электронная
Бесплатно
печатная A5
474
18+
Зарисовки одной дамочки

Бесплатный фрагмент - Зарисовки одной дамочки

Объем:
416 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-4087-9
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 474
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Автор благодарит всех тех, с кем ее свела жизнь, свою семью, Анжелику Денисенко и особенно Оксану Пономареву, c которой мы вместе планировали написать подобную книгу, но в результате она написала свой вариант «Интим предлагать», а я придумала свой. Ну и, конечно, спасибо… Интернету. Москва, 2004—2007.

Начало

— А я подумываю написать что-то в стиле «Секса в большом городе», — отвечает мне одна моя знакомая, Оксана Пономарева, главный редактор модного женского журнала «Магия Космо» (эффектная молодая дама с массой положительной энергии) на мое предложение написать совместно книгу для женщин.

Я тут же соглашаюсь, хотя до разговора с ней представляла себе немножечко другую тематику, что-то вроде пособия для тех, кто хочет сохранить молодость и красоту в домашних условиях, кому давно не восемнадцать и даже не тридцать пять. Но предложение мне нравится, и я тут же предлагаю название — «Шалости в «Большой Деревне».

— Думаешь, будет интересно? — спрашиваю ее. — А о ком писать?

— Как о ком? — удивляется Оксана. — О знакомых, друзьях. Ты знаешь многих, я тоже.

А как писать? Большая часть моих друзей — люди известные, узнаваемые. Писать о них сокровенное — могут обидеться. Придется спросить. Звоню своей первой подружке, Веронике Боровик-Хильчевской (холдинг «Совершенно секретно»). Объясняю задумку. Она, немного подумав, говорит:

— Только все не пиши. Мы с тобой иногда такие вещи обсуждаем, что лучше об этом никому не знать.

— Конечно, — обещаю я ей, кладу трубку и понимаю, что так «шедевра» не получится.

Звоню другой. Реакция такая же. Правда, дает совет, что писать можешь, но только изменив имена и фамилии.

Третья смеется и дает напутствие:

— Пиши, пиши. Пусть молодое поколение знает, в какой гадюшник старается попасть.

На мой вопрос, о каком гадюшнике идет речь, добавляет:

— О тусовках.

Снова звоню Оксане и ставлю в известность, что, скорее всего, я — пас.

— Мне все равно! — раздраженно говорит Пономарева. — У меня на работе проблемы. Я ухожу из журнала. Перехожу в другой — в «ОМ». Мне не до книги.

Ну вот! Сначала совратила, а потом в кусты. Может, плюнуть на все и жить, как жила? Нет, не дает уснуть слава Кэндес Бушнелл. Ну чем разговоры наших женщин хуже болтовни каких-то там американок?

«Мыльные пузыри»

Мне ужасно понравилось высказывание: «Мужчины — это мыльные пузыри. Первый — всегда неудачен, второй — уже радует глаз, а третий — по-настоящему красив и радужен».

Возьмем, к примеру, Машу (Маня). Эта маленькая, миниатюрная женщина с азиатским разрезом глаз (или, как часто говорит она сама, «женщина с рисовым менталитетом») за какие-то двадцать лет успела несколько раз побывать замужем. Как-то, после очередного развода, она, хлюпая носом и глотая слезы, сказала:

— Это все Полина виновата. Накаркала.

Полина — наша общая знакомая — напившись на первой Маниной свадьбе, умудрилась произнести тост за молодоженов: «Ну, чтоб не в последний раз».

И этот «не последний раз» пережил (я в переносном смысле) уже четырех мужей. Но меня всегда интересовало, чего Мане не хватает? Все ее четыре «родственничка» были как на подбор. Интересные, красивые, на здоровье не жаловались, облизывали ее с ног до головы, осыпали деньгами. Одним словом, переливались всеми цветами радуги денежных единиц в долларах, евро, фунтах и наших любимых деревянных. Но ей все мало. Видно, пришло время найти того, кто может предложить Мане статус «Миссис Нефтяная вышка». Правда, на мое предложение приобрести вышеуказанный статус подруга ответила, что, хотя она и мечтает стать «миссис», но вот «мистеры», дескать, не жаждут — им бы только вести охоту на «молоденькое мясо» где-нибудь в модных клубах. И тут я с ней поспорила, вспомнив одного своего знакомого Василия Толстунова, который умеет не только красиво ухаживать, но и на «молоденькое мясо» особо не падок. Привела ей пример, рассказав, как однажды, на глазах у всех, он, сняв с себя плащ, бросил его в большую лужу, которая оказалась на пути его любимой женщины (давно не первой свежести), чтобы та ножки не замочила. Красиво? Красиво. Согласитесь, что не каждый мужчина сможет это сделать. Выслушав эту душещипательную историю, Маня ответила:

— Конечно, если у тебя денег выше крыши, то можно себе позволить лужи плащами маскировать.

Как иногда отрезвляют слова. Я о романтике, а мне о капитале.

Кстати, о капитале

Большинство женщин мечтают об очень богатых мужчинах. Им кажется, что стоит только какому-нибудь богачу их увидеть, он в один миг будет сражен их красотой, умом, манерами и, влюбившись, сразу начнет тратить на них свои кровные. А так как каждая женщина считает себя «красивой, умной и хорошо воспитанной», и таких — миллионы, то встает вопрос: где же на всех найти миллионеров?

Помню, как в начале девяностых меня занесло в Монако. Остановившись в гостинице «Левс», я начала наслаждаться прелестями этой «деревни». И вот сижу я как-то в кафе «Де Пари» и объедаюсь отменным мороженным, и тут за мой столик плюхается уже далеко не молодой мужчина (как потом выяснилось, шестидесяти лет) в совершенно грязной футболке, рваных джинсах и с огромной сигарой в зубах, от которой спастись можно было только что в противогазе. Но делать было нечего, дело было часов в двенадцать дня, большинство народа после бурной ночи, проведенной в казино или в ночных клубах, отсыпалось (кто где мог), и мы разговорились. Оказалось, что Джон (а так звали моего нового знакомого) — американец, владелец нефтяной компании из Техаса. Он с упоением рассказал мне, как до сорока лет жил на своем небольшом ранчо, еле-еле сводя концы с концами, пьянствовал (так как работать он явно не любил), дебоширил — и вот однажды случилось чудо: у него на ранчо забил фонтан из черной жидкости. И этот лентяй, и алкаш за несколько дней превратился из бедняка в богача. Уровень его интеллекта оставлял желать лучшего, и, несмотря на то, что в его карманах звенели немаленькие деньжата, меня это ничуть не вдохновляло. Пытаясь привлечь мое внимание, он спросил, не хочу ли я увидеть самую богатую женщину мира, и, получив согласие, повез показывать мне свою яхту, которая из-за своих огромных размеров мирно покачивалась на водах недалеко от Монте-Карло.

— Я трачу на нее в год два миллиона долларов, — не без гордости сообщил он мне, когда я после скоростного катера, стоя на борту этой громадины, пыталась собрать в единое целое все свои разбежавшиеся в разные стороны внутренности. И, уже открыв было рот, чтобы порадовать его либидо милым комплиментом, меня посетила грустная мысль. С какой радости мне делать комплимент мужику, который даже не знаком с теорией относительности Эйнштейна, так как налицо — три класса образования в приходской школе Техасской губернии? К тому же я не понимаю тех, кто тратит огромные деньги на то, что не приносит пользу другим людям. Я понимаю, если бы он потратил те же два миллиона на восстановление какого-нибудь архитектурного памятника, которым смогло бы наслаждаться будущее поколение. Или на тех, кому требуется дорогостоящая операция и кто не может себе это позволить. А как те, кто из-за причуд природы остался без всего, что имел? Да мало ли куда можно было бы пристроить свои тугрики, испытывая гордость за то, что, хотя ты и не сумел изобрести пенициллин (извилин не хватило), но все равно смог быть полезен человечеству. А тут какая-то лодка…

«Наша задача — сделать из девушек-студенток женщин-лейтенантов»

Нравится лозунг? А еще говорили, что в Советском Союзе секса нет. Это «мудрое» изречение висело на военной кафедре Московского экономико-статистического института в 1980 году. Институт девичий, ну просто женский монастырь. Мальчиков в нем учились единицы. И такой многообещающий лозунг, как ничто другое, поднимал настроение женского большинства этого заведения.

Когда я была студенткой, то мы с сокурсницами часто собирались в туалете «милого нашему сердцу» института, где делились друг с другом сексуальным опытом, приобретенным с противоположным полом. Помню, как нам кто-то (в том же туалете) посоветовал, что во время интимной связи лучше всего предохраняться лимоном. А что оставалось делать? С презервативами в то время было плоховато, даже с теми, на которых писали «Проверено электроникой». И случился конфуз. Одна из нас решила применить этот способ со своим, как это теперь принято называть, «бойфрендом». То ли она тогда неправильно поняла, что нужно делать с лимоном, но запихала она себе «туда» лимонную дольку перед тем, как получить массу удовольствия, и в самый пикантный момент случилась катастрофа. Когда его плоть соприкоснулась с ее плотью, полной лимонного сока, он с громким завыванием взлетел до самого потолка (воспарил, как птица, если здесь уместно такое сравнение). Она же его потом и лечила. Лимон сделал свое дело, правда, с несколько другим эффектом.

Добро пожаловать в органы, сынок!

Встретилась с одной своей подругой (В. — журналистка одного из телевизионных каналов). Сидим мы с ней в небольшом ресторанчике, обсуждаем свои женские проблемы. И я ничего понять не могу. Она, обычно такая веселая и активная, сидит тихо, мрачнее тучи. Спрашиваю:

— Ты чего такая?

— С мужем поругалась, — отвечает.

— Чего?

— Пошутить решила.

— Это как? — интересуюсь я.

— Помнишь, несколько лет назад реклама такая была, где старый полицейский, приглашая молодого парня на работу в полицию, пожимая ему руку, говорит: «Добро пожаловать в органы, сынок!».

— Помню, — говорю я ей. — И что?

— Так вот, две недели назад моему вдруг приспичило. А я устала, как собака. Целый день запись была. Спать хочу — умираю. Чувствую, он сзади ко мне пристраивается. Я поворачиваюсь к нему лицом, беру, заметь, бережно в руки его «хозяйство», пожимаю, как при рукопожатии, и бравым таким голосом изрекаю: «Добро пожаловать в органы, сынок!»

— А он что? — спрашиваю я сквозь слезы смеха.

— Что-что, — сурово отвечает она, — ничего. Если бы ты знала, как он на меня орал! Теперь две недели со мной не разговаривает. Оскорбился.

Размышления. А важен ли вес?

Елена — высокая, стройная, эффектная, элегантная, несколько циничная женщина, сделавшая себе карьеру блистательного пластического хирурга, который не пытается отрезать нос или нарастить третью грудь в угоду клиенту. Она любит деньги, власть, светскую тусовку. А кто этого не любит? Она ненавидит заниматься домашним хозяйством и предпочитает, чтобы за нее это делал кто-нибудь другой. Но разве за это можно осуждать? Несмотря на многие свои недостатки, Елена — потрясающая подруга. Для друзей она готова разбиться в лепешку, в противном случае начинает ломаться и устраивает целое представление. Предпочитает благоухать «Thierry Mugler», обожает водку, носит только бижутерию, ноги обувает в «Lulu Guinness», а тело облачает в «Gucci» и «Valentino». И, несмотря на то, что мужчины не обделяют ее своим вниманием, с личной жизнью у нее ноль.

Болтаем мы с ней как-то в небольшом итальянском ресторанчике, и вдруг Елена, устремив свой взгляд на молодых мужчин, сидящих за соседним столиком, задает мне вопрос:

— Как ты думаешь, каково это чувствовать на себе такую массу тела?

— А как бы ты чувствовала на себе бабушкин комод? — отвечаю я ей, прикидывая в голове, сколько необходимо потратить времени в тренажерных залах, чтобы накачать такую гору мышц.

— Лучше комод, чем ничего, — вздыхает она и рассказывает, как познакомилась с потрясающе интересным человеком. Только один недостаток у него — худой он больно. А два дня назад слились они в порыве страсти.

— И вот лежит он на мне, — делится Елена, — а я глаза закрыла, и такое впечатление, что сверху меня никого нет. Не чувствую я его веса — только ощущаю, как внутри меня что-то копошится… Мне кто-то рассказывал, — продолжает она развивать мысль, — что такие ощущения у лошади бывают, когда на ней кто-нибудь сидит. Вес не ощущается, только уздечка во рту мешает. И ты знаешь, такая жуть меня взяла. Как будто что-то из потустороннего мира в меня вползло, а обратно вылезти не может…

— К чему ты это?

— Знаешь, хороший он мужик, только я, наверное, себе что-нибудь другое найду.

Пару слов о Полине и о поисках любви

Полина (эта та, что напилась на Маниной свадьбе) — невысокая, подтянутая женщина с длинными, густыми, светлыми волосами и потрясающими ногами (когда-то, еще в советские времена, была моделью — обувь демонстрировала), не красавица, но мужчины засматриваются. По характеру — торнадо, обожает красивые, мускулистые тела. Водит дружбу с нужными людьми и хорошо разбирается в политике. Сделала себе неплохую карьеру в ювелирном бизнесе (и, хотя она является правой рукой владельца одной российской ювелирной компании, но на себе предпочитает видеть бриллианты от «Тiffany & Co.»). Любит носить одежду от «Versace». Пользуется только дорогой косметикой типа «Helena Rubinstein» или «La Mer».

Недавно в ней проснулся талант Агаты Кристи, и она написала пару детективов, которые, правда, и опубликовала за свои деньги. Была замужем, но несколько лет назад муж ушел от нее к молоденькой девочке.

Когда ее «дражайшая половина» перебазировалась в объятия нежного молодого тела, Полина решила найти себе нового супруга. Разумеется, у деловых людей много времени на романтику не бывает, и остается два варианта: сваха или Интернет. Полина предпочла последнее и, поместив в нем свои объявления, стала ждать. Ждать пришлось недолго. Уже через час поступили первые предложения, а через сутки она была завалена письмами от мужчин со всего света. Посыпались на Полину письма от мужичков всех возрастов, размеров, расцветок, с фотографиями и без, как из рога изобилия. Создалось такое впечатление, что у них там женщины все перевелись (впрочем, как и у нас мужчины).

— Ты только посмотри! — размахивает она перед моим носом распечатанные на принтере признания в любви. — Как они пишут! Это можно с ума сойти! Здесь — самые лучшие из всех написавших. И мой возраст не помеха.

— И что пишут? — беру из пачки первое попавшиеся послание. — Так. Мистер Стоун. Ага, рост, вес, цвет волос и глаз. Фотка имеется? — я смотрю на распечатанную фотографию и потом на Полину. — Ты видела, что он очень загоревший?

— Видела. Ну, негр. Ты дальше читай.

Я продолжаю скользить глазами по строчкам. Да, впечатляет… Наш очень загорелый мистер Стоун из Канады пишет, что красив, богат и предлагает нашей белокурой Полине приехать к нему, обещая бросить к ее ногам все блага мира. Далее он перечисляет, что ему нравится вытворять в постели.

— Поля, ты письмо полностью прочла? — интересуюсь я.

— Не-а! — отвечает подруга. — Их столько, что я не успеваю.

Я, сунув ей в рот сигарету, довожу до ее сведения, что богатый дядя из Канады любит заниматься сексом с ремнями и цепями на руках, а также любит бить и быть битым. Сигарета выпадает из Полининого рта.

— Так! Ну-ка, давай-ка сюда следующего «лучшего из лучших»! — командую я и начинаю ознакомление с посланием из Швейцарии. После описания всех своих достоинств, швейцарец ставит в известность, что хочет иметь только русскую жену и что Полина (которую он считает неплохим вариантом) может приехать к нему хоть завтра. Правда, есть одно малюсенькое «но» — он еще не разведен, и жить придется в одном доме с его женой и детьми.

Третий, «богатый и красивый», дает понять, что много путешествует по бывшим странам социализма и что в каждой из этих стран у него есть по подружке.

К концу десятого письма Полина приуныла окончательно.

Поиски любви (продолжение)

Маня, глядя на подругу, также решила найти себе романтическую любовь и, на три дня погрузившись в сети интернетовских знакомств, наткнулась на бывшего соотечественника, лет двадцать проживающего в Штатах. Их переписка была долгой и бурной. Где-то месяцев через пять он написал, что приезжает в Москву и был бы счастлив наконец-то увидеть ее живьем (именно так и написал — «живьем»). И настал долгожданный день. Он приехал, они встретились, и она впала в транс. Во-первых, он практически не помнил русского языка (я до сих пор не могу понять, как они переписывались пять месяцев?), во-вторых, он всему удивлялся — и это у нас есть, и то. Маня с ужасом в глазах рассказывала мне, как с трудом оторвала его от банкомата, вокруг которого он ходил полчаса и удивленно спрашивал:

— Он действительно работает?

На ее вопрос: «А почему он не должен работать?», — наш «бывший» полез его проверять.

— Он голодным взглядом провожал каждую женщину, и у него просто слюнки текли при их виде, — с выпученными глазами делилась своими впечатлениями Манечка. — Видите ли, когда он уезжал, была одна серая масса… Представь себе, сидим мы с ним в небольшом ресторанчике на улице, вдруг он ахает, толкает меня ногой под столиком и, уставившись на какую-то девицу, начинает орать: «Нет, ты посмотри, как она идет! Откуда у нее такая походка? Кто ее учил? Как она одета! У нас так одеваются и ходят только знаменитости! Ты посмотри, какая у нее стрижка! У нас так стригутся только в дорогущих салонах!». Люди оборачиваются на его вопли, смотрят. Позорище! А к концу вечера он стал затаскивать меня в постель. При этом даже не умея целоваться и не проявив элементарных знаков внимания. Пойдем, и точка!

Разумеется, она от него избавилась и перекрестилась. Ах, как он был разочарован.

— Я столько прошел, чтобы приехать к тебе в Россию, а ты… — были его последние слова.

Брачное агентство

Лет двадцать назад, когда в Москве только открылись первые брачные агентства, моя подруга Светлана Родина, актриса одного столичного театра, поволокла меня за компанию в одно из них. Ютилось агентство в обыкновенной средней школе, арендовав под свои цели целый класс с обшарпанными стенами и исписанными партами, за которыми сидели взрослые тетечки, на чьих лицах лежала тень усталости от серой жизни бывшего СССР, пытавшиеся пристроиться к мужчинам из-за кордона.

Светка, дабы не быть узнанной, обмоталась косынкой и надела огромные солнцезащитные очки. Отыскав нам места на «камчатке» (последняя парта), она под моим чутким руководством приготовилась встретить мужчину всей своей жизни. Нам выдали два каталога, и мы начали их изучать.

Каталоги (это сильно сказано), представляли собой скрепленные между собой листы обыкновенной бумаги формата А-4, на которых и были отпечатаны с помощью ксерокса фотографии претендентов из Швеции, Голландии и Дании. При этом у женихов (видимо, благодаря плохому ксероксу), половина лица отсутствовала, а то, что рассмотреть удавалось, смутно напоминало тех, о ком говорят: их разыскивает милиция. Пролистав несколько каталогов, мы решили действовать по-другому: выбрав наугад одиннадцать более или менее привлекательных (если их можно было так назвать) мужчин, купили у представителей агентства их адреса и телефоны и начали действовать.

На следующий же день (а было воскресенье), в восемь часов утра, мы со Светкой позвонили каждому из них, абсолютно не подумав о том, что существует разница во времени. А впрочем, зачем думать? Они (женихи) должны были быть просто счастливы от осознания того, что их хотят женщины (да какие женщины! Цвет нации!). Все одиннадцать претендентов, которых мы вытащили из постели, были проинформированы: кто мы, что мы и зачем мы, собственно говоря, им звоним в столь ранний час, а также поставлены в известность, что письма с фотографиями им высланы еще накануне. Мужчины особо не сопротивлялись (ну разве можно сопротивляться женщине в воскресное утро, когда она на ломаном языке сообщает, что готова разделить с вами все радости семейной жизни?).

Недели через две к Светлане начали приходить ответы. Заранее отобранные мужчины писали, что, первое, были сражены ее красотой, и второе — были бы счастливы составить ей партию. Накопилась целая куча фотографий. Один даже прислал себя в обнаженном виде (правда, сфотографирован он был со спины).

— Что же так скромненько, — расстроилась Светлана, демонстрируя мне его фотографию, — товар лицом показывать надо.

— Не говори, подруга, дразнится, негодник, — только и смогла выдавить я из себя, с восхищением рассматривая мужскую задницу.

Через три месяца моя подруга вышла замуж за Карла — милого парня, преуспевающего бизнесмена сорока лет от роду, из Стокгольма. Насколько я знаю, они живут душа в душу. Светлана снимается в фильмах и сериалах, ведет курсы актерского мастерства по Станиславскому, болтает на шведском, как на родном, а Карлуша, хотя и не знает до сих пор русского, предпочитает ругаться и молиться богу только на нем.

И еще о брачных агентствах

Есть у меня знакомая, Людмила Сотникова, которая несколько раз работала переводчицей на одну компанию, занимавшуюся брачными делами в нашей стране. Одна американка русского происхождения пачками привозила (и, наверное, до сих пор привозит) из Америки холостяков, устраивая для них в гостинице «Космос» вечеринки, на которых происходит знакомство с русскими женщинами. Выглядит это примерно так: в огромный зал набивается не меньше сотни русских молоденьких девочек, в основном из провинции, так как избалованные москвички брезгуют, и в эту толпу выпускают хромых, косых, больных американских пенсионеров. Эти перезрелые ковбои, прохаживаясь среди молодых женщин, как петухи в курятнике, выбирают тех, кто понаивнее, и, переспав с ними, сытые и довольные отбывают в родные прерии.

Так и катаются эти «вечные женихи» туда и обратно, по три-четыре раза в год, ибо что может быть лучше, чем провести время с российской экзотикой, которая за обещание жениться готова на все. Там за красоту и молодость платить надо, а здесь сами из трусиков выпрыгивают.

Мне бы ее проблемы

Моя подружка Катя поменяла домработницу. Надо сказать, что с новой домработницей ей явно не повезло. Ее предыдущая, Лидия Сергеевна, женщина уже немолодая, была просто душечкой. Готовила божественно, по магазинам бегала, стирала, убирала. При ней квартира была вылизана так, что сверкала во всем своем великолепии. Надо же ей было познакомиться со своим будущим супругом в супермаркете, где она делала покупки для своей хозяйки. Он оказался бывшим моряком. Ее одногодок. С усами и маленьким брюшком, которое он ласково называл «комок нервов». Но ведь эта деталь иногда так украшает мужчину и совсем его не портит (правда, если мужчина стоящий)! И вот, укатила наша Лидия Сергеевна в Севастополь, на родину к своему милому, вить семейное гнездышко и превращать его «комок нервов» в «семейную мозоль». А Катя мучается теперь с молодой девицей Дарьей, которую ей подсунуло разрекламированное агентство.

Конечно, Катю понять можно, в прошлом работник МИДа, а ныне автор более 30 книг (в отличие от меня и Полины Катя — настоящий писатель). Она сочиняет женские романы так, словно пишет свою собственную жизнь. В одежде непритязательна, может отовариться как в бутиках «Hermes», так и на вещевых рынках. Из парфюмерии предпочитает тот же «Hermes» и «Chloe», очень любит грузинское вино (особенно «Хванчкара») и шампанское «Brut Imperial Moёt». Ее ежедневный наряд представляет собой спортивные штаны с широкой футболкой или теплой кофтой (в зависимости от сезона). Свои длинные волосы она любит зачесывать назад, завязывать узлом или заплетать в толстую косу.

А Дарья — еще тот «подарочек»: молодая девица лет двадцати с волосами, выкрашенными в жуткий лилово-желтый цвет, и пробивающимися в некоторых местах красными прядями, и манерами, оставляющими желать лучшего. И этот «ночной кошмар» пытается в меру своих способностей следить за домом (другими словами — убирать, стирать, готовить, гладить и ходить по магазинам).

О вкусах не спорят

Заехал как-то ко мне в гости один мой знакомый. Петр — мужчина красивый, богатый, избалованный женским вниманием. Все это делает его капризным до невозможности.

— Ничего понять не могу, — жалуется он мне, присев на диван и ослабив узел галстука. — Ты мой вкус знаешь. Женщина должна быть не меньше метр семьдесят пять, ноги от ушей, блондинка, и ни грамма лишнего веса. Все гладенькое, упругое, упакованное в самые лучшие шмотки.

— Ты к чему клонишь? — спрашиваю его, разливая в чашечки кофе.

— Меня кто-то сглазил.

— Иди ты!

— Я влюбился. Влюбился так, что готов жениться. Хоть завтра.

Еще раз прошу повторить последние слова, так как Петр и семья — понятия несовместимые.

— Неужели ты встретил совершенство? — я мысленно начинаю воображать себе такую женщину и прихожу к выводу, что такой в природе просто не существует.

— Совершенство? — Петин голос срывается, как у подростка. — Ты шутишь! Она невысокого роста.

— Как? И даже плечиками до баскетбольной корзины не достает? — пытаюсь пошутить я.

Но Петя даже не слышит моего сарказма и продолжает:

— Полная, непропорциональная, слишком широкие бедра, волосы темные, короткие, подбородок висит, и зубы неровные.

Я очень хотела его подбодрить и сказать, что это еще не смертельно, но удержалась — мой друг чуть не плакал.

— Петь, и что? — осторожно интересуюсь я у него.

— Она не в моем вкусе! — он делает маленький глоток из чашечки, обжигается и морщится. — Но я хочу ее так, как ни одну другую женщину!

— Да-а-а, — тяну я, так как ничего другого в голову мне не приходит.

— Что мне делать? — Петр с надеждой в глазах смотрит на меня.

— А я почем знаю.

Я действительно не знаю. Конечно, я могу его просветить, что с возрастом вкусы меняются. Что, мол, в юности мы любим одно, а в зрелом возрасте другое. И что, видимо, он так переел «деликатесов», что теперь его на «простую пищу» потянуло. Но я молчу и продолжаю тупо смотреть на него. Сочувствия ни в одном глазу.

Флюиды, видать, подвели

У одной моей подруги, назовем ее Эльвира, есть знакомая, которая уже раз шесть была замужем и собиралась вскоре «осчастливить» седьмого избранника.

— У нее ни кожи, ни рожи! — возмущается Эльвира. — Тощая, как вобла, спина и ноги колесом, воняет от нее так, словно она в канализации живет, половина зубов отсутствует, а мужики за ней табуном ходят! Где справедливость? Ну чем их эта «красота» берет?

И что на это ответишь? Флюиды. Химия, как говорят на Западе, а у нас: «Не родись красивой, а родись счастливой».

Но вернемся к Дарье

У этого ребенка есть одна большая мечта. Она приехала покорять столицу из малюсенькой деревни, которую Катя называет не иначе как Гадюкино или Мухосранск. Но Москва, по непонятным для Дарьи причинам, не собиралась сдаваться: ни театральными подмостками, куда она пыталась поступить уже два года, ни модельными агентствами, которые Дарья брала штурмом. Видимо, ее «светлый путь» находился совершенно в другом направлении.

А пока наше «юное дарование» постигало азы мойки, готовки и стирки, Катю преследовало маниакальное желание избавиться от нее раньше, чем закончится контракт найма. Самый лучший способ, который пришел ей в голову, это сделать (в рекордно короткие сроки) из гадкого утенка (Дарьи) прекрасного лебедя и пустить его в свободное плаванье. Но так как одной ей это было не под силу, то в дело была пущена тяжелая артиллерия под названием «подруги».

Плохое настроение

Решив с помощью своих подружек написать сценарий будущей жизни Дарьи, а заодно и новую книгу (о том, как очередная «серая мышка» из провинции вышла замуж за самого эгоистичного, самого циничного, самого жестокого, самого сексуального и самого богатого русского, обойдя на крутых поворотах самых, самых и самых светских львиц), Катя пригласила всех нас к себе в гости. Правда, настроение у всех подкачало. Этому способствовала и погода: целый день шел дождь, небо заволокло темной пеленой и дул холодный ветер.

— Сударыни, я собрала вас для того, — начала свой маленький монолог Катя, — чтобы попросить помочь мне в одном мероприятии. Вы все знаете, как я страдаю с Дарьей. Это отражается на моей работе. Моего терпения больше не хватает. Или я, или она. Я выбираю себя, а посему прошу помочь мне вычеркнуть ее из моей жизни.

— Ты пригласила нас для того, чтобы мы помогли Дарье упаковать чемоданы? — интересуется Маня.

— Нереально. Я имела большую глупость подписать абсолютно невыгодный контракт с агентством, которое ее прислало, и теперь есть два пути: или она уйдет только через год, или…

— Ты повесишься, — хихикнула Полина.

— Как смешно, — фыркает Катя и продолжает: — Нет. Не повешусь. Мне надо сделать из нее звезду, и она уйдет сама.

— А если не уйдет? — любопытствует Елена.

— Уйдет, — твердо обещает Катя. — Так вот. Помогите привести ее в божеский вид, ну там прическа, умение ходить, вести светскую беседу — сами знаете.

— А ты? — спрашивает Маня.

— Не могу. Очередной роман сдавать надо.

Но это всего лишь отговорка. Катя не большой любитель выходов в свет (видимо, ей все это надоело, когда она еще работала в МИДе) и предпочитает большую часть времени проводить дома, придумывая сюжет о новом оргазме, доводящем до пика Коммунизма.

— Да и потом, — продолжает она, — я спокойно объяснять не могу, я сразу орать начинаю. А из девочки звезду делать надо, а не заику. Так что начинайте думать, кто и что может сделать для такого благородного дела.

И вот сидим мы у Кати, часа уже два — думу думаем. Я, уставившись тупым взглядом в финансовую газету, пытаюсь понять, о чем же все-таки пишут в такого рода изданиях, и понимаю, что поговорка «смотрю в книгу и вижу фигу» очень подходит в моем случае. Катя, сидя на полу и обложившись кипой бумаг, тянущей на целый том «Большой Энциклопедии», разбирается в гороскопе, подсунутом ей «доброжелателями», из которого следует, что ближайшие три года она будет жить в темном царстве без единого лучика света. Маня, которой не безразлична судьба подруги, сидит рядом с ней и пытается увидеть на разложенных гадальных картах тот самый лучик света, позарез необходимый подруге. На кухне Полина с Еленой готовят ужин, и до нас то и дело доносятся хлопанье дверок кухонных шкафов, шум льющейся воды и звон тарелок. И только двое, кто прибывает в отличном настроении, это Дарья и Тимофей.

О Тимофее

Тимофей — это кот. Катина гордость. Она подобрала его лет двенадцать назад около мусорных баков, на улице, выходила, выкормила и кастрировала, чтобы он ей «невестку» в дом не привел. С самого начала у меня закралось смутное подозрение, что Катя приютила у себя не просто кота, а болотного кота. Через год я полностью в это уверовала, так как кроме габаритов, которых кот достиг за первые двенадцать месяцев проживания у Кати, у него на кончиках ушей выросли небольшие кисточки, которые приводили его «кормилицу и поилицу» в огромное умиление. На мои подозрения Катя лишь махала рукой. То, что он дикий кот, предпочитающий вести охоту ночью, доказал один случай, который произошел при участии бывшего (а тогда будущего) Катиного мужа. Когда он «женихался» к Кате, а коту было года четыре, произошло ЧП. Задержавшись как-то у Кати, Александр (так звали будущего супруга) решил заночевать у нее дома. Дело было жарким летом, и он скинул с себя простыню (а надо сказать, что спал он обнаженным). Как потом объяснил нам врач в «приемной» больницы, у мужчин во сне кое-какая часть их тела шевелится сама по себе. Вот котик и решил, что там мышка завелась и пришло время охоты. После этого случая Александр спал только в пижамных штанах и снимал их по великим для Кати праздникам.

И еще о Тимофее…

Однажды Маня, у которой дома начался ремонт, на несколько дней переехала к Кате. На следующее же утро из комнаты, где спала гостья, раздался душераздирающий крик. Когда Катя влетела в комнату, то не поверила своим глазам: Маня, на груди которой развалился Тимофей (весивший не менее тридцати килограмм), пробует смахнуть его с себя. Не тут-то было — кот, прижав уши к голове и приоткрыв пасть, еще больше вжался в тело миниатюрной женщины.

Увидев Катьку, Маня заорала еще больше:

— Убери! Убери его с меня! Дышать не могу!

Катя, подхватив кота, попробовала оторвать его от одеяла, но тот, выпустив когти, всеми четырьмя лапами вцепился в него еще крепче. Наконец ей удалось оторвать Тимофея от подруги, правда, вместе с одеялом, на котором он и распластался.

— Мальчик мой, разве так можно, — целуя кота в макушку, ворковала Катерина, пока тащила его на кухню, крепко держа обмякшую тушку своего «сыночка» под верхние лапы. — Мы же с тобой вчера говорили, что в гостевую комнату входить нельзя.

В ответ Тимофей вяло махал своим толстым хвостом и с удовольствием жмурил грязно-желтые глаза, когда его нижняя часть ударялась о Катины коленки.

Позже в кухне Маня возмущалась:

— Ты не поверишь! Видимо, когда этот паразит прыгнул мне на грудь, мне приснилось, что все мои «бывшие» одновременно упали на меня сверху. До сих пор дыхания не хватает. Словно бетонная плита на груди лежит!

Дарья, которой пришлось прислуживать сразу двум дамам, была возмущена не меньше кота, насильно оторванного от теплого женского тела. Она закатила истерику:

— Я нанималась для работы с одним человеком! — вопила Дарья с перекошенным лицом. — У меня не десять рук! Я за одной не поспеваю! А тут еще другая на голову свалилась, да еще и кот размерами с сенбернара!

Катерина тут же вспылила:

— Не нравится — убирайся! Плакать никто не будет! Я еще устрою твоему агентству разборку — подсунули не известно что! Делать ничего не умеет и еще права качает!

Орали они долго. Маня даже попыталась встать между ними. Наконец, когда все затихло и Катя в развивающемся халате, с сигаретой в зубах, нервно вышагивала по кухне, а Дарья, хлюпая носом, делала вид, что оттирает «фамильное серебро», Маня сказала:

— Кать, ты не волнуйся. Сейчас все сами сделаем.

— Не выдумывай! — ответила Катя, не вынимая сигареты изо рта. — Ты — моя гостья и должна чувствовать себя, как гость. А ты! — Катя погрозила Дарье кулаком. — Еще одно такое светопредставление — вылетишь отсюда к чертовой матери!

…и немного о…

Недавно Дарья заявила, что ей муж не нужен.

— Как не нужен, деточка? — удивилась Катерина. — Он всем нужен. Это защита. Опора. Детки.

Дарья уставилась на хозяйку и произнесла:

— А зачем он мне нужен? Я женщин люблю.

— Мать честная! — воскликнула Екатерина. — Мне только лесбиянки дома не хватало!..

Позже, когда она поведала нам о пристрастиях Дарьи, Полина философски заметила:

— Ну и чего ты паришься? Сегодня она лесбиянка, завтра натуралка… Ты чего, мать ей родная? Пусть делает, что хочет! Тем более, что многие через это проходят…

— Да что ты такое говоришь! — возмутилась Катя, нервно прикуривая сигарету. — Кто многие? Кто многие? Я никогда и пальцем до бабы не дотронулась. Лучше с целой футбольной командой переспать!

— Слушай, ты у нас вообще не от мира сего. Ничего не знаю, ничего не умею, а фуфло про любовь писать, однако, любишь! — рассердилась на нее подруга.

— Это, как ты выразилась, «фуфло», пишется по одному шаблону. Он — крутой, она — такая правильная и непонятая. Он — богат до неприличия, она — бедная, всю жизнь вкалывает до седьмого пота, что-то или кого-то там на себе тащит. Он и она встречаются. Он ее хочет, она сопротивляется, и так далее.

— Хорошо. Только послушай меня. Когда мне было девять или десять лет, я отдыхала у родственников. И со мной отдыхала моя троюродная сестра. Ей тоже было лет десять. Так вот, мы «играли» в одну очень интересную игру. Иногда я была мальчиком, иногда — девочкой. Мы целовались, обнимались, трогали друг друга в интимных местах.

— Ты… это делала?!

— Да. Ну и что? А еще раньше, когда мне было лет восемь, моя мама пошла к своей портнихе. А у нее была дочь, которой было лет восемнадцать. Так вот, пока наши мамочки листали журналы мод на кухне, то эта великовозрастная девица оголяла свою грудь, и я ее гладила.

— Какая мерзость!

— Да при чем здесь мерзость! — взорвалась Полина. — Это естественно! Просто об этом вслух не говорят — приличия не позволяют.

— Это что! — вступила в разговор Маня. — Я недавно у гинеколога была…

— Мужика? — поинтересовалась Полина.

— Нет. У женщины. Молодая, лет 28, красивая, подтянутая. Короче, она меня на кресло положила, перчатку натянула, и пальчиком так аккуратно, так нежно начала вращать… ну, сами понимаете где. Я от неожиданности напряглась — обычно женщины-врачи очень грубо осмотр делают, а она улыбается и говорит: «Не беспокойтесь, это я Вам массаж делаю. Хочу, чтобы Вы полностью расслабились». Ну, я и расслабилась. И такая меня истома пробрала… Я ни с одним мужиком ничего подобного не испытывала.

— Это что, услуга теперь такая? — сведя брови у переносицы, спросила Полина.

— Не знаю. Говорю же — в первый раз с таким столкнулась. Но наталкивает на размышления. Интересно, а можно ли такой «массаж» отнести к сексуальному домогательству?

Плохое настроение (продолжение)

Итак, в отличном настроении прибывают двое: Дарья и Тимофей. Кот, развалившись около камина, лениво, время от времени, шевелит кончиком своего хвоста (нет, все-таки это болотный кот — хвост-то короткий!), а Дарья с веником в руках снует без дела между комнатами (с пылью, видимо, борется). Ближе к восьми мне надоедает эта «идиллия», и я, человек, ни разу в своей жизни не пробовавший «огненной воды», предлагаю другим выпить винца. Какое единодушие среди дам! Тут же появляется невысокий ажурный столик, который ставится посреди гостиной. На него выставляются хрустальные бокалы. Катя достает из бара три бутылки любимого грузинского вина (по одной на брата — или сестру?), Полина с Еленой приносят тарелки с едой, и мы дружно садимся на пол вокруг столика.

— Выпьем, тетки, за себя любимых! — поднимает первый тост Полина.

За ним следуют еще три других, и вот от вина остается одно лишь воспоминание. Катя с трудом поднимается с пола и достает из бара очередную порцию горячительного.

— У меня сегодня на приеме одна дама была, — отправляя себе в рот кусок ветчины, начинает рассказывать Маня…

Тайная жизнь Мани

А надо сказать, что у Мани была тайная жизнь, о которой не знали даже ее многочисленные мужья. И в той тайной жизни Маню звали Селена.

Она всегда была помешана на мистике, восхищалась колдунами, шаманами, ясновидящими, гадалками. Часто бегала по ним и тратила баснословные деньги. За несколько лет она стала спецом по «господам», «матушкам» и прочей «нечисти». Где-то лет семь назад ее осенило, почему бы и ей не стать «Госпожой…». Что хочу, то и говорю, сама себе судьбу горожу. Сказано — сделано. Маня подключила в помощь парочку светских журналистов, напечатавших о ней (под ее диктовку) несколько статей (конечно, не бесплатно), накупила странных одеяний, подходивших под имидж великой прорицательницы, и начала практиковать под именем Селена.

О ней начали ходить разные слухи. И что якобы родилась она где-то на Тибете, и ее еще младенцем, завернутым в тряпье, нашли монахи монастыря. И что те же монахи вырастили Селену как великую предсказательницу грядущих событий. И якобы, когда Селене исполнилось шестнадцать, в нее, чистую и непорочную, влюбился то ли египетский принц, то ли арабский шейх (об этом история умалчивает), который и увез это непорочное дитя подальше от монастыря. Короче, в Москве Селена оказалась благодаря какому-то члену из правительства, который доставил ее в столицу при невыясненных (для кого?) обстоятельствах «из самого городу Парижу». И так далее…

Но, несмотря на обилие сплетен, как загадочных, так и порочных, многие почитали за честь стать ее клиентами. Селену посещали звезды кино, театра, модные режиссеры, художники, нефтяные магнаты и прочие «слуги народа». Не гнушалась она и обыкновенными смертными.

В нормальной жизни, когда Маня снимала с себя (вместе с маской прорицателя), пробковые сандалии и непонятного кроя балахон, она пользовалась только косметикой «Elizabeth Arden», обожала нижнее белье от «La Perla», ювелирные изделия «Chopard», одежду от «Roberto Cavalli», сумки от «Trussardi», обувь от «Christian Louboutin» и пользовалась только духами «Salvador Dali».

Плохое настроение (и опять продолжение)

— Так с ней, — продолжает Маня, — произошла просто анекдотическая ситуация. Звонит она по домофону. Я поднимаю трубку и говорю: «Открываю». Жду. Десять минут проходит, двадцать, а этой дамы нет. Где-то минут через сорок звонок в дверь. Открываю. Стоит моя клиентка с мокрыми волосами. «Что с Вами случилось?» — спрашиваю ее. Оказывается, она вместо моего шестого этажа приехала на пятый и, не обратив внимание на номер квартиры, позвонила в дверь. А в этой квартире живет одна парикмахерша, и к ней часто клиентки домой приходят — дешевле, чем в салоне. Парикмахерша тоже посетительницу ожидала и поэтому, когда моя к ней пришла, впустила в квартиру и сказала:

— Сумочку оставляйте здесь и проходите в ванную — я сейчас Вам голову вымою.

Та и пошла. Это потом выяснилось, что она не в ту квартиру угодила. Я у нее спрашиваю:

— А зачем голову мыли?

А она и отвечает:

— Я думала, это обряд такой. Вы же с Тибета.

Мы молча жевали. Несмотря на выпитое, настроение не улучшалось.

— А я сегодня с издателем обедала, — сказала Катя. — И встретила Д… (назовем его для нашего повествования Андрей Болконский).

— И как он? — спросила Полина.

— Хорошеет, сволочь. Все больше и больше, — грустно ответила Катя.

«Андрюша Болконский»

Два года назад Катя (тогда еще замужняя дама) на одной вечеринке увидела высокого, подтянутого, темноволосого мужчину с лицом Ален Делона в молодости и глазами Казановы — жутко популярного ди-джея одной известной радиостанции. Катька влюбилась по самую макушку и дала слово, что завоюет этого обольстителя во что бы то ни стало. Неделю она узнавала его номер телефона, а когда узнала, начала действовать. Каждое утро, ровно в семь, она звонила ему на мобильник, и говорила: «Доброе утро, любимый. Как спалось?». А ровно в двадцать три ноль-ноль присылала сообщение с пожеланиями доброй ночи. Это продолжалось пару месяцев. Поначалу он бросал трубку, потом крыл ее матом, затем пытался узнать, кто ему звонит. Номер ее мобильного не определялся, и он начал задавать ей всякие наводящие вопросы, типа: «А какой у Вас вес, цвет глаз, длина волос?». Но Катя держалась стойко. Через месяц она звонить прекратила, а так как у Андрюши выработался рефлекс «собаки Павлова», то он теперь просто не мог жить без ее утренних звонков. Болконский стал раздражителен, рейтинг передач пополз вниз, ссоры с начальством следовали одна за другой, и неизвестно, чем все это закончилось, если бы…

В один из дней Катя прислала ему на работу букет цветов. Охранник, дежуривший на радиостанции, сообщил Андрею, что его у поста охраны дожидается молодая девушка с охапкой роз. И хотя у Андрея был прямой эфир, он бросился вниз, как ошпаренный. Прибежав, он не обнаружил никого. Только цветы и записку: «Я все еще о тебе помню». Ничего не дали и расспросы о том, как выглядела девушка. Ему сообщили, что это была курьер. Болконский начал понимать, что сходит с ума. И тут Катя, сжалившись, назначила ему свидание. И закрутился роман. Но, как всегда, сказки с хорошим концом бывают только в фильмах, и то в голливудских. Нашелся завистник. Ладно, если бы женщина. А то мужчина, да к тому же близкий друг, который и начал подсыпать порох в огонь. То одно Андрею скажет о Кате, то другое. И пошло — поехало. Закончился роман.

Плохое настроение (финал)

— Кать, сотри этого Болконского из памяти ластиком. И пусть по нему сохнут только Наташи Ростовы!

Все согласились и выпили.

— Тихо! — вдруг вскрикнула Елена. — Слушайте!

Мы прислушались. Где-то за стеной раздавалось кудахтанье.

— Это где? На улице? — спросила Маня.

— Кажется, у меня. Только я не помню, чтобы у меня в квартире кто-нибудь кур разводил, — ответила Катя и, с трудом поднявшись, шатающейся походкой вышла из столовой.

Призываем мужчин

Мы тихо, на цыпочках, обходили огромную Катькину квартиру. По мере приближения к комнате, где жила Дарья, кудахтанье становилось все более отчетливым. Напольные часы в столовой пробили полночь. Подкравшись к комнате, мы прислушались: за дверью слышался странный шорох, бормотанье и куриное возмущение. Катя толкнула дверь рукой, и она открылась. Перед нами предстала странная картина. В центре комнаты лежала живая курица со связанными ногами, накрытая сверху небольшим женским платком. Вокруг нее на полусогнутых ногах с зажженной в руках церковной свечой ходила Дарья и что-то бормотала себе под нос.

— Так, — громко сказала Екатерина и включила свет. — И что здесь происходит?

Дарья испуганно икнула и застыла над курицей.

— Я спрашиваю, что здесь происходит? — грозно повторила хозяйка квартиры.

— Вот, — дрожащим голосом ответила Дарья, — проверяю заговор.

— Какой заговор? — спросила Маня.

— В журнале прочитала.

— Ведьмы! — пробасила Катя. — Кругом одни ведьмы! — и тихо начала оседать на пол.

— Пить меньше надо, — отозвалась Маня и попыталась поддержать подругу.

— А что за заговор? — полюбопытствовала я.

— Господи! — устало ответила мне Полина. — Да я тут недавно Катьке журнал принесла, в котором статья напечатана о том, как гадалки людей дурят. Ну и приведен пример одного заговора. Мол, если его сделать, то мужики косяком повалят.

— Дарья, — подала свой голос Катя, с трудом поднимаясь на ноги, — а зачем тебе мужики? Ты же у нас из большинства. Лесбиянка.

— Из меньшинства, — поправила ее Полина.

— Это десять лет назад их было меньшинство! А теперь — большинство.

Дарья ничего не ответила. Мы конфисковали курицу, развязали ей ноги и выпустили, бедняжку, с балкона. Хорошо, что Катька живет на втором этаже. Курица благополучно приземлилась и, кудахча, растворилась в ночи. Мы же решили, что хватит пить, и дружно пошли спать.

А народ верит

Когда мы отпускали на волю бедную птицу, мне и в голову не могло прийти, что проверить заговор, напечатанный в журнале, захочется не только одной Дарье. Несколько дней подряд по некоторым московским дворикам бродили, сбившись в стаи, курицы, приводя в умиление детей и старушек. Пару раз, рассказывали очевидцы, птиц видели на центральных улицах, где они, с перепугу шумно хлопая крыльями, носились с дикими воплями, бросаясь под колеса машин и нарушая все правила уличного движения, чем приводили гаишников в ярость…

То, что наши люди, в отличие от других народов, вместо психоаналитиков к гадалкам и целителям ходят — это понятно. Менталитет такой. Но чтобы вот так дружно в заговоры верить — это что-то новенькое. Видимо, совсем беда с мужским населением началась. Как там в песне? Девять парней на десять девчат? Судя по количеству куриц на улицах нашей столицы, скорее всего, на десять девчат остался только один парнишка, и то, если он не ребенок, голубой или старик.

У Гуру

Теперь у многих в угоду моде есть персональный Учитель — Гуру. Кто-то ради этого ездит за границу, например, в Тибет или в Индию. Кто-то, наоборот, выписывает «духовника» из-за границы. Таких примеров масса. Но в свое время, когда в Москву (благодаря усилиям, мягко говоря, «недалеких товарищей»), устремились американские проповедники, собиравшие целые стадионы и кинотеатры, а на полках книжных магазинов появились книги типа «Диагностика кармы», мы с подругами тоже умудрились влиться в движение поклонников «Гуру»…

— И зачем мы сюда притащились? — спрашивает Полина, когда мы, три идиотки, опоздав минут на десять, ввалились в небольшой актовый зал одного из московских Домов Культуры, где на полу, скрестив ноги, уже сидело женщин тридцать.

Присоединяемся. Перед нами восседает седой мужчина с длинными волосами и длинной бородой.

— Он мне Распутина чем-то напоминает, — шепотом говорит Полина.

— Ага. А ты с ним лично была знакома, — усмехается Катя.

— А все-таки похож, — шепчет Полина. — Такой же немытый, и взгляд безумный, как на картинках в учебниках.

— Он же Гуру. У него имидж такой.

Гуру тем временем вещает глухим голосом:

— Возьмите апельсин и всмотритесь в сей божественный плод.

И, положив на ладонь апельсин, он обводит присутствующих взглядом. Выждав минуты две, он продолжает:

— Каков цвет!.. А тяжесть!.. А форма!.. Покатайте! Покатайте его в своих ладонях!

Все дружно начинают катать в ладонях апельсины.

— Теперь очищайте его! — с надрывным завыванием призывает Гуру, и глаза его округляются. — Надрывайте кожуру, но так, чтобы не повредить мягкую плоть. Слушайте!.. Слышите звук разрывающейся кожуры? Ощутите этот аромат!

— Поля, ты что купила? — раздается Катин голос. — У твоих апельсинов «шкурка» такая тонкая, что отрывается прямо с «мясом»!

Я смотрю на Екатерину и вижу, как она, пытаясь очистить апельсин, вгрызается в него зубами.

— Что было — то и купила! — огрызается Полина, которой было поручено перед самым началом сеанса ответственное задание: приобрести апельсины. Она, как и Катя, тоже впивается зубами в тонкую кожицу.

— Я уже вся не только в аромате, но и в соку, — жалобно стонет Катя и начинает тыльной стороной руки вытирать апельсиновый сок, струящийся по ее лицу. — Мать вашу за ногу, он же липкий!

— А теперь делим плод на дольки! — тем временем гремит завывающий голос Гуру. — Делим!.. И вот у нас на ладони раскрытый бутон. Закрываем глаза и ощущаем нежный аромат его внутреннего сока… Вдохните! Сильнее! Сильнее! — и он закатывает глаза.

По залу проносится громкий сап. Это сидящие на полу женщины начинают вдыхать в себя запах цитрусов.

— А у меня нос заложен, — слышу я чей-то голос.

— А воображение у тебя на что? — отвечает кто-то другой.

— Божественно! — слышу голос Полины.

— А теперь, — вкрадчиво произносит «двойник» Распутина, — возьмем одну дольку и положим себе в рот. Мммм… Ощущаете на языке его нежную влажность?.. Его сок?.. Его нежные ткани?.. Жуйте! — уже громче произносит он. — Вы должны извлечь всю сладкую и пряную оранжевость… Теперь глотаем и ощущаем, как долька скользит по нашему пищеводу…

Как приглашать…

— Ну, а как бы Вы решили пригласить понравившуюся Вам женщину к себе на ночь? — вопрошает секретарша у своего босса (очаровательного мужчины сорока лет, который настолько погряз в своей любви к работе, что, кажется, давно перестал интересоваться кем-либо).

— Ну, — басит он в ответ, — я бы подошел к ней и прошептал на ушко, что ее платье шикарно бы смотрелось на полу моей спальни.

— Ах, как это необычно! — восторгается и хлопает ладошками изящная блондинка-секретарша.

Я вспоминаю одного моего знакомого. Сейчас он известный политик. А когда-то, когда он был молод и жил в деревне, то ухлёстывал за одной дояркой. Как-то, пригласив ее на свидание, он заехал за ней на тракторе. На ее вопрос, не на этом ли «железном коне» он собирается повезти ее в кино, он только промычал что-то в ответ, видимо, думая, что мычание она поймет лучше, чем членораздельную речь (доярка все-таки).

Что лучше — шахматы или SMS-ки?

Несколько лет назад, отдыхая на одном острове, я обратила внимание, что вечерами практически во всех небольших кафе и ресторанчиках молодые люди играют в шахматы со своими спутницами. Поначалу я решила, что островитяне готовятся к какому-нибудь чемпионату мира по шахматам, но позже добрые люди объяснили мне, недалекой россиянке, что это такой вид ухаживания.

И когда в Монако один тридцатилетний парень предложил мне сыграть в шахматы, я просто не поверила своим ушам. Неужели и здесь так ухаживают?!

— Ну, если Вы не знаете других игр, — ответила ему я, делая ударение на слове «игр», — то и это сойдет.

Я рассказала об этом случае своей подруге, высокой светловолосой женщине 38 лет, более пятнадцати лет проживающей в Италии, в двадцати минутах езды от Монте-Карло, и владеющей фабрикой по производству фурнитуры для кухонь.

— А ты уверена, что он ухаживал? — спрашивает она меня. — Может, ему просто заняться было нечем. Вообще-то мужики здесь SMS-ками начинают доставать, а не шахматами. За мной сейчас один ухаживает, так он забросал меня посланиями по самое «не могу», — и она проводит ребром ладони по длинной красивой шее.

— Мужик-то ничего? — спрашиваю ее.

— Ничего, — отвечает моя знакомая (назовем ее Сима), — добрый. Вот только там (и она скашивает глаза к низу живота) все такое маленькое, что впору вместо презерватива лупу в постель с собой брать.

— Такой маленький?

— Я тебе клянусь! На ощупь — небольшой шарик. С него все резинки спадают, — вздыхает она. — Мужику сорок пять, а он, как подросток, через каждые десять минут послания пишет.

Сима начинает зачитывать послания за последние три дня:


22.07., 10.00:

«Привет, крошка! Ты видишь, который час? Я проснулся. Думаю о тебе… Вспоминаю… Хочу увидеть тебя. Ты для меня — лекарство. Целую…»

22.07., 18.00:

«Что с нами происходит? Великолепие! Красота! И я надеюсь, что это продлится долго. Мне нравится фантазировать о том, что я с тобой сделаю, когда мы встретимся. А ты что об этом думаешь?»

22.07., 18.10:

«Ты еще не забыла обо мне? Когда встретимся, я тебя зацелую…»

22.07., 18.20:

«Почему ты не освободишь свою душу и фантазию? У тебя вместо головы одна большая проблема. Я так скажу: если хочешь видеть во мне друга — я согласен, любовника — располагай, спутника — да здравствует! Могу стать даже подстилкой у тебя на полу — главное, чтобы тебе было удобно. Можешь распоряжаться мной, как тебе нравится. А если просто захочешь выговориться, я подставлю тебе свое плечо, можешь плакать, и я помогу тебе во всем. Решай сама. Обнимаю…»

23.07., 14.00:

«Я рад, что ты мне позвонила. Признаюсь, хотя не очень хочется — ты мне нужна. Мне тебя не хватает. Целую.»

23.07., 14.10:

«Я понял! Ты меня околдовала. Ты — колдунья!!! Но я принимаю тебя такой, какая ты есть. И, если ты не будешь меня хотеть, я исчезну из твоей жизни, не произнеся ни слова.»

23.07., 15.10:

«Мне нравится играть с тобой — это может стать солью нашей дружбы. И ты от меня не отделаешься… Или я должен беспокоиться?»

23.07., 17.15:

«Ну что? Возвратимся к нашей игре? Представь, скоро буду у тебя и наконец сделаю массаж, который давно тебе обещал, но так ни разу и не сдержал слова.»

23.07., 21.00:

«Сегодня это мое последнее послание. Весь день я тебя чувствовал, словно ты здесь, со мной. Это мне хочется довести до твоего сведения, насколько твое присутствие важно для меня.»

24.07., 12.00:

«Утром был в больнице. Может, встретимся, и ты сможешь меня вылечить?»

24.07., 14.00:

«Мне жаль, но сообщаю — я не перестал о тебе думать.»

24.07., 19.00:

«Я озадачен. Ты пропала и не звонишь. С тобой все в порядке? Помни, что я рядом и готов о тебе заботиться.»

24.07., 20.30:

«Спасибо за звонок. Мне теперь хорошо. Хочу сказать, что все время с тобой — и как друг, и как любовник. Давай не будем это портить. Слишком красиво…»

24.07., 22.00:

«Я сейчас проезжал мимо твоего дома. Боролся с искушением позвонить в твою дверь. Хочу видеть тебя. Хочу обнимать тебя. Хочу заниматься с тобой любовью.»


— Слушай, — прошу ее, — а можно позаимствовать? — Это я стараюсь для Катьки (вдруг пригодится для ее романов).

— Нет проблем, — соглашается Сима.

Учимся ходить

— Смотри и учись, детка! — это Полина, которой выпала честь первой взяться за воспитание Дарьи, пытается научить ее правильной походке. — Плечи расправлены, грудь вперед, живот втянула в себя, а ягодицы сжала так, словно у тебя там пятак зажат, и ты боишься его выронить. И пошла по одной линии!

И деловая женщина вальяжной походкой начинает свое шествие.

— Повтори. Так… Так… Подбородочек чуть кверху, глазки полузакрыты. Не вихляй бедрами! — прикрикивает она на бедную Дарью, которая, выпучив глаза и высунув язык от чрезмерного старания, пробует повторить модельную походку Полины. — Ты — не портовая шлюха! Ты — женщина. И держи ягодицы вместе!

— У меня все тело свело, — сдавлено хрипит Дарья. — Если я сжимаю ягодицы, у меня выпячивается живот. Втягиваю его — зад обвисает.

Идем смотреть стриптиз

— Дарья, так кого же ты все-таки любишь? — допытывается Елена у Дарьи. — Мужчин или женщин?

Дарья сначала краснеет, а потом белеет.

— Я… это, — начинает мямлить она, — я еще не поняла.

Этот разговор побуждает нас вывести Дарью в «свет». Только «светом» почему-то оказывается стриптиз.

— Там все станет на свои места, — философски рассуждает Елена.

— А стриптиз какой? Женский? — интересуется Полина.

— Зачем тебе женский? — удивляется Маня. — Встань перед зеркалом, разденься — вот тебе и будет женский стриптиз.

— Для начала — мужской, — твердо говорит Елена.

— Куда идем? — спрашивает Полина. — В «Красную шапочку»?

— Да нет. Есть тут одно местечко — там такие мальчики! — и Елена мечтательно улыбается.

— Я — пас! — вмешивается Катя. — Я лучше попишу немного. У меня моя героиня как раз должна соблазнить одного красавчика.

Тут раздается робкое покашливание. Это Дарья пытается привлечь к себе внимание.

— Я никогда мужчин не видела, — раздается ее голос.

— Как это не видела? — опешила Полина. — Ты анатомию в школе проходила?

— Да не в этом смысле. Я их видела, конечно. Но вот так, близко — только одного. И то это было в темноте — на ощупь, под одеялом.

— На ощупь значит, — хмыкает Катя, — а можно тебя спросить, что вы там делали под одеялом в темноте? Презерватив на ощупь надевали?

— Так! — говорит Елена. — Задача ясна. Мы действительно должны провести ознакомительную программу по анатомии мужского тела вблизи — для отстающих. Открываем ликбез, так сказать, товарищи.

— А что такое ликбез? — интересуется Дарья.

— Учебники истории читать надо, темнота — а не по женщинам шляться! — нравоучительно отвечает ей Катя. — Это сокращенно — ликвидация безграмотности. Хватит болтать — поезжайте!

Воспоминания о Вене

Несколько лет назад я увязалась со своими друзьями Володей и Милой Горскими на их «дачу» под Веной. В один из тихих воскресных вечеров, гуляя по улицам австрийской столицы, нам пришла в голову мысль посетить стриптиз. Если быть совсем честной, то мысль пришла в голову мне, а Горские, поддавшись моим уговорам, согласились. Для начала необходимо было узнать, куда следовало проложить себе дорогу в поисках наслаждения, и Володя позвонил своему сыну в Испанию. Даже если Саша (так зовут их сына) и удивился подобной просьбе отца, виду он не подал и, снабдив его нужной информацией, распрощался.

Следуя совету Александра, мы попали в достаточно приличное место, где кроме нас и нескольких вяло прогуливающихся по подиуму стриптизеров в лице молодых мальчиков и девочек никого не было.

Так как я вообще не пью, Володя был за рулем, а у Милы болела голова, то мы заказали чай и воду, чем вызвали полное недоумение у мальчика, принимавшего заказ. Бесшумно ретировавшись вглубь заведения и подозвав к себе нескольких коллег, он минуты три о чем-то с ними совещался, периодически посматривая в нашу сторону (видимо, решал, шутим мы или, действительно, чай да вода являются самыми распространенными напитками в подобных заведениях России). Еще минут через пять к нам подошел другой молодой человек (как потом оказалось, румын) по имени Слай (он и вправду был очень похож на Сталлоне) и, поставив перед нами чашку, стаканы, заварочный чайник и воду, присел за наш столик. Мужчины тут же начали обсуждать футбол (ну, о чем еще можно говорить в таких местах?!), а нам с Милой ничего не оставалось, как попивать чаек. Нас со всех сторон окружила скука, и я, чтобы как-то не испортить себе настроение за зря потраченное время, заказала Слаю приватный стриптиз, что он с удовольствием и сделал, появившись перед моими очами в форме солдата румынской армии.

Идем смотреть стриптиз (продолжение)

Елена привезла нас в район Архангельского, припарковав машину перед двухэтажным деревянным домом. В небольшом предбаннике нас заставили снять обувь и только после этого пустили внутрь. Если снаружи казалось, что дом сейчас, вот-вот, рухнет, то внутри он оказался полной противоположностью увиденного. Единственным источником освещения являлись настоящие факелы, висевшие на стенах, выложенных из грубого камня. На полу лежали ковры ручной работы, а вдоль стен валялись вышитые подушки, на которых возлежали дамы. Некоторые из них курили кальян. Высокие вазы, стоявшие по углам, были заполнены живыми цветами. В центре зала под громкую музыку двигались полуобнаженные мужчины. Найдя свободные подушки-места, мы уютно на них расположились. Минуты через две молодой парень в коротких кожаных шортиках принес большой поднос, на котором в красивой композиции лежали фрукты, ягоды и большие гроздья винограда. На его вопрос, что дамы будут пить, Елена попросила принести коньяк и водку. Полина, развалившись сразу на двух подушках, наблюдала, как уже немолодая женщина пытается исполнить эротический танец в паре с одним из стриптизеров, а Дарья с пунцовыми щеками и зажмуренными глазами сидела, прижавшись спиной к стене.

— Ну как, девочки? Нравится? — спросила Елена.

— Классное местечко! — ответила ей я. — Откуда раскопала?

— Моя клиентка — владелица этого заведения. Она у меня каждый год что-то урезает, подрезает, накачивает и отсасывает.

— Дарья, открой глазки, — попросила Полина, — ты посмотри, какие здесь мальчики!

Дарья приоткрыла один глаз:

— Они практически без одежды. Им не холодно?

— Их согревает своим дыханием эта голодная толпа женщин, — пошутила Маня.

Тем временем в центр зала вышли четверо молодых парней, одетых в форму почтальонов, и начали раздеваться под бравую музыку. Вернулся наш официант с напитками.

— Скажи, мой милый друг, — обратилась Елена к обслуживающему нас мальчику. — Как бы заказать приватный стриптизик?

— Я передам, — ответил он и удалился.

— Эх, молодежь, щас разгуляемся! — весело прощебетала Маня и потянулась. — Дарья, ты готова?

— Вы что, я даже не знаю, что должна делать!

— А тебе ничего и не надо делать, — продолжала веселиться Маня. — Ты просто сиди и смотри.

К нам подошел усатый мужчина лет пятидесяти в черном строгом костюме и в бабочке. Наклонившись, он услужливо спросил:

— Мне передали, что дамы нуждаются в приватных кабинетах?

— Да. Нужда двоих одолела, — ответила ему Маня. — Меня и вот эту молодую леди, — и она указала пальцем на Дарью.

— Будут ли пожелания? — поинтересовался мужчина. — Вы хотели бы кого-то определенного?

— Нет-нет, — ответила Маня, — на Ваше усмотрение…

Спустя десять минут Маня и Дарья, сопровождаемые двумя молодыми пареньками лет двадцати, поднимались на второй этаж.

Первой, минут через тридцать, вернулась Маня, довольная, как удав, только что откушавший своего кролика.

— Жизнь хороша, девчонки, хочу я вам сказать, — весело пропела она и плюхнулась на свое место. — И почему я всегда после полученного удовольствия есть хочу? А где наша «святая невинность»?

— Вон идет. Вернее, ее ведут, — ответила ей Полина и начала хохотать.

Со второго этажа спускалась Дарья, которую вел стриптизер, придерживая за талию и руку. У Дарьи были пунцовые щеки, а в глазах стоял первобытный ужас от чего-то пережитого. Она шла на полусогнутых ногах, судорожно хватая ртом воздух.

— Батюшки, что с ней там сделали? — спросила Полина, глядя на то, как Катину домработницу сажают на подушки и прислоняют к стене.

— Дама немного возбудилась, — улыбнулся молодой человек и, поцеловав Дарье руку, удалился.

Дарья сидела неподвижно, продолжая судорожно глотать воздух.

— Так, сто грамм, — быстро сообразила Елена и влила в Дарью немного водки.

— Боже мой, — слабым голосом произнесла та, — он… он… — и она слабо вытянула руку, показывая куда-то вдаль. — Он разделся полностью.

— А ну, рассказывай! — приказала Елена, подкладывая ей под спину подушку.

— Мы поднялись туда, — Дарья перевела затуманенный взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, — и зашли за невысокие загородки. Он меня усадил, а сам начал танцевать и раздеваться (она судорожно вздохнула, и Елена влила в нее еще немного горячительного), а потом он снял с себя и трусики. И у него — стояло! — Дарья с выпученными глазами замолчала.

— Дальше! — потребовала Елена, опрокинув в себя небольшую стопочку водки.

— Он начал в меня тыкать своим … — Дарья замолчала, подбирая слова.

— Это мы пропустим, — подсказала Полина. — И что? Куда тыкать-то?

— Ну, не тыкать, а как бы водить по щекам, волосам, ушам, рукам. Ой, я чуть сознание не потеряла. Я его весь рассмотрела. Он такой…

— Не волнуйся. Дыши носом. Это пройдет, — посоветовала Маня.

Елена, выпив еще немного, мудро изрекла:

— Ничего, дорогая. Ты должна знать. Ласкать можно и пенисом. Как трогательно видеть этого неустрашимого пирата внутренних морей, отважившегося выйти за пределы своей стихии…

— И неловко пытающегося исследовать континент, — закончила за нее Полина.

— Дело не в этом, — пролепетала Дарья. — Дело в том, что мне понравилось! Я хочу еще!

— Ну вот, тест пройден. Она мужиков любит, — и Полина зачмокала губами.

— Для первого раза достаточно, — заметила Маня. — Хорошего понемножку. Ну что, сексуально озабоченные, потащили ее домой, что ли? А то Катька нас убьет, если она завтра работать не сможет.

Разговоры

Разумеется, на следующий день то ли от выпитого, то ли от увиденного (переборщили мы, старые дуры!), Дарья даже не шевелилась. Екатерина, вызвав утром Елену, поручила ей (не только как медику, но и как главной совратительнице молодых домработниц с пути истинного), привести Дарью в чувство любыми средствами. Сама же она упорхнула отобедать со своим редактором в одно милое и уютное местечко в самом центре Москвы, в котором любят сидеть, пить, жевать и болтать те, кто может позволить себе выложить за обеденный перерыв приличную сумму денег и чей кошелек от этого никак не пострадает. Правда, есть и те, у кого «финансы поют романсы». Их сразу можно отличить не только по одежде, от которой веет дешевыми торговыми рядами «Лужники» («Тушинский рынок», «Динамо» и т.д.), но и по их, как им кажется, непринужденному поведению. Приходят они сюда только ради одного — посидеть в атмосфере роскоши и богатства и увидеть тех, чьи имена частенько мелькают в светской прессе. Что не сделаешь ради того, чтобы чуть позже, как бы невзначай, среди своих коллег или знакомых небрежно бросить что-то типа: «Ах, я сегодня обедала там-то и там-то и, ах, напротив меня сидела эта (или тот) и, ах, я должна вам сказать, что на экране он (или она) выглядят намного моложе», — и понеслось…

Я тоже люблю иногда, посетив это местечко, выпить в нем чашечку-другую ароматного чая и послушать разговоры, которые обволакивают со всех сторон. Вот напротив восседают три дядечки. Обсуждают нас, женщин.

— Я ее вызвал к себе и спрашиваю, — говорит один из них, вытирая салфеткой рот. — «Вы каждый день собираетесь опаздывать, дорогая, или как?» А она мне отвечает: «Ну, так ведь рабочий день только начался». А я ей говорю: «Начался. Два часа назад». А она в ответ: «Все равно все женщины сначала марафет наводят, новостями делятся. Как раз два часа и уходит. Так какая разница, здесь я буду свое лицо в порядок приводить или дома?».

— Это мне знакомо, — соглашается второй и скользит взглядом по своим ручным часам «Patek Philippe». — Только у меня они почему-то марафет целый день наводят. Хоть вешайся.

— Во-во, — поддерживает третий, — одна на звонок не может ответить, видите ли, ногти накрасила, другая курит все время, третья из бутиков не вылезает, а четвертая затычки по сорок минут в туалете меняет. Я, между прочим, женат и знаю, сколько на это времени требуется. А работать кто будет?

Да, я всегда догадывалась, что мужчины только делают вид, что не понимают женщин. Просто им это дешевле обходится. А вот столик справа. За ним восседают две полногрудые блондинки неопределенного возраста. Одна из них, вынув из сумочки под «Pollini» зеркальце, громко вещает:

— Ты представляешь, он ей заявил, что у всех женщин после естественных родов там все растянуто и у мужчин из-за этого не бывает прежних сексуальных ощущений! Ну не дурак ли?!

— Ты права, — отвечает ей подруга.

— А Маринка завела роман с кубинским дипломатом…

«Бедная женщина», — подумала я, вспомнив о том, как в свое время одна моя сокурсница, встречаясь с кубинцем, получила письмо от его матери на шести листах. Все бы ничего, но в конце послания родительница написала: «С революционным приветом, Гортензия!».

— И вообще, — говорит одна из блондинок, внимательно рассматривая двух новых посетителей, — согласись, тот, кто занимается домашним хозяйством, быстро деградируют. Я не собираюсь этим заниматься никогда! Я должна совершенствовать свою духовность. А вчера сказала своему любовнику, что он просто обязан отправить меня в Швейцарию жить. Я что, зря ему сына родила? Он обязан теперь подумать о его будущем. Он ведь думает о своих других отпрысках. И вообще, как ты думаешь, что лучше — Швейцария или Штаты?

А вот в кафе, грациозно и не спеша, вплывает еще один персонаж — невысокая, ярко накрашенная женщина с пышными формами, лет пятидесяти. На ней — длинная узкая юбка до щиколоток, поверх которой болтается удлиненная рубаха с широкими рукавами. Все это дополняет длинная безрукавка, очень смахивающая на таджикский халат, у которого отрезали рукава. В руках она держит удлиненные перчатки от «Gloves» и яркий зонт от «Jean-Paul Gaultier». На шее женщины болтается огромное количество металлических цепочек, больше смахивающих на якорные цепи, а на голове покоится шляпа с широкими полями, из которых торчат перья, очень похожие на вороньи. Поля шляпы настолько велики, что вошедшая на несколько секунд умудряется застрять в проеме дверей. Сразу видно, что эта дама явно не страдает отсутствием экстравагантности. Насколько я знаю, женщины носят на себе не меньше одежд, чем их прабабушки, но ведь не одновременно! Только «городская сумасшедшая» может позволить себе такую роскошь: выглядеть в этом хаосе цветов и фасонов эффектно и богато. Где-то я ее раньше видела. Кажется, на бывшей улице Герцена. Она еще там шимпанзе выгуливала.

Пижамная вечеринка в клубе

Одна моя знакомая, Софа (замужем за мужчиной, сидящим на огромной куче денег), посетила на днях пижамную вечеринку, на которую все приглашенные должны были прийти только в ночных одеяниях. Все бы ничего, но она, договорившись с друзьями встретиться у входа в клуб, прождала их минут сорок, кутаясь в осенний плащ, несмотря на то, что на улице было градусов двадцать пять тепла. Снять плащ она не могла: под ним у нее была только шелковая комбинация.

— Одно дело, когда тебя машина доставляет прямо к дверям и ты лишь на несколько секунд попадаешь под объективы и вспышки камер. И совсем другое дело, когда ты стоишь практически в неглиже, пусть даже оно и стоит целое состояние, а толпы зевак, осматривая тебя с ног до головы, отпускают сальные шуточки, — жаловалась она мне на непунктуальность своих друзей.

Позже последовал подробный отчет о том, какая атмосфера царила в клубе. Сам клуб был погружен в полумрак, музыка вопила из всех динамиков так, что невозможно было расслышать собеседников, а на телевизионных панелях все время крутилась какая-то реклама. Знаменитостей было просто тьма. Жена одного известного магната, которой давно было за пятьдесят, пришла на вечеринку в роскошном бордовом пеньюаре от «Valentino», через который просвечивалось не только ее нижнее белье, но и излишки жировых отложений. Ее спутником был молодой парень лет восемнадцати, на руках которого возлежало «сокровище» — любимая кроличья такса этой дамочки.

— Два года назад эту собачку скрючивало в дугу и трясло на руках хозяйки, видимо, от огромного скопища людей. А в этот раз такса спокойно сидела на руках, наблюдая полузакрытыми глазами за происходящим вокруг нее, — делилась своими впечатлениями Софа. — Или бедной собачке наняли психотерапевта, или она действительно закалилась в процессе выхода в свет.

— А что за мальчик держал собачку? Сын или племянник? — поинтересовалась я.

— Новая игрушка, — ответила Софа. — Пока ее муженек развлекается с очередной юной моделью за обещание бросить жену, его женушка не теряет время зря… А еще был В… собственной персоной! — продолжала свой рассказ подруга и, заметив мой непонимающий взгляд, пояснила, что это восходящая звезда телевизионных сериалов. Хотя кто-то считает его голубым, а кто-то натуралом, по мнению Софы, он — бисексуал, его можно видеть в обнимку и с молодыми мальчиками, и с молодыми девочками. Впрочем, не гнушается он и женщинами намного старше себя. Правда, если эти женщины платежеспособны. Вчера его сопровождала дама средних лет с огромным бюстом. Оба они красовались в боксерских трусах: он — красного цвета, она — синего.

— А эта дама его спонсирует? — спросила я.

— А ты еще сомневалась? Еще как! Кстати, ее можно всегда узнать только по груди. Они у нее, как для других — отпечатки пальцев. Надо же было столько силикона напихать!

«Пятое Авеню»

Пока Софа в красках продолжает описывать увиденное, я вспоминаю другую вечеринку, в «5-ом Авеню», которую несколько лет назад устроила одна моя близкая подруга Вирджиния (американка, долгое время проживавшая в Москве и владевшая фирмой «The Point». Сейчас она с мужем и детьми живет в Лондоне). Народу набежало много. Телевизионщиков, которые подкарауливали знаменитостей у входа, было еще больше. Кажется, это мероприятие было связано с продажей мебели. В холле стояли красивые кожаные кресла и диваны, на которых расположились гости. Многие курили сигары, от чего в воздухе стоял чуть резковатый запах. На стенах висели картины в позолоченных рамах. Струнный квартет в вечерних платьях играл классику. Залы были оформлены в разных стилях, но один из них, переделанный под ЮАРовский дом конца 19 века, заслуживал особого внимания. Он состоял из двух комнат, в одной из которых находилась огромная кровать, загороженная со всех сторон марлевой тканью от комаров; на ней две обнаженные модели, юноша и девушка, имитировали занятие любовью. В соседней комнате стояла прозрачная ширма, за которой две другие модели медленно раздевали друг друга. Я с удовольствием наблюдала, как несколько человек, громко разговаривающих на одном из языков народов Кавказа, одетых в дорогие костюмы, сшитые на заказ, и в туфли ручной работы, с большими золотыми перстнями на пальцах, постепенно накачиваясь спиртным, по очереди бегают в комнату-спальню (видимо, запоминают, что нужно делать с женщиной в постели), а затем, возвращаясь, громко смеются, делясь впечатлениями об увиденном. Н-да, одеть-то их одели, а вот как вести себя в обществе научить не успели. Село, то бишь аул, он и есть аул. Их перебежки туда-сюда длились минут сорок (я даже засекла). Скорее всего, горячим мужчинам с гор недостаточно было увидеть один раз, чтобы в дальнейшем, отправив своих русских (украинских, белорусских) любовниц в Ниццу или еще куда подальше и вспомнив наконец о своих законных кавказских женах, удовлетворить последних не только «деревенским» способом.

И вообще о вечеринках

Было время, когда я обожала посещать светские тусовки чуть ли не каждый вечер (пока не состарилась и мне это не надоело). Конечно, если ты деловой человек, то тусовка — это своеобразное поддержание связей или новые нужные знакомства. Для молодых и эффектных девочек — возможность найти себе богатого спонсора. Для кого-то — возможность убить время. Есть и такие, кому эти мероприятия просто необходимы, как воздух: без них они хиреют, стареют и теряют жизненную энергию. Хотя ничего интересного там не происходит. Все те же лица, все те же пустые разговоры, которые вряд ли пополнят твою голову мудрыми мыслями, все те же приторные и фальшивые улыбки, от которых минут через тридцать начинает сводить скулы. Просыпаешься утром и понимаешь, что время было потрачено впустую. А сколько всего можно было бы сделать…

Лет десять назад я, Катя и Елена совершенно случайно попали на открытие нового ресторанчика «Афины» (к счастью, он не просуществовал и трех месяцев). Ходили слухи, что на открытие пожалуют первые лица страны.

Ресторан представлял собой небольшое помещение с серыми отштукатуренными стенами, пестревшими плакатами из серии «А ты мыл сегодня руки перед едой?» и свисающими с потолка «лампочками Ильича». Несколько обшарпанных столиков и стульев на металлических ножках украшали его центральную часть. И, вообще, он больше напоминал обыкновенную столовую времен застоя. Кстати, в Лондоне несколько лет назад открылся такой же маразм. Но у них это экзотикой называется, а у нас, прости Господи, ностальгией по босоногому детству. Елена была в диком восторге: «Сейчас это так модно! Крутые дизайнеры оформляли». На мой вопрос: «А при чем здесь Афины? Грек, что ли, открыл?», она ответила:

— Он такой же грек, как я испанка. Просто у него жену и дочь Афинами зовут. Мои клиентки, между прочим: я им носы исправляла.

Пришедших на открытие угощали какой-то красноватой жидкостью (со странным запахом, цветом и вкусом) в граненых стаканах. Не успев осмотреться, я столкнулась со своим знакомым, который тут же начал жаловаться на свою супругу:

— Представляешь, на прошлой неделе почувствовал себя плохо. Экономка сбегала на рынок, купила мед, чтобы я подлечился. Не успел я и глазом моргнуть, а моя благоверная весь мед себе на задницу вылила, целлофаном обернулась и лежит, млеет. Видите ли, ее этому способу массажистка научила — от целлюлита помогает.

— И что же ты сделал? — спросила я.

— А что я сделаю? Не с задницы же мед соскребать. Обидно другое. Оказывается, ее задница важнее моего здоровья.

— А я слышала, — вмешалась в наш разговор Катя, — что целлюлит придумали муж с женой.

— Как это? — удивилась я.

— Она — косметолог, а он — психиатр.

Чуть позже я наблюдала, как Катерина, обпившись гадостью из граненых стаканов, сцепилась с каким-то светским плейбоем:

— Ну почему вы все так стерв любите? — распалялась она.

— А что, простушек любить надо? — вопросом на вопрос ответил он ей.

— Ну, я бы не сказала, что нормальная домашняя женщина — это простушка.

— Сильные мужчины любят сильных женщин. Завоевать стерву — это тяжкий труд, требующий огромных физических, моральных и материальных затрат. Ведь стерва — это образ жизни, полет фантазии.

— Ага, — парировала Катя, — а тебе, значит, нравится, когда тебя такие женщины имеют во все места? И, кстати, стерва — это не образ жизни. Это — диагноз.

Потом мы с подружками решили прогуляться в дамский туалет и, пока пробирались в него сквозь толпу людей, успели поучаствовать в абсолютно разных дискуссиях:

— Что скажете относительно пластики лица? — спросили Елену, узнав в ней модного пластического хирурга.

— А что говорить? — тут же ответил кто-то. — Лицо не жопа — брюки на него не натянешь…

— Вы представляете, он взял и пришел к ней на свидание вместе со своей женой.

— Да, видимо, его жена вышла за него, чтобы всегда быть с ним рядом, а он женился на ней, чтобы тут же о ней забыть…

Туалет был еще тот! Когда-то, в пору моего сопливого детства, в общественных местах были туалеты с дырками в полу, и все свои дела дамы того времени делали, сидя на корточках. Меня всегда удивляло, как туда никто не сваливается. Для таких экспериментов нужна сноровка (многие в детстве эквилибристикой не занимались).

Но все, посетившие туалет, остались от него в диком восторге, несмотря на то, что кабинок для «любителей острых ощущений» было только две, а желающих справить свою нужду раз в двадцать больше. Я всегда поражаюсь тому, что в общественных местах количество туалетных комнат для мужчин равно количеству туалетных комнат для женщин, хотя мочеиспускательная система у дам устроена несколько иначе, из-за чего очереди в дамский туалет всегда длиннее.

Но вернемся к нашим баранам. Пока женщины стройными рядами дожидались своей очереди, они вели «непринужденную светскую беседу».

— А тебя твой лижет? — спрашивает одна другую.

— Лижет! Скажешь тоже! Пару раз языком махнет и думает, что я раз пять, как минимум, кончила.

— А мой, представляете, когда вылизывает, так плотоядно при этом чавкает, что аж в дрожь бросает, — вступает в разговор еще одна.

— А у меня такие соски чувствительные! Только мой этого не понимает. Ему кто-то сказал, что женщине нравится, когда их зубами терзают. Так он теперь в них так вгрызается, что я каждый раз боюсь, что он мне их просто откусит, — жалуется дама в длинном облегающем платье от «Giorgio Armani».

— Садист! — сочувствует кто-то в очереди.

— А я недавно одному минет сделала, — решила поделиться с нами пышногрудая блондинка, чем привела стоящую перед ней даму в состояние шока. — У нас на работе день рождения отмечался. Наклюкались все в зюзю, ну, мы с ним в темном уголке и повеселились. Так он теперь мне проходу не дает. Говорит, что если я это сделала, значит, люблю его, и требует…

— Продолжения банкета? — любопытствует Катя.

— А Вы его действительно так любите? — интересуется Елена.

— Боже упаси!

— Так с какого перепоя Вы это сделали?

— С того самого, — грустно отвечает блондинка и вздыхает. — Понимаете, я, когда выпью, меня на мужиков тянет. И мне по фигу, кто передо мной. Любого могу оприходовать.

— Вот это да! — восклицает Катя. — У меня знакомая есть, так она, как выпьет, идет на кухню, обнимает холодильник и рыдает. Пока не отрыдается, от холодильника не отодрать.

— Да, это сильно, — говорит Елена.

— Я уж ему говорила, — продолжает делиться наболевшим блондинка, — один минет, по пьяни, это еще не любовь. А он не верит.

— А что, по-вашему, любовь? Это когда ежедневный минет после трех лет совместной жизни? — спрашивает блондинку брюнетка в ярко-красном платье с открытой спиной.

— Это не любовь, — отвечает за пышногрудую блондинку толстая дама в брючном костюме. — Это подвиг.

— Все мужики — свиньи! — изрекает та, чей муж любит вгрызаться в соски. — Абсолютно не умеют с женщинами обращаться. А когда им говоришь — обижаются.

— А я вот мечтаю, — произносит брюнетка в ярко-красном платье, — заняться любовью в ванной. Представляете, он поднимает тебя на руки и вносит в душевую кабинку. Вы лицом к лицу. Ты выгибаешь спину, и он начинает целовать твою грудь…

— Ага, — ехидно вставляет Катя, — и тут ему под ноги попадается кусок мыла. После этого Вас, голубушка, удовлетворить смогут лишь травматологи.

Тем временем открывается одна из кабинок, и из нее выходит дородная тетка, усыпанная бриллиантами с ног до головы, и одной фразой подводит черту под всем ранее сказанным. Это «переливающееся всеми цветами радуги счастье» выдает, что, мол, собрались девки в кружок и начали передками меряться.

— Кто это? — спрашиваю я пышногрудую блондинку после того, как тетка покинула туалет.

— А это жена хозяина ресторана. Афина Абдуллаевна собственной персоной, — усмехается та и направляется в освободившуюся кабинку.

Боремся с весом

Все дружно борются с весом. Это стало каким-то помешательством всех стран и народов. Кто-то сидит на бессолевой диете, кто-то, начитавшись Аткинса, объявил войну углеводам. Я уже не говорю о цветной диете, кремлевской, раздельном питании и о питании, где считается каждая калория.

Недавно я возила двух своих собак в ветлечебницу (на профилактику), и со мной вместе увязались бывший муж и наша дочь. Ветлечебница была маленькая, и моему семейству пришлось встать вдоль одной из стен в следующем порядке: мой бывший муж, такса, дочь, немецкая овчарка. Со стороны вся эта компания не была похожа на ярых борцов с излишками веса. Врач, который вышел к нам в холл, пришел в изумление. Перед его глазами предстали два откормленных представителя животного мира в сопровождении двух, не менее откормленных хозяев. Отойдя от небольшого шока и взяв себя в руки, ветеринар, указывая на каждого пальцем, сказал:

— Вам, вам, вам и вам — срочно худеть!

В свое время и со мной приключилось несчастье — я растолстела. Родила ребенка и с 44-го размера за один год добралась до 64-го. Добраться-то добралась, а вот обратно — никак. Хоть головой об стенку бейся. И десять лет я плыла по жизни таким раскормленным поросенком, что даже мой бывший муж (тогда официальный), сказал мне: «Дорогая, когда я на тебе женился, ты была на центнер похудее». 150 килограмм — повеситься можно. Чего я только не делала! И диеты, и гипноз, и массаж, и заговоры (это когда ты себя обкатываешь куском теста, говоришь определенные слова, причем в определенный день и час, а потом скармливаешь это тесто свинье). Короче говоря, денег извела кучу. Мой организм явно соревновался со мной: я сбрасываю килограмм, он набирает два.

Но, как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Мне грозило хирургическое вмешательство, и мои друзья-хирурги, недолго думая, предложили мне сделать за компанию только что вошедшую в моду пластику желудка. Сделать из него, родимого, песочные часы.

— Какая тебе разница? Все равно под наркозом будешь, — уговаривал меня один из них, профессор Валера Егиев, — а результат сама увидишь.

Честно говоря, мне было до лампочки, что они мне там отрежут или ушьют, и я с легкостью согласилась. Кроме своих «цепей» терять мне было нечего.

Через полгода я стала весить 75 кг.

К чему я это?

А к тому, что, резко схуднув, мое тело стало напоминать одну большую массу обвисшей кожи. Как-никак, десять лет она была растянута до предела. И встал передо мной вопрос пластики. Вот тогда-то я и познакомилась с Еленой, которая со знанием дела вгрызлась в мое обмякшее тело со скальпелем наперевес. Она кроила, кромсала, сшивала, снова распарывала и снова сшивала его так, будто ей было дано партийное задание: за несколько часов превратить нечто бесформенное во что-то, прилично выглядящее. И она справилась.

— Хочу красивую грудь! — первое, что сказала я ей, когда пришла в себя в палате после наркоза.

— А чем своя не нравится?

— А чем она может нравиться? Висит, как уши спаниеля.

— Понятно. А Вы считайте, что сейчас в моде грудь «а-ля Африка».

— Пусть другие считают… Хочу красивую грудь!

— Какую? — интересуется Елена.

— Как на этой картинке, — киваю я головой на огромный плакат, висящий на стене, на котором умопомрачительная красотка демонстрирует всем свои упругие груди в форме пиал. — Если бы я была мужиком, то поставила бы сигнализацию на такую красотищу! Послушайте, доктор, а Вы мне можете отсосать жир из этих чертовых мест? — и я указываю ей на отвисшую кожу чуть ниже подмышечных впадин.

— Если хотите грудь, то и отсасывать лучше потом. Если я сделаю это сейчас, Ваша кожа может отвиснуть, и станете Вы похожи на птицу с двумя крылами по бокам. Хотите?

Я не хочу. Елена уходит, а я снова смотрю на грудь красотки со стены и мечтаю, что и у меня когда-нибудь будет такая же.

— У моей подруги мужик недавно заявил, что уходит к другой, потому что грудь у нее отвисла, а ему нравится упругая. Чтобы стояла, как у девочки, — врывается в мои мечты голос соседки по палате.

— Интересно, — отвечаю я ей, — почему мужчины считают, что у бабы и в сорок сиськи должны стоять, как у шестнадцатилетней, и забывают, что у самих «хозяйство» болтается уже в тридцать пять. Как аппендикс — вроде есть, а функций никаких не выполняет.

— Вот и я ей сказала: «Чего переживаешь?» Пусть самому себе силикон напихает, а потом встанет перед зеркалом, обхватит то, что вырастил, и млеет: «Неужели это все мое?!».

Тут встряла в разговор молоденькая сестричка, пытающаяся попасть иглой в мои тонкие вены:

— Я всегда говорила, что мужчина после тридцати пяти — это симбиоз: от пояса и выше — от всей души, а от пояса и ниже — спокойной ночи, малыши.

Все равно хочу красивую упругую грудь!

И еще о бюстах

— Женщина должна быть естественной! — с пеной у рта доказывает мне Гриша тридцати шести годков от роду. — А то, куда ни глянь, один силикон торчит.

— А тебя-то что напрягает?

— Я против!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 474
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: