электронная
180
печатная A5
545
18+
Я женщина

Бесплатный фрагмент - Я женщина

Объем:
476 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-7189-9
электронная
от 180
печатная A5
от 545

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Эта книга о трех преподавателях английского, которые работают в одной из языковых школ Караганды. Все персонажи и названия мест являются лишь плодом фантазии автора, любые совпадения с действительностью случайны.

Действующие лица:

Лея Сергеевна, двадцати четырех лет от роду. Преподаватель в школе «Way Ahead» уже три года. Не замужем. Детей нет. Проводит в офисе очень много времени. Начала себя чувствовать профессионалом только полгода назад — до этого была очень не уверена в себе, слабо понимала, что от нее требуется и постоянно опаздывала. Дурную свою привычку поборола сама — перевела все свои часы на полчаса назад, и до сих пор этому правилу следует.

Александра Васильевна, тридцать восемь лет. Является преподавателем в школе «Way Ahead» около полугода. За эти полугода не получила ни от студентов, ни от администрации ни одного негативного отзыва или нарекания. Работает на полставки просто потому, что быть домохозяйкой не умеет. Бурная жажда деятельности заставляет ее также давать частные уроки. Гордится тем, что не берет денег на личные расходы у своего сорокаоднолетнего мужа Владимира. Есть двое детей — дочь и сын.

Мария Филипповна, двадцать семь лет. Работает в школе «Way Ahead» второй год. Считает себя отличным преподавателем, хотя Лея Сергеевна с этим не согласна и постоянно с ней конфликтует по рабочим вопросам. Замужем за Глебом, планирует в ближайшем времени завести ребенка, несмотря на нежелание мужа.

Часть первая
Бесстрашная

Глава 1

Лея

Если за окном с утра идет противный дождь, которой, кажется, никогда не кончится, преподавателю так же не хочется вылезать из кровати, как и всем остальным. Лея с трудом разлепила глаза и съежилась от холода в квартире. Теперь пустой. Ее родители уехали в Таиланд на две недели. Свобода! С одной стороны. Но Лея не была рада — она все никак не могла устроить свою личную жизнь. Рассталась с парнем год назад — и как отшептало, что называется. В личной жизни повисла мертвая тишина. Никто не искал повода с ней познакомиться, никто не предлагал дружбу в соцсетях. Она, конечно, тяготилась этим затянувшимся штилем, но успокаивала себя тем, что ее принц, наверно, уже скачет к ней на коне, просто он очень далеко живет, а конь уже не молод. Кофе — каждое утро. Теплый душ, после которого кожа покрывается пупырышками в холодном октябре, когда в квартирах еще нет отопления. Экскурсия в недра пустого, как и желудок, холодильника — завтракать опять нечем. Благо, перерыв на обед сегодня составляет целых сорок минут — будет время что-нибудь прикупить в ближайшем супермаркете с обнадеживающим названием «Сыто». Попытка влезть в узкие брюки — иногда отсутствие завтрака идет на пользу. Прощальный взгляд на часы — до урока час (как мы помним, часы у Леи спешат). Лея тоже немного спешит — она всегда спешит, даже когда не опаздывает. Она просто не может медленно ходить — даже на таких высоких шпильках, которые она сегодня надела впервые с начала учебного года. Сегодня ей очень захотелось выглядеть сексуально. Она еще не знала, почему. Просто так захотелось. Уже выйдя из дома, она прокляла все на свете. Спускаясь по ступенькам, пару раз оступилась — чертыхнулась — пошла. Эта схема повторялась на протяжении всего пути. Что и говорить, сексуальность — это расслабленность. Лея, как всегда, просчиталась. Она с трудом дошла до офиса, прихрамывая и спотыкаясь. Главное — осталась цела и не опоздала.

И потекла череда занятий. Знакомые лица, детские и взрослые. Задания, трудные и не очень. Отчаяния и победы. Всё как всегда. И новая группа вечером. Очень волнительно — всегда. Знай, мой дорогой читатель — если доведется тебе когда-нибудь изучать язык на курсах, да и не только язык — что угодно. Знай — преподаватель очень волнуется на первом занятии, сколько бы он ни имел опыта. Он ищет твоей поддержки — хоть и выглядит уверенным и вселяет доверие. Не суди его строго, если ты чего-то не понимаешь в начале занятия — ему нужно настроиться на волну группы, почувствовать ауру людей, поймать их настроение, рассеять их страхи. К середине урока ты уже понимаешь, нравится ли тебе этот преподаватель. И преподаватель понимает, как он будет работать в дальнейшем, на что будет обращено особенно пристальное внимание, а что, наоборот, стоит игнорировать. Но не кого. Это и называется индивидуальный подход. То, что мы все так любим — чтобы учли наши особенности, подстроились под нас.

Лея была хорошим преподавателем. Поэтому она мало интересовалась людьми — ей были интересны обучающиеся. Группа ей показалась разномастной — две девушки лет двадцати пяти, хохотушки-веселушки, мужчина среднего возраста, абсолютный ноль в английском, и молодой мужчина- на вид около тридцати лет. Всех она, как обычно, «прочитала» — но не его. Он смущенно, даже растерянно улыбался, говорил что-то, но всегда мимо. С девушками не шутил. Несколько раз просил повторить, как будто витал в облаках. Лея сразу поняла — с ним у нее будут проблемы. Даже мужчина, годившийся по возрасту ей в отцы, — и тот что-то отвечал, был в теме, бравировал своей хорошей памятью в его-то годы. Но этот — казалось, вот-вот заплачет, так он был раздосадован. После занятия он задержался, как будто захотел выйти последним. Подошел к ней. Помог собрать вещи со стола. Собрался с мыслями и начал.

— Мне, кажется, труднее всех. Не понимаю, что со мной сегодня такое. Я обычно так не туплю. Не знаю, что произошло. Вы, наверно, подумаете, что я не изучал английский никогда. Нет, я изучал, и в школе, и в универе. Но, видимо, все забыл. Это давно было. Мне тридцать один год. Очень тяжело всегда давался язык. И сегодня — опять. Мне, наверно, еще вспомнились эти годы, когда был самым худшим в классе. Позор этот всеобщий. Понимаете?

Она все поняла.

— Зачем Вам английский?

— Я хочу переехать в Европу. Навсегда.

Его «навсегда» прозвучало жестко и даже грубо.

— Когда хотите?

— Как можно скорее. Я готов заниматься день и ночь, сколько угодно. Мне важен результат.

Уже спустя два дня она узнала, что Сергей Половинкин хочет заниматься с ней индивидуально, помимо групповых занятий. Она не обрадовалась этому факту. Что-то подсказывало ей, что толку не будет. Была в нем какая-то нервозность, мешающая усвоить материал. А как его расслабить, она не знала.

Мария

В супермаркете «Сыто» в обеденное время всегда толпится народ. Мария захотела пройти впереди женщины с тележкой, доверху набитой продуктами. Та взбунтовалась:

— Ну и что, что у Вас два пирожка, салат и кукси? Мы все торопимся, у меня, между прочим, дети дома сидят голодные, меня ждут. Если я каждого с бизнес-ланчем буду пропускать — я вообще только вечером отсюда выйду.

Мария умела скандалить. Ничего в итоге не добившись, она все равно осталась довольна. Выпустила пар. Она немного покривила душой, сказав, что опаздывает на работу — у нее был час в запасе. Ей просто нужно было, как она это называла, «проораться». Обычно это не давало видимого результата, но на душе становилось лучше. Очередная ссора с мужем накануне вынудила Марию сегодня сцепиться в неравном поединке фастфуда и тележки с памперсами и брокколи.

Вчера все было мерзко. Секс сам по себе, конечно, не может быть мерзким, если ты занимаешься им с любимым человеком. Глеб был любимым, но его принципиальность не знала границ. Он почему-то не был готов завести ребенка «прямо сейчас».

— Прямо сейчас и не будет, — ласково проворковала Мария. — Как минимум через девять месяцев. Ну давай хоть раз попробуем без них… это же приятней. Так все говорят. Даже ты так говорил, помнишь?

Но Глеб был непреклонен. Он был уверен, что именно этот один раз может стать роковым. Он не был готов к таким переменам. Честно говоря, он вообще придерживался позиции child-free, и Мария, конечно, это знала. Просто надеялась, что изменится — и с ней захочет. Два года прошли в постоянных баталиях по поводу детей. Это, конечно, не могло не омрачить интимную жизнь. Сначала гинеколог посоветовала Марии принимать гормональные контрацептивы, которые бы не имели побочных эффектов. Год спустя Мария заявила мужу, что стремительно полнеет и во всем винит таблетки. Это, конечно, было большей частью надуманно — она всегда была склонна к полноте, а много есть стала из-за постоянных ссор в семье. Так или иначе, пришлось искать новый способ предохранения. Альтернатива в виде презервативов Глеба не совсем устраивала — но он готов был и на это, лишь бы дорогая супруга не «залетела». Мария скрепя сердце смотрела, как ее супруг достает из тумбочки очередную упаковку, разбивая все ее мечты вдребезги.

— Знаешь, я не хочу, — сказала она. — Я устала сегодня. Давай спать.

— Нет, мы не можем сейчас заснуть. Ты просто из вредности, назло мне, так говоришь. Ты больше меня этого хочешь. Я же знаю. Помнишь, как было вчера?

— Ну нет, не надо про вчера! Да я вчера вообще не выспалась.

— Это же ты мне не давала спать. Соскучилась?

Соскучилась. До этого Глеб был в командировке в течение двух недель. Конечно, ее чувства вспыхнули с новой силой, как это было всегда, когда он возвращался, небритый, загорелый, до ужаса красивый. Снимал футболку, шел в душ, поигрывая мускулами. Никогда не просил есть. Когда он выходил из ванной, она уже ждала его на их большой кровати — и на ней не было одежды. Он никогда не терял голову — все было распланировано. Тумбочка и упаковка на кровати рядом. Как ультиматум. Как плевок в лицо, по крайней мере, так ей показалось сегодня. Вчера она этого не заметила. Соскучилась. Одной упаковки не хватило, что и говорить. Но он не уставал нырять в тумбочку, как искатель жемчуга. У нее просто не было сил с ним спорить. Она очень хотела быть с ним. Это не убивало в нем романтику — напротив. Придавало силы для новых побед. А она все чаще чувствовала себя побежденной. Он любил ее, и не готов был делить ее еще с кем-то. Пусть даже это был бы плод их любви. Неважно.

Сегодня она просто достала из тумбочки весь запас, купленный им, и бросила ему в лицо. Расплакалась. Ушла спать в зал. Он не удержал ее, не прижал к себе, не успокоил. Просто отпустил. Она чувствовала, что земля медленно уходит из-под ног. То, что когда-то возбуждало ее — его непоколебимость в принятии решений, уверенность в своих словах, жесткость — превратились в бескомпромиссность.

Александра

Когда дочка становится твоей маленькой копией, это умиляет. В три года она примеряет твои туфли и вышагивает по коридору. В восемь крадет у тебя помаду, а потом ты с удивлением замечаешь на ее Барби до боли знакомый малиновый оттенок. В тринадцать она начинает таскать у тебя из шкафа прокладки, а в четырнадцать ты понимаешь, что ей пора давать телефон твоей маникюрши. Единственное, что не может радовать тебя в этой ситуации — это мысль о том, что ты не становишься моложе. Александру это не печалило. Она не испытывала зависти по поводу возраста. Выглядит моложе своих паспортных тридцати девяти, чувствует себя на двадцать с хвостиком, — о чем ей жалеть?! Муж ее обожает. Они являют собой красивую пару, и все отмечают, как они подходят друг другу.

Александра с дочкой шли домой из салона красоты. Как приятно ловить на себе восхищенные взгляды, сделав новую прическу и маникюр. Обе были счастливы. Парни то и дело оборачивались им вслед, просили телефончик, делали комплименты.

— Мам, тебе не кажется, что они принимают тебя за мою сестру?

Александра рассмеялась.

— Еще скажи, младшую.

— Ну если ты правда у меня молодая и красивая, мамуля!

— Ох, подмазываешься, Васька! Чего-то тебе явно от меня надо. Лучше сразу говори, чего.

Василиса надулась.

— Почему сразу подмазываюсь? Я правду говорю!

— Так значит, ничего и просить больше сегодня не будешь? Хорошо.

Василиса, конечно, хотела попросить. Не зря же она напросилась с мамой в салон.

— Если честно, мам, я хотела тебе сказать… Мне же можно сегодня остаться у Аси?

— У Аси? После Дня Рождения? А там будет Антон?

— При чем здесь Антон? Я же не у него остаюсь!

Александра закатила глаза. Вот лиса! Какая разница, на чьей территории. Она просто не одобряла эти встречи дочери с Антоном, который был старше на три года. Да, она видела его мордашку, которой похвасталась дочурка, протянув ей свой мобильный. Тот еще Дон Жуан с масляными глазками. Мажористый, наглый. А Васька сейчас в таком возрасте — да вспомнить хотя бы саму Александру! Тоже была молодой да ранней. Девственности лишилась в пятнадцать, сбежав с одноклассником с урока истории. Благо не забеременела — их роман был недолог. Но ей просто повезло. Да, тогда она проклинала ту восемнадцатилетнюю девицу, к которой перебежал ее Ромео. Позже она поняла — все к лучшему. Небеса, как говорится, уберегли.

— Давай об этом дома поговорим. Папу спросим, что он скажет. Я — против.

Папа разрешил. Папа добрый.

— А что ты переживаешь? Они же там с девчонками, я так понимаю, останутся ночевать? Она уже не раз там оставалась на ночь. У нас Васька в этом плане молодец, я в ней уверен.

Уже ложась спать, Александра выказала свое недовольство решением мужа. Она никогда не критиковала его при детях. Иногда ей казалось, что зря.

— Володь, ну почему ты всегда включаешь такого доброго папочку? Я как-то их воспитываю, прививаю какие-то ценности; они скоро нас вообще не будут во внимание брать. Еще возраст у нее такой — мы вообще для нее не авторитет. Этот Антон теперь будет диктовать, что делать.

— У девочки первая любовь — как будто с тобой такого не было. Да они сейчас умнее нас стали — прекрасно знают, что можно и что нельзя. Лишнего себе точно не позволят.

— Ты про кого сейчас говоришь — про нашу дочь или про него? Ему девятнадцать. А ей семнадцать будет через полгода только. Нет, не нравится мне все это…

Глава 2

Лея

Лея не хотела брать трубку — но телефон не умолкал. Ее бывший был беспощаден. Год назад он сам сказал, что не готов к серьезным отношениям (чему предшествовали жаркие встречи в течение полутора года). Она не подталкивала его к чему-то глобальному, не настаивала на регистрации отношений. Просто наслаждалась общением. Как выяснилось, для него их роман тоже мало значил. Но как можно было его осуждать — сердце Леи не было разбито. И теперь начались эти звонки. До этого они столкнулись в кино. Он был с какой-то девушкой, как потом выяснилось, уже искал повод с ней расстаться. Она — с подругой. Встретились глазами — на мгновение. Но с той поры он начал ей звонить раз-два в неделю. Искал встречи.

— Нет, я не думаю, что нам стоит встречаться, Паш.

— Я по тебе скучаю.

Аргумент. Лея задумалась. Вспомнила, как им было хорошо. Этот год тяжело ей дался. Бросало в жар от снов, которые первое время томили ее тело. Нечаянное прикосновение особи мужского пола в транспорте было проверкой на прочность. Только работа может вылечить от сексуального воздержания. Благо, работы хватало. Нет-нет, да и вспоминался Павел — его задор и оптимизм, мужское обаяние. И что-то, слабо похожее, на флирт со своими студентами, не давало никакого эффекта. Голода жвачкой не утолишь, любил поговаривать Павел. Теперь она поняла, о чем это.

Он заехал за ней в офис. Галантно вышел открыть дверцу. Поинтересовался ее делами. Молча и внимательно слушал. Не торопился. Даже машину вел медленнее, чем обычно. Выжидал. Подметил, что она выглядит настороженной.

— Я не знаю, для чего ты захотел со мной встретиться.

— Но ты ведь тоже не отказалась. Значит, и ты не против…

— Чего?

— Общения.

Ходит вокруг да около. Играет. Лея расслабленно откинулась на сиденье. Это даже начало ее забавлять.

— То есть ты мне не звонил целый год, а теперь захотел общения…

— Не совсем. Если честно, мне кое-что нужно.

Лея была практически уверена, что сейчас он поведает, как ему одиноко и как он скучал все это время.

— Я хочу изучать английский.

Вот так номер. Этого она не ожидала. Молчание все сказало за себя.

— Ты, наверно, удивлена? Столько лет меня знаешь, и я никогда тебя не просил… Вот теперь прошу — помоги по-дружески.

— По-дружески — значит бесплатно?

— Конечно. — Увидев ее реакцию, он опередил возмущение. — Естественно, не бесплатно. Заплачу, сколько надо. Только на курсы у меня ездить времени нет. Хотелось бы все это лично с тобой решить. Скажем, после работы можно?

— Ты шутишь, Паша? Ты же знаешь, во сколько заканчивается мой рабочий день!

— В восемь тридцать.

— Правильно. И как ты себе это представляешь?

— С девяти до десяти.

— И ночью я наконец-то дома.

— Я тебя буду отвозить.

— А моя личная жизнь?

— У тебя она есть?

Это уже слишком. Она почувствовала себя оскорбленной.

— Что значит «она у тебя есть»? Намекаешь на то, что после тебя у меня никого не может быть? Так и умру в одиночестве?

— Ну извини. Я не так выразился. Да не заводись ты. Я вот тоже расстался на днях. У меня личной жизни без тебя, выходит, нет.

— А, может, у меня есть парень?

— Вряд ли бы ты тогда пошла бы в кино с подругой. Да и домой тебя никто не подвозит. Делаю вывод, что никого у тебя нет.

— Вывод правильный. Ты прямо Шерлок Холмс. Ладно, мне можно подумать над твоим предложением?

— Боже, как все сложно! Я не предлагаю тебе руку и сердце — просто помочь мне. Если дело в деньгах — я плачу тебе пять тысяч в час. Устраивает?

Она подумала, что ослышалась.

— Пять?

— Не говори, что это мало. Знаю, что немало. Мы возле твоего дома уже полчаса стоим. Тебе спать пора. Просто скажи уже «да».

— Да, — сказала она, абсолютно обескураженная.

Мария

Мария в тот день добиралась домой сама — на общественном транспорте. Они так и не разговаривали с мужем — уже два дня. Она молча ставила перед ним разогретую еду и шла в зал. Там она ела, разговаривая по телефону с подругой, и ложилась спать. Знала — ей больше нельзя сдаваться. Он лежит за стенкой и хочет помириться — она чувствовала это всеми клеточками своего тела. Остается только ждать его капитуляции — не может же он, в самом деле, не разговаривать с ней все двенадцать дней, до очередного отъезда.

Он долго не открывал. Мария грешным делом даже подумала, что он не один. Но в квартире больше никого не было.

— Ты сегодня поздно, — все-таки первым нарушил молчание Глеб.

— На автобусе же.

— В мой огород камень — знаю. Не смог приехать — машина сломалась.

— На моей почему не приехал?

— Потому что она твоя. Сама на ней езди.

Мария боялась садиться за руль после инцидента полугодовой давности. Тогда невнимательность чуть не стоила ей жизни ребенка. После этого ей еще несколько дней снилось испуганное лицо девочки, которая могла бы оказаться под колесами — не сверни бы она вовремя. Мария врезалась в столб. Просидела, вцепившись в руль, около получаса. Не могла прийти в себя. Глеб разжимал ей пальцы, один за другим. Ее шок сменился истерикой. Но он поддержал ее, сказав, что нельзя себя винить. Просто стать внимательней. На самом деле, он, конечно, считал ее виноватой — страшно подумать, что было бы, если Мария не среагировала бы вовремя.

Зря он обо всем этом ей напомнил. Даже аппетит пропал.

Мария ковырялась в тарелке, когда муж прервал ее мысли.

— Я не поеду в командировку, скорее всего. Сначала сделать машину надо. Поэтому с деньгами в этом месяце будет не очень.

— На моей езжай. Я больше не сяду за руль. Никогда.

— Не сядешь за руль? Машуль, посмотри на меня. — Он сел напротив. — Ты выпросила у меня эту машину, ходила на курсы, водила год — для чего?

— Года не прошло. Я всего восемь месяцев водила. Потом — ДТП. Полгода уже не садилась. Я не смогу. И хватит об этом.

— Это не машина для мужика. Типичная бабская машина.

— Значит, надо продать, — произнесла она.

Глеб не поверил жене. Он знал, с какой любовью Мария выбирала эту модель, как «обживала» ее, настраивала под себя. Ездила на ней даже в супермаркет через дорогу. И он ей гордился. За рулем она была сексуальна как никогда. Не раз хотел овладеть ей прямо в ее машине. Но Мария, казалось, забывала о нем — она была поглощена «своей девочкой», расписывая все преимущества. Он даже ревновать начал. Потом, правда, понял, что это еще глупее, чем ревновать к увлечению жены соцсетями.

Она не забыла об этом разговоре. На следующее утро, зайдя в спальню, — она опять пожелала спать на диване, одна — сказала:

— Надо дать объявление о продаже машины. Сфоткай сегодня, пожалуйста. Какую цену назначим?

Глеб не понял спросонья.

— Ты серьезно? Давай еще подумаем. Может, будешь водить?

— Мы же вчера обсуждали! Глеб, ты меня не слышишь? Я сказала — я не буду водить! Больше никогда!!!!

— Не кричи. Лучше иди сюда. Я видел странные сны. Теперь спать один отказываюсь.

Он поцеловал ее. Силой повалил на кровать.

— Сколько у нас времени есть?

— Решай сам. Или позавтракаем — или будем трахаться.

— Я выбираю приз, — пошутил он. — Позавтракаем по дороге на работу.

— Подожди — ты забыл. Открой тумбочку.

— Нет, моя девочка, — прошептал он. — Ничего я не забыл.

Такого секса у них еще не было. Мария расслабилась и отдалась ему со всей силой счастливой женщины, которую любят безусловно. Длинные ногти оставили следы на его плечах — следы ее удовольствия и безумства. Он, тоже, в свою очередь, оставил свою частицу внутри нее — давно забытые для нее ощущения наполненности чем-то, кроме своих чувств, после акта.

Уже позже, она жевала бутерброд в машине, когда он произнес:

— Я заеду в аптеку и куплю тебе таблетки. Ты не потолстеешь. Даже если немного — в любом случае не так, как если бы ты забеременела.

Она чуть не подавилась.

Александра

День Рождения прошел. Василиса пришла со школы, и Александра, конечно, поинтересовалась, был ли там Антон.

— Был.

— И это все? Ну хоть расскажи.

— Что тебя конкретно интересует?

Она бы спросила впрямую — но как? Пришлось ходить вокруг да около — сколько было человек, что кушали, что дарили — и прочая ненужная информация. Александра не стала лезть дочери в душу. Позже, правда, попыталась выяснить, ведет ли Василиса дневник — она сказала, что нет. Это осложняло ситуацию. Что может быть легче — открыть тетрадь и прочитать все, что на душе у твоего ребенка?! О том, что это аморально, Александра не думала. А потом произошло то, что отвлекло ее от беспокойства за дочь.

Его звали Максим. Он потрясающе владел английским. Пришел к ней в группу, чтобы подготовиться к серьезному экзамену и поехать учиться за рубеж. Рассказывал пол-урока, где был и что видел — в свои двадцать один с небольшим он объездил десять стран. Продемонстрировал ошеломленной группе татуировку на спине, сняв футболку прямо на занятии. Пошутил, что в кабинете так жарко, что он не хочет одеваться. В открытую флиртовал со студенткой Юлей, которая, казалось, пришла в такой восторг, что готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас. Еще бы — увлекается футболом, играет на барабанах, учится в престижном вузе на гранте, молод, симпатичен. Александра не понимала, в чем заключается ее роль. Как учитель, она точно ничего не могла ему дать. Английский, как он сам говорил, в прошлой жизни точно был ему родным языком. Сначала она им восхищалась — спустя какое-то время он стал ее раздражать. И вряд ли тем, что постоянно опаздывал и не делал домашнее задание — он ни на шаг не отходил от Юли. Однажды ей даже показалось, что они вместе приехали. Забежали, запыхавшиеся. Шептались весь урок о чем-то. После занятия он задержался.

— Можно у Вас спросить?

— По английски — можно.

— Почему Вы так несправедливы к Юлии? Она ведь неплохо занимается. Вы постоянно ее исправляете — а других как будто не замечаете. Мы сегодня опоздали вместе — а Вы ее ругали.

— А Юлия сама не может мне это сказать?

— А ее это не колышет. Ей все равно. Мне просто со стороны виднее.

— Давай ты не будешь говорить, как мне выполнять свою работу, Максим. Я ведь не говорю тебе, что так вести себя на занятии, как ты — непозволительно.

Он потребовал уточнения.

— Пожалуйста — опаздывать на десять минут, снимать футболку на занятии, вообще не замечать преподавателя. Если честно, я вообще думаю, что тебе здесь легко и, поэтому, скучно.

— Хотите намекнуть, что мне не стоит заниматься? Что группа не моя? Так и есть. Наконец-то доперло.

Александра ничего не поняла. Он объяснил.

— Я специально наврал вашим менеджерам. Осознанно тупил на вступительном экзамене. На самом деле, мой уровень, конечно, гораздо выше. И экзамены я легко сдам сам. Вы мне в этом не нужны.

— Для чего ты это делаешь?

— Мне Юля нравится. Увидел ее на каком-то сходняке в компании, затупил, имя не узнал. А потом вспомнил, что она говорила, что английский у Вас в школе изучает. Правда, сказала, что не очень знает, типа средний уровень. Вот такой вот план.

— Понятно. Вот что, дорогой. Любить Юлю — пожалуйста. А на уроке я буду делать то, что хочу. Это моя работа. Кого хочу — того ругаю. Справедливо, заметь, ругаю. Ты плохо влияешь на Юлию — она стала хуже заниматься.

— Зато мы с ней практикуемся вне школы.

Понятно, в чем они там практикуются. Александра разозлилась. Сказала, что ей нужно идти. Еще сказала, что если он будет позволять себе такой тон, она сдаст его с потрохами. Он не испугался. Он платил деньги — и имел право учиться в любой группе, пусть даже в начальной. Типичный мажор.

Через неделю она увидела его во сне. Она стояла перед ним на коленях. Он повелевал ей — и она не сопротивлялась. Она не помнила конкретных действий, слава Богу. Но все равно было неприятно.

Что и говорить о том, что в отношениях с мужем, как назло, наступил разлад. В последнее время они практически не занимались сексом — Владимир ходил к врачу, и ему прописали воздержание. Александра делала вид, что все в порядке. Но его объятия и поцелуи в щечку на ночь казались ей издевательством. Однажды, ложась спать и получив от мужа очередную порцию платонической любви, Александра пошутила:

— Вот и старость наступила?

— Я всего на три года тебя старше, забыла?

— А я не про тебя — про себя, — сказала она.

Отвернулась и заплакала, но так тихо, что он не услышал.

Глава 3

Лея

Когда у преподавателя нет свободного времени — он не рад. Когда у него нет работы — он несчастен. Лея приходила домой в десять вечера — но ее не тяготила занятость. Во-первых она ощущала себя нужной и востребованной. Во-вторых, ей нечем было заняться вне работы. До приезда родителей оставалось пять дней, когда она начала давать частные уроки бывшему. Он действительно платил ей пять тысяч после каждого занятия — правда, за эти пять тысяч задавал миллион вопросов, заставляя отклоняться от программы и страшно раздражая ее этим. Они встречались четыре раза в неделю — это было много. Даже в прошлом они не виделись так часто. Что-то тут было нечисто. Явно, он хотел возобновить эти отношения. Лея проводила часы в раздумьях — она не была уверена, что готова начать все заново. Тогда он так и не пожелал перейти на следующую стадию развития их отношений — сказал, что не может дать ей стабильности, не готов к браку и даже жить к себе позвать не удосужился. Все, что их связывало — это походы в кино, кафе, клубы и секс. Но он мог измениться — прошел год. Наверно, он просто не знает, как сделать шаг навстречу. Она ждала. Подмечала, как он невозмутим и спокоен. Сосредоточен даже. Он делал все, чтобы Лея поверила в то, что он действительно нуждается в английском — но для чего, не говорил.

А на работе у нее был Сергей Половинкин, который мог удостоиться звания «Худший ученик века». Лея не любила ставить крест на ком-то, но понимала — по-хорошему, он необучаем. Просто не может усвоить даже элементарного. Он так и говорил в конце занятия — «Извините за урок, до свидания». На тестировании всегда набирал очень низкий балл. Расстраивался жутко — ей даже казалось, что он готов заплакать. Глаза, обрамленные длинными ресницами, начинали часто-часто моргать. Она усмехалась про себя — надо же, человеку почти тридцать два года, а ведет себя как ребенок. Однажды Лея не выдержала — так ей хотелось его утешить, что она сказала:

— Не переживайте так. Возможно, Вам просто нужно дополнительно заниматься дома — смотреть фильмы на английском, читать тексты, учить слова.

Он внимательно посмотрел на нее.

— А можно Вас спросить — как Вы научились?

— Послушайте, это совсем другое — как можно сравнивать?! Я начала изучать английский в садике в пять лет. Продолжила в школе, потом — в университете, пять лет, с разных сторон. Я уже в десять лет знала, что моя профессия будет связана с ним. Это была любовь — взаимная, к счастью.

— Ну неужели всегда все легко давалось? Никогда ни одной двойки не получили?

— Да были двойки, конечно. Но я делала все, чтобы их исправить. Я посвящала английскому около шести часов каждый день. Представляете? Но это я. Вы — другой человек. Мне было бы гораздо легче, если Вы бы поделились, в чем Ваша цель — Вы говорили, переехать хотите. Я так понимаю, в Америку.

— В Европу, — прервал он. — Как можно скорее.

— Вот поэтому у Вас все так медленно идет — Вы торопитесь чересчур. У меня не было в мыслях — побыстрее, я готова было посвятить английскому хоть всю жизнь. К чему такая спешка? Я, конечно, понимаю, бывают разные ситуации…

— Не понимаете. И не поймете. У меня — уникальный случай. Мне надо срочно уехать.

— Извините, но здесь я бессильна.

— А я Вас и не упрекаю ни в чем. Никогда бы сам не подумал, что так мне этот английский станет нужен.

— А в какую страну?

— В Англию.

— Планируете сдавать экзамены?

— Нет. Просто для общения — элементарно в магазин сходить, не потеряться на улице…

— Тем более, тогда не переживайте. Сможете, закончив начальный уровень.

— А Вы случайно не знаете, что у них там в первом классе проходят?

Лея непонимающе посмотрела на него.

— Ну дети в первом классе… Я в том плане, что на их фоне я, хотя бы, нормально буду смотреться?

— Не знаю насчет их школ ничего, — протянула Лея. Странный он какой-то. А глаза грустные-грустные.

Мария

Мария стала принимать таблетки по настоянию мужа. Делала это скорее демонстративно, со злостью, подчеркивая, что ей это не нужно. Он терпеливо смотрел, кивал головой, гладил ее по голове. Издевался, в общем. Так и стали они поживать — она затаила ненависть в душе, а он делал вид, что этого не замечает. А еще через некоторое время Мария сняла объявление о продаже машины. Глеб очень удивился, когда увидел жену с ключами от машины в руках.

— Ты же вроде как больше не садишься за руль…

— Милый, ты тоже меня когда-то обманул. Считай, что и я тебя.

— То есть, ты опять водишь…

— Да, ты все правильно понял. Я не хочу продавать машину. И я снова за рулем. Мне надоело упрашивать тебя: подвези, подвези.

— Я никогда тебе не отказывал. Мне не в лом.

— Мне просить тебя в лом. У меня есть машина, и я хочу ее водить.

— У нас сейчас с деньгами не очень. Бензин будешь покупать сама — я не дам.

— А когда-то давал? Ну-ка напомни.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 545