электронная
90
18+
Заоблачный спор

Бесплатный фрагмент - Заоблачный спор

Объем:
616 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-5560-6

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая
Чрезвычайные полномочия

«Оставайся! Так мало здесь чутких и честных…

Оставайся! Лишь в них оправданье земли.

Адресов я не знаю — ищи неизвестных,

Как и ты неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролёты,

Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!

Полюби безотчётную радость полёта…

Разверни свою душу до полных границ»

Саша Чёрный «Больному»

Глава первая
Несчастный день

Весёленькое утречко встретило Андрея свинцовыми тучами да пронизывающим ветром за окном. И хотя ввиду раннего времени ещё не начало светлеть, тяжёлая синева, висевшая над городом, была видна даже в темноте.

— Замечательно!.. Жи есть! — сквозило в непроснувшемся окончательно мозге. — Таким я себе это утро с вечера и представлял. Всё сложилось…

Далее наскоро перекусив сухомяткой, Андрей в особенной торопёжке выскочил на улицу. Оно и понятно. Будильник, стало быть, заведён на семь, а поваляться лишние десять минуток, уж очень хотелось. Затем, за этими десятью минутками, ещё десять сам себе по тихой грусти нарисовал Андрей, а уж за ними ещё пять. Ужасно неохота было разлеплять глаза, да вставать. Теперь приходилось в темпе заведённой белки наращивать упущенные минуты.

«Дз-з, чпок» — такими скрипучими звуками встретил сонного, но с тем и ускоренного Андрюшу родненький драндулет — старенький ниссан Санни. Не завёлся — собака! С пятой попытки очевидным стало: что-то тут не так. Аккумулятор помер или стартер врезал дубаря — одно из двух. Пятнадцать минут с гаком в несколько секунд пропали даром. На размахивание рук, ругательства, почёсывание репы, но спасенье в виде тучного соседа — пиволюбителя большого, пришло-таки негаданно-нежданно. Андрея прикурили. «Брр-р» зарычал реанимированный мотор, немного задрав обороты, тем самым требуя прогрева.

— Вечером с меня три литра Жигулей, да тех, что в холодильнике хранить положено не более двух дней! Правильных Жигулей, одним словом. Знаем где достать! — поблагодарил Андрей спасителя своего по-мужски.

— Забито! — бренчал ему с улыбкой до ушей сосед.

Сосед и дело сделал доброе и вечером внакладе не остался. Вот у соседа утро явно задалось. Ну, а Андрею между тем вонзилась в мозг пренеприятная мыслишка: стартер отпадает, значит, долбанный аккумулятор. Но ведь ему ещё и года нет. Что же могло его, точнее мать его, так разрядить? Теперь на станцию придётся заезжать. Как неудобно!

Да и дела Андрея поутру никоим образом не причислялись к набору дел приятных и полезных. Вот ведь оказия, анализы сдавать буквально выперла из дома, можно сказать силком заставила, ворчливая жена. Затем на бывший недоделанный объект (брошенный из-за, более чем трёх месячной, задержки оплаты) заехать нужно, дабы забрать свой из кандейки инструмент. Работы новой на число сегодняшнего дня, увы, как не предвиделось, так и нет. Суровая, печальная реальность. Как хочешь — выживай, крутись — как знаешь. Бывают очаги минутной слабости, что хочется взять головой да под трамвай. Теперь добавилась вот эта неприятная поломка. Деньги к деньгам идут, и так же верно: деньги бегут от недостатка денег. Ну, ладно, переварим. И не такими сапогами судьба поддавала иногда под привыклый зад. Бывали сапоги, что шпорами своими кололи ягодицы. И с оцинкованными металлом носками сапожки лупили крепко. И деревянные бывали колодки, и даже прямо как из чугуна. Поборем, думает Андрей и едет среди прочих. Благо, что поликлиника, маршрутом к себе немного огибает те дороги, какие вечером и утром без пробок ну никак. И вот, свернув на мигающий жёлтый свет, Андрей разгоняется по прямой до восьмидесяти, и летит по почти свободной трассе. Как вдруг из-за остановки, будто с лука спрянул, полицейский с полосатой палкой. Очень было издалека видно стремление полицейского затормозить Андрея, дабы свершить с оным акт гибддизма. Даже за версту определённо и натурально читалась радость в его глазах. Весьма полицейский в этом деле и поторопился, забыв очевидно золотые слова: кто не спешит, от того никто не убежит. Поспешил полицейский в своём стремлении. Не успел поднять свой полосатый жезл. Сорвал могучий, спасительный порыв ветра, с полицейского фуражку. И завертело ту фуражку, закидало по мостовым, по лужам, да по ухабам. Естественно полицейский, моментально забыв про нарушителя, мгновенно бросился спасать казённое имущество и честь мундира. А Андрей, опешив на секунду от такого, прейдя в себя, ещё сильней нажал педальку газа. Тем самым пролетев опасность, через минуту хохотал уже Андрей от столь нелепой постановки. Месяца эдак три, наверное, его в огромном мегаполисе не замечали блюстители закона на дорогах. Сегодня вот заметили, и первое везение за утро. Так, получается, с легавым пронесло. В кои-то веки краснопёрый оказался не у дел. Осознавать отрадно и смешно такой вот случай. За мыслями ликующими и в поворот под арку, а там уже маячит крыша поликлиники. Возле больницы естественно не встать, забиты все места парковки напрочь в три ряда. Тогда Андрей, привыкший к явлениям подобным, режет во дворы и в близлежащих задворках вдруг легко находит место. Чудеснота! Настроение помаленьку начинает принимать радужный вид. Но что такое: возле подъезда первого дома в том дворе, какая-то глубокая возня шурует, шипит какая-то каша. Карета скорой помощи с сиреною влетела, но то полдела, пожарники и МЧС, как растревоженные осы взад вперёд шныряют и плюсом заведённая толпа. Всё буквально кричало, об том, что назревает буча. Что любопытство двигатель прогресса — истина и сила эта Андрея потянула посмотреть. А там такого рода утренний недобрый карамболь. На крыше девятиэтажки свесив ноги вниз, засел упрямый суицидник, причём не по погоде был в одних трусах. На вид безумному было что-то около тридцати, и видно снизу было, что его покачивало, то ли от страха, то ли от алкоголя. На крыше он уже был не один. Два пожарника, дворник, сестра и пара рослых бугаёв из МЧС сопровождали штатного психолога спасательной службы. Приблизиться покамест не решались. С расспросами психолог заходил издалека. А в это время внизу несколько пожарников раскручивали экран, дабы при неприятном стечении обстоятельств, поймать нарушителя покоя, словно рыбку в сети. Ещё двое пожарников, непонятно за каким лешим раскрутили и приготовили пожарный рукав да крепко четырьмя руками вцепились за брандспойт. Зрела заварушка, и Андрей в числе прочих с волнением задрав голову, наблюдал за происходящим, позабыв и про анализы и про поликлинику. На крыше тем временем, текли вот какие диалоги:

— Дело тебе говорю дружок, не простоят тучи и до обеда. Сам сегодня утром встаю, глядь в окно, и моментально тоска грудь сдавила. Давят гадины, чтоб им пусто было, ей-богу давят всей своей массой на психику. Но ничего, прогноз смотрел? До обеда! А там солнышко — настроение другое. Ну чего ты как маленький, нет такой беды, чтобы нельзя было поправить. Куришь? — монотонно чирикал штатный психолог, изображая своего парня.

— Катитесь вы все отсюда! Я вас не звал!.. В особенности ты — продажная шкура, пошла вон! Оттяпала большую часть пирога от бабушкиного наследства и живи теперь спокойно. Можешь теперь смело становиться госпожой и моей маленькой доли. Радуйся! — злобно отвечал, бестолковый, обращаясь, прежде всего к сестре.

— Какой же ты дурак! Как бабушка прописала, так и поделили. Я-то тут причём? Я что ли виновата, что ты ни разу за три года её не навестил? А три года назад, когда был в последний раз, так половину пенсии умыкнул. Не позорься, людей послушай! Иди лучше напейся, да спать завались. После порешаем семейные вопросы, — пробубнила низким басом мужеподобная сестра в ответ.

— Тсс! — зашипел на неё психолог, бледнея, и тут же, кивком дал команду дюжим МЧС-никам.

Тем двоим, подробного объяснения было и не нужно. Наработанными движениями, они схватили сестру под локти да потащили с крыши. Так потащили, что сестра даже пикнуть не успела.

— Баба с возу, кобыле легче! — заметил психолог суициднику и продолжал: — А ведь я тебя прекрасно понимаю друг. Сестрица прямо скажем не подарок, да ещё эти тучи. Да и бабушка, упокой её душу господи, мягко сказать, была неумна. Виданное ли это дело, чтобы наследие отписывать неравно, тем самым сея смуту и вражду среди потомков. Вот у меня случай был… нарочно не придумаешь… Вечером сегодня будем обмывать твой второй день рождения, расскажу — обхохочешься, — психолог, как ему показалось, начал нащупывать те ниточки, за которые впоследствии можно будет утянуть человека от пропасти.

— Боюсь прыгать до мокрых штанов! — неожиданно выдал несчастный.

Погода была градусов плюс семи не более, а на крыше завывал сквозной ветрина. Беспокойного, ввиду его голого обличия, начало потряхивать. Кожа превратилась в гусиную, а голос задрожал.

— Вот я про то и толкую! И чего ты там внизу не видал? А, между прочим, я лично не могу поручиться, за то, что шмякнувшись, ты сразу же задеревенеешь. Процентах в сорока, не менее, становятся инвалидами, калеками на иждивении, поломанными безвозвратно овощами и прочее. Кумекаешь? Больничные утки, капельницы, клеймо позорное на всю оставшуюся жизнь. И охота тебе тут мёрзнуть? Торчишь у всех на виду словно корень, — словно толковый ловчий, вытаскивал всё новые петли психолог.

— Да он, по-моему, пьянее пива. Подкрадываться нужно, да хватать, — шепнул ему один из пожарников. — Моё мнение такое…

— Тсс, — зашипел на него психолог и тут же дал кивком команду двум дюжим МЧС-никам. Далее с пожарником произошло то же самое, что ранее с сестрой.

­– Идите вы все на пасеку пчёл считать! Всё одно убьюсь! Нечего мне терять, оставьте меня в покое, — визгливо крякнул пациент на дружескую речь доктора.

— Дебила учить, только портить! — более осторожно и более тихо шепнул психологу второй пожарник, благодаря чему остался на крыше.

— Терять всегда есть чего, — ни капельки не смутившись, продолжал свой курс душевной терапии психолог, — вопрос вот только цены потери. Можно, к примеру, потерять пачку сигарет, а можно карточку кредитную. Можно и совесть потерять, и доверие, и дружбу, и любовь легко потерять. Заметь, потерять всегда намного легче, чем приобрести. Но самое страшное потерять жизнь. Она, понимаешь ли, одна. Другую тебе потом по разнарядке не выпишут. Право, чего ты взъелся? Кто-нибудь обидел? Может сам чего натворил? Давай здравомысляще порассуждаем, о большем и не прошу, — и уже обращаясь к кому-то за спиной, — принесите же парню сто грамм водки, околел ведь. Да сигареты не забудьте.

— Ни о чём я с тобой казённая морда рассуждать не собираюсь. Негодяй я, неудачник и мерзавец. Можешь так у себя и записать. И незачем мне более тут смердеть, — плаксиво отвечал стремящийся на небеса.

— В корне неверное суждение! Просто гомерическая порция неправильности! — мягко парировал спаситель.– Более надёжно по жизни думать так: все вокруг презервативы, один я воздушный шарик! Так оно гораздо приятнее и спокойнее, а твоя философия ещё никого до добра не доводила. — Говорил психолог, а сам тем делом пофиксил правую сторону от суицидника в двух метрах.

Прибежал какой-то жилец вышеозначенного дома с рюмкой водки и пачкой сигарет. Вручил пожарнику, и удумал было остаться поглазеть, да ему не дали.

— Закурим? Куда торопиться?! На — остограмься! В таких делах, ещё никому не повредило, — гипнотизировал психолог, плавно и мягко приближаясь.

— Стоять! — завизжал клиент. — Стоять! Я сейчас прыгну…

— Тихо-тихо! Отхожу, вот видишь, отхожу! — ласково промурлыкал психолог, ничуть не растерявшись.

— Дай закурить! — неожиданно потребовал дурной перестав лягаться.

— В трудные минуты сигареты успокаивают нервы. О чём вопрос! Конечно, на, держи, — мгновенно просиял психолог, и ошибочно ринулся на пациента, вытянув вперёд руку с раскрытой пачкой.

Как оказалось далее, этого было делать категорически нельзя. Поторопился психолог. Не рассчитал своих сил и степени вменяемости одержимого. Молча, без суеты, суицидник спрыгнул. Тем временем, вот что внизу происходило: те пожарники, коим было доверено держать натянутым экран, неправильно выдержали расстояние. Неверно определили точку предполагаемой посадки. Да и в момент прыжка отвлеклись на сплетни и молву окружавшей толпы. Короче растерялись. Зато не растерялись те двое чудаков держащих в руках пожарную кишку. Первый, что есть силы, врубил подачу воды, и вот какое диво следовало за этим: в районе четвёртого этажа мощнейшая струя воды ударила прямо в летевшего самоубийцу. Ударила сбоку. И самоубийцу опрокинула прямо на не застеклённый балкон третьего этажа. Толпа ахнула. Ахнули и на крыше. Затем, упрямый суицидник, попытался вывалиться уже с балкона, но тут подоспели пожарники с экраном. Аккурат в середину экрана упёртый и угодил. Его, мокрого, тут же скрутили, обраслетили, и силой поклали на носилки, да для верности придавили двумя толстяками из зевак. Даже не верилось, что такое бывает. Какой-то ирреальный случай, подумалось шокированному Андрею. А тем временем, толпа начала отходить от произошедшего. Прежде всего, радости словили два предполагаемых собутыльника самоубийцы. Первый в казачьей бурке индивидуум, тот, что потрезвее, давал интервью какому-то маленькому местному каналу.

— Значится, заморили мы всё это дело коньячком, а отлакировали пивом. Потому я думаю у него ум и замстило, — важно докладывал собутыльник подбоченясь, а доложив, по казачьему обычаю и попрощался: — Быть добру!

— Говорила я вам — это Антон сын Антонины, махровый мамин лодырь. Говорила, а вы мне не верили. Пьяница и наркоман. Ну, ничего, в психиатрической больнице теперь его быстро поставят на ноги. Будет знать, — с важным видом умудрённой жизненным опытом девы, балаболила старушка, видимо самая главная из местных бабок.

— Ангелом поцелованный! — восхищённо промямлила женщина с ребёнком, и хлопнула в ладоши.

Второй собутыльник спасённого, оказался более злоречивым и более же пьяным, а потому выдал песенку.

Антошка, Антошка, скорей лови подножку,

Антошка, Антошка, теперь хромая ножка.

Тили-тили трали-вали,

Это братцы на хрен надо,

Соглашусь теперь едва ли.

Па-рам-пам-пам, Па-рам-пам-пам!

— Конкретно этот, судя по всему, спать и вовсе не ложился, — укоризненно заметила главбабка участковому в сторону певшего. Участковый поманил пальцем весёлого малого, а шуткарь на полпути рухнул и захрапел.

— Такая нынче молодёжь! Ничего не нужно, ничего не заботит, — охала ещё одна старушка из резвых.

— Всё верно мать! Всё кроме одного — не все! — соглашался с ней и немного поправлял один из пожарников.

Неожиданно сквозь толпу пробилась вся в истерике сестрица проблемного самоубийцы. С воплями набросилась она на братца и через санитаров всё пыталась вырвать клок волос.

— Попался феноменальный дегенерат! Позорища кусок. Нет, вы только полюбуйтесь на него. Устроил всему двору незабываемую феерию. Целуй ноги пожарникам! Быстро я тебе говорю! Целуй зараза! Они тебе были должны, как земля колхозу, но, несмотря на это спасли, — паниковала по инерции сестра, а укутанный братец сидел отрешённо уже в полицейском уазике и потихонечку трезвел.

Далее, все жали руки находчивым и смекалистым пожарникам, тем, что не растерялись и дали залп струёй воды. Поздравляли их, предлагали зайти в дом перекусить. Кто-то даже тянул за рукав, заверяя, что необходимо прямо вот сейчас отправляться за медалями. Только что на руках не качали этих, вполне заслуживших это самое качание, пожарников. Параллельно спускалась команда, та, что работала на крыше. Вот кому не жали плавник и кого не тянули за орденами, так это штатного психолога. Психолог облажался, и судя по всему, сам теперь нуждался в психотерапевте. А посему, хмурый словно туча, не попрощавшись, по-английски исчез. Суицидника упаковали, и его не стало видно. Толпа гудела и жужжала. Сплетни, враки, описание случая — всё перемешалось в едином гуле. Стало гораздо менее интересно, чем пять минут назад, и Андрей, вспомнив причину своего здесь появления, решил покинуть данное собрание.

Поликлиника встретила Андрея обычными своими очередями. Как всегда, пенсионеры, которые спокойно могут посещать поликлинику в любое дневное время, как назло все дружно собираются именно рано поутру. Дабы работающие люди, подольше посидели в очереди, и на работу опоздали. Наверное, только за этим, другого объяснения Андрей при всей своей фантазии не мог себе придумать. Очередь в процедурный кабинет более чем из двадцати человек на Андрее и закончилась. Ну, что ж, всегда так. Куда бы ни пришёл, за пивом ли, или, например, в парикмахерскую, всегда меня встречает долговязая, просто баскетбольного роста очередь, и всегда на мне она и обрывается, — думает Андрей, скрипя зубами от недовольства.

Затем уже в процедурном кабинете, явно неопытная процедурная медсестра умудрилась при заборе крови на анализ биохимии, сначала пробить Андрею вену, затем два раза промазать, чем наделать Андрею дырок и синяков. Зачерпнуть немного алой крови удалось только с четвёртой попытки и это несмотря на то, что вены у Андрея немногим тоньше поливочного шланга. Слепой на ощупь и тот бы с первого разка воткнул как надо. Перематюгавшись, Андрей покинул поликлинику и далее по плану ринулся на стройку. Во дворе, где стояла машина, уже было тихо. Лишь бабки по трое-четверо кучковались у разных подъездов. На неделю теперь бабкам пересказов да пересудов. На лобовое стекло нагадил голубь, а то и ворон. Похоже, даже, что орёл. Твою дивизию, воду забыл налить в омывательный бачок. И тряпочкой сухой, Андрей всё это дело растирает по стеклу. Минут пятнадцать уходит на очистку. Какая-то геопатогенная зона. Бегом отсюда, не то чего доброго и меня поглотит.

На стройке, всё по-прежнему — уныло. Какое может быть веселье, если денег нема. Лишь несколько калек, из самых стойких, возились в разных концах объекта в роли разнорабочих. Были подобные энтузиасты и в бригаде Андрея. Боялись, наивные, что если бросят, то им вовсе не заплатят. Поэтому копили день за днём свои расходы, беря из семьи на проезды и обеды. Их, правда, обещаньями кормили щедро, на новый год даже подкинули конфет и мандаринок. В кандейке встретил двух своих товарищей — бедняг Андрей.

— Пока тебя не было, тут такое произошло!.. — с порога накинулся на Андрея один из молодых работяг Василий. — Позавчера вечером дело имелось. Крановой взялся перетащить лестничный марш с одиннадцатого этажа вниз на землю. Не подошло чего-то там у них. Так вот, прицепился на этот лестничный марш один из разнорабочих, чтобы пешком не идти. Схватился за стропу и орёт для вящей убедительности: Майна! А глупый крановой, на авось решил проскочить, да как следует майнул. Только начал опускать, ветром дунуло, качнуло, да ещё и работяга оказался вдребезги пьян, одним словом слетел. И что ты думаешь?.. В лепёшку? Быть может всмятку?.. Как бы ни так! Встал, отряхнулся и бывал таков. В этот вечер более его никто не лицезрел. Утром пришёл, как ни в чём, ни бывало, ничего говорит, не помню. Копчик одно потирает, копчик говорит, побаливает и только. Недаром говорится: у дураков и пьяных свой ангел хранитель. Но это только полдела. Горемыка крановщик, этот пасынок фортуны, как увидел летящего кубарем дуралея, так моментально и включил себе сердечный приступ. Откуда ему знать то, что приземление пройдёт благоприятно. Отвечать то крановому — ведь он, романтический юноша, позволил. Доставали крановщика три часа из башни. Спасатели приезжали, реанимобиль с сиренами и рёвом влетел на стройку. Кое-как спустили, кое-как током запустили. Теперь в реанимации и лежит. Просто наверняка, лежит совсем без настроения.

Проверками теперь замордуют. Оно и к лучшему. Глядишь, прижмут немного начальников-пиявок наших, может рассчитываться начнут.

Андрей внимательно всё выслушал, а тем делом заварил себе кофе. В это время подошла в бытовку ещё пара весельчаков из бригады сантехников. Эти двое просто обожали пить джин-тоник по углам, пока начальства нет. Работа клеилась у них почти всегда только до обеда. За это своё пристрастие получили они и по прозвищу: одного звали Джином, другого соответственно Тоником. Тогда Андрей рассказал и свой утренний случай возле поликлиники, начав, правда, с ретивого полицейского. На удивление, Андрея моментально обсмеяли, назвав брехлом и трепачом.

— Получается, у вас тут летать могут? У вас выходит не выдумки! Значит, у вас безо всякого брандспойта ловко приземляются, а у нас, с брандспойтом — враки, — с жаром спорил Андрей. — Развели тут блудословие сплошное. Если всё сказанное мной — брехня, то получается что я — брехло?

— Так и есть! — смеялся друг Тоник.

— Это я-то сизый врун? А в глаз не хочешь? — парировал Андрей.

— Вся твоя история, годится лишь для крематория! — хохотал на эти выпады здоровенный детина по прозвищу Джин.

— Лясы тут точит, да людей морочит! — согласительно кивал друг Тоник.

— Хоть на что спорим! — Андрей вытянул вперёд раскрытую ладонь, вызывая тем самым любого обидчика на дуэль.

— На блок кадила сатаны под названием «Парламент», — крепко и охотно пожал протянутую руку друг Джин. Этот гений ни капельки не сомневался в своём успехе на этот счёт, а потому предложил Андрею не тратить понапрасну время, а незамедлительно бежать за блоком сигарет.

— Рукав от жилетки не желаешь получить? Смотри сегодня вечером новости местные. В интернете тоже наверняка будут ролики. Вот тогда и посмотрим, кто из нас побежит, — парировал Андрей, давно привыкший к общению с подобной публикой.

— Бражки на берёзовом соку хочешь попробовать? — спросил неожиданно Иннокентий, до того молчавший.

— Редкостная бурда эта твоя бражка! Грейпфрутовый джин-тоник — вот что отменно. Напиток богов! — перебил его друг Джин.

— Трёх градусная кислятина эта бражка, — поддакнул дружище Тоник.

— Спасибо, я за рулём, — коротко отвечал Андрей, тем самым закрыв тему.

— Выходи работать! Обещают к концу квартала частями закрыть задолженность, — посерьёзнел Василий. От больной для всех темы, все вдруг, как по команде погрустнели. Пропало настроение шутить да веселиться.

— Обещают водку с чаем, а на стол положат, что в сортир наложат! На деле, вангую, будет так: посулили да забыли! Но вы ничего… Держитесь!.. Мысленно я с вами, — Андрей закончил собирать инструмент и, пожав на прощание грязные рабочие руки, выплюнулся из каморки, будто маслом смазанный.

А в кандейке вот что грянуло в тот момент, словно гром на ясном небе. Стоит отметить, что у друга Тоника на рабочем комбинезоне, ровно сзади по центрам зияла крупная прореха. Вот через эту прореху друг Тоник по рабочей простоте громко и освободился от мешавших ему газов. Мгновенно бытовка превратилась в кабинет разящий наповал всё живое. Всем своим нехитрым гуртом работяги, со слезящимися глазами, выскочили в коридор, матерясь и плюясь на ходу. Едва не сбили на пути своём Андрея.

— По-моему — это гадство, — возмущался молодой, неопытный Василий. — Это всё равно, что в лифте или в полном автомобиле вжарить. Пакость скверная. За праздничным столом у себя дома, при тёще и подругах жены подобное лучше выкинь. Посмотрим тогда, как тебя отблагодарят. Была у меня одна знакомая в Еуропу влюблённая с детства самого. Выучила немецкий от корки до корки словаря. Затем переписку затеяла с фрицем любовную аж до коликов в груди. Решили воочию увидеться у неё, то есть в России. Встретила в аэропорту, понравились. За гостиницу, узнав расценки в евро, платить отказался — дороговато. Уже подозрительно, но делать нечего, привела домой фрица к маме с папой, знакомиться и получается — ночевать. Стол накрыли по такому случаю праздничный. Кухонька она всего семь квадратных метров, а ничего — комфортно уместились. Курочку, фаршированную рисом с яблоками порезали, винца налили. Только собрались было чокнуться бокалами, как немец вместо тоста на всю кухню, возьми, да и стрельни как из пушки. За здорово живёшь, между прочим. Без тени сомнения и капли стеснения. Как будто, так и полагается. Представляете дальнейшую атмосферу за данным праздничным ужином?.. Одним словом — быстрый блиц и помер фриц!

— Я буду жаловаться прорабу! За такие дела полагается штраф! — дико кричал затем Иннокентий. — Васька, а ну-ка забеги в бытовку, выключи все электроприборы и обогреватель. Иначе может произойти взрыв…

— Ага, нашёл простофилю! Тебе надо, сам и иди! — стал в позу Василий.

— Да к какому прорабу?.. Это ж надо так дунуть! Тут необходимо ехать прямо к самому прокурору! За такие дела не штраф полагается, а самое настоящее уголовное дело, — предательски возмущался друг Джин. — Пока не исправишься, отказываюсь с тобой работать и разговаривать.

Один лишь друг Тоник был весел и спокоен. Объяснял, что во всём виноваты утренние булочки с йогуртом. Хохотал на замечания товарищей. Грозился повтором.

Так-так! Бегом, бегом, скорее подальше от этих слабоголовых. Ничего у них не меняется. Серо живут серостью и помрут. И Андрей, увеличивая темп, через три минуты уже стоял за проходными воротами. Далее по плану предстояло выяснить утреннюю неисправность автомобиля. На знакомой станции технического обслуживания очень быстро определили причину. За причиной не менее быстро выдали Андрею и предполагаемую смету на ремонт. Получалось, сломался генератор, а потому частично перестал заряжаться аккумулятор. В пробке при включенных фарах и печке, аккумулятор этот и был высосан почти намертво. Итак: ремонт со снятием — двенадцать тысяч рублей — получите, распишитесь! Всё в ажуре господи! Спасибо! Ладно, прорвёмся. И не такое переживали. Наисимпатичнейший денёчек, ничего не скажешь. А денег то таких и нет. Последние три тысячи в кармане. Да продуктов необходимо домой купить по возвращению. В холодильнике ведь второй день пустота, сравнимая, пожалуй, с пустотой в душе у брошенной своим возлюбленным красавицы. Но есть надежда. А это главное. Дело в том, что последние шестьдесят тысяч, втайне от жены, поставил Андрей в букмекерской конторе на три события равными долями. По двадцать тысяч с минимальным риском на две команды лидеров. Последнюю двадцатку, на свой страх и риск, а точнее на удачу, на команду явного аутсайдера. Все три матча должны были состояться в прямом эфире этим же вечером. Вечер у Андрея был распланирован от и до. Однако до вечера ещё надо было дожить. Точнее как минимум добраться до дома. И дёрнул же Андрея чёрт за хобот, возвращаться тем же самым путём, коим он ранее двигался в больницу. Полицейский то, как оказалось, никуда не делся. Более того, не забыл злопамятный блюститель порядка на дорогах, утренний свой конфуз и промах. Как увидал Андрея за сто метров, так и перебежал дорогу, палкой своей, останавливая на ходу движение. Перебежал и моментально тормозить старенькую, поломанную развалюху Андрея. Андрей взволновался, от такого, без страховки ведь уже как полгода, а взволновавшись со злобой, дал вправо на обочину, аккурат к ненавистному инспектору. Да так видимо переволновался что, не выдержав дистанции, наехал полицейскому прямо на носок ботинка. Не специально естественно. Блюститель закона взвизгнул и занялся лупить своим жезлом по стеклу. Сообразив, что что-то тут не так, Андрей дал заднюю на метр, чем сержанта младшего освободил. Сперва естественно Андрея как маленького отчитали. Затем попросили в кабину патрульной машины через дорогу. В ней с блестящими глазами сидел уже старший лейтенант, редкостный усач. Из магнитолы приятным ручьём журчала концовка песенки группы «Сектор газа» про доблестного автоинспектора:

Если гонишь ты как чёрт, и вразнос тебя несёт,

Сразу тормознёт по-залихватски,

По-отцовски пожурит, строго пальцем погрозит,

И отпустит и простит, по-братски!

Соблюдёт закон и честь наш инспектор ДПС,

Его черно-белый жезл охраняет нас.

Доблестная, честная и сердцу дорогая,

Госавтоинспекция — ты нам как мать родная!

Доблестная честная и сердцу дорогая,

Госавтоинспекция — ты нам как мать родная!

— Не нарочно я! Случайно получилось, — оправдывался Андрей, как мог.

— Дело было не в бобине, человек сидел в кабине! Картина ясная! Все так говорят, — не глядя на Андрея, отвечал большой ус, параллельно пробивая Андрея на штрафы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.