электронная
180
печатная A5
324
16+
Затерянный остров

Бесплатный фрагмент - Затерянный остров

Драма о любви

Объем:
66 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-4062-8
электронная
от 180
печатная A5
от 324

Оглавление
Глава 1. Каторга

Оксана ехала на маленьком поезде, состоящем из четырех вагонов. Никогда прежде она не видела такой удивительной природы. Красное солнце совсем низко висело над горизонтом. Белоснежные сугробы переливались на солнышке прекрасными маленькими искорками. Карликовые зеленые деревья казались игрушечными, а между ними не встречалось ни одного зеленого, или пожелтевшего к зиме, маленького кустика.

— Интересно, они вечнозеленые или не вечно? — подумала Оксана.

Поезд медленно двигался по бескрайним и безлюдным просторам. Почему–то остров сразу показался ей каким–то уютным и родным, несмотря на холод и царившее вокруг белое безмолвие.

Это был край каторжан — она читала несколько романов Валентина Пикуля о жизни на Сахалине.

— Конечная остановка, — разбудила ее женщина в пуховом платке и валенках.

— А Вы не знаете, как добраться до Красногорска? — спросила Оксана.

— Никак не доберетесь, — добрым голосом сообщила женщина недобрую весть.

— Что же мне делать? — спросила Оксана.

— А к кому ты приехала? — с нотками сочувствия в голосе поинтересовалась новая знакомая.

— Я приехала на работу по вызову в Красногорский рыбкооп.

— А, так иди тогда на перевалбазу, к Ковалихе, она тебе найдет какой–нибудь транспорт.

Оксана поняла, что не согласовала с руководством рыбкоопа свой приезд в деталях — понадеялась на авось, что все само сложится. Как будто бы Сахалин — это привычная Москва с развитым транспортом и линиями метро. Ей в голову не могло придти, что вместе с концом железнодорожных путей прервется и транспортное сообщение между городами.

— Боже, куда я попала?! — пробираясь сквозь снежные сугробы в своих сапожках на тонких каблуках, думала Оксана, — Что я здесь буду делать? Что здесь вообще делают люди?

Людей не было — недавняя спутница свернула в другом направлении, и Оксана оказалась одна посреди пустынного поселка. По сторонам стояли невысокие черные дома, и не видно было ни единого окошка с зажженным светом.

— Авантюристка чертова, — начала она ругать себя последними словами, — Только на Сахалине еще тебя не было.

Быстро темнело, и становилось страшно. Наконец впереди показались огоньки маленькой сторожки.

— Наверное, мне сюда, — подумала Оксана, — В страшном сне бы не приснилось. Куда я попала, и где мои вещи?

Вещи были на месте. В руках у нее был маленький чемоданчик — все пожитки, накопленные за годы бездомного скитания по большой стране под названием Советский Союз.

На прошлой неделе она увидела объявление в газете: «В Красногорский рыбкооп требуется товаровед. Надбавки, коэффициенты к зарплате. Достойная оплата труда».

Она позвонила председателю, рассказала о своем опыте работы. Ее принимали с распростертыми объятиями с оплатой дороги за счет принимающей стороны. Последним местом работы Оксаны была ответственная должность в руководстве райпотребсоюза в Подмосковье. Должность ей нравилась, зарплата была хорошая — угнетало отсутствие жилья и перспектив его получения.

Заметка в газете с предложением работы с достойной оплатой труда попалась на глаза тогда очень кстати.

— Боже, это же самый край света! Куда я попала?! — Оксане стало смешно от собственной глупости, это был смех сквозь слезы.

— Не ныть! — приказала она себе.

— На романтику потянуло, в край каторжан и вечной мерзлоты, — напомнила она себе, — Непроходимая идиотка!

Войдя в сторожку, Оксана увидела громоподобную бабу, наливавшую чай из медного самовара с круглыми глянцевыми боками в глиняную кружку.

— Откуда тебя принесло, красотка?! — с ехидством спросила толстая баба.

— Извините, это Вы — Ковалиха? — заискивающе пробормотала Оксана, пытаясь найти к женщине подход.

— Какая я тебе Ковалиха?! Лидия Васильевна Коваль, заведующая перевалбазой. Что ты хотела? — тетка была грубой, и совершенно не склонной к гостеприимству.

— Я — новый товаровед, и мне как–нибудь нужно добраться до Красногорска, — сказала Оксана.

— Товаровед?! — тетке стало смешно, она разразилась громовым хохотом, — Что ты собираешься здесь делать, бледноликая тень?!

— Слушайте, я к Вам приехала на работу. Дайте хотя бы позвонить в Красногорск! — Оксана разозлилась.

— Звони, — Ковалиха придвинула к ней массивный телефон с громоздкой трубкой, — Только по делу звони — а то много вас таких тут шастает, неизвестно откуда вы беретесь.

— Что за люди?! Что за дикий край? — подумала про себя Оксана, и замерзшими руками набрала номер председателя.

— Да спят они все уже давно, — сказала Ковалиха, — Покажь докУменты, звязда!

Оксана достала из чемодана вызов на работу и паспорт.

Заведующая затерянной в глуби веков и лесов конторы долго изучала документы и сверяла фотографию.

— Значит, так, милочка, — завтра придут на погрузку машины с Красногорска, и ты поедешь первым обратным рейсом с ними. А пока оставайся здесь, что с тобой делать?

Оксана нервно осмотрелась вокруг — из предметов мебели в сторожке были два обшарпанных стула и продавленный серенький диванчик.

— Зашибись, — подумала она, — Листочек, гонимый ветром, занесло на Сахалин. На каторгу! Всякое со мной бывало, но такое впервые!

Ей никогда в жизни не пришла бы в голову такая бредовая идея, не будь она круглой сиротой без роду и племени. Отца у нее вовсе не было, мать ее бросила и уехала с новым мужем в неизвестном направлении. И где только не пришлось Оксане работать после с трудом оконченного заочно института — в самых захудалых селах и деревнях России, и даже в Чернобыле удалось побывать.

Воспоминания последних более–менее благополучных лет уже стерли из памяти годы скитания без гроша в кармане и бесконечной борьбы за кусок хлеба.

И она никогда не была бессловесной и не умеющей за себя постоять — поэтому придала своему голосу немного металла, и громко и четко сказала Ковалихе:

— Если Вы не хотите, чтобы весь рыбкооп завтра обсуждал то, как Вы оставили меня одну темной ночью в этой дыре, я бы хотела, чтобы Вы приютили меня у себя дома.

— Ну что ж, пошли, — грустно вздохнула Ковалиха, и радостная Оксана поплелась за ней по снежным сугробам.

Ковалиха жила одна, в маленьком деревенском домике. Она нажарила картошки, навалила тарелку с верхом Оксане, и после сытного ужина они легли спать.

— Не думать о плохом! Не думать о плохом! — приказала себе Оксана, и сомкнула веки.

Утром, когда они вдвоем пришли на работу, там уже стояли четыре огромных КАМАЗа, их водители нервно курили и дожидались завскладом.

— Ну, где вы там пропадаете? — спросил высокий кудрявый водитель.

— Да вот, принесли черти на ночь глядя нового товароведа. Отвезете ее в Красногорск, — миролюбиво сказала Лидия Васильевна Коваль.

Серые и жутковатого вида грузчики, которыми лихо командовала Ковалиха, за пару часов загрузили КАМАЗы сахаром и мукой.

— Залезай в кабину, — сказал Оксане кудрявый парень, — Это все твои вещи?

По дороге они познакомились, Оксана рассказала немного о себе.

— А ты красивая! И тоненькая, как тростинка. Что тебя сюда к нам занесло? Я, если что, не женат, меня зовут Андрей, — представился водитель, — Я думаю, мы теперь будем чаще видеться.

Красногорский рыбкооп оказался двухэтажным зданием — Оксане показали кабинет председателя. Как и предполагала Оксана, та оказалась точной копией остальных председателей райпотребсоюзов всей нашей огромной страны.

Это был тип властной женщины с высокой прической в строгом деловом костюме с хорошо поставленным командным голосом.

— Хорошо, что ты приехала, — она даже не подумала называть нового специалиста на «Вы». Сейчас тебя проводят к старому товароведу Ю Сун Ди, она сдаст тебе дела и ознакомит с работой.

По селектору председатель вызвала секретаршу, и обрисовала ей план дальнейших действий по ознакомлению с должностными обязанностями нового специалиста.

— Вы обещали предоставить общежитие? — уже в дверях кабинета полувопросительным тоном сказала Оксана.

— Обещали — значит, предоставим, — строгим голосом сказала Председатель. Разговор был закончен.

Ю Сун Ди оказалась крохотной кореянкой с узенькими щелочками блестящих карих глаз.

— Ну, здравствуй, Оксана, — приветливо сказала она, — Мы с мужем переезжаем на материк, и тебя пригласили мне на замену. Сейчас поедем на перевалочную базу в Ильинск.

— Опять в Ильинск?! Я же только что оттуда приехала! Дорога занимает три часа!

— Да, и твоя работа будет заключаться в приемке вагонов и перегрузке товара в машины, оформлении товарно–транспортных накладных и актов. Поедем — я по дороге тебе все объясню.

Время уже начинало клониться к вечеру, а у Оксаны еще крошки во рту не было.

Ю Сун Ди оказалась понятливой — сев в кабину к шоферу, она приказала ему ехать, а сама разложила еду на маленьком покрывале, предложив спутнице перекусить.

— Это ким–ча, это черемша, — объясняла она Оксане названия каких–то водорослей и перченой капусты, порезанной маленькими квадратиками.

— Я никогда такого не ела, — сказала Оксана.

— Ешь, не бойся. Вот еще манты, муж приготовил. Это все корейская еда, ты к ней быстро привыкнешь, и потом уже не сможешь без нее. У нас на Сахалине много корейцев, ты не знала?

Дорога в разговорах пролетела совсем незаметно.

— Опять товароведиха явилась, — с усмешкой сказала Ковалиха, увидев их в дверях и подбоченясь, — Ну, давай, иди на вагон.

— Как это?! — спросила Оксана.

— Не бойся, это не страшно, — сказала Ю Сун Ди, и протянула ей белый халат.

Первый вагон был с водкой, второй с сахаром.

— Это не сложно, — сказала Ю Сун Ди, — лишняя водка остается, составляешь акт на бой, и отдаешь Ковалихе и грузчикам.

— Ничего себе, бой, — сказала Оксана, когда после оформления всех документов осталось целых десять бутылок водки, — Так и спиться недолго.

Ковалиха уже разливала водку по стаканам:

— Ну, давайте, девчонки, — за Оксанкин первый рабочий день.

С детства у Оксаниного организма была сложная несовместимость с водкой, но отказаться ей не позволили.

Веселые, они с Ю Сун Ди сели в машину к Андрею, и добрались до Красногорска уже поздней ночью.

Андрей проводил ее до общежития, она открыла дверь выданным ей в рыбкоопе ключом. Все спали.

— Какая моя комната? — озадачилась Оксана.

Пришлось открывать все двери — в первой спала пара в обнимку, во второй — одна девушка. Третья комната была пустой — она поставила чемодан и, не раздеваясь, рухнула на кровать.

В 6 часов утра ее разбудила соседка, оказавшаяся при ярком освещении рыжеволосой хохотушкой:

— Вставай, Соня, на работу проспишь. За тобой приехали.

Полусонная, Оксана вышла на улицу, — водитель был незнакомым.

— Наверное, Андрей отдыхает, — подумала Оксана, — А я тут точно как на каторге.

Разговаривать в машине не хотелось. День повторился в точности, как предыдущий, — вагоны, разгрузка, водка, возвращение в Красногорск, глубокий сон. Железная дорога в этом поселке на краю света заканчивалась, и в обязанности товароведа входило оформлять документы на грузы, которые переформировывались, разгружались, и дальше отправлялись на север в грузовиках.

Так прошло 5 дней, и, наконец, наступила суббота — законный выходной день.

В пятницу она стояла на вагоне с мукой и командовала грузчиками. Русского языка они не понимали, только отборный мат, — все были сидельцами с огромным стажем.

— С волками жить — по–волчьи выть, — про себя подумала Оксана.

— Васька, мыши! — закричал один из грузчиков, и целая толпа гадких грызунов бросилась врассыпную. Оксана завизжала, и спрыгнула вниз, чуть не сломав ногу.

Грузчики старались ее толкнуть ненароком, вывести из себя.

После обеда они спрятали ее сумку.

— Так, как начальницу они меня воспринимать не собираются. Дикий край, каторжане, — что с них взять?

— Прошлая товароведка быстро сбежала, — радостно сказала Ковалиха, — Такие пигалицы здесь надолго не задерживаются.

Она наслаждалась своей силой и неделимой ни с какими товароведами властью. Грузчики ходили перед ней на задних лапках. Их было шестеро, и все они выглядели как бандиты с большой дороги, или как матерые уголовники.

— Конечно, с такой монументальной фигурой любого можно задавить в два счета, — с едва уловимыми нотками зависти к Ковалихиному телосложению подумала Оксана.

Поздним вечером в пятницу она стояла на вагоне с мукой, вся белая, обсыпанная скрипучим порошком с головы до пят, держа в руках блокнот и ручку, и записывая количество мешков.

— Я похожа на пугало — только детей моим видом пугать, — подумала она.

И тут она увидела Его. К вагону подошел даже не Принц, а настоящий Король — с гордой осанкой и военной выправкой. Оксана видела в жизни немало красивых мужчин, но этот был особенно красив именно какой–то мужской, не карамельной, не богемной и не глянцевой красотой.

Черные волосы, карие глаза, атлетическое телосложение, рост под два метра — не мужчина, а мечта любой адекватной девицы.

Он был одет в джинсовый костюм, на руке красовалась золотая печатка.

— Откуда такой красавец? — подумала Оксана, — Ничего общего с жителями этих мест в привычных для них валенках и телогрейках.

— Привет, — сказал Король, — Ты остаешься сегодня ночевать?

— У вас тут так принято — сразу ночевать приглашать? — не растерялась она. И потом уже миролюбиво добавила:

— Ты знаешь, я уже тут целую неделю, и не успела даже познакомиться с девочками в общежитии.

— Дорогая, ты ведь не думаешь, что я буду провожать тебя каждый вечер, зная, что ты проведешь ночь с чужими людьми? — уверенно спросил он.

— Когда это я тебе дорогой уже стала? — попыталась она выразить протест.

Церемонии и обращение на «Вы» здесь не приняты, но какие–то правила вежливости должны же быть?

Хотя она уже знала, что согласна с ним пойти на край света. К сожалению, край света был именно здесь — в Ильинске.

Проводив ее до машины и перекинувшись по дороге парой слов с Ковалихой, нечаянно встреченный Король откланялся, напоследок сказав:

— Завтра приедешь — я найду тебе жилье.

Оксана была хоть и сиротой, но подачек не принимала. Она разозлилась: что он себе позволяет?

В общежитии никто её особо не ждал, если не считать неприятностей. К девочкам в гости пришли ухажеры, и с собой привели незнакомых и малоприятных личностей.

Оксана уже поняла, что здесь отсутствуют правила приличия — дикий край, что с него взять?

— Ты новенькая? — бесцеремонно поинтересовался вломившийся в ее комнату амбал, и взял со стола охотничий нож — редкой красоты экземпляр с резной рукояткой в кожаном чехле. Это был подарок, оставшийся от прежней, счастливой жизни, и Оксана попыталась выхватить у него нож.

Амбал наставил его острым, как бритва, лезвием к ней, и Оксана порезала руку. Она возмутилась, попробовав выгнать негодяя из комнаты.

— Здесь мы хозяева, пигалица, — амбал со всего размаха ударил ее по лицу.

Она закричала, пришли девочки, и увели своих друзей.

— Ничего, мы с тобой завтра поговорим, — уже в дверях сказал амбал. Нож он забрал с собой.

Она всю ночь рыдала, оплакивая свою сиротскую долю, незащищенность от вурдалаков и проклятый остров Сахалин. Везде она была чужая, и никому не нужная.

На счастье, утром позвонили, что пришел вагон с пивом, и она поклялась себе, что больше никогда не вернется в это общежитие. На всякий случай взяла с собой чемодан с вещами.

С замиранием сердца она ждала, когда появится ее вчерашний друг. Грузчики дрались за ящик пива, и внезапно встали по стойке «смирно».

— Он пришел! — поняла Оксана, и сердце радостно запрыгало в груди. Ни до, ни после никогда с ней такого не случалось.

— Пойдем знакомиться с моей мамой, — сказал Сергей. Она уже знала, как его зовут.

Они жили в пятиэтажках — Оксана не предполагала, что в этом Богом забытом поселке есть несколько пятиэтажных домов.

— Мама, это Оксана, — сказал Сергей, представив ее маме — стройной и подтянутой женщине, одетой в элегантный шерстяной костюм. Мама выглядела как строгая учительница. Копна каштановых волос с еле видимой парой случайных седых волосков выдавала ее солидный возраст.

— Оксана, это мама, — сказал Сережа, повернувшись к Оксане.

Женщина засмеялась, глядя на сына с нескрываемой любовью, нежностью и гордостью за него:

— Сережа, это и так понятно! — она протянула руку Оксане, и пригласила к накрытому столу.

Сережа достал коньяк, и разлил по рюмкам.

— Мне нельзя, — сказала Оксана, — я начинаю задыхаться от спиртного.

— Нельзя, так нельзя, — никто не стал с ней спорить.

Все происходило совершенно естественно, как будто так и должно было быть. Ее не оставляло ощущение иррациональности и нереальности происходящего. Впервые она чувствовала себя в кругу родных людей, которые ждали ее всю жизнь.

— Моя мама — народная учительница России, — сказал Сережа.

— Почему–то я догадалась, что учительница, — засмеялась Оксана.

— Вот откуда у тебя такая интеллигентная речь, — немного польстила она Сереже.

— Богатый жизненный опыт, — не стал он опровергать комплимент.

Повсюду в их небольшой квартире были книги — труды философов и ученых.

Оксана осталась бы здесь навсегда, но тут Сергей скомандовал:

— Идем смотреть твою новую квартиру.

— Я как–то побаиваюсь — так сразу, и новую квартиру, — жалобно посмотрела на Сережину маму Оксана.

— Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить.

Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать.

Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство, — Сергей процитировал знакомые ей слова американского поэта. Он все больше удивлял ее.

Идти было километра два — через 30 минут он показал ей ее новый дом. Это была двухкомнатная квартира с кухней, в которой были уже все необходимые предметы обихода. Оксанин чемодан тоже стоял у порога.

— Шестерки принесли, — догадалась Оксана. Грузчики почему–то боялись дышать в его присутствии, и угадывали желания.

— Чайник, кастрюлю и посуду я тебе принес, — сказал Сережа, — Если что–то будет нужно — звони. За стенкой живут мои хорошие друзья, дом двухквартирный. Пойдем, я тебя познакомлю.

Они зашли к соседям — это была пара, муж с женой. К Сергею они относились как к старшему брату — разговаривали с ним уважительно, но без заискивания.

— Оставляю девушку на ваше попечение, и откланиваюсь, — сказал Сергей Юре со Светой, и ушел.

— Проходи, я тебя ужином покормлю, — сказала Света.

Они вкусно поужинали жареной картошкой с мясом. Оксану подмывало расспросить о Сергее у новых знакомых, но что–то ее останавливало.

С этого дня Оксанина жизнь круто изменилась. Теперь грузчики разговаривали с ней уважительно, выполняли все ее приказы, а Ковалиха, хоть и смотрела на нее недобрым взглядом, но больше не оскорбляла и не спорила.

— Авторитет в народе — великая вещь, — ответил Сергей на ее расспросы, с чем связано всеобщее поклонение.

Он приходил каждый день, они разговаривали о древних философах, о последних прочитанных книгах, коими он снабжал ее ежедневно.

Ночевать он никогда не оставался, не делал и попыток затащить ее в постель.

Глава 2. Нищий затерянный остров

Оксана все никак не могла поверить, что это происходит с ней наяву — что она в реальности оказалась на самом краю света. Теперь она поняла, почему ее приняли с распростертыми объятиями в рыбкоопе — вряд ли нашлась бы вторая такая дура для столь каторжной работы.

Вагоны могли придти и вечером, и даже ночью — их нужно было разгружать, оформлять и отправлять на север острова.

Она узнала, что перевалочных баз здесь несколько, от разных контор, и одной из них руководил Сергей. У него была бухгалтерша, она вела всю документацию, а он появлялся на своей базе один раз в день.

Как тут жили люди сейчас, и сто лет назад — Оксана все никак не могла понять. Абсолютный отрыв от цивилизации, практически полное отсутствие связи. Чтобы позвонить на материк, нужно было идти в почтовое отделение, и разговаривать с небольшой кабинки по висевшему в ней проводному телефону. Впрочем, Оксана сходила туда только один раз — позвонить школьной подруге, и сообщить, что у нее все в порядке. Подруга одолжила денег на дорогу.

В глубине поселка находилась небольшая столовая, в которую Оксана заходила после работы. Зарплата у нее была всего 140 рублей, на нее сильно не разгонишься. Где были северные надбавки, достойная оплата труда, и обещанная отдельная квартира в общежитии — спросить было не у кого.

Однажды поздно вечером, после разгрузки, Оксана шла по дороге, неся в руках пакет с двумя десятками яиц, купленных у Ковалихи. Возле нее остановилась легковая машина.

— Вас подвезти? — спросил парень.

Это было привычным делом — все здесь друг друга знали, особенно товароведа. И даже, если это был водитель с Красногорска, то он, должно быть, с ней знаком. Все свои всегда останавливались, если видели на дороге одинокого путника.

Оксана села в машину, сзади сидели еще три молодых человека.

— Мне сюда, — сказала она, когда машина поравнялась с ее домом.

— Да ладно, давай прокатимся, — сказал водитель, — Здесь же скучно, надо себя как–то развлекать.

Оксана попробовала было открыть свою дверь — она была заблокирована. На Сахалине было полно напичканных электроникой японских машин с правым рулем.

— Эй, остановите, я сейчас кричать буду, — сказала она.

Они грубо заржали:

— Ты что, девочка, не знаешь, где живешь? Кричи — хоть закричись.

Через полчаса водитель остановился в совершенно безлюдном месте. Он вышел и открыл Оксанину дверь:

— Ну, давай, детка, располагайся на заднем сиденье — сейчас все быстренько сделаем, и поедем дальше.

Оксана стукнула его по голове пакетом с яйцами — он прикрыл голову руками.

— Ты что, тварь, сопротивляться надумала?! — он набросился на нее, оторвав пуговицы от зимнего пальто, и пытаясь побыстрее его снять.

— Давай ее к нам скорей, — глумливо заржали трое отморозков.

— Я Щукарю скажу, уроды, — гневно сказала Оксана. У нее начиналась истерика.

Внезапно возникла немая сцена — все замерли.

— Кому ты скажешь?! — видимо, не поверив своим ушам, спросил водитель.

— Щукарю, — громко отчеканила Оксана, — Я у него на квартире живу. Ленина, 52, — можете проверить.

Они переглянулись.

— Садись в машину, — скомандовал водила, — Отвезем тебя домой.

Через несколько минут они высадили ее у дома:

— Слышь, извини, мы же не знали, что ты со Щукарем встречаешься. Не говори ему, пожалуйста, ничего.

Из каких глубин сознания всплыла его кличка, о которой он сам никогда не рассказывал, — Оксана не знала.

На следующее утро она пришла на работу — Серега, Ковалиха и грузчики играли в карты.

— Меня вчера чуть не изнасиловали, — начала Оксана.

Сергей встрепенулся:

— Номер машины?

— Я не запомнила, — сказала Оксана, — Красного цвета. Эй, да они мне ничего не сделали…

Последние слова говорила она в наступившую пустоту — Сергея и Василия с Егором уже и след простыл.

— Ну, ты и дура, — сказала Ковалиха, — И чего Щукарь в тебе нашел? Ни рожи, ни кожи. Спирохема бледная. Может, ты того, в сексе какие–нибудь штуки выделываешь?

Оксана промолчала — до секса в их отношениях, видимо, было еще очень далеко.

По субботам они ходили в гости к его маме, а потом Серега водил ее на танцы, с гордостью показывая всем свою невесту.

— Пойдем проводить культурный досуг — посмотрим на наших обезьян. Запомни, малыш, — лучше быть первым в деревне, чем последним в городе, — так он всегда говорил.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 324