электронная
180
печатная A5
330
18+
Я знаю, что будет вчера

Бесплатный фрагмент - Я знаю, что будет вчера

Объем:
170 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-8231-4
электронная
от 180
печатная A5
от 330

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

— Вы устали от будничной суеты, повседневной гонки и бесцветного однообразия? Вам нужен отличный отдых, полный релакс и мега приятные эмоции? Тогда, Вам к нам. На нашем счету уже несколько десятков тысяч счастливых клиентов, испытавших нереальное удовольствие от путешествий по проспектам своей памяти. С нами Вы сможете снова пережить свои счастливые часы, волнительные минуты, а может даже будоражащие недели и месяцы! Хватит мечтать — пора отдыхать! Это просто, безопасно, выгодно и удобно! Вы ещё сомневаетесь? Бронируйте туры на сайте компании Memory Avenue, а так же по телефону +1 200 200 200 9900.

Андре уже слышал эту рекламу, и теперь она снова застала его, по дороге на работу. И именно в этот раз его посетила мысль, которая плотно обосновалась в голове:

— Интересное предложение, стоит обязательно попробовать.

Компания Memory Avenue была основана в 2029 году в городе Бостоне штат Массачусетс, США и зарекомендовала себя на рынке туристических услуг, как надёжная компания с прочной репутацией. Подтверждением этого служило чистое судебное прошлое и настоящее. Компания занималась организацией альтернативного отдыха — путешествиями по проспекту воспоминаний. Основатели компании учёный Ксинг Лю Янг и предприниматель — инвестор Нэш Эллиот, в начале бизнес пути выдержали массу разнообразной критики, откровенных насмешек, и обвинений в неактуальности. Но, не смотря на скептические настроения общественности, новая идея начала быстро набирать обороты и процветание не заставило себя долго ждать. Это было связано с тем, что компания умудрялась удовлетворять путешествиями множество моральных потребностей совершенно разных людей. Одни клиенты жаждали экспериментов в своей жизни и пускались в бездну прошлого из интереса, живя порой в острой нехватке перчёных ощущений. Другие клиенты предавались ностальгии по давно прошедшим счастливым дням, поглощая каждую секунду путешествия, вспоминая знакомые звуки, запахи, эмоции, общение, голоса близких людей, все мельчайшие детали, подробности и атмосферу нужного отрезка времени. Люди искали потаённые уголки души, где чувствовали себя комфортно, жаждали передышки, отдыха от суеты, кто-то бежал от гнетущего одиночества. А некоторые и вовсе от подведённой черты, осознания финала жизненного пути. Часто обращались одни и те же клиенты, с каждым днём прибавлялись и новички. Конечно же, подкупали эти тысячи довольных альтернативным отдыхом клиентов. Нашлись и ярые противники таких путешествий, речи которых обвиняли клиентов компании в инфантильности, малодушии, трусости перед будущим, болезненной зависимости от прошлого. Называли такого рода отдых, пустой тратой времени, призывая, не предаваться сомнительной неге, а заниматься более важными делами, нацеленными на результат, и отдыхать в режиме настоящего времени консервативным методом — поездками в соседние города, страны и т. д. В общем и целом, отношение к компании было неоднозначное, чем подстрекало к ней ярый интерес.

Мелькали станции, и одна неустанно сменяла другую. Двери поезда открывались и закрывались, а многочисленные спешащие люди выходили на своих остановках, другие заходили в поезд под магический гул подземки. Андре никак не мог сосредоточиться на своём ежедневном занятии — ненавязчивым наблюдением за пассажирами метрополитена. С одной стороны наблюдать за незнакомыми людьми толкало любопытство, ведь люди подобны книгам — яркие и блёклые, захватывающие и предсказуемые, просвещающие и бесполезные… Андре использовал эти наблюдения, как упражнения для развития воображения, пристращая свою фантазию к импровизации, а память натаскивал на фиксирование деталей. Это ему было необходимо для написания книги. Андре Винкерт работал специалистом по закупкам в фармацевтической компании, и в свои двадцать шесть он уже чётко понимал, что хоть и написание книги является всего лишь увлечением, но приносит гораздо больше моральной отдачи и удовлетворения от процесса, чем работа в офисе. А хорошая книга — это способ зацепиться за вечность. Андре ловил себя на мысли, что если завтра умрёт, то кардинально ничего не изменится — на работе тут же найдётся замена, родственники и друзья долго плакать не будут. Потоки жизни продолжат стремительное течение, не останавливаясь ни на секунду, но уже без него. А через пятьдесят или сто лет — полное забвение, даже имя никто вслух не произнесет.

Реклама всё же отвлекла, переключила внимание на себя и сосредоточила на желании воспользоваться услугами компании Memory Avenue. Андре стал прикидывать в голове предстоящие траты. Услуги компании были вполне демократичными, если совершаешь путешествие в свои воспоминания на несколько часов. Путешествия дорого обходились, если длились недели или месяцы. Были клиенты, которые попадали в плотное кольцо зависимости и пользовались услугами снова и снова.

В прошлый вторник сломалась машина Андре, и поломка обернулась непредвиденными тратами на ремонт. Это временное обстоятельство, также сулило добираться на сабвее с двумя пересадками, а затем идти до работы двадцать минут пешком. Плюс нашёлся — в сумасшедший темп жизни временно вернулись пешие прогулки, которые парень обожал.

— Надо заранее на работе забронировать себе тур — что-нибудь из сентябрьских чисел — думал увлеченно Андре, — денежных затруднений в следующем месяце, надеюсь, не будет.

Он вышел из подземки и пошёл по Бойлстон стрит, проникая снова в незнакомый людской поток. Августовский туман обволакивающе обнимал утренний город. Календарная середина августа напоминала о наступлении осени, которая уже неуловимо витала в воздухе.

Планирование предстоящего путешествия ободряло и поднимало настроение, которое, как правило, в будни отсутствовало уже с самого утра. Фирма, в которой работал Андре, занималась производством фармацевтической продукции. А его круг обязанностей был следующим: контроль за соблюдением внутренних процедур компании (политики по непрямым закупкам), проверка контрагентов на черный список компании, согласование договоров и новых контрагентов, создание заказов на закупку во внутренней системе, ежегодный мониторинг и блокировка неактивных поставщиков, контроль за актуальностью находящихся в системе данных по поставщикам. Функции, которые он ежедневно и исправно выполнял, на своём рабочем месте, ему нравились. Но сама по себе работа в офисе удручала и заставляла чувствовать себя в цепях, сковавших не только тело, но и всё естество. Занятость демонстрировала отсутствие жизни, и лишь намёк на свободу. Другого пути заработка на существование не было, первая книга была только в работе, но и не гарантировала стопроцентное попадание во время и в списки мировых бестселлеров. Безликие будни переливались в ничем незапоминающиеся недели, месяцы, годы. Не частые поездки и путешествия освещали весь этот однотонный тоннель. Дарси подкрашивала обыденность лишь фрагментально, встречи с ней, можно сравнить с яркой феерией, но с терпким послевкусием, так как Андре выделена роль безответно любящего, преданного друга.

Андре замедлил шаги, когда уже шёл по Тремонт стрит, ему нравилась идти именно по этой улице, проходить мимо парка Бостона Коммона, до здания, в котором работал, уже оставалось пять минут пешком. На этом временная свобода заканчивалась, и предстояла очередная порция, состоящая из восьми трудовых часов, ланч не в счёт. Подойдя вплотную к парадному входу семиэтажного полупрозрачного, с серым отливом, офисного здания, Андре начинало казаться, что он сливается с ним воедино в некий безобразный бесполый предмет, при этом не только мысли стремительно мрачнеют, но и кожа, и даже кажется, кровь становятся серыми. Сегодняшний день и дни, которые прерывали будни или отпуск были исключением.

Андре миновал охранника, проверившего на входе пропуск, парадную мраморную лестницу, разделяющую здание на два крыла, и уже вплотную приблизился к стальному лифту, который вознесёт, на нужный — шестой этаж, когда услышал:

— Здравствуй, Джош.

Эта реплика, произнесённая приятным, окутывающим голосом, заставила обернуться.

— Я не Джош, — резко ответил Андре, обернувшись, — меня зовут Андре Винкерт, ты же прекрасно знаешь.

— Да, я знаю, как тебя зовут, — заигрывая, улыбнулась в ответ Энн.

Энн работала вместе с Андре. Хорошенькая кареглазая блондинка, не собирающаяся залезать в брюки или джинсы — только в платья, блузки и юбки. Каждый раз, видя Андре, она неслучайно окликала парня Джошем — нужно было любыми средствами привлечь к себе его внимание, а яркое оперение не срабатывало. Андре действительно внешне похож на голливудского актёра — молодого Джоша Харнетта. Высокий шатен с правильными, искусно очерченными чертами лица, густыми тёмными бровями, из-под которых устремлены глубоко посаженные тёмно-карие глаза, явно с философской подоплёкой.

Андре и Энн зашли в лифт, но поехать вдвоём, к глубокому разочарованию девушки, не удалось — неожиданно материализовались возле лифта ещё четверо желающих поработать. Разговор так и не завязался, в прочем, Андре не почувствовал какого-то ущерба, а безмолвно проследовал к своему рабочему месту.

— Если я приглашу Энн встретиться и попить со мной кофе, то она обязательно придёт на встречу, но не ко мне, а к Джошу Харнетту. И ей будет абсолютно наплевать, от чего загорается и чем болеет моя душа, она будет с умилением вглядываться в мою смазливую физиономию, — поймал себя на мысли Андре, а затем задал себе риторический вопрос, — и почему люди постоянно ищут себе объект фанатизма?

Энн также вскоре очутилась на своём рабочем месте ещё более подзадоренная безразличием к себе. Девушка села в кресло, раздражённо впечатывая набойки чёрных каблуков классических туфель в ковролин серо-голубого цвета. Работа на её рабочем пространстве, отгороженном стёклами с обеих сторон, закипела.

Рабочие места располагались в два ряда, отделённые друг от друга прозрачными перегородками, и ассоциировались у Андре с контактным зоопарком. На серо-белых стенах висели основные принципы компании, но они давно замылили глаза, и их уже перестали замечать. По памяти ни один из сотрудников не воспроизвёл бы дословно висящих лозунгов. Энн сидела в одном ряду с Андре, но их отделяли друг от друга четыре коллеги.

Выбирая из зол, — работать в этой компании было можно, камеры не раздражали, да и сослуживцы вполне адекватные и дружелюбные. Не успел ещё Андре, как следует постучать пальчиками по клавиатуре, выполняя, сидя у компьютера, рабочие моменты, как перед ним во весь рост возник Люк.

— Привет, очень занят?

— Привет, да, как всегда, двухсот процентная загруженность, но для тебя полторы минуты найду. Выкладывай.

— В двенадцать, в нашем кафе.

— Идёт.

Люк Хендресон: — весёлый, харизматичный, красноречивый лидер не только по природе, но и в работе, целый руководитель подразделения, в общем, друг Андре ещё с беззаботных студенческих времён и по совместительству его начальник. У Люка вовсе непримечательная, можно даже сказать, незаметная внешность: небольшой рост, стандартное телосложение, светло-русые короткостриженые волосы, как будто он только, что демобилизовался из армейских войск, светлые брови, которые незаметно растворяются над маленькими серыми глазками, с куцыми светлыми ресницами, прямой нос и тонкие губы. В молчаливом состоянии его никто и не замечал. Но стоило ему начать говорить, как он ошеломлял своим обаянием, искромётным чувством юмора, не переходящим на личности, а граничащим с остроумием. Под внешне простенькой личиной скрывался экстравагантный оратор с безукоризненно подвешенным языком, с лёгкостью пленявший внимание и умы окружающих. В отличие от меланхоличного Андре, которому не досталось от природы честолюбия, амбициозный и самолюбивый Хендерсон уже начал двигаться вверх по карьерной лестнице. Про таких как Люк, говорят: он берёт от жизни всё и ещё чуть-чуть. Да и с такими амбициями просто стыдно быть бедным.

Люк Хендерсон думал только о себе. А в отношениях с прекрасным полом он ещё путал великое чувство любови и типичный инстинкт размножения. Хотя оба запускают в организме одни и те же химические реакции и чувства. Разница между ними в том, что любовь остаётся и склонна эволюционировать в нечто большее, а инстинкт, как только удовлетворён в полной мере, исчезает, не оставив и следа. Хендерсон не размышлял на эту тему, а легко и не задумываясь о последствиях, причинял людям боль. Не исключением была и Дарси Стюарт. Обоюдная вспышка страсти переросла в пламенные, искромётные отношения, которые можно сравнить с чувственным испанским танцем — фламенко, в котором Дарси была его дуэнде. Однако, служебный роман, как и жгучий танец, неповторимый в своём роде, оказался столь же недолгим. Пресытившись, Люк взялся за старое — однократные тихие измены, о которых вскоре узнала Дарси. Отношения были разорваны. К удивлению Андре Люк даже непродолжительное время переживал, предпринимал попытки вернуть обманутую половину — цветы, сюрпризы, подарки, многочисленные извинения. В конце концов, Дарси уволилась из фармацевтической компании, поставив жирную бесповоротную точку. Люк нанёс ей сокрушительный удар, очень болезненный, — это предательство оставило безобразные рубцы на её сердце. Пару месяцев всех тяжких частично способствовали заживлению любовных ран. Перебаливая, и пытаясь убежать от печали, Дарси начала встречаться с Андре. Отношения продлились совсем не долго. В отличие от Люка он не предавал, не обижал, но в какой-то момент она сказала:

— Нам лучше остаться друзьями, я не могу воспринимать тебя всерьёз. Если Люк Хендерсон — подлец и мерзавец, то ты слишком хороший; — какой-то резкий неестественный контраст.

Однако все эти обстоятельства и эгоцентрированность Люка не мешали крепкой дружбе с Андре. С назначением на пост руководителя группы Хендерсон несколько изменился — стал более закрытым для окружающих. Ему было достаточно для доверительного общения одного верного, проверенного временем друга. Ведь с Андре Люк не чувствовал, что дружба — это своего рода потенциальная утечка сокровенной информации. И само собой, куда меньше доверял многочисленным мимолётным подругам, с которыми проводил время, но не торопился делать доступным пароль для расшифровки своего внутреннего мира. Люк чувствовал всё же, что чего-то ему не хватает в жизни, но пока не понимал чего именно, и был в поиске ответа на этот вопрос, а так-же истинного себя.

Андре, погрузившись в работу, совершенно забыл забронировать себе намеченный тур на одну из суббот сентября. Время стремительно пролетело, наступил долгожданный перерыв на ланч. Коллеги стали отделяться от своих рабочих мест и без промедления выдвигаться из офиса. Люк, занимавший небольшой, но отдельный кабинет, выплыл из него и энергичными шагами направился сразу в бистро на Бэйкон стрит. Он не поджидал медлительного Андре на лестнице или у парадного входа офиса, так как вообще не любил долго ждать.

— Пока Андре дотечёт до бистро, я уже успею заказать ланч на двоих, и начать есть, — продумал Люк.

Не всегда удавалось пообедать вместе. И всё же когда парни встречались, то сидели в маленьком бистро, поглощали вкусную еду, и воодушевлённо разговаривали, как в прежние студенческие годы.

Андре только подходил к бистро, когда Люк уже заказал сэндвичи с индейкой, две порции зелёного салата и два капучино. Бистро занимало первый этаж трёхэтажного старенького здания из красного потёртого кирпича. Пластиковые окна обрамлены чёрными рамами, которые составляли беспроигрышную стилистическую комбинацию, где черный цвет гармонично играл с красным. Дверь также была обрамлена в чёрное. На входе стояли две тёмно-серые каменные цветочницы в форме трапеции. Из каждой дружелюбно торчало по пушистому, заботливо выстриженному зелёному деревцу. Нужный эстетический эффект был достигнут — в кафе хотелось зайти и поесть. Андре вошёл в уютное бистро, в котором они с Люком время от времени обедали. В обеденное время здесь было много посетителей, а также прилично и недорого кормили. Внутри царил стиль лофт, напоминая о красных кирпичных стенах, а тёмно-графитовые деревянные столики с такого же цвета стульями расположились в два аккуратных ряда. Люк занял первый столик от входа, по правую руку, слева находилась тёмно-грифельного цвета барная стойка для выдачи холодный напитков и кассовый узел. Холодильная кондитерская витрина демонстрировала аппетитные десерты. Кухня бистро выплёскивала разнообразную гамму ароматов, усиливавших чувство голода и аппетита.

— Ты, как всегда долго возишься на работёнке, присаживайся скорей, я всё уже заказал — быстро проговорил Люк, довольный, и блаженно сверкая. У Андре было немного времени, чтобы логически предположить варианты произошедшего, до того, как друг начнёт вываливать радостные события.

— Карьерное продвижение? — Пронеслась первая версия Андре. — Нет, не похоже. А если он опять встречается с Дарси. Это точно не к добру. А как же я? Мои шансы сводятся вообще к нулевой отметке с его триумфальным возвращением. — Андре почувствовал, как у него всё холодеет внутри, и пытался всеми силами подавить в себе накатывающую волну отчаяния. — Нет, интуиция подсказывает снова не то.

Только заказанные блюда обосновались в полном составе на столе, как стартовал монолог Люка. Андре сделал глоток своего обожаемого напитка и завороженно принялся есть и слушать.

— В воскресенье, я путешествовал в своё прошлое. И это было, — набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил Люк, — необыкновенно, поразительно, фантастически, ошеломляюще, в общем, крышесносно! — выдохнул, поджал нижнюю губу и уставился на Андре.

Настроение Винкерта сразу сделало рывок вперёд, и резко положительный эмоциональный фон зашкаливал. Андре из тех редких людей, которые умеют подлинно, без фанерной тени порадоваться за друга, однако был несколько удивлён:

— Совсем нехарактерный поступок для такого яркого и выдающегося «персонажа».

— Какой же ты, скрытный друг! Ты даже не сказал мне о том, что забронировал тур или, по крайней мере, намереваешься нырнуть в своё прошлое. Планы тихо вынашивал в своём кабинете. Рассказываешь мне обо всём только пару дней спустя. Мне это качество в тебе не нравится, ты многое говоришь уже постфактум. — Сквозь ликование, нужно было слегка поднять себе цену.

— Не кипятись. Ты же знаешь, как действует эта двухсот процентная загруженность, — чистосердечно оправдывался Люк. — Я знаю, большинство осуждает такой отдых, но это же большинство ведь не писатели, не художники, не скульпторы, да и вообще не гении, просто, одно лишь слово — большинство. Я подумал, а что я собственно теряю?

— Какое время ты выбрал для путешествия? — заинтересовано стал сыпать вопросами Андре, — дай угадаю, — студенческое время?

— Твоя проницательность меня иногда пугает, — покачал головой Люк, — да, верно. Я обменял шесть часов своего космического времени на шесть часов прошлого, устроил микро отпуск. Вернулся в наш студенческий кампус, скинул семь лет. Я предварительно забронировал тур и выбрал двадцать пятого мая 2022 года. Помнишь, как мы тогда круто отмечали мой день рождения?

— Конечно, помню.

— Я пережил эти счастливые часы заново. Это нечто невероятное, ошеломляющее! Эмоции зашкаливают. Если просто сидеть и вспоминать тот день, то воспоминания окажутся не такими яркими, как само путешествие. Когда всё важно — каждая деталь, любая мелочь, обстановка в комнате, запахи, тембр, ритм голоса, разговоры, интонации, одежда — кто, во что одет, ощущение самой атмосферы того времени. Я знал, что память избирательна, но даже не представлял, сколько она может безжалостно вычеркнуть. Ты знаешь, снова захотелось испытать наглухо забытые чувства — раскованность, непосредственность, лёгкость. По горло надоела работа, полная по самые гланды незаменимая занятость, карьерная гонка. Я всё работал и работал, рос, менял кабинеты, должности и всё продолжаю это делать. Модальность, уважение — всего лишь слова, если внутри ты опустошён и не чувствуешь вкус жизни, и не живёшь на полную катушку.

Андре безотчётно прочувствовал своей оболочкой незримое, но живое — именно ту недостающую часть жизни, о которой говорил друг. Люк и сам признался, что не хватало лёгкости, беззаботности, может даже несерьёзности — карьерный пресс сильно на него давил, и он уже не мог выбраться из тисков потребительской ловушки. Но отступать было не в его характере, своих целей он всегда добивался любой ценой.

Интуиция Винкерта снова не подвела. Андре для себя вывел следующее: доверяй себе, выращивай, холь, лелей свою интуицию, она не подкупна и не подведёт, в отличие от логики, которая легко покупается за аргументы и ошибается. Люк выговорился, его лицо сияло, но он был не исправим.

— Кстати, за столиком напротив сидит брюнетка, она уже доела свой обед, а тебя пожирает глазами на десерт, — улыбнувшись, игриво сказал Люк.

— Я заметил.

— Она вроде ничего, можно один раз пригласить на свидание, а на второе уже не стоит.

Андре посмотрел прямо Люку в лицо, не отводя взгляд, и глазами сказал:

— Ты серьёзно?

— Кстати, как у тебя с Дарси?

— Ты же сам знаешь.

— Она тебя тоже крепко зацепила. Безответно влюблённый романтик.

— Не романтик, — лояльный циник.

За разговорами исчезла еда. Обед незаметно подходил к концу.

— Пойдём работать, пока кофеин окончательно не покинул организм, — утвердительно произнёс Люк.

Нужно было возвращаться обратно в офис. Шли также по Тремонт стрит, проходили разносортные здания и продолжали разговаривать.

— Меня, кстати Мишель преследует, помнишь, та из бара. На позапрошлой неделе, с которой я познакомился. Похоже, очередная дурочка влюбилась. Детектив — слежка — охота.

— А чему ты удивляешься? Ты хочешь знать моё мнение?

— Я даже примерно представляю, что ты мне скажешь. И все-таки?

— Я тебе скажу. Думаю, девушка страдает, её мучают вопросы и комплексы, которые ты ей подсадил, точнее, которые она подцепила именно от тебя. Ты же, как хамелеон, меняешь окрас в тон идеала, прикидываешься тем, кем ты на самом деле никогда не будешь, а потом исчезаешь.

— Ты, конечно, мне говоришь по глазам, но иногда хочется услышать другое, хотя бы для разнообразия.

— Тогда не спрашивай и не будешь злиться. Ты же знаешь, что иногда в споре рождается не только истина, но ещё одно неврологическое заболевание.

— Всё равно не собираюсь с ней на связь выходить, сама со временем отвалится. Сложно сказать, что связывало Винкерта и Хендерсона — они были совершенно разные люди, но им было легко в общении, Андре не осуждал, а Люку иногда надо было выговориться, как и Андре.

— Я хочу забронировать себе тур на сентябрь. Она из суббот идеально подойдёт. Тем более, наш разговор оставил за собой заключительный аргумент в пользу путешествия. — Поделился Андре.

Любопытство исследователя всё равно одержало бы верх и сделало своё дело.

— Единственное, не определился с датой путешествия. У меня дилемма. Хочется ещё раз пережить счастливые детские деньки, до развода родителей. Но и опять глотнуть свободы из нашего студенческого времени.

— Ты кого сейчас пытаешься обмануть? Детство, университет — понятно, но это будет следующим заходом. Дарси Стюарт — фаворит воспоминаний. — Улыбнулся ехидно Люк.

— Не буду спойлерить, оставляю интригу за собой.

Глава 2

Бесшумно и незаметно мелькнули среда и четверг. Нагрянула пятница. Андре очень любил пятницу, ведь за ней всегда следуют выходные. К нему вернулась отремонтированная машина, на которой после работы он поехал в супермаркет за продовольственными покупками. Планов на субботу и воскресенье парень не выстроил — выходные обещали быть скучными, но сулили продолжение работы над книгой. Андре забронировал себе тур, выбрав предпоследнюю субботу сентября, решив оттянуть новоиспечённое, и пока неизведанное для себя удовольствие. Путешествие по проспектам своих воспоминаний должно будет составить всего лишь три часа. Люк не стал разъяснять в деталях сам процесс погружения — не хотел другу портить самое важное — первое впечатление от происходящего, и посчитал, что лишние слова ни к чему. А у Винкерта волнение всё же сквозило по мыслям.

Андре, полностью погружённый в свою книгу и предстоящее путешествие, даже не заметил, как оказался с покупками у себя дома на Вестерн авеню. У него была двухкомнатная квартира, которая располагалась на втором этаже четырёхэтажного здания из красного кирпича с тёмно-коричневыми окнами. Парень купил её не на собственные средства, и за неё полагалось платить банку ближайшие годы.

Винкерт предпочитал минимализм в интерьере, и обстановка дома была сдержанная — ничего лишнего. Выкрашенные в белый цвет стены без картин и элементов декора, тёмно-коричневый пол. В тот же тон подобрана вся мебель, а кухонный гарнитур чёрно-белый. Выдержанный стиль эстетически устраивал хозяина. Андре поужинал и принялся работать над книгой. Вдохновения сегодня не было, повествование шло туго, и поэтому он исправлял орфографические ошибки, мусолил главы туда-сюда, делал вычитку. Начался довольно сильный, но непродолжительный дождь, который ненадолго отвлёк Андре от работы и сосредоточил его внимание на окне. Затем работа над книгой снова вернулась в прежнее русло.

Дарси позвонила в одиннадцатом часу вечера.

— Привет, ты не занят? — Спросила подруга шмыгающим голосом.

— Привет, что случилось?

— Забери меня отсюда.

— Где ты?

— В парке Бостона Коммона.

— Я сейчас подъеду — решительно ответил Андре.

Он оставил работу над книгой, накинул куртку и спустился вниз, на улицу. Сел в машину и поехал за Дарси. По дороге, задавая себе вопросы:

— Что с ней могло случиться? Что она одна забыла в парке вечером?

Дорога заняла немного времени и, припарковав машину, Андре отправился к входу в зелёную зону посреди города. Парк довольно немаленький и поиски длились бы продолжительное время, но Андре сразу увидел Дарси. Она сидела одна на скамейке, промокшая от дождя в остатках макияжа, снова курила и плакала. Молодой человек стремительными шагами приблизился и, окинув подругу взглядом, заметил, что у неё в правом уголке губ красный кровоподтёк.

Уникальный, из ряда вон случай — видеть её в таком состоянии.

— Бен? Я расквашу ему физиономию.

Она молчала и совсем не хотела разговаривать и отвечать на вопрос: кто автор ссадины. Единственное, что она из себя с трудом выдавила:

— Не надо, не вмешивайся, с ним кончено. Можно поедем к тебе? Я не хочу к себе домой.

Она так и не осветила последние события, не сказав, с кем подралась. А именно подралась, Дарси не терпела побои, всё равно ответила бы со всей силы своих возможностей. Винкерт снял куртку и накинул ей на дрожащие плечи. Они шли молча к машине. Единственное, что заботливо обронил парень:

— Опять куришь.

Дарси промолчала. Очередная, тринадцатая по счёту, попытка бросить курить не увенчалась успехом.

Поездка домой прошла в мыслях. Каждый думал о чём-то своём. Андре думал о Дарси:

— Мне кажется, ей даже нравится страдать и чувствовать опустошение после каждого неудачного романа. Дура. Выбирает тех мужчин, с которыми изначально ничего не сложится. Я люблю её, но мою любовь она не принимает.

Приехали домой. Андре проводил Дарси в ванну, дав свою чистую рубашку и полотенце.

— Тебе нужно согреться.

Дарси скрылась в ванной с надеждой, что вода согреет её, успокоит и заберёт все печали. Парень сел на диван в гостиной, терпеливо ждал и слушал музыку шума воды. Прошло чуть меньше часа, как подруга вышла из ванны и действительно казалась уже не такой трагичной. Андре начал узнавать свою, прежнюю Дарси. Ей двадцать восемь, но она сохранила подростковую свежесть, и природа благосклонно держала её на отметке двадцать два. Очаровательное, слегка вытянутое лицо с персиково-медовым оттенком кожи, обозначенными волевыми скулами, пухлыми губами, следовавшими чётко по контуру. Её взгляд обличал ядро души: светло-коричневые чаинки плясали огненно — дьявольский танец по радужке жёлтых, словно кошачьих глаз. Каштановые вьющиеся волосы до плеч, крутые бёдра, большая грудь, греческий профиль довершали фаталистический образ. Она неистово влекла своей терпкой страстностью, никогда не выпрашивая у мужчин любовь. Так же притягивала душевной отстранённостью, и своего рода эксклюзивностью среди соплеменниц, которые никогда не смотрели на Дарси с жалостью, скорее с латентным восхищением. Дарси всегда хотела больше, чем ей предлагала жизнь — многое брала напористой самостоятельностью. Она жадно выжимала из действительности всё, до последней капли, и при этом саркастически куражилась так, как будто завтра для неё не настанет. Не прислушивалась к чужим инородным общественным мнениям, не любила обсуждать и осуждать кого-то, так как это абсолютно не способствовало утолению её интеллектуального голода. А общаясь с людьми, она излучала незримую дистанцию. В этом читалось её внутренние одиночество, и казалось, она знает о жизни гораздо больше, чем другие. Однако, даже таким неотразимым, как Дарси Стюарт, не чуждо ничего человеческого.

— Я хочу есть. Накормишь меня? — спросила Дарси, словно доверчивый, чистый ребёнок.

— Что тебе приготовить? Чего бы ты хотела?

— Сэндвичи или то, что найдёшь в холодильнике, и чего не жалко для вечернего непрошенного гостя. И кофе. Я без него сейчас не представляю свою дальнейшую жизнь.

Андре отправился на кухню и в этот момент ассоциативно почувствовал себя, словно язвенник в индийском ресторане. Он исходился слюной по огненно-острому, и одновременно запретному, вкушая только глазами. Но, однако, видел, как другие просто и без каких-либо привилегий поедают перчёную кухню, получая сиюминутное гастрономические наслаждение, о котором вскоре возможно забудут. Дарси — острая кухня, а Винкерт любил и Дарси и острую кухню — их обеих, до изжоги.

Он заботливо приготовил сэндвичи с ветчиной и листьями салата, без эмоциональная кофе-машина сотворила кофе.

— Поешь, и ложись отдыхать.

Дарси последовала совету друга. Поглотила сэндвичи, выпила кофе и умиротворённая растворилась в расстеленной для неё, кровати в спальне, приготовившись, стать дочерью Морфея. Андре старательно накрыл её одеялом, погладил по голове.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 330