электронная
100
печатная A5
402
18+
Я не сдамся

Бесплатный фрагмент - Я не сдамся

Объем:
216 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-8681-1
электронная
от 100
печатная A5
от 402

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

— Доброе утро, Анастасия Николаевна! — приветствует меня в своем кабинете главврач медицинского центра неотложной помощи профессор Коршунов Виталий Петрович. Мужчина лет пятидесяти семи, который совершенно не выглядел на свой возраст. Подтянут, спортивен, улыбчив и добродушен. Хирург с мировым именем, легенда среди врачей.

— Доброе утро, — с улыбкой на лице и бабочками в душе отвечаю я. До сих пор не могу поверить, что меня — молодого врача — пригласили работать в столь престижное место.

— Как переезд? Устроилась уже? — он помогает мне присесть на стул, а затем сам садится напротив в свое кожаное кресло.

— Часть вещей еще в пути. Я сдала их в транспортную компанию. Квартиру сняла недалеко от работы, чтобы пешком ходить.

— Район здесь приличный, но дорогой.

— Знаю, но выбором квартиры занимались родители, а с папой спорить себе дороже.

— Правильно, спорить с родителями неблагодарное дело, — он снова одаривает меня своей добродушной улыбкой. — Я очень рад, что ты согласилась работать у нас. Профессор Селезнев очень хвалил тебя. Да и пациенты твои пишут о тебе только хвалебные оды.

— Откуда?

— Интернет, дорогая, интернет. Будь он неладен. Сейчас отзывы пациентов могут возвести врача к небесам или уничтожить в миг.

— Бывает и такое. Виталий Петрович, я хотела бы приступить к работе уже сегодня. Документы у меня с собой.

— Как работодателя меня радует твое рвение. Пойдем, познакомлю тебя с персоналом, — мы выходим из кабинета, и я иду за начальником.

— На первом этаже у нас регистратура, — начинает свою экскурсию босс, мы подходим к указанному месту, за рабочими местами нас встречают три приветливые молодые девушки. Все как на подбор одинаковые. Русые волосы, заплетенные в косы, белые халаты.

— Доброе утро, — приветствую будущих коллег.

— Доброе, — в один голос отвечают они.

— Девушки, разрешите мне познакомить вас с новой сотрудницей нашей клиники Анастасией Николаевной. Она наш новый штатный психотерапевт.

Девушки кивают в ответ, но тут же отвлекаются на телефонные звонки.

— А вот и начальник этих трех красавиц, — главврач смотрит на движущуюся в нашу сторону женщину среднего роста лет тридцати пяти, — Ольга Александровна, — представляет он мне женщину, и тут же обращается к ней. — Олечка, это та, кого я так долго ждал.

— Доброе утро, Анастасия Николаевна, — женщина с улыбкой смотрит на меня, — мы вас заждались.

Улыбка мягкая, солнечная, как и ее волосы — огненно-рыжие. Яркая и красивая женщина.

— Необходимо было закончить работу с постоянным пациентом, — поясняю я.

— Понимаю. Как вам у нас?

— Мне все нравится, — окидываю взглядом приемное отделение. Чистота и красота. Огромный холл, интерьер выполнен в теплых желтовато-персиковых тонах. Множество диванчиков для ожидания и цветов в горшках, автоматы с водой и горячими напитками тоже имеются.

— Пойдем дальше? — спрашивает Виталий Петрович, указывая рукой направление дальнейшего следования.

— Да, конечно.

— Еще на первом этаже у нас десять смотровых. Напомню тебе, что наша клиника оказывает первую медицинскую помощь пострадавшим в различных жизненных ситуациях. Экстренные пациенты — это наши пациенты. Поэтому я полгода добивался ставки психотерапевта в нашу больницу. Доказывал высшему начальству, что специалист этой квалификации очень нужен нам. Посттравматические депрессии пострадавших и истерики родственников необходимо грамотно и квалифицированно гасить. И приходящий доктор из соседней поликлиники нам не подходит. И меня услышали, — мы подходим к большому информационному стенду. — В нашем центре пять основных отделений: хирургия, гинекология, травматология, кардиология, реаниматология. Я повторюсь, в твои обязанности входит оказание квалифицированной помощи, как пациентам, поступающим к нам, так и их родственникам, ожидающих в приемном покое. Ты будешь работать с пациентами всех отделений, поэтому твое рабочее место находится на первом этаже, слева от моего кабинета. А сейчас мы пройдем в святую святых. Ординаторскую. Обычно, заведующие отделений собираются здесь, хотя у каждого есть свой кабинет. Им так удобнее, то с третьего, то с пятого этажа не набегаешься, а тут вышел и осматривай пациента. У нас принято так, пострадавшего принимают заведующие отделений, а потом принимают решения, кто из врачей будет заниматься конкретным случаем.

Мы входим в просторное и светлое помещение. Столы, диваны, полочки, опять же цветы в горшках. И даже есть уголок, выделенный под кухню: микроволновка, электрический чайник, холодильник. Очень уютно и тепло.

— Коллеги, хочу представить вам новую сотрудницу, — начальник привлекает внимание присутствующих, — Анастасия Николаевна, прошу любить и жаловать.

Я даже не успеваю рассмотреть присутствующих врачей, как слышу веселый голос слева от себя.

— А на свидание пригласить можно?

— Крымов, жениться бы тебе, — обрывает парня начальник, улыбаясь.

Поворачиваю голову и встречаюсь глазами с парнем лет двадцати пяти. Красивый, высокий, брюнет с голубыми и пустыми глазами. Он стоит у шкафа и листает книгу. Всегда обходила стороной подобных представителей сильного пола. Таким ничего не стоит закидать тебя цветами и комплементами, «налить воды» о вечной любви, добиваясь лишь одного — уложить «жертву» в горизонтальное положение, а на утро выставить за дверь, не вызвав даже такси девушке. Это история не из моей личной жизни. Но видела я подобное неоднократно. Его я буду сторониться. Однозначно.

— Так и я о том же, — не унимается парень, — Анастасия Николаевна, вы замужем?

— Нет. И не собираюсь, — сразу обрываю всякие попытки продолжить знакомство в подобном ключе.

— Замолчи, Глеб, — перебивает его стройная и высокая брюнетка в коротеньком белом халатике. — Не обращай внимания на этого балабола. Я, Светлана — женщина по-свойски обнимает меня и, подмигнув, присаживается на ближайший диванчик.

— Светлана Викторовна, — поясняет Коршунов, — заведующая гинекологией и родильного отделения, врач высшей категории и просто человек с огромным сердцем.

— Очень приятно, Светлана Викторовна.

— Можно просто Света, — улыбаясь, тихо отвечает женщина.

Светлана мне очень понравилась. Сразу видно: открытая, добрая.

— А я — Станислав, зав. кардиологией, — мою ладонь берет в свою руку мужчина среднего роста, шатен с зелеными глазами и невероятно обаятельной улыбкой.

— Станислав Сергеевич — врач с мировым именем, — снова начальник рекламирует именитый персонал, — несколько лет работал в американской клинике, но все же решил вернуться на Родину.

— Было дело, — отвечает тот, отпуская мою руку и возвращаясь на свое место.

— Крымов Глеб Юрьевич, — парень встает передо мной, берет мою руку и целует. Пижон и показушник. — Пока еще не зав отделения, но я стремлюсь к покорению этой вершины.

— Глеб у нас хирург, — поясняет блондинка, сидящая за столом. До этого момента она старательно заполняла карточки пациентов, но сейчас сняла свои очки и, отложив их в сторону, решила познакомиться, — Юлия Романовна, заведующая реаниматологией.

С Юлией сложнее, с первого взгляда не определить, какая она. Взгляд оценивающий, но не унижающий. И вроде улыбается, но скорее дежурно, нежели искренне.

— Иван Валерьевич, заведующий травматологией, — наконец, представляется последний мужчина. Он не утруждает себя подняться и поздороваться лично. Сидит в углу и попивает чай. Мужчина очень мощный по энергетике и внешне. Очень крупный и высокий, но не толстый. Я со своим ростом метр пятьдесят три буду ему по пояс. Может, поэтому он не стал подходить, смотрелось бы это очень комично.

— А где у нас заведующий хирургией? — спрашивает коллег Коршунов.

— На операции, — отвечает Глеб, присаживаясь на стул.

— Расскажите, Анастасия, а где вы работали до нас? — спрашивает меня голубоглазый парнишка.

Но ответить я не успеваю, резко открывается дверь, и в ординаторскую входит ОН. Я даже онемела на секунду. Наверняка, побледнела. По спине побежал холодный пот. А перед глазами зарябило от шока. Только не ОН.

— А вот и ты, — говорит Коршунов, обращаясь к вновь вошедшему мужчине, — знакомься, Мартынов, эта красавица наша новая сотрудница, врач психотерапевт, — воодушевленно вещает начальник моему личному кошмару. — Кстати, твоя однофамилица, Мартынова Анастасия Николаевна.

— Привет, однофамилица, — ошарашено произносит он. Не я одна нахожусь в шоковом состоянии от этой неожиданной встречи.

— Здравствуйте, — тихо отвечаю я.

А он почти не изменился. Только повзрослел и возмужал. Светло-каштановые волосы уложены в короткую классическую стрижку. А серые глаза прожигают меня холодным металлом.

— Настенька, это наш заведующий хирургией. Хирург, не побоюсь этого слова, от Бога — Мартынов Олег Евгеньевич.

— Очень приятно, — шепчу я, смотря в глаза человека, которого ненавижу больше всего на свете. Сквозь бурю неприязни и отвращения протягиваю руку для рукопожатия. И он сжимает ее, как говорится «от души». Больно, но я терплю.

— Психотерапевт, значит, — говорит таким пренебрежительным тоном, будто я и не врач вовсе, а так, санитарка в морге.

— Да, — отвечаю, гордо подняв голову. — Психотерапевт.

— Я после операции, — разрывает наш зрительный контакт, — устал. Пойду, посплю.

— Иди-иди, Олежик. Потрясающий врач, золотые руки. Сутки уже на ногах, одна операция за другой.

— Виталий Петрович, а можно я украду у вас Анастасию Николаевну, — меня под руку берет Светлана и ведет к выходу, — мне она очень нужна в профессиональном смысле.

— Если в профессиональном, то ничего не имею против. Настенька, только зайдите ко мне в конце смены.

— Обязательно зайду.

Мы выходим в коридор, и Светлана ведет меня к лифтам. Поднимаемся на третий этаж и только когда оказываемся наедине в ее кабинете, Светлана рассказывает мне суть проблемы.

— Насть, могу я так обращаться?

— Конечно.

— У меня в отделении сейчас лежит девушка. Девятнадцать лет. Прошлой ночью родила девочку. Уже в родовой отказалась от малышки, даже не взглянула. Акушерка проявила инициативу и принесла девочку в палату через несколько часов после родов, а та закрылась в туалете с криком, чтобы убрали ребенка. Я пыталась сама поговорить с ней, но она не идет на контакт. Но я вижу, что что-то не так. Не похожа она на кукушку. Может, ей помощь нужна?

— Вы хотите, чтобы я побеседовал с ней?

— Именно. Если не сложно.

— Это моя работа.

— И прекрати мне выкать, — Света снова улыбается, подходит к большому шкафу. — Возьми мой халат. Без него в отделение нельзя.

Я надела на себя белоснежный медицинский халат и пошла на первое боевое задание.

Перед тем, как пойти к пациентке, я зашла в детское отделение. Чтобы говорить о ребенке, нужно увидеть о ком пойдет речь. Малыши лежали в кувезах, кто плакал от голода, кому нужно поменять подгузник, кто просто плакал от того, что разлучили с мамой. И лишь один ребенок просто лежал, тот, который не знал матери, кого не прикладывали к груди после родов, кого мать отказалась даже увидеть. Малышка молча лежала, и голубыми глазками смотрела вокруг. Милейшее создание. И как от такого чуда можно отказаться? Я бы никогда. Если бы Господь дал мне шанс стать матерью, я бы его не упустила.

— Мамаша не передумала? — спросила меня медсестра, подошедшая, чтобы покормить девочку.

— Пока нет, — тихо отвечаю я, не отводя взгляда от пухлых и розовых щечек.

— Была бы какая больная, я бы поняла, — ворчит женщина. — А тут такая красавица. Здоровая, три шестьсот.

Оставляю эту фразу без комментариев и иду к роженице.

— Здравствуй, Мила. Меня зовут Анастасия Николаевна, — я вхожу в палату и присаживаюсь на свободную кровать. Палата рассчитана на две пациентки, но сейчас девушка одна. Посредине между койками большое окно, под ним стол и тумбочки. Снова смотрю на молодую мамочку. Она забилась в угол койки, обхватив руками колени, смотря на меня исподлобья. — Я психотерапевт.

— Я не хочу ни с кем разговаривать. Я приняла решение. Я ведь имею право на это? Вы же не можете меня заставить забрать ребенка? — голос ее дрожит, а на глазах наворачиваются слезы.

— Не можем. И ты права, это твое право забирать ребенка или оставить. Но тебя не выпишут, пока мы не побеседуем. Я не буду уговаривать тебя забрать малышку, — девушка немного расслабилась после этой фразы, — я просто задам тебе несколько протокольных вопросов, после которых выпишу справку, и ты сможешь уйти.

— Хорошо. Задавайте свои вопросы.

Для подобных ситуаций действительно есть набор протокольных вопрос, но я не стала задавать ни одного из них. Уверена, что девушка их уже слышала и забилась от них, как улитка в свою раковину. Чтобы вывести ее из этого состояния нужно шокировать ее. Задать тот вопрос, которого она не ожидает.

— Ты любишь отца ребенка?

Вопрос действительно застает ее врасплох. Девушка еще больше зажимается. Но уже через две минуты отвечает.

— Нет. Я его даже не знаю.

Она внимательно смотрит на меня, ожидая осуждения. Но, не увидев подобной эмоции в моих глазах, решается продолжить.

— Это было в ночном клубе. Я в первый раз туда пошла с подругой. Ее парень пригласил, а она меня с собой потащила, не хотела идти одна. Кроме Игоря, там было еще трое парней и мне не нравилось, как они смотрели на меня. Они пили коктейли и пиво, а я сок. Один из парней проявил ко мне чрезмерное внимание, долго пытался напоить меня, уговаривал попробовать водку с апельсиновым соком, но я не поддавалась. Потом пригласил на танец. Я согласилась. После танца вернулась за столик и допила сок. А потом мне стало плохо. Голова закружилась и затошнило. Я пошла в туалет, освежиться. Он тут же увязался за мной. Я не сразу заметила, что он закрыл дверь на щеколду и…

— Он изнасиловал тебя?

— Нет. Я не помню. Все было, как в тумане, мои руки и ноги не слушались меня. Но я точно не была против. Мне нравилось, что он делал со мной, — нижняя губа девушки задрожала.

— Успокойся, Мила, — наливаю девушке стакан воды, который она залпом выпивает. — Почему не сделала аборт?

— Узнала слишком поздно. Не было у меня токсикоза. А цикл у меня нестабильный, вот я и не паниковала. В университете на мед. осмотре узнала. Срок уже был большой.

— Родители знают?

— Нет. Они живут в другом городе.

— За девять месяцев вы ни разу не виделись? На каникулы не ездила к семье?

— Я сказала, что устроилась на подработку, поэтому не смогу приехать.

— А если узнают, осудят?

— Думаю, нет. Они у меня хорошие.

— Тогда в чем дело?

— В моем парне. Он сейчас в армии. Скоро придет, и мы собираемся пожениться. Я люблю его, очень. Я его жду. Честно жду. Он у меня единственный. Я не хочу перечеркнуть свою жизнь из — за ребенка от незнакомого мужчины.

Я подсела рядом с девушкой, обняла за плечи. Мила начала плакать, прижимаясь ко мне, она всхлипывала и бормотала что — то о прощении.

Я больше ничего не смогла сказать, как доктор должна задать еще кучу вопросов, но как женщина — не имела морального права продолжить. Одна нелепая глупость перечёркивает всю жизнь. А может, наоборот, ребенок дан ей во спасение. Возможно, Господь подарил ей это дитя, чтобы она не выходила замуж за этого парня. Кто знает, что ждет ее впереди. Не всегда замужество — это сказка. В моем случае сказка очень быстро превратилась в кошмар. Отголоски которого до сих пор не дают мне спать по ночам. Придет время, и она пожалеет о своем поступке. Но будет поздно. Хочется только одного, чтобы малышка нашла любящих родителей. Ведь многие хорошие и обеспеченные люди не могут иметь детей. Не знаю с чем это связано, может с экологией, может с питанием и ритмом жизни. Но жители больших городов чаще встречаются с проблемой зачатия, нежели девушки из глубинки.

— Вы видели ее? — спрашивает девушка, когда я уже стою у дверей.

— Да.

— Какая она? — я подхожу к ней и протягиваю телефон. На экране запечатлено фото новорожденной девочки. Молодая женщина смотрит на него внимательно, будто пытается запомнить образ дочери, — Уберите.

По ее щекам текут слезы. Ей сейчас очень трудно. Воспитана по-другому. Но ей движет страх. Страх потерять любимого человека.

Я выхожу из палаты с болью в сердце и ощущением безысходности. Иногда жизнь загоняет нас в угол, из которого просто нет выхода. Мне ли этого не знать.

Подходя к своему кабинету, я уже знаю, кто меня в нем ждет. Я всегда его чувствовала. Даже тогда, пять лет назад, открывая двери нашей квартиры, я знала, что его там нет. И он не просто ушел на работу или в магазин. Он ушел навсегда.

С дрожью по всему телу открываю дверь в кабинет и встречаюсь с некогда любимыми глазами.

— Ну здравствуй, Настя, — он вальяжно сидит за моим рабочим столом. Ноги на столе.

— Здравствуй, Олег.

— Так, вот тебе лист бумаги и ручка. Пиши, — обращаю внимание, что на столе уже приготовлен этот канцелярский набор.

— Что писать?

— Заявление на увольнение. Работать мы вместе не будем, — вот как всегда, опять принимает решение за меня. Да, только я сейчас не влюбленная идиотка, и жить «по требованию» не собираюсь.

— Мы и так не работаем вместе. Ты — хирург, я — психотерапевт. Наши отделения на разных этажах. Мы, возможно, вообще не будем видеться.

— Дело в том, что вариант «возможно» меня не устраивает. Неужели не понимаешь, что я ни видеть тебя, ни слышать о тебе не хочу.

— Аналогично. Но увольняться я не буду. Смирись.

— В таком случае, пеняй только на себя. Я тебя предупредил.

Глава 2

Домой я прихожу, как выжатый лимон. И физически, и эмоционально. Зайдя в свою съемную однушку, я присаживаюсь на пуфик прямо в коридоре. Опираюсь головой о стену. Сил двигаться дальше нет. Первая мысль, которая возникает в моей голове — это немедленно собрать вещи и уехать обратно. Вторая перебивает первую и твердит, что бегать от себя всю жизнь не получится. Третья требует справедливости.

— Какая же я дура! — шепчу я в тишину. Ведь была возможность изменить жизнь, ну пошла бы учиться на бухгалтера или юриста. Нет, я просто сменила специализацию с хирургии на психотерапию. И вот результат, мы работаем в одной больнице.

Сколько себя помню, я всегда мечтала быть врачом. Потому что в моей семье нет других профессий. Мой дедушка — Мартынов Илья Алексеевич — известный на всю страну нейрохирург. Было время я его чаще видела по телевизору, нежели дома. О нем снимали передачи и новостные сюжеты. Я влюбилась в эту профессию благодаря ему. Он болел ею, и его одержимость передавалась всем окружающим: жене, детям, внучке, то есть мне. Приезжая из командировок, он всегда сажал меня на колени и рассказывал о новых методах лечения, о своих операциях, а я слушала его, открыв рот. Ездил в командировки он часто, а дома его всегда ждала бабушка — Ольга Витальевна — врач педиатр обычной муниципальной больницы. И пусть она не была так знаменита, как муж, ее это никак не напрягало. Она гордилась мужем и тихо растила детей в его тени. Она родила ему двух детей — двойняшек, папу и мою любимую тетушку Соню. Бабушка сумела сохранить их любовь и нежность друг к другу, несмотря на все невзгоды. Зависти коллег и обожания женщин в его жизни было предостаточно. Бабушке то звонили, то писали поклонницы ее мужчины. Она стойко и мудро воспринимала их, за всю жизнь ни разу не закатив ему сцену ревности. Потому что было доверие и любовь, да и дед никогда не давал повода. Не позволял себе фривольностей, ни с коллегами в белых коротеньких халатиках, ни с благодарными пациентками. Он всегда держал дистанцию, не позволяя оскорбить любимую, даже взглядом на другую женщину. Приходилось им и расставаться, дедушку постоянно приглашали на различные мероприятия в разные уголки нашей страны и не только, то на семинар во Владивостоке, то на конференцию в Питере, однажды отправили в Израиль на целых полтора года. Она ждала. И не зря. Они до сих пор целуются украдкой и гуляют, держась за руки. Люблю за ними наблюдать. Такие трепетные отношения между супругами редко увидишь в наше время.

Мой папа, правильно воспитанный отцом, так же относится и к моей маме. Доверие и любовь гармонируют в нашей семье. Папа продолжил династию медиков, стал стоматологом. С мамой познакомился на практике в поликлинике. Она тоже врач. Понятно, почему я с детства вместо сказок, читала медицинские книги и журналы, а в девять лет прекрасно говорила на латыни.

Я бредила медициной. Я мечтала о любви, как у моих родителей и бабушки с дедушкой. Слишком поздно поняла, что не всем дано такое счастье. Не все умеют ценить и беречь то, что дано свыше.

11 лет назад. Медицинская академия. 1 курс

Мы встретились на лекции в медицинском. Эта встреча не была так прекрасна, как описывают в книгах. Я не сидела в ожидании принца, а он не вошел туда последним, привлекая к себе внимание опозданием, затмив всех своей красотой. Я не влюбилась в него с первого взгляда, да и он не нашел меня глазами из сотни красивых девушек.

Был первый учебный день, я с подругой, Дашкой Филипповой, сидела на третьем ряду лекционного зала и смотрела фотографии на телефоне с недавней вечеринки. Мы тихо хохотали и перешептывались. Не сразу заметили, что лектор уже как минут десять находится среди нас. А он специально вошел тихо, не обозначая себя. Несколько минут понаблюдал за нами, а потом все же встал за кафедру.

— Доброе утро, господа будущие врачи, — я подняла голову и увидела перед собой седовласого мужчину лет пятидесяти пяти, среднего роста, с проседью в волосах и в квадратных очках.

— Доброе, — почти хором ответили новоиспеченные студенты.

— Позвольте представиться, я преподаватель анатомии, а для вашей группы еще и куратор — Жаров Александр Александрович, можете просто называть меня Сан Санычем, — улыбнулись все. Преподаватель нам сразу понравился, он был улыбчив и говорил четко и уверенно, не повышая голоса. — Уважаемые первокурсники, будущие коллеги, добро пожаловать в стены нашей академии. Вы — будущие врачи, и я надеюсь, что к выбору профессии вы подошли ответственно и взвешенно. От ваших навыков и умений будут зависеть человеческие жизни, и вы должны в полной мере осознавать это. Еще вчера вы были школьниками, детьми, над которыми тряслись родители. С этого момента вы — взрослые люди. Вы несете полную ответственность за себя сами, — мы молча слушали этот серьезный монолог, поглощая и впитывая каждое слово, в аудитории была такая тишина, что можно было даже расслышать писк комара. — Ну а теперь немного об учебе. Вместе нам предстоит учиться и работать шесть лет. Первые три курса считаются самыми сложными по загруженности и интенсивности, поговорим о них. Вот некоторые предметы, которые вам предстоит изучить: гистология, анатомия, медицинская биология, паразитология, основы психологии. Не останутся без внимания химия и даже физика. Отдельно заострю свое внимание на том факте, что, хотя вы и первокурсники, дресс-код медицинского образовательного учреждения требует ношение традиционной врачебной одежды: белого халата и шапочки. Попрошу на следующую лекцию прийти в соответствующем виде. Начиная с третьего курса, студенты должны иметь при себе еще и фонендоскоп. Главный предмет первого курса — это анатомия. Вы последовательно изучите строение костного скелета человека, связки, мышцы, внутренние органы, кровеносную, лимфатическую и нервную системы, и я с удовольствием помогу вам в этом. Первокурсникам позволено бывать в анатомической комнате, в которой можно наглядно изучить особенности строения органов человека, она находится на четвертом этаже, кабинет четыреста двадцать четыре. Не менее важным предметом считается и цитология. Наука, изучающая строение организма на самом мельчайшем, клеточном уровне. Процесс обучения предполагает работу с заранее заготовленными микропрепаратами, микроскопом и специальными альбомами — гистологическими и цитологическими атласами. Данный кабинет находится на втором этаже, его номер двести восемь. По этим двум предметам вы будете сдавать экзамены. Еще придётся выучить и хорошо понимать латинский язык. Настоятельно рекомендую, уделить этому предмету особое внимание. Ибо, Invia est in medicīna via sine lingua Latīna, кто — нибудь знает перевод этой фразы?

— Непроходим путь в медицине без латинского языка, — улыбаясь, отвечаю я.

— Совершенно верно. А эту фразу переведете: Prímum nóli nocēre?

— Прежде всего — не навреди, — снова отвечаю я.

— Отлично. У нас появился студент, знающий латынь. Похвально. И последняя фраза, но не менее важная и значимая в вашей работе: Aegroto dum anĭma est spes esse dicĭtur?

— Пока у больного есть дыхание, есть и надежда, — доносится с верхних парт.

— Совершенно верно, молодой человек.

— А у вас есть любимая фраза на латыне? — спросил парень, и я развернулась, чтобы посмотреть на того, кто задал вопрос. Обычный, ничем не примечательный парень в черной водолазке. Каштановые волосы, серые глаза.

— Есть, — отвечает лектор, — «Medicamenta heroicа in manu imperiti sunt, ut gladius in dextra furiosi». Она означает: «Сильнодействующее средство в руке неопытного, как меч в правой руке безумного». Отрезвляющая фраза, правда? — в этот момент он снимает очки, и серьезно смотрит на каждого студента, прямо в глаза. — Помните, за каждым вашим решением стоит огромная ответственность, человеческая жизнь, — он снова надевает очки и возвращается к кафедре. — Время летит неумолимо, вы и заметить не успеете, как первый год обучения, так сказать, этап вашей адаптации завершится. А на втором курсе продолжится освоение уже знакомых дисциплин, к ним добавляется такие, как микробиология, нормальная физиология и другие интересные предметы. Кроме того, студенты второго курса проходят производственную практику в качестве помощников младшего медицинского персонала. Третий курс по навыкам и интенсивности может сравниться с первым. Он важен для обучения и будущей врачебной практики. Начинается изучение патологической анатомии и физиологии, которая помогает понять механизмы протекания заболеваний. Эти предметы считаются довольно сложными в программе подготовки будущих врачей. Новыми предметами для студентов-медиков становятся пропедевтика внутренних болезней и общая гигиена.

— Пропе.. чего? — переспросил один из парней, сидящий на первом парте.

— Пропедевтика, — улыбнулся мужчина, — подразумевает под собой изучение методов обследования пациентов. Существуют два метода: физический и инструментальный. Кто-нибудь из присутствующих знает, что относится к физическому методу?

— Выслушивание, выстукивание и пальпация, — громко чеканю я.

— Верно. А что относится к инструментальному способу обследования?

— Анализы, диагностика, — отвечает кто — то слева.

— Правильно. Теперь поговорим о следующем предмете. Общая гигиена дает знания о влиянии факторов окружающей среды на человека. Разрабатывает способы уменьшения ее негативного влияния, методы исследования, профилактические мероприятия. На третьем курсе вы так же будете проходить производственную практику, но уже в качестве младшего медицинского персонала. Выполнять те же манипуляции, которые входят в обязанности медсестры: делать внутримышечные и внутривенные инъекции; производить забор крови для дальнейших исследований; помогать практикующим врачам. В нашей академии вы можете записаться на разные кружки и факультативы, посещение которых, в будущем, поможет определиться с дальнейшей специализацией. Специализация подразумевает под собой выбор конкретной области медицины, с которой и будет связана будущая врачебная практика. Будете ли вы неврологами, кардиологами или психиатрами зависит только от вас самих.

— А когда мы пойдем в морг? — спросил парень, сидящий рядом с тем, что с серыми глазами. Он крупнее друга раза в два. Шкаф, да и только. Наверняка будет травматологом.

— На первом курсе вы посетите морг, как зрители в рамках изучения предмета анатомия. А аутопсию, иначе вскрытие, вы будете проводить уже сами на третьем курсе в рамках изучения патологической анатомии. Еще вопросы есть? — в ответ тишина. — На этом мое вводное слово заканчивается. Приступим к лекции, но для начала познакомимся, — он открывает журнал и начинает читать фамилии студентов, — Атаманова?

— Здесь.

— Вохмин?

— Здесь.

….. Пока идет перекличка, я витаю в облаках, уже представляю себя доктором. Вот я сижу в большом и светлом кабинете с голубыми жалюзи на окнах. Веду прием пациентов. Почему-то в первых мыслях — это маленькие дети. А почему нет? Я могу быть педиатром, как бабушка.

— Мартынов?

Я хочу уже поднять руку и поправить преподавателя, но с задней парты я слышу.

— Тут.

Поворачиваю голову и встречаюсь с серыми глазами парня, который произносил перевод фразы с латыни.

— Мартынова?

— Я здесь, — отвечаю я, так и не прерывая нашего зрительного контакта.

— Жена, сестра? — поинтересовался преподаватель.

— Однофамилица, — отвечает парень.

С однофамильцем мы встретились через неделю. Я сидела в кафетерии и ждала Дашку. Читала очередную медицинскую статью, но заметила сразу, как на стол перед моими глазами поставили картонный стаканчик с кофе. Такое кофе не продавали в кафетерии академии, оно дорогое и продавалось в кафе через дорогу. Поднимаю взгляд и встречаюсь опять же с серыми глазами и наглой улыбкой.

— Привет, однофамилица, — он, не спрашивая разрешения, присаживается напротив.

— Ну, привет. Это мне? — указываю взглядом на кофе.

— Ага, — просто отвечает он. — Я, Олег.

— Настя. Чем я заслужила твое внимание?

— На лекции с утра была?

— Была.

— Дашь конспект? — странно, на лекции был его друг, напоминающий двухстворчатый шкаф. Почему у него не попросил?

— Бери, — достаю из сумки нужную тетрадь и передаю Олегу. Теперь я знаю его имя. Только еще не понимаю, зачем мне эта информация.

— Ну я пошел. Пока. Верну завтра.

— Хорошо, — отпиваю божественный напиток — кофе с ванилью.

Следующая встреча произошла в морге. Мне стало плохо. К горлу подступила тошнота. ОН нежно обнял меня сзади, не дав упасть без чувств посреди трупов.

— Как ты собралась быть медиком, если боишься трупаков? — шепотом произнес он.

— Я не боюсь трупов. От запаха противно, — действительно, ни вид распиленного черепа, ни вытащенный мозг не были способны вызвать такую дичайшую тошноту, как запах распотрошённого тела, заполнивший пространство. Я прямо чувствовала, как мы все пропитываемся здесь вонью, напоминающую протухшее мясо. От этого «аромата» мне стало совсем уж не по себе: руки заметно охладели, голова закружилась, ноги ослабели.

— Эй, милая, пошли-ка выйдем? — он потянул меня к выходу.

— Не пойду, — я пыталась упираться, но тщетно.

— С ума сошла. Ты позеленела вся. Пошли, говорю.

Он практически силком вытащил меня на воздух. Я еще долго не могла отдышаться. Большими глотками впитывала в себя свежий воздух. Мы сидели на лавочке около морга под большим деревом.

— Попей, — он достал из рюкзака бутылку воды и протянул мне.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 402