, спустя столько лет.

— Я думала, Воттерс, ты будешь чуточку снисходительнее к своей старой подруге, — с обидой сказала Морган.

Брюнет огрызнулся. Весь образ парня нагонял на девушку усталость и некую меланхолию.

— Ты не была снисходительна к своему старому другу, — гордо ответил он, подняв подбородок.

Перед ней стоял тот, с кем встречи она ждала уже много лет. Мечты о задорном, милом обаятельном мальчугане сгорели. И теперь она обожглась. От того, кого она любила, остались лишь воспоминания.

Уильям здорово вырос и возмужал. Его темно-каштановые волосы больше не вились из кольца в кольцо, а были коротко подстрижены, голубые глаза теперь смотрели с особой хищностью и лёгким высокомерием, а губы стали более пухлыми и суховатыми, нежели прежде. Чёрное пальто, серый шарф, обвивающий крепкую шею, стильные джинсы и кроссовки цвета угля добавляли ему угрюмости. Хмурость, надменность и острый ум наложили печати на черты лица молодого мужчины. Он выглядел старше своих лет, хотя по подсчетам Морган — ему примерно двадцать шесть.

— Извини, пожалуйста.

— И почему ты приехала в Монреаль? — спросил он кратко.

Аннабелль боялась ответа на этот вопрос. Она лишь прогнала его у себя в голове, не давая ему сорваться с языка. Настоящая причина крылась достаточно глубоко.

— Понятия не имею, могу лишь предположить. Соскучилась по тебе, надо мириться с матерью и отцом, у меня много планов здесь, я ведь уже не девочка, — солгала Аннабелль, стараясь быть более убедительнее.

Ей и самой скоро должно было исполниться двадцать шесть, а за ее спиной ничего не оказалось: ни дома, ни семьи. Все рассыпалось, едва начавшись.

— Неубедительно. Что стряслось? — прошептал ей в ухо парень, щекоча её скулу воротником пальто.

Девушка пошатнулась, уловив едва доносящийся запах кофе.

— Тебе не нужно знать этого. Пойдём, пойдём, прошу, — слегка детским голосом попросила Белль.

— Нет, Аннабелль. Ты чересчур много скрываешь. Я хочу знать всё, такая у меня поганая журналистская натура. Пообещай рассказать. Не сейчас, возможно через какое-то время. Я должен знать причины моего страдания, — заключил Воттерс и взял Аннабелль за руку, ведя в машину.

Морган опустила глаза.

— Ты перестанешь меня любить, если я откроюсь тебе.

— Никогда не переставал, — дрогнувшим голосом произнёс Уильям, прижимая к себе подругу.

Глава 2

«Я не курю. Моё сердце полно яда.»

— Ты давно здесь? — спросил Уильям Аннабелль, укутавшуюся в плед, на заднем сидении внедорожника.

— Я прилетела вчера ночью, — ответила девушка, оглядываясь по сторонам.

Аннабелль сидела тихо, как мышонок, глядя на застланный сумерками Монреаль. Его слегка поблекшие огоньки, красивые люди и их открытые отношения. Её французский уже потерял свою беглость и многое, в том числе речь Уилла теперь не вся была ясна. Все восемь лет, которые девушка путешествовала, говорила только на английском и изредка — на немецком.

— Я думал о тебе несколько дней назад. Вспоминал. У меня же охренительно хорошая интуиция. Надеюсь, ты здесь задержишься, Аннабель Морган? — Уильям повернулся к своей подруге, задавая ей вопрос с ноткой надежды в голосе.

— Не знаю, Уилл. Я тут тебе некстати, — пожала плечами девушка, — наверное, ты уже стал каким-нибудь специалистом, живёшь в апартаментах или как минимум, в огромной квартире, с молодой и красивой девчонкой, которую подцепил где-нибудь в Вегасе ночью, а она зацепилась за тебя. Она хочет детей, а ты — нет. Слишком молод, да и к чему тебе дети, если эта подружка хороша в постели, а мать из неё никудышная, правда, — закончила она рассказ, преподнесённый другу тоном, полным иронии.

На губах Уильяма разлилась ухмылка. Отчасти его давняя подружка оказалась права. Его девушка, действительно, хотела детей, но Уильям не чувствовал себя достаточно ответственным для этого. Он часто сам вёл себя, словно ребёнок.

— Как в твоих пяти с половиной футах, Аннабелль, помещается столько дерьма? И где же ты была все эти восемь лет?

Морган усмехнулся:

— А ты так и не ответил мне на мой вопрос, дорогой друг.

— Послушай, — резко начал Уилл, — не хочу говорить о своей личной жизни сейчас, с подругой, которую не видел целую вечность. Я везу тебя к себе домой, там все и увидишь.

Уильям периодически смотрел на кафе, расположенные на центральным улицах Монреаля и на Аннабелль, сжимающуюся от холода, решив, что поход в подобное заведение будет похож на свидание. Но Уилл уже встречался с девушкой пять лет, не желая никакую другую, несмотря на ее отвратительный характер. Франсию он привез из Парижа, как трофей. Он добивался ее упорным трудом и никогда в жизни не смог бы ее променять ни на кого.

Вскоре хрупкая блондинка и высокий шатен вышли из идеального, сверкающего Вольво кофейного цвета, и направились к двухэтажному кирпичному дому. Уилл приобрел его сам, регулярно откладывая средства со своих внушительных гонораров. Это была его небольшая, так скажем, гордость. Поводы для гордости у мужчины и без того поводились, но этот — просто возвысил его до небес.

— Здесь ты живёшь? Красивый дом, — сказала девушка, приобнимая своего друга за плечи.

Уильям, неожиданно для себя, отскочил от подруги, как ошпаренный. Он отвык от ее прикосновений.

— Как ты думаешь, куда я мог тебя привезти ещё? — усмехаясь своей же реакции, спросил Уильям, доставая ключи из сумки.

— Может здесь живёт твоя леди, а ты с ней? Кто знает! — Аннабель достала из кармана портсигар в виде кассеты, вынула оттуда одну и зажала между губ.

Шатен косо посмотрел на источник никотина. Курящие ему никогда не нравились.

— Будешь? — спросила девушка, едва не засмеявшись. Она прекрасно знала — Уилл не курит.

От курящих людей всегда раздаётся характерный запах.

— Давай, — коротко ответил он, протягивая руку.

Воттерс последовал примеру подруги, с эффектной «опытностью» поджег кончик и так сильно закашлялся, сделав затяг. Разумеется, шатен не курил. Его грешком оказывалась выпивка в баре «Неоновый волк» по пятницам.

— Зачем ты мучаешь себя? Курить вредно, Уильям Ламмарт Воттерс, — блондинка учительским тоном отчитала парня.

История её курения началась ещё в старшей школе и не имела конца. Курение для Аннабелль стало спасением. Почему-то, когда она курила, в ее организме все, словно приходило в нормальное состояние.

— Идём внутрь, Белль, холодает, — заключил Воттерс, и по-хозяйски взял блондинку под руку.

Недокуренная сигарета кончила верной смертью под ботинком Воттерса.

Уже по одному интерьеру Белль поняла — Уилл либо холостяк, либо гомосексуалист, но первое вероятнее. Женской руки в этом доме явно не хватало. Носки, висящие на двери, бесконечные листы бумаги, исписанные каллиграфичным почерком, незаправленная двуспальная кровать. Такое убранство заставило девушку задуматься.

Аннабелль насчитала на первом этаже четыре комнаты. Незатейливая спальня, гостиная, уставленная навороченной техникой и минимум текстиля. Кухня и столовая, выполненные в светло-бежевых тонах. В доме царствовал минимализм. Уильям проводил дома крайне мало времени — спал, завтракал и уходил на работу. А о свиданиях здесь — он и не думал. Не слишком романтическое место.

Приведя, Белль в кухню, где шумел холодильник, Воттерс спросил:

— Ты голодна?

Аннабель отрицательно покачала головой. С едой у этой «тростинки» действительно складывалось туго. Многие годы Морган ставился диагноз, имеющий пугающее название «пищевое расстройство». Вся еда, попадающая в желудок, просто напросто, отправлялась наружу. Существовал и другой вариант развития отношений. Нервная система, бесконечно дающая сбои. Аннабель не могла положить в рот ни кусочка. Она рассматривала всю пищу, вплоть до мельчайших деталей и признавалась себе, что вся еда слишком безобразна. Исходя из этого, блондинка похудела до неприличия, получив себе диагноз — нервная анорексия. Теперь она питалась один раз в день случайными забегами в кафе или в рестораны, выпивала бесконечное количество кофе в Старбаксе. Если бы в этой кофейне существовал статус «постоянный клиент», то Морган объяснила бы всем значение этого словосочетания. И, непременно, блюдо обязывало себя привлекать глаза Аннабель. А если происходило иначе, считайте, все пропало.

— Возможно, кофе или чаю? — не сдавался он.

Уилл раскрыл рот, чтобы сделать замечание по поводу худобы Белль, но в последнюю секунду решил, что это ни к чему.

— Зелёного чаю с одной ложкой сахара. Пожалуйста, — мягко сказала девушка, оглядываясь по сторонам.

Светлые стены, большие окна, завещанные тяжёлыми шторами, растения, стоящие на полу в однотонных горшках и спокойствие, пронизывающие всю кухню, да и весь дом, привлекали гостью. Здесь, в уютной кухне, девушка чувствовала себя так, как когда-то дома. По крайне мере, она подозревала, что дом должен чувствоваться именно так. Он должен обнимать своего хозяина, согреть, утешать от разных бед, будто утирая слёзы.

Поставив на стол две светлые кружки, Воттерс присел. Чай, конечно, он не хотел.

Он смотрел на расслабленную подругу и подметил: парень чувствовал себя сам, будто находится в гостях. Его раздражало молчание, затесавшееся между ними. Время сделало их колкими и уязвимыми одновременно. Из Воттерса совершенно исчезла нежность, которая наполняла его ещё пару лет назад, гибкость характера и любовь, кажется, тоже постепенно шла по стопам всех остальных. Он не чувствовал себя счастливым человеком после всего того, что он натворил в своей жизни, в том числе и с Аннабелль.

С каждым днём, Уильям Воттерс ощущал себя хуже и хуже, не замечая никаких поводов ни для радости, ни для грусти.

Просто жил. Обычно. Без всяких отклонений. И это начинало пугать ещё молодого человека, чья жизнь совсем недавно шла иначе. Он — молодой, но уже успешный журналист, чья карьера началась ещё семь лет назад. Воттерс, казалось, пропал бы без своей любимой журналистики, исчезни она куда-нибудь.

Работа отнимала у него достаточно времени, но он прекрасно понимал, что с журналистикой вряд ли может быть иначе. Журналисты не разграничивают работу и жизнь. Работа есть жизнь.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь? Окончила университет?

Морган ухмыльнулась. Она ждала этого вопроса от Уильяма. Этот парень — тот ещё карьерист.

— Я наемный переводчик. Ничего особенного, Уилл. Я закончила заочно, в Берлине. А ты ведь журналист? Я читала твою колонку в журнале «Модерн», — скромно заметила блондинка.

С какого-то периода обучение перестало казаться ей важным процессом в жизни. Многие люди достигают большего и без высшего образования. Наш мир просто привык форматировать каждого своего обитателя.

— Да. Моя мечта, знаешь, сбылась. С работой все в порядке, доход устраивает, репутация и имя, — с гордостью сказал Уильям, поднося чашечку чая ко рту.

Воттерс, на самом деле, чертовски гордился собой в этом отношении. Коллеги считали его специалистом, а редакции журналов бесконечно воевали за него.

На секунду, Уилл засмотрелся на свою старую подругу, как на совершенно незнакомого человека.

Фарфоровая кожа Аннабель, высокие скулы, её идеально выбеленные, будто покрытые пеплом, коротко подстриженные, чуть ниже подбородка, волосы. Её короткий серый топ, кожаная куртка, скинни, идеально сидящие на худеньких ножках, доставляли парню удовольствие, но он не подметил в этом настоящую Аннабель.

Её образ стал лишь маскировкой. Глядя на неё, он мечтал увидеть пухлощекую девушку с мягкой улыбкой, шоколадного цвета локонами, струящимися по плечам и груди, ясный, любящий взгляд и тело, в котором были не только кожа, да кости, ту Аннабелль, что была когда-то, но теперь мертва.

К сожалению, слишком хороших девочек общество убивает слишком быстро.

— Уильям, ты так смотришь на меня, что-то случилось?

Он смущённо оторвал взгляд от подруги, переведя его на глубокий изумрудный цвет кружки.

— Подумал о том, что случилось раньше, когда мы ещё учились в школе. Прошлое. Оно… такое отвратительное. Оно сделало нас чужими по отношению к друг другу. Ты не чувствуешь себя хорошо в моем обществе, Аннабель.

Морган скрестила руки на груди.

Отчего-то ей стало так холодно и неуютно, захотелось убежать из дома Воттерса. Ее сердце застучало в миллионы раз сильнее.

— Да что ты имеешь ввиду? Я мечтала о встрече с тобой, Уилл. Я хочу поговорить с тобой о твоих косяках, ошибках, Уилл. Зла больше нет. Мы все ошибаемся, мы все просто… глупые люди. Говори со мной, Уильям. Чего ты ждешь?

— Я хочу знать, хочу твоих слов, почему после твоего выпускного, ты свалила из Монреаля, к чертовой матери. Я уехал отсюда, специально, дабы не травить себя воспоминаниями. Вернулся два года назад и ей богу, жалею. Жизнь в Париже шла куда естественнее и лучше, — на одном дыхании, буквально, кричал Уильям.

Внезапный приступ агрессии вжал девушку в стул. Но разве Аннабелль виновна в собственном неблагополучии своего друга?

— Если тебе нравилось в Париже, почему же ты здесь? — подметила девушка, — Я обещала, что расскажу тебе тогда, когда посчитаю нужным. Не стоит упрашивать меня о чём-то. Если просить меня очень сильно, то я могу отказать. И ты забыл о том, как ты оставил меня, — прошептала девушка высокомерно, оказавшись почти около своего друга.

Жизнь Аннабель наполовину состояла из секретов, раскрывать которые, ей следовало постепенно. Она уехала из города после своего выпускного. Она сбежала из города, будучи семнадцатилетней девчонкой, вместе с любимым мужчиной.

— Когда это произойдёт? Ты сидишь здесь, напротив меня и я, чёрт возьми, понятия не имею как с тобой говорить. Я смотреть на тебя не могу. Ты так стравила мне жизнь, лучшая подруга. А ещё… чёрт возьми, ты знала, что я ошибался, я пробовал себя, но ты смылась. Смылась, как последняя крыса.

На лице Белль проскользнул тонкий луч обиды.

— Ты — долбанный эгоист. Тебе плевать на людей, окружающих тебя, Уилл, — резким тоном произнесла Морган, — как и раньше. А ведь вся эта чепуха началась из-за тебя, знаешь ли. Я до сих пор воспоминаю, как ты вечно выгонял меня из своего дома.

От такого холода, Уильям, кажется оробел. Парень отвык от таких жутких, неприятных эмоций и попробовал успокоить эту бурю в стакане.

— Нет. Это неправда. Аннабель, ты не говорила со мной восемь лет, ничего не знаешь и бросаешься гадостями в меня. А я ведь просто просил рассказать мне о том, что случилось.

Уилл подошёл к девушке ближе, дабы посмотреть на неё ещё один раз. Она оттолкнула Воттерса своим ледяным взглядом.

— Уилл, если бы люди больше думали своей головой…

Девушка поставила кружку в раковину, вылив из неё чай, и хлопнув дверью, ушла.

Изо рта Уильяма вырвалось короткое, громкое, но беспомощное: «Не уходи».

Он остался один в своём доме. От отсутствия Аннабелль, теперь, он оказался ещё более пустым. До неё пустота не слонялась по углам.

Так зачем же Аннабелль Морган пришла?

Эти слова Морган уже не услышала. Она застегнула куртку, заткнула уши наушниками, обхватила своё тело руками и чудовищно быстрым, почти эстафетным шагом, преодолевала узенькие улочки Монреаля.

Уходя, она знала, Воттерс непременно придёт к ней. Она оставила ему шрам на сердце. Ещё в то время, когда сердца были наполнены юностью.

Завернув за угол, чтобы поймать такси, Аннабелль взглянула на часы. Те показывали почти одиннадцать часов вечера, девушка осталась одна. Ветер, дующий с Атлантического океана, неприятно бил её. Она протянула руку, заметив приличную машину и авто остановилось почти сразу.

Блондинка с неким страхом открыла дверь серого BMW и не разглядев лица благородного водителя, ловко проникла в машину.

Глава 3

«Моя лучезарная Мисс, я все ещё не знаю твоего имени.»

Холодное Мартини обожгло горло блондинки.

Она полураздетая, в одном чёрном кружевном пеньюаре стояла, опираясь на стол, держа в руке стопку, наполненную алкоголем.

Вид на ночной Монреаль держал разум в порядке.

В тот вечер, плавно перетекший в бессонную ночь, Уильяму Воттерсу не суждено оказалось выспаться. Аннабелль. Она нарезала круги в его голове. И Уильям, как проклятый, звонил ей сотню раз. Аннабелль периодически смотрела на вибрирующий смартфон и запивала свою горечь, свою заботу ядом.

Привычный способ действия.

Ей безразличен Уилл. Ей безразличен весь мир. Ей, пожалуй, безразлична и собственная персона. Спустя столько лет любви к себе, она обнулилась.

Белль предпочитала давать своему телу свободу, находясь в полном одиночестве. Аннабель больше не носила купальники и не ходила на пляжи. Её тело перестало быть шедевром. Спину, подобно снегу зимой на земле, усеивали шрамы. Красные линии, напоминающие о жутком, но таком притягательном прошлом. Ирония всей жизни: Аннабелль Морган притягивало к тому, что должно стать для неё запретным плодом.

Девушка так старалась найти в себе силы рассказать Уильяму все о себе, произнести эту исповедь, но не могла. Морган стремилась найти путь к самой себе, но каждый раз, будто и прежде… её поиски прерывались. Убежала от Уильяма, заставив его страдать. За что он страдает? За чистую непорочную любовь к порочной девушке.

Аннабелль, словно проснулась, когда в дверь её номера постучали. Часы, висящие на стене, показывали позднее время. Но в этот вечер, пожалуй, спали только счастливые люди.

Открыв дверь, Белль увидела перед собой горничную. Она вежливо извинилась и шепотом начала разговор с постоялицей:

— Мисс Морган, добрый вечер. Прошу прощения за позднее беспокойство. Вам звонил мужчина, представился как Уильям Воттерс и просил перезвонить Вас, убеждая меня в важности этого.

Две минуты разговора. Глупое окончание. И девушка вновь одна. Она, к счастью, всегда оставалась той, что не боялась одиночества.

Аннабель посмотрела на пустую бутылку от Мартини. Тонкие пальцы коснулись экрана смартфона, мгновенно на нем высветилось имя — Уильям.

— Зачем ты звонил в отель? — Морган начала этот разговор более, чем грубо.

— Аннабелль, не нужно вести себя со мной этим образом, пожалуйста. Я волнуюсь за тебя. В городе сейчас не самое спокойное время, — отозвался Воттерс нежно.

— Тебе нужно тщательнее следить за языком, приятель.

— Благодарю за совет, — саркастически ответил парень, вздыхая, — я хочу увидеть тебя до того, чем ты снова куда-нибудь денешься, Белль.

Морган громко рассмеялась. Уильям напоминал ей маленького ребёнка, потерявшего своего друга.

— Послушай, Уилл, хватит, не ломай комедию. Тебе всегда было плевать на меня. Прошло уже очень много лет, и я не собираюсь заглядывать в прошлое. Там много непонятного, да и не к чему. Прошлое от слова «прошло», так ведь?

— Мы увидимся ещё раз? — не сдавался Уилл.

— А вот, — прошептала Белль, почти соблазнительно, — я подумаю над этим. Моя очередь играть. Если захочу встретимся, если ретроградный Меркурий будет, то нет. Извини. Твои игрушки слишком много доставили неприятностей.

На другом конце провода что-то сломалось. Аннабель предположила — это сердце Уилла дало трещину. Сердца трещат тихо, еле-еле слышно. Они умирают в стонах и шепоте.

Минуя гордость, в которую Уильям был окутан с ног до головы, он спросил надломившимся голосом.

— Когда же мы забудем об этом?

— Уилл, неужели, ты думал, что не будет ничего в ответ за твои действия? Однажды ты напакостил кому-то, будь готов получить что-нибудь, — вспылила в ответ девушка.

Зеркало, расположенное на идеально голубой стене номера, заставило её посмотреть себе в глаза. Прежде чистые, как океанские глубины, превратились в два страшных ледника. Взгляд оказался самым страшным явлением для самого главного человека — самой себя. Два страшных, бездонных голубых ледника излучали пустоту.

— Белль, ты слышишь меня? — кричал Уилл в трубку.

И Морган встрепенулась: она не слышала своего друга уже, как минимум, несколько минут.

— Я люблю тебя, Уилл, — коротко произнесла Аннабель.

И неважно, что Воттерс говорил до этого. Он говорил о любви, ненависти и чувстве, живущем посередине. Неравнодушие. Любовь и ненависть ходят по тонким его нитям. Иногда сталкиваются. Например, как у Уильяма Воттерса.

— Святой Кобейн, ты ходячая катастрофа! Ты не слушала меня! Зачем я с тобой говорю! Тебе ничего не надо.

Уильям, в момент разговора стоял около окна, прислонивши к нему лоб. Парень мог бы принять верное решение: сказать подруге не «до свидания», а «прощай» и больше никогда не знать, кто такая эта Аннабель Эллисон Морган, но Воттерс уклонился. В его груди билось сердце и билось оно учащенно: так трепеталась вера, возможность все исправить.

— Такая, какая есть, Уилл, — сказала Белль, тем самым подводя разговор к концу, — Прощай.

Она кинула смартфон на кровать и скорее отправилась в уборную. Как же Аннабелль выворачивало от себя! Она, хрупкая и болезненная, как бабочка, сидела на холодном полу, склонившись над унитазом. Каждый орган, будто скручивали и выжимали. Морган наказывала себя подобным образом: вливать в себя ненавистную жидкость, а позже — мучиться от болей, сковывающих тело. Пьяна. Чертовски пьяна. Но и в этом, до жути разбитом состоянии, блондинка не теряла холодного рассудка.

Это возвращение в прошлое дарило девушке двоякие чувства. С одной стороны, приятная часть её жизни: когда-то в Монреале Морган сияла солнцем, но затем начался дождь, смывший с девушки все улыбки. С другой, Монреаль — лишь последний причал. Она пришла сюда, чтобы найти свою тихую гавань и остаться навечно.

В груди каждый раз барахтались волны.

До прибытия в Монреаль, Аннабель Морган вкушала жизнь, а здесь в Канаде, будто ожидало угасание.

И что предстояло ей дальше?

Неужели, она вновь соберёт свои чемоданы, доверху наполненные чёрными вещами, купит красные оригинальные Мальборо и пройдёт посадку на очередной рейс, соединяющий её со всем миром?

Нет. Аннабелль с горечью вспоминала о том, как мечтала оказаться в тёплой постели, с чашкой чая в руках и быть дома, здесь, в Монреале.

Она вновь взяла телефон в руки. Вновь набрала номер, отмеченный категорией «часто вызываемые» и погрузилась в ожидание. Тридцать пять секунд. Все-таки в ней жила любовь.

— И тебе, доброй ночи, Аннабелль, — говорил Уилл заспанным голосом.

— Уилл… — тихо произнесла девушка, подавляя в себе стеснение.

— Мне нужно на работу в девять. Сейчас — четыре часа утра. Предлагаешь мне не спать вовсе?

Уильям нагло лгал. Он сидел на восточном крыльце своего коттеджа, накрывшись клетчатым пледом. На безоблачном небе танцевали звезды, собранные в созвездия. Воттерс устремил взгляд наверх, разглядывая крошечные мерцающие плевочки. Около его ног внезапно стало тепло.

— Бургер, старик, надо спать, — он погладил пса по спине, отвлекшись от разговора.

Бургер — золотистый лабрадор, большой и верный пёс. Лучший друг Аннабелль и Уильяма тихо поскуливал, пытаясь погрузиться в сон около своего любимого хозяина. Аннабелль предпочла не заметить старика, который раньше был её любимцем. Просто прошло мимо него.

Когда Уильям посмотрел Бургеру в глаза, ему на долю секунд показалось, будто в них есть частичка боль. Боль оставила себя и в нем.

— Пожалуйста, приезжай ко мне, — прошептала Аннабель едва слышно.

Уильям, отчего-то зажмурился и буквально, раздирая себя изнутри, произнёс фразу, заставившую собеседницу спустить пар.

— Аннабелль, бога ради. Нет, нет, мне нужен отдых.

Ради ответа, ошарашенная блондинка, встала с пола, всего на несколько секунд и взглянула наружу.

— Я пришлю тебе адрес в заметках. Вдруг я сейчас скончаюсь, и никто не будет знать где.

— Пожалуйста, если ты немного, хоть на самую малость способна к состраданию, любви и заботе — уложи меня спать и иди сама в постель. Пожалуйста, — Уильям взмолился к ней.

— Вали. Вали спать, вали куда-угодно. Только, знаешь, Уильям Воттерс, иногда в жизни приходит момент возвращаться. Если не боишься его наступления — делай, что хочешь, — закричала Морган, сорванным голосом.

— Вали? Отлично. Тебе не хватит и целой жизни понять, прочувствовать как я в тебе разочарован, Белль, — произнес Уилл и нажал на кнопку сброса вызова.

Он бесшумно прошёл в дом, пропитанный одиночеством от потолка до пола. Подавленное состояние парня сказалось на его теле: голова шла кругом. Воттерс лёг на кровать, но теперь его отдых не имел никакого смысла. Уильям закрывал глаза. Не для сна. Для того, чтобы облегчить боль.

Он смотрел в темноту. И в этой темноте являлись проблески, вспышки света, подобно грозе, поражающей небо в дождливый день.

Инстинктивно оглянувшись по сторонам, Уилл достал из шкафа фотографию, вставленную в рамку из чёрного дерева. Смахнул с неё пыль. Он убрал эту фотографию, когда готовился к приезду Белль. Чувство стыда оказалось погашено.

Вдруг она, эта глупая девчонка, сделает вывод о том, что Уилл скучал! Ведь Уилл старательно делал вид, будто он камень. У него нет сердца, только разум, всегда делающий правильные решения.

Говорят, даже камни способны сломаться.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 481