электронная
200
печатная A5
527
18+
Выбрать и выжить

Бесплатный фрагмент - Выбрать и выжить


Объем:
288 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0053-2072-8
электронная
от 200
печатная A5
от 527

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть первая. Честер Харди. 1990 год

Глава первая. Уведомление… о разводе?

11 апреля 1990 года

Маунтин-Вью, Флорида, США

Честер Харди снял очки и усталым жестом протер глаза. Эта неделя была адски сложной. Но в итоге — он счастливый владелец и единственный руководитель перспективной фирмы. Мечта, к которой он шел несколько лет, сбылась, и сейчас молодой специалист не знал, то ли радоваться, то ли задаваться новыми, очень срочными и очень важными вопросами. Сегодня он заслужил тихий семейный вечер. Или ночной загул. В зависимости от того, какое настроение у Маргарет. В последнее время их дела не ладились.

Глупо было жениться на восемнадцатилетней девчонке.

Честер бил кончиком указательного пальца по металлической дужке и невидящим взглядом зеленых глаз скользил по документам. Он системный администратор. Профессия будущего. Сейчас, когда сфера начинает развиваться в геометрической прогрессии, важно поймать момент и больше его не упустить. Он работает с безопасностью, со сложными — как программными, так и конкретными — сетями. Уже несколько месяцев мистер Харди берет заказы и пропускает их через вашингтонскую фирму, в которой некогда работал сам. И сейчас у него есть полный пакет документов, которые обеспечат свободу и независимость. Вот она, американская мечта. Вот она, очередная счастливая, полная задач и решений жизнь.

— Чес, прости, ради бога, но тут к тебе пришли…

Честер поднял глаза на Миареллу. Коллегу и помощницу, которая без сомнений пошла за ним, когда было принято решение отделиться от Николаса Стила и уйти в вольное плавание.

— Уже?

— Боюсь, это не касается фирмы.

— Дайте пройти, леди.

Голос незнакомый. Честер вернул очки на место и с тоской оглядел коробки, в которых лежали вещи. Команда переехала в этот офис несколько дней назад и еще не успела привести его в порядок. Когда-нибудь Честер превратит это место в деловой рай, а пока вынужден ощущать себя студентом, только что вселившимся в общежитие.

Миарелла посторонилась, поправила пышную прическу и удалилась с видом «не мое дело, я не в секретари нанималась». Честер встал, приветствуя нежданного гостя.

— Не имею чести вас знать, — с усталой вежливостью проговорил он. — И даже не могу предложить чаю — мы еще не обустроили офис. Чем могу помочь?

— Я Тони Молл, адвокат миссис Харди.

— Адвокат?..

Честер замер, чувствуя, что предстоящий разговор ему не понравится. В этой стране жена могла прислать к мужу адвоката только с одной целью. Мистер Молл протянул Честеру бумаги. Тот принял их с недоуменным видом.

— Уведомление о… развод?

Он распечатал конверт и пробежал глазами уведомление, читая через строчку. Ничего не понял. Прочитал еще раз — более внимательно. Маргарет прислала адвоката. Она требовала немедленного развода, компенсации, содержания и еще черт знает чего. Мистер Харди понял, что начинает злиться. Когда он посмотрел на Молла, тот побледнел — глаза будущего холостяка полыхали холодным зеленым пламенем.

— То есть, утром она помогает мне собраться на работу, а после обеда присылает вас? И как давно…

— У меня нет полномочий пояснять действия вашей жены. Она могла отправить документы по почте.

— Где она?

— Гнев не поможет, мистер Харди… Она отсудит у вас все.

Формально могла. Отец Маргарет помогал Честеру с подготовкой к открытию, и программист был ему должен. Но речь шла всего о нескольких тысячах долларов, которые он планировал заработать в первый же месяц. Развод сейчас не к месту. Впрочем, Харди был уверен в том, что сможет разобраться. Но сначала надо поговорить с женой.

— И все же. Она дома?

— Распишитесь в том, что получили документы.

Честер поставил роспись и указал Моллу на дверь, давая понять, что разговор окончен. Тот ретировался. От этого молодого человека, которому, если верить документам, только исполнилось 26, веяло необычной мрачной силой, и находиться с ним рядом не хотелось.

Харди схватил со спинки кресла пиджак.

Если эта коза решила с ним поиграть, он быстро найдет управу. Не поговорить! Не предупредить! Ночью она как ни в чем не бывало занималась с ним любовью! И тут развод. Вот же… мерзость. Честер машинально поправил очки на переносице. Стащил резинку с волос, взял расческу и снова завязал золотисто-каштановый хвост. Миарелла заглянула в кабинет.

— Что случилось? — Ее внимательные глаза остановились на его пальцах, которыми Честер приглаживал непокорные прядки.

— Мой рабочий день окончен.

Она взглянула на часы.

— Не лучший способ начать работу фирмы, свалив в первый же день в три часа пополудни, Честер Харди. Что я скажу сотрудникам?

— Скажи этим балбесам, чтобы к завтрашнему дню привели офис в порядок, — бросил он, натягивая пиджак.

— Впервые на моей памяти ты так торопишься к жене. Мог бы и подождать, она не расстроится.

— Конечно, — неожиданно спокойно сказал Честер. — Не расстроится. Просмотри содержимое конверта на столе и не задавай идиотских вопросов, Мира, я этого не люблю.

Девушка пожала плечами и подошла к нему.

— Что случилось?

— Ничего хорошего. В пятницу загуляем всей командой. А сейчас я должен идти.

— Подожди. Тебе звонили… Фирма с каким-то странным названием, не помню. Они интересуются нашими услугами. Сказали, что приедут завтра.

— Пусть приезжают. Прости, — он наскоро обнял ее, поцеловал в лоб и удалился, чувствуя, что кипит от злости.

За семьсот лет во второй раз с ним так обходятся. И в первый раз это делает обычный человек. Честер Харди делил весь мир на обычных людей и необычных иногда нелюдей, себя относил к первым, стараясь не думать о том, что уже семьсот лет не стареет. В дела остальных не лез, чтобы не сломать свой с такой кропотливой осторожностью выстроенный мир. Сейчас он чувствовал себя двадцатишестилетним мужчиной, который женился слишком рано, и который слишком рано теряет семью.

Он выскочил из офиса, прыгнул в машину и, не оглядываясь, помчался к дому. Пока что арендованному дому, но Честер был убежден, что его дело начнет приносить большую прибыль. А если нет, у него есть еще куча идей, как заработать деньги в таком объеме, чтобы их не считать. В каждое столетие он находил свое. Менял страну каждые сорок-пятьдесят лет. Менял и профессии. И безошибочно определял, когда в какую отрасль стоило податься. Он работал с Генри Фордом, Джоном Рокфеллером, Томасом Эдисоном. Он знал, как из идеи можно выстроить империю. Планировал основательно занять новую нишу. И, как правило, не ошибался, выбирая себе спутниц или спутницу для очередной жизни.

Он летел по дороге, радуясь, что город небольшой, и поток машин тут минимален. Да и вообще, не у каждого была машина. То, что Маргарет дома, он почувствовал за несколько кварталов. Как они познакомились? Да просто на улице. Он учился в Вашингтоне. Увидел ее и решил подойти. В прошлой жизни его женщиной была миловидная брюнетка. В этот раз он решил выбрать яркую блондинку. Маргарет вышла за него в восемнадцать. Обыкновенная американская девушка, мечтающая стать журналисткой, без оглядки влюбилась в парня с зелеными глазами, в чьи уже тогда растрепанные и длинные волосы она так любила запускать руки. Она ничего не поняла из его объяснений, в чем заключается его будущая специальность системного администратора — и не пыталась понять. Ей было приятно считать, что ее парень «самый умный», рано начал работать и зарабатывать и мог делать ей красивые подарки, хотя в деньгах она не нуждалась никогда. Отец занимал видную должность в крупной компании.

Ее родители сначала сопротивлялись желанию дочери быстро выскочить замуж за молодого специалиста, но она оказалась более упертой. Свадьбу сыграли. Честер настоял на том, чтобы полностью оплатить расходы на нее, отбросив попытки устроить пир на весь мир. Маргарет была счастлива. Ей, восемнадцатилетней девушке, которая успела предпринять попытку самоубийства из-за несчастной любви, которая то ненавидела жизнь, то боготворила ее, казалось, что она выиграла в лотерею, заполучив такого красавца. Честер, который, как бы ни упрямился, был все-таки больше, чем человек, ее очаровал.

А потом началось стандартное. «Ты не уделяешь мне внимания». Появились любовники. Но Честеру было плевать на любовников. Хотя бы потому, что он никогда ее не любил. Но развод? Развод не входил в его планы. Ему некогда было заниматься этой ерундой.

Честер сбросил скорость и с остервенением сорвал резинку, отшвырнул ее на пассажирское сидение. Маргарет любила сидеть на нем, забросив ноги на бардачок, мило называемый ей «ракета». У нее были длинные, стройные ноги. И она знала, как их продемонстрировать так, чтобы у любого сорвало крышу.

Взвизгнув, машина остановилась у дома. Честер выскочил из нее, растрепанный и взбешенный. Дорога не успокоила его. Лишь довела до состояния предельной озлобленности. Маргарет, услышав шум, показалась на пороге и тут же убежала в дом, попытавшись закрыть за собой дверь. Не вышло. Харди сам не понял, как он умудрился с такой скоростью преодолеть расстояние до крыльца, но он сделал это, не задумавшись ни на секунду.

Дверь ударилась в стену с оглушительным треском. У Честера не было времени смотреть, все ли с ней в порядке. Он взлетел по лестнице и остановился у спальни. Маргарет стояла на кровати, прижимая к себе подушку в слабой надежде использовать ее в качестве щита. Внезапно Харди успокоился. Он аккуратно закрыл за собой дверь. Взял стул и сел, положив ногу на ногу.

— Ну? — тихо спросил он, не сводя пристального взгляда с жены.

Молодая женщина следила за ним расширившимися от ужаса глазами. Она была чудесна, особенно соблазнительна сейчас, когда страх переполнял ее, затапливал с головой.

— Я так больше не могу! — закричала она. Бросила подушку на пол и упала на кровать. — Я тебя не вижу!.. Есть мужчина, с которым я хочу…

Чес улыбнулся, заставив ее замолчать. Он не произнес ни слова, но Маргарет еще больше побелела. Она подтянула колени к груди, сжавшись в комок. А мужчина медлил, будто наслаждаясь этим спектаклем. На самом деле он не чувствовал ничего, кроме усталости и желания залезть в ванну, смыв с себя все случившееся.

— И поэтому ты прислала ко мне этого недотепу Молла. Сообщить о разводе через него. Как мило.

— Он отец моего будущего ребенка.

Честер выпрямился. На его загорелом лице впервые показались признаки эмоций. Маргарет не без удовольствия отметила, что ее в скором времени бывший муж выглядел удивленным.

— Хорошо, — наконец сказал он, поднимаясь. — Чего ты от меня хочешь?

— Всего, что было в брачном контракте.

Честер усмехнулся.

— То есть, все? Или ничего?

— Фирмочку твою, так и быть, я тебе оставлю. А все остальное принадлежит мне. Квартира в Вашингтоне, машина, наши сбережения.

— Что-то еще?

— Ты подпишешь все бумаги?

Маргарет спрыгнула с кровати и подошла к нему. Честер встал. Он был на голову выше жены и сейчас испытал непреодолимое желание отшвырнуть ее прочь, бросить несколько рубашек в сумку и уйти в офис. Обустроиться там на диване — и подумать обо всем завтра. Но глупенькие голубые глаза жены будили в нем что-то еще. Закопанное в самых темных уголках души тогда, когда он понял, что не стареет.

Шел четырнадцатый век, он рос в богатейшей семье Парижа, в семье ломбардца Толомеи, банкира, который кредитовал всю громадную королевскую семью Капетингов, начиная от Карла Валуа и заканчивая последними королями. На страну свалились великие бедствия, и его семья вернулась в Ломбардию, потеряв часть состояния, но природный талант к ведению финансовых дел позволил им быстро восстановить все, обустроившись уже в другом месте. Он помнил себя под именем Кармино Толомеи. Первым из Толомеи, кто отошел от традиций семьи. Уже тогда, в четырнадцатом веке, он посвятил свою жизнь математике. И позже перезнакомился со всеми учеными, кто смотрел в том же направлении. В двадцать пять он впервые полюбил. В тридцать пять впервые вкусил предательство. И запретил себе связываться с такого типа женщинами. Тогда он даже не понимал, о чем говорит сам себе… А сейчас четко знал — любому темному существу в его сердце путь закрыт. В пятьдесят он понял, что не стареет. Подстроил «смерть» Кармино Толомеи, уехал в Лондон, превратился в Роберта Реджерона, верного друга и соратника знаменитого Эдуарда Черного принца, сына короля Эдуарда III. Роберт принимал участие в первом этапе того, что назовут Столетней войной. Отмерив новые пятьдесят лет, он «погиб в сражении» и уехал подальше от ужесточившихся военных действий. Его ждала Восточная Европа. За семь сотен лет тот, кто точно знал, что он не Кармино Толомеи, но понятия не имел, кто он, сменил четырнадцать мест. Он прожил четырнадцать жизней. И жизнь Честера Харди стала пятнадцатой. А Маргарет — десятой женой. И ни одна до нее — кроме самой первой — не рвала с ним сама.

Ни одна.

— На дворе двадцатый век, детка, а ты не знаешь, что такое контрацепция?

Она вспыхнула.

— Тебя интересует только ребенок? Сам сделать не мог, вот и бесишься.

— Остынь, детка.

— Я тебе не детка!

Она замахнулась, чтобы его ударить. Честер перехватил руку жены и заглянул ей в глаза. Маргарет покачнулась — столько ледяной ненависти она увидела в зеленом взгляде мужа. Он чуть наклонился и положил руку ей на живот. С удивлением заметил, что действительно ощущает в ней новую, совершенно чужую ему жизнь. У него не было детей. Природа подарила бессмертие и отняла единственно необходимое — способность продолжать себя во времени. Действительно, а зачем… И так мир становится перед проблемой перенаселения. Страшно представить, сколько здоровеньких ребятишек он мог наделать за семьсот лет.

Маргарет дрожала. Они не были так близки даже сегодня ночью, когда она самозабвенно скакала на нем, крича, что ни с кем и никогда ей не было хорошо. А теперь… Вот это. Хорошенький способ проститься.

— Ты собираешься выйти за него? Он же тряпка.

— Зато он будет носить меня на руках!

Честер отпустил ее, неопределенно пожав плечами.

— Я подпишу бумаги. Но машина моя. И надеюсь, что больше тебя не увижу и не услышу.

Он вышел из комнаты, не услышав, как она окликнула его. Пусть катится к чертям со своим человечишкой.

Мистер Молл неожиданно объявился внизу. Он с ошарашенным видом смотрел на выбитую дверь.

— Это порча имущества! — вскрикнул он при виде Честера, но заткнулся, столкнувшись с ним взглядом.

Харди сел за руль и закурил, глядя на дом. Он хотел убить обоих. И одновременно был им благодарен. Теперь будет проще сосредоточиться на работе. Оставалось лишь надеяться, что ему не потреплют нервы, а попросту исчезнут из жизни.

***

Миарелла встретила его недоуменным взглядом. Он явился в офис около семи, растрепанный, в расстегнутой рубашке, с пиджаком наперевес — такого Честер Харди себе не позволял никогда. Интуиция подсказала ей, что лучше не лезть, и она молча налила шефу виски, себе — воды и усадила его на диван.

Чес кивнул, осушил бокал. Огляделся.

— А вы славно поработали.

— Ты выглядел как десяток чертей, заключенных в одном теле. Решили не нарываться.

— Надо почаще злиться.

Честер отдал ей тумблер. Встал. Запустил пальцы в волосы и встряхнул их.

— Скоро я буду разведенным бизнесменом, который поселится в собственном офисе только что открытой фирмы. Как говорится, go big or go home, все или ничего. Да, Мира?

— Что-что, прости?

— Маргарет подала на развод. Я же сказал тебе прочесть.

— Не стала лезть в твои дела. И… Честер. Те господа из непонятной фирмы настойчивы. Они уже в городе и хотят встретиться. Я сказала, что завтра…

— Да черт с ним. Позвони, если они оставили номер. Работа — лучшее, что можно придумать в такой вечер.

— Сейчас начало восьмого!

— Ты позвони…

Честер встал с дивана. Удалился в свой кабинет, с удовольствием отметив, что коробки исчезли. Все вещи, впрочем, тоже. Голая мебель, стол, рабочее кресло, кресла для гостей. Пока так. В скором времени здесь будет все иначе. Но пока… Что за посетители такие, интересно бы узнать?

Честер решил воспользоваться свободным временем и начать обживать пространство.

Мира заглянула к нему минут через двадцать. Вид у нее был смущенный.

— Мистер Харди. К вам посетитель. Джейсон Эштон, Д-Компани.

— Проси.

Честер подумал, что Мира — идеальная секретарша. Если выкинуть ее мозги, можно оставить на этой позиции. Жаль, что она намного ценнее в качестве специалиста.

Джейсон Эштон оказался невысоким молодым человеком в очках с затемненными стеклами. Каштановые волосы аккуратно уложены. Костюм выглажен. Типичный американец, который следует за своей мечтой. Представитель Уолл Стрит. Ну почти. По меньшей мере отчаянно стремящийся туда.

— Добрый вечер. Спасибо, что уделили время, — проговорил он.

Честер жестом предложил сесть, чувствуя себя странно. Джейсон смотрел на него через линзы, а Харди мечтал о том, чтобы гость очки снял — из-за них было сложно понять, что выражают глаза.

— Я заинтригован. Фирма открылась только что. Мы не ждали вас так скоро.

— Господин Дэвисон получил ваш контакт от мистера Стила. Мы не стали медлить. Стил зарекомендовал вас как одного из лучших в области.

— Понятия не имею, кто такой Дэвисон, но польщен. И весь внимание.

Глава вторая. Не позволяй себе ослепнуть, Чарли

20 апреля 1990 года

Нью-Йорк, США

Мелкий дождь барабанил по стеклу, отвлекая. Официанты бесшумно передвигались по богато украшенному залу одного из ресторанов Уолл Стрит, наблюдая за посетителями и рассчитывая на щедрые чаевые. За десятилетия здесь ничего не изменилось. Деньги так же лились рекой, жизни так же пресекались в одночасье, конкуренция была такой же «честной» и «прозрачной». Люди носили с собой оружие, делились на группировки и старались урвать кусок побольше. Держались лидеров. Только вот лидерами становились не столько выдающиеся бизнесмены, поднимавшиеся за счет блестящих идей, сколько мощные личности, пережившие войны или тюрьмы. В этом ресторане можно было встретить всех. От начинающих клерков до настоящих волков рынка. И тех, кто за этим стоит.

Русский сидел в углу. Персонал выучил эту странную привычку садиться в дальний угол залы и выключать бра, чтобы самому оставаться в тени и иметь возможность видеть всех. Русский был странным. Его левый глаз пересекал тонкий шрам, будто он нарывался на нож, выделяющийся еле уловимой ниточкой на металлической плотной коже, неожиданно загорелой. Его взгляд менялся от льдисто-голубого до стального, почти черного. Он отслеживал все происходящее, не останавливаясь ни на ком дольше секунды, но секунда эта становилась испытанием для непосвященных. Русые волосы собраны в хвост. Русский носил кожаную куртку, темно-синие потертые джинсы и рубашку. Без галстука. Расстегнутые верхние пуговицы. Строгая неряшливость. Золотая цепь на шее. Как это принято у русских. На мизинце — кольцо-печатка. Ходил он неторопливо, немного вразвалочку. Осанка и манера передвижения выдавали старого борца. Он походил на медведя, в любой момент готового отразить угрозу.

С ним старались не связываться. Даже корифеи уступили пальму первенства, стоило Русскому появиться в городе. И он просто занял свое место, медленно, но уверенно проникнув всюду. У него было много имен, но чаще всего его называли просто «Русский», вкладывая в это все. Кличка характеризовала пришельца как нельзя лучше: жесткость, решительность, несколько вымороженное спокойствие и четкость в делах.

Сейчас Русский пил коньяк (его пришлось наливать дважды, бармен все забывал, что лимон добавлять в напиток при подаче не следует) и бегло просматривал залу на предмет знакомых лиц. К нему уже подходили двое или трое. Сидели рядом по пять минут, видимо, отчитываясь, и исчезали. Кто побледневший, кто зардевшийся от скупой похвалы. Дела шли. Все знали, что Русский контролировал девяносто оборота наркотиков в городе. Все знали, что на него работают прислужники порно-индустрии. Все знали, где он и как его найти. Но никто не смел идти не просто наперекор… даже рядом.

Официант, поймав на себе сейчас почти прозрачный взгляд, осторожно приблизился.

— Кофе.

Голос у Русского был сиплый. И он будто жалел слова. Цедил их. Официант кивнул и испарился, чтобы через мгновение вернуться с чашечкой двойного эспрессо. Без сахара.

Русский кивнул и снова осмотрел залу. Его взгляд вспыхнул, когда в дверном проеме показалась мощная фигура зеленоглазого брюнета — волосы с проседью, на вид лет тридцать пять — сорок. Тот направился прямо в угол, не обращая внимания на приветствия персонала.

— Чарльз.

— Прости. Задержался. Мистер Харди жестко ведет собеседование. Даже по телефону.

— Результат?

Брюнет пожал плечами.

— Разумеется, я принят.

Впервые Русский позволил себе проявить эмоции — он слегка улыбнулся.

— Приятно иметь дело с профессионалами. Что скажешь про него?

— Завтра вылетаю. Не думаю, что будут проблемы. Он заинтересован в сотрудничестве. И во мне. Быстро начнет доверять. Значит, будет и слушать. Тебе не о чем волноваться, босс.

— Не позволяй себе ослепнуть, Чарли, — снова улыбнулся Русский. В его взгляде полыхнул металл. — Честер Харди не так прост, как может показаться.

По губам Чарльз прочитал «он старше тебя вдвое и не совсем пропал, подвох учуять в состоянии».

— Не в первый раз… Я справлюсь.

— Да.

Иначе Чарльз Борн не получил бы приказ внедриться в только что основанную фирму Честера Харди. Иначе он не разговаривал бы с Русским, кому слепо доверял во всем. Чарльз, разменявший третью сотню лет, был вампиром, все еще опасавшимся солнца и серебра, но с поразительной ловкостью пользовавшимся достижениями науки, в том числе и темной медицины, которые позволяли нейтрализовать природные слабости настолько, чтобы почти жить днем. Он легко прикидывался человеком, легко вел дела и так же легко избавлялся от конкурентов. Тот, кого сейчас знали под кличкой «Русский», пока оставался в тени. Он в свое время оказал Чарли неоценимую услугу. А взамен предложил работу. Работу, которая приносила большие деньги и почти не трепала нервы. Если ты волк, овцам до тебя нет дела. А Чарльз вопреки всему оставался истинным хищником. И даже суровый двадцатый век не смог искоренить в нем чисто вампирский подход к жизни и делам. Кем при этом был сам Русский, лет сто пятьдесят назад представившийся Филиппом и имевший другую внешность, Борн не знал. И знать не хотел. Его обеспечивали заданиями, деньгами и головоломками, которым позавидовали бы и ведущие агенты ФБР.

— Маунтин Вью. А что наши друзья из D-Company?

— О. К Харди приезжал Джейсон Эштон. Готовят почву. Думаю, они заключат сделку. Уверен в этом.

Русский кивнул.

— Хорошо. Очень хорошо. Следи за этим. Задаток на твоем счету. Сними домик в новом городе. Веди себя естественно. Я буду ждать новостей.

Чарльз улыбнулся.

— Приятно с тобой работать.

— Иногда.

Официант по имени Том прилетел, повинуясь еле уловимому жесту. Нужно было повторить кофе, принять заказ у зеленоглазого брюнета, убрать пустую тару. Он сделал все это в мгновение ока, боясь встретиться с жесткими глазами Русского. Но тот, кажется, был в благостном расположении духа. Он улыбался, слушая рассказы собеседника. Даже изменил своим привычкам и заказал легкий салат. Все говорило о том, что он доволен происходящим. Брюнет держался с ним легко и независимо. Официант восхитился. Он не мог понять, какой магией владеют эти двое, но рядом с ними особенно остро ощущал собственную ничтожность. Ему двадцать пять, девушка сбежала с его лучшим другом накануне свадьбы. Он работает долбанным официантом и с трудом сводит концы с концами. Он пришел в этот ресторан в слабой надежде встретить богатого покровителя, который даст ему опасную и интересную работу. Но вместо этого он разносит кофе и боится встретиться взглядом с тем, кто есть средоточие возможностей на Уолл Стрит и во всем городе! Несчастный слабак.

Он вернулся с подносом, расставил тарелки и приборы, замер в ожидании дальнейших указаний. Холодный взгляд Русского скользнул по нему безучастно. Конечно. Что он может предложить, кроме сомнительной способности читать желания по губам? Может, ему осмелиться и задать вопрос напрямую? Том побледнел от волнения, но сдержался. А вдруг в ответ ему просто выстрелят в живот? Говорят, здесь такое не редкость.

— …обеспечить сотрудничество. Это все, что от тебя требуется, — уловил Том тихую сиплую речь.

Он вздрогнул, сообразив, что услышал лишнее, и удалился на кухню, моля небо, чтобы Русскому не приспичило его расспросить. Сердце колотилось как бешеное. Он слышал ничего не значащую фразу, а чувствовал себя так, будто заглянул в ящик Пандоры.

Чарльз отставил в сторону опустевшую тарелку.

— Я не любитель подобного, — сообщил он, — но готовят здесь бесподобно.

— Тебя просто подпитал страх нашего официанта.

— Мальчик хочет что-то изменить в своей жизни.

— Вот и помоги ему… Изменить саму жизнь.

Зеленые глаза вспыхнули.

— Я не любитель, ты же знаешь.

— Знаю. Тем интереснее будет наблюдать, как ты превращаешь его в человека. Дай ему какое-то поручение. Или обрати. Давно ты это делал в последний раз?

— Не лучшая мысль, Клайв…

Русский усмехнулся, на этот раз откровенно зло.

— Ты скучный, Чарльз, знаешь об этом?

— Мое задание не сочетается с новообращенным…

— Скучно.

Русский откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Бицепсы напряглись.

— Давай так, — сдался Борн. — Если его желания не изменятся, мы ему поможем.

— Щедро.

— Ну надо же сделать что-то, чтобы босс не скучал? Скука — королевская черта, знаешь ли.

Глава третья. Не тушуйтесь, я заметил вашу реакцию

19 мая 1990 года

Маунтин Вью, Флорида, США

Зеленые глаза Честера Харди бегло просмотрели документ. Его брак с Маргарет Харди был расторгнут. По брачному контракту девушка получила его квартиру в Вашингтоне, но это единственное, что ей удалось отобрать. Машина, сбережения, небольшой домик во Флориде — все это осталось за Честером. С той вспышки жену он больше не видел. Мира рассказывала, что бывшая миссис Харди приходила в офис, когда сам Честер вел тяжелые переговоры в Вашингтоне. Честер вздохнул свободно — ему показалось, что все проблемы остались в прошлом. Он сосредоточился на работе, буквально ушел в нее с головой. Как делал это все свои длинные жизни.

Пару раз звонил отец Маргарет. Но деловые люди общаются на другом уровне — им не важны эмоции. Им важны факты. А факты, как всегда, были на стороне Честера. Может ли вернуть долг сейчас? Нет. Может ли гарантировать его возвращение? Конечно. Сроки? Три месяца. У Честера оставалось два из них, но молодой бизнесмен чувствовал настолько абсолютный покой и уверенность в завтрашнем дне, что порой забывал про все. Он, всю свою длинную жизнь пытавшийся мыслить и жить как обычный человек, в подобные моменты особенно остро понимал, насколько отличается от большинства.

Мира заглянула в кабинет. Она так и не приучилась стучать и теперь с наивным видом улыбалась, сверля его карими глазами.

— Это он, — шепотом проговорила она, не проходя в кабинет.

— Сам мистер Д.? — усмехнулся Честер, намеренно не называя молодого магната полным именем.

Они несколько недель согласовывали эту встречу. Харди даже летал в Вашингтон, но непоседливый Ричард Дэвисон в этот момент умчался в Европу. Правда, потом прислал официальное письмо с извинениями и заверениями в готовности продолжить переговоры. Конкуренция у Честера в этом деле была нечеловеческая. Его мелкая юная фирма боролась с гигантами, которые взяли системное администрирование как одно из направлений. С агентствами, которые на информационной безопасности съели собаку — и сейчас успешно приспосабливались к изменившемуся рынку, которым медленно завладевал великий и ужасный Internet. Честер был убежден, что до того момента, как он будет доступен большинству, осталось меньше года. Концепция Всемирной паутины уже была озвучена Тимом Бернесеном-Ли. Нужно было хватать быка за рога и пользоваться достижениями науки. Пользоваться прорывами. Честеру не привыкать оказываться на острие. Глобальная мечта стать первым и сейчас разбивалась на цели и задачи. И в итоге… Да, ему остро необходим контракт с «D-Company». Такой клиент, тоже молодой и перспективный — лучший залог счастливой и долгой жизни на рынке. А там и до монополии (скрытой, естественно) недалеко.

И вот сейчас, казалось, от сделки их отделяла самая малость — подписи на уже подготовленных документах. Фирме чуть больше месяца… И сразу такой клиент. Честер, который презирал продажи всей душой, чувствовал себя победителем. Это ни с чем не сравнимое чувство, когда ты делаешь невозможное, настолько знакомое тем, кто ведет крупные сделки. И закрывает их в позиции win-win.

— Ага. Молодой совсем. Красавчик.

— Надеюсь, ты не оставила его тосковать?

— Лишь на минуточку. Зову?

Честер кивнул и положил документы по разводу в верхний ящик стола. Два столь знаменательных события в один день. Пожалуй, повод отпраздновать. Миарелла просияла и скрылась за дверью. Давно она не позволяла себе подобных выкрутасов. А, может, и никогда. Честер был женат, поэтому другие женщины отходили на второй план. Он чувствовал, что выполняет определенный долг. Бегать за юбками некогда. Поэтому в каждой новой жизни он старался найти подходящую пару как можно раньше. Так было и с Маргарет. Только она навязала ему свои правила игры. Мерзавка. Может, стоит посмотреть куда-то еще? Рано или поздно ему захочется близости. Эта потребность, свойственная обычным людям, в нем пусть и чаще спала, но была живехонька.

Честер проводил Миру взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Она красива. Пусть и просто человек. Тоже блондинка, карие глаза, все время яркие губы, статная, фигура что надо. Не худыш. Ну и разберет любую технику с закрытыми глазами. И соберет тоже.

Мысли о Миарелле испарились в тот момент, когда отворилась дверь, и на пороге кабинета Честера Харди появился Ричард Дэвисон. На вид ему было лет двадцать пять, но Чес доподлинно знал, что ему только исполнилось двадцать два. Одет в костюм, без галстука, верхние две пуговицы стального цвета рубашки расстегнуты. Без пиджака. Светлые брюки, контрастный ремень. Поглощающая свет пряжка, на несколько тонов темнее рубашки, такой же металлический отлив. И ровно такой же отлив глаз. Что заставило буквально оцепенеть. Их взгляды встретились, и в это мгновение мистер Харди понял, что перед ним не человек. Перед ним чертовски древнее существо малознакомой ему природы. Очень опасное. Очень могущественное. Его взгляд цвета грозового неба был прям и холоден. Губы улыбались, но эта улыбка не в силах была смягчить стали. Медно-металлические волосы аккуратно зачесаны назад. Как-то вне времени. Четкая линия бровей. Строгие, точно вытесанные скулы. Гладко выбрит. Белоснежная, контрастирующая со смуглой кожей улыбка.

— Мистер Дэвисон, — опомнился Честер, подскакивая. — Спасибо за визит. Рад вас видеть. Предложить что-то?

— Пожалуй, нет, — Дэвисон спокойно пожал протянутую руку, критически осматривая собеседника. — Спасибо за приглашение.

Он сел напротив, положил ногу на ногу и сцепил пальцы в замок на колене. Харди с трудом перевел дыхание. Панический ужас, который вызвало появление этого существа, уступил место интересу. А потом покою — он вспомнил, зачем Дэвисон здесь. Если все это, конечно, не розыгрыш.

— Меня заинтересовало ваше предложение, — продолжил Ричард. — Я посчитал нужным приехать самостоятельно.

— И я ценю это. Приятно иметь дело с тем, кто сам способен принять решение о сотрудничестве.

Встречу вел Дэвисон. И это не по правилам. Именно тот, кто предлагает свои услуги, должен диктовать условия. Но Чес не смог бы перехватить инициативу. Что-то в облике этого мужчины заставляло его чувствовать себя ребенком. И пусть сейчас ощущения исчезли полностью, и перед Честером действительно сидел молодой парень, который строил большой бизнес, оставалось легкое недоверие. Слабо верилось в то, что ему нужны просто услуги юной фирмы. Тут что-то еще.

— Информационная безопасность… В ближайшем будущем эта тема будет у всех на устах. Вы пошли на опережение, мистер Харди. А это значит, вы чувствуете рынок. И это значит, вы мне подходите. Если не как потенциальный подрядчик, то как партнер точно.

— Польщен. Расскажите пожалуйста, чем именно мы вас заинтересовали.

Дэвисон изогнул бровь и улыбнулся.

— У меня несколько компаний. Основная занимается логистикой… Транспорт — штука интересная, мистер Харди. Данные пассажиров, рейсов. Доставка грузов. Это огромная система, которую давно пора упорядочить. И мне нужна команда, которая этим займется.

— Команда?

— Команда, — кивнул Дэвисон. — Я мог бы нанять вас, но это неуважительно. Поэтому пока просто контракт.

Ричард достал из дипломата, который принес с собой, несколько бумаг и протянул их Честеру.

— Здесь перечень задач, — проговорил он. — А на последнем листе вы увидите прайс… Если условия вас устраивают, я готов подписать договор.

Честер читал документы и не верил своим глазам. Так не бывает. Первая сделка — и стопроцентное попадание. Ричард хотел от него именно то, что он мог дать. А в продажах такой случай один на миллион. Вот она, счастливая случайность и счастливая встреча? Он болван! Темные существа точно так же живут среди людей, строят бизнес и заводят семьи. Дэвисон пришел к нему как реальный клиент. А эмоциональный запах просто не смог спрятать.

Успокоив себя таким образом, Харди поднял на гостя внимательный взгляд. Тот вежливо улыбался. Судя по всему, мысли его он не читал.

— Я удивлен, мистер Дэвисон.

— Чему?

— Вашему визиту. И легкости, с которой вы готовы доверить подобные вещи молодой фирме.

— За вами будущее, мистер Харди. И вы еще проявите себя, я уверен в этом, — в стальных глазах промелькнуло что-то нехорошее. — Вы же не собираетесь отговаривать меня от принятого решения?

— Что вы. Конечно нет! Пытаюсь понять…

— В чем подвох? Не тушуйтесь, я заметил вашу реакцию.

Честер побледнел и отвел взгляд. Дэвисон все так же улыбался, но его глаза стали ужасными. Очень холодными. Даже злыми. В них отражалась нечеловеческая жестокость.

— Сожалею, что не смог ее скрыть.

— От меня бы и не смогли.

Ричард произнес это очень просто, но Харди буквально облило кипятком. А потом — ледяной водой. А потом — снова кипятком. Он вскинул сейчас изумрудные глаза на партнера. Этот черт говорит правду. От него веяло такой невозможной силой, что… никаких сомнений не оставалось.

— Не переживайте, мистер Харди. Мне действительно интересны ваши услуги в качестве специалиста. Но если вы захотите поговорить о чем-то другом, я поддержу.

О другом. О темном мире. Загадочном и безграничном. О котором Честер узнал только потому, что жил слишком долго. Он не понимал его структуры, не знал иерархии и порой не мог отличить одних существ от других. Но бессмертных чувствовал остро. А таких… не вампиров и не людей, особенно.

— Давайте о работе.

Дэвисон рассмеялся.

— Ожидаемо. Ожидаемо… Что ж. Я готов подписать эту бумажку и вернуться в аэропорт.

— Так скоро?

— Конечно.

Глупый вопрос. Конечно, у Дэвисона, который строил транспортную империю, полно других забот. Конечно, он торопится на очередную встречу. Глупо было считать, что он задержится здесь дольше необходимого. Честер еще раз пробежал глазами документы. Юристы уже вычитывали их — и не раз. Все предельно чисто. Дэвисон заплатит на десять процентов больше относительно первоначальных договоренностей. Можно считать это авансом… Харди взял ручку и поставил подпись. Ричард встал. Подошел к нему. Перевернул бумаги и в свою очередь расписался. Протянул руку Чесу, сопровождая этот жест пристальным взглядом. Рукопожатие получилось мощным.

— А от желаний своих лучше не бегать, — то ли сказал Ричард, то ли отправил ему мысль.

Чес вздрогнул и отстранился.

— Забирайте ваш экземпляр, мистер Дэвисон. Мы приступим к работе немедленно.

— Даже не сомневаюсь, мистер Харди. До встречи.

Глава четвертая. То есть, тебе все равно

21 мая 1990 года

Нью-Йорк, США

Ольга со скучающим видом играла туфелькой, подбрасывая ее на кончиках пальцев. Перламутровый миниатюрный шедевр поблескивал в свете ресторанных огней, увлекая балерину подобно блеску драгоценностей. Ее шею украшало изящное бриллиантовое колье, в ушах сияли серьги. Волосы собраны в сложную прическу в стиле последней царской семьи русского правящего дома Романовых. Да и платье казалось вырванным оттуда. Ольга смотрелась королевой. Гибкое лебединое тело, длинная шея, большие и ясные синие глаза, светлые волосы, с которыми так чудно сочеталась диадема. Красавица пила шампанское. На вид ей можно было дать не более двадцати пяти. Она еще дышала юностью и невинностью. И на эту удочку неизменно попадались мужчины. Попадались уже почти две сотни лет — Ольга была вампиром. Одним из тех, кто, используя достижения науки и техники, легко переносил солнце, почти легко — серебро, любил воду и не боялся знака креста. Она питалась кровью пополам с эмоциями, любила принадлежать сильным существам и прожигать бессмертную жизнь. В Темном мире до нее никому не было дела — не опасна, красива, легка. Просто вампирша, с которой приятно провести время и которой все равно, чем занимаются политики. Зато в светлом мире она блистала. В настоящем — прима-балерина Большого Театра, она была на всех афишах, собирала залы и проживала каждую — даже самую незначительную — эмоцию в танце.

С тем, кого в Нью-Йорке шепотом называли Русским, Ольга познакомилась тогда, когда еще носила другое имя и танцевала в другой стране. Он пришел к ней за кулисы с причудливо сплетенным букетом белых лилий, улыбнулся и предложил поговорить наедине. Ресторан, отель, несколько дней невероятного блаженства — и Ольга решила, что с этим существом лучше не разлучаться. Он позволял ей изображать его любовницу, она позволяла ему все. Мало что зная о существе, представившемся Филиппом, она исполняла мелкие поручения, наблюдала за тем, за кем он просил понаблюдать, порой перевозила посылки. И была готова вечно делать для него все только лишь во имя надежды, что он приедет на несколько дней. Или хотя бы часов.

И вот сейчас она наслаждалась его обществом, проживая уже вторую светлую жизнь, с интересом наблюдая за тем, как и он меняет себя. Ольга не знала, кто он. Не знала его темного имени. Ей было позволено называть его Филиппом. И она знала много лиц этого существа. Он филигранно менял эмоциональный запах и внешность — а такого вампирша не встречала никогда. Поэтому Филипп стал королем ее души и божеством ее мирка, замкнувшегося на нем. Она уже не помнила, как жила без него. И не хотела вспоминать. Он дал ей все. И не мешал делать то, что она действительно хотела. Танцевать!

Туфелька покачнулась на пальце. Балерина наклонила бокал с шампанским, подняла его, чтобы посмотреть на пузырьки, подсвеченные лампой. Даже в них она видела своеобразный танец. Скорее всего, это вальс. Легкий, волнующий, стремительный вальс. Ах, когда же наконец придет Филипп?

— Леди позволит за ней поухаживать?

Официант замер, вытянувшись по струнке. Ольга посмотрела на него, слегка скосив взгляд. Кажется, его зовут Том. Работает тут давно. Всегда обслуживает Русского и всех его партнеров и «друзей». Филипп как-то упоминал мальчика в том ключе, что он может быть полезен, но, насколько знала вампирша, дальше разговоров дело не зашло. А она могла бы подарить ему темную жизнь. Научить охотиться… Мальчик симпатичный. Им будет интересно вместе. В те долгие дни и даже недели, когда Ольга оставалась одна и была предоставлена сама себе.

— Попробуй, — на намеренно ломанном английском проговорила она.

Том взял бутылку из ведерка со льдом, изящным жестом обновил напиток в бокале леди и улыбнулся, чувствуя под ее взглядом необъяснимое волнение.

— Леди желает что-нибудь перекусить?

Или кем-нибудь перекусить.

— Не думаю, спасибо.

— Может, легкий салат или десерт?

Ольга улыбнулась, наслаждаясь его оцепенением. Мальчик не смел уйти, не мог и приблизиться. И просто стоял рядом, глядя на нее во все глаза. Он был не в силах скрыть восхищение. Ольга привыкла к восхищению, которое вызывала и в смертных, и в бессмертных. Ее тело, ее танец, ее взгляд — магия. Природное влечение к вампирше становилось неодолимым, когда она начинала танцевать или просто улыбалась уголками губ. Том был обречен. А Ольга слабо надеялась, что Филипп не оставит ее ради кого-то другого.

— Простой салат… Да, можно что-нибудь легкое. На твой вкус, дорогой.

Том кивнул и испарился.

Ольга рассеянным взглядом обвела залу. Привычная аудитория. Одни и те же лица, одни и те же слова, одни и те же сделки. Ей отправляли открытки, шампанское и цветы. На нее бросали взгляды. Но уже несколько недель никто не смел к ней подходить: она — женщина Русского. А с Русским шутить боялись. И даже неземная красота русской балерины не была достаточным основанием, чтобы начать вторую Троянскую войну.

Политики, бизнесмены, люди новых профессий, дорогие проститутки, которым платят за сопровождение и за безукоризненные манеры, гейши двадцатого века. Бомонд и власть в одном ресторане. Ольга купалась во взглядах и пила свое игристое, наслаждаясь пузырьками и необыкновенным вкусом качественного вина.

Порог переступил Русский. Он был один. И, судя по выражению глаз, не в духе. Он молча опустился на свое место слева от нее. Жестом подозвал материализовавшегося в воздухе Тома, заказал эспрессо и посмотрел на Ольгу.

— Гляжу, не скучаешь, — по-русски проговорил он.

— Готовлю мальчику лучшую жизнь.

— Наконец-то. Хоть кто-то послушает меня и его обратит.

— Конечно. Если таково будет твое желание. У мальчика есть печать. Это будет интересно.

Русский кивнул, одобряя ее намерение улыбкой.

— Мое желание именно таково. Так что можешь делать с мальчиком все, что угодно.

Ольга сморщила носик.

— Просто обратить — скучно. Я устрою ему праздник. Он очень милый, не находишь?

Русский промолчал. Том поставил кофе и заказанный дамой салат, убедился, что больше не нужен, и снова исчез.

— А ты уже обращала?

На этот раз вопрос прозвучал в голове. Филипп откинулся на спинку кресла, не сводя с нее сейчас пронзительно-голубых глаз. Тонкий шрам придавал его лицу особенное, едкое выражение. Уголки губ тронула улыбка, и он поправил хвост, укладывая его на плече.

— Да. — Ольга отвела глаза. — Однажды.

— И что стало с…?

Он оборвал фразу, которую на этот раз решил проговорить, и посмотрел на приблизившегося Тома.

— Сэр, прошу прощения. Вас к телефону.

Русский не подал виду, что удивлен. Молча встал и отошел к стойке, на которой находился аппарат. Том остался рядом с Ольгой.

— Вы необыкновенно красивы, — выдохнул юноша, покраснел и сбежал в служебное повышение, кляня себя за наглость.

Ольга улыбнулась. Интересно, если она пошлет мальчику сон, ему понравится? Ну конечно, понравится. Филипп вернулся через минуту. Он опустился в кресло.

— Адвокат, — коротко пояснил он. — Пожалуй, тебе стоит отправиться в Рим.

Ольга подняла бровь.

— В Рим? Зачем?

— Что-то готовится. Я не могу отлучиться, а ты можешь. Организуем гастроли.

— Хорошо. Но ты должен мне вечер.

Филипп наклонился и взял двумя пальцами ее за подбородок.

— Сегодняшний вечер никто не отменял. Ты станцуешь для меня?

— Конечно. Ты — повелитель моего сердца. Я сделаю все, что ты попросишь.

***

Ольга проснулась от странного ощущения — бедро было перетянуто. С трудом открыла глаза, вытащила ногу из-под покрывала и обнаружила, что не сняла чулок. Один чулок. Второй остался на месте. Филипп лежал рядом, закрыв глаза. Спал или размышлял о своем. Он редко оставался с нею дольше чем на несколько часов и никогда на ее памяти не засыпал. Он ценил время. И Ольге не хотелось знать, над чем именно он работает. Потому что то, что она знала про Русского, навевало на мысль, что Незнакомец по имени Филипп задумал нечто грандиозное. Вопрос только, в каком из миров.

Приятно то, что рядом с ней лежал именно Филипп. Светло-каштановые волосы мягкими волнами обрамляли благородного вида лицо с тонкими, величавыми чертами. Надменная складка губ выдавала в нем существо, привыкшее повелевать. Большие опушенные темными ресницами глаза, очень четкая, будто подведенная краской линяя бровей и тонкий нос. Ольга допускала мысль, что и это — не настоящее его лицо. И про себя называла благодетеля многоликим. Многоликий не шевелился и, кажется, не отреагировал на ее манипуляции с чулком. Они провели многие часы в объятиях друг друга. Ей было позволено несколько укусов, и у женщины еще кружилась голова, несмотря на длительный сон. Кровь Многоликого походила на густое вино с большим количеством трав. Она была слишком крепка для молодой вампирши.

— Гастроли в Риме начнутся через несколько дней. Просто понаблюдай. Русский ведет кое-какие дела с Бертони…

— Русский?

Филип улыбнулся и открыл глаза. Сейчас они отливали уверенной синевой. Ни одно существо не умеет менять цвет глаз. Но Ольга давно запретила себе задаваться вопросом, кто он. Вернее, что он такое. И просто наслаждалась моментами, когда они оказывались рядом.

— Ну не совсем, — смягчился он. — Господин Конте — известный адвокат. И успешно работает лет…. Десять? Неважно, милая. Ты должна убедиться, что с ним все хорошо. А заодно забрать пакет для меня.

— Но… как?

— Гастроли, душа моя. Господин Конте сам все принесет.

— И меня пропустят через границы?

Филипп рассмеялся. Покрывало сползло, открывая восхищенному взгляду вампирши его тщательно проработанный торс.

— Милая, это безопасно. Всего лишь информационные обрывки. Таможенники примут это за праздничные открытки.

Ольга поймала себя на мысли, как же все-таки ее Филипп отличается от Русского. Он мог бы построить блестящую карьеру в кино, даже не меняя внешность. Филипп двигался мягче, казался более открытым. Его лицо легко меняло выражение, хотя глаза оставались неизменно колючими. У всех бессмертных холодный взгляд — они познали смерть. Но не у всех он настолько острый и пронзающий. Особенно если речь идет о восприятии другого бессмертного. Русский давил авторитетом. Филипп — ощущением величия. Русский был скуп на слова и улыбки. Филипп — открыт. Русский был центром криминального мира. Филипп казался серым кардиналом, но Ольга понятия не имела, чем он занимается.

Наркотики. Наркотики для темных существ? Работорговля? Информация? Что? За его красивым лицом пряталась бездна. И женщина понимала, что к ее краю лучше не подходить — так легко сорваться и навсегда исчезнуть в списках уничтоженных им врагов. А то, что ему лучше не переходить дорогу, она не сомневалась ни секунды.

— Хорошо. Я все сделаю.

— Вот и умница, — Филипп поманил ее пальцем.

Ольга перевернулась на бок, поправила покрывало и с наслаждением прильнула к нему.

— Ты решил подарить мне еще пару часов наслаждения?

Он прикоснулся губами к голубой жилке на ее шее. Ольга запрокинула голову, дрожа и предвкушая.

— Или чуть больше, — прошептал Филипп.

27 мая

Рим, Италия

Вот и закрытие сезона. Припозднилось. Ольга не знала, каким образом Филиппу удалось устроить эти внезапные гастроли, но Рим оценил. С момента поступления билетов в продажу до полной реализации (продать пришлось даже все брони, полагавшиеся артистам и администрации) прошла неделя. Ровно неделя. Ольга не помнила такого ажиотажа. И не думала, что «Лебединое озеро» соберет несколько полных залов. Было принято решение показать балет три раза. И последний показ пришелся на воскресенье, 27 мая.

Пьетра Бертони посетила первые два балета, прибегала в гримерку, засыпала Ольгу цветами, восторгами и обещаниями в ближайшее время прилететь в США на занятия. Уже несколько лет Пьетра брала у Ольги уроки и редко пропускала выступления наставницы, если та оказывалась в Европе. Девушка писала Ольге письма, приезжала в гости. Она была дочерью одного из местных криминальных авторитетов. И Ольга была обязана поддерживать с ней дружеские отношения по просьбе Филиппа. К счастью, девушка была мила, хоть и обыкновенна. А еще она была способной ученицей, а Ольга всегда любила наблюдать за тем, как развивается в человеке чувство танца.

На закрытие Пьетра прийти отказалась, сославшись на дела. Видимо, пропадает со своим возлюбленным Марио Верроне, правой рукой ее отца. И без нее зал полон. Даже из своей гримерки Ольга ощущала присутствие сотен существ. Светлых и темных. Заинтересованных и равнодушных. Она чувствовала зависть, восторг. Жгучую смесь эмоций и сама погружалась в них.

Лишь одно печалило балерину — синьор Конте так и не появился. Ольга, не получившая дополнительных инструкций, решила, что он появится в день закрытия. И теперь ждала его в гримерке, поглядывая в зеркало из храмового серебра, искусно замаскированное под обыкновенное, и оценивая грим. В отличие от Филиппа, внешность Ольга менять умела только способами, доступными людям. И то, пластическую операцию, например, она сделать не могла — сущность вампира быстро бы восстановила первозданный облик. И этот облик был прекрасен. Ольга сознавала, насколько она хороша даже по меркам Темного мира, и научилась пользоваться этим.

Ольга взяла кисть. Нужно поправить стрелку на левом глазу, иначе лицо принимает слишком едкое выражение. Не в этой роли. Она наклонилась вперед и замерла, тщательно поправляя грим. Легкий стук в дверь — условный стук — заставил ее встрепенуться. Ольга выпрямилась, примерила подходящую улыбку и пригласила войти.

Синьор Конте отворил дверь, прошел в гримерку и замер, восхищенный.

— Добрый вечер. Синьорина обворожительна.

Ольга повернулась к нему.

— Я ждала вас.

— Прошу прощения, что заставил ждать. — Он дрожащей рукой достал из дипломата маленький бумажный пакет. — Это все, что я должен отдать.

Ольга, не глянув, бросила посылку в дамскую сумочку и наклонила голову, разглядывая гостя. Он не вызывал ровным счетом никаких эмоций. А ведь Филипп мог подобрать контакт и поинтереснее. Балерина ощутила разочарование. Она не успела поговорить с Томом, сорвалась сюда. И единственное, что получила — любовь и преданность зрителя. Пожалуй, сегодня ей нужно будет расслабиться. Интересно, где в Риме отрываются темные существа?

***

Если и есть в этом мире что-то настоящее — это музыка и танец. Невозможно солгать. Невозможно уйти от себя. Это настоящая свобода, в которой нет никаких границ. Чувствовать ритмы и мелодии каждой клеточкой своего тела, растворяться в них. Жить той жизнью, о которой можно лишь мечтать, если ты не дружишь сам с собой. Ольга танцевала всегда. И каждый раз — до глубины души. В ней было столько грации, столько трепета и нежности, столько безграничной любви к миру, что зритель плакал. Невозможно было остаться равнодушным, если Ольга танцевала. Слезы радости. Слезы печали. Слезы умиления. Влага страсти. Вампирша знала, как подать себя, подать роль. Она перевоплощалась, в движениях проживая жизнь за жизнью.

Прима-балерина, она не знала себе равных. Балерине Ольге Соловьевой было двадцать три года. Скоро придется избавляться от этой роли, чтобы появиться в другой стране и под другим именем. Выбрать другую сферу, оставить балет — иначе не получится легенды. Но пока еще несколько лет… несколько бесконечно коротких лет она будет танцевать.

Когда занавес упал, отделяя сцену от зрительного зала, Ольга прошла за кулисы, не реагируя на поздравления, вопросы и пожелания. Ее завалили цветами — помощница Агата тут же взяла на себя все хлопоты. Ольга чувствовала присутствие темных существ. И в какой-то момент ей показалось, будто она ощущает на себе взгляд Филиппа. Но он просто не мог оказаться в Риме. Или почувствовал ее желание поразвлечься?

Женщина подавила смех. Она вернулась в гримерку, под страхом смерти запретив к себе приближаться. Тело еще было напряжено. Она еще была лебедем. Но сознание уже полностью переключилось. Она ощущала присутствие странного существа. Незнакомого существа. Дверь в гримерку отворилась за долю секунды до того, как Ольга услышала шорох. Женщина обернулась, прижимая к груди платье, в которое собиралась переодеться, и замерла, рассматривая появившегося на пороге мужчину. Она видела его в зале. Нет, не так. Она чувствовала его в зале. Его наглый взгляд, спрятанный за очками с дымчатыми стеклами. Его мысли, слишком громкие и очевидные, чтобы игнорировать их. Она не была знакома с Марио лично. Но много слышала о нем от Пьетры.

— Какая честь. Что вы забыли в моей гримерке?

Марио улыбнулся, закрыл за собой дверь и молча протянул Ольге небольшую коробочку.

— Вчера вы поразили меня.

Ольга отложила платье. Она уже успела снять пачку и теперь стояла перед гостем в легком платинового цвета халате. В коробочке оказался изумительной работы браслет из белого золота.

— Щедрый подарок. Я простая танцовщица.

— Вы ангел.

Марио улыбнулся.

Сколько ему лет? Ольга каждой клеткой своего тела ощущала томление. Это существо буквально пахло сексом и запретом. И будило самые невозможные желания. Скорее всего, ее мысли связаны именно с ним. Неудивительно, что Пьетра говорила о нем при каждом удобном случае. Если она, вампирша, была на грани, то что говорить об обычной смертной девушке?

— Благодарю, синьор.

Атмосфера в гримерке изменилась. Теперь она напоминала расплавленную лаву, готовую вырваться из жерла вулкана в любой момент. Кровь стучала в висках. Ольга отложила браслет и с надменным видом посмотрела на гостя, который прекрасно себя чувствовал и, кажется, наслаждался происходящим. Марио проверил, надежно ли заперта дверь. Он передвигался мягко, по-кошачьи, спокойно. Напоминал сытого льва. А Ольге было интересно, что он сделает в следующий момент. Пьетра была всего лишь человеком, и ее восторги не гарантируют… ничего.

— Вижу, синьорина не против моего присутствия.

— Не каждый день видишь в своей гримерке… такое существо.

— Не каждый день видишь на сцене балерину-вампиршу. И не каждый день эта балерина заставляет сердце биться чаще. Я ваш слуга, синьора. Я ваш слуга.

Марио подошел к ней. Он был выше буквально на пару сантиметров, но в какой-то момент Ольге показалось, что разница в росте катастрофически велика — он умудрился заполнить собой все пространство. Ей стало страшно и интересно одновременно. Единственное, что она точно знала — стоит ему к ней прикоснуться, сомнения отправятся на скамейку запасных.

В темном мире нет понятия измены. Секс — это пища. Это образ жизни. Если речь идет о вампирах, особенно. Филипп никогда не ограничивал ее желаний, она не интересовалась теми, с кем мог проводить время он. Но сейчас, стоя рядом с этим странным мужчиной — Ольга была уверена, что видит лишь маску — она волновалась, будто никогда ни с кем не спала.

Кудри Марио притягательно блестели в прямом свете гримерки. Ей хотелось запустить руку в них, распушить. Ольга облизнула губы и посмотрела на него с вызовом, с трудом удерживаясь от желания выпустить клыки. Марио коротко улыбнулся. Он взял ее за руку и наклонился к ключице, втягивая аромат.

— Как ты остро пахнешь, — прошептал он, целуя жилку на шее.

Ольга вздрогнула, почувствовав, что он прикусил кожу. Не укусил, а именно сжал зубами, будто борясь сам с собой. Она опустилась на стол.

— Лучшее знакомство с женщиной — это секс?

Коротким движением она сняла с него очки и бросила их на свою дорожную сумку, стоящую в углу. В серо-голубых глазах сверкнула молния. Ольга убедилась в том, что лицо Марио — лишь маска, и перед ней чертовски древнее и мощное существо. И сейчас это существо разозлилось. Ее сжали в объятиях, впились в губы яростным поцелуем и, отстранившись, с победоносным видом посмотрели в глаза.

— Чертовка.

Ольга улыбнулась, выгнулась и поцеловала итальянца, ловя себя на смешной мысли: это ее первый секс в гримерке.

***

В отель балерина вернулась спустя несколько часов. Они с Марио не сказали друг другу не слова. Он оказался то ли высшим вампиром, то ли высшим инкубом. Существо, которое питается чужим удовольствием. Или счастьем. Или всем вместе. В высшей степени внимательный к ее желаниям и потребностям, он подарил ей тонкое удовольствие, омраченное лишь плоскостью проявления. Женщина, чувственная и страстная от природы, просто взяла то, что ей предлагалось. Возможно, они никогда больше не встретятся, хотя интуиция подсказывала иное.

Номер, забронированный для нее кем-то из людей Филиппа, оказался президентским люксом. Многокомнатный, шикарный, он покорил женщину с первого взгляда. Бросив сумку в прихожей, она разулась и прошла по мягкому ковру, с наслаждением разминая пальцы. Как обычные смертные танцуют балет? У них нет такой регенерации. Ольгу всегда восхищала их преданность любимому делу, но сама она благодарила Великую Тьму за особенности физиологии, которыми обладала.

— Надолго же затянулось выступление.

От неожиданности женщина вскрикнула. Она успела зайти в ванну, и теперь выскочила оттуда. Филипп сидел на диване и читал. Спокойные сейчас янтарно-карие глаза смотрели на нее поверх книги.

— Что?.. Что ты здесь делаешь?

— Решил устроить сюрприз.

— Но ты же отправил меня на встречу…

— Синьору Конте совершенно не обязательно знакомиться со мной. Пока рано. Пакет у тебя?

Она молча вернулась в прихожую. Достала из сумки посылку. Ее душил стыд. Филипп не мог не почувствовать, что она была с другим, что этот другой — бессмертное существо. И что это продолжалось не пять минут. Но он сохранял настолько бесстрастный вид, что женщине становилось не по себе — неужели ему совсем все равно? В теории эфемерный секс с кем-то когда-то — это одно. Но сейчас… Ему на нее плевать?

Филипп поднял на нее глаза. Знакомое лицо выражения не изменило. Ольга почувствовала, что злится. Она бросила ему конверт и с гордым видом уселась напротив.

— Ты можешь сходить в ванну.

— Присоединишься?

Филипп вскрыл конверт и достал оттуда несколько… чеков. Его глаза вспыхнули. Впервые за все время вспыхнули интересом. Он бегло просмотрел содержимое и улыбнулся.

— Не уверен, что это хорошая мысль. Может, через несколько часов, когда…

— Когда что? Ты же почувствовал, да?

Филипп положил чеки обратно в пакет. Что еще за чеки? Какой-то бред. Передавать обычные чеки.

— Милая, ты вольна делать то, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя счастливой.

— То есть, тебе все равно.

— Не понимаю. Ты ждешь от меня вспышки ревности?

— Хотя бы какой-то реакции!

Он пожал плечами, неопределенно улыбнувшись.

— Зачем? Раньше ты не закатывала мне сцен. Что изменилось?

Ольга отвернулась, с трудом сдерживая слезы. Так глупо она не чувствовала себя никогда. Ей одновременно хотелось и чтобы он ее обнял, и чтобы исчез. Подъем растворился под гнетом реальности. А тело требовало отдыха. Как-никак, ему сегодня досталось, и помочь мог только глубокий и спокойный сон.

— Прости меня, — прошептала она. — Я сама не знаю, что на меня нашло…

Филипп отложил бумаги и поднялся. Ольга забыла, какой он высокий в этом образе — выше ее как минимум на голову. Она почувствовала угрозу, но не нашла сил даже чтобы обхватить себя руками. Она просто смотрела на него снизу вверх, не понимая своих желаний.

— Надеюсь, этого не повторится.

— Измены или…

— А ты считаешь это, — он слегка выделил местоимение, — изменой?

Филипп присел перед ней и заглянул в глаза. На его лице отразилась нежность.

— Я не знаю, что думать. Мне стыдно.

— Все хорошо. — Он взял ее за руку и помог подняться. — Если тебе станет легче, ты не одна прекрасно провела вечер.

— Но ты был со смертной! И… — Ольга остолбенела, узнав еле ощутимый запах. — Что за черт? Не знала, что ты спишь с Пьетрой!

Филипп рассмеялся, подхватил ее на руки и отнес в ванну.

— Зато твоя совесть чиста. Возвращайся скорее. Работы мне хватит от силы минут на пятнадцать. А потом я помогу тебе уснуть.

Глава пятая. Он нужен Клайву

30 мая 1990 года

Вашингтон, США

Филипп Орне, просто Филипп, в альтернативной реальности — Русский, обладатель еще как минимум трех личностей, известных Чарльзу Борну, улыбался. Улыбался он нечасто. А такой довольной улыбкой — никогда. Мистер Борн понимал, что шеф что-то узнал или что-то затеял, но не торопился рассказывать, погруженный в свои мысли. Это существо вызывало одновременно восторг, ужас, желание убежать и глубинную, мало чем объясняемую преданность. Его темное имя оставалось закрытой информацией, и Чарльз решил, что «Филипп» очень подходит Незнакомцу. Улыбка Филиппа, обычно такая холодная и отчужденная, приоткрывающая белоснежные зубы с чуть заметно выделяющимися клыками, вампира пугала. Не потому, что он чувствовал угрозу, нет, своему шефу и покровителю он доверял без сомнений и без размышлений. Но потому, что было в ней что-то эдакое. Наводившее ужас на всех, кто ее видел.

Собрав каштановые волосы в хвост, Филипп сидел в кресле и держал в руках четыре самых обыкновенных чека. На них выводятся даты покупки, продукты, реквизиты. Еще черте что. Четыре обрывка чековой бумаги, чья единственная функция — подтверждение трат. Чарльз ждал объяснений и готовился рассказать что-то о Честере, к которому его приставили, но вместо этого разглядывал довольного босса.

Между тем, босс решил прервать молчание.

— «Приглядись к Марио», — проговорил Филипп, наконец устремив на Чарльза пристальный, смешливый взгляд. Странное сочетание улыбки и выражения глаз.

— В плане? Речь о синьоре Верроне?

— Именно о нем. Нужно спросить у Ольги, что она разглядела, пока трахалась с ним в гримерке.

Прямолинейность выбила из колеи. Чарльз взял бокал с водой, сделал несколько глотков, чтобы скрыть неловкость, снова посмотрел на шефа.

— Ольга… что?

Филипп пожал плечами.

— Все мы не без греха. От Пьетры за версту несет чужой меткой. Наш Марио не так прост. Он явно инкуб. Ольга не до такой степени вампирша, чтобы потерять голову и сходу броситься в омут страсти. А он ее явно зацепил. При прочих равных, можно сделать вывод, что он инкуб. Скорее всего, высший. А это многое объясняет.

— Не понимаю. Поэтому промолчу.

Филипп ухмыльнулся.

— Когда-нибудь ты поймешь, что женщина — любая — нужна для того, чтобы привести тебя к цели. Ты ее используешь. Или во имя удовольствия. Или ради дела. С Ольгой получается совмещать. И мне это нравится. — Он сложил указательный, средний и большой пальцы правой руки и сделал движение, будто пропускает сквозь них перец чили. — Главное — результат. Перчинка. Во всем должна быть перчинка.

Чарльз решил, что лучше не спорить. Шеф редко пускался в подобные измышления, и его приближенные не знали, как вести себя в подобных случаях. Филипп аккуратно сложил чеки в конверт, а его засунул в дипломат.

— Марио, — продолжил он, — судя по всему не так прост, как думает о нем Бертони. Нам рекомендуют присмотреться. Надо поговорить с Ольгой. Лучшее оружие — это женщина.

— Это как-то…

— …цинично? — прервал шеф. — Иногда ты ведешь себя так, что я забываю о твоей сущности. Или ты уже сам забыл, что являешься вампиром?

— Забудешь тут. Если бы не пилюльки, еще бы и под солнцем ходить не мог, — усмехнулся Чарльз и взглянул на часы. До приема лекарств оставалось несколько часов, но он слишком хорошо помнил тот день, когда просрочил прием.

Что делали в лабораториях Темного Храма и каким образом это помогало вампирам спокойно переносить и солнце, воду, серебро и все остальное, Чарльз не знал. Он знал только, что вакцина есть, что стоит она хороших денег и что он может себе позволить лучший из вариантов.

— Ну так и смотри на это как вампир. Секс не является изменой. Это инструмент, пища. Ольга добыла нужную информацию и получила удовольствие. Я за нее очень рад.

Чарли передернул плечами.

— И все же. Почему обратить внимание на Марио?

— Синьор Верроне мягко обаял нашего дорого Бертони, — продолжил Филипп, отложив чеки. Улыбка исчезла, ей на смену пришла привычная бесстрастность. Только взгляд сейчас каре-янтарных глаз излучал слабый мертвенный свет. — Нас предупреждают, что Бертони не следует доверять. А также что не следует на него рассчитывать.

— Очень он нужен…

Филипп встал, заложил руки за спину и повернулся к окну. Его длинные волосы, собранные в свободный хвост, спускались чуть ниже лопаток. На нем был удлиненный пиджак, напоминающий скорее камзол, узкие прямые брюки, будто вырванные из другого времени (и явно не из прошлого), белая шелковая рубашка. Герой-любовник популярных романов, не меньше. Чарльз знал, что этот образ далек от настоящего, но понятия не имел, каков настоящий, кто это и как его зовут. По ощущениям ему в равной степени можно было дать и триста лет, и три тысячи. От него веяло мудростью столетий, расчетливостью. То существо, которое на пять шагов вперед знает ходы каждого из оппонентов. И что, он столкнулся с равным соперником? Вряд ли. Слишком спокоен, хотя в глазах то и дело проявляется нечто, похожее на интерес.

Филипп для Чарльза оставался загадкой. Но эта загадка как ничто на этом свете дарила чувство покоя. Шеф был готов помочь, всегда знал, что кому сказать и умело дергал за ниточки. Его люди ходили по лезвию, прекрасно понимая, что у них есть страховка. Но упаси их Великая Тьма потянуться за веревкой противника — реакция будет незамедлительной и жесткой. Филипп, Русский, Клайв Легард — все они действовали исходя из понятия «второго шанса не бывает» и принимали решение мгновенно. Эти три личности, из которых между собой были связаны только две последних, с одинаковым успехом плели свои сети. И тот, кто оставался в центре паутины, ощутимо наслаждался происходящим.

— Что с Честером?

— Мутно. Он упорно отказывается от своей темной стороны. Считает себя бессмертным человеком и пытается понять, что с ним не так.

Филипп обернулся. Его лицо осталось бесстрастным.

— Что ж, если не помогает эволюция, поможет революция?

— Думаешь, стресс подтолкнет его к пониманию?

— Стресс сделает его более восприимчивым.

— Зачем он тебе? — спросил Чарльз и тут же прикусил язык.

Филипп будто не заметил. Он глубоко задумался, приложив указательный палец к нижней губе и чуть наклонив голову. Глаза прикрыты, лицо слегка напряжено. В уголках глаз — морщинки, будто он собирается улыбнуться. Но губы предельно жесткие.

— Он пригодится. Честер — первоклассный специалист. И он нужен… он нужен Клайву.

— Мы оба знаем, что профессионализма здесь мало. Ты собираешь команду в противовес тому, что творит Верроне?

— Его зовут не Марио Верроне. Но я пока не знаю настоящего имени, — спокойно отозвался Филипп. — В любом случае, тебе оно ничего не скажет. И я не знаю, кто сейчас в его команде. Мне нужны люди, способные воплотить план в жизнь.

— Международная сеть…

— И именно поэтому нужен специалист по сетевой безопасности.

— С каких пор тебя беспокоит безопасность?

Филипп не ответил. Он холодно улыбнулся и открыл окно. Летний ветерок ворвался в помещение. Странно, но он был почти прохладным. Кто бы мог подумать, что природа сжалится и даст населению возможность вздохнуть?

— Но я понял, — продолжил Чарльз. — Будет сделано. Не жалко тебе мальчика?

— Этот мальчик старше тебя лет на двести, — неожиданно проговорил Филипп, посмотрев на помощника. — Не жалко. Он слишком заигрался в человечность. Максимум год. У нас максимум год для того, чтобы подтолкнуть его к верному решению.

— Мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь.

— Естественно. Мне пора. — Он взял дипломат. — Скоро придет Ольга. Пожалуйста, не обижай ее недоверием.

Чарльз вспыхнул.

— Ну уж нет. С каких пор ты начал делиться женщинами?

— С тех самых, когда это начало приносить пользу. Не скучай.

***

Эту квартиру в Вашингтоне знали все ключевые люди Филиппа. Она была оформлена на какого-то смертного, задолжавшего Незнакомцу. Двухэтажная, просторная, она становилась лучшим местом для свиданий, проведения сделок и прочих мелких и не очень собраний. Единственным условием было соблюдение конфиденциальности. Филипп даже нашел семейную пару, которая за щедрое вознаграждение изображала местных жильцов, поддерживала контакт с соседями. Чарльз любил здесь бывать. Любил одиночество и тишину. Любил те моменты, когда Филипп что-то планировал. Когда они садились и решали, в каком направлении стоит двигаться дальше. Шеф филигранно управлялся с людьми. И с той же ювелирной точностью выстраивал стратегии.

Ольга появилась спустя два часа. Она открыла дверь своим ключом, прошла в прихожую. Бросила сумку на столик и тяжело вздохнула.

— Есть кто живой?

Чарльз вышел в коридор и прислонился спиной к дверному косяку из светлого дерева.

— Только я.

Она подняла на него усталый взгляд. Улыбнулась.

— Это хорошо.

— Серафима, — ее темное имя он произнес как-то само собой, — что-то случилось.

— Устала, только и всего. Филипп уехал?

— Да, сослался на какие-то дела.

Она кивнула.

— Он предупреждал.

— Я хотел бы с тобой поговорить.

— О Марио? — Ее взгляд стал холодным.

Чарльз улыбнулся и отправился на кухню.

— Сделать тебе мохито?

— Безалкогольный. Так о чем ты хотел поговорить?

— О том, кто такой Марио Верроне на самом деле.

Она сбросила туфли и босиком последовала за вампиром. Она не знала темного имени Чарльза и бесилась каждый раз, понимая, что он знает ее. Но сейчас почему-то тот факт, что он называл ее Серафимой, не оставил никаких ощущений. После того случая в гримерке Ольга на многие вещи стала смотреть иначе. И дело не в самом Марио — или кем он там являлся. А в том, как на это отреагировал Филипп. Впервые за все время их общения она начала понимать, что Незнакомец ее не любит. Глупо было надеяться, Незнакомцы вообще не умеют любить, но, видимо, его нежность и обходительность заставили ее поверить.

— Я знаю не больше твоего, дорогой, — проворковала Ольга, усаживаясь на барный стул.

Чарльз не отреагировал. Он занялся коктейлем. Балерина следила за тем, как чуть заметно напрягаются мышцы на его спине и плечах. Или она ощущала это напряжение — на нем была рубашка.

— Осмелюсь не поверить, дорогая.

Они были вынуждены замолчать, пока вампир измельчал лед. Серафима смотрела в окно. Ей хотелось еще раз спросить, где Филипп и когда он вернется. Но она понимала — Борн не знает. И даже если бы знал, вряд ли бы сказал.

— Ты знаешь мальчика по имени Том? — спросила женщина.

— Филипп предлагал его обратить.

— У него есть печать.

— Почему он сам?..

Ольга покачала головой. Подняла руки и вытащила из прически все шпильки, позволяя тяжелым прядям упасть на плечи. Чарльз закончил с коктейлем и поставил перед ней высокий тумблер, от которого пахло блаженной свежестью.

— Он не может. Сказал, что не может, но не говорит, почему.

Чарльз нахмурился.

— Серафима, что с тобой?

— Называй меня «Ольга».

Вампир опустился напротив нее, наклонился вперед через узкую стойку и заглянул в глаза. Прикоснулся к узкой руке, лежащей рядом с бокалом.

— В чем дело?

— Ты тоже думаешь, что со мной можно легко переспать, и я способна чувствовать только физически?! — вспылила она, отдернув руку. Потом неожиданно взяла его за волосы и заставила приблизиться. — Ну так пошли. Мы же вампиры, это в порядке вещей!

Чарльз вырвался.

— Прекрати.

— Что, я тебе не нравлюсь?

— Серафима…

Он встал и вернулся к столу, на котором готовил коктейль. Включил кофемашину. Ольга отвернулась.

— Я не знаю, что произошло между тобой и нашим шефом и понятия не имею, что произошло между тобой и Марио. И знаешь, что, — он посмотрел на нее, сложив руки на груди, зеленые глаза угрожающе сверкнули, — мне плевать. Потому что я знаю тебя. Но трахаться в этой квартире только потому, что ты самой себе пытаешься доказать, что ты самая обыкновенная вампирша, извини, не стану.

— Ты больше по мальчикам? Поэтому так ошиваешься вокруг нашего Чесси?

— Серафима, прекрати.

Он устало вздохнул, провел рукой по волосам, налил себе эспрессо и вернулся за барную стойку. Ольга обратила внимание на то, что вампир действительно красив. На то, что его глаза сейчас приняли редкий, благородно-изумрудный оттенок, а черные волосы так выгодно дополняла проседь. Он не менял внешность, и она чувствовала, что выражению его лица хочется доверять. Что она видит именно его. А не одну из масок. Между тем она не знала, как выглядит на самом деле Филипп. Его тысяча лиц и постоянство только в выражении глаз. В тяжелом, неподвижном взгляде, сталкиваться с которым не хотелось никому. Любила ли она его? Он ее пленил. Невероятной властностью и уверенностью в себе. Ей было все равно. Наплевать даже на то, что она, сама не зная, стала участницей бесконечной криминальной сети. Ради него она была готова оказаться даже в Коридорах узников.

— Ладно, прости. Что ты хочешь узнать о Марио?

— Все. Слишком много ниточек начало связывать нас с ним.

— Он инкуб.

— Да, Филипп сказал об этом.

Серафима удивленно посмотрела на вампира.

— Ему я не говорила.

Чарльз пожал плечами, пригубил кофе.

— Он просто сделал вывод. И как всегда оказался прав. Что еще?

— Я думаю, он чертовски древний. У него такой взгляд… — Ольга задумалась, прищурившись. Чтобы потянуть время, отпила коктейль. — Я не знаю, как объяснить. Выражение глаз и лица не сочетается. Хотя в тот момент, признаюсь, мне было сложно думать о чем-то.

— Понимаю. Мне доводилось пересекаться с одним очаровательным суккубом. И все же. Пойми, Филипп не ошибается, а он считает, что Марио — центр паутины.

— Прости, но телефончиками мы не обменялись.

— Он сам тебя найдет. Пьетра продолжает у тебя заниматься?

Ольга кивнула.

— Она должна прилететь на следующей неделе.

— Бьюсь об заклад, она передаст от него привет. Или кто-то привезет от него подарок.

— Что это, Чарльз, ревность? Кстати. Как тебя зовут на самом деле?

Он рассмеялся.

— Так вот почему тебе не нравилось, когда я называл тебя по имени. Я Карл. Несложно догадаться.

Она усмехнулась.

— И правда, ты недолго думал, создавая Чарльза Борна. А сколько тебе лет?

— Я родился во времена Генриха Наваррского, до его становления в качестве Генриха IV. Создатель был смешон, дал мне имя в честь странного короля Карла IX. Надеюсь, я на него совсем не похож.

— Не похож. А вот Генриха Наваррского мог бы напомнить.

Чарльз рассмеялся.

— Вроде бы я не так активен, как он.

— Но умен. И красив.

У Чарльза пересохло во рту. Одна невинная фраза, а он почувствовал себя мальчишкой на выпускном. Ольга смотрела на него, слегка прищурившись. То ли играла, то ли не совсем понимала, как на него влияет. А он боролся с двумя желаниями: поцеловать ее прямо сейчас, а еще лучше укусить, и сбежать подальше. Вернуться к работе и наконец заняться тем, о чем просил шеф.

— Так что там про мальчика Тома? — с трудом проговорил вампир, заставляя себя переключиться.

— Думаю, что ему пора. Он вызвался обслуживать Русского, потому что учуял присутствие темного существа. Он хочет к нам.

— Или ты хочешь так думать.

— Думаешь, я не готова подарить кому-то темную жизнь?

Чарльз пожал плечами.

— Это решать только тебе.

Ольга подтянула правое колено к груди и обняла его руками.

— Я боюсь. И хочу этого.

— Значит, делай. У тебя есть три месяца до нового сезона. Успеешь дать ему новую жизнь и чему-то научить. А потом начнешь учить самостоятельности.

— И какую судьбу ему приготовят? Влиться в картель Филиппа?

— Поверь мне, это не худший из возможных вариантов.

Она прикрыла глаза, вызывая в памяти образ мальчишки. Неуверенный в себе, зашуганный, восторженный. Может быть, она себе все придумала, и ему это совсем не нужно? Или наоборот?

— Не терзай себя понапрасну, — продолжил Чарльз. — Тебе нужно отдохнуть.

— Ты останешься?

— Да. Я поработаю. Твоя спальня свободна.

— Спасибо за мохито. Он чудесный.

Вампир не ответил. Ольга соскользнула со стула, обогнула стойку, легко поцеловала его в щеку и удалилась. Чарльз приложил пальцы к месту поцелуя, думая о том, что, наверное, эта женщина заслуживает настоящего счастья. А Филиппу в общем и целом на ее чувства плевать. И это не его, Чарльза, дело. Его дело — Честер.

Вампир убрал и вымыл посуду и ушел в кабинет, где включил компьютер (и откуда Филипп только берет технику) и углубился в работу. Все-таки официально Честер Харди тоже его шеф. Нельзя забивать на производственные задачи.

Глава шестая. Я хочу расстаться спокойно

8 июня 1990 года

Нью-Йорк, США

Ольга улыбнулась и посмотрела на себя зеркало. Слегка раскраснелась после часовой разминки, несколько прядей волос, собранных в пучок, выбились и упали на лицо, что она могла позволить себе в минуты одиночества. Ей нравилось наблюдать за линиями своего тела в зеркале. За тем, как напрягаются мышцы, как изящно смотрится шпагат. Ольга любила свое тело и вкладывалась в него десятилетиями. Она меняла имена, но не изменяла себе. Когда-то давно, в смертной жизни, она тоже танцевала. Наверное, есть что-то такое, что не способно изменить обращение — некая сущность, определяющая тебя как личность. Ты меняешь рацион, ритм жизни, широту взглядов, но это все еще ты.

Ольга поправила волосы. После разговора с Чарльзом прошло несколько дней, ее оставили в гордом одиночестве. Отдыхать, готовиться к обучающему блоку и приему гостей. Филипп растворился. Чарльз отправился в Силиконовую долину. Вампирша осталась дома, пытаясь унять медленно растущую в груди черную дыру неудовлетворенности. В итоге приезда Пьетры она ждала как избавления.

А еще думала, приедет ли с ней Марио. Сейчас события в гримерке казались женщине особенно логичными. Переспать с существом, с которым ты априори не можешь планировать ничего большего, чем просто секс, с существом, которое вызывает неподдельный интерес у Русского и всей его бригады, было сладко и остро одновременно. Ольга чувствовала опасность. И скучала по этому ощущению. Раньше и от Филиппа исходила смутная угроза. Но не в последнее время. Жаль. Это так обнажает чувства.

Телефон зазвонил. Ольга подошла к аппарату и нехотя сняла трубку.

— Слушаю.

— Леди Соловьева, — по голосу Ольга узнала старенькую женщину, сидящую на том, что нормальный человек никогда не назовет «ресепшн», — к вам курьер.

— Что у него?

— Не говорит. Посылка вам лично в руки.

— Хорошо. Я в классе, пусть поднимается.

Подарки? Вампирша часто получала подарки. У нее были тысячи поклонников по всему миру, среди них — весьма состоятельные особы. Получала, принимала, благодарила. И держала на расстоянии. Но сейчас интуиция подсказывала: будет что-то интересное. Курьер появился на пороге класса через несколько минут.

— Что у вас? — спросила она, не смотря на него и не думая о нем.

Молчание заставило вампиршу поднять голову — и удивленно замереть. На пороге стоял Том.

— Я надеялся, но не смел верить, — проговорил юноша, сжимая обеими руками коробку.

— Ты уволился из ресторана?

— Нет. Подрабатываю. Миледи… вы восхитительны.

Ольга улыбнулась. Ну конечно, он привык видеть ее в платье, но никак не в купальнике и пуантах. Мальчик покраснел. Он просто стоял и смотрел на нее глазами щенка, не находя в себе сил, чтобы отдать посылку и уйти, как того требовал этикет. А Ольга наслаждалась этим почти детским восхищением.

— Что там у тебя?

— О… это. — Том посмотрел на коробку так, будто пытался вспомнить, зачем сюда пришел. — К сожалению, отправителя я не знаю.

— Поставь на стол, — Ольга указала в нужном направлении и вернулась к растяжке. — Мне нужно расписаться?

— Могу я надеяться, что увижу вас завтра в ресторане, миледи? — выпалил мальчик.

Она не ответила, взглянув на него из-под опущенных ресниц. Интересно, какой он на вкус? Сладкий, как все двадцатипятилетние мальчики, или жизнь успела его потрепать, добавив терпкость? А, быть может, он горький?

— Распишитесь, пожалуйста.

Он подошел и протянул ей планшет с бланком и ручкой на веревочке, чтобы не потерялась. Ольга поставила росчерк и подняла голову. Том смотрел на нее все теми же глазами затравленного зверька. Он безнадежно влюблен. Ольга медленно поднялась с пола, положила руки ему на плечи и поцеловала в щеку. Мальчик ошарашенно замер.

— Я постараюсь.

Когда Том ушел, Ольга, довольная произведенным эффектом, подошла к столу. Обычная картонная коробка без опознавательных знаков. Может, там бомба? Вампирша фыркнула от смеха и подняла крышку. Настал ее черед изумленно молчать. Внутри оказался бережно перевязанный белой шелковой лентой бумажный сверток. На ленте лежала записка, написанная каллиграфическим почерком. Старинная бумага, изящные буквы. Ольга почувствовала, что сердце остановилось, отсчитывая секунды. Она протянула руку и коснулась записки, уже понимая, кто автор.

«Синьора,

Ваш наряд на вечер.

М.»

Все-таки он приедет. Ольга потянула ленту. В свертке оказалось шелковое платье цвета голубого жемчуга. «Лодочки». И жемчужный же гарнитур — серьги и браслет. Балерина достала платье и замерла, держа его на вытянутых руках. В пол, без разреза, оно полностью открывало спину. Вампирша закусила губу, боясь признаться себе в том, что ждет вечера с нетерпением. Том расстроится. Она появится в ресторане не в его смену.

Интересно, Филипп составит ей компанию? Это было бы забавно.

***

В ресторане балерина была ровно в семь. Поразмышляв, она решила, что платье от Марио — вполне сносный вариант. Интересно было посмотреть, как инкуб отреагирует на выполнение его просьбы. Еще интереснее будет посмотреть в глаза Филиппа, если он появится. Филипп в свою очередь выходить на контакт не спешил. Дома красавица не нашла ни следа его присутствия. После последнего разговора прошла целая вечность, он улетел по делам, не сказав, куда именно. А она, обреченная ждать, ждала и в этот раз, запрещая себе искать контакта первой.

Обслуживала ее незнакомая официантка. Девушка держалась отчужденно, Ольга не слышала ее мыслей и не хотела думать о ней. Она ждала появления гостей, курила тонкую сигарету и смотрела в окно, не видя ничего вокруг. Ее жизнь стремительно менялась, женщина не успевала отслеживать эти изменения и адаптироваться. И ей нравился горький привкус новизны. Ей нравилось, что она не владеет ситуацией. Ей нравилось, что Чарльз так ее и не поцеловал.

— Ольга!

Пьетра впорхнула в залу, мгновенно заполнив все пространство. И как обыкновенная смертная может быть столь яркой? Вампирша подняла на нее глаза и улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая, — проговорила она, приподнимаясь и позволяя девушке заключить ее в объятия.

— Бесподобное платье, — восхищенно отметила итальянка, отстраняясь. — Я видела тебя пару недель назад, но ты похорошела! Поделишься секретом?

Ольга улыбнулась и жестом предложила ей сесть. Пьетра, облаченная в изящное бордовое платье, опустилась на стул и оглянулась на своего спутника. Неожиданно молчаливый Марио смотрел на женщин сквозь очки с дымчатыми стеклами. Он подошел к столу. Ольге стало нехорошо от этого взгляда. Она стряхнула пепел и затушила сигарету в пепельнице.

— Синьор Верроне.

— Миледи.

Марио поцеловал ей руку и сел за стол. Мгновенно материализовавшаяся официантка приняла заказ и исчезла.

— А где ваш кавалер?

— Так вы приехали по делу, синьор? — изогнула бровь Ольга.

Пьетра с тревогой посмотрела на спутника и улыбнулась, силясь разрядить атмосферу. Она не знала, на каком языке общаются между собой бессмертные существа, не понимала, что происходит между ними, но чувствовала смутную угрозу. Милая девочка ввязалась в неравный бой. Ольга выпрямилась, демонстрируя украшения. Марио глядел на ее слишком красноречивым взглядом и улыбался.

— Не совсем. Но почему бы не совместить?

— Марио, мы договаривались отдохнуть.

Фраза Пьетры повисла в воздухе. Появление официантки избавило всех от необходимости говорить. Ольга подняла с блюдца фарфоровую чашку с зеленым чаем и пригубила напиток, не сводя глаз с гостей. Она смутно ощущала эмоциональный запах инкуба и боролась с ним. Нельзя так просто потерять голову, нельзя снова позволить ему… Что? Помочь ей вернуться к своей животной сущности?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Ольга передернула плечами и вернула чашечку на место.

— Пьетра, у нас с тобой будет четыре занятия. Посмотрим, так ли ты была усердна дома, как говоришь.

Девушка смущенно улыбнулась.

— Да, конечно.

— Вы нашли, где остановиться?

Марио сдержанно кивнул.

— Миледи может не беспокоиться. Я здесь не в первый раз.

Присутствие Филиппа она почувствовала за несколько мгновений до того, как он появился на пороге ресторана. Он был в образе Русского. Разговоры смолкли. Русский не появлялся здесь уже некоторое время и теперь все, кто его знал, задержали дыхание — если он в США, значит, скоро что-то будет.

Он прошел через залу, не обращая ни на кого внимания. Приблизился к столу. Поцеловал Ольгу, руку Пьетры и протянул руку Марио, который, помедлив, ее пожал. Балерине стало не по себе. В отличие от Пьетры, обычного человека, она понимала, что встреча этих двоих… Что? Она не знает истинной личности ни одного из них.

— Я рад, что ты не скучала без меня, милая, — проговорил Русский. — Представишь меня своим новым друзьям?

Филипп не выходил из образа. Он будет вести себя отчужденно, резковато. Ему все равно, кто перед ним, он — хозяин этого города. Но что при этом думал и чувствовал тот, кто прятался под этой маской со шрамом? Ольга почувствовала головокружение, когда горячая ладонь легла ей на колено. Она повернула голову и встретилась с его сейчас кристально-голубым взглядом. Знакомое, но так и не ставшее родным лицо не выражало никаких эмоций. Она хотела обратиться к нему мысленно, но встретила ледяной блок.

— Это Пьетра, моя ученица из Италии, я рассказывала тебе о ней. Марио Верроне — ее кавалер. Олег Соловьев, мой муж.

Пьетра, как истинная женщина, тут же принялась рассматривать нового мужчину. Ее пытливый взгляд прошелся по Русскому. Остановился на шраме. На выразительных и холодных глазах. На жесткой складке губ, выдающей в нем решительного и властного человека. Русые волосы как всегда собраны в хвост. Только нет цепи на шее и печатки. Русский сцепил пальцы и чуть наклонился вперед. Он в свою очередь рассматривал Пьетру. Марио, державшийся в стороне, не подавал признаков заинтересованности. А Ольге мучительно захотелось сбежать.

— Очень приятно, — наконец ожил Верроне. — Я не смел и надеяться, что мы познакомимся так быстро.

— А вы стремились ко встрече со мной?

— Все относительно, — улыбнулся Марио. — Может быть, стремился. Вы — известная фигура, мистер Соловьев.

— Могу ответить вам тем же, синьор Верроне.

Олег потерял интерес к итальянцу и повернулся к жене. Его рука снова коснулась ее кожи — на этот раз обнаженной спины.

— Я рад, что ты снова даешь уроки, милая, — проникновенно сказал он. Любой незнакомый решил бы, что это говорит любящий мужчина и верный муж. Но Ольга знала Филиппа слишком давно, и изменившиеся тон и взгляд не могли ее обмануть.

— Пьетра смогла меня убедить.

— У синьорины талант. Я не встречал более упрямого существа, чем моя жена.

— Я пробуду в городе несколько дней, — снова активизировался итальянец. — Если вы уделите мне время…

— К сожалению, утром я улетаю, — мягко прервал Русский. — Но уверен, если дела нас сведут, мы найдем общий язык.

Марио улыбнулся, но Ольга была готова поспорить, что он разозлился. Официантка обновила заказ, и ужин потек своим чередом. Обсуждались события моды и политики, бизнес, громкие премьеры ушедшего театрального сезона. Марио и Русский общались как старые друзья, Пьетра и Ольга — как подруги. И все это было пропитано светской фальшью и смутным ощущением угрозы. Ольга не понимала, что чувствовала, оказавшись меж двух огней. Но четко видела — все это будет иметь последствия. Рано или поздно.

***

Филипп, уже превратившийся в самого себя, остановил машину и посмотрел на женщину.

— Платье великолепно. Решила побаловать себя?

— Можно сказать и так.

Ольга сидела, отвернувшись к окну. Она еще переживала ушедший вечер и пыталась понять, что, кроме чудовищной усталости, чувствует. Мучительно хотелось взять сигарету. В нормальном состоянии она не курила, но в последнее время пристрастилась. Чарльз бы не одобрил. Филипп не обращал внимания. Или просто молчал, ожидая момента, чтобы можно было сделать замечание.

— Где ты был? — не выдержала она, повернувшись к мужчине.

Филипп, чье подчеркнуто-благородное лицо оставалось бесстрастным, остановил на ней бездонный неподвижный взгляд. Ольга не могла знать, что эта привычка — смотреть в глаза, не мигая — осталась у него с прошлой жизни. Не могла знать, что он в себе несет слишком много тайн и слишком много власти. Она просто принадлежала ему. Его женщина, его игрушка. А сейчас… Чувствовала, что ему не нужна. И эта мысль не давала Ольге покоя. Что будет с ней, когда он уйдет? Уйдет так, как ушел от прошлой своей женщины. В один день и навсегда.

— Работал. Ты же знаешь. В чем дело?

— Он здесь. Платье — его подарок.

— Я рад, что мою женщину оценили по достоинству.

— Ты издеваешься?

Филипп наклонился вперед, позволив волнистым прядям упасть на лицо. Взял ее за подбородок и поцеловал. Сначала жестко и властно, потом неожиданно страстно. Ольга положила руки ему на грудь, борясь с желанием оттолкнуть и притянуть к себе одновременно. Она вздрогнула, когда Филипп свободной рукой потянул бретель платья, спуская ее с плеча.

— Нет, — проговорил он, куснув ее нижнюю губу. — Не издеваюсь. — Он отстранился, спустил вторую бретель. Ольга дрожала, глядя ему в глаза. Полуобнаженная — платье соскользнуло, — прекрасная и неожиданно грозная. Румянец залил щеки, она закусила губу. Где они? Около дома? Она не видела ничего вокруг — только темно-синие глаза.

Почему у него такие горячие руки? Вечер постепенно стирался из памяти. Животная, неестественная даже для обращенного существа сила исходила от Филиппа упругими волнами, затапливая и выключая сознание. Последнее, что Ольга помнила — ослепительная вспышка наслаждения и предвкушения.

***

Знакомый запах его кожи. Ольга прижимала лицо к обнаженной груди Филиппа, пытаясь надышаться. Они оказались дома. За окном занимался рассвет — женщина не помнила последних часов. Но тело… тело помнило все. Вампирша мелко дрожала, сжимая тонкими пальцами его предплечья. Филипп лежал, забросив руки за голову и смежив глаза. Его сердце уже билось мерно и спокойно, но кожа и волосы еще оставались чуть влажными. Через несколько минут он полностью придет в себя. Он может встать и уйти. Может остаться и продолжить. Ольге хотелось, чтобы он ее обнял. Но мужчина просто лежал. Казалось, спал.

— Ты ведь встретишься с ним завтра.

Ольга похолодела.

— С кем?

— Инкуб волей-неволей притянет к себе. А он — высший инкуб.

— Филипп, мне не нужен никто, когда ты рядом со мной.

— Врешь. — Он пошевелился, устраиваясь поудобнее. — Ты не настолько любишь меня, чтобы сопротивляться естественным вещам. Когда уже ты перестанешь лгать самой себе?

— Ты таким изощренным способом предлагаешь мне от тебя уйти?

Филипп улыбнулся, но глаз не открыл.

— Я тебя огорчу — Марио — или кто он там на самом деле — всего лишь голоден.

— Зачем ты это говоришь мне?

— Не ищи чувств там, где их нет.

— Я их не ищу!

Филипп сел на постели, заставляя ее отстраниться.

— Я хочу расстаться спокойно, — сообщил он. — Теперь можно.

— Теперь — когда? Что ты несешь?!

Ольга закуталась в покрывало, глядя на мужчину с вызовом.

— Теперь, когда твое сердце тронули настоящие чувства.

— Ах, так ты заботишься обо мне?

— Почему бы и нет. Ты мне нравишься.

— Но… Филипп! Я…

— Тише.

Он поднялся. Одеваться, видимо, не собирался. Ольга наблюдала за ним, в тысячный раз отмечая рельеф мышц. Длинные ноги, широкие плечи и узкая талия. Филипп был высок и красив. Статен. Силен. А она была просто его женщиной. И вот сейчас… Вот сейчас он начал тот разговор, к которому она не была готова. И не была бы никогда. Все в голове встало на свои места. Но всеми силами женщина сопротивлялась услышанному.

— Все будет хорошо, — продолжил он, глядя в окно. — Но я не могу больше находить время для встреч с тобой. Извини.

— Но… я же помогаю тебе. По работе?

— Да. От сотрудничества я не отказываюсь.

— Но…

— Ты будешь работать с Чарльзом.

Ольга вспыхнула. Видеть вампира после их последнего разговора не хотелось — ей было стыдно.

— На все твоя воля, но…

— И не отказывай себе ни в чем. Просто будь осторожна.

Филипп вышел в соседнюю комнату (судя по всему, одежда осталась там). Вернулся через несколько минут, полностью собранный и спокойный. Сел на кровать, с бесстрастным видом наблюдая за тем, как одинокая слеза катится по ее щеке.

— Прощай.

***

Телефон звонил и звонил. Ольга не шевелилась. После ухода Филиппа она сидела на кровати, беззвучно плача. Она чувствовала одновременно и облегчение, и боль. И не знала, что с этим делать. О каких настоящих чувствах он говорит? Почему предостерегает от Марио? Почему решил порвать именно сейчас? Женщина знала, что так будет. И теперь не находила себе места, ее чувства метались, она сходила с ума. Внутри. А снаружи просто сидела на постели, сжимая покрывало.

Звонок оборвался. Мгновение — и снова. Женщина повернула голову. Наверное, что-то важное?

— Алло?

— Миссис Соловьева?

— Слушаю.

— Детектив Морган. Ваш муж найден мертвым.

— Что?..

— Олег Соловьев — ваш муж?

— Да… я…

— Диктуйте адрес, я пришлю за вами людей.

— Что случилось?

— Его застрелили.

Глава седьмая. Олег Соловьев был убит сегодня ночью

9 июня 1990 года

Вашингтон, США

Чарльз осторожно заглянул в кабинет шефа. Филипп стоял, нависая над огромным рабочим столом, на котором были разбросаны какие-то документы. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, две верхние пуговицы расстегнуты. Волосы привычно собраны хвост, падая на лицо, упали с плеч, но на них не обращали никакого внимания. Филипп что-то сосредоточенно изучал. Он поднял одну руку, тонкими пальцами коснулся голубой бумаги в центре, сдвинул ее. Слегка нахмурился. На ее место перетащил белый листок с несколькими четко нарисованными прямоугольниками. Чарльз не мог рассмотреть, что на них изображено. Казалось, шеф собирает витраж из десятков цветных стеклышек.

Справа от стола на деревянной подставке находился телевизор. Звук был приглушен, но Борн, услышав знакомые имена, встревоженно замер.

— … таким образом, Русского больше нет. У него было столько врагов, что следствию предстоит перебрать десятки, а то и сотни кандидатур, чтобы найти убийцу. Но мы с вами знаем, дорогие друзья, что там, где пахнет порохом, там, где авторитетам вышибают мозги, речь не о частной вспышке гнева, а о заказе. О мести. О переделе сегментов влияния. И остается открытым вопрос: кто возглавит синдикат Русского? Будет ли это молодой, но наглый Элен Стейл? Или русские друзья? Или нам придется говорить уже об итальянской мафии? Все это и немного больше покажут «Расследования» с Джимом Уолтом. Завтра и каждый день по будням в 21.00 на «Треверберг-33». На сегодня я прощаюсь с вами.

Чарльз смотрел, как странный темнокожий господин с блестящими глазами кивнул, картинку сменили титры. Программист не мог понять, что услышал, и поэтому глупо смотрел за тем, как бегут по экрану бесконечные буквы, приоткрывая тайну создания передачи. Филипп бросил на него озадаченный взгляд.

— Сказано все верно. Олег Соловьев был убит сегодня ночью.

— Да ты шутишь?

— Нет. — Филипп покачал головой, снова перекладывая листки бумаги. Его хвост почти развалился, и волосы падали на лицо.

— А как же… У нас было столько планов! Когда ты успел все отменить?

Шеф демонстративно бросил взгляд на часы и перевел холодные глаза на помощника.

— Примерно двенадцать часов и сорок восемь минут назад. А что?

Чарльз прикусил язык. В какой момент он решил, что Филипп ему доверяет достаточно, чтобы открывать все свои карты?

— А что мне делать с Харди?

— Харди? — казалось, шеф удивился. — Харди не имеет к Русскому никакого отношения. С ним ты можешь делать все, что планировал.

Филипп снова поменял местами какие-то листки и взял в руки карандаш. Он начал прорисовывать связующие линии между блоками, превращая усеянный бумагой стол в настоящую блок-схему. Чарльз приблизился и с удивлением понял, что он не знает языка, который использовался шефом. Что-то, напоминающее иероглифы или рунопись. Или просто Филипп не хотел, чтобы в его личные дела вмешивался посторонний.

Посторонний. Борн понимал, что он никогда не будет знать всего, чем занимается Филипп и другие его ипостаси. Но со своей стороны он был готов на многое, чтобы оправдать доверие и расширить свою сферу влияния. А там… кто знает, в каком из направлений шефу понадобится толковый заместитель?

— Харди работает, как проклятый. Он занят этим проектом с Ричардом Дэвисоном. Ты слышал о мальчишке?

— Кое-кто, — Филипп покачал рукой. — Говорят, перспективный бизнесмен. Он постепенно отвоевывает транспортный рынок США.

— У него небольшая компания. Но Честер взял на себя работу по выстраиванию тотальной сети безопасности и заодно базы данных.

— Честер справится.

— Вне сомнений. Он уже практически справился, потратив только 65% ресурсов. Знаешь, порой мне кажется, что этот парень — гений.

— Он — темное существо. Естественно, он гений, — с улыбкой проговорил Филипп, выпрямляясь. — Именно так, — сказал он скорее сам себе, чем Чарльзу.

— Что это?

Шеф взглянул на помощника, видимо, принимая решение о том, насколько стоит ему доверять. Чарльз заметил, что цвет его глаз изменился — на мгновение они стали янтарно-карими, почти уходящими в волчий. Сам Филипп, казалось, ушел в себя. Черты его лица ожесточились. То ли прямо на глазах Чарльза проходила трансформация, то ли шеф был первоклассным актером. Когда он снова посмотрел на помощника, тот удивленно вздохнул, но промолчал. Слишком холодный даже для бессмертного существа взгляд стал прозрачно-голубым.

— Это план, Чарльз, — неопределенно ответил Филипп Орне и снова склонился над столом.

— План чего?

Филипп указал на белый листок, содержание которого было перечеркнуто.

— Это — Русский. Его больше нет, но он еще здесь.

— Потому что ты его убрал, но весь бизнес остался.

— Тебе нужно будет встретиться с одним человеком, — как ни в чем не бывало проговорил Филипп. — Он сейчас в Европе.

— Я должен пересечь океан?

— Несколько дней. Или тебя здесь что-то держит?

Чарльз замкнулся, вспомнив об Ольге.

— Нет, — наконец проговорил он. — Ничего.

***

10 июня 1990 года

Токио, Япония

В Европу лететь не пришлось. Человек, с которым Филиппу приспичило вести дела, каким-то чудесным образом оказался в Азии. Чарльз приземлился в Токио, со скупой улыбкой приветствовал присланный Стефаном Саваром эскорт. Чарльз раньше никогда не слышал об этом человеке, прославившемся как ювелир, но держащим бизнес много более прибыльный. Зачем Филиппу все эти мелкие мафиози, вампир не знал, но понимал, что его босс строит какую-то одному ему сейчас понятную сеть.

Но всю дорогу он думал не о работе, не о предстоящей встрече и даже не о том, что будет, когда он встретится с Филиппом по приезду и узнает что-нибудь новое. Чарльз думал об Ольге. После последнего разговора внутри себя он называл ее Серафимой и теперь понимал, что это имя подходит женщине. В ней было что-то забытое и настоящее, присущее скорее эльфам, чем вампирам. Ольга вся была танцем и музыкой. В ее взгляде чувствовалась властность бессмертного существа, но близость Филиппа давила любое ее проявление. Чарльз часто ловил себя на мысли, что хочет посмотреть на эту женщину, когда она будет свободна от каких-либо отношений. Чарльз также с сожалением понял, что он не знает, что происходит между ней и Филиппом и впервые в жизни чувствует что-то, отдаленно напоминающее ревность.

Возможно, он слишком много работает и забыл, каково это — кому-то принадлежать и кем-то владеть, вот и кидается на первую красивую женщину. Но, скорее, он начал слышать в себе что-то настолько тонкое и настоящее, что не посмел в это поверить.

Стефан Савар застал Чарльза сидящим в ресторане и глядящим в окно. В задачу Чарли входило понять, как можно использовать Стефана и предложить шефу варианты. При этом Чарльз понимал: его проверяют. Филипп никогда бы не назначил встречу, не будучи уверенным в том, что она не станет пустой тратой времени.

— Месье Савар, — поприветствовал Стефана Чарльз, приподнимаясь и пожимая протянутую руку.

Всего лишь человек. Но красивый и мощный. Может, чуть больше, чем просто человек, за счет силы воли и невероятной способности делать деньги.

— Месье Борн. Для меня честь с вами встретиться.

Чарльз не подал виду, что давно перестал верить подобным словам.

— Мистер Легард считает, что у нас может быть много общего.

— Мистер Легард не ошибается, — улыбнулся Стефан.

К ним подошла официантка. Мужчины сделали заказ, воспользовавшись этой вынужденной паузой, чтобы собраться с мыслями. Чарльз чувствовал себя очень глупо. Езжай в Токио, поговори с месье Саваром, реши, стоит ли с ним иметь дело. Странно даже для Филиппа. Чувствуя себя марионеткой в большой игре, Борн поймал неловкую мысль: он почти что злится.

— Нас интересует Европа, месье Савар. Почему мы встречаемся в Токио?

— Хотите обсудить Европу, езжайте как можно дальше на Восток. Если ваши дела на Востоке — любая из европейских столиц для вас станет лучшим пристанищем. У меня здесь бизнес. Вас, как понимаю, тоже привела не только встреча со мной. Клайв не приехал сам. Или месье Легард и месье Борн — одно и то же лицо?

— Любопытное предположение, месье Савар.

Официантка принесла заказ, убедилась, что у гостей все хорошо и испарилась. Савар рассматривал собеседника, а тот, казалось, снова обрел почву под ногами. Чарльз понял тонкую игру Филиппа. Выводя на арену Клайва Легарда, он лишил его определенного облика. Он решил спрятать за ним целую группу людей. И пользоваться этой возможностью до тех пор, пока в ней не отпадет необходимость.

— Вы пришли ко мне сейчас, потому что вам нужна информация, мистер Борн? — Стефан задал этот вопрос как ни в чем не бывало, просто бросил его в никуда, следя за реакцией, может быть, провоцируя.

Чарльз перевел на него холодный и внимательный взгляд. Молча достал из внутреннего кармана пиджака маленький кусочек плотной бумаги. Положил его на стол и передвинул по столу к собеседнику. Савар взял листок, прочитал написанное. Закурил и методично и аккуратно сжег записку.

— Я понял.

— С вами приятно иметь дело.

Возможно, змея укусит себя за хвост. Филипп, строящий сеть. Филипп, открывающий новое направление. Филипп, решивший перепроверить партнеров с помощью торговца информацией. Все это было сложным, интересным и будоражило кровь. Чарльз впервые за долгое время почувствовал, что он в своей стихии. Жизнь выстраивалась, как программный код. Один знак мог перевернуть всю структуру, все сломать и исчезнуть, не позволяя понять, откуда и как пошел сбой.

Филипп был пауком. Огромным, старым и серым пауком, чья сеть раскидывалась на целые страны. Он хотел покорить мир? Чарльзу было сложно понять, зачем древнему Незнакомцу светлый мир. Может, это игрушки, способ убить время. Или плацдарм для какого-то проекта в темном времени.

— Вы навестите нас в США, месье Савар? — как бы между прочим спросил Чарльз.

Тот снова посмотрел на собеседника. На его лице не отражалось ничего, а мысли были чисты. Посетить США? Почему бы и нет. Инкогнито, разумеется. Может, встреча с Легардом-таки состоится. Или подозрения Стефана верны, и Клайв — есть Борн, который просто захотел поиграть. Стефан привык собирать информацию по крупицам и был терпелив.

— Конечно. Когда мне будет, что рассказать. А пока, если позволите, я хотел бы показать вам этот чудесный город.

Чарльз согласился. Самолет был только завтра, спать не хотелось и не захочется еще несколько дней, запас противосолнечных медикаментов был немалым. Он мог себе позволить отдохнуть. А заодно поискать новинки темной медицины. Любой вампир мог не бояться солнца, не изменяя при этом своей сущности. Но в последние лет пятьдесят бродили слухи о каких-то пищевых добавках или заменителях. Или, может, тонизирующих напитках? Чарльзу было интересно испытать такое на себе.

Глава восьмая. Ты пришел спасти меня? Или уничтожить?

10 июня 1990 года

Нью-Йорк, США

Элен приехал за ней через двадцать минут после звонка. Он уже знал о случившемся, и спешил поддержать бывшую женщину покойного босса. С мистером Стейлом Ольга пересекалась редко. В основном он изображал секьюрити, сопровождал ее на светские рауты и скрывался всякий раз, когда она должна была встретиться с Филиппом. Элен был высоким, нервным человеком худощавого телосложения. Кареглазый и черноволосый. Волос жесткий, но вьется. Упрямая складка тонких губ. Ольга испытывала к нему смешанные чувства. От абсолютного неприятия до заинтересованности. Она не знала, чем Элен занимается в корпорации Русского. И очень удивилась, услышав в сюжете мысль о том, что он ее возглавит.

Мужчина открыл перед ней дверцу автомобиля.

— Это непросто, но вам придется его опознать.

Ольга не ответила. Она прекрасно знала, что сам Филипп жив. Но он ушел из ее жизни и уничтожил Русского. Может, чтобы не иметь дела с разводом. Может, чтобы разыграть другую, одному ему известную партию. Все это казалось страшным сном. Она надеялась, что откроет глаза — а он рядом. Одновременно далекий и родной, как всегда. Хотя, скорее всего, он никогда не был для нее родным.

Элен помог ей сесть и закрыл дверцу автомобиля. Ольга смотрела в окно, не желая встречаться с ним взглядом. Мужчина занял водительское место, завел мотор и обернулся.

— Мужайтесь, миледи, — коротко сказал он.

Машина тронулась с места. Нужно проехать несколько кварталов, вынырнуть на мост и отыскать в улочках нужное здание. Детектив Морган назначил опознание на три часа дня. У них было все время в двух мирах, чтобы добраться до места.

Мистер Стейл вел автомобиль решительно, но аккуратно. Ольге не хватало железной порывистости Филиппа, в котором явно спал гонщик. Темные глаза периодически следили за ней в зеркале дальнего вида. Ольга демонстративно отворачивалась. Она не спала. Не хотела спать. Не хотела есть. Думала о том, что стоит делать дальше. О том, что миссис Соловьева — одна из самых обеспеченных женщин США. О том, что ей ничего не нужно, стоит купить виллу где-нибудь на островах и закрыться от мира. О том, что это — не выход. О том, что она по-настоящему никогда не любила Филиппа, а он не любил ее. И о том, что она, молодая, прекрасная, сильная женщина чувствовала себя обманутой, несмотря ни на что.

Элен Стейл остановил машину и повернулся к пассажирке.

— Мы приехали.

— Как? — Ольга осмотрелась с удивленным видом. — Уже?

— Миледи слишком глубоко задумалась.

Элен выскочил из машины, обошел ее и открыл женщине дверь. Подал ей руку. Его пальцы были холодными и неожиданно сильными. Ольга не смотрела на мужчину, видя перед собой только серо-стальную дверь отделения. На посту сидел странного вида охранник. Выдавший все виды мужичок лет пятидесяти с седыми усами и въедливым черным взглядом. Увидев знаменитую балерину, он приосанился и разулыбался. Стейл не позволил Ольге вести переговоры, мягко отстранил ее и, наклонившись к окошку, что-то негромко сказал. Полицейский побледнел, закивал и вызвал детектива Моргана.

Морган, явившийся через пару минут, Ольге понравился. Высокий светловолосый и светлоглазый, лет тридцати пяти-сорока, подтянутый. Он представился и повел их за собой в подвальное помещение, где располагался морг. Ольга знала, что там увидит. Знала, что у Филиппа достаточно сил, чтобы создать иллюзию тела Русского, настолько достоверную, что в нее поверят все криминалисты мира. Знала, что увидит не его. Но все равно волновалась, как волновалась бы любая жена. Маска Ольги Соловьевой давно стала вторым лицом вампирши Серафимы, которая жила только одной жизнью — светлой — и старалась минимизировать контакты с Темным миром. И принимала ситуацию так, как принимала бы ее Ольга Соловьева, балерина, вдова.

Опознание прошло по заученной схеме, быстро и четко. Ольга в последний раз посмотрела на лицо мужа, сделала вид, что убита горем, поцеловала его в лоб и к концу разрыдалась на плече Элена Стейла, который в свою очередь оберегал ее от излишнего внимания полицейских.

Женщине налили крепкий чай, принесли бумажные салфетки. Элен остался рядом. На него будто не обращали внимания. Один раз просмотрели документы, убедились, что с ними все хорошо, и оставили в покое. Морган вернулся, держа в руках какую-то папку.

— Миссис Соловьева, я отниму у вас несколько минут.

Ольга подняла на него ясные глаза.

— Я вас слушаю, детектив, — севшим от слез голосом проговорила она.

Морган замер. Магия этой женщины была слишком явной, и ему было сложно сосредоточиться. Раньше он не терял дар речи в компании женщин. Но Ольга — другое дело. Не просто так она мировая знаменитость.

— Вам знаком этот человек? — наконец спросил он.

Детектив Морган положил перед ней фотографию, с которой испуганным взглядом на мир смотрел официант Том. Фото было сделано несколько лет назад, но мальчик почти не изменился. Нельзя сказать, что он возмужал.

— Это мой официант с Уолл Стрит. При чем здесь он?

— На пистолете, из которого застрелили вашего мужа, найдены его отпечатки.

— Он не мог убить, — слишком порывисто проговорила Ольга и прикусила язык.

— Это определит следствие, — обрубил детектив Морган.

Вампирша машинально обернулась на Элена, который сложил руки на груди и внимательно слушал. Он отвел глаза, а прочитать мысли не удавалось. Сегодня помощник Русского мало говорил и будто старался раствориться в воздухе. Нельзя было сказать, как он относится к произошедшему, и что в итоге собирается сделать. Пока он выполнял функцию личного телохранителя. Интересно, Ольга сегодня сможет остаться одна? Она не поедет в квартиру, которую они делили с Филиппом, у нее есть свое жилье.

— Когда вы в последний раз видели подозреваемого? — отвлек ее Морган.

— Ммм… На днях. Он принес мне посылку.

— Он же официант?

— Сказал, что подрабатывает курьером.

— Вы не заметили ничего необычного в его поведении? Можете вспомнить, когда именно это было?

— В день приезда моей подруги Пьетры Бертони, восьмого июня. Он принес посылку мне в студию. Вел себя как обычно — безвредный влюбленный мальчишка. Детектив, что конкретно вы хотите от меня услышать?

— А вчера, девятого июня, вы встречались с ним?

— Нет, я его не видела. Моя жизнь не замыкается на мальчике-официанте.

Детектив бросил на нее внимательный взгляд, решая, как расценивать ее слова. Непонятно, имеет ли жена отношение к смерти мужа. Золотое правило «ищи убийцу среди ближайших родственников и друзей, а потом уже думай о рабочих кругах» в равной степени могло сработать или нет. Том мог пристрелить соперника, надеясь привлечь внимание овдовевшей балерины. И с тем же успехом его чувствами мог воспользоваться кто-то другой. Почему-то детективу хотелось верить женщине.

— Спасибо, миссис Соловьева. Я прошу вас пока не покидать город. Насколько знаю, театральный сезон закончен, и вы отдыхаете?

— Я открываю здесь балетную школу, — ровным тоном ответила женщина, будто и не удивившись этой просьбе. — Вы подозреваете меня, детектив?

Морган не ответил. Улыбнулся, поднялся с места и вышел из кабинета, оставив Ольгу наедине с Эленом. Стейл наконец поднял глаза. Странно, но они улыбались.

— Я отвезу вас домой, — спокойным тоном сказал он. — Вам нужно принять ванну и отдохнуть.

— Домой… — эхом отозвалась Ольга. — Прекрасная мысль. Но по другому адресу.

***

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 527