электронная
100
печатная A5
505
18+
Встретимся после войны

Бесплатный фрагмент - Встретимся после войны


5
Объем:
278 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-3760-2
электронная
от 100
печатная A5
от 505

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Доводилось ли вам когда-нибудь наблюдать за красным закатом в двенадцать часов дня? В это время все небо было усыпано звездами, а Венера близка к Земле, как никогда. Казалось, до нее можно дотянуться рукой. Я хорошо запомнил этот день… Последний день ядерной войны, когда была запущена самая мощная ракета — МОР I, положившая конец нормальной жизни человечества. Всего через неделю после её запуска растительность на Земле приобрела бледно-алый окрас и, самое главное, перестала выделять кислород. А уже через месяц жизнь на планете стала невозможна ни для людей, ни для животных.

12 августа 2023 года — этот день считается началом отсчета новой эры. В результате ужасающей войны погибло более половины населения планеты. Но ещё в её начале создатели ракеты возвели над несколькими большими городами купола высотой около километра. Затем за некоторую сумму денег еще две столицы расположенных по соседству стран выкупили эту технологию. Нет, изначально купола возводились с расчетом не на ракету. В ходе этой войны постепенно разрушался озоновый слой. Погубил свой дом сам человек.

Из рассказа Миши Слота

Эрику и Анне.

Глава 1

14.05.2036

Матрас в полупустой комнате осветили лучи солнца. В попытках укрыться от них парень прикрыл глаза свободной рукой и перевернулся на спину. Восемь утра.

— Пора вставать, — тихим хриплым голосом произнёс он, переводя взгляд на светловолосую девушку, лежащую у него на руке.

Аня открыла глаза и, широко зевая, послушно села на край матраса. Неохотно она потянулась к небесам, нарисованным на потолке, тем самым поправив лямку майки, сползшую с плеча.

— Доброе утро, Эрик, — девушка глянула на часы, и, после небольшой паузы, со смиренным вздохом произнесла:

— Ты на работу опоздал.

— У тебя день рождения, я попросил выходной еще в начале месяца. Поэтому собирайся в школу, получай хорошие оценки… А после мы поедем в третий сектор, праздновать. Помнишь музей, в который ты так хотела сходить? — сонным голосом спросил парень, поворачиваясь лицом к стене с таким усилием, словно мягкий матрас был тягучей лужей.

Широко открыв голубые глаза, девушка обернулась к Эрику. Словно забыв, как дышать, грудная клетка её замерла и в движение пришла лишь с вопросом:

— Правда? Но… Но я не хочу в школу.

Настроение её быстро поменялось, и она опустила голову.

— Ты ведь знаешь, что я не одобряю твои прогулы.

Эрик закрыл глаза в надежде поспать еще немного, но тут с шумом открылась дверь, и в комнату вошёл высокий и широкоплечий мужчина средних лет. Это был отец Эрика — Миша Слот.

Парень нехотя оторвал голову, недовольно посмотрел на отца и резко уткнулся носом в особенно мягкую по утрам подушку.

— Доброе утро! Вставай и пой! — Голос у отца был громкий и грубый, как и полагается людям, посвятившим всю жизнь военной службе, а манера речи несколько старомодна.

— Я уже встала, — заулыбалась Аня. В сравнении с генералом она говорила едва ли не шёпотом.

— Молодец! Хвалю! — улыбнулся мужчина сквозь густые черные усы. — Эрик, лодырь! Работу проспал! Не по-солдатски, — сердито и разочарованно произнёс он.

— У него выходной, — тяжело вздохнув, девушка нехотя встала с матраса, чтобы начать утомительные сборы в школу, казавшиеся ей пыткой.

— Ну, ладно, отбой! А вас, рядовой Анна, жду на завтрак!

— Есть, сэр! — взбодрившись, она одной рукой отдала честь, а другой прижала к себе серую кофту, уже приготовившись нырнуть в неё.

Генерал, удовлетворенно кивнув, еще раз окинул взглядом комнату и вышел, достаточно громко прикрыв за собой дверь, что заставило его сына вздрогнуть. Молодой человек ещё долго слышал, как отец привычно чеканил шаг в сторону кухни.

Глядя на Аню — худую, с бледной кожей и пастельно-светлым цветом волос, нельзя было сказать, что она — сестра Эрика. Он смуглый, волосы цвета смолы и темно-карие глаза. Аня действительно была не из этой семьи. Отец её был военным врачом и лучшим другом Миши Слота. Мать Ани была беременна во время войны, но потеряла ребенка, а через пару дней и мужа. Не пережив этого, она покончила жизнь самоубийством, а трехгодовалая Аня осталась одна.

Сама Аня ничего из этого не помнила. Просто помнила, как проснулась в холодной квартире, на кровати родителей, совсем одна. Окно было распахнуто, и морозный ветер, залетающий в комнату, заставлял вздрагивать занавески и развороты старых газет на журнальном столике. Но проснулась она не от холода, нет, а от стука в дверь. Вскочив и открыв её, девочка с непониманием смотрела на отца Эрика и двух полицейских, стоявших за ним. Гости спросили лишь, дома ли мама, на что Аня сонно пожала плечами. Больше разговоров не было, Миша лишь присел и протянул к ней руки, старательно сдерживая слезы, а молчаливые полицейские отвернулись, делая вид, что разглядывают стены. Никто не хотел и не знал, как сказать трехлетней девочке о том, что её мать, Мариса, лежит на холодном бетоне по ту сторону окна…

После этого отец Эрика привез Аню к себе и сказал, что теперь она будет жить с ними. Война длилась уже больше трех лет, но Эрик и Аня ни разу не встречались до этого момента, хоть их отцы и были друзьями. Тихой скромной девочке было не до новых знакомств, но она сразу же ощутила, что Эрик никогда не даст её в обиду, и с первого же дня просто поселилась в его комнате. Спала она на детской кроватке парня в виде машинки «Формула-1», а Эрик, не закатывая сцен, мирно переселился на пол… На обычный матрас от старой кровати.

Сегодня Ане исполнялось шестнадцать лет, по всем законам теперь этот возраст считался совершеннолетием.

***

— Еще две минуты… — бормотала Аня, глядя на часы.

— И два урока, — перебил её Макс, сосед по парте.

— К чёрту уроки, хочу домой! — Аня расстроенно опустила глаза, всматриваясь в такие привычные, заученные наизусть надписи на парте.

— Что за разговоры? Анна, только вас и слышно! Есть чем поделиться с классом? Поделитесь! — недовольно произнесла тощая женщина в черном обтягивающем платье и, легко поднявшись со стула, направилась к Ане. Каждый её шаг заставлял кости таза выпирать вперед — такова была особенность пугающей походки Анабель Бор, учительницы истории.

— Говорю, что история — интересный предмет! — Аня, стиснув зубы, попыталась мило улыбнуться, но понимала, что выражение её лица сейчас не лучше, чем когда на спор ей пришлось сжевать лимон.

Возможно, следующая фраза была не совсем уместной и сказанной из зависти к среднему размеру груди, которого так не хватало Анабель, бросившей недовольный взгляд на вырез кофточки девушки:

— Фу, как вульгарно!

Девушка опешила. Первый раз Анабель, да и вообще кто-то из учителей, выражался так по поводу внешнего вида. После этих слов учительница поспешила повернуться в сторону электронной доски, чтобы продолжить урок. Аня с ужасно недовольным лицом вытянула руки вслед за ней и стала медленно сжимать пальцы в кулак. Вовремя среагировавший Макс схватил её за руки и опустил их под парту. В этот момент Анабель повернулась лицом к классу, надменный взгляд ее остановился на Анне и Максе. Всем своим видом выдавая отвращение к их поведению, она произнесла:

— Еще прелюдий здесь не хватало! Сейчас к директору отправлю.

— Извините, Анабель Бор, этого больше не повторится, — улыбнулся Макс.

Аня вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она до ужаса брезговала чужими прикосновениями, но в этот раз пришлось терпеть. Хоть прикосновения Макса были не более приятны, чем касания другого человека, они позволили ей не нажить лишних проблем перед поездкой. Макс, светловолосый, кудрявый худой парень в очках, был единственным другом Ани. Но это нисколько её не напрягало.

— Домо-о-ой, — протянула Аня шёпотом, услышав мелодию, означающую перерыв между уроками. — Я ухожу домой.

— А как же обед? — попытался остановить её Макс. — Халявная булочка в честь дня рождения?

— Ладно, ради булочки можно остаться еще на урок, — зевнув и потянувшись, ответила девушка.

***

После войны и перестройки собственное жилье считалось роскошью, но Миша Слот получил его как военнослужащий. Квартира была небольшая: коридор с обоями стандартного бежевого цвета (не менявшимися с момента переезда), две комнаты и кухня, расположенная напротив спальни Эрика и Ани. Так как солнечная сторона дома досталась ребятам, кухню пришлось освещать посредством светлых обоев и ламп. И теперь казалось, что там всегда лето.

Это было любимое место Лиды Слот. Чего нельзя сказать о комнате детей: мать Эрика не заходила туда вообще. Она с самого начала холодно приняла Аню, ведь, зная характер мужа, была уверена, что Миша теперь будет любить приемную дочь не меньше, чем своего сына. А что, если и сын полюбит её больше, чем родную мать?!

Это чувство ревности было лишь началом. Но уже его хватило, чтобы количество раз, когда Аня прошлась дальше по коридору и заглянула в комнату родителей, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Недовольство Лиды подогревалось тем, что по просьбе отца её любимый сын спал теперь на полу, а через пару дней к нему перебралась и Аня. Каким возмутительным показалось ей это! Она долгое время вела беседы с ребятами о том, что им не стоит спать вместе, но все было бесполезно. Годам к восьми, чтобы не злить мать, Эрик просыпался пораньше и будил Аню, помогая сонной девочке перелечь в свою кровать. А уж став подростком, очень доходчиво объяснил матери, что спать отдельно от Ани он не будет, и что хочет сделать ремонт в спальне по-своему. Уступив его желанию, комнату сделали полностью белой, оставив в ней минимум мебели: телевизор с приставкой, новый высокий матрас и небольшой шкаф с одеждой. Рядом с матрасом на полу расположился будильник. А чуть позже Аня попросила Эрика нарисовать небо на потолке, используя беспроигрышный аргумент: «Это смотрелось бы мило».

Конечно, Эрик согласился, а Мишу переполняло радостное чувство, что его сын и дочь его лучшего друга стали настолько близки.

***

— К поездке готова!

Аня метеором ворвалась в квартиру, бросила школьный рюкзак на пол в коридоре. Затем торопливо сняла кеды и начала искать Эрика: осмотрела сперва комнату, после, осторожно приоткрыв обычно распахнутую, а сейчас плотно затворенную дверь, заглянула на кухню.

Там она увидела не только Эрика. За столом, спиной к Ане, сидел рыжий парень. По наступившей тишине и устремлённому на нее взгляду брата девушка поняла, что своим появлением прервала важный разговор. Незнакомец медленно обернулся и осмотрел её с головы до ног. Ухмыльнулся. Его заостренное лицо напоминало морду хитрого лиса. Она недолго всматривалась в него и, кроме выразительных скул, отметила небольшой шрам, рассекающий левую бровь.

— О, а вот с тобой я бы порезвился! Вот это фигура! Ничего лишнего! — ухмылка не сходила с лица парня.

— Я кастрирую тебя, если хоть пальцем её тронешь! — Эрик моментально вскипел.

— Понял — принял. Только смотреть, — примирительно развёл руками рыжий парень. — Это твоя, что ли?

— Дюк, ты парень умный, не хочу ломать тебе челюсть сейчас, когда у нас еще много незаконченных дел.

Лицо гостя сразу стало серьезным.

— Ты жесток. Я тебя понял, повторять не надо.

— Меня не будет три дня, не бей тревогу.

Эрик встал из-за стола и направился к выходу. Аня, словно запуганный зверёк, поспешила следом.

— Три дня, говоришь… Я буду скучать по тебе, Эрик.

Гость покинул кухню вслед за девушкой и вновь пристально осмотрел ее, на сей раз со спины.

Эрик прошёл в комнату за рюкзаками для поездки. Они стояли прямо напротив входа, под окном. Рюкзак Ани был небольшой, нежно-бирюзовой окраски, с бледно-розовыми лямками и такого же цвета карманом на лицевой стороне. Такое сочетание напоминало ей о мороженом. Аня всегда покупала рожок с двумя шариками любимого лакомства со вкусом мяты и жвачки в магазинчике «Ноаваро» рядом с домом. Рюкзак Эрика был совсем прост: обычный спортивный, с ядовито-зеленым контуром ниток.

Оставшись в коридоре с девушкой, гость не спешил уходить.

— Был рад познакомиться, — прошептал он, наклоняясь к лицу Ани и почти касаясь своим слегка вздёрнутым носом её щеки. Глаза Ани от такой неожиданности широко раскрылись, она замерла на месте, руки судорожно прикрывали грудь, стянув кофту в месте выреза.

— Не… не…

— Не взаимно, она хочет сказать, — перебил растерявшуюся Аню Эрик. — Отойди, не пугай ребенка, — он неспешно поднял рюкзаки и направился к выходу. — Сначала обидел, потом вторгся в личное пространство…

— Я же похвалил её фигуру, сделал комплимент, так сказать, — выпрямился парень.

Ростом он был, как Эрик — где-то метр девяносто. Теперь Аня смотрела на разрез его белой майки, бросающийся в глаза своей несимметричностью. Сложно понять, было ли так задумано или футболка порвалась уже при носке, но ясно одно — парень любит бывать в передрягах. Такой вывод Аня сделала, заметив под майкой массивный шрам на груди Дюка, переходящий на плечо и шею рваными кривыми линиями.

— Маленькая извращенка, — прошептал парень с широкой улыбкой на лице.

— Иди уже… — засмущалась Аня, натянув рукава на ладони и прикрывая ими красные от стыда щеки.

— И правда, пора… — Дюк не спеша прошёл в нескольких сантиметрах от девушки, прощаясь с ней взглядом, и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

В этот момент Эрик протянул Ане её рюкзак. Она быстро схватила его и, выглянув в коридор, глубоко разочаровалась. Там, с большими пакетами в руках, стояла мать Эрика, а Дюк словно испарился.

— О, Аня, ты уже пришла! Хорошо, как раз поможешь на стол накрыть.

— И… из… — попыталась что-то пробормотать девушка, ловя себя на мысли о том, что компания рыжего парня нравилась ей больше.

— Мам, мы уезжаем, я тебя предупреждал. Едем в третий сектор, праздновать день рождения Ани, — вмешался Эрик, забрасывая лямку рюкзака на плечо.

— Ах да… Выходные. Быстро же они наступили! — Лида заметно помрачнела. Конечно же, ей не нравилась идея совместной поездки её любимого сына и этой сиротки.

Аня только кивнула и отошла в сторону, чтобы мать Эрика смогла войти в квартиру.

— А когда домой? Вещи все взяли? Эрик, оденься попроще. Кофту в сумку, там жарко, — оставив пакеты в коридоре, мать кинулась дергать сына за теплую синюю кофту. После чего обняла, скрестив руки у него на спине. — Я буду так переживать, — жалобно произнесла она, рассчитывая получить ответную реакцию сына.

— Мам, я не маленький, — закатил глаза Эрик. Ему было ужасно неудобно за эти демонстративные порывы любви к нему и за неприязнь матери к Ане. Да и сама Аня в этот момент хотела провалиться сквозь землю, это было отчетливо видно по её лицу. Она развернулась на пятках к двери и быстро вышла за порог.

— Я подожду на улице, — проговорила она, захлопывая дверь.

— Неблагодарная… Неблагодарная, — тихо произнесла Лида полным упрека голосом, продолжая при этом обнимать сына.

— Я пошёл, — прошептал Эрик, пытаясь скрыть свое разочарование.

— И ты туда же…

Парень быстро спустился по лестнице вслед за сестрой, а его мать так и осталась стоять в коридоре, пытаясь не заплакать. «Она все-таки забрала тебя у меня», — мелькнуло в голове Лиды Слот.

Эрик нашёл сестру уже в такси. Она сидела на заднем сиденье заезженного черного беспилотника и, подпирая щеку рукой, смотрела в окно на детскую площадку, на детей, гуляющих с родителями. Он не видел её лица, но понимал, о чём она думает. В детстве она спросила его: «Каково это, когда тебя любят родители? Что-то меняется в твоей жизни?». Тогда Эрик был мал, чтобы ответить на этот вопрос, но больше Аня его не задавала.

Он сел рядом и, обняв, прижал её к себе так, что голова девушки оказалась у него на груди. Сейчас ей это было необходимо.

Уже на полпути к вокзалу Аня приободрилась, несмотря на большую пробку впереди, и начала приставать с расспросами:

— Эрик, а кто этот рыжий парень?

— Дюк? Друг… Знакомый… Коллега по работе. Называй, как хочешь, — улыбнулся Эрик. — Понравился?

— Да нет, я не об этом, просто… Нечасто встретишь твоих друзей, особенно у нас дома.

— Он сам пришёл. По работе. Дело срочное.

— По нему и не скажешь, что у него есть работа.

Напряжение между ними не исчезало. Такое часто бывало, когда Лида демонстрировала свою материнскую любовь к Эрику. Обычно после таких моментов Эрик крепко обнимал Аню, лежа на матрасе в комнате, и через двадцать минут молчания все приходило в норму. Сейчас так крепко обнимать её было бы просто неприлично, поэтому на то, чтобы сгладить возникшую между ними неловкость, требовалось больше времени.

Впрочем, когда такси подъехало к вокзалу, Аня уже заметно повеселела и улыбалась.

— Скорей, а то опоздаем! — крикнула она, хватая рюкзак и забрасывая его на плечи.

Они запрыгнули в тамбур вагона и едва успели сделать пару шагов, как поезд начал движение. Это означало, что у них есть три минуты, чтобы занять свои места. Потом поезд начнет набирать максимальную скорость, и передвигаться по вагону первые пятнадцать минут будет сложно.

В вагоне вдоль коридора шел ряд купе без дверей, по четыре места каждое. Белые стены, два мягких черных кресла напротив двух таких же. А между ними — раздвижной столик. Кроме Эрика и Ани, в купе никого не было, что позволяло им свободно вести беседу. Но Эрик был слишком увлечён чтением, поэтому ехали они молча. Спустя некоторое время Аня, вглядываясь в алую даль, решилась прервать тишину:

— Интересно… — она сделала небольшую паузу. — А что там, за куполом?

— Смерть, — недолго думая, произнёс парень. От книги он так и не оторвался.

Глава 2

В ходе войны было запущено и взорвано около десятка ракет с химическими и биологическими боеголовками в северном полушарии, что повлекло за собой моментальное изменение климата. В результате арктические и антарктические льды начали таять, и через какие-то два-три года на Земле остался всего один небольшой континент, окруженный водой. На нем и располагались остатки человеческой расы. На удивление цвет воды не изменился, в отличие от алого царства растений, а вот животный мир серьезно мутировал.

После войны была проведена глобальная перестройка. Защитные купола расположились рядом, что помогало людям восстановить нормальную жизнедеятельность. Больше не было ни стран, ни наций. Остались просто выжившие.

Чтобы добиться возобновления кислородных ресурсов, пришлось под секторами строить бетонные блоки для сохранения почвы. Все сектора напоминают большие бетонные горшки с землей, не влияющей на растения, их структуру, цвет и функции.

Современная структура выглядит следующим образом:

Сектор №5 — центральный, здесь находится управленческая часть. По масштабу его можно сравнить с довоенным Сиднеем — крупнейшим городом Австралии. Это около двенадцати с половиной тысяч квадратных километров. Также пятый сектор называют столичным, через него проходят все решения относительно жизни людей: планы по восстановлению, медицинский и научный прогресс, закон и порядок. Проживают тут преимущественно богатые семьи и семьи глав правительства.

Сектор №4 –промышленный. Населения там мало, а сам сектор славится двумя заводами: сладостей и техники. Завод сладостей единственный на все пять секторов производит различные кондитерские изделия. Но технический завод в сложившийся ситуации более важен. Все купола, их работа и безопасность зависят от его функционирования.

Сектор №3 — негласная культурная столица. Здесь есть художественные и музыкальные школы, огромный (и единственный) исторический музей, на организацию и строительство которого основные расходы взяло на себя правительство.

Сектор №1 и №2 — самые маленькие по площади, сравнимы с бывшей столицей России — Москвой. Поскольку возводились они в качестве эксперимента, то и застроены по большей части жилыми домами, к сожалению, не совсем пригодными для нормальной жизни. Здесь поселились беженцы, выжившие после войны, и правительство не сильно заинтересовано в перестройке этих секторов. Единственные учреждения, спонсируемые из центрального бюджета — два детских приюта.

Все четыре сектора расположены вокруг центрального и соединены между собой опоясывающим скорорельсом. Скорость поездов по нему достигает пятисот километров в час, поэтому дорога между секторами занимает максимум четыре часа. Центральный же соединен с каждым напрямую, так что время пути между ним и любым другим в два раза меньше.

Над скорорельсами возвышается купол метра три в высоту. Это помогает защитить дорогу и поезда от хищников, не давая тем прыгнуть под поезд и нарушить движение. Редко когда можно увидеть хищника, но те, кто видели, описывают разных животных, метра два, а то и больше, в холке, и у всех видны жаброподобные вырезы на шее. Эти мутации тоже следствие применения МОР-I.

Внешний мир сейчас изучен минимально, ведь из-под купола невозможно его исследовать. Сам купол начинается с бетонной стены, метров восемь в высоту (стены бетонного горшка). Это помогает обезопасить сектора от внешнего мира.

А сегодня, четырнадцатого мая, в 20:35 в сектор №3 прибыл скорорельс из четвертого сектора с Аней и Эриком. Конечно, для Ани поездка оказалась сюрпризом, но она быстро составила план на три дня. Музей, парк аттракционов, самый большой кинотеатр…

Но сначала нужно было решить самый каверзный вопрос — жилье. Эрик целый месяц готовился к этой поездке, он отложил немалую сумму и был готов потратиться. В каждом секторе есть несколько маленьких отелей, где останавливаются, в основном, опоздавшие на последний поезд, но особым спросом они не пользуются. Мало того, что построены эти отели по одному плану, так еще и номера в них однотипные: небольшая комнатка, простенькая кровать и телевизор. А для совсем бедных обустроены «капсулы» по восточным технологиям — просто место для сна.

Ознакомившись с самыми дорогими номерами местных отелей, Эрик решил снять квартиру. К счастью, для отдыха были небольшие номера квартирного типа. Описываете все, что бы вы хотели видеть в ней, сколько вас человек, когда приедете и на какой срок, вам показывают свободные квартиры, и выбор уже за вами. Казалось — куда бы проще. Но не тут-то было.

Аня не прошла дальше порога в первой квартире и, сразу развернувшись, произнесла:

— Тут слишком уютно…

Наверняка её смутили ярко-розовые пестрые обои, встретившие прямо в прихожей, но в этом она все равно не признается. Эрик, тяжело вздыхая, сразу попросил показать следующую квартиру, чтобы не терять времени.

Во второй квартире Аня долго расхаживала с кухни в комнату, постоянно хмуря бровки, словно пребывая в замешательстве. Потом подошла к Эрику, недолго всматривалась в его лицо, и серьезно заявила:

— Мы здесь потеряемся.

Эрик и женщина-консультант стояли в дверном проеме квартиры, на их лицах было недоумение. Никто из них и не догадывался об опасениях девушки касательно финансовых возможностей брата, а также о том, что ей было стыдно за свое желание остановиться в этой уютной квартире, наверняка стоящей целое состояние. Консультант, худая дама лет сорока в строгом костюме, с собранными в пучок волосами, поправила свои очки и указала на выход.

К счастью, сидя посреди комнаты в третьей квартире, Аня спокойно сказала:

— Сойдет.

Одна комната, кухня, туалет с ванной — эта полностью технически оборудованная квартира пришлась ей по вкусу.

— Извините, квартира рассчитана на одного, а раскладушка для второго человека здесь не предусмотрена. Вечер поздний. Сейчас её уже не достать, может, все-таки стоит остановиться на предыдущем варианте?

— Благодарю, но нам подходит этот вариант.

Женщина не переставала удивляться поведению Ани и Эрика. На минуту она задумалась, не кошмарный ли сон это? И не закончится ли эта ситуация очередным недовольным отзывом в её адрес? А ведь она так старается на новой работе!

Пока Эрик был на кухне, проверяя наличие посуды и рассчитываясь за три дня пребывания, Аня уже начала распаковывать вещи. Комната была действительно уютной. Расстановка мебели немного напоминала их собственную комнату в четвёртом секторе: кровать прямо у окна, параллельно кровати — шкаф во всю стену с местом для телевизора.

«И зачем в квартире для одного такой огромный шкаф?» — мелькнуло в светлой голове Ани, пока она его заполняла. Но тут она отвлеклась на вид из окна, где заметила огромный плакат с главным героем нового фильма про спецагентов. Ракурс был такой, словно парень в строгом костюме прыгает со стены соседнего дома прямо на Аню, предлагая ей погрузиться в незабываемое приключение. И улыбается.

— Влюбилась? — засмеялся Эрик, внезапно материализовавшись за спиной сестры.

— Ревнуешь? — слегка вздрогнув, обернулась она на его голос.

— А что, если да?

Он опустил руки на плечи Ани и наклонился к её лицу. Щеки девушки заметно покраснели, затем она улыбнулась, обняла брата и… укусила его за мочку и без того покрасневшего уха.

— Ага, второй раз я не куплюсь на это! — словно невесомое насекомое, она отпрыгнула от парня.

— Ну вот, взяла и все испортила, — потёр ухо смеющийся Эрик. — Давай раскладывать вещи, завтра пойдем по твоему списку.

***

Аня долгое время не могла уснуть, но с первыми лучами красного солнца сразу открыла глаза. За окном уже слышалось щебетание птиц, и все говорило о середине самого теплого месяца весны.

— Эрик, Эрик, вставай! Собирайся, пора идти! Надо успеть везде побывать!

Открыть глаза стоило юноше немалых усилий, но всё же он смог поднять голову и бросить мимолётный взгляд на часы перед тем, как вновь уткнуться в подушку:

— Семь утра, демон ты маленький! Дай ещё полчаса поспать…

Парень отвернулся, укрылся одеялом… и тишина, подозрительная тишина. Где же возмущённые крики Ани? Эрик решил взглянуть на сей феномен. Аня сидела рядом на кровати и смотрела на него, поджав вишнёвые губки, но, поймав на себе его взгляд, быстро, как ни в чем не бывало, закатила глаза и отвела взгляд в сторону, изобразив наигранное недоумение.

— Ты чего? — спросил он из-под одеяла.

Голос у Эрика был хрипловатым, но в то же время приятным и спокойным. Это всегда успокаивало девушку. Эрик по-разному относился к подобного рода баловству. Иногда обнимал её так крепко, что она не могла выбраться из его объятий, иногда улыбался и ерошил волосы, неохотно просыпаясь на завтрак, на который сестра не ходила одна. Но бывали и такие дни, когда Аня каждой клеточкой тела чувствовала его раздражение. Она замирала, пытаясь понять, что же сделала не так, и часами глядела в окно, сидя в одной позе, пока брат не выспится. Этого он никогда не замечал, закрывая глаза и проваливаясь дальше в сон.

— Я жду, пока ты выспишься.

— Ты не заболела? — он выспался, но утро выходного дня не давала повода вскакивать так рано.

Аня помотала головой. Эрик подозрительно глянул на неё, затем лениво потянулся и медленно поднялся, усаживаясь на край кровати.

— Ладно, соби… — он осмотрел девушку с головы до ног, с удивлением отмечая, что она уже полностью одета: полосатая водолазка с открытыми плечами и черная юбка с кофейным поясом на талии. Осталось лишь обуться перед выходом. Её светлые волосы были неаккуратно заплетены в две косы.

— А… Ты уже… Ну, еще бы. Это же не школа! Ладно. Сейчас я соберусь и пойдём.

Девушка резко подпрыгнула на кровати от радости, отчего та жалобно заскрипела.

— Смотри, кровать не сломай, а то платить придётся. Еще подумают чего… неприличного.

Эрик довольно быстро собрался, натянув обычные джинсы и серую майку. На плече его левой руки виднелась татуировка в виде черно-красного размытого черепа. Парень потёр затылок и зевнул напоследок:

— Ну, погнали…

Первым пунктом в списке значился исторический планетарий. Он использовался не только для гостей, здесь часто проводили лекции по истории и астрономии, которые посещали учащиеся ВУЗов и платных школ. Тем для лекций было много: от начала времен до сегодняшних дней.

Аня уговорила Эрика посетить сначала историю возникновения Вселенной, а потом отсидеть платно еще одну лекцию со школьниками.

Во время первого сеанса в центре полукруглого зала появилась голограмма мужчины лет сорока в белом костюме. С середины зала, где сидели Аня и Эрик, лицо было тяжело рассмотреть, но они и не особо пытались. Мужчина рассказывал о создании Вселенной, о теории Большого взрыва. По ходу его рассказа по всему залу летали голографические 3D-модели планет. Все, о чем он говорил, демонстрировалось в огромном размере. Завороженная Аня вытянула руку, чтобы дотронуться до Венеры, и застыла:

— Как красиво! — восторженно прошептала она.

Эрику было не очень интересно, но он радовался тому, что зрелище нравилось Ане. Рассказ был совсем небольшой, а в конце мужчина предлагал пройтись и внимательно осмотреть все планеты. Далее следовал инструктаж:

— Коснитесь центра планеты, чтобы узнать её параметры и описание. Всего хорошего и удачного дня, — мужчина вежливо поклонился и неожиданно растворился в воздухе.

— Ну что, Ань, пойдем?

Девушка аккуратно коснулась пальцем центра Венеры, и негромкий женский голос произнёс:

— Венера — вторая планета Солнечной системы. Названа в честь древнеримской богини любви Венеры. Среднее расстояние Венеры от Солнца — сто восемь миллионов километров…

— Ты будешь это слушать? — спросил Эрик, и Аня уловила в его голосе знакомое раздражение.

— Не, я просто… — не отводя восторженного взгляда от голограммы, прошептала девушка, так и не закончив фразу.

Между лекциями у ребят было пятнадцать минут перерыва, и, конечно, они решили потратить их на то, чтобы позавтракать. Буфет нашли сразу. Он был стилизован под космос, что не могло не радовать гостей. Ведь именно за этим они сюда и шли — погрузиться в другой мир. Ребята выбрали местечко поукромнее и, оставив там свои вещи, отправились к кассам. Через несколько минут Аня вернулась с молочным коктейлем и наполовину съеденной булочкой с корицей в руках. Эрик уже ждал ее, похрустывая чипсами из небольшой пачки, лежащей у него на коленях.

— Желудок портишь, буэ! — дожёвывая булку, возмутилась Аня.

— Спасибо за беспокойство, мамочка, — зевая, пробормотал Эрик.

Следующая лекция проходила в том же большом зале. Эрик и Аня направились к своим местам и стали ждать начала сеанса. Поскольку это занятие входило в курс обучения школ третьего сектора, зал быстро заполнялся учениками средних классов. Сегодня была пятница, Аня пропускала уроки, но об этом Эрик заранее предупредил её корисса (так называли кураторов классов).

И вот в центре зала появилась молодая женщина в белом костюме:

— Здравствуйте, дорогие гости! Тема сегодняшней лекции, как указано в ваших буклетах — «Авария на чернобыльской АЭС». 26 апреля 1986 года произошло разрушение четвёртого энергоблока атомной станции, расположенной близ города Припять…

Аня рассматривала 3D-модели, которые воспроизводила женщина: саму атомную станцию, город до разрушения, наполненный жизнью. Школы, детские площадки, непривычные зеленые аллеи… Пейзажи, неестественные для нынешнего поколения. Затем появилась голографическая проекция аварии, и рассказчица сделала небольшую паузу, чтобы дать возможность учащимся более детально ознакомиться с изображением. Далее она легким взмахом руки сменила картинку аварии на перечень её итогов, количества жертв и пострадавших.

— Самым страшными последствиями стали генные мутации, — после этих слов Эрик выпрямил спину и внимательно всмотрелся в воспроизведенные 3D-фигуры двухголовых зверей, рыб, изуродованных людей, мутировавших эмбрионов — как детей, так и животных.

В зале стояла тишина, только время от времени слышались фразы «фу, уродство», «какая гадость» и другие возгласы отвращения. На глаза Ани навернулись слезы, которые Эрик заметил, к сожалению, не сразу, а только после включения света в зале. Лекция закончилась, и, пропустив вперед поток галдящих учеников, ребята направились к выходу.

— Ты чего? Чего плачешь? — спросил Эрик, прижав Аню к себе.

— Они были такие маленькие, они не виноваты, им, наверное, больно было. Такие маленькие и… беззащитные.

На глаза Ани снова навернулись слезы. Эрик подвёл её ближе к стене, чтобы не привлекать внимания, и ласково обнял. Чем тут же вызвал недовольство высокоморальных дам, которые сочли нужным громко заметить, что обниматься здесь неуместно. Эрик не обратил на них никакого внимания, сейчас его волновала только Аня, которая всегда очень болезненно реагировала на подобные трагедии. Он до сих пор не знал, как вести себя с ней в таких ситуациях.

— Ну что ты? Успокоилась? Куда ты хотела бы пойти дальше?

— Домой, — прошептала девушка, вытирая слезы рукавом водолазки.

— Не грусти. Ведь, даже если бы ты знала об этом заранее, ты не смогла бы помочь всем. Мир не без героев, и многие доказали это, отдав свои жизни для спасения пострадавших. — Эрик нежно поцеловал её в макушку, и в ответ услышал только тяжелый вздох. Девушка прижалась к нему сильнее. — Милая, у нас не так много времени. Кто знает, представится ли ещё возможность приехать сюда. Пойдём?

— Я хочу немного отдохнуть, — подняв на него взгляд, тихо прошептала сестра.

— Хорошо. Идем, — парень мягко потянул её за руку и двинулся в сторону выхода.

Дорога до квартиры заняла около часа. Аня молча смотрела в окно, она была слишком подавлена, и разговор у них не клеился. Уже около дома Эрик, в надежде хоть как-то развеселить Аню, купил два ведерка её любимого мороженого «Ноаваро» со вкусом мяты и жвачки.

Едва зайдя в квартиру, Аня, полностью погруженная в депрессию, сразу же сняла ботинки и камнем упала на кровать, повернувшись спиной ко входу.

— Аня, ты долго будешь хандрить? У нас не так уж много времени.

— Я помню… — ответила она, лежа лицом к выключенному телевизору. В её голове раз за разом возникали увиденные картины, заставляя сердце сжиматься, словно сдавленное в холодных тисках. Взрыв, мутации, мертвые дети и животные… Разве они были виноваты в этом? Почему все так несправедливо? В очередной раз едва сдержав слезы, девушка зарылась лицом в подушку.

…Ближе к полудню мороженое было съедено, и заметно повеселевшая Аня надела свое карнавальное платье. Оно было легким, белым, с вшитым широким поясом на талии, а внизу, по подолу юбки, шел ряд маленьких кексов.

— Я готова! — заявила она Эрику, стоящему в дверях. С момента возвращения в квартиру он засел на кухне и был чем-то очень занят за ноутбуком, поэтому остался в той же одежде.

— Неужели?! Два часа лежания на диване и еще полчаса сборов дали свои плоды? –улыбнулся Эрик. Аня с обиженным видом ткнула его в бок кулачком, на что парень, изобразивший, что ему очень больно, выставил руки ладонями вперед и с улыбкой сказал:

— Все-все, сдаюсь. Как побежденная сторона выплачиваю репарацию в виде сопровождения тебя на колесо обозрения. Что скажешь?

— Договорились. Но только кабинку выбираю я, идет? — выходя из квартиры, скомандовала девушка, высоко задрав носик.

— Идет! — ответил Эрик, запирая за собой входную дверь.

Ребята отправились в парк аттракционов — самый большой во всех пяти секторах. Аня много читала о нем дома, восторженно удивляясь огромности каруселей и высоте американских горок, замирая от попыток представить себя наверху, окидывающей взглядом весь сектор.

Парк был закрытого типа, огороженный по периметру забором с установленными через равные промежутки видеокамерами. Несмотря на большую площадь парка, центральных входов было всего два, и оба находились под пристальным наблюдением охраны, призванной следить за порядком. Там же располагались терминалы, принимающие оплату от желающих отдохнуть в парке. Они были похожи на обычные инфокиоски, с широким отверстием в центре. Просовываешь туда руку, опускаешь в щель денежку — и он цепляет на твое запястье цветной браслет-пропуск. Оплатил — и катайся, сколько и где угодно.

— Знаешь, что самое главное? — спросил Эрик, уже пройдя в парк.

— Что?

— Взять дорогой безлимитный билет во второй половине дня. Когда можно было там провести весь день, — с иронией произнёс Эрик.

— Не бубни. Мы ведь с тобой уже не дети! — уверенно ответила Аня. — Что нам тут целый день делать?

Но тут она остановилась и замерла на месте. Взгляд её был направлен на мягкую игрушку — веселого грибочка-мухомора, смотрящего на нее с призовой полки тира.

— Эри-и-и-и-к, я его хочу-у-у-у, — жалобным тоном протянула девушка. — Очень. Эрик, ну пожалуйста-а-а-а!

— Да, да, я понял. Уже взрослая, — усмехнулся он. Эрику ничего не оставалось, как повиноваться желанию маленькой дамы.

То, что Эрик и Аня — превосходные стрелки, было известно только их знакомым. Сказывалось отцовство Миши Слота — боевого генерала. Ребята с детства нередко проводили время у него на учебной базе, и там стрельба была их любимым и чуть ли не единственным развлечением. Но управляющий в тире, конечно, ничего об этом не знал. Ему впервые приходилось подавать ружье бледной, хрупкой девочке. Каково же было его удивление, когда Аня, узкие плечики которой едва виднелись из-за стойки, попала во все цели без единого промаха!

— Грибочек, пожалуйста, — с серьезным лицом заявила Аня.

— Опасная миледи, — мягко улыбнулся мужчина, подавая ей игрушку.

Эта остановка была незапланированной, но теперь ничто уже не препятствовало первоначальной цели — прокатиться на колесе обозрения. Аттракцион достигал в высоту около восьмидесяти метров. С его вершины можно было взглянуть даже на купола соседних секторов. И на остатки жизни на Земле.

— Как красиво! Все такое красное! — глаза Ани были широко раскрыты от восторга и удивления.

— А раньше все было зеленое… — Эрик расстроенно осматривал красную природу. –Человек все испортил… своим оружием и войнами.

— Хватит сегодня о грустном! Взгляни, какое небо!

Чистое голубое небо вдохновило девушку, и она решила покорить все аттракционы за один вечер, но для Эрика последним стал следующий, с символическим названием «Под облаками», поднимающий группу людей вверх на десяток метров и резко опускающий их чуть ли не до земли. Эрику хотелось кричать от неожиданности при резком спуске, а Аня лишь смеялась от переполняющих её чувств.

Дальше она каталась одна, махала рукой с различных аттракционов смотрящему на нее Эрику. И парень заметил про себя, что тихая, застенчивая девушка сейчас была очень веселой и беззаботной — с постоянной улыбкой на лице и желанием попробовать все-все, что она видит вокруг. Удивительным ему также показался тот факт, что она отказалась от мороженого, когда они возвращались домой.

После такого насыщенного дня, казалось бы, можно уснуть, едва упав на кровать. Но, конечно, у всех бывают ночи, когда в голову приходят самые странные и ненужные вопросы. Аня не была исключением.

— Эрик, ты спишь? — спросила она, глядя в потолок.

— Да.

— Точно?

— Да.

— А я не могу уснуть… — выдержав небольшую паузу, девушка поняла, что брат не ответит ничего. — Эрик, а что будет, если у феминистки родится сын?

Эрик поднял голову и недовольно бросил:

— Спи давай.

Меньше, чем через минуту, он снова поднял голову:

— Что? — но тут же замолчал, заметив, что Аня уже спит.

***

Второй день пролетел незаметно. Ребята посетили исторический музей, где экскурсоводы подробно рассказывали о ходе противостояния, начавшегося с полвека назад:

«Долгие годы Америка и Россия вели холодную войну, разные страны принимали стороны враждующих и долго спорили о величии двух сверхдержав, но причиной боевых действий стало покушение на президента…»

— Что за бред? Исторический музей, а правды — ноль. Совсем не так, как папа рассказывал, — возмущалась Аня, доедая рожок мороженого.

— Историю пишут победители, и каждый видит её по-своему, не всегда правдиво. Ирония в том, что никто не может знать достоверно всех подробностей тех давно прошедших лет, — улыбнулся Эрик.

После музея, где Аня и Эрик надолго не задержались, они посетили так называемый «Изысканный парк». Это был заповедник, уголок довоенного мира с сохраненными в нем зелеными растениями и животными тех времен. Такими, какими их создала природа. Теперь все виды в пределах купола, считались вымирающими. А что за ним — известно было очень немногим.

Создание аллей в третьем секторе оказалось целым искусством. Ходить по ним было одно удовольствие. Невероятно красочные, с подстриженными в виде фигурок различных животных кустами, с фонарями в виде луны, висящей в воздухе над столбиком, — настоящий кусочек рая в этом угрюмом мире. Аллеи пересекали парк во всех направлениях, сходясь в центре, на обычной поляне для проведения пикников, как дневных, так и ночных.

Прогуляв в парке до самой ночи, вернувшись домой, Аня сразу же заснула. Чем значительно облегчила вечер Эрику — он тоже смог нормально выспаться.

Несмотря на то, что у них в запасе было еще больше половины дня, утром Аня проснулась расстроенная.

— Я не хочу домой, — сидя на кровати в голубых шортах и белой майке, которые заменяли ей пижаму, произнесла она. — Я хочу остаться.

— А жить мы где будем? В коробке из-под апельсинов, которую поставим в телефонную будку? — не открывая глаз, ответил Эрик, натягивая на себя белый плед.

— Да! — надула щеки Аня. Но на её лице возникло недоумение. — Ну, вообще-то нет… А что это за странные мысли? Почему из-под апельсинов?

— Не помню. Мультик какой-то, что ли. Папа так шутит иногда.

— Вставай, нам еще надо сходить в кино, — вздохнула Аня, подумав о том, что затем нужно будет возвращаться домой.

Конечно, в кино они пошли на новый фильм об агентах, главный герой которого каждое утро будто выпрыгивал из плаката на соседнем доме. Современные кинотеатры сильно отличались от старых благодаря эффекту полного погружения. В секторе №3 располагался самый большой из них, занимающий половину торгового центра.

Дверь кинотеатра распахнулась, и недовольная Аня покинула зал быстрым шагом:

— Ну что за нелепость? Снова мутанты? Сколько можно одну и ту же тему мусолить…

— И поэтому ты не дождалась конца сеанса? — спросил Эрик, уставившись на электронное табло — меню одной из кафешек, расположенных рядом.

— Нет… Я хочу кушать. — Взгляд девушки устремился туда же. — Главная героиня вообще все испортила. Ну, были у её семьи и друзей небольшие секреты, и что? Разве можно из-за этого подвергать всех опасности?

— Ты выбрала, что будешь кушать, кинокритик?

— Да, — смутилась Аня. — В общем, она все испортила. Если бы мыслила здраво и повела себя правильно, все было бы хорошо.

— Но о таких фильмы не снимают, — усмехнулся Эрик, продвигаясь в очереди.

Первым у кассы стоял мальчик лет двенадцати. Они с матерью покупали попкорн. Глядя на них, Аня заметила, как исчезает улыбка с его лица. В толпе начались перешептывания, все взгляды устремились на трёх солдат в масках, стремительно направлявшихся к женщине с мальчиком. Остановившись в нескольких шагах, один из них выдвинулся вперед и произнес генерируемым под робота голосом:

— Вы были предупреждены. Неповиновение карается смертью.

— Нет! Нет! Подождите! Мы дадим ответ! — закричала женщина, закрывая собой сына.

Солдаты быстро окружили их и оттолкнули мать. Всё произошло очень быстро. В толпе вокруг росли недоумение и страх.

— Кто-нибудь! Помогите! Сделайте что-нибудь! — Мать попыталась протиснуться между солдатами, но все было напрасно.

Все замерли. На солдатах была форма государственной охраны, на их плечах виднелся символ пятого сектора: нашивка в виде планеты Земля с золотистой цифрой 5 в центре. Отряд Жнецов. Мешать им — значит, подписать себе и своей семье смертный приговор.

— Мама! Мам… — Мальчик плакал, ему было страшно. Солдаты быстро скрутили его.

— Ма…

Беззвучный выстрел оборвал плач ребенка. Тишина. На груди мальчика медленно расплывалось кровавое пятно. Солдаты, словно тени, быстро развернулись и пропали так же неожиданно, как появились. Мальчик с широко раскрытыми глазами начал падать на землю, мать подхватила его тело у самого пола. Последний вздох. Женщина пыталась зажать рану… но было уже поздно. Она в слезах упала на колени, громко плача над телом сына.

Аня прикрыла рот дрожащими ладонями, чтобы не закричать от ужаса, на её глаза навернулись слезы. Эрик прижал её к себе, пытаясь не дать увидеть происходящее, но поздно. В нужный момент он сам был парализован шоком.

***

— Тут мороженое не поможет? — прошептал Эрик, с запозданием понимая, насколько глупо это звучит.

Аня лежала на животе посреди кровати, уткнувшись в подушку. Она молча помотала головой. Последний выходной подошел к концу, и ребятам пора было ехать домой. Хорошо хоть с утра Эрику пришла мысль собрать заранее вещи, поэтому Аня, ни о чем не беспокоясь, не вставала с кровати до приезда такси.

Всю дорогу до поезда она молчала, в вагоне тоже тихо смотрела в окно. Как назло, с ними в купе в первый сектор ехала молодая женщина с ребенком лет пяти. Она была слишком занята своими делами, что-то упорно листая и печатая в планшете, а её маленький сын, весь измазанный шоколадом, решился медленно протянуть руки к пастельным волосам Ани.

— Гррр… — зарычала девушка, когда руки мальчика подобрались совсем близко. Он испугался и тут же начал реветь.

— Угомоните своё животное, — недовольно фыркнула мать ребенка, оторвавшись от планшета.

— Вы своим сперва займитесь. А то в суд подадим за нарушение личного пространства, — огрызнулся Эрик, подняв взгляд от книги.

— Хам! — Женщина схватила ребенка за руку и увела его из купе. Видимо, искать свободные места.

— В юристы собрался? «В суд подадим…». На тебя это непохоже, — печально улыбнулась Аня.

— Ну, свои права грех не знать. Рычание? Серьезно?

Эрик потянул Аню за щеку, слегка наклоняя её к себе.

— Так в царстве зверей показывают свое недовольство.

— Это я знаю. А человеческой речью никак?

— Так эффективней, — буркнула девушка, показав острый язычок. Снова повисла пауза. Аня пристально уставилась в окно. Несмотря на живописный алый пейзаж за окном, перед её глазами постоянно вставала картина в очереди кафе.

— Он же просто хотел попкорна… — шепотом произнесла она.

— Что? — переспросил Эрик, читая ту же книгу, что и по пути в третий сектор.

— Ничего. Извини.

Эрик лишь пожал плечами. Дальше они ехали молча.

Глава 3

Ребята вернулись домой за полночь, слишком уставшие для того, чтобы разбирать вещи. Да и родители уже спали. Решив, что займутся этим с утра, они поочередно приняли душ и сразу же побрели отдыхать. Менее впечатлительный Эрик почти мгновенно провалился в сон. Но длился он недолго, потревоженный сдерживаемым плачем и шепотом:

— Он ведь просто хотел попкорн… Просто… Попкорн…

— Аня, что случилось? Почему ты не спишь? — спросил парень, найдя источник звука.

— Не могу, — грустно ответила девушка. Она сидела, прислонившись спиной к стене и обхватив руками колени, пряча в них заплаканное лицо. — Я закрываю глаза и вижу все это… Солдат, слезы мальчика, кровь, растекающуюся по полу… Слышу плач его матери… Это невыносимо, Эрик!

Парень, тяжело вздохнув, уселся на матрас рядом и осторожно приобнял её:

— Аня, а что ты знаешь о войне? Ты ведь была совсем ребенком и не помнишь ее.

— То, что рассказывал нам Миша, — тихо прошептала она.

— А кто-то и этого не знает, — задумчиво произнес Эрик. — Дело в том, что последняя ракета… Она изменила генетический код всего вокруг. Я тогда был совсем маленьким, мы с мамой жили на военной базе, под куполом. Конечно, там все было очень строго, и я не мог видеть того, что происходит снаружи. Но я замечал, как постепенно, день за днём, растения чернели. Около двух недель ушло на то, чтобы все вокруг стало другим.

Эрик затих, вспоминая военное время. В голове снова ожили забытые картинки тех кошмаров, которые он слишком долго скрывал от самого себя, пытаясь от них избавиться. Аня прижалась к Эрику и перебросила ноги, согнутые в коленях, через его бедро. Ох, если бы сейчас это увидела Лида…

— А что было дальше? — спросила девушка, прижимаясь головой к его груди. Ощутив учащенное сердцебиение брата, всегда казавшегося ей таким спокойным и невозмутимым, она с удивлением подняла глаза, вглядываясь в родное его лицо.

— Дальше растения словно вставали из пепла, но уже… другими. Они зацветали бледно-алыми красками, наливаясь полумертвыми тонами. Мир становился будто безжизненным. Дышать за куполом тогда уже было невозможно.

Эрик снова сделал паузу. Ему было тяжело говорить об этом. Он прекрасно осознавал, что больше нет прежней беззаботной жизни и бескрайнего мира. Всё изменилось слишком неожиданно. И теперь, куда ни глянь, вместо красочных полей и лугов, уходящих за горизонт, взгляд натыкается на восьмиметровую бетонную стену.

— Что касается людей — я лишь слышал о мутациях, но сам никогда их не видел. В основном это дети тех женщин, что были вне купола, когда взорвалась МОР. На них самих взрыв почти не повлиял. Так, проходящая тошнота и рвота. А вот их дети… Говорят, они были опасны для людей, потому что не контролировали свою ярость и агрессию, что ли… Я не знаю. Знаю только, что недавно на них началась охота. То, что мы видели, было публичной казнью.

— И им даже не пытались помочь?

— Ну, поговаривают, им предлагают выбор — принять вместо смерти изгнание за купол, — пожал плечами парень. — Единственные, кто знал хоть что-то о ракете и о последствиях её взрыва — её создатели, казненные после подписания правительством мирного договора. За преступление против человечества. И теперь никто не знает, что это и как с этим бороться.

— Почему об этом никому не говорят? Почему просто убивают?

— Аня, люди боятся того, чего не знают и не понимают. Эти мутанты — мнимая угроза правительству. Затравленные, неизученные…

Эрик замолкнул, видя, что девушка засыпает с первыми лучами солнца. И уже молча продолжил вспоминать войну и жизнь до нее. В памяти внезапно всплыли картинки знакомства с Аней. Маленькой перепуганной девочкой, что неделями молчала с момента её появления у них дома. Ту ночь, когда она, вся в слезах, разбудила Эрика и попросила отвести её к маме. Именно тогда он и предложил ей спать рядом, пока её мама не придёт за ней.

***

— Вставай, пора в школу, — прошептал Эрик на ушко сестре.

— Ммм… Который час?

Потягиваясь, она неохотно открыла глаза.

— Ой, прости, Эрик. Я мешала тебе спать? — воскликнула девушка, глядя на то, в какой позе уснула.

— Нет, я не спал. Вставай, пока мама не решила нас проведать.

— Точно…

Аня медленно встала с матраса, пошатываясь спросонья, и заметила, что, видимо, из-за сна в сидячем положении у неё побаливает шея, но это не освобождает её от сборов в школу. За завтраком она рассказала Мише, как они провели время в третьем секторе, а Эрик помог, иногда разбавляя рассказ шутками. Миша был очень рад тому, что ребята здорово провели время, это было заметно по не сходящей с его лица улыбки.

Но Лида не разделяла его радости. Она очень хотела обнять горячо любимого сына, спросить, не доставила ли эта сиротка ему хлопот, но не смела вести себя так при муже. Чего стоит один только его неодобрительный взгляд!

Аня выглядела уставшей и разбитой, проспав немногим более полутора часов. Веки казались тяжелыми, будто налитыми свинцом, и ей стоило немалых усилий не сомкнуть их прямо за столом. Сидя рядом с ней, Эрик заметил, что футболка девушки одета задом наперед. Он понял это по рисунку кролика. Спереди красовался его хвост, а на спине — милая ушастая мордашка. Хотя Эрик прекрасно помнил, что бирка как раз со стороны хвоста.

— Теперь так модно? — указывая на футболку взглядом, улыбнулся он.

Аня смутилась и под насмешливым взглядом Лиды быстро убежала переодеваться, на всякий случай перепроверив: джинсы-то она правильно надела? Эрик, закончив завтракать, отправился следом — собираться на работу. В отличие от Ани, ему хватило на это нескольких минут. Спортивная футболка с номером «11» на груди, камуфляжные джинсы — и он уже готов, обувает в коридоре кроссовки и подшучивает над копушей-сестрой.

В середине мая Лида как раз выходила на пенсию: ей уже было за пятьдесят, у нее работящие муж и сын, так что вполне можно себе это позволить. Но вот Аню эта новость не обрадовала: меньше всего она любила оставаться дома наедине с мамой Эрика. И сегодня специально отправилась в школу пораньше.

— Доброе утро! — радостно встретил её Макс, отодвигая стул. — Опять всю ночь на единорогах каталась? — улыбнулся он.

Аня, недовольно хмуря брови в ответ, молча упала рядом за парту.

Это был кабинет их корисса, который никогда его не запирал. Белые стены и пол, по которому в ряд выставлены различные красивые растения, ярко-зелёные шторы, пять круглых парт со встроенными в них проекторами для шести учеников каждая — все это было так знакомо и изучено ребятами до мельчайших царапин, что вполне служило им вторым домом. Поэтому, если мама Эрика бывала в отпуске или её рабочий день начинался позже обычного — Аня звонила Максу и приходила в школу раньше, чем того требовало расписание. Но сегодня он пришёл, потому что сбились его часы. Он подумал, что проспал.

— Да ладно. Рассказывай, как отдохнула?

— Макс, не сейчас, ладно? Я посплю немного. Посторожи мой сон, пожалуйста.

Аня медленно опустила голову на парту и почти сразу же провалилась в сон.

Не прошло и пятнадцати минут, как в кабинет медленно вошла Анабель Бор. Увидев спящую Аню, она в очередной раз выразила своё недовольство девушкой.

— Я говорила вашему кориссу… Как его там по имени… Что отпускать её была плохая идея, она и так не сильно сообразительная, — проходя к столу с высоко задранным носом, произнесла Анабель.

— Ян, — в двери выросла фигура высокого парня лет двадцати восьми, в черных джинсах и в майке, поверх которой была накинута черно-красная рубашка. — Ян Рутц меня зовут.

Парень прошёл к учительскому столу и спокойно положил на него классный журнал. Не обращая внимания на брезгливый взгляд женщины, он, не меняя оскорбительно вежливого тона, произнес:

— Позвольте поинтересоваться, на каком основании вы оскорбляете мою ученицу? Да еще при этом даже не запомнив моё имя?

— Это не самое важное в моей жизни! — фыркнула Анабель. — И мне ни к чему запоминать имена всех подряд. Это только условность!

— А Ане ни к чему зубрить историю, которая пригодится ей разве что для вечерних рассказов своим детям. Ваш предмет — тоже условность, — парень выпрямил спину и посмотрел на Анабель свысока. Он был на полголовы выше, даже с учётом того, что дама носила обувь на высоких каблуках. — Вы даже сами никогда не узнаете, правда ли все то, что вы преподаете.

— Да как вы… Да вы… Вы…! — от возмущения женщина не смогла найти подходящих слов. Схватив свою сумочку, она быстрым шагом, постукивая каблуками, покинула класс.

— Если наш разговор как-то повлияет на оценки Ани и Максима, то директор узнает о вашей некомпетентности как учителя! — чуть повысив голос, бросил ей вслед Ян.

Анабель круто развернулась и, сердито сверкнув глазами, крикнула перед тем, как хлопнуть дверью:

— Пока у нас такие учителя, ученики останутся бездарностями!

Аня, лежа на парте, приоткрыла один глаз и демонстративно показала язык вслед уходящей учительнице.

— Так ты не спала? — улыбнулся Макс, принимая это за маленькую хитрость.

— У меня очень чуткий сон на парте.

Ян проводил коллегу взглядом и на минуту задумался. Заметив недоумевающие взгляды ребят, он подошел к подопечным и уселся за стол рядом с ними:

— Этот разговор никак не должен повлиять на ваше отношение к истории, понятно?

— Нууу… Ладно, я прослежу, чтобы Макс учил историю, — рассмеялась Аня.

— Хорошая шутка, да, — улыбнулся Ян. — Как твои выходные?

Аня решила рассказать Яну и Максу только о положительных моментах: о прогулках в третьем секторе по аллеям, о действительно интересном уроке истории и, конечно, об огромном и замечательном парке аттракционов.

Ян — учитель физики и математики, по совместительству корисс Ани и Макса, замечательный человек, его любят все ученики. Он добр ко всем, интересно преподаёт уроки, а чего стоят практические занятия по физике! Столько живых примеров. Самостоятельно собранные цепи электропередач, сбрасывание яблока с четвертого этажа школы и многое другое… Делиться с ним своими впечатлениями от поездки — одно удовольствие!

С учетом того, что сегодня всего три урока — две физики и одна математика — день пролетел быстро.

***

— Не хочу домой, — тихо произнесла Аня, сидя с Максом на лавочке школьного двора.

— Может, в баскетбол поиграем? — Макс указал головой в сторону ребят, перебрасывающих между собой мяч на площадке.

— Не шути так, тебя же там сметут. Как, впрочем, и меня, — усмехнулась девушка, рассматривая высоких спортивных ребят из старших классов. Макс заметно смутился.

Между ними повисла неловкая пауза. Макс был совсем не создан для физических нагрузок: худой и щуплый, со светлыми кудрявыми волосами и маленьким прямым носом на детском лице, он походил, скорее, на ученика младших классов, чем на Аниного ровесника. Тем не менее девушка находила его довольно милым и интересным, хотя другие ребята с ним почти не общались.

— Все равно — домой не хочу, — опустила глаза она.

Макс только успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как его перебил грубоватый мужской голос:

— Так не ходи.

На спинку лавочки присел высокий рыжий парень.

— Дюк?! — удивленно воскликнула Аня и от неожиданности даже подскочила.

— Ну да, с утра вроде был им, — осмотрел себя парень с ног до головы. — А что, уже не похож? — с наигранным недоумением произнёс он.

— Да похож, похож, — от смешного выражения его физиономии Аня громко засмеялась и поймала себя на мысли, что почему-то очень рада его видеть. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен сейчас работать с Эриком?

— Обед. Мне некому собирать его, чтобы взять с собой, — улыбнулся Дюк. — В отличие от Эрика.

Да, его мама собирала с утра по три контейнера, вместе с десертом. Конечно, Эрик не успевал все это съесть и часто угощал ребят на работе.

— Я, наверное, пойду… — смущенно выговорил Макс. Он резко вскочил со скамьи, слегка приобнял Аню в знак прощания, это вышло неловко, и он поторопился испариться. Конечно, он не ожидал, что у Ани есть такие знакомые. Помимо шрамов, у Дюка было спортивное телосложение, проницательный взгляд и высокий рост, так что выглядел он чертовски привлекательно.

— Странный парень. — Дюк заметил скованное поведение Макса и анализировал его, глядя вслед.

— Кто бы говорил.

— Я тут подслушал немного. И… Если ты не хочешь идти домой, может, потусуешься у нас в автосервисе?

— А можно? — глаза Ани вмиг засияли от счастья.

— Ну, если предлагаю, значит, можно, — с улыбкой пожал плечами Дюк.

Этот автосервис находился через здание вдоль дороги от дома Эрика и Ани. Довольно жуткое строение с безвкусной вывеской, несколькими гаражами и большим подъемником во дворе. Пахнущее маслом и железом, оно всегда вызывало любопытство у девушки. Когда у нее были каникулы, Аня частенько провожала брата на работу, прогуливаясь с ним по дороге, но внутрь он её никогда не приглашал.

По пути в сервис Дюк попытался завязать разговор:

— Ань, а ты уже думала, чем будешь заниматься? В смысле когда окончишь школу. Куда пойдешь учиться дальше?

— Я тебе не доверяю настолько, чтобы рассказывать о таком, — прямо ответила Аня и бросила на него подозрительный взгляд.

— Да брось…

Девушка заметила, что после этой фразы Дюк заметно поник, и ей стало стыдно.

— Эй, рыжий лис, поторопись! У тебя срочный клиент, — окликнул Дюка массивный мужчина у дверей сервиса голосом полководца, который не терпит возражений.

Ребята машинально прибавили шагу.

— Я вам тут нового работника привёл! — крикнул Дюк, открывая дверь сервиса. Да так, что его голос эхом прокатился по помещению.

Все тут же подняли головы, чтобы взглянуть на «нового работника», и тут же опустили их, заметно разочаровавшись.

— Да чтоб меня шиной накрыло! Это же девочка! Какой работник! — бросил грязную тряпку пузатый мужик в кепке. — А я уж поверил.

— Ну, вообще-то это сестра Эрика. Это во-первых. Во-вторых, Эля вроде из-за ребенка хотела увольняться. Что-то с садом. Может, она полдня возьмет? А Аня после школы за неё.

— Я… это… — Аня, внезапно даже для себя, начала заикаться от неожиданности. — Ты же сказал — просто потусуюсь! — прошептала она Дюку.

— Ну, а я и не солгал. Сейчас устроим тебя, и я все покажу и расскажу. Разве тебе не нравится эта идея? — ответил он шепотом, склонившись к её уху и вновь по-лисьи ухмыляясь. От теплого дыхания Дюка девушка заметно смутилась. — Эрик, что скажешь? — крикнул он, поднимая голову вверх.

— Пусть решает сама, я не против, — пожимая плечами, ответил Эрик. Аня заметила его не сразу: он стоял на лестничной площадке второго этажа, одетый в форму — испачканный машинным маслом комбинезон, спущенный с плеч до пояса, поскольку был обеденный перерыв, — и держал в руке чашку с горячим чаем. Эрик тоже покинул комнату отдыха, чтобы глянуть на нового работника. С того места, где он стоял, можно было наблюдать за работой всех механиков, поэтому комната диспетчера находилась рядом.

— Я хочу!

— Чего ты хочешь, детка? — удивленно оглянулся на девушку Дюк.

— Работать здесь хочу! А ты о чем подумал? — возмутилась девушка, надув красные от смущения щеки.

Как объяснили ей Эрик с Дюком, работа Эли заключалась в том, чтобы принимать звонки, записывать на прием клиентов и раз в месяц составлять график работы. Теперь с первым и вторым пунктом помогать ей предстояло Ане. Когда она закончила заполнять всевозможные анкеты и подписывать документы, регламентирующие предстоящие обязанности, взгляд её приковал процесс работы Дюка и Эрика. Эрик заезжал под машину на воздушной доске с диагностическим планшетом, а Дюк подключал автомобиль к стойке и считывал все данные. Улыбаясь, Аня продолжила наблюдение, уже стоя на балкончике и слушая их диалог:

— Как обычно, Эрик?

— Да, — подбросив гаечный ключ, парень опять опустился на доску и вернулся под автомобиль.

— Как обычно? — незаметно для себя девушка произнесла это вслух.

— «Как обычно» означает, что Эрик занимается ремонтом механики, а Дюк переустанавливает искусственный интеллект, — объяснила проходящая мимо Эля. — Просто у Дюка был очень печальный первый опыт с одной капризной дамой… — загадочно засмеялась она.

— Что-то случилось? Возникли неприятности? — взволнованно произнесла девушка. Ей почему-то не хотелось слушать о неприятностях этого странного парня. Не хотелось слышать даже о том, что они вообще у него есть. Было у Ани за него какое-то беспокойство, хотя причину этого беспокойства она не знала.

— Я так говорю потому, что искусственные интеллекты, в основном, носят женские имена. Их тоже надо проверять, а то приехали однажды с технической проблемой, а Аврора, та самая капризная дама, поехала по делам прямо с места ремонта, едва не раздавив Дюка, — закатывая глаза, вздохнула Эля. — Поэтому теперь Дюк всегда отвечает за искусственный интеллект и работает в паре с Эриком.

***

Через неделю работы в сервисе Аня уже полностью освоилась и влилась в коллектив, подтянув при этом учёбу, чтобы не возникало проблем. Миша Слот просто сиял от счастья и никак не мог нарадоваться успехам приемной дочери в школе. Только мать Эрика опять была недовольна, ведь Аня теперь проводила рядом с сыном ещё больше времени.

— Почему ты сразу не сказал, что предложишь мне работу? — поинтересовалась Аня у Дюка, когда они втроем отдыхали в обеденный перерыв, удобно устроившись на лавочке у сервиса.

Мастерская сегодня пустовала, и погода была на редкость хороша. Эрик и Дюк, в майках и, как обычно, спущенных до пояса на время отдыха рабочих комбинезонах, сидели по краям лавочки, а Аня комфортно расположилась между ними.

— Я и сам не знал, — проговорил Дюк, дожёвывая бутерброд.

— Как так? — засмеялась Аня, принимая его ответ за шутку.

— А вот так, — ответил рыжий парень, поднимая взгляд к небу. — Эта мысль возникла у меня прямо на пороге сервиса.

Прошёл уже месяц с момента возвращения ребят из третьего сектора. Эрик стал уже забывать о случившейся там публичной казни. Но Аня, видимо, нет.

— Дюк, а что ты знаешь о войне?

Парни удивились такому неожиданному вопросу. Оба резко выпрямили спины, разглядывая девушку широко раскрытыми глазами. Затем Эрик, понадеявшись, что на этом вопросе разговор закончится, позволил себе немного расслабиться, хотя начал внимательнее следить за беседой.

— Кхм… О войне спрашиваешь… — В руках у Дюка был недопитый газированный напиток, и, задумавшись, парень начал вращать его по кругу, всматриваясь внутрь алюминиевой банки через маленькое отверстие. — О войне спрашиваешь, да? Люди воевали, убивали друг друга, создали какую-то особую ракету, запустили… И, собственно говоря, все. Теперь вот мы здесь, под куполом.

— Ну… — закатила глаза Аня. — Не так содержательно, как я ожидала, но спасибо и за это. Эрик, я тут подумала… Может, мать того мальчика знает что-то, — резко повернулась она к брату.

Ситуация вышла неловкая, так как Дюк не знал о публичной казни в третьем секторе, а Эрик, видимо, не торопился сообщать ему об этом. Парни удивленно посмотрели на Аню, и она поняла, что сказала лишнее.

— Что случилось? — спросил Дюк, глядя на Эрика и хмуря рыжие брови.

— Публичная казнь, но я не хочу ни думать об этом, ни говорить, — быстро ответил Эрик.

— Но… — Аня не успела ничего произнести, Эрик поспешил её перебить:

— Мы закрыли тему, сейчас же! — в голосе Эрика слышались такие редкие для него, нехарактерные, но четкие нотки раздражения. Дюк искоса посмотрел на Эрика, и напряжение усилилось.

— Ладно, — поднялся Дюк. — Чем займемся? Я слышал, прошлогодний фильм про оборотней вышел в прокат. Может, посмотрим?

Недолго думая, Эрик предложил после работы собраться у них. Закупив чипсы с пивом и мороженое для девушки, ребята пошли домой. Нельзя сказать, что Лида была рада новым гостям, к тому же загадочный рыжий парень с набором шрамов ей совсем не понравился. Но отец Эрика был дома, поэтому её мнение никого не волновало.

— Миша Слот, — протянул руку мужчина, представляясь.

— Дюк, приятно познакомиться, –улыбнулся парень как-то по-идиотски, показав все свои белоснежные зубы, и ответил крепким рукопожатием.

— Ты чего такой покоцаный? Прямиком с фронта пришел? — громко рассмеялся Миша.

— В детстве не мог усидеть на месте, — все так же улыбаясь, проговорил Дюк. Он никак не мог решить, что его забавляет в отце Эрика больше: его смех или манера разговора.

— До чего классный у тебя батя, дружище! — воскликнул Дюк, сидя на полу у матраса в комнате ребят и раскрывая пачку чипсов. Его переполняли эмоции. — Он такой веселый, добрый… — погрустневшим вмиг голосом продолжил он, вспоминая, как рос в детском доме… Хотя отца своего помнил прекрасно. Игры в футбол на спортивном поле, летние ночи под небом, усыпанным звёздами, изучение динозавров по энциклопедиям, страницы которых он уже знал наизусть, сказки на ночь и слова о том, как сильно отец любит его и как много он значит для них с мамой. — Ну так что, смотрим фильм? — наигранно взбодрился он.

Фильм, возможно, и был интересный, но Аня уснула после первых двадцати минут, положив голову на плечо Эрика.

— Давай я переложу ее, тебе неудобно будет.

После одобрительного кивка друга Дюк поднял девушку на руки и аккуратно уложил её на матрас.

— Она похожа на грибочек, — нежно улыбнулся рыжий парень, занимая место Ани возле Эрика на полу, рядом с матрасом. Они оказались лицом к лицу, и Эрик заметил эту нежность.

— Грибочек? — недоумевая, переспросил Эрик.

— Да, поганку. Такая же бледная.

— Я думаю, грибы за куполом сейчас красные.

— И то верно, — подметил Дюк, задумавшись. — Что случилось во время поездки?

— Публичная казнь. Аня не могла спать, я рассказал ей про болезнь.

— И ты не хочешь знать правду?

— Нет, — немного помолчав, ответил Эрик. — Оно того не стоит.

«Оно стоит куда большего», — подумал Дюк и поднял взгляд вверх.

— Красиво… — прошептал он, рассматривая небо, нарисованное на потолке.

***

Следующий день был выходным. Дюку не хотелось возвращаться в свою маленькую квартиру, которую ему выделили по достижении совершеннолетия. Такие выделялись всем детдомовским. Они были площадью три на три метра. Больше, чем одному, там жить было невозможно.

Как говорил Дюк, из друзей у него был только Эрик, поэтому выходной они провели все вместе. В какой-то момент, во время прогулки по парку, Эрик отвлекся, чтобы купить Ане её любимое мороженое, и девушка, не задумываясь, решила воспользоваться моментом.

— Я слышала… — тихо прошептала Аня, смущенно поднимая взгляд на друга.

— Что слышала, детка? — наигранно усмехнулся Дюк, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Я слышала, как вы говорили с Эриком вчера, — Аня закрыла глаза, ожидая поучительных фраз о том, что так делать нехорошо. Но реакции от Дюка не последовало вообще.

— Кхем… — наигранно закашлялся он. — Ну и что?

— Я хочу… Хочу правду знать. Я плохо сплю…

— Хм… Эрик возвращается. Мы что-нибудь придумаем, — улыбнулся Дюк, взъерошив Ане волосы.

Эрик не слышал этого разговора, и ребята предпочли промолчать о нём. Весь оставшийся день они вели себя естественно и даже, как показалось Эрику, сдружились.

Глава 4

— Где вы? Почему не на работе? — кричал Эрик в телефонную трубку, нервно расхаживая по своей комнате. Он специально ушёл из мастерской в надежде найти здесь Аню, которая давно должна была вернуться из школы. Но её здесь не было, и более того, как сказал её корисс — в школе её тоже не было.

— Спокойнее, парень. Мы отпросились, — хорошо контролируемым голосом ответил ему Дюк, вглядываясь в пейзаж за окном скорорельса.

— Это мне уже сказали! Почему? Почему не предупредили меня? — Эрик не мог найти себе места от злости и беспокойства.

— Извини, связь пропадает, — на лице рыжего парня проступила лисья ухмылка, и он отключился.

— Что? Гд… — Эрик не успел договорить — пошли короткие гудки.

— Что случилось? — обеспокоенно вмешался Миша, обнимая Лиду на пороге комнаты. Его внимание привлекло несвойственное сыну поведение, и он уже как хороший отец ярко представил себе не одну цепь ужасных событий. — Что-то случилось с Аней?

— Аня… Она… Пап… — растерявшийся Эрик едва выговаривал слова дрожащим голосом. Остановившись, он с размаху опустился на матрас и закрыл ладонями лицо.

— Аня? С ней что-то не так? — отец сел рядом. В его голосе слышалось участие и сильнейшее беспокойство.

— В третьем секторе мы видели публичную казнь мальчика. Лет двенадцати… Аня очень сильно переживала, много плакала, не могла спать. И я рас… Рассказал ей о ракете, о взрыве… И о последствиях.

Скосив глаза, Миша заметил, что у Эрика трясутся руки.

— Ну, и что ты ей рассказал? — подозрительно спросил он, нахмурив брови.

— Сейчас это не важно. Помнишь, ты предупреждал, что не стоит соваться в такие дела? Ну, мол, правительство не любит… — парень попытался унять дрожь, прижимая ладони к коленям, отчего те тоже начали мелко подрагивать.

— Ну? — интерес отца возрастал.

— Я уверен, что Аня с Дюком поехали в третий сектор. Искать мать того мальчика.

— Ха, да не переживай! Где они сейчас найдут её! — с улыбкой на лице произнёс Миша, хлопнув сына по спине.

— Дюк — хакер. У него есть справочная информация практически на всех, кто живет под куполами. А также доступ к засекреченной информации правительства… Это он рассказал мне про мутации.

— А вот это уже нехорошо. Ты даже представить себе не можешь, что правительство делает с теми, кто лезет в их секреты. Эрик, их нужно остановить.

— Ах, эта девчонка! Я знала, что когда-нибудь она накличет беду! — рассерженный голос Лиды заставил Эрика вздрогнуть от неожиданности. Оглянувшись, он увидел, как мать скрестила на груди руки — жест, означающий, что она раздражена. Ну, а чего еще можно было ожидать? Что она внезапно начнёт переживать за Аню? Нет…

— А ну, тихо! — крикнул в ответ Миша. — Это моя вина, а не ее! Старый дурак, не мог язык за зубами удержать! Надо было либо молчать, либо выкладывать все… Эрик, езжай за ними! Я обещал её отцу, что она не будет знать горя, — мужчина виновато опустил взгляд в пол, а его последние слова прозвучали так тихо, что Эрик их скорее додумал, чем услышал. Видеть отца — боевого генерала, участвовавшего в бесчисленном количестве военных операций — в таком состоянии ему доводилось нечасто.

— Я помню, пап.

Эрик вскочил с матраса, быстро оделся и, мимоходом обняв отца, выскочил из квартиры. Такси быстро доставило его на вокзал, и он сразу же бегом бросился к кассам, едва не сбивая с ног встречных людей.

— Эй, парень, смотри, куда бежишь! — крикнул ему вдогонку невысокий мужчина в бежевом смокинге, которого Эрик задел плечом, едва не перекинув через перила лестницы.

— Извините!

— …Еще раз напоминаем вам о соблюдении правил безопасности вблизи железнодорожных путей. Помните, что ни в коем случае нельзя находиться рядом с начинающим движение поездом при открытом защитном барьере во избежание воздушного удара… — механический женский голос монотонно проговаривал текст давно приевшегося сообщения из динамиков громкоговорителей.

— Билет до третьего сектора на ближайший поезд, пожалуйста, — тяжело дыша, прошептал Эрик, протягивая кассирше купюры.

***

Тем временем, закончив разговор с Эриком, Дюк, отключив телефон, вернулся в купе. Он пытался скрыть беспокойство и натянуто улыбался. Его беспокоило, что с ним сделает Эрик, и как после такого вернуть его расположение?

— Кто звонил? — подняв на него взгляд, спросила Аня. Руки её, сжатые в замок, выдавали беспокойство девушки. Хотя она всю дорогу пыталась отвлечься, разглядывая пейзаж за окном, всё равно то и дело проваливалась в свои мысли. Думала о возможных последствиях, о том, что сказать Эрику и Мише по возвращению.

— Да так… По работе, — улыбнулся рыжий парень. — Спросили, ждать ли нас завтра.

— Что ты ответил? — безучастно прошептала девушка.

— Скорее всего, да.

— Ладно. — Аня опустила взгляд и затихла. — Дюк, слушай, Эрик, наверное, переживает за меня? — расстроилась она, догадываясь, что по работе мог звонить и брат. Меньше всего ей хотелось заставлять его волноваться.

— Конечно, переживает! Ты же уехала на поезде с малознакомым мной, ничего ему не сказав. Полагаю, он места себе не находит, — лицо Дюка было совершенно серьезно, что заставило Аню почувствовать себя еще более виноватой.

Девушка, сидевшая напротив, удивленно посмотрела на попутчиков, но, встретившись с недовольным взглядом парня, снова укрылась за газетой.

— Умеешь успокоить, — возмутилась Аня. Ей было не по себе, она уже даже пожалела, что согласилась на все это. Но отступать было поздно.

Всю дорогу до третьего сектора, казавшуюся такой долгой, она переживала из-за Эрика: «Он убьет меня, когда я приеду… Может, не приезжать? Точно! Стоп, а где я жить буду? В коробке из-под апельсинов?…»

Выйдя из поезда, девушка, переполненная невеселыми мыслями, бездумно зашагала вслед за Дюком, предоставляя тому выбирать дорогу.

— Почти пришли. Эй, ты чего зависла? — спросил её спутник, легонько толкая девушку в плечо и выдергивая из плена грустных дум.

— А? Да, извини… Пришли уже? Ты уверен, что это её дом?

— Уверен, — улыбнулся Дюк, решительно подходя к двери подъезда.

Послышался странный звук. Аня не сразу сообразила, что это пришло СМС на её мобильный браслет. Новейший гаджет, собранный по последним технологиям и выпущенный совсем недавно, подарок Миши на её день рождения. Приятный женский голос спросил, вывести текст сообщения на голографический дисплей или напомнить о нем позже. Сообщение от Эрика. Всю дорогу она упорно игнорировала его звонки, из-за чего сейчас чувствовала себя ужасно виноватой. Выбрав утвердительный ответ и подождав, пока в воздухе зависнет цветной экран, воспроизведенный лазерными лучами браслета, девушка торопливо пробежала глазами сообщение:

«Аня, пожалуйста, скажи мне, где вы сейчас. Я скоро буду! Знаю, что вас поздно останавливать, не переживай, просто скажи».

— Ну, ответь ему, — бросил Дюк. Подождав, пока девушка наберёт ответное сообщение, он что-то нажал на цифровой клавиатуре домофона, затем потянул на себя открывшуюся дверь и придержал ее, пропуская Аню вперед.

Внутри было опрятно и чисто, хотя голубоватого цвета стены, местами уже сильно истертые, и простенькие серые ступеньки лестницы, окаймленной расшатанными перилами, говорили о том, что подъезд давно не ремонтировался. Поднявшись на четвертый этаж и подойдя к двери нужной квартиры, Дюк нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открыла женщина лет сорока — сорока пяти. У нее были русые волосы и широкие плечи, махровый халат, опоясанный белой лентой, не мог скрыть её массивную фигуру.

— Чем я могу вам помочь? — с подозрением спросила она, окинув ребят недоверчивым взглядом.

— Здравствуйте! Меня зовут Дюк, а это А…

— Меня не интересует реклама и товары, уходите, — перебила его женщина и попыталась захлопнуть дверь, но Дюк вовремя вставил ногу в дверной проём.

— Мы здесь из-за вашего сына, — сказал он.

— Тогда тем более убирайтесь! Он мёртв!

После такого заявления Аня вздрогнула. Без сомнений, это была та самая мать мальчика, застреленного у нее на глазах.

— Да выслушайте же! — Дюк, значительно превосходивший хозяйку квартиры ростом, наклонился к её лицу. — Я знаю, кем был ваш сын… Но я не знаю, каким он был, — прошептал рыжий парень. — И хочу узнать. Поверьте мне, это важно!

Аня недоумевала, наблюдая за происходящим. Она замерла у лестничного пролёта и не слышал их разговора, но видела, что слова Дюка пугают женщину.

— Мы — друзья, — проговорил он, убирая ногу.

***

Сидя за столом в небольшой двухкомнатной квартире, обставленной скромно, но со вкусом, и наблюдая за тем, как женщина разливает чай, ребята слушали её рассказ:

— Он был необычным ребенком, как и большинство детей, рожденных уже после войны. Они не плакали, когда им перерезали пуповину. Они открывали глаза и делали громкий вдох… Их глаза… Они были черные, как смола, а из их десен торчали клыки, — женщина помнила все, до мельчайших подробностей, — а на шее, вот здесь, — показывала она пальцем на сонную артерию, — были жабры. Таких детей было велено собирать и вывозить. Мы не знали, куда… — на глаза рассказчицы наворачивались слезы. — Я тогда акушеркой работала, помогала принимать роды. Естественно, матерям ничего нельзя было сообщать, нас неоднократно предупреждали, что это чревато большими проблемами. И мы говорили, что их дети умерли при родах. А на самом деле, — продолжала она сквозь слезы, — как мне удалось потом узнать, подслушав разговор двух солдат, приехавших за очередными новорожденными, их просто оставляли в лесу, за куполом…

Женщина не могла больше сдерживаться и заплакала. Её плечи тряслись. Дюк, не задумываясь, обернулся, отыскал кухонное полотенце, снял его с крючка и протянул полотенце хозяйке. Та уже немного успокоилась и готова была продолжить свой рассказ:

— Считалось, что так и государство детей не убивает своими руками, и граждан мирных защищает. Дима… сын мой, он на самом деле мне племянник. Я тогда взяла декретный отпуск, и, когда у сестры родился сын, несколько моих коллег помогли организовать «мои» роды. Юле, сестре моей, сказали, что ребенок умер. Она же видела его глаза, жабры, слышала, как он вздохнул. Не поверила своим глазам… В общем, она в психиатрической больнице повесилась… Думала, что из ума выжила, дьявола родила.

— Это, конечно, грустно, — вмешался Дюк и тут же затих.

Кивнув головой — то ли в знак согласия, то ли принимая его соболезнования, женщина взяла стоящую перед ней чашку чая и сделала несколько крохотных глотков.

— Эти дети… Правительство все время пытается убедить нас, что они — угроза. Но нет… Я вас уверяю, добрее Димы не было ребенка. Да, он отличался от обычных детей. Он быстро бегал, хорошо учился, запросто решал самые сложные задачи по любым предметам… А знаете, как он любил читать? — на глазах женщины снова появились слёзы. — Каждую свободную минутку, как заведенный. Иногда по несколько книг за день. Никогда не болел…

— Как они узнали о нём? «Правительство»? — внезапно подала голос завороженная рассказом Аня.

— В школе какой-то мальчик ткнул его вилкой в руку… Уголовник чёртов! Рана зажила меньше, чем за полчаса. Даже шрама не осталось.

— Великолепно! — глаза Дюка загорелись от восторга. — Все, как и описано!

— Что? — удивились и женщина, и Аня, но спросить решилась только Аня.

— Мария, вы были честны со мной, и я отвечу вам тем же. Но сначала, позвольте, я задам вам еще один вопрос: как такое большое количество детей-мутантов появилось под куполом? Вы ведь знаете это, не так ли?

Наступила тишина.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — подозрительно спросила женщина немного испуганным голосом. — Я не называла своего имени!

— Как и адреса, — заметил парень. — Но обо всем по порядку, — загадочно произнёс он.

— У него есть какие-то справочники из правительственных контор… — быстро перебила его Аня.

— Что-о-о? Так вы… Господи, что же я наделала… Убирайтесь отсюда! — женщина мигом поднялась из кресла и указала ребятам в сторону входной двери. Её глаза полыхали гневом, но при этом бегали в растерянности.

— Нет, нет! Ну вот, испортила все. — Парень бросил укоризненный взгляд на Аню, затем повернулся к Марии. — Нет, послушайте. Я же сказал, мы — друзья. Эту информацию я добыл незаконно. Я помогал настроить компьютерную сеть в здании парламента и оставил для себя лазейку в системе защиты. Наверху обо мне никто не знает, — многозначительно поднял он указательный палец к потолку. — И я здесь, чтобы узнать правду.

Женщина, недоверчиво глядя на него, тяжело вздохнула, затем села обратно в кресло и взяла чашку с чаем в руки.

— Значит, все еще не так уж плохо, верно? Ладно. Что ты там хотел знать?… Откуда они под куполом? После моих подстроенных родов мы с коллегами решили, что даже такие дети имеют право жить. Они рождались у тех женщин, что были за куполом во время взрыва последней ракеты. Конечно, можно было пройти курс специального лечения, но это стоило очень дорого, а после войны какие у людей деньги… Рождались и мертвые дети. Не так часто, как мутанты, но все же. И, сговорившись, мы подменяли их новорожденными мутантами. Ведь до определенного момента, не считая самих родов, они никак не проявляли себя. — Мария пожала плечами. — В любом случае, так было лучше и для них, и для «родителей», которым не приходилось сообщать о гибели их ребенка. В общем, здоровых мутантов мы отдавали в такие семьи, если даты родов совпадали… Или почти совпадали, — здесь она сделала небольшую паузу, вспоминая о чем-то. — Однажды я рассказала обо всем одной из мамочек… Совсем молодая, боявшаяся всего и всех. Мне было жаль ее, я боялась, чтобы она не повторила судьбу Юлии. А она донесла на меня начальству. И вот я здесь, безработная, знающая правду и потерявшая из-за нее ребенка. Тогда дело дальше роддома не пошло. Главный врач одобрил подмену, но запретил кому-либо об этом рассказывать. Золотой человек… Но меня все равно пришлось уволить, — печально улыбнулась Мария.

Дюк старательно укладывал в голове новую для него информацию, машинально отпивая чай. Мельком бросив взгляд на Аню, он отметил, что девушка потрясена настолько, что не в состоянии даже протянуть руку к чашке.

— Ну, теперь твоя очередь, — прервала тишину женщина. — Рассказывай, откуда т…

Внезапно послышался звон ключей в замочной скважине. Дверь открылась, и в квартиру вошла худая, бледная девушка с длинными рыжими волосами до пояса, собранными в хвост. На ней был короткий серый топ, едва доходящий до тонкой талии, и камуфляжные штаны с нашитыми дополнительными карманами на бедрах. В руках она держала два больших пакета, набитых настолько, что, даже сидя, Аня хорошо разглядела торчащие оттуда хлеб и коробку печенья. Девушка оставила пакеты возле порога и, не замечая гостей, крикнула из коридора:

— Ма, там какой-то парень крутится у дверей, говорит, вроде сю… — она замерла, рассматривая незнакомую обувь. — У нас гости?

— Это, наверное, Эрик! — вскрикнула Аня.

Услышав её голос, стоящий за дверью Эрик осторожно вошёл в квартиру.

— Здравствуйте… Извините, мне очень неловко, но позвольте войти? — смущенно произнёс парень, виновато глядя на Марию. — Раз уж… — задумавшись, Эрик замолчал на полуслове.

— Мам, что здесь происходит? — с недоумением спросила рыжеволосая девушка, окидывая взглядом сидящих за столом и Эрика, мнущегося у двери.

— А мы так… Мимо проходили, — почесал затылок Дюк. — У вас прекрасная дочь, — с улыбкой сказал он, повернувшись к Марии. — Мне нравится цвет её волос.

— Спасибо. Как приятно! — съязвила за мать девушка. Сбросив ботинки, она неспешно прошла на кухню.

— Это мой брат, Эрик, — указывая на него рукой, неуверенно прошептала Аня. — Мы были с ним в кафе, когда… Когда…

— Я поняла. Что ж, проходите, присаживайтесь, — вздохнула Мария, глядя на Эрика. — Позвольте представить, это моя дочь, Вероника.

— Вероника Волкова, — поправила рыжая девушка, поочередно протягивая руку Дюку и Ане, затем неспешно устроилась на подоконнике, свесив одну ногу вниз.

— Рад знакомству, Вероника. Меня зовут Дюк, — по-идиотски улыбнулся сидящий за столом парень. — Вы же русские, правда? Люблю русских! Они такие… — начал было Дюк веселым тоном, но, видя серьезные и собранные лица других участников «чаепития», сконфуженно умолк. — В общем, не важно…

— Здесь нет наций, — процитировала главу правительства Вероника, протягивая тонкие белые руки к матери, которая сразу же подала ей чашку со свежим чаем.

— Эрик, все это правда! Все, что я тогда читал и о чем рассказывал тебе! — возбужденно заявил Дюк, оборачиваясь к вошедшему на кухню другу.

— Что-о-о? Так ты знал?! — в голосе Ани слышались злые нотки. Такие не свойственные ей нотки раздражения.

— Я знал в теории… Как и рассказывал Эрику. А тебя вообще интересовал погибший мальчик. Я лишь предположил, что поездка сможет дать нам обоим какие-то ответы. Извини, — взглянул он на молчащего Эрика, скромно устроившегося на последнем свободном стуле чуть поодаль от остальных.

— Эрик, ты тоже… Ты обманывал меня! — прошептала Аня, глядя на брата. Она была подавлена, пытаясь не сорваться от обиды. Столько времени прошло, и все это время он скрывал от нее правду!

— Дюк! — Эрик посмотрел на приятеля долгим, обещающим протащить его по всем кругам ада взглядом.

— Так вот… — произнёс рыжий парень, изо всех сил стараясь разрядить обстановку и более не обращая на Эрика внимания. — В системе файлов, что я скачал, были кое-какие записи о ракете. Там говорилось о том, как предположительно должен повлиять мутаген на отдельных людей, зараженных непосредственно во время взрыва или немногим позднее — осадками. И о том, как вообще взрыв повлияет на планету. Вещество внутри неё, как вы все уже знаете, должно было заставить растения перестать выделять кислород. Поскольку к моменту запуска МОР-I большая часть озонового слоя уже фактически была разрушена и ультрафиолет постепенно выжигал все живое, уничтожая Землю — мутаген должен был перестроить генотипы всей флоры для того, чтобы вместо кислорода в атмосферу выделялся озон. А люди и животные… Предполагалось, что они должны будут приспособиться к новой среде обитания. Как было сказано в файлах, все основывалось на мутациях генома. Люди так и описывались: черные глаза — это защита от прямых солнечных лучей, — продолжил он, вспоминая перечитанные несколько десятков раз строки, — жабры нужны для подводного плавания и чтобы дышать азотом, клыки, которые они смогут прятать… Всё это предполагалось еще до запуска ракеты! — голос Дюка был полон восхищения. — Значит, человек, создавший мутаген — гений! Он залез в нашу ДНК и перестроил ее так, чтобы люди могли адаптироваться в новых условиях! Дышать без кислорода! Эти дети — сверхлюди!

— Что же здесь гениального! — возмутилась Мария. — Просто кто-то решил поиграть в Бога, вынашивая такие адские планы. Гореть ему в аду!

— Но это не так! — прервал её Дюк, заметно испугавшийся такого заявления. — Ведь без этого рано или поздно солнце уничтожило бы все живое. А так удалось спасти хотя бы часть…

— Почему вы оба молчали? — обожгла его взглядом Аня, всё ещё пытаясь осознать полученную информацию.

— Детка, я бы тебе сразу сказал, причем честно, — жалостливо посмотрел на нее Дюк. — Но разве это что-то изменило бы, знай ты чуть больше? Одна ты бы все равно ничего не сделала.

Она перевела растерянный взгляд на Эрика.

— Послушай, Аня. Отец знал только малую часть всего этого, но он предупредил меня, чтобы я не копался в этом, и не позволял лезть в секреты правительства тебе. Он боялся за нас. И у него были на то причины, — парень смотрел на Аню, выпрашивая прощения. Но её грустные глаза острым лезвием безжалостно резали душу, и всё, что сейчас хотелось Эрику — провалиться сквозь землю. Их такие близкие отношения строились на доверии. В детстве тяжело переживавшая сиротство девочка пообещала рассказывать брату всё, что её тревожит, а взамен он не должен был ничего скрывать от неё. — Я всего лишь хотел уберечь тебя. Прости меня.

Дюк, растроганный заботливым поведением Эрика, хотел сказать что-то смешное, чтобы попытаться разрядить обстановку, но едва он открыл рот, как раздался стук в дверь.

— Мы ждём еще кого-то? — спросила Вероника, переглянувшись с гостями. Аня с Дюком отрицательно помотали головой.

— Откройте, полиция!

Глава 5

— Итак, я слушаю. Что произошло? — спросил суровый мужчина, расхаживая перед сидящим за столом Эриком. Высокий и худой, тщательно выбритый, с безразличным, абсолютно ничего не выражающим лицом и острым, сверлящим взглядом серых глаз, он был похож скорее на робота, чем на человека. Идеальный дознаватель.

— Что вы хотите знать? — в свою очередь спросил его парень, стараясь держаться невозмутимо.

— Все, что там происходило. И как можно подробнее, — не меняя тона, так же уверенно ответил оперативник.

Эрик находился в допросной. В таком месте он был впервые. Темно-зеленые обои вкупе с плохим освещением и скупой обстановкой создавали впечатление, будто он попал в пыточный застенок средневековья, изображение которого как-то раз попалось ему в одной из книг.

— Я как будто в старом кино, — улыбнулся Эрик, глядя на него. — Я понятия не имею, что вы от меня хотите, — лицо его стало серьезным.

— О чём вы вели беседы с этой женщиной? — Мужчина вдруг перестал мерять шагами комнату и сел напротив.

— О прекрасной погоде и прелестях этого мира, — саркастически ухмыльнулся парень, но сам в душе поник, замечая, что перенял эту манеру у товарища. — Если вы не в курсе, у неё на днях умер сын.

— Он был опасен для общества, — довольно громко крикнул роботоподобный дознаватель, от чего Эрик слегка вздрогнул. — Как и она. Что вам известно? Отвечайте. Иначе будете объявлены сообщником, содействующим заговорщикам, злоумышляющим против власти, — хмуро произнес он.

— Я действительно ничего об этом не знаю. Мы с сестрой пришли к матери погибшего на наших глазах мальчика. Аня очень сильно переживала из-за этого и не могла спокойно спать, — ответил Эрик.

— Странно… Ваши друзья рассказали об этом более подробно. И их ждет серьезное наказание. Но ваш отец — великий человек, он очень много сделал для становления общества. Мы готовы пойти вам навстречу и не выдвигать обвинения из уважения к нему, если вы расскажете все, что знаете, и скажете, что это Мария Волкова втянула вас во все это.

— Я ничего не знаю, — подозреваемый бросил взгляд в сторону. На секунду его уста сложились в едва заметную ухмылку, что могло бы насторожить дознавателя, заметь он это.

— Забирайте его, этот тоже молчит! — рыкнул мужчина в микрофон на столе, предварительно нажав на нем кнопку.

«Сдался», — ликовал Эрик, пока дверь в комнату открывалась. Двое офицеров в форме довольно грубо надели на него наручники и вывели в коридор.

— Прямо вперед! — скомандовал один из них и двинулся чуть позади парня, держа оружие наготове. Другой шел впереди, отворяя железные двери в конце коридора.

Парень резко остановился, услышав крики в одной из комнат:

— Её! Вы должны были забрать только её! Отпустите сына! Скажи им, чтоб отпустили!

Голос умолк, но Эрик пришел в себя лишь от толчка автомата в спину, вынуждающего идти вперед. Сомнений не было — это был голос его матери.

«Неужели… Неужели это она позвонила? Предала меня? Нет… Не меня. Аню! — на смену растерянности из самых глубин души медленно поднималась темная ярость. –Как? Как она могла так поступить? Она настолько сильно ненавидит приемную дочь, что подставила под удар всех нас?»

Еще один поворот налево, несколько ступеней, ведущих вниз, звук отпираемого замка — и вот он в общей камере, вместе со всеми остальными.

Оглядевшись, Эрик невольно усмехнулся. Голые серые стены, несколько грубых бетонных лавок и одна тускло мерцающая лампа за решетчатым щитком, вмонтированная в потолок в центре камеры, никак не соответствовали описанию тех шикарных, обставленных добротной мебелью камер с окнами, в которых, по словам управления тюрьмы, содержатся все арестованные, ожидающие приговора с принятием решения о сроках обязательно проводимых исправительных работ по благоустройству общества, фото которых он недавно видел в одной из газет.

Пропаганда мирного развития и существования внутри секторов, активно проводимая правительством, напоминающая о себе едва ли не с каждого второго рекламного щита и заглавных страниц прессы, исключала смертную казнь для людей по любым причинам. Дабы не приравнивать их к мутантам. Так это подавалось народу. Чертовы политиканы!.. Эрик никогда не верил этому.

Дверь закрылась, секунду спустя послышался характерный звук подачи напряжения на её контур.

— Все нормально, они ничего не докажут, — уверенно улыбнулась Ника.

— Но как они… — недоумевающе протянула Аня. — Как они узнали?

Эрик помрачнел и по стене сполз на пол, вытянув вперед уставшие от напряжения ноги. У него заметно задрожали вспотевшие руки — то ли от осознания поступка родной матери, то ли от беспокойства за сестру.

— Похоже, это моя вина… — тихо произнёс он, прижимая ладони к лицу и пытаясь унять дрожь.

— Что? — в один голос удивленно переспросили Дюк и Аня.

— Что ты сказал? — повторил приятель в надежде, что ему это послышалось.

— Моя мама. Это она… Выдала нас и подсказала, куда мы ушли, — шёпотом ответил Эрик и увидел, как Аня подавленно хмыкнула и опустила голову.

— Я подумала об этом. Прости, Эрик, — прошептала она и иронично улыбнулась трясущимися губами.

— Что-то я не поняла. Зачем матери сдавать собственного сына? — вмешалась Ника.

— Видимо, она считала, что Эрик не успеет… Это ведь все из-за меня, правда? — предположила Аня.

Эрик удрученно промолчал. Все и так было понятно.

— Ладно, в общем, картина ясна. Итак, какие у нас варианты? — задумчиво спросил Дюк и, не дожидаясь реакции остальных, сам ответил на свой вопрос:

— Учитывая обвинения, а у нас их немало… Аж целых два! Свободы внутри купола нам теперь не видать, а умирать я пока не планировал.

— И что ты хочешь делать? — недоверчиво спросила Ника, приподняв левую бровь. Она сидела на лавке напротив Дюка, рядом с матерью, прислонившись спиной к стене и набросив на колени свою кофточку. — Идти за купол? Та же смерть, только мучительная.

— Доверьтесь мне, — понизив голос, загадочно прошептал рыжий парень.

— О чем это ты? — с подозрением глянул на него Эрик. — Какие сюрпризы ты еще нам приготовил?

— Хмм… Мне давно надоело жить во всем этом вранье, — голос Марии прозвучал впервые с того момента, как их заперли в камере. — Я терпела только ради детей. Но если это все правда… Все то, что ты говорил… Тогда я не против отправиться за купол. Хоть взгляну на мир перед смертью, — улыбнулась она. — Детки, а вы скажите этим гадам, что это я вас втянула. Вас отпустят.

— Мне дороги домой нет, — возразила Аня. — Я с вами. Надеюсь, там мир добрее…

— Я тоже не спешу домой, — бросив взгляд на сестру, сказал Эрик, сложив руки на груди.

— Неприятное чувство? Это разочарование, дорогой, — успокаивающе произнесла Мария. — Ты простишь её. Мать желает тебе добра, хоть и показывает это не самым разумным способом. Оставайтесь тут…

— Нет! — неожиданно твердо воскликнула Аня. — Нет.

— А что случилось в вашей семье? — решилась вдруг спросить Ника, не задумываясь об уместности этого вопроса. — Почему ты сказала, что твоя мама сделала так из-за тебя?

— Долгая история, — поспешил вставить Эрик. Он вовсе не желал огласки семейных тайн, волнуясь за сестру.

— Я не из этой семьи, — все же ответила девушка, снова опустив взгляд в пол.

— Из этой! — едва не срываясь на крик, перебил ее Эрик. — Аня, что бы ни произошло, и что бы ты ни думала — ты моя сестра. И всегда ею будешь!

Дюк, слегка прищурившись, молча слушал их разговор. Его острый, буравящий Аню взгляд красноречиво говорил о том, что парень полностью погружен в свои мысли. Затем, словно очнувшись от оцепенения, он встряхнул головой.

— Милости-приятности — это, конечно, круто… — произнёс он, но Эрик его тут же перебил:

— Аня, мы найдём, где нам жить. Что-нибудь придумаем, ладно?

Все переглянулись, приводя свои мысли в порядок и молча соглашаясь на сделку.

— Доча, будь аккуратней, — с тоской в голосе на прощание произнесла Мария.

Ника, ещё не осознавшая до конца ситуацию, молча кивнула.

— Эй, офицеры! Мы хотим признаться! — крикнул Эрик.

***

Долго ждать не пришлось. Уже спустя несколько минут все пятеро сидели в кабинете перед следователем, ведущим дело. Лет сорока на вид, невысокий, полноватый, с округлой залысиной на макушке, он, казалось, вовсе не испытывал никакого интереса к сидящим перед ним нарушителям, увлеченно записывая что-то в огромный журнал.

— Так вы хотите признаться? — спросил мужчина, который часом ранее допрашивал Эрика. Он стоял сбоку от стола следователя, скрестив ноги и опершись на железный ящик, похожий на сейф. На этот раз его лицо выражало недоумение с легким оттенком опаски и непонимания, что за игру затеяли эти ребята.

Все переглянулись, Эрик открыл было рот, но тут Дюк его перебил:

— Мы хотим покинуть купол.

Повисла долгая пауза. В наступившей тишине было слышно лишь тиканье больших старых часов над входной дверью.

Аня сначала удивлённо уставилась на Дюка, затем перевела взгляд на брата. «Неужели ты промолчишь? Или так и замышлялось?» — судорожные мысли рождали в её голове десятки вопросов, однако она благоразумно молчала.

Эрик тоже следил за Дюком, пытаясь понять, что тот задумал, однако товарищ даже не смотрел в его сторону, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Что ж, надеюсь, у тебя есть план. Идиот…»

— Нет. Пожалуйста, пустите! Оставьте сына! — доносились через дверь вопли Лиды Слот.

— Позвольте только с родителями поговорить, — вздохнул Эрик.

Мужчина за столом прервал свое занятие и поднял на него взгляд. Затем, посмотрев на солдат, стоящих у двери, едва заметно кивнул им головой и нажал одну из кнопок, встроенных в его стол под правой рукой. Дверной замок щелкнул, и один из солдат вывел парня в коридор.

— Мама, — начал Эрик беседу в комнате переговоров, — я знаю, что ты недолюбливаешь Аню. Но на этот раз ты перегнула палку. Я не оставлю ее. Дороги назад теперь нет.

— Сын, ты вырос настоящим мужчиной, — поднял голову Миша.

— Миша, нет! Не надо! — захлёбываясь слезами, умоляла Лида.

— Замолчи! Это твоя вина! — ответил он зло. — Твой сын прав, пути назад нет. И плакать теперь бессмысленно. Ты сама себя наказала. Не приняла одного ребенка — и потеряла другого.

— Я хочу уйти с вами, Эрик! — крикнула Лида, хватаясь за его серую кофту и обнимая сына. — Миша, мы не можем отпустить его одного!

— Ишь, чего удумали! Давайте еще экскурсию туда организуем! Полгорода заберем с собой! — резко возмутился молчавший до этого следователь, который стоял, скрестив на груди руки, у торцевой стены слева от Эрика. Лида снова начала плакать. Следователь указал на нее взглядом двум солдатам у двери, и один из них вывел женщину в коридор.

— Я бы отправился с тобой, Эрик. Но нужно смотреть за твоей мамой, чтобы она руки на себя не наложила, — в уголках глаз Миши проступили скупые слезы. — Я… я помню, ты, когда маленький был… ходить ещё не мог… двадцать лет прошло. Я знаю, что Аня не вернётся… Она такая же, как её отец. Гордая. Господи! Я не знаю, что мне делать! — в сердцах воскликнул он.

Им не дали договорить. В комнату вошли два офицера.

— Пора, — перебил Мишу один из них.

— Все в порядке, пап. Не волнуйся о нас и позаботься о маме. Мы справимся, — тепло произнёс Эрик, положив ладонь на твердую, мозолистую руку Миши.

— Ты хорошо подумал?

— Я не смогу жить с этим. Извини, — делая шаг назад и заводя руки за спину, проговорил Эрик.

«Удачи тебе, мой мальчик», — словно молитву, повторял про себя Миша, вытирая рукавом слезы.

***

— Приговор обжалованию не подлежит и вступает в силу немедленно. Выдать снаряжение! — приказал следователь, закрывая папку с делом. — Всегда мечтал это сказать! — улыбнулся он.

Высшей мерой наказания здесь все-таки была смертная казнь, что, конечно же, не афишировалось перед народом. Обычно способ приведения её в действие был достаточно гуманным — через смертельные инъекции. Человек тихо и мирно умирал во сне. К такому наказанию приговаривалась лишь одна группа преступников из числа людей — те, кто пытался влезть в секреты правительства, выискивая сведения, способные подорвать нынешний строй общества.

Но был и альтернативный вариант. Многие предпочитали уйти за стены купола, чтобы встретить смерть на просторах изменившегося мира. Власти, в основном, шли навстречу таким просьбам. Все равно там — гибель, зато не нужно возиться с телами умерших, снаряжая недешевые экспедиции по их вывозу подальше от купола.

Осужденным на изгнание выдавался легкий, защищающий от палящего ультрафиолета, костюм химической защиты и баллон со сжатым кислородом, которого должно было хватить на сутки. Считалось, что это справедливо по отношению к осужденным. На самом же деле правительство просто не хотело привлекать хищных животных и различных падальщиков к куполу. Без снаряжения человек мог прожить за стеной не более нескольких минут, умирая от недостатка кислорода и обжигающих лучей солнца. Поэтому ему предоставлялась возможность уйти подальше в лес.

Команду изгнанников снарядили всем необходимым и доставили к центральным воротам купола.

Несмотря на постоянно поддерживаемый едва ли не тропический климат огражденного мирка, в машине было ощутимо прохладно. Видимо, из-за двух немаленьких турбинных вентиляторов по бокам корпуса военного транспортника.

— Это же обычный костюм химической защиты? Только на лицо очки и респиратор? — возмутилась Аня, глядя на свой комплект обмундирования.– А… Еще же кислород добавили.

— Да, похоже на то, — осмотрел свой костюм Дюк.

— Так, и что у нас за план? — Ника подняла на него взгляд.

— Что? Какой план? — удивился он.

— Ну, как мы будем выбираться? Ты же что-то придумал? Не зря же такое ляпнул, — с недоверием глянул на него Эрик.

— Вообще-то…

— Приехали! — донёсся из кабины водителей голос, перебивающий Дюка. — Одевайтесь.

— Что? — переспросил Эрик. — Ты убить нас собрался? Ты этого хочешь?

Он быстро вскочил и схватил товарища за рваную футболку.

— Остынь, мы что-нибудь придумаем, — попытался успокоить его Дюк.

— Ты, если умом тронулся, помирал бы один, мы тут при чем!

— Эрик… — испуганно произнесла Аня: таким она видела его редко.

— Одни разочарования, — оглянувшись на сестру, он отпустил Дюка и направился к ней.

— Прости, что всё так получилось.

— Ничего, хоть на мир взглянем, пути-то назад нет, — попыталась улыбнуться она.

Ребята, не торопясь, надели костюмы поверх своей одежды и выстроились в ряд. Дюк, как самый смелый, встал первым, следом, закрывая собой сестру, Эрик. Мария и Ника замыкали шествие. Дверь транспортного отсека машины водители открыли легким нажатием кнопки. Для них это было уже привычным делом — время от времени доставлять сюда «опасных» детей.

Перед ребятами простирался прозрачный, словно стеклянный, коридор, в конце которого виднелась закрытая сейф-дверь.

— Ну, чего застыли! Вперед, дальше сами! — заявил командир отряда сопровождения, крупный, краснолицый мужчина в униформе офицера.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 505