электронная
324
печатная A5
657
18+
Вспомни меня!

Бесплатный фрагмент - Вспомни меня!

Объем:
480 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-6178-3
электронная
от 324
печатная A5
от 657

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Леон сидел в кресле, задумчиво смотря в окно и наблюдая панораму ночного города. В руке его был бокал коньяка, а уже пол-литра было в нём. У него был повод, чтобы выпить. Сегодня был их с Дорианом двадцать четвёртый день рождения… и второй день рождения, который он встречал без него, без своей второй половинки.

Грустный повод.

Почти два года назад Дориан вышел из дома и не вернулся. SMS-сообщение с двумя словами: «Я уехал» и месяц тишины. Да, Леон позвонил только через тридцать дней после того, как близнец уехал. Каким же он был идиотом…

В голове мелькали кадры тех дней. Как же его ломало… И он всегда знал, что они нужны друг другу, но никогда не думал, что настолько сильно. Воздух будто обратился иглами, а в каждой секунде тишины слышались родные шаги. Леон по привычке утром шёл будить брата, а потом вспоминал, что он совсем не здесь, что он в Венгрии.

Решение уехать сразу же, не взяв с собой никаких вещей, казалось странным, но очень в духе Дориана, в духе их обоих. Они ведь всегда были импульсивными и очень принципиальными — сказал: «Сделаю», значит, сделаю, несмотря ни на что.

Именно поэтому Леон позвонил только через месяц, он знал, что Дориан в порядке, он ведь всегда умел подниматься, как бы сильно его не швыряли об землю. А ещё он наверняка обиделся, пусть и не показал этого. А ещё он, Леон, сам сказал, что им надо отвыкать друг от друга, и хотел быть верным своим словам. Даже не звонить — слишком категорично, но на первых порах можно и так.

Леон позвонил маме, чтобы узнать, как там Дориан, только в начале января. Он очень хорошо запомнил этот день: на улице стоял крепкий мороз, а тротуары были присыпаны искрящим, синим снегом. Поболтав немного с родительницей, Леон задал главный вопрос, о брате. А ответ заставил его сердце перестать биться на несколько секунд: «Дориана у нас нет». И не было.

Леон не поверил. Раз за разом он повторял: «Очень смешно» и требовал рассказать ему, как дела у Дориана. Но, в конце концов, когда мать повысила голос, в тысячный раз сказав, что Дориан не у них и не приезжал к ним, ему пришлось признать, что это не было шуткой. Если Дориан где-то и был, то точно не у родителей.

Быстро попрощавшись с матерью, Леон набрал номер близнеца, но ему ответил только безразличный механический голос: «Абонент, которому вы звоните, временно недоступен…».

В тот момент внутри всё оборвалось, а сознание заволокло тьмой, в которой тревожным огоньком вспыхивала лишь одна мысль: «Где ты?!».

Выбежав из квартиры, в чём был, Леон добежал до ближайшего полицейского участка.

— У меня пропал брат!

— Сядьте и успокойтесь.

— У меня пропал брат!

— Сядьте и успокойтесь, иначе мне придётся попросить вывести вас отсюда.

— Да вы знаете, кто я?!

— Нет, не знаю…

Служитель порядка действительно не знал, кто был перед ним, ему было всё равно. И Леону пришлось перестать кричать и объяснить всё: когда он видел брата в последний раз, что предшествовало его исчезновению и так далее.

«Рост — метр восемьдесят шесть сантиметров. Как у меня.

Телосложение — стройное. Как у меня.

Черты лица — как у меня. Только волосы рыжие и кудрявые…

И с ним должна быть рыжая собака. Кокер спаниель.

Рыжий парень с рыжей собакой…».

Эти слова въелись в подкорку мозга и даже глубже, намного глубже. Эти слова начали приходить к Леону в кошмарах вместе с самым родным именем в печальном списке: «Пропавшие без вести».

Леон думал о конспирации в последнюю очередь, потому очень быстро о случившемся узнали поклонники группы. И не только они. И тогда началась свистопляска в духе тарантеллы.

И самому Леону, и другим участникам группы начали поступать звонки и письма от тех, кто якобы знал о местонахождении Дориана. Не задумываясь ни на мгновение, Леон пулей летел туда — хоть через полмира, где был близнец, но всякий раз не находил его там. Один раз он даже кинулся с кулаками на девушку, которая, пусть и не со зла, так жестоко играла на его чувствах и использовала исчезновение Дориана, как возможность увидеться с кумиром. Если бы не телохранители, вовремя скрутившие его, он бы её покалечил.

А потом пришли звонки другие…

Леону звонили и требовали выкуп за жизнь и здоровье брата. И он бы уже давно остался без копейки денег, если бы не Фишер, который, понимая его состояние, контролировал процесс следствия и проверку каждого звонка. Никто из горе-похитителей Дориана даже не видел.

А ещё были звонки от людей, которым ничего не было нужно, они просто в красках рассказывали, что сделают/сделали/делают прямо сейчас с Дорианом. И от их слов мороз шёл по коже. Леон орал в трубку, срывая голос: «Вы твари! Я не верю вам! Чтоб вы сдохли!» и разбивал очередной телефон об стену.

После очередного такого звонка, тщательно всё обдумав, Рональд, скрепя сердце, решил, что поиски Дориана ради его же блага нужно сворачивать, потому что его ищет не только полиция, но и вполне могут найти недоброжелатели, которых у группы было немало, а они его не пощадят.

Каждый раз, когда Рональд приходил к Леону, чтобы обсудить это, старший Ихтирам орал, что его ни черта не заботит, кроме грёбаной репутации, выгонял за дверь и швырял чем-нибудь вслед. Но в какой-то момент, после n-ого звонка с отвратительно правдоподобным описанием ужаснейших вещей, которые на самом деле вполне могли проделывать с Дорианом, он всё-таки сдался.

Рональд выступил с официальным заявлением о том, что новость об исчезновении Дориана является «уткой», а группа уходит в творческий отпуск.

В тот момент время остановилось для Леона. Он перестал выходить из дома и поселился на диване в гостиной, чтобы быть поближе к двери и не пропустить звонок в неё. Он верил, что Дориан вернётся.

Так прошёл год. А потом пришло что-то, отдалённо напоминающее принятие.

Он остался один. И со временем даже эхо самых родных шагов перестало звучать в глубине квартиры. Теперь его спутниками были только тишина, бутылка и осознание того, что он мог всё исправить, но не сделал этого. След Дориана терялся на территории Польши через десять дней после того, как он ушёл, там он в последний раз пользовался кредитной картой. Тогда его ещё можно было найти. Но Леон позвонил родителям только спустя месяц…

Да, правду говорят, что нет ничего страшнее сожаления из-за упущенных возможностей. Теперь Леон понял это на самом болезненном опыте. Собственном.

Леон медленно поднёс бокал к губам, сделал глоток. За спиной щёлкнул замок. Домработница всегда приходила в обед, а сегодня он приказал ей не приходить вовсе. В этот день он кому бы то ни было запретил тревожить его. Значит, это мог быть только один человек — его подруга Карина.

Она была прекраснейшим подтверждением того, что от смешанных браков рождаются красивые дети. Густые смольные волосы, миндалевидные, чёрные, будто бесконечный космос, глаза, яркие черты лица и фигура, которой позавидовали бы многие модели. Карина была средним из пяти плодов любви американки и египтянина и самым любимым, потому что не просто наслаждалась жизнью и прожигала родительское состояние, а вместе с ними активно участвовала в делах их ювелирной империи, прямой наследницей которой она являлась. Верно, это и сыграло свою роль и один из шикарных, но совершенно твёрдых камешков упал в её грудь ещё в детстве и заменил ей сердце.

Она была столь же суха душой, сколь красива. Стерва. Бессердечная. Сердцеедка. У неё не было собственного сердца и потому она питалась чужими.

Только с Леоном что-то пошло не так и потому вместо страстных, но скоротечных отношений с трагическим для него концом, у них завязалась дружба с приятной примесью секса на обоюдно выгодных свободных условиях.

Цокая опасно острыми шпильками по полу, Карина подошла к Леону.

— И зачем ты приехала? — опустив приветствия, спросил он.

— Подумала, что стоит составить тебе компанию, чтобы ты не пил в одиночестве хотя бы в свой день рождения, — равнодушно отозвалась Карина.

— Могла бы хотя бы позвонить.

— А я решила сделать сюрприз. Кстати, у меня и подарок для тебя есть…

Обойдя кресло, Карина встала перед Леоном и медленно расстегнула лёгкое светло-серое пальтишко, под которым ничего не было, кроме сексуального боди, состоявшего из тонких нитей, паутиной опутывающих тонкий стан и едва прикрывающих самые интимные места.

— Здорово, — без особой радости ответил Леон. — Но, пожалуй, я приму твой подарок завтра или позже.

— Твоё право.

Не став вновь запахиваться, Карина взяла бутылку и, подняв её, произнесла:

— За тебя, — и отпила прямо из горла.

Осторожно утерев уголки губ, чтобы не смазать помаду, она добавила:

— Но я всё равно останусь ночевать у тебя. Не желаю вновь ехать через полгорода.

— Ночуй, где хочешь, — пожал плечами Леон. — Только спать будешь отдельно. И, будь добра, не приходи ко мне ночью.

— Больно надо, — усмехнулась Карина и гордо удалилась на второй этаж.

Посидев ещё пару минут, Леон вновь устремил взгляд в окно, на полный диск луны, и, легко отсалютовав ей бокалом, прошептал:

— За нас, — и сделал глоток.

Ведь где-то там, хоть на другом конце света, Дориан наверняка видел эту же самую луну. Потому что в утверждение экспертов о том, что, если столь долгое время о местонахождении человека ничего неизвестно, то его автоматически можно считать умершим, он не верил. Он знал, что близнец жив. Чувствовал это.

Или просто изо всех сил хотел верить.

Глава 2

Rest in peace

Это закон вселенной, а не чей то каприз

Жизнь движение. Если некуда вверх, то придется вниз

Rest in peace

Есть направление и под ногами тонкий карниз

Rest in peace

Саморазрушение происходит с нами

При движении вниз.

Slot, R.I.P©

Утренняя головная боль давно уже стала привычной, как и каждодневное принятие немаленьких доз крепкого спиртного. Оно помогало хоть немного успокоить страдающую, разорванную надвое душу. Пусть лучше болит голова, чем душа.

Морщась, Леон доплёлся до ванной и сунул в рот зубную щётку. Сегодня и сейчас жизнь ощущалась ещё большим отстоем, чем обычно.

Не прошло и пары минут, когда в ванную зашла Карина.

— Думаю, доброго утра желать не стоит, — проговорила она, — будет звучать, как издёвка.

— А ты очень проницательна, — хмыкнул Леон и сплюнул пасту.

— Здесь особой проницательностью отличаться не обязательно.

— Я настолько плохо выгляжу? — поинтересовался Леон.

Он взглянул в зеркало. Если не считать взгляда, всё было не так уж и плохо. Только побриться уже было просто необходимо, потому что накануне дня рождения на него навалилась особенно сильная тоска, и он уже начинал напоминать алкоголика или бомжа.

— Нет, — задумчиво протянула Карина и, медленно подойдя к Леону, опёрлась на его плечо, — ты всё равно вполне симпатичен.

Когда Леон взял бритву, она добавила:

— Правильно. Побриться тебе не помешает. А то у меня от щетины раздражение.

— Карина, это — моё лицо. И если я захочу отрастить бороду, то тебя я спрашивать не стану.

— Но оно ведь и меня касается, — хмыкнула девушка и скрестила руки на груди.

Леон тоже хмыкнул и сосредоточился на бритье.

— И в кого у тебя такой скверный характер, Карина? — поинтересовался он через какое-то время.

Это был риторический вопрос. Но Карина решила ответить.

— На себя посмотри.

— А я не считаю, что весь мир крутится вокруг меня.

— Не пытайся обмануть себя, именно так ты и считаешь, просто иначе, чем я. И я этого не пытаюсь скрыть.

Леон скривил в ответ губы. Да, это было обычным общением для них — никаких сопливых нежностей, только хард-кор. Даже познакомились они именно так: Леон облил её из лужи, а она покрыла его трёхэтажным матом.

— Долго собираешься строить из себя мученика? — поинтересовалась через какое-то время Карина, смотря на Леона через зеркало.

— До завтрака точно, а дальше, как пойдёт.

— Я бы предложила приготовить что-нибудь, но не буду.

— И правильно. Отравление точно не улучшит моего самочувствия.

Карина скривила губы в язвительной усмешке и ответила:

— Иногда я спрашиваю себя, что же я в тебе нашла…

— Тебе лучше знать. Кстати, мне тоже интересно знать, по каким причинам ты мучаешь меня своим обществом.

— Дай подумать… — девушка наиграно задумалась. — Ты устраиваешь меня в постели и… всё.

— А большего я и не предлагаю. Так что я рад, что ты не рыдаешь ночами в подушку от неразделенной любви.

— Ну да, зачем же красть твоё амплуа? — поинтересовалась Карина и, правильно решив, что разговор подошёл к опасной черте, ушла.

Леон поджал губы и обернулся, гневно смотря ей вслед. Бросить бы в неё чем-нибудь или хотя бы влепить пощёчину. Но Карина слишком хорошо умела уходить в самый последний момент, чтобы остаться победительницей и не получить возмездие за свой острый язык.

Но из квартиры Карина всё равно не ушла, и они вновь встретились за завтраком. На кухне, как обычно, очень громко шёл телевизор, который Леон даже не смотрел, он ему нужен был для фона. Сев за стол рядом с ним, Карина минут пять смотрела в экран, пока не закончилась сводка финансовых новостей, затем произнесла:

— Никогда не понимала, почему ты так любишь, чтобы что-то рядом с тобой орало.

— Я не люблю тишину.

— Не понимаю тебя, — девушка сладко потянулась и подпёрла голову рукой, вновь устремив взор на Леона. — Как человек, выросший в компании четырёх братьев и сестёр, я могу авторитетно утверждать, что в ней очень много прелести.

— Карина, ты росла в огромном особняка, где при желании вы могли даже не встречаться.

— А ты рос в маленьком домике, и у тебя такой возможности не было. Но почему-то тебе всё равно нужен бедлам вокруг.

Леон медленно повернул голову, хмуро и тяжело смотря на подругу. Либо сегодня он всё принимал слишком близко к сердцу, либо она вконец обнаглела и перешла все допустимые пределы.

— Ладно, извини, — добавила девушка, положив ладонь ему на плечо. — Не хотела задеть твои чувства. Мы все имеем право на страдания.

— Рад, что ты это понимаешь, — буркнул Леон, отпив кофе.

— Понимаю. И я даже взялась бы лечить тебя от хандры и поиграла в психолога, но не хочется уходить от тебя с синяком под глазом. Да и ты потом на судах разоришься, а я тебе зла не желаю.

Карина встала, чтобы налить кофе и себе.

— Я никогда не был верующим, но из тебя нужно изгонять демонов, Карина, — поджав губы, отозвался Леон.

— Зато я отвлекаю тебя от тоски и держу в тонусе.

Сделав глоток кофе, Карина добавила:

— Кстати, я жду от тебя «Спасибо».

— Извини, но сегодня тот самый день, когда я никого не благодарю.

— А мне и не сегодня надо. На следующей неделе приезжает мой отец, и я хочу познакомить вас и представить тебя, как своего жениха.

— Я что-то пропустил?

— Не напрягайся, — улыбнулась девушка. — Это фикция и замуж за тебя я не собираюсь. Просто отец хочет мне добра и потому достал уже в своих попытках свести меня с сыновьями друзей. И он считает, что мне надо связать жизнь с восточным мужчиной, потому что они надёжнее, а в тебе как раз есть половина арабской крови. И поскольку брак в ближайшее время не входит в мои планы, мне надо сделать так, чтобы отец успокоился и оставил в покое меня.

— Отлично, — усмехнулся Леон. — А что скажешь потом? Что я скоропостижно скончался и ты, став безутешной вдовой, не можешь смотреть на других мужчин?

— Хорошая идея. Но я планировала потянуть год или два, а потом сказать, что чувства прошли и мы разошлись друзьями.

— И на том спасибо, моя будущая бывшая невеста, — сладко протянул Леон.

— Вот видишь, а говорил, что не благодаришь сегодня… — ухмыльнулась Карина. — И, Леон, надеюсь, у тебя в прошлом не было ничего особо компрометирующего? А то отец наверняка проверит дотошно всю твою биографию…

Леон мгновенно помрачнел, потому что перед глазами вспыхнул главный компромат всей его жизни — скандальные снимки, обвинения в инцесте. Что может быть хуже?

Известно, что — то, что было теперь: липкое одиночество, бесконечное чувство вины и коматозная надежда на то, что рано или поздно он найдёт его, своё ожившее отражение.

— Если твоего папу что-то не устроит, — отозвался он, — скажешь: «Люблю его и не могу ничего с собой поделать! Не могу без него, каким бы он ни был!». Любовь, как известно, зла.

Карина заливисто рассмеялась.

— Отличная идея, — ответила она. — В таком случае папа убедится в том, что со мной всё кончено, и перестанет пытаться устроить моё личное счастье.

Глава 3

Когда раздался звонок в дверь, Леон открыл её и, не взглянув на гостя, вернулся на диван. В квартиру зашёл Эван с сумкой-кенгуру, в которой сучил ножками очаровательный малыш. За прошедшие два года он успел жениться, развестись и между этими событиями обзавестись сыном: голубоглазым, белокурым и совершенно не похожим на него, что рождало множество подколов со стороны друзей.

— Привет, — поздоровался Прежан и, сняв переноску, сел в кресло напротив Леона и усадил сына на колени. Тот сразу начал крутиться, просясь на пол, поползать.

— Привет.

Эван взглянул на бокал в руках друга и, укоризненно посмотрев на него, сказал:

— Леон, сейчас, вообще-то, одиннадцать утра.

— И что? — отозвался Леон и сделал глоток коньяка.

— А то. Разве тебе не нужно на работу сегодня?

— Нужно, — пожал плечами Леон. — Но теперь мне не надо беспокоиться о том, что Фишер будет орать, мы же, вроде как, коллеги.

— Лучше бы он на тебя орал… — покачал головой Эван.

— Что тебя не устраивает?! — в голосе прозвучало раздражение.

— То, что ты пьёшь с утра пораньше. Я за тебя, вообще-то, волнуюсь.

— А ты волнуйся поменьше, — огрызнулся старший Ихтирам. — Тоже мне, трезвенник нарисовался.

— Иногда ты бываешь просто невыносим…

— А я никому своё общество не навязываю, — развёл руками Леон. — Если что-то не нравится — где дверь ты знаешь.

— Если бы я не знал тебя столько лет, я бы сейчас действительно обиделся и ушёл, а перед этим врезал тебе.

Леон горько усмехнулся. Да, он превратился в сущую сволочь, и он прекрасно это понимал, но поделать с этим ничего не мог. Так обычно бывает, когда умирает душа, отравляя трупным ядом тело и разум и портя характер.

Рука его по привычке потянулась к сигаретам, но он вовремя вспомнил, что рядом ребёнок. Забрав пачку, он отошёл подальше и, открыв окно, закурил. Эван недолго наблюдал за ним, затем спустил сына на пол и подошёл к Леону и тоже закурил.

— Как у тебя дела с Кариной? — спросил он после некоторого молчания.

— Как обычно: секс отличный, зубы острые, как у пираньи.

— Про зубы это в прямом или переносном смысле? — уточнил Эван. — Сними-ка футболку, а то, мало ли, она тебя увечит, а ты, бедный, терпишь…

Леон рассмеялся. Нет, всё-таки, как бы он не вёл себя, как бы иногда не морщился, когда друзья лезли в его жизнь, без них было бы куда хуже. Без них он бы уже давно повесился или вскрыл вены. Второе приходило на ум чаще.

Он благодарно взглянул на друга, который сумел хотя бы на несколько мгновений поднять ему настроение, но ответил в его же духе, ухмыляясь:

— Майку снимать не буду. А то, мало ли, что у тебя на уме и зачем ты ко мне таскаешься на самом деле…

За это он получил тычок в плечо от Эвана. После этого Прежан обнял его за плечи и, обернувшись и проверив, не уполз ли сын слишком далеко, спросил:

— А ты когда к Фишеру поедешь?

— Не знаю. Наверное, в полдень или чуть позже.

— Отлично. Я тогда с тобой поеду. Мне с ним переговорить надо.

— О чём же? Сольную карьеру собираешься начать? Или всё-таки решил переметнуться в другую группу?

— А вот это обидно, — покачал головой Прежан. — Семью не бросают, а вы для меня уже давно стали семьёй.

Леон слабо улыбнулся. Слова друга были и светлыми, и вызывали в душе новую волну горечи, потому что их большая и дружная «семья» уже почти два года была неполной.

— К тому же, — продолжал Эван, — я что, зря терпел вас всех столько лет, чтобы сейчас уходить к нормальным людям?

Леон высвободился из его объятий и, толкнув его, скрестил руки на груди.

— Иди на… — чётко проговорил он, но Эван одёрнул его:

— Эй! Не матерись при ребёнке!

— А я не собирался договаривать. Думаю, направление ты знаешь и сам, — хмыкнул Леон.

Затушив окурок, он забрал со столика бокал и вернулся к окну, сделал глоток, потом ещё один. После четвёртого глотка Эван не удержался и спросил:

— Леон, скажи мне, а как ты работать планируешь под градусом?

— А это всего второй бокал. И последний. Напиваться я не планирую.

— А что ты планируешь?

— Немного расслабиться.

Эван покачал головой и ответил:

— Извини, Леон, но ты говоришь уже, как настоящий алкоголик — бокал здесь, бокал там, «это я не пью, это же терапевтическая доза»…

— Не помню, чтобы я просил тебя о нотациях.

— Это не нотации, а попытки достучаться до тебя, Леон, — Эван сделался очень серьёзным. — Конечно, мы все понимаем тебя и то, как тебе сложно. Но разве постоянно пить — это выход?

— Всё, Эван, вали, — поморщился Леон, передёрнув плечами. — Всё настроение мне испортил.

Поняв, что друг так просто его не оставит, он добавил:

— К тому же я пью не каждый день.

— Реально? — неподдельно удивился Эван.

— Ладно… Я пью МНОГО не каждый день.

— Так-то лучше. Ты хотя бы признал это.

— Что признал?

— Что спиваешься.

— Блять, Эван, не надо из меня алкаша запойного делать! — вспылил Леон. — Я под забором не валяюсь, а пью, между прочим, в своей собственной квартире в свободное от работы время!

Эвану ничего не осталось, кроме как отступить, потому что, когда Леон начинал орать, успокоить его мог только один человек — Дориан. Но его, увы, не было рядом. И Эван понимал, что именно поэтому друг бесится и сходит с ума, бросаясь во все тяжкие, они ведь не умели жить друг без друга, и потому всеми силами пытался понять его и поддержать. Вот только вытащить Леона из смуты мог опять-таки только один человек…

— Извини, — проговорил Эван и обнял Леона за плечи, — я не это хотел сказать.

— Да ладно… — отмахнулся Леон. — Сам знаю, что можно было бы пить и меньше. Но мне так проще.

Эван угукнул в ответ. Да, увлечение Леона спиртным настораживало, но это, если подумать, было не самым худшим. На первых порах после исчезновения Дориана все всерьёз опасались того, что он что-нибудь сделает с собой, а по сравнению с этим меркло всё.

— Всё, давай собираться, — произнёс Леон и похлопал Эвана по плечу. — Поедем в студию.

Глава 4

Леон с Эваном приехали в студию в половине первого дня, там их уже ждали Рональд и Тим, ради встречи с которым приехал старший Ихтирам.

Полгода тому назад Рональд решил, что Леона нужно вновь вовлечь в работу, хотя бы попытаться это сделать. Это встряхнуло бы его и хоть немного отвлекло от тоски по близнецу. Но работать без солиста группа не могла, а предложить взять кого-нибудь на место Дориана ни у кого бы язык не повернулся. Поэтому Фишер предложил Леону попробовать себя в ином деле и разделить с ним его новый проект.

Леон долго отпирался, но всё-таки согласился посмотреть на «проект» и в результате согласился сменить статус музыканта на статус продюсера и заняться молодым дарованием.

Он, Тим Бильдерлинг, был универсальным артистом: он писал песни и музыку, пел и сам же аккомпанировал себе на гитаре, пианино или синтезаторе. И это в юные семнадцать лет.

Но Леона он привлёк другим — Тим напоминал ему их самих в «молодости», он был также помешан на музыке, считал, что сможет изменить мир своим творчеством, и отрицал любые запреты. Только они были группой, а он являлся сольным артистом.

Но, несмотря на свою симпатию к подопечному, Леон был для него строгим и даже жёстким наставником. Особенно ярко это проявилось одним вечером в клубе, где старший Ихтирам сопровождал парнишку, а тот, немало выпив, слишком развязно общался с неизвестным парнем сладкой наружности и даже едва не полез целовать его. Увы, это было единственным «минусом» Тима — ещё в детстве он понял, что девочки его не привлекают.

А Леон тогда просто взял его за шкирку и, уведя в туалет, отвесил ему неслабую затрещину и доходчиво объяснил, что он может любить и хотеть, кого угодно, но для общественности должен изображать натурала, чтобы не разочаровывать поклонниц, которые ещё не успели полюбить его настолько сильно, чтобы принимать любым.

Тиму не оставалось ничего, кроме как согласиться. Слово Леона было для него авторитетным, потому что он очень уважал его, как музыканта, и радовался выдавшейся возможности поработать с ним.

Эван с Рональдом удалились в соседнюю комнату, чтобы обсудить личные дела, а Леон сел рядом с Тимом.

— Привет, — поздоровался он. — Чем порадуешь меня?

— А чем должен? В смысле, чем именно? — уточнил парнишка.

Леон усмехнулся.

— Тим, ты меня должен радовать абсолютно всем, потому что, если ты не будешь этого делать, я могу разозлиться. А я не Рональд и выдержка у меня не такая, могу и ударить.

Тим потупил взгляд. Ну да, он был в курсе того, какой у наставника взрывной характер.

— Но конкретно сейчас я требую от тебя отчёта по материалам нового альбома, — договорил Леон.

— А это… — покивал Тим. — Я работаю над этим.

— И на какой ты сейчас стадии работы?

Тим пожал плечами.

— Наверное, на средней, — ответил он. — У меня уже есть три песни: две с готовой музыкой, над третьей ещё нужно поработать…

— Всего три? — удивился Леон. — Тим, это не средняя стадия, это начальная.

— А что я могу сделать? — возмутился парнишка. — Я же не могу творить под заказ!

— Именно так ты и должен творить.

Леон придвинулся ближе к подопечному, чтобы тот точно не пропустил ни одного его слова, и добавил:

— Ты сейчас находишься ещё не в том положении, чтобы отдыхать годами и ждать вдохновения. Тебя никто ждать не станет.

Тим хотел ответить, но Леон не дал ему такой возможности, продолжая:

— И ты можешь не слушать Рональда, потому что, пусть продюсер он и отличный, но он не знает, каково это, быть начинающим музыкантом. Но это прекрасно знаю я, я этот путь «от» и «до» прошёл, поэтому, если хочешь чего-то добиться и закрепиться в успехе, то слушай меня.

Тим подумал несколько секунд. Душа просила поспорить, он не любил, когда ему приказывали, но что-то подсказывало, что лучше сейчас засунуть своё мнение подальше и согласиться.

— Хорошо, — кивнул он. — Я буду стараться писать быстрее.

— Будь добр, — хмыкнул Леон. — И помни, что стараешься ты в первую очередь для себя.

— Да, я знаю. И я помню, как Рональд рассказывал, как вы пахали на первых порах.

— Вот-вот, учись.

— Учусь, — Тим улыбнулся.

Леон довольно кивнул.

— И имей в виду, делать тебе это нужно быстро. Скоро ты поедешь в первый полноценный тур и за время его должен будешь дописать тексты и музыку к новому альбому.

— А если я не успею?

— Тогда ты поставишь под вопрос свою карьеру. Тим, это негласный закон музыкальной индустрии — если первый альбом зашёл у публики, то второй нужно выпустить не позднее, чем через год, иначе о тебе начнут забывать.

Тим кивнул. Нет, действительно, как же ему повезло поработать именно с ним, с Леоном, он ведь знал все музыкальные вопросы изнутри, прошёл путь от никому неизвестного подростка до кумира миллионов. У него было, чему поучиться.

— Хорошо, — кивнул Тим. — Я тебя услышал. Буду пахать, забыв про сон.

— Рад, что до тебя это дошло. Потому что, если не готов к сумасшедшему рабочему графику, то в шоу-бизнес лучше вообще не сунуться.

— Ну да… — протянул Тим и, потянувшись, откинулся на спинку дивана. — А со стороны всё кажется совершенно иначе: любовь публики, разъезды по миру, деньги, любимое дело…

— Всё это есть. Но «за кадром» ты будешь валиться с ног, засыпать в любом месте и положении и забывать, в какой город ты приехал на этот раз.

Тим рассмеялся и, повернув голову к Леону, спросил:

— А у вас такое было? Чтобы вы забывали, куда приехали, и здоровались не с тем городом?

— Не припомню такого. Но нередко мы судорожно вспоминали, перед жителями какого города будем выступать, непосредственно перед выходом на сцену.

— Ну да, в этом плане группе проще — общими усилиями можно разобраться с любым вопросом.

— Ты сам выбрал быть сольным исполнителем, — напомнил Леон.

— Я одиночка, мне так лучше.

— Тогда не завидуй, одиночка, — коротко рассмеялся Леон.

— Я не завидую, а констатирую факт, — гордо отозвался Тим.

— Так, спорить со мной я тебе не разрешал, так что оставь красноречие для поклонников и показывай, что наработал.

Порывшись в рюкзаке, Тим достал оттуда тетрадь, в которой записывал тексты песен и ноты мелодий. Указав ему на некоторые ошибки в составлении музыки, Леон закрыл тетрадь и вернул её владельцу.

— А по поводу текстов что скажешь? — поинтересовался Тим.

— С ними всё в порядке, — пожал плечами Леон. — Лично я такое не слушаю, но это в духе твоего первого альбома, а он вроде как понравился людям, так что не вижу причин придираться.

Кивнув и убрав тетрадь обратно в рюкзак, Тим вновь повернулся к Леону и, подумав немного и решившись, спросил:

— Леон, а можно мне встретиться с Дорианом? Дело в том, что у меня есть очень много набросков текстов и просто идей, но я не везде понимаю, как их правильно реализовать, а, думаю, Дориан смог бы посоветовать мне, как лучше это сделать.

Хоть Тим и был приближен к группе и их продюсеру, правды они ему не говорили и для него, как и для всего остального мира, Дориан вместе с остальными музыкантами был в творческом отпуске.

Вторую часть высказывания Леон не слушал, после упоминания имени близнеца и просьбы увидеться с ним дальнейшие слова Тима стали неважными.

— Нет, — сухо ответил Леон, поджав губы.

— Леон, я не настаиваю на встрече сегодня или завтра, сами решите, когда это будет удобно. Просто совет Дориана действительно мог бы мне очень помочь…

— Я сказал — нет! — твёрже повторил Леон, едва удержавшись от того, чтобы прокричать это.

Развернувшись корпусом к нему, Тим взял его за руку и спросил:

— С Дорианом не всё в порядке?

— Во-первых, нашу личную жизнь обсуждать я с тобой не собираюсь. Во-вторых, учитывая твою ориентацию, мне это неприятно, — ответил Леон и взглядом указал на их руки.

Тим развёл руками и скрестил их на груди, отворачиваясь.

— Леон, а ты не думал о том, чтобы лечить свою гомофобию? — поинтересовался он через какое-то время, скосив глаза на наставника.

Не церемонясь, Леон дал ему подзатыльник.

— А ты не думал о том, чтобы заткнуться? — спросил он.

— Детей бить нельзя, — попытался возмутиться Тим.

— А если нельзя, то возвращайся в школу, ребёночек, и не морочь мне мозги.

Тим поджал губы, слегка кривя их, но решил больше не спорить. К ним вернулись Рональд и Эван.

— Ну как, обсудили всё? — поинтересовался Фишер.

— Ага, обсудили, — хмыкнул Леон и, откинувшись на спинку дивана, добавил: — А ты, Рональд, сдаёшь позиции, за то время, пока ты вёл Тима в одиночестве, он ужасно распоясался.

— Что ты уже натворил? — вздохнул Рональд, взглянув на младшего подопечного.

— Я ничего не натворил! — воскликнул парнишка. — Я просто сказал, что могу не успеть дописать альбом вовремя и попросил Леона поговорить с Дорианом, чтобы он немного помог мне с оформлением идей песен в тексты…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 324
печатная A5
от 657