электронная
Бесплатно
печатная A5
234
18+
Запрети мне

Бесплатный фрагмент - Запрети мне


4.7
Объем:
50 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-3009-3
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 234
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

25 ноября

Впервые я увидел его на баскетбольной площадке.

Было холодно, но на нем была тонкая толстовка с закатанными рукавами. Я еще подумал тогда: какой красавчик. В меру высокий, в меру широкоплечий, не качок, но и не анорексичка как я. Светлые волосы, красиво очерченные губы, дерзкие скулы и огромные голубые глаза. Прозрачные и холодные, как небо в сентябре.

Он обернулся и мы пересеклись взглядами. На меня он посмотрел с любопытством и вопросительно поднял бровь. В ответ я пожал плечами и двинулся дальше.

С тех пор я его больше не видел. До сегодняшнего дня.

— Женька, привет! — ко мне подсела Таня, староста группы. — У меня к тебе дело есть. Ты можешь вытащить свои затычки хоть на минуту?

Я снял один наушник.

— Помнишь, к нам в универ в начале года перевелся парень из Норвегии? Хотя, откуда тебе знать, ты ж не баба, тебе такое не интересно. Короче, я хорошо общаюсь с его сестрой Фрейей, и она попросила найти ему репетитора по современному русскому языку. Он учится на журналистике и сдает экзамен по этому предмету. А твоя бабушка до сих пор преподает на кафедре языкознания. Чувствуешь связь?

— Мне это не интересно.

— Я так не считаю. Если поможешь, отмажу тебя от практики и сдачи рефератов до конца года. Как тебе идея?

— Хорошо, только ничего не обещаю.

— Я на тебя надеюсь. Эй, Матс, иди к нам, познакомься со своим спасителем!

Твою ж мать, подумал я. К нам приближался тот самый красавчик с баскетбольной площадки.

Конечно же, я не собирался помогать. Даже с учетом того, что Таня избавит меня от лишней головной боли. Но я увидел, как появляются ямочки на его щеках от улыбки, и передумал.

— Матс Ларсен, — представился он, протягивая руку.

Матс изучающе прошелся взглядом по моим «забитым» рукам, еще одной татухе вокруг шеи, пирсингу в бровях и остановился на выбритом виске.

Это ты еще не знаешь, что у меня проколот язык и соски, подумал я. И, к сожалению, вряд ли узнаешь.

27 ноября

По дороге из универа я считал количество пройденных шагов. В метро я считал людей с одинаковым цветом в одежде. Поднимаясь по лестнице я считал ступеньки. Дома считать было нечего, я раскладывал доносящиеся из телевизора слова на слоги и считал их.

Я забыл выпить таблетки с утра, поэтому отвлечься на что-то из окружающего меня мира было трудно. Прошел час, прежде чем я осознал, что сижу на скамейке для ног в прихожей. Шнурки я так и не развязал.

На коврике у двери стояли незнакомые кроссовки.

— Женечка, ты вернулся! — бабуля чмокнула меня в щеку. — А мы на кухне решили расположиться, как видишь. Кушать хочешь?

Обеденный стол был завален справочниками и тетрадями. Сидевший с чашкой чая Матс приветливо кивнул.

— Я вижу, — сказал я. — Занимайтесь, не буду мешать.

— Я уже ухожу. Спасибо Вам, Валентина Ивановна, — произнес Матс и встал.

Пока он зашнуровывал кроссовки, я не удержался и спросил:

— Зачем тебе репетиторские занятия, если ты так хорошо говоришь по-русски?

— Говорить я могу, а вот грамматику и все прочее не понимаю. Несмотря на то, что все детство провел в России и ходил в школу. Не помогло. Но экзамен сдавать как-то надо, вот и пришлось просить помощи. Извини за беспокойство.

Матс виновато улыбнулся. При этом он взглянул на меня снизу своими ледяными, но вместе с тем лукаво-порочными глазами. Подобное выражение глаз я видел в одноименном фильме у Лолиты, когда она издевалась над обезумевшим от вожделения Гумбертом.

В тот день мне впервые захотелось прижать его к стене и целовать, пока не закончится воздух в легких.

2 декабря

Снег в этом году пошел рано.

Выходя из универа, я неспеша натянул перчатки. Вокруг все побелело, а ведь утром даже намека на метель не было.

— Женька, ты чего такой хмурый? — сзади на мне вдруг повисла Дашка, моя двоюродная сестра, которая училась на курс младше. — Приходи на вечеринку в честь моей днюхи, повеселимся!

— Приду конечно! А когда днюха?

— Сегодня, Жень.

— Блин, Дашка, прости, я такой дурак.

Отвертеться уже не получилось бы, поэтому на вечеринку я пошел.

Для меня, социопата со стажем, это было настоящим поступком. Сидя в клубе и потягивая коньяк с колой, я ненавидел их всех. Всех вместе и каждого в отдельности. Многие уже были явно под «колесами» или чем посерьезнее, их я ненавидел больше остальных. Это искусственное счастье вызывало во мне волну неприятных воспоминаний. Я был таким же год назад, до того, как родители разбились.

Диван, на котором я сидел, скрипнул — на него безвольной тушей свалился парень в слишком обтягивающих светлых джинсах. Я смутно помнил, что зовут его Илья и он отсосал мне как-то в туалете ночного клуба.

— Мы знакомы? — протянул он, закидывая руку на спинку дивана позади меня.

— Ты обознался.

— А по моему, мы знакомы. Знаешь, у меня хорошее настроение и с удовольствием поделился бы им с кем-то вроде тебя. Прогуляемся?

— Я же сказал, я тебя не знаю. Отвали.

Илья обиженно оттопырил нижнюю губу. Он был из манерных, чем меня и бесил.

— Что ты ломаешься, как целка? Или не помнишь, как мы с тобой зажигали?

— Помню, потому и отказываюсь. Всего доброго.

Я направился к выходу. Краем глаза я увидел в толпе знакомых Матса. Он стоял, придерживая за талию брюнетку с выдающимся бюстом. Что ж, вкус у него определенно есть.

Отойдя на приличное расстояние от клуба, я остановился и закурил. Было тихо и пустынно, снег падал курпными хлопьями. За спиной я услышал шаги и вскоре увидел Матса. Он был без шапки, в наспех намотанном шарфе.

— Ты домой идешь? — поинтересовался он. — Я тоже, нам по пути.

Он был чем-то рассержен: брови сдвинуты, дыхание учащенное, на скулах лихорадочный румянец. Хотя, возможно, просто быстро шел.

— Так ты все-таки заметил меня там?

— Я увидел тебя, когда ты уже выходил.

Матс вздохнул напряженно.

— Знаешь, — сказал он. — Больше всего на свете я не люблю трусов. Особенно тех, кто трус настолько, что унижает людей не в лицо, а за их спинами.

— Ты о чем?

— После того, как ты ушел, к нам прицепился мой одногруппник Илья и при всех стал отпускать дебильные шуточки в твой адрес. Он сказал, что ты гей.

Вот так и произошел мой незапланированный каминг-аут.

Я вообще не собирался ничего ему рассказывать, но теперь, благодаря одинокому обиженному идиоту, от меня отвернется еще один человек. Я был готов к такому повороту событий глубоко в душе, но все равно дернулся от неожиданности после произнесенных слов.

Нога заскользила по подмерзшей решетке стока и я ухватился за куртку Матса. Мы упали, и он оказался сидящим на мне.

— Ларсен, прости, но я правда гей, — сказал я, рассматривая в близи его пушистые ресницы.

Холодные воздушные хлопья падали мне на лицо и сразу таяли. Я лежал, ощущая на себе приятную тяжесть его тела и улыбаясь, как умалишенный.

— Окей, ты гей, — задумчиво повторил Матс. — Но это не повод поливать тебя грязью за спиной. Так что я не зря сломал ему нос.

— Вы с Ильей подрались?

— Я не говорил, что мы дрались. Я просто сломал его нос.

— Что-то ты слишком горяч для северянина.

— Ты не первый, кто говорит мне это.

Он встал и помог подняться мне. И еще раз, точно видел впервые, осмотрел с головы до ног.

— Какой-то ты странный гей, — резюмировал он. — Я думал, геев видно сразу.

— Многих сложно подловить на этом, пока они не полезут тебе в штаны.

— Надеюсь, ты не собираешься…

— Успокойся, ты не в моем вкусе.

Матс на секунду замер и с чувством уязвленной гордости спросил:

— Я недостаточно привлекательный для тебя?

Я не мог не улыбнуться.

— Дело не в этом. Я убежденный актив, а ты, как я вижу, далеко не покладистый парень… Ларсен, у нас бы ничего не получилось потому, что мы не смогли бы договориться, кто кого будет трахать.

Он ошеломленно отвернулся. Я успел заметить смущение на его лице и усмехнулся про себя.

Остальное время мы шли молча. У арки, где наши пути расходились, Матс вдруг положил руки на мои плечи и уверенно проговорил:

— Я рад, что познакомился с таким сильным человеком как ты. Ты не стесняешься быть собой, но я знаю, как трудно отстаивать свою позицию в стране, где гомосексуализм считают болезнью и позором. Потому если тебе будет не кому поплакаться в жилетку, я всегда к твоим услугам.

Он исчез в темноте арки, а я еще долго стоял в желтом свете фонаря, засыпанный снегом. Я привык, что меня терпели, ненавидели, презирали, но не мог поверить в то, что кто-то захочет меня понять.

5 декабря

Ежегодный кинофестиваль молодых дарований в этот раз решено было провести в городке, располагавшимся в паре часов езды на автобусе. Я не собирался ехать, несмотря на то, что ехала вся группа. Но для филологов это было обязательным условием получения зачета по литературоведению.

В автобусе я разместился на последних двух сиденьях. Нужно было просто пережить этот день. Я включил музыку в наушниках на полную, но это уже не спасало: я начинал подсчитывать цветочки на обивке сиденья впереди.

Кто-то бесцеремонно потянул шнур и один из наушников выпал.

— Эй, спокойно, это всего лишь я, — Матс примирительно поднял руку. — Можно?

Он сел и откинулся в кресле. От него волнующе пахло терпким парфюмом.

— И ты здесь, — фыркнул я.

— Я будущий журналист, у меня нет выбора. А вот ты тут что забыл?

— Я же будущий филолог. Филология, киноискусство, концепт современной режиссуры и все такое.

— Ты филолог? Серьезно?

— В идеале переводчик, но все же…

Путешествие стало сущим адом для меня.

Я проклинал Матса за то, что выбрал место рядом со мной. Наши колени соприкасались, тепло его тела и запах сводили меня с ума. По истечению первого часа пути, Матс в привычной своей манере закатал рукава свитера. Я увидел голубоватые переплетения вен и вспомнил, что мужские руки, наравне с ямочками на пояснице, всегда были моим фетишем.

— Что-то не так? — заметил Матс. — Ты как-то странно смотришь на меня.

Я пожал плечами и отвернулся к окну.

В холле Дома искусств мы разделились по своим группам. Один сеанс показа короткометражки я выдержал стоически, все последующие я слушал треш из телефона до боли в ушах. Большое скопление людей создавало в моем маленьком отгороженном мире иллюзию, будто я сижу в закупоренной стеклянной банке с ограниченным запасом кислорода. Хотелось вскочить посреди показа и открыть настежь занавешенные окна.

Когда мы выдвинулись в обратный путь, уже стемнело. Все были вымучены сидением в душном зале и почти не разговаривали.

— Я заметил сегодня, что иногда ты как бы отстраняешься от всего, точно выпадаешь из реальности, — произнес Матс, когда свет в салоне погасили. — Это из-за постоянной усталости?

— ОКР. Обсессивно-компульсивное расстройство. Знаешь, что это? Это когда мозг не может справиться с проблемой, он заменяет ее на простые, легкие задачи, которые в состоянии решить. Я, к примеру, могу часами считать предметы, многие без конца моют руки или проверяют, не капает ли вода из крана. У меня это появилось после стресса из-за смерти родителей.

Не знаю, зачем я рассказал это ему.

— Понятно, — сказал Матс. — Это мешает тебе жить?

— Чаще всего нет, но иногда я бешусь на себя, когда не могу перестать думать о чем-то.

Например, о твоих руках с выступающими венами, добавил я про себя.

Спустя какое-то время автобус совсем затих, многие спали после раннего подъема и насыщенного дня. Я провожал взглядом огни за окном, когда на плечо мне опустилась голова Матса. Похоже, он тоже уснул в уютной темноте.

Я слегка двинул затекшим плечом, и он вдруг стал крениться в мою сторону, пока не лег на мои колени. Не веря своему счастью, я едва слышно вздохнул. Самым трудным в этой ситуации было удержать руки подальше от него. В конце концов, не в силах бороться с собой, я положил ладонь на его затылок. Которая плавно опустилась на шею. Я чувствовал, как под ней бьется пульс, мне хотелось запрокинуть его голову и прикоснуться губами в том самом месте на сонной артерии.

10 декабря

Ночами я иногда подрабатывал в баре — стоял за стойкой, разливал коктейли. Я был тем самым чуваком, который может повторить, сделать два по сто, плеснуть покрепче и тому подобное. Также в мои негласные обязанности входило выслушивание пьяных душеизлияний и вызывание такси для ужравшихся в хлам.

Время от времени меня пытались снять. Чаще изголодавшиеся фешенебельные бизнес-леди, но случались и парни «в теме». Видимо, обилие нескромных предложений вызывала моя нестандартная внешность. Или глаза: из-за приема таблеток мои зрачки были постоянно расширены, будто я был под чем-то.

— Хватит уже курить дурь на работе, — сказал мне админ. — Ты адекватный парень, но я не могу закрывать на это глаза.

Я в сотый раз пересказал историю про таблетки.

— Ааааа… Ну это… Типа извини. Тогда хотя бы надевай рубашку с воротником. А то тут мне один чел намекнул, чтобы я ему подсуетил твой номерок. Типа эта твоя татуха на шее ему покоя не дает. Ты, говорит, как шлюшка в ошейнике.

О, да я популярен, подумал я и ответил:

— Хорошо, постараюсь.

Было воскресенье, и после ночной смены я мог отоспаться. Этим я и собирался заняться, предварительно позавтракав. Пока я готовил бутерброды, бабушка мыла посуду.

— Пойду-ка я сегодня пройдусь по магазинам, — сообщила она. — На меня уже ни один свитер не налезает.

— Все благодаря твоим вечным оладушкам. А разве твой подопечный сегодня не придет?

— Нет, бедный мальчишка звонил утром, сказал что ближайшую неделю пробудет дома. Он поскользнулся и растянул ногу.

Я знал, где он живет, и добрался до его дома за полчаса. Дверь мне открыла хорошенькая миниатюрная девушка с длинными золотистыми волосами. Ее маленький аккуратный носик был слегка вздернут. Так же, как у Матса.

Я приподнял коробку с пиццей и спросил:

— Я войду? К вашему больному в гости.

— Да-да, конечно, проходите!

Девушка повела меня по лестнице вверх, смущенно отводя глаза. Видно было, что ее заинтересовал, но при этом она боялась меня. Словно я мог наброситься на нее прямо здесь и изнасиловать. Хм, извини девочка, но мне больше по вкусу твой брат.

Матс лежал на полу комнаты, задрав на стенку ноги, левая была перебинтована в районе щиколотки.

— Ого, как ты меня нашел? — удивился он. — Ах, ну да, я же сам тебе говорил где живу. Ты там что, поесть принес?

Продолжая лежать, он распаковал коробку и принялся за пиццу.

— Мммм, она божественна! Спасибо, давно хотел наесться какой-нибудь фастфудовской дряни.

Мы долго болтали о чепухе, пока коробка не опустела. Посмотрели фильм. Выпили чаю. Мне пора было уходить, но уходить не хотелось.

Я поднялся и потянулся.

— Стой! — воскликнул Матс. — Пока не ушел, можно попросить тебя об одолжении? Разомни мне шею, жутко болит оттого, что постоянно лежу. Фрея не умеет, у нее руки как у мясника.

Миниатюрная блондинка не была похожа на мясника, но спорить я не стал. Матс сел и стянул через голову майку. Я по достоинству оценил кубики пресса на его животе.

— Только понежнее, пожалуйста.

Мне почудилось, или он действительно сказал это с усмешкой?

Я приземлился на пушистый ковер за его спиной и вытянул ноги. Он был ненамного выше меня, и наши ступни почти соприкасались.

— О да, — произнес Матс, зажмурившись. — И плечи тоже не забывай.

Пока я с усердием мял его шею, я думал о протухшей рыбе. О мерзких, копошащихся в трупах червях. Об обвисших грудях старух, которые я видел ребенком, когда ходил мыться вместе с мамой в общественную баню. О чем угодно противном и тошнотворном, только не о его теплой шелковистой коже и мускулах.

— Ты можешь не стонать? — не вытерпел я. — Я не могу сосредоточиться.

Он посмотрел на меня через плечо. В его глазах, обычно бесхитростных, плясали чертенята.

— Как я могу не стонать, если мне хорошо?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 234
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: