Автор дарит % своей книги
каждому читателю! Купите ее, чтобы дочитать до конца.

Купить книгу

Вместо предисловия

Был на рубеже 1990-х и 2000-х годов компьютерный журнал под названием «Подводная лодка». И работал в этом журнале главный редактор Петр Курков, писавший иногда под псевдонимом Александр Казаков. Однажды он, решил, что чужих колонок ему мало и основал свою персональную Вселенную — в рамках журнала, разумеется. Так и появилась на свет «Вселенная Александра Казакова», пристанище для эссе на социальную, компьютерную и всякую иную тематику. И хотя через некоторое время журнал увы, почил в бозе, дух Казакова иногда возвращался, чтобы помочь своему создателю с очередным произведением…

Увы, через несколько лет колонка сколлапсировала, а еще через некоторое время перестал выходить и сам журнал.

Я читал ПЛ, когда он еще выходил, и покупал его во многом из-за казаковских эссе. К счастью, еще до того как сайт журнала растворился в интернете, я успел выкачать все доступное содержимое колонки. Сейчас в поисковиках можно найти лишь небольшую его часть, поэтому я решил немного исправить ситуацию. Эти эссе заметно повлияли на мое мировоззрение, и я считаю, что они достойны «послежизни».

Богдан Опанчук, ноябрь 2010 г.

Мельбурн, Австралия

Об интеллектуальной честности дилетантства

Александр Казаков

Высшее образование — доскональное знанье Вещей, невозможных никак!

Редьярд Киплинг

Постоянные читатели предыдущей версии «Подводной лодки» могли неоднократно наблюдать на ее страницах высказывания автора этих строк по самым разным поводам. Тем, кто эти высказывания еще и читал, должно быть известно: заниженной самооценкой автор не страдает. Однако до мании величия дело тоже еще не дошло (надеюсь). Так что поверьте: появление персональной казаковской вселенной — не его инициатива. Автор очень долго не мог понять даже, в каком свете рассматривать это мироздание; поэтому первый день творения с его сакраментальным «Да будет Свет» все медлил и медлил с наступлением…

В конце концов (вернее, в Начале Начал), было решено творить мир от противного. От самого противного, что только можно найти. А самым противным для автора (потому что до отвращения навязло в зубах) является понятие «инфор-мационная вселенная». Поэтому вселенной Александра Казакова просто доктор прописал стать принципиально дилетантской. И это — не только стремление повыпендриваться.

Вообще говоря, у человека есть три пути познания мира. Первый — умственный (рассуждение, анализ, выводы); второй — поглотительный (получение внешней информации путем чтения, наблюдения и т. д.); третий — непосредственное откровение Свыше. Последний путь мы здесь рассматривать не будем, т. к. в наше время не только избранных, но уже и званых-то почти не осталось, одни самозванцы; поэтому половина человечества путает откровение с белой горячкой, а вторая находится с откровениями на такой короткой ноге, что без особого повеления собственных карманных Высших Сил сморкнуться не может. Впрочем, к Высшим Силам мы еще вернемся.

Первый, умозрительно-логический путь заложил базу нашей культуры. Да, впоследствии именно по нему шли философы, пытаясь чистым рассуждением проникнуть в области, опыту недоступные. Второй путь, информационно-потребительский, в чистом виде очень хорош для уяснения: из опыта — простых бытовых истин («Туча — к дождю»; «Нашел миллион — богатым будешь» и т. д.), из книжек и газет — простых фактов окружающего мира. Сочетание первого и второго путей порождает опытово-научный подход (рассуждение на базе информации с постоянной проверкой результатов). Все это было бы очень гармонично, но, к сожалению, в нашем «информационном обществе» второй способ познания распух и задавил первый. Массы людей перестают думать, как только научатся читать. Среди них затем выделяются начитавшиеся до упора экземпляры, которые начинают еще и писать. Тьма экспертов, специалистов и профессионалов вываливает на человека чудовищные груды информации, приправленные — для виду — имитацией рассуждения. Имитацией, потому что корректность подбора исходной информации — на совести «вываливающего».

«Владеющий информацией эксперт» может из всего множества фактов подобрать такие, которые заведомо ложатся в рамки его теории; он может так манипулировать этой информацией, что из чего угодно выведет что угодно. Рассуждение здесь играет абсолютно декоративную роль — ведь читатель не может поймать эксперта за руку в фактологической области.

Таким образом, попытка противопоставить всему этому «информационному буму» голос воинствующего дилетанта — не наглость, а всего лишь плод интеллектуальной честности. В этой вселенной вам не будут давить на психику ссылками и фактами (половину из которых невозможно проверить, а вторая половина трактуется «профессионалом» вполне произвольно по тому же праву «владения информацией»). Автор собирается ходить исключительно первым путем — то есть рассуждать и умствовать. Поэтому и читателю не придется ничего принимать на веру: все авторские тезисы всегда можно будет проверить на вшивость, владея лишь рассудком и умом…

Разумеется, автор также оставляет за собою право по ходу дела стебаться, проводить безответственные аналогии и вообще мухлевать забавы ради. Но все это — в той же области логических (то есть в данном случае — псевдо-логических) рассуждений. А уж где розыгрыш, а где серьезный тезис — вычислять вам. На то и мозги, не так ли?

Для простоты примем «пи» равное трем…

…Первичная цель состоит в выявлении аналогий, а уж вторичная — в поиске объяснений.

…Найденные объяснения по определению являются научными.

Умберто Эко

Говорят, именно так начинался один из любительских трактатов по вычислению квадратуры круга. В результате эта самая квадратура была в нем исчислена совершенно верно и очень быстро. Достаточно было одного маленького начального допущения…

Подобные подстановки очень характерны для новейших мифов, тщащихся (эх, какое слово-то богатое!) стать Истинами. Внешне механизмы подтасовки весьма разнообразны, но на деле сводятся к одной базовой операции: чтобы впарить доверчивому читателю, что из имеющегося X следует желанное Z, это самое X неявным образом (по умолчанию, или запутав, или запугав читателя) элегантно превращают в некоторое Y, действительно с искомым Z связанное. Каковой факт впоследствии и доказывают вполне честно. Главное — в эпилоге не забыть обратно превратить Y в X. Але-ап! — и из любой шляпы вынимается любой кролик.

Автором обнаружено 4 основных метода выполнения этой операции:

Непосредственная подтасовка исходной информации, выдумывание или искажение фактов. По этой, самой грубой, схеме построены все уфологические и половина экологических мифов. Уфологи (пророки НЛО) вообще процвета-ют лишь за счет вопиющего невежества читающей «образованной» публики в области астрономии и физики. Но ниже мы специально не будем заострять вни-мание на этом методе — ведь у нас принципиально дилетантская вселенная, верно? Значит, в справочники и первоисточники мы лазить не станем. Изящнее и элегантнее сыграть с пророком-экспертом на его поле, т. е. принять все предложенные им посылки, а затем все равно поймать его с поличным.

Аналогическое запутывание, или вакханалия взаимосвязей. При этой методике на читателя вываливается ворох аналогий и надуманных связей между явлением X и явлением Y, и уравнение X=Y считается доказанным тем вернее, чем больше этих аналогий и связей высосано из пальца (например: «У человека, как и у циркуля, две ноги. Некоторых людей называют „железными“ — но ведь циркуль железный. Циркуль предназначен для рисования кругов — но нам хорошо известно выражение „ходить по кругу“… следовательно, некоторые люди — инкарнации циркулей»). При этом главное — привести как можно больше аналогий, пусть даже самых натянутых и бессистемных, не давая читателю передохнуть (Кто говорил: «Врите как можно больше, что-нибудь да останется» — Талейран или Геббельс?), и не упоминать о незначительных и второстепенных различиях между человеком и циркулем.

По терминологии, предложенной одним из героев «Маятника Фуко» Умберто Эко, любители этого метода — «дураки». «Дурак начинает с того, что собака домашнее животное и лает, и приходит к заключению, что коты тоже лают потому, что коты домашние… Дураки публикуются легко, потому что с первого наскока выглядят убедительно». Но мы вынуждены с мэтром не согласиться. Это обычно как раз достаточно умные люди, которые просто пытаются нас с вами оставить в дураках…

Агрессивная псевдологика. Самый простой и самый незаметный метод. Если связь некоего фактика X» с фактиком Y» на самом-то деле всего лишь возможна или хотя бы не исключена, искусный мифотворец построит фразу так, что наличие этой связи станет выглядеть абсолютно доказанным фактом. Если явление X» можно объяснить через Y», то именно это объяснение будет преподнесено как единственное. На самом деле никаких доказательств вам не приведут, но вам покажется, что они были. Некоторые умельцы минируют таким образом почти каждую свою фразу. Для маскировки здесь используются обычно литературные приемы — интонация, ирония, риторика и эмоционально-доверительный фон, поэтому широко применять псевдологику рискуют только хорошие стилисты.

Последний из основных методов — уже упоминавшийся терминологический террор. Его суть проста. Явление X начинает описываться в терминах, используемых для описания явлений типа Y… и, собственно, все. Больше ничего не надо. Если вы никогда не задумывались над тем, что наше восприятие явления полностью зависит от терминологической среды, в которой оно описано, вспомните хотя бы знаменитый перевод «инструкции к мыши Windows» с помощью автопереводчика со встроенным медицинским словарем. Характерный пример терминологического террора мы приведем ниже, когда начнем разбираться с некоторыми компьютерными мифами (А вы уже и не надеялись, что это эссе будет хоть как-то соприкасаться с тематикой журнала? Успокойтесь, немножечко будет. Но только для маскировки…).

Упоминая своих критиков, хороший мифотворец использует два дополнительных приема. Во-первых, он сразу вешает на них какой-нибудь ярлык; в этом сезоне наряду с классическими «ретроградами» очень хорошо идут «так называемые марксистские… (далее по ситуации)». Во-вторых, он с бесконечным терпением и состраданием на паре страниц заливается соловьем, что понимает, как это тяжело, когда приходится ломать стереотипы… как многие не выдерживают… как они его, бедного, ругательски ругают, но он все стерпит ради победы Истины… Далее приводится парочка выдранных с мясом критических цитат (действительно, как правило, содержащих нелицеприятные выводы; например, из нашего эссе любой мифотворец с радостью процитирует абзац про дураков — для того и вставлено…) — и дело в шляпе. Любая критика поборника Истины отныне воспринимается предвзято, подсознательно ассоциируясь с моветоном. Чтобы вся эта сухая теория слегка озеленилась, приложим ее к некоторым клюквенным лесопосадкам нашего времени (Вот тоже фразочка — специально для цитирования обиженным пророком! Дарю!).

Квадратно-гнездовой способ мышления

Механизм нынешнего языка сберегает умственный труд куда больше, чем следует. Длинные слова дребезжат, словно длинные поезда. Они везут сотни людей, которые слишком бездумны, чтобы думать самостоятельно.

Гилберт К. Честертон

К сожалению, вышеупомянутое «владение рассудком и умом» ныне не так модно, как «владение информацией». В любой голове (не исключая и авторскую) имеются слепые пятна, плохо пригнанные детальки, несцепляющиеся шестерен-ки. Аналогия с механизмом, конечно, неверна: мыслительный аппарат разбалтывается не от частого употребления, а от пренебрежения. Чем больший объем информации некритически усваивается человеком, тем больше в его сознании дыр, тем слабее его иммунитет к следующей порции бездумно воспринимаемых «вводных»… И так — вплоть до полной шаблонности, когда мышление заменяется симпатичным протезом наподобие органчика из головы одного из Глуповских градоначальников…

Нет, автор не пытается эпатировать общественность (ну-у… почти). Однажды им уже было отмечено, что стандартный тип мышления вообще «напоминает складывание паззла: в мозгу перемещаются и притираются друг к другу базовые блоки, типовые истины. Получившиеся умозаключения состоят из того или иного набора этих мысле-атомов; внутрь самих блоков сознание мыслителя проникнуть не может. Для него они являются аксиомами, неделимыми частичками мышления…» Такие блоки могут быть самых разных размеров. Для многих это — целиковые суждения, кем-то когда-то высказанные, а теперь принятые на веру, как нечто, не подлежащее препарированию и анализу (типа «все мужчины сволочи», «смертная казнь — нарушение прав человека», «жиры вредны для сердца»). Для других — это слова и словосочетания, которым заведомо приписан какой-то определенный смысл. Только немногие умеют вскрывать еще и внутреннее строение самих словоформ и обнаруживать, что и они состоят из понятий, а каждая данная комбинация этих понятий не всегда так уж бесспорна…

Естественно, чем мельче мысле-атомы — тем их больше, тем больше их комбинаций, тем совершеннее мышление. Менее очевиден другой факт: весь наш нынешний информационный бум приводит вовсе не к размельчению мысле-атомов, а к их укрупнению и укреплению. Дело в том, что со скоростью инфузорий размножаются вовсе не оригинальные понятия, а различные тезисы, термины и словосочетания; но каждый такой ублюдок, становясь в чьем-то сознании мысле-атомом, поглощает входящие в него понятия, выводя их из сферы рассудка.

Поясним на паре примеров. Последнее время в различных интервью, посвященных личной жизни богемы, постоянно проскальзывает клише типа «X и Y живут в гражданском браке, но вскоре собираются расписаться и обвенчаться». Автору совершенно до лампочки, как и с кем кто живет, но «гражданский брак» по определению как раз предполагает, что люди уже расписались в ЗАГСе (отделе Записи Актов Гражданского Состояния, если кто не в курсе). И названа так эта форма брака была в XIX в., чтобы отличить ее от полноценного — по тогдашним понятиям — «церковного брака». А наши уважаемые X и Y на самом деле «сожительствуют». Однако это слово кажется каким-то… унизительным, верно? Что же, тем хуже для слова. А заодно и для понятия. Теперь это тоже будет называться «гражданским супружеством», а понятие «сожительства» мы оставим исключительно для бомжей. А раз нет больше (по крайней мере, в «высших сферах») такого слова — значит, никто и подумать соответствующим образом не сможет…

Или возьмем замечательный AI, которым так любят хвастаться создатели компьютерных игр и который так любят ругать игровые журналисты. Гордое словосочетание «искусственный интеллект» в реальности означает более-менее подробное дерево решений, заранее прописанное программистом. Совершенно по такому же принципу реагируют на окружающий мир насекомые, только у них это — от природы. Выходит, таракан теперь обладает «естественным интеллектом», что ли? Но если «интеллект» — нечто, что есть и у меня, и у Windows’98, и у таракана, и у игрового монстра, то это понятие становится слишком широким. Мысле-атом разбухает и поглощает окрестные оттенки смысла. В качестве упражнения предлагаю читателю самостоятельно попробовать вскрыть мысле-атомы «демократические реформы» и «компьютерная грамотность», чтобы вернуть в личное обращение понятия, с недавних пор заключенные в темницу этих штампов.

Братья Стругацкие в «Пикнике на обочине» полусерьезно выдвинули пессимистическую теорию: разум — это всего-навсего сложный процесс формирования у одного вида обезьян неких новых инстинктов. Пока идет это становление — все кипит и перемешивается, но закончится процесс, как обычно, кристаллизацией одного огромного моноблока, внутри которого движение мысли застынет… Картина жутковатая, но в нее вполне вписывается наблюдаемая тенденция — Слово, которое на заре разума было его основой и двигателем, ныне становится шаблоном, песком в шестеренках сознания…

Но ползучий рост мысле-атомов — только один из тараканов, которых «информационное общество» усердно разводит в наших головах. Очень часто человек, проникшийся какой-нибудь концепцией, возводит ее целиком в ранг центрового личного мысле-атома. Этот огромный, непроницаемый кирпич ложится в середину сознания, и траектории всех прочих блоков отныне должны его огибать и к нему приспосабливаться. Называется кирпич обычно «позицией», «мировоззренческим фундаментом» или «точкой зрения». И все бы неплохо, человека без точки зрения тоже особо мыслящим не назовешь. Но дело-то в том, что фундаменты, доставшиеся нам в наследство от прежних веков, шлифовались и доказывались столетиями, пройдя в том числе проверку логикой и рассуждениями. Мысле-атомами они не являются: каждый может проникнуть внутрь и подергать за связки, убедившись в прочности конструкции. Люди, выбравшие тот или иной из подобных фундаментов, попросту не стали изобретать велосипед (хотя вполне способны его разобрать и собрать заново). А вот «информационная революция» подарила нам огромное множество «позиций», основанных исключительно на манипуляции огромными грудами фактов (или измышлений, выдаваемых за факты) или вообще на «терминологическом терроре», когда ученость слога автоматически подразумевает непогрешимость автора. А ведь обычный современный человек доверчив и в концептуальном плане напоминает свежевылупившегося цыпленка, который, как известно, первый же увиденный движущийся предмет отныне считает мамой; современный человек первую же встречную «консепсю» примет за символ веры — и получит огромный камень в стеклянный дворец своего рассудка.

При этом куча «новых мировоззрений» благополучно погребла под собою старинные фундаменты, задавив их количеством. Лист легче всего спрятать в лесу, песчинку — на пляже; вечные и разумные истины надежно спрятаны от нас в завалах «истин» юных, агрессивных и требующих не познания, а признания.

Изучим внутреннее строение таких конструкций со специальной целью: понять, как им удается прикинуться убедительными.

Самое прибыльное историческое обрезание

— Я — историк, — подтвердил ученый и добавил ни к селу ни к городу:

— Сегодня вечером на Патриарших прудах будет интересная история!

Михаил Булгаков

Может быть, на Патриарших прудах история и была, зато нам точно известно, что на Воробьевых горах она недавно быть перестала. Профессор математики, на досуге создававший весьма талантливые гравюры апокалиптического содержания, обратил свое внимание на историю и решил, что из нее тоже можно нарезать неплохой Апокалипсис. Только наоборот: ангелы из откровения Иоанна Богослова уверяли, что однажды «времени больше не будет», а профессор популярно объяснил, что времени никакого и не было… Обрезание истории, видимо, оказалось занятием куда более благодарным, чем вырезание по дереву: сторублевые фолианты самого профессора и его последователей блистают в книжных магазинах золотым тиснением, напрочь затмив невзрачные и скучные книжонки «ортодоксов»…

Речь идет о «новой хронологии», предложенной А. Т. Фоменко и его последователями. Мы настоятельно советуем читателю в целях тренировки иммунитета изучить пару-другую соответствующих текстов. Будем справедливы: пассажи типа «я этого Фоменку не читал, но категорически с ним не согласен» выглядят несколько неспортивно.

Вкратце напомним сюжетную линию сенсации. Изучив «Альмагест» — звездный каталог якобы Птолемея, датированный II в н. э., — американский астроном Р. Ньютон объявил его подложным. По Ньютону, положения звезд в «Альмагесте» соответствуют скорее X в. Фоменко подтвердил вычисления Ньютона, но сделал из них куда более сильный вывод: Птолемей, по Фоменко, действительно жил в IX–XIII вв., а никакого древнего мира и античности не было. Все «античные» документы написаны в тех же IX–XIII вв., относятся к текущим событиям того времени и лишь впоследствии, в силу некой глобальной путаницы с хронологией, географией и именами собственными, оказались как бы «сдвинуты» в прошлое — большинство на 1053 года, некоторые на 330, а какие и на все 1800 лет. Так и возник «виртуальный древний мир», являющийся лишь дву- и трехкратным отражением событий средневековья… Захватывает, не правда ли?

…Историю с «Альмагестом» принципиально оставим в покое. Как уже отмечалось, все приводимые факты мы принципиально будем считать верными. Следовательно, мы пока согласимся считать «Альмагест» составленным около X в. Но что, по-вашему, естественнее: признать фальсифицированным один документ или объявить неправильно датированным огромный массив документов? Правильно. Нормальные герои всегда идут в обход.

И здесь начинается пиршество метода «аналогического запугивания». Фоменко приводит огромное количество параллелей и повторов, доказывая, что известная история — это «склейка» из четырех дубликатов истории реальной, начавшейся в X в. Объем информации поражает. Императоры, войны, события мельтешат в бесчисленных таблицах и графиках, танцуя странный танец отражений, и уследить за этим водоворотом очень трудно (на что, видимо, и расчет). Если Фоменко два раза обратил наше внимание на сходство имен и прозвищ, то на третий раз он без комментариев ставит рядом Суллу Люция и Оттона Лютого, и задерганное сознание всерьез воспринимает это как очередную параллель…

Для полноценного разбора необходимо комментировать каждую связку, что потребует книжки раза в четыре толще оригинала. Но апофеозом аналогий является отождествление Иисуса Христа с римским папой Григорием VII. Советуем самостоятельно изучить этот душераздирающий хроноклазм (бедный папа Григорий! В каждой булле именовал себя «наместником Христа» — и так и не узнал бы никогда, что был своим собственным наместником, если бы не Фоменко…) и попытаться найти в фоменковских «аналогиях» место для Понтия Пилата, царя Ирода и Кайафы… Маститый мифотворец не счел нужным упомянуть о таких второстепенных личностях…

А чтобы до конца разобраться с историческими параллелизмами, послушайте одну занятную историю.

…Революция в одной европейской державе смела монархию, но республика тоже долго не продержалась: к власти пришел воинственный диктатор, назвавший свою страну «империей» и пожелавший добиться мирового господства. Довольно быстро он подчинил себе почти всю континентальную Европу — и началась странная война с островной Англией. Войска диктатора царили на суше, но Англия, как всегда, владычествовала морями. Диктатор понял: чтобы сокрушить Англию, надо вторгнуться в Россию, ибо только так можно проникнуть к Индии — сердцу Британской Империи. Он дошел до Москвы, однако далее фортуна повернулась к нему спиной: то ли мороз, то ли русская доблесть вынудили его отступить. Теперь уже русские вступили в Европу, и ненадежные вассалы диктатора один за другим поворачивали оружие против него; высадились в Европе и воспрявшие духом англосаксы. В конце концов великий диктатор пал, а победители, заседавшие в древней королевской резиденции вблизи столицы бывшей империи, выработали послевоенное устройство Европы, определившее ее судьбу на последующие десятилетия. И все это — от революции до капитуляции — заняло 26–27 лет…

О ком это я? О Наполеоне или о Гитлере? О Франции 1789–1815 гг. или о Германии 1918–1945 гг.? Ответить невозможно: все описанные события действительно произошли дважды. Мы имеем аналогию куда более полную, чем все фоменковские, и доказывает она только одно — аналогии вообще ничего не доказывают…

Присутствует здесь и метод №3. Для доказательства основной идеи используются взаимоисключающие тезисы, но они разнесены по тексту (или даже по книжкам разных авторов из группы Фоменко), чтобы читатель попросту успел забыть, что ему там раньше говорили. Например, в «Лекции 1» упомянутого реферата А. Г. Фоменко для доказательства условности древней хронологии приводит список дат «сотворения мира», употреблявшихся разными хронистами и отличающихся одна от другой на сотни лет; а в «Лекции 14», цитируя этих самых хронистов, подставляет в свои вычисления совершенно конкретную дату, чтобы получившимся результатом можно было умыть современных историков. Далее, в «Лекции 11» Вифлеемская звезда отождествляется со Сверхновой 1054 г.; вовсю используется почти абсолютное совпадение с вышеупомянутым 1053-летним сдвигом. Однако эта Сверхновая исторически известна из китайских хроник, а по мнению последователей Фоменко («Хронотрон» С. Валянского и Д. Калюжного), китайская хронология достоверна вообще только с XVII в. Т. е. китайцам верить вообще-то нельзя, но если очень хочется — то можно…

С «открытиями» Валянского, Калюжного (и примкнувшего к ним беллетриста Бушкова) связан еще более занятный пример метода №3. Собственно, «закрытие Китая» потребовалось им в связи с основной идеей фикс — отменой татаро-монгольского ига. По Бушкову-Валянскому-Калужному, монголо-татар никаких не было вообще. Но, поскольку чингизиды имели наглость отметиться по всему Востоку (например, основали династии в Китае и Индии) — пришлось дезавуировать 90% восточной истории, сославшись на глобальные чистки архивов, имевшие место в Китае в XVI–XVII вв. Отсель, якобы, и началась настоящая китайская история. Замечательно. Только беда в том, что монголы сильно наследили в историографии еще одной страны, имеющей непрерывную культурную традицию, восходящую к VIII в. Автор этих строк долго ломал голову: как же Бушков и Валянский-Калюжный будут отменять японскую историю? Но действительность оказалась радикальнее всех прогнозов. Они упразднили ее вместе с Японией. Во всем «информационном пространстве» этих книжек о Японии нет ни помину, ни намеку. Решение, несомненно, экономное: зачем мучиться, доказывать призрачность еще одной истории, зачем пытаться и японскую историю дезавуировать, если можно просто промолчать? Авось читатель, задавленный «информацией», не заметит «пропажи бойца»… И действительно, тексты слеплены так плотно и экспрессивно, что дыра на месте Страны Восходящего Солнца становится почти незаметной…

«Терминологического террора» в сочинениях Фоменко нет. Действительно, как-то не к лицу математику пугать читателя гуманитарной терминологией — да нас ею особо и не запугаешь, ведь большинство еще помнит суровые вре-мена исторического материализма… А вот в родной «Подводной лодке» автор недавно обнаружил серию статей, «позиция» которых держится исключительно на методе №4. Возможно, переход от сенсации года к внутрижурнальной полемике может показаться слишком резким — но зато примите во внимание, что мы наконец-то поворачиваемся лицом к родной информационно-компьютерной тематике…

Протез религии, или Божки из кармана

В рецензии на книгу Гранта Аллена «Эволюция идеи Бога» я заметил, что интереснее было бы прочитать Божью книгу «Эволюция идеи Гранта Аллена»…

Гилберт К. Честертон

Постоянные читатели «ПЛ», наверное, обратили внимание на опубликованный в №№7–9 триптих Г. Далидовича «Машина как средство познания себя». Выступая в качестве продвинутого компьютерного пророка, автор сериала проходится по всем аспектам человеческого мышления и доказывает их полное тождество с соответствующими функциями Машины (т. е. компьютера). Любопытно простодушное объяснение автора, почему для описания человеческой психики он выбрал компьютерную терминологию. «Встал вопрос: какую базовую терминологию при этом использовать? Выдумывать свою — засорять информационное пространство. Использовать какую-либо из общепринятых — негласно примкнуть к одной из школ. А каждая из них тенденциозна по-своему»… Как видим, основной принцип «терминологического террора» Г. Далидовичу хорошо известен — способ описания существенно влияет на представление об описываемом. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет…» Однако сам он, не колеблясь, излагает свою теорию о «механизмах мозга» в терминах процессоров, ОС, быстродействия и многозадачности… Разумеется, он тут же получает желаемый результат, потому что этот результат уже жестко заложен в сам способ изложения проблемы. Когда средневековый философ начинал анализировать те же проблемы мышления в богословских терминах — его выводы тоже были предопределены, но этого монаха мы почему-то именуем «схоластом», а современного компьютерщика-эзотериста величаем «мыслителем»…

Но интереснее всего другой аспект трилогии Г. Далидовича, который сближает его «позицию» с бесчисленным легионом прочих модных «концепций» нашего времени. Далидович пишет о чудовищном потоке эзотерических учений, заполонившем нашу культуру, и свою работу он скромно рассматривает как попытку навести во всем этом порядок «с точки зрения информационных взаимодействий». Причем сам он, несмотря на ультратехнократическую терминологию, тоже материалистом не является: на заднем плане его концепции постоянно маячит некий «Администратор Сети», который однажды извлечет наш «самообучающийся программный модуль из устаревшего изношенного железа. Извлечет его без ненужной личностной памяти и определит его ценность… В зависимости от текущих задач и ценности Модуля он будет либо уничтожен, либо направлен на выполнение новой задачи… Вот и все. Очень просто. Все религии говорят о том же самом, но в ограниченном понимании своих интерпретаторов»…

Во-первых, чувствуете ли вы знакомый запах избранничества, всегда окружающий нынешних эзотериков? Все прежние религии были ограничены, все они говорили об одном и том же, только не могли этого понять; но МЫ-то знаем… Позвольте по этому поводу привести встречную цитату из того же Умберто Эко — лучше него все равно не скажешь. «Синкретизм — это не просто сочетание разноформных верований и практик. Здесь основа сочетаемости — пренебрежение к противоречиям. Исходя из подобной логики, все первородные откровения содержат зародыш истины, а если они несовместимы, это не имеет значения… Из этого вытекает, что нет места развитию знания. Сам по себе принцип валить в кучу Августина и Стоунхедж — это и есть симптом Вечного фашизма».

Разумеется, обвинять Г. Далидовича и прочих честных эзотериков, имя которым легион, в осознанном интеллектуальном фашизме — несправедливо. Это просто люди, которые застряли в трясине, лежащей между религией и атеизмом. Что-то высшее в мироздании им иметь хочется; они нутром чуют, что это даст картине мира необходимую завершенность. Но при этом веру в конкретного, личностного, определенного и грозного Бога монотеистов они считают устаревшей, слишком жесткой, ограничивающей их умственную свободу. И вот так на свет появляются сонмы частных, личных божеств — «Администратор Сети», «Мировой Дух», «Космическая Энергия», «Абсолют» и т. д., и т. п. Эти зыбкие, бесформенные божки очень удобны: они легко подгоняются по форме жилетного кармана. Нынешние пророки свободно творят себе богов по потребности, и в этом смысле они действительно свободны.

Но такая «интеллектуальная свобода» означает всего-навсего отказ от интеллектуальной честности. Действительно, при ближайшем рассмотрении ясно, что честны только две мировоззренческие позиции: атеиста и монотеиста. Атеист последователен: он знает, что Бога нет, что ничего, кроме природы и ее законов, на свете нет — и эта позиция неуязвима. Монотеист, принимая Бо-га, Творца всего сущего, честно признает за ним все его атрибуты наподобие всемогущества, внеприродности, личностности. Но ущербные, неопределенные божки нового времени — это ни рыба ни мясо. В материалистическую Вселенную они не лезут, потому что являются элементом мистическим и сверхъестественным. Но кинопробу на роль Творца в идеалистической Вселенной они тоже благополучно проваливают, т. к. безлики, неконкретны, безличны; их никак не назовешь «Высшей Силой, Полнотой Всезнанья и Первою Любовью». Единственное, что им остается — функция личных божков наподобие деревянного Мумбо-Юмбо какого-нибудь папуаса. Действительно, ведь они вторичны: их строгают из полена с целью подогнать под какую-нибудь уже готовую идею и тем самым задним числом эту идею освятить.

…Одна моя знакомая, полагающая себя католичкой, на исповеди не считала нужным каяться в прелюбодеяниях, потому что соответствующую заповедь трактовала по-своему: если, мол, люди нравятся друг другу, то это уже не прелюбодеяние. Таким образом, она создала себе личную редакцию заповедей, а заодно и небольшое личное «католичество» на одну персону. Собственно, все нынешние мыслители занимаются тем же, только с гораздо более умным видом.

В результате получается, что они ставят на место традиционного Бога некую постороннюю сущность, традиционным Богом не являющуюся; поклоняются какой-то сущности, не являющейся Богом. С точки зрения атеиста, это безразлично; но с другой точки зрения это попросту опасно…

Дорога в будущее для всадников без головы

Александр Казаков

Карманная теодицея

Если обходиться с каждым по заслугам, кто уйдет от порки?

Вильям Шекспир

Если Бог — абсолютное Добро, тогда почему Вселенная так зла? Этот якобы каверзный вопрос сильно отталкивает от веры нынешних интеллектуалов, знакомых с вопросами религии по рецензиям в глянцевых журналах и по листовкам разных «Одноклассников Иисуса». Разумеется, внутри богословия есть целая отрасль мысли под названием «теодицея», тысячу лет изучающая проблему мирового зла; но образованному человеку XX в. всей этой замшелости не надобно. Он предпочитает кормиться даосистско-хаббардовским мозговым компостом… Но ни в классическом богословии, ни в модернистских комиксах духовного содержания не рассматривается такой вот оригинальный вариант: что, если добрый вообще-то творец создал Вселенную из-под палки? То есть не по своей доброй (в обеих смыслах) воле? Разумеется, предположить такое о процессе творения реальной физической Вселенной может только крайне болезненный манихей; но всем, кому во «вселенной Александра Казакова» неуютно из-за ее недружественности, стоит помнить об этой возможности — и не судить строго…

Отмазавшись таким образом от всех возможных нынешних и будущих обвинений в злобствовании, ерничании и предвзятости, автор с легким сердцем приступит к своим непосредственным обязанностям: со вкусом, во всех подробностях описывать те грабли, по которым ежедневно шествует уважаемая аудитория… Кстати, может, данная «вселенная» еще и поэтому кажется преисполненной зла? Говорить о граблях — моветон. Грабли никак не вписываются в реальность, которую нам положено видеть по мнению поборников Гуманизма, Прогресса и Прав Человека. Нынче процесс, при котором ты на что-то наступаешь, что-то поднимается и вышибает у тебя искры из глаз, должно именовать «движением каждого к информационному росту и видению новых перспектив». А тут сразу — грабли… Народ не поймет. Нынче ведь в развитии народа наступил новый этап. Это раньше бытовали выражения типа «пока жареный петух в темечко не клюнул» или «гром не грянет — мужик не перекрестится». А нынче у нас информационное общество. Т. е. и гром, и жареного петуха упаковали в такую подарочную обертку из розовых слов и понятий, что сам факт клевания мужик обязан воспринимать радостно, мало того — он сам должен искать себе означенного петуха и заблаговременно брить и мыть темечко. Иначе, пугают апологеты Прогресса, он, петух, еще и клевать не станет… и останешься ты, мужик, неклюнутый на обочине информационной магистрали…

Впрочем, достаточно уже оправдывать вселенское зло местного розлива. Перейдем ближе к темечку. В прошлом номере «ПЛ» автор, если помните, рассматривал основные способы создания модных «мировоззрений» и прочих Откровений. Было обнаружено четыре основных метода, с помощью которых новейшие пророки могут доказать запуганному обывателю все, что угодно. Затем следовали примеры. Но в той статье речь шла в основном об «информационных подменах» — о способах, с помощью которых можно неявно менять смысл, предмет слова, словосочетания или фразы. С помощью таких подмен доказываются «истины», являющиеся информационными же подкидышами. Одним словом — лживые. Однако благоденствуют и такие «мировоззренческие мышеловки», суть которых в этических, эмоциональных подменах. Лжи, как искажения реальности, в них нет, ловушка здесь в том, что человека заставляют радостно и с песней принять то, от чего при здравом размышлении он бежал бы с диким визгом. Или, наоборот, выставляют чудовищным (а чаще всего — немодным и устаревшим… это самый убойный в нашем веке ярлык-киллер) что-то здоровое и естественное. К примеру, если в каком-то трактате вам доказывают, что женщина — это биоробот, созданный пришельцами с Омеги Пеликана, а люди раньше размножались почкованием, то перед нами Откровение первого рода. А если другой Учитель вещает, что женщина — это грязное зло, какового все честные люди должны гнушаться, и почкование — единственный прогрессивный и гуманный способ размножения, то мы имеем дело с Откровением второго рода.

Соответственно инструментом такого Откровения является искажение не информационной, а эмоционально-экспрессивной сути слов. Его создатель не лжет — он просто очень хитро формулирует…

Убили негра, убили негра…

Особая функция некоторых новоязовских слов состояла не только в том, чтобы выражать значения, сколько в том, чтобы их уничтожать.

Джордж Оруэлл

Адепт того новояза, к созданию которого привела «информационная революция», всегда помнит: люди в массе мыслят квадратно-гнездовым способом. Иначе говоря, они перебирают слова и словосочетания, не подвергая их внутреннему анализу. Каждое слово — это чемодан с каким-то содержимым; но обыденное мышление манипулирует этими чемоданами, как цельными кирпичиками. Достаточно заменить содержимое — и дело в шляпе, мозги подмены не заметят. Как это делается, мы уже видели в прошлом номере. Но давайте повторим урок, имея в виду, что вместе с содержательными подменами меняется и эмоциональная окраска.

Вот, к примеру, замечательное слово «менеджер». Что оно, по-вашему, означает? Большинству из нас смутно кажется, что это название какой-то профессии. Однако если нас заставить эту профессию определить, мы начнем беспомощно разевать рот и подергивать пальцами. Действительно: дама, продающая нам двести грамм колбасы — это продавец. Но дама, продающая нам семь дней в Анталии, уже менеджер. Может, колбаса с менеджером несовместима? Нет, ведь человек, продающий пять тонн колбасы, тоже менеджер! Мало того, девушка, не продающая ничего, но следящая, чтобы у сотрудников были ластики, а сами сотрудники пили бы кофе по графику, — еще один менеджер…

Фокус прост. «Менеджер» — название не профессии и не должности, это неявное название некоторой социальной группы. Это ярлык для сословия людей, социальный статус которых лежит ниже «бизнесмена», но уже делает для них неприличными занятия «черным трудом». Иными словами — это титул! Наподобие английского «сквайра», лежащего между «лордом» и «фермером». Любое объявление «требуется менеджер по бармалению» в действительности семантически означает «на ставку бармалея приглашается джентльмен (леди) с приличными манерами и образованием». Но «демократический» характер нашего общества, параноидальная борьба с призраком дискриминации заставляют целое сословие маскироваться. Пока всем кажется, что «менеджер» — профессия, никто не обвинит в дискриминации по сословному принципу предпринимателя, желающего предложить бедному, но приличному джентльмену работу, соответствующую его положению в обществе…

Или вот, скажем, «негр». Что, не будем так говорить? А почему? Ах, это слово — неприличное, уничижительное и оскорбительное… Простите, с какого перепугу оно вдруг таким стало? Всю жизнь мы боролись за права не… ов, писали о не… ах с уважением и симпатией, и никогда в русском языке за этим словом не наблюдалось и оттенка уничижительности. Такой же нейтральный термин, как «индеец» или «эстонец». Может быть, в англоязычном культурном контексте похожее слово и звучит как-то обидно, но при чем тут, спрашивается, русский язык? На Западе сейчас в большом ходу эвфемизм «афроамериканцы», который расовую принадлежность подменяет географической. Но, простите, как тогда именовать коренного жителя Уганды? Или, наоборот, поселившийся в Америке египтянин — он тоже «афроамериканец», верно? То есть его небольшие отличия от выходца с Ямайки уже никак нельзя прилично определить по-английски?

Таким образом, некоторое понятие уничтожается ради всеобщего равенства. Язык (а следовательно, и мышление) становится заложником политики. Возможно, в англоязычных странах это делается ради благой цели (хотя автор не в силах представить себе цель настолько благую, чтобы она оправдывала мозговую кастрацию). Но уродовать русский язык, в котором негры ни перед кем не провинились, просто за компанию — увольте.

Тем более, что лиха беда начало. По логике вещей, за «негром» должны проследовать сначала «индеец», а потом и все прочие французы. Кроме того, дискриминация возможна не только расовая — значит, последовательные борцы за равноправие должны истребить преступные слова типа «калека», «однорукий» и «дурак». А дальше начнется самая великая чистка — чистка во избежание самой возможности поделить людей по половому признаку… Затем останется только перевести на новояз великие литературные памятники, правда, не все: «Отелло», например, станет полной бессмыслицей…

Еще можно сказать пару занятных слов по поводу «секретарши» и «секретаря». Первое словечко в силу исторически сложившегося имиджа кажется чуть ли не оскорбительным, и всех «секретарш» ныне спешно переименовывают в «секретарей». Между тем, если вдуматься, эти слова просто означают две разные профессии с совершенно разным уровнем компетентности и ответственности. Недоразумение, видимо, неустранимо, так как для профессии «прими-факс-ответь-на-звонок-принеси-чай-улыбнись-клиенту» попросту нет слова мужского рода. Мужчин на такую должность никогда не берут (ну вот, сейчас и феминистки достанут гнилые помидоры…). А поскольку «секретарь» звучит куда престижнее, путаница оказалась очень полезной. Например, крупная, но прижимистая фирма или мелкий политик имеют полное право свою секретаршу именовать «пресс-секретарем» — и налицо серьезный карьерный рост, не стоящий ни гроша…

Но хватит примеров. Уже ясно, как словоформы из носителей смысла превращаются в носителей ярлычков. Некоторые из них впоследствии становятся такими священными коровами, что сама попытка рассмотреть их изнутри воспринимается даже не как ересь, а как бред. И все же давайте попробуем. Вот, например, вопрос… так, если вы беременная женщина, сердечный больной или вам нет 16, немедленно закройте страницу…

Является ли таким уж однозначным благом «всеобщее образование»? И, если уж на то пошло, насколько заслуживает своего пьедестала идол «свободы информации» и насколько справедливо всеобщее презрение к «цензуре»?

Зомбирование спящей красавицы

…Он душу потерял, не знаем где и как! Мы просеяли бред книг и газет, и ураган речей, И много душ, у которых он крал, но нет в нем души своей!

Редьярд Киплинг

В прошлом эссе мы довольно подробно разобрали механизм создания Откровений, Истин и прочих псевдосенсаций. Однако в историческом плане остался непроясненным вопрос: почему именно сейчас и здесь, в пан-европейской культуре XX в., наблюдается такая вакханалия «мировоззрений»? На какой такой питательной среде эти мозгососущие сорняки взросли столь дружно и пышно, что грозятся окончательно задушить всю «культурную растительность»?

А причина эпидемии информационной эпилепсии — два явления, традиционно считающиеся величайшими достижениями цивилизации.

Первая священная корова нашего времени — всеобщее образование. Всем известно, что оно — краеугольный камень нашей гуманистической культуры. Этот тезис никто даже не защищает, потому что никто не осмеливается его оспари-вать. Всем также известно, что и в дальнейшем всеобуч будет становиться все краеугольнее и краеугольнее. Билл Гейтс(Автор выделил Гейтса из сотни тысяч певцов всеобуча не просто ради стремления поставить галочку в личном деле: «Я тоже по Гейтсу прошелся». Ниже станет ясно, к чему сей сон.), во второй своей ипостаси являющйся крупнейшим меценатом мира, жертвует на дела всеобуча десятки миллиардов долларов, а в своем программном труде «Дорога в будущее» он посвятил целую главу образованию как главнейшему компоненту этой дороги.

Но теперь возьмем для примера простого, необразованного мужика из прошлых веков. Того самого, который, обижая Некрасова, «Блюхера и милорда глупого с базара понесет». И впрямь, читал мужик исключительно всякую лубочную литературу да «Четьи-Минеи», а Белинского и Гоголя с базара не носил — по той причине, что слыхом о них не слыхивал. Не ведал он также ни о проблемах жен-ского равноправия, ни о тайнах египетских пирамид. Короче, был мужик полностью не информирован. И поэтому обладал полнейшим иммунитетом к каким бы то ни было сенсациям. Действительно: невозможно заинтересовать человека жизнью на Марсе, установлением подлинного автора шекспировских пьес или «новой хронологией Средних веков», если он вообще не в курсе существования Марса и Шекспира, а из истории уважает только жития Святых.

Единственным культурным слоем, которым мужик худо-бедно владел, была религиозная область. Именно поэтому, кстати, единственным популярным в прошлом видом псевдосенсаций могли быть только ереси и проповеди сектантов. Питательная среда для «мировоззрений» отсутствовала напрочь.

И тут случился всеобуч. А заодно, кстати, начало НТР и рост популярности «реального образования» подкосили на корню систему образования «классического», где хоть какое-то внимание уделялось преподаванию формальной логики и классических языков (а следовательно, фактически — элементов языкознания, лингвистического анализа). В результате на мужика свалилась огромная масса информации. Узнал он и о Марсе, и о Шекспире, и о Средних веках, и еще о тысяче таких же полезных для повседневной жизнедеятельности вещей…

А умнее не стал. Это вообще самое занятное заблуждение нашего века — отождествлять количество информации в мозгу и умение ее обрабатывать. Образование дает знания. Может быть, еще и навыки, как добывать новые знания самостоятельно. Но никогда, нигде и никоим образом всеобщее образование не учило думать.

Итак, в сфере восприятия нашего мужика стало гораздо больше всяческих понятий, но само восприятие осталось тем же — совершенно некритическим. И вот тут-то механизм строгания Откровений заработал в полную силу. Ведь нынешнего образованного обывателя можно и Марсом зацепить, и пирамидами, и древними арийцами, и секретными планами Сталина, и экологически чистыми носками. Он где-то чего-то про все это слышал. А зацепив, можно ему на любую из этих (и еще из тысячи других) тем прогнать любую пургу. Потому что как он не умел думать в XX в. до н. э., так и поныне не умеет.

Тут кстати еще и вторая священная корова набежала. Уже упомянутый Билл Гейтс именует ее «снижением коэффициента трения дистрибуции» информации. Иными словами — резкое снижение затрат на тиражирование того или иного «интеллектуального продукта». В Средние века книга, которую целый год переписывал монах, была большим сокровищем. Печатное дело сильно упростило и удешевило процесс распространения информации — «печатный пресс научил нас читать». А уж «информационная магистраль создаст среду с более низким входным барьером, чем мы видели до сих пор», ликует маститый меценат. И это, вроде бы, великое дело, так как свобода информации — опора демократии. Но что мы имеем в связи с нашей проблемой? Раньше, в необразованном XIX в., распространять ширпотребную сенсацию (скажем, что Сталин… тьфу, черт, Александр I… сам готовился напасть на Наполеона, а тот его опередил; или что все пьесы Шекспира написаны Пятым графом Ретлэндом на Малой Арнаутской; или что Юлий Цезарь и Чингисхан — одно лицо) мог только очень рисковый из-датель. Требовалось вложить солидные средства в тираж, который вполне мог сгнить на складах. Ведь мужика, как отмечено выше, такие вещи не трогали, а образованная публика (смысл слова «образование» в XIX в. был совершенно другим, нежели в словосочетании «всеобщее образование»; мы скорее назовем этих людей «интеллектуальной элитой») смешала бы с грязью и пророка, и издателя. Ныне книгоиздание подешевело, а главное — у сенсаций появился массовый потребитель. Тот, кто нынче именуется образованной публикой; тот, для кого в XIX в. названия не существовало, потому что он сам был еще диковинкой, — информированный обыватель. А уж когда с развитием «информационной магистрали» распространение своих Откровений не будет стоить ни гроша, тиражирование информационного хаоса вообще превратится в сверхприбыльный бизнес. Собственно, то же самое (только в другом эмоциональном ключе) говорит и Билл Гейтс: «Отсутствие трения в распространении информации — вещь невероятно важная. Оно увеличит ряды авторов, поскольку лишь малая часть покупательского доллара пойдет на оплату дистрибуции».

При этом работает данный фактор только в одну сторону. В полном соответствии с законами термодинамики — на увеличение энтропии. Стимулируя бурный рост болезненных Откровений и прочего спама, «информационная магистраль» ничуть не помогает распространению истинного знания. Во-первых, опровержение любой ширпотребной сенсации всегда проигрышно с точки зрения массовой конъюнктуры. Когда «информированный мужик» узнает, что аме-риканцы фальсифицировали высадку на Луну, ему это интересно, потому что он, как блоковский ребенок, ныне причастен к тайнам. При этом критические функции сознания (если они и есть) не задействуются принципиально, поскольку для современного человека «информация» и «мысль» существуют совершенно параллельно, не пересекаясь. Автору известны люди, которые одновременно верят и в то, что Нейл Армстронг на Луну не летал, и в то, что оный Армстронг обнаружил на Луне целые стада НЛО. А попытка отобрать у ребенка его тайны будет встречена в штыки, так как в скучной официальной версии нет никакого интереса.

Во-вторых, реальные «сенсации» нашего века, как правило, обывателю просто скучны и непонятны. Борис Стругацкий в своей online конференции предложил такое правило для проверки сенсации на истинность: чем она милее и любопытнее массовому сознанию, тем больше вероятность, что она липовая. Истинные сенсации, по мнению Стругацкого, доступны пониманию только узкой группы специалистов, обыватель просто не врубится, в чем тут соль.

Следовательно, распространению истинного знания (как и прочистке мозгов от мусора) «информационная магистраль» помочь ничем не может. От скрещи-вания двух «великих достижений прогресса», всеобуча и свободы информации, родился вовсе не чистый Дух Познанья; родилась неведома зверюшка, химера эрзац-мышления. Может быть, Разум в «темные Средние века» действительно находился в летаргии, как Спящая красавица, только поцеловал эту красавицу не принц, а вампир. Ее не разбудили — ее зомбировали. Вот и бродит она, как лунатик, прикидываясь живой. И во сне сия красавица непрерывно рожает чудовищ, как еще Гойя нам в поучение нарисовал…

Дружественный интерфейс смотрит на тебя!

Дурак стал нормой, еще немного, и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы… Ах, какой ты у нас славный, дурак!… Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный!.. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература…

А. и Б. Стругацкие

А теперь, во исполнение разбросанных выше намеков, осталось только кратко рассмотреть реальный пример Откровения второго рода. Как уже можно было догадаться, это как раз «Дорога в будущее»… Да, да, автор знает, что Гейтс в десять миллионов раз его умнее (по крайней мере, если исчислять интеллект в соответствии с известной американской поговоркой). Но никто и не собирается подвергать сомнению какие-либо мысли Гейтса или хоть в чем-то с ним спорить. Это же Откровение второго рода, следовательно, реалистичность и обоснованность предложенной в книге модели будущего мы не обсуждаем. Мы собираемся только взглянуть, действительно ли это будущее так привлекательно?

Информационно-компьютерный рай по Биллу Гейтсу на первый взгляд выглядит очень соблазнительным. Отец Microsoft красок не жалеет. «Информационная магистраль» позволит быстро и легко получать любые сведения в любой комбинации и с любой точки зрения. Хочет ли потребитель узнать, где провести сегодняшний вечер (в стиле «где я нынче поужинаю фаршированным по-мадагаскарски лангустом под музыку Ричи Блэкмора не дороже 100, не дальше 50, от 19 до 21 и чтобы синие пальмы?»), желает ли купить серебряный альпеншток по оптимальной цене или получать индивидуальные, заточенные под личные вкусы программы новостей — достаточно заявки в произвольной форме, и «дружественный интерфейс» все сделает. Нам, знающим, как тяжело добиться от Internet связного ответа на сколько-нибудь сложный вопрос, это может показаться излишним оптимизмом, но в светлом будущем Гейтса проблемы навигации по «информационной магистрали» решены: «Самый целесообразный подход — заручиться помощью частного агента, представляющего Вас на магистрали. В действительности агент будет программой, в которую заложена некая личность… Связанная с магистралью информационная аппаратура, подчиняясь магии программ, сама предложит оптимальные способы решения тех или иных задач… Через агента Вы сможете «разговаривать с программой». Далее синонимом этого «программного агента» выступает «дружественный интерфейс».

Похожим способом должны формироваться и персональные программы новостей, которые, по мнению Гейтса, заменят «общие», рассчитанные сразу на массу народа газеты и телепрограммы: «Эти службы, людские или электронные, будут собирать информацию, отвечающую определенной (клиентом. — Прим. А. К.) философии или определенному кругу интересов…»

Все вроде бы замечательно. Только вот получается, что на «программного агента», на этот самый «дружественный интерфейс», будут возложены сбор и сортировка ВООБЩЕ ВСЕЙ внешней информации, в какой-либо форме посту-пающей к обитателю Гейтсова рая. Автор не утрирует: пролистайте сами «Дорогу в будущее» и убедитесь, что Билл Гейтс уверен в способности «информационной магистрали» удовлетворить все-все потребности, хоть как-то с информацией связанные. Быт, работа, личные проблемы, общение, досуг, образование — все преломляется через магистраль. Разве что об имитации осязательных ощущений Гейтс пишет с некоторым сомнением… Следовательно, «дружественный интерфейс» монополизирует весь ввод данных в устройство под названием «пользователь». И при этом в книге нет ни слова, откуда этот «интерфейс» берется. Кто программирует «программного агента»? Кто закладывает в мой компьютер softer software — искусственный интеллект, который станет единственным посредником между мной и объективной реальностью?

Вот еще одна длинная цитата, на сей раз — из упоминавшейся главы про перспективы образования. «Компьютеры с дружественным интерфейсом сами установят, в какой именно форме подавать информацию тому или иному пользователю. …Школьник спросит: „Отчего разгорелась Гражданская война в Америке?“ И компьютер ответит: „Это была битва за новую экономику, за права человека“». Замечательно, что компьютер ответит именно так. Но почему же он не ответит, скажем, «предатели белой расы ударили в спину всему разумному, доброму, вечному, что олицетворяли собой джентльмены Юга»?..

Вряд ли сам «дружественный интерфейс» когда-либо проникнется духом свободы и равенства. Он всего лишь программа. Значит, это кто-то СНАРУЖИ определит для «интерфейса», что такое хорошо и что такое плохо? А ведь тут уже неважно, насколько правильны эти установки. Важно, что есть Кто-то, кто может манипулировать базовыми понятиями «личностей», ставших вашими поводырями по «информационной магистрали». Билл Гейтс как бы не видит ничего плохого в том, что «программный агент» имеет «право» на моральные суждения. Но ведь на самом деле это программист «агента» получает право опосредованно контролировать вашу жизнь в соответствии со своими моральными суждениями… а если не только моральными?

«Вас не накроет лавиной несущественной информации, потому что программные средства будут фильтровать поступающую рекламу и корреспонденцию…» Но кто помешает сделать «интерфейс» на самом деле «дружественным» не пользователю, а производителю, или провайдеру, или политиканам? В нынешней реальности, как известно, именно так дела и обстоят. Поисковые машины Internet почти все субъективны и пристрастны, работая в интересах сайто-владельцев. Но Internet еще не управляет пользователем. Он еще не выбирает за него «оптимальный» вариант вложения денег и не компилирует для него персональные вечерние известия…

Кто в «Прекрасном новом мире» Гейтса устережет сторожей? Кто проконтролирует людей, создающих «интерфейсы»? Гейтс ничего об этом не говорит. Проблемы охраны личности он касается только в связи с огромным количеством информации о самой личности, которая тоже неизбежно будет находиться в Сети. Для борьбы со злоупотреблениями «придется выработать политику, направленную на охрану этих данных. Реализация этой политики ляжет на администраторов сети…». Следовательно, у Сети вдруг обнаруживаются некие безликие, всемогущие и непогрешимые Администраторы, которые владеют ситуацией и неусыпно хранят личные тайны обывателя. Внезапно выясняется, что светлое будущее Гейтса стоит на неявном тотальном контроле… И кто же будет, в свою очередь, следить за этими Администраторами?

…Знаете, почему демократия на практике оказывается наименее худшей формой правления? Потому что она единственная кое-как, но решила вопрос контроля над властью. Теоретически любой другой общественный строй куда лучше демократии. Возьмем хотя бы абсолютную монархию. Монархи избавлены от предвыборных кампаний, не нуждаются в поддержке партий, корпораций и СМИ — значит, им не надо отдавать долги, в ущерб стране защищая чьи-то частные интересы. Будущий монарх с малолетства предназначается для правления и может получить соответствующее образование. Наконец, правя пожизненно и собираясь передать престол детям, монарх лично заинтересован в долгосрочной стабильности и длительном процветании страны — в отличие от президента, которому есть дело только до ближайших четырех-пяти лет…

Вроде бы, рассуждения бетонные. Так почему же на практике все наоборот? Потому что теория работает только в случае с великим человеком, который контролирует себя сам. Да, великий монарх куда полезнее для страны, чем великий президент. Но величие — исключение. В массе своей и монархи, и президенты — простые, незамысловатые люди со своими мелкими страстишками. Власть растлевает почти каждого, и почти каждый стремится использовать ее исключительно для удовлетворения личных прихотей. Но за демократическим президентом постоянно следят. Ему просто приходится исполнять такой минимум общественно полезных функций, чтобы выглядеть прилично. А за абсолютным монархом никакого контроля нет со всеми вытекающими… Вот и вся разница.

Теперь ответьте: что такое демократия без контроля за лицами, управляющими деятельностью самого мощного общественного инструмента? А ведь поставить их под контроль невозможно. Традиционным орудием демократического надзора является свобода распространения информации, но в нашем случае эти лица информацией-то и управляют… И парадокс в том, что сама информационная свобода, порождая необъятное море ресурсов, вынужденно порождает и управление. Змея кусает себя за хвост. Слишком большая аморфная структура либо разваливается, либо самоорганизуется, стихийно создавая внутреннюю иерархию.

Причем, в отличие от всех тоталитарных структур прошлого, нам-то с вами не сообщат, что власть переменилась. В обывателе будут поддерживать уверенность, что он — центропупие мира, ему будут объяснять, какой он замечательный, как он шибко растет и куда он идет; его будут сытно кормить, сладко поить, обучая развлекать… Какое-то время.

…Многие, наверное, когда-то что-то слышали о книге Дж. Оруэлла «1984». В советское время и в «эпоху перестройки» она была у нас жутко популярной, так как считалась антисоветской. Нынче, видимо, ее вежливо полагают классикой (то есть чем-то почтенным и неактуальным, как Десять Заповедей). Между тем общество «1984», где с каждого угла «Старший Брат смотрит на тебя», — это вовсе не сиюминутная политическая аллюзия на конкретный Сталинский режим. Собственно, в книге всего-навсего показано изнутри общество, достигшее абсолютного совершенства в овладении информацией и в манипулировании ею. Именно поэтому ее так страшно читать.

А в книге Гейтса нигде не написано: «Дружественный Интерфейс смотрит на тебя». У Гейтса вроде бы совершенно противоположные цели, предложенный им мир выглядит таким уютным… как мышеловка на меху. Очень трудно сообразить, что в действительности обе книги исходят из одной и той же предпосылки даже развивают ее в похожих направлениях. Великая все-таки вещь — интонация. Две книги разнятся как свет и тьма только потому, что один автор смотрит на «прогресс информационных технологий» с ужасом, а для второго «прогресс» и «светлое будущее» суть синонимы, и он полон оптимизма (или талантливо стремится наполнить оптимизмом нас)…

И все было бы замечательно; да только вот однажды Европейская культура уже переживала период детской веры в величие прогресса и в скорое построение светлого будущего на базе достижений естественных и социальных наук. Если кто не помнит, было это аккурат 100 лет назад, в конце XIX — начале XX века. Тогда апологеты научно-технических молочных рек и пророки социальных кисельных берегов дождались соответственно Первой мировой войны и Великой Октябрьской революции. С тех пор мы, несомненно, сильно продвинулись на пути прогресса. Что, попробуем еще разок?..

Дух муравейника

Александр Казаков

Отступление от автора

Тащит перья Бобер, и чернильный прибор, И пенал, и тетради в портфеле.

И кошмарные твари из сумрачных нор Изумленно на это смотрели.

Льюис Кэрролл

Преддверие Нового года. Зима. «Достать чернил и плакать…» Сейчас уже никто и не упомнит, насколько пророческой казалась эта строка в эпоху развитого застоя, когда «чернилами» именовался дешевый портвейн. Недаром кто-то из моих юных коллег пишет в этом же номере ПЛ о великих писателях, пронзавших взором грядущее… К чему сие отступление? А русской зимой вообще модно отступать. То французы отступают, то немцы… Вот и я решил: настала пора авторского отступления. Если помните, в предыдущих опусах очень я любил использовать разные монархические лица: третье лицо («автор полагает…»), а то первое множественного числа («мы надеемся, что…»). Оно, конечно, полезно, ибо такой грамматический маневр сразу придает тексту солидность (безотносительно к его содержанию), но — устал. Хочется все-таки иногда отступить от вальяжного «автора» и повернуться лицом к себе. Тем более, что этого «себя» с каждым днем становится все меньше и меньше: жизнь помаленечку откусывает от тела, работа — от рассудка, Интернет — от души… Каждый из нас однажды станет окончательным третьим лицом, для достижения этого состояния специальных тренировок не надобно (хотя йоги и чатлане уверены в обратном)…

Этакие грустные мысли посетили меня исключительно в виде раскаяния за собственный образ жизни. А именно: последнее время я чего-то слишком часто сижу на работе (в том числе ночами) и «лажу» («лазию»? ) по Internet. То есть душа, и рассудок уже в опасности; ну а поскольку телу при этом перепадают только нерегулярные сухие корочки, то с ним тоже беда… При этом я был бы рад сохранить хоть рассудок, но стоящий у меня дома допотопный предок модема (14400) давно и навсегда проиграл сражение с допотопным же Люблинским телефонным узлом (настоящая битва динозавров — аудиоэффекты Спилбергу не снились!). А прикупить «Курьер» мне то ли доходы не позволяют, то ли жаба душит… Поэтому для повышения сетевого образования приходится гореть на работе…

В процессе горения мое отношение к сему детищу человеческого гения сменилось несколько раз. Причем все позиции были достаточно полярными. А именно: от резкого неприятия меня сразу кидало в восхищение (каковое я от читателей тщательно скрывал по долгу службы), а от признания незаменимости Сети я немедленно переходил на точку зрения «баловство все это и шарлатанство».

Кстати, пара полезных советов для таких же, как я «полярников». Если вы никогда не можете найти в Internet то, что ищете, смените поисковую машину (и вообще не пользуйтесь каталогами!). Если же, наоборот, уверены, что Internet всегда даст верный совет — попробуйте найти там, скажем, бар или другой какой кабак с фиксированной «суммой, на которую можно хорошо посидеть», а затем пойдите и проверьте, получится ли там на эти деньги хотя бы присесть. Очень познавательно (непьющие могут поискать турагентство, автосервис и т. п., а еще также увлекательный вид спорта — поиск «железа» по прайсам на сайтах…). Кстати, если вы считаете, что ICQ и чаты — «конец одиночества» и «уникальный шанс развить общительность», в том же кабаке попробуйте познакомиться с девушкой, а затем сравните результаты с теми, которые вы показывали до подключения к Internet…

Так вот, практика постоянно опровергала мои суждения. Только я к нему привыкну, только как-то его для себя определю — он тут же выкинет новый сюрприз. Например… эх, запрещено мне касаться политики и полит-аналитики, так что Большие Неприкасаемые Караси могут и дальше дремать (хотя, не называя имен, отмечу: когда порностраничка вдруг начинает навязывать баннер сайта, посвященного «Выборам-99», — это, знаете ли, впечатляет…) … Ну тогда о литературе. Вы знаете, что автора процитированной строчки про чернила в русском Internet найти нельзя? Автор, может, где-то и упоминается (надеюсь…), а строчки нету. Та же «Охота на Снарка» у Мошкова в трех переводах, словосочетание «тексты группы „Алиса“» вообще на каждом втором сайте потопталось, вот «достать чернил и плакать» русскому не надо…

И тут я подумал: наверное, чтобы явление оценить, его надо сперва определить. Дать ему определение. Понимаю, мысль крайне оригинальная. Но пока ты сидишь в Internet, с мыслями получается туговато. Чтобы увидеть свой дом, надо из него сперва выйти. И вот я вышел из Сети. И стал рассматривать ее со стороны (упершись внимательным взглядом в иконку Explorer’а). И задумался:

«Что же такое Интернет?»

Не мышонок, не лягушка…

Искали в наперстках — и в здравых умах, Гонялись с надеждой и вилкой; Грозили пакетами ценных бумаг, И мылом маня, и ухмылкой.

Льюис Кэрролл

Самое простое определение — «информационная система» — является, очевидно, неверным. «В Internet» информации нет ни на грош. Он лишь связующее звено, некая вечно пустая среда, по которой информация перемещается из одного конкретного места в другое не менее конкретное. Надеюсь, это очевидно.

Зато следующее определение выглядит куда более умным (а главное — модным!). Internet — универсальное средство получения информации». Что же, давайте посмотрим так ли это. Кстати, сразу предупреждаю: такой функции Сети, как связь, я касаться не буду (кроме чатов, которые «средством связи» не являются). Недавно вычитанный где-то факт, что треть пользователей e-mail больше никак не использует Сеть, а треть интернетчиков не имеет почты, меня не удивляет. Почтовая функция Internet, в сущности, полезная экстраполяция телефона/факса. А нас интересует именно то принципиально новое, что в нем есть (если есть).

Итак, «средство получения информации». Я думаю, что для начала стоит принять чисто булгаковский критерий: информация бывает только одной свежести. Иными словами, она, как хвостик Иа-Иа, либо есть, либо нет. Из этого следует: «универсальное средство получения информации» должно удовлетворять тем же классическим требованиям, что со времен римского права предъявляются к свидетелям на суде. В нашем случае — «поставлять требуемую информацию, всю требуемую информацию и ничего, кроме требуемой информации». Легко видеть, что Internet с большим скрипом (и только в умелых руках) отвечает первому критерию, неудовлетворителен по второму и уж совершенно ни в какие ворота не лезет по третьему.

Оно и понятно. Как это в мультфильме про Врунгеля: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет?» Что мы в Internet выкладываем, то он нам и выдает. Я уже неоднократно писал, что Сеть объединяет в одну вселенскую помойку миллионы кучек информационного мусора, и найти там жалкие тысячи щепоток реальных сведений затруднительно именно из-за общего объема «информации». Избыточность данных — куда худшая помеха, чем недостаточность. Нужный сухой лист труднее всего искать в сухом лесу… Впрочем, не буду повторяться.

Сейчас отмечу лишь, что реально дела обстоят еще хуже. Информация в Internet не только избыточна. Она вдобавок преподнесена в искаженной форме. Каждый сайтовладелец по определению стремится сделать свою страничку посещаемой. Следовательно, в каждую страничку (из ста миллионов!) заложена более или менее удачно исполненная установка на обман поисковой системы. Стало быть, на обман конечного пользователя.

Самыми популярными интернетовскими темами являются, разумеется, компьютерно-программная и сексуальная. Это естественно, поскольку именно данные направления кажутся среднему сайтовладельцу самыми перспективными с коммерческой точки зрения (разумеется, есть люди, создающие странички на эти и другие темы из альтруизма или из жажды чистой славы, но, надеюсь, вы не считаете, что таких большинство?). Проблем с поиском информации на эти темы не возникает ни у кого; проблемы с отбором нужной информации зачастую неодолимы — не станешь же щелкать по каждой из миллиона ссылок, где якобы есть ключевые слова поиска! А про объективность кратких комментариев в топах и каталогах я вообще молчу…

Но экспоненциальное размножение компьютерных и порносайтов означает, что в сотнях и тысячах из них встретится любое, наперед заданное слово или словосочетание! И вы будете продираться сквозь заросли бесчисленных «халяв» (порнухи, почтовых адресов и software), даже если ищете сведения об орденах малых стран Европы XIX века. Проверено.

Из этого вытекает вполне естественное решение. Когда однажды вы (преодолев все препоны, зайдя дюжину раз в три-четыре поисковые системы, заработав артрит от быстрого-быстрого удаления агрессивных баннеров) найдете сайт, более или менее удовлетворяющий запросам, вы быстренько занесете его в «Избранное», на том успокоитесь и будете в дальнейшем только им и пользоваться. Решение не только естественное, но и почти единственное, а его удаленные следствия я рассмотрю ниже.

А сейчас продолжим, читатель, поиски определения. Может быть, все проще, Internet — огромное, гипертрофированное «средство массовой информации»? Дело даже не во внешних признаках сходства (как то: ангажированность, сенсационность, «популярность» и т. д.), Internet действительно присущи два основных свойства СМИ. Он тоже «массовый» в том смысле, что доходит до огромных масс народа, так же в основном содержит именно «массовую информацию», то есть отобранную и препарированную в соответствии со вкусами обывателя. Однако у его «массовости» есть и третье измерение, СМИ не свойственное — он также массово создается. Если под «Сетью» понимать не некоторое техническое решение, а совокупность доступных через нее ресурсов, то это — первый опыт истинно совместного, спонтанного творчества в истории человечества (м-да, блин, первый… — Прим. авт.). И все-таки уже горячее. Сходство Internet и СМИ, хотя бы по двум параметрам, заставляет задуматься: «Нельзя ли обозначить некоторое более общее надмножество? Дать определение, под которое подойдут оба явления?»

Суета как высшая форма организации материи

Карту кормчий добыл: было море на ней Без намека на землю и мели; Как всегда, угодил он команде своей:

В карте все разобраться сумели! «Непонятен узор островов и озер, Если карты иные берешь;

Капитан наш — орел, он для нас приобрел Самый ясный и точный чертеж!

Льюис Кэрролл

Очевидное надмножество для СМИ — «Средства манипулирования общественным сознанием» (СМОС). Можно даже сказать, что до последнего времени это было фактически синонимом для СМИ, так как иных «средств манипулирования» не имелось (хотя теоретически возможны, конечно, психотропные и тому подобные СМОС, влияющие на общественное сознание «напрямую»; см. также «Обитаемый остров» братьев Стругацких).

Так вот, Internet — это очевидное СМОС и, таким образом, родной братец СМИ. Вам не очевидно? Я понимаю. Тут вопрос упирается в филологию: раз «средство» — стало быть, «чье-то». Раз «манипулирования» — значит должен иметься «манипулирующий». Со СМИ дело именно так и обстоит. У них есть хозяева, спонсоры, партийные платформы… крупные рекламодатели, наконец. Все мы к этому привыкли и за словосочетанием СМОС сразу видим персонифицированного манипулятора-кукловода, управляющего нашими эмоциями, потребностями, архетипами… Но теперь прошу вас: «Напрягите воображение и представьте, что это необязательно. Представьте некую „дикую“, самозародившуюся, природную сущность, способную слепо влиять на общественные архетипы и формировать их в соответствии со своей собственной структурой…» Вот это и будет Internet.

Чтобы не было недоразумений, я даже в мыслях не держу никакого зловещего намека на «самозарождение интеллекта» в Сети; до такого болезненного бреда я, надеюсь, еще ни разу не опускался. Никаких целей и уж тем более никакого осмысления чего бы то ни было у «дикого» СМОС нету. Это, скорее, физическое явление. В самом деле: вы же не удивляетесь, что простые физические сущности (падающий кирпич, стакан водки, склеротическая бляшка в мозговых сосудах) способны влиять на личное сознание? Но вряд-ли вы приписываете какие-нибудь собственные помыслы тому же стакану водки… Так вот, если «общественное сознание» является таким же реальным фактом, как и личное — почему бы точно так же не существовать непсихическим, неискусственным сущностям, воздействующим на него? Тем более, примеры в истории уже были. Вспомните хотя бы массовую эпидемию истерии и ведьмачества, охватившую Европу в XVI–XVII веках. И только не говорите о «религиозной подоплеке», никакая церковь специально этой эпидемии не вызывала, мало того, это ведовское бешенство лишь осложнило жизнь всем конфессиям. То есть церкви (сознательное начало) виноваты в массовом, эпидемическом религиозном помешательстве не более, нежели производитель мониторов в том, что через его продукцию Internet контролирует массовое подсознание.

Опять непонятно? Опять филология — как может что-то «контролировать» нечто, не обладающее ни психикой, ни смыслом, ни даже рефлексами? Что же, самым лучшим и удачным (хотя не самым лестным) примером является сравнение с муравейником. Как известно, отдельно взятый муравей — существо тупое, нелепое и ни на что не способное. Предоставленный сам себе, он впадает в апатию и помирает с голоду среди изобилия еды. А вот муравейник — крайне эффективный сверхорганизм. Что же, муравьями кто-то управляет? В муравейнике есть кто-то поумнее каждого отдельного муравья? Да нет же никого. Есть только феромоны — множество пахучих веществ, выделяемых самими муравьями в разных случаях. Отмечу, совершенно непроизвольно и неосознанно выделяемых. Так вот, сложная система запахов, царящих в муравейнике, и контролирует его жизнь. Но феромоны и запахи думать и действовать не умеют! Однако они просто есть, и этого достаточно.

Кстати, полнота аналогии еще в том, что каждый частный муравей, как сказано, вносит свою лепту в общую ароматизацию помещения. Но каждый такой муравьиный вклад сам по себе всегда бессмысленный, он не имеет ничего общего с результатом, который побуждает всех совершать вполне эффективные действия…

Может быть, раз никакого разумного кукловода, никакой над-личности нет а помине, то все в порядке? Как бы сами ведь источаем сайты-феромоны, из суммы должен складываться некий оптимальный для общества вектор воздействия… Да в том-то и дело: в динамике человеческих масс общий вектор никогда не равен сумме частных устремлений. Проще говоря, большое общество начинает вести себя независимо от суммы желаний своих членов. А Internet становится дополнительным фактором этого псевдоповедения. Знаете, я предпочел бы информационную диктатуру самого зловещего магната, мошенника… даже наверное политика! Они все-таки — люди, и у них есть цели. Я бы «компьютерный разум» из триллеров предпочел. Раз есть «разум» — значит есть способность выводить следствия из причин и действовать сообразно плану — хоть какому, но плану… А так — по-муравьиному? В истории человечества были эпохи, когда по тем или иным причинам «муравьиное» (иначе говоря — родовое, коллективное) начало преобладало над личностным. Internet — не первое «дикое» СМОС, а первое всемирное. До него были еще разные штуки; выдумывали-то их люди (как и Internet), только потом они начинали вести себя сами… Вы, наверное, сами можете вспомнить пару-другую примеров. Когда люди обращаются в леммингов и добровольно передают массе часть своей личности — время прекращает течение свое. Ибо течение времени способна осознавать лишь отдельная личность…

Тому самому забору троюродный плетень

— Вот где водится Снарк! — закричал Благозвон, Выгружая с любовью людей;

Чтоб не смыло волной, их придерживал он За власы пятернею своей.

— Вот где водится Снарк! Объясню я потом, Чем слова нас такие бодрят.

Вот где водится Снарк! Знайте, ИСТИНА в том, Что повторено трижды подряд!

Льюис Кэрролл

…Но что-то я перешел на обобщения, а до конца трактатика еще далеко. Обычно-то у меня пафос под конец прорезается, а тут, ишь ты, разобрало, наверное. Но не время: осталось неисполненным одно обещание. Помните: рассказать о последствиях самого распространенного способа борьбы с информационным перееданием (залил себе в «Избранное» 10–20 сайтов и с ними дальше кувыркаешься)?

Так вот. Отсюда следует, что Internet отнюдь не «расширяет информационные горизонты», не «способствует глобализации мышления»… и вообще рекламные фразы имеют к воздействию Internet на человека куда меньше отношения, чем к воздействию на того же человека косяка с травкой. Во втором случае налицо хотя бы временная иллюзия «расширения горизонтов».

На самом деле Internet сужает горизонты и сферу интересов человека. Он ограничивает информированность, возвращая ее на древний «сельский» уровень (здесь и далее под «селом», «сельским» имеется в виду не территориальное понятие, а устоявшееся культурологическое название для определенного механизма обмена информацией. — Прим. авт.).

Парадокс? Ничуть. Вот завел себе устоявшийся пользователь дюжину сайтов, выбрал пару чатов… Что происходит дальше? Для получения нужной информации он использует именно их. В остальном Internet серферит изредка, да и то чаще всего так… порнуху посмотреть. Но среди сайтов почти наверняка есть один-два информационно-аналитические — так что наш пользователь больше и газет не читает, и TV не смотрит. С чатами та же история. В общей сложности есть у него в паре-тройке чатов 5–6 (что, 10–12? Да хоть 15–20!) излюбленных виртуальных собеседников, с которыми он и треплется. А легкость и комфортность как получения внешней информации, так и виртуального общения приводят к тому, что именно из этого круга он черпает отныне все представления о мире. Я знаю людей, которые в чате узнавали текущий курс доллара, а по аське — о взрыве на Рублевском шоссе. И как это называется? Особенно если учесть, что и базовая-то дюжина сайтов выбрана в значительной степени случайно (лучшие среди тех, что отыскал когда-то за конечный промежуток времени)? А называется это — информированность путем обмена слухами, сплетнями и частными суждениями. Иными словами, перед нами — вышеупомянутый «сельский» механизм обмена информацией.

Какая разница, что «село» территориально некомпактно и один «односельчанин» на самом деле живет в Москве, а другой — в Тюмени или в Монреале? Главное, это «село» психически и информационно является «селом», чат — завалинкой, любимые сайты — глашатаями от соседнего барона… «Нет Москвы, и Ванкувера нет», если москвич от ванкуверского «односельчанина» узнает у плетня, что в Москве, оказывается, какие-то там выборы… или взрывы… или циклон с потеплением…

А между прочим, «сельский» информационный механизм как раз свойственен тем обществам и эпохам, в которых родовое (читай — лемминговое) преобладало над личным. Чтобы не ходить далеко, вспомните хотя бы «кухонно-скамеечные» информбюро советских времен; а кому возраст уже не позволяет (завидую!!!) — вспомните хотя бы информационную ситуацию в Европе V–VI веков нашей эры… И опять же мы упираемся во времена, когда времени не знали и течением его не интересовались. Вообще-то под «отсутствием времени» иногда подразумевают Вечность, но что-то меня не тянет в ту протезированную Техно-вечность, первым искусственным членом которой может оказаться наш любимый Internet…

Гуадеамус игитур!

— По натуре Джубджуб — бесшабашен и крут, Порождение буйной природы!

Его взгляд на одежду — полнейший абсурд, Обогнавший столетия моды.

Льюис Кэрролл

Людям, которые уже не в первый раз читают мои опусы, может быть непонятно, почему я всегда так сумрачно (даже где-то нарочито-сумрачно) взираю на компьютеры, компьютеризацию, информатизацию и прочие такие модные штучки? Думаю, пора объясниться. Просто устал я от этого всего. Вернее, от тона, которым все это вот преподносится. Не знаю, много ли на свете людей, которым автомобиль, дача или родная собака затмевают всю прочую жизнь; людей, которые целью существования ставят — угодить родному «мерседесу» или бультерьеру. Но в любом случае журналы для автомобилистов или собачников пишутся в нейтральном ключе. Есть у тебя полезная штука — вот тебе советы, как с ней обращаться.

Но чуть дело доходит до компьютеров — начинаются шаманские пляски. Как бы априори предполагается, что компьютеру ты теперь обязан посвящать дни и ночи, только о нем мечтать, только на нем совершенствоваться… Зачем жить, если нет Pentium III? «ICQ — конец одиночества»… что же, и впрямь разговоры с воображаемыми собеседниками — это конец… «Установка драйвера для модема — поступок настоящего мужчины»… вот интересно; а если я скажу: «Положить зубы на полку, продать модем с прочим мертворожденным барахлом, но свозить на Рождество любимую женщину в Париж». Это, видимо, будет поступок полного идиота?

У меня здесь, как видно из оглавления журнала, должна быть «Вселенная». Но моя-то собственная вселенная всей этой хард-софт-интернетной нежитью не исчерпывается! Я, понимаете ли, еще и живу (извините, конечно, за выражение, догадываюсь — не модно…). В моей вселенной место компьютера — где-то между книжкой анекдотов, субботним преферансом и свининой с грибами. В моей вселенной тоже есть «проблемы-2000», но, уверяю вас, возможный выход из строя некоего печатно-коммуникационного устройства волнует меня не более, чем протекающие краны на кухне.

И в данной, журнальной «Вселенной» я хотел говорить не только о проблемах «человек и компьютер», по-моему, это не глобальнее темы «человек и стиральная машина». Я почему-то считаю, что живые мозги в окружении живой реальности куда интереснее, чем силиконовый абак в собственном соку… И если уж у нас грядут «информационная революция» вкупе с «интеллектронным преображением действительности», не полезнее ли начать подготовку к ним с того ПО, что в черепе, а не что в ящике? Ящик-то от нас никуда не уйдет… Может быть, я расскажу вам лучше, почему Шекспир все-таки сам написал свои пьесы, хотя нынче лучшие умы думают иначе (и вы поймете, какой это кайф, сделать лучше (проапгрейдить. — Прим. авт.) свой собственный ум)? Или обсудим, как с помощью «Ледокола» можно сделать интеллигентной публике лоботомию под ее собственные аплодисменты? И увидим удивительную разницу между осведомленностью и осознанностью? Если мы постоянно холим, лелеем и приводим в порядок «железные мозги», иногда стоит подумать и о своих. Иначе «интеллектроника» точно сядет нам на шею, и мои мрачные пророчества сбудутся…

Одним словом — желаю вам в Новом году жить. И делать это увлеченно. С помощью всех наличных переферийных устройств…

Конец света в ассортименте, или Ассорти из Казакова в собственных ассоциациях

Александр Казаков

И сказал змей жене: нет, не умрете, Но… откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.

И увидела жена, что дерево… приятно для глаз и вожделенно, потому что оно дает знаниеНадеюсь, что дорогие читатели, хоть и получившие всеобщее или высшее образование стандартного розлива, помнят, где и когда происходит этот банкет с яблоками. Отмечу лишь один занятный факт: если говорить на современном новоязе, то «змей» — первый в истории дилер информационных технологий, а «жена» — первый их пользователь…

Так… примечание к этому эпиграфу. А это, стало быть, будет предуведомление. Не опасайтесь, глядя на эпиграф, встретить дальше что-то такое уж… уныло-библейское. Не дождетесь! Просто подумалось мне, что если есть вселенная — надобно в ней разочек устроить образцово-показательный Конец Света. Тем более, что сдать этот текст надо до рассвета… а мне все до лампочки… да заодно на дворе — самый беспросветный день в году. Как вы сказали? В году 365 самых мрачных дней? Полностью солидарен, и давайте даже не будем ничего уточнять… Так что по-любому выходит — пора. Но что такое Конец Света, если забыть про мистику и в упор не замечать четырех всадников, нудно копошащихся и скребущихся под дверьми в эту бесконечную ночь? Конец Света по-научному — это возрастание энтропии. А ежели вселенная у нас текстовая, как старинная компьютерная игрушка, то и взрастать этой энтропии положено на ассоциативном поле. Типа творец должен отпустить на волю буйный ассоциативный поток своего сознания… чтобы читатель Света белого невзвидел…

Конечно, с точки зрения повышения энтропии есть еще и другой выход — резко увеличить число опечаток на один знак текста, под самый Конец доведя оное соотношение до единицы (каждый знак — опечатка). Но это, по-моему, скучно. Поэтому приготовьтесь: перед вами — ассоциативное эссе.

Источник сознания

Я пил из Чаши Бытия И делал в ней открытия…

Борис Штерн


Увеличение мощности и количества ресурсов какой-либо системы никак не отражается на эффективности ее работы, поскольку все новые ресурсы и даже часть старых уходят на устранение внутренних проблем (ошибок), возникающих как следствие самого увеличения ресурсов.

Объединенный закон Паркинсона–Мэрфи

Ладно-ладно, не буду сразу отпугивать верных моих почитателей. Я знаю: слова «эссе» и «поток сознания» вам кажутся немодными, как корсеты и крепдешин. Нынче модны такие жанры, как «обзор» или «еженедельный анализ». На-чинаются все эти именные колонки абсолютно одинаково. Некто, полагающий себя толстым авторитетом, сообщает: «Сел это я тут на диван, расслабился, задумался о событиях прошедшей недели… и такая бодяга полезла в голову!». Далее, естественно, он на протяжении всей отведенной ему площади заботливо делится этой бодягой со всеми окружающими. Попробуем и мы. Итак, за последнее время мое расслабленное сознание потрясли три события. Во-первых, гибель на Марсе очередной сверхумной и сверхнадежной американской космической станции. То есть села она на Марс — и тут же отдала концы. Во-вторых, последние три месяца меня просто-таки непрерывно потрясал уровень «информационных технологий», достигнутый в нашем отечестве. Я буквально весь трясся. Оказывается, когда нужно, мы легко и непринужденно становимся впереди планеты всей, в очередной раз указывая ей правильные пути к вершинам прогресса! Но об этом — позже. Собственно, «в-третьих» тоже будет позже, а сейчас вернемся к станции «Марс Полар Ландер» и поясним, чем же это она меня так задела за живое.

Полтора года назад в одном из своих эссе (старые читатели ПЛ могут его помнить… а могут и не помнить…) я доказывал немудреную мысль: чем система сложнее и навороченнее — тем она, при прочих равных условиях, ненадежнее. В пример я приводил, среди прочего, историю исследования космоса. В 1960–1970-х гг. к планетам летали простейшие станции, без всяких там признаков «интеллектроники» (в советских, кажется, и вовсе никакого программного обеспечения не было — одни реле времени). И эти тупые железяки методично выполняли свою работу. Но как только в космос начали запускать «аппараты нового поколения» (они же «интеллектронные роботы») с использованием всех «новейших достижений компьютерных технологий» — тут-то и началась серия фиаско (желающие изучить статистику могут обратиться к соответствующему номеру ПЛ, а особые скептики — разыскать первоисточники по исследованиям Марса и Венеры, из них все ясно, если провести условный рубеж «компьютерной революции в космосе» через конец 1980-х гг.). А при этом надо учесть, что на межпланетных роботов, естественно, ставят самое совершенное «железо»; что для них разрабатывают и отлаживают самое уникальное и модное ПО… Иными словами, начинка сегодняшних космических автоматов послезавтра станет начинкой самолетов и кофеварок… Еще тогда я делал из этого не менее немудреный вывод: может быть, не стоит в лифты да автомобили… это… «новейшие достижения» вставлять? Может, мы как-нибудь реле обойдемся?..

И вот — здравствуйте. В сентябре 1999 г. «Марс Климат Орбитер» (кстати, $125 млн без стоимости запуска) сгинул при выходе на марсианскую орбиту из-за ошибки в программе. А в декабре, понимаете ли, «Марс Полар Ландер» (еще $165 млн без стоимости запуска) при посадке на марсианский полюс перешел в режим SafeMode… да так в нем и остался. Умный он, понимаете ли… был. Режимы в нем всякие предусмотрены… Причем хуже всего, что даже лично я от своих внезапно прорезавшихся пророческих талантов не испытываю никакого удовольствия. Я, понимаете ли, имею странное хобби — интерес к космическим исследованиям, так что для меня бесславная гибель еще двух марсианских зондов — это как… ну, как два туза в короткие масти на мизере… Обидно, понимаете ли. Но главный тезис полуторалетней давности можно теперь считать доказанным (дорогою ценою, господа!): чем прогрессивнее компьютерные тех-нологии и чем совершеннее программное обеспечение — тем больше шансов, что все накроется. Собственно, основную «проблему третьего тысячелетия» я вижу именно в этом, а не в раздутой истории с датами (хотя, кстати, она из той же серии). Вот у вас, любезный читатель, за окном уже январь либо февраль 2000 г., и никакая «Проблема-2000» вас уже не колышет. А новые технологии между тем неотвратимо подкрадываются… тихой сапой проникают и туда, и сюда… Да что уж там, вся остальная ПЛ — именно об этом. Только в иной тональности. А меня вот не оставляет одна мысль. Ладно, если ваш компьютер глючит — это полбеды. В конце концов, персональный компьютер современной мощности — вещь абсурдно-избыточная, эстетски-бессмысленная и нужная лишь для поддержания ваших социальных амбиций. Раньше с этой целью подлинник какого-нибудь Матисса или редкую африканскую орхидею на стену в ванной вешали, а теперь крутую Voodoo-666 себе в корпус вставляют. Это безопасно. Даже если забарахлит звуковая карта в вашем модном холодильнике от Intel и упадет вся система — это тоже не беда. Посидите на консервах. Но, когда компьютеризация автомобилей, самолетов и атомных электростанций достигнет уровня прогрессивных технологий, применяемых НАСА, — не страшно ли вам тогда будет нос из дому высовывать?..

…Ну, ладно. О первой моей горести поговорили. Переходим ко второй — я разумею упоминавшийся выше прорыв нашего общества к вершинам «информационных технологий». Что поделать, такие вот у меня разнообразные хобби. Космонавтику люблю и психосоциальные всякие штучки тоже. Загадочная у меня душа. Неужели все-таки русская?.. А если вам не нравится, что сразу после шоу дядьки из Киева пойдет обозрение из огорода с бузиной, не беспокойтесь. Во-первых, так составлены «обзоры» всех маститых аналитиков. Во-вторых, к третьей главе все это как-нибудь сольется в одну струю. Пока не знаю как, но сольется. На то и поток сознания…

Ручеек сознания

— …Вы ничего-ничего не знаете, а стремитесь знать все. Я встречалось с такими — всегда хотелось надавать им каких-нибудь детских книжек… или по морде. Мокрой сетью. Книжек у меня с собой нет, а вот… Хотите по морде?..

— Зачем это — по морде? — решил сначала все-таки спросить Петропавел.

— Самый лучший способ объяснения. Интересно, что потом уже человек все понимает сам. И никогда больше не требует объяснений… Терпеть не могу учителей. Они всегда прикидываются, будто что-то объясняют… Для меня достаточно того, что при объяснении они пользуются словами: одно это гарантирует им полный провал.

— Чем же, по-Вашему, надо пользоваться при объяснении?

Белое Безмозглое не задумываясь ответило:

— Мокрой сетью. Исключительно эффективно.

Евгений Клюев

…А еще я вспомнил Честертона — одну рассказанную им историю, цитату из которой я уже недавно использовал как эпиграф. Может, тоже помните? Некий Грант Аллен написал книжку «Эволюция идеи Бога», а Честертон в своей рецен-зии заметил, что куда интереснее была бы Божья книга «Эволюция идеи Гранта Аллена»… Продолжение истории, в эпиграф не вошедшее, тоже примечательно. Редактор вычеркнул из рецензии эту честертоновскую строчку, убоявшись кощунства (как же, «Божья книга», неуместная хохма…). А вот реальной кощунственности названия книжки Гранта Аллена редактор не заметил, хотя в переводе на человеческий язык «Эволюция идеи Бога» буквально означает «сейчас я расскажу, как люди дошли до глупой идеи, что есть какой-то Бог». Но там стояло умное, спокойное, научное словцо «эволюция» — а значит, вдуматься в реальный смысл названия для простого редакторского сознания было уже непосильно. Наше сознание вообще не проникает вглубь умных и «научных» слов, а проскальзывает по ним со свистом, как дефективная фанерка над Парижем. Если бы мы реально попытались вникнуть в истинный смысл гладких и округлых словоформ, которыми нас пичкают со всех сторон — то процесс напичкивания дал бы серьезный сбой. Поэтому очень многие кровно заинтересованы в том, чтобы отшибить напрочь само это вредное и опасное умение — вдумываться внутрь слов. И эти многие уже достигли заметных успехов, разработав целую технологию отшибания. Причем раньше я думал, что на острие прогресса в этой области (как и в прочих информационных и передовых технологиях) находится Америка. Но последние три месяца 1999 г. показали мне, как я недооценивал родные пенаты…

…Вот, кстати, хороший пример такого гладкого, округлого, непроницаемого слова — «фашизм». Использовать его очень модно, это вообще дежурное заклинание для всех профессиональных болванщиков определенной масти. А теперь скажите мне — что это такое? Готов спорить, вам немедленно приходит на ум что-нибудь про отношение к евреям и вообще про расовую нетерпимость. Извините, но это будет «нацизм», или «национализм». Может быть, тогда это — просто «крайняя форма диктатуры буржуазии», как в марксистском учебнике написано? Нет. Тоже не выходит. Потому что какая уж там буржуазия, если Гитлер искренне считал себя «социалистом», а в Испании времен Франко вообще капитализма-то толком еще не было… Думаю, в этом маленьком слове свернуто достаточно длинное определение: Тоталитарная диктатура, основанная на консолидации (сплочении) всех значимых социальных групп и классов общества против некоторого образа Врага. Иными словами — основанная на всеобщей атмосфере нетерпимости, на информационной паранойе.

Собственно, вот почему я как бы забыл, с чего начал, и так долго лечил вас «фашизмом». Одна из его важнейших опор — манипулирование информацией, причем информацией негативной. Коммунистический тоталитаризм тоже вовсю манипулирует общественным сознанием, но там главное — не образ врага, а позитивный миф — как мы (якобы) лучше всех живем и как будем завтра жить еще лучше. Но позитивный миф требует тотального искажения реальной внутриэкономической информации. Следовательно, в стране с заметным частным сектором он неприменим — эта информация не только жизненно необходима рынку, но и всегда очевидна его участникам. Следовательно, остается только негативная промывка мозгов, то есть создание Врага.

Но зато здесь информационные структуры разворачиваются вовсю! Вспомните доктора Геббельса — в каком-то смысле гениальный был человек… для своего примитивного времени…

Наверное, вы уже поняли, к чему это я. Ага. С некоторых пор доктор Геббельс просто отдыхает. Причем прошу понять меня правильно — до политики как до таковой мне сейчас никакого дела нету. Все эти коллизии не имели бы никакого отношения к данной вселенной… если бы в них не оказались замешаны новейшие, прогрессивные информационные технологии — Internet и прочие сетевые ресурсы. Не далее как в позапрошлом номере я (если помните) позволил себе полемизировать с утверждением, что глобальная информационная сеть («магистраль» Билла Гейтса) — залог прогресса, демократии и вообще дорога к абсолютно свободному светлому будущему. Я тогда набрался наглости предположить, что чем больше информации — тем проще ей манипулировать, и поэтому «информационная магистраль» может с таким же успехом привести нас в мир тотального дирижирования информацией. Не очень приятно наблюдать первых ласточек этого явления, но факт остается фактом. Возможно, Сеть может быть гарантом свободного доступа к информации и… (как это?) «движущей силой демократии» — но это по-прежнему теория. А вот практический экспе-римент показал, что Сеть с успехом уже выполняет роль манипулятора этим якобы свободным доступом. Мало того: она порождает такие возможности для манипулирования, какие Геббельсу и не снились. Вспомните хотя бы известные истории с поддельными сайтами. Да, Геббельс мог закрыть оппозиционную газету; мог ошельмовать ее в своей ручной прессе; но подделать ее? Извините. На это мы стали способны только сейчас, когда «передовые технологии» подарили нам шанс построить «информационное общество»…

Впрочем, как я опять же писал, во всем этом есть и положительная сторона. Такие безграничные возможности чисто информационного управления социумом делают излишними те структуры прямого, физического давления и ущемления, которыми столь печально известны прежние… э-э… «общества, основанные на манипулировании сознанием». Никакого насилия над личностью в «прекрасном новом мире» не предвидится. Личность сама и по доброй воле будет делать все, что сочтут нужным архитекторы этой воли…

Но ладно, вернемся к нашим баранам. То бишь к сегодняшнему Internet’у, который еще только разминается и пробует зубки. Тут я кстати вспомнил, что обещал еще кое-что «в-третьих». Это будет фактик маленький, не глобальный и где-то даже личный. Исключительно, чтобы довести число моих сбывшихся на сегодняшний день ехидных пророчеств до священного числа («Истина в том, что повторено трижды подряд!»). Только что прочитал на www.gazeta.ru — Генпрокуратура собирается внести в Думу законопроект об объявлении Internet средством массовой информации. Со всеми вытекающими последствиями. А я, если помните, как раз в декабрьском номере ПЛ уже объявил его СМИ. М-да… Мо-жет, мне вообще бросить писать и податься в хироманты какие-нибудь? Нет, не выйдет. Там нужно клиентам приятное что-нибудь пророчить, а вот этого я не сумею. Язык не повернется…

Поток сознания

Я пил из Чаши Бытия

До самого закрытия

Снова Борис Штерн

…Помнится, я обещал где-то здесь соединить сюжетные линии первых двух глав. А еще — обещал отпустить на волю поток сознания. Хочется же мне не того и не другого, а спать. И видеть сны, быть может? Поэтому давайте совместим эти три движущие силы, и пусть сон моего разума вольно рождает чудовищ на заданную тему…

…Первая локация сна. Обычная квартира середины XXI века. За окном — раннее солнечное утро, речка, тополя… Но на самом деле это не окно, а Windows, поэтому не будем о нем больше говорить. Обитатель квартиры (назовем его Адам) просыпается от жжения в левой руке. Это интеллектронное самоходное периферийное устройство «микроволновка», запрограммированное в 06.00 приготовить завтрак, не обнаружила устройства «холодильник», но, включив сканеры, уверенно распознала объект «мясо» в устройстве «кровать». Воспрявший ото сна Адам первым делом включает дружественный интерфейс квартиры (он и минуты не может прожить без интерфейса) и вступает с ним в легкий конфликт; интерфейс не признает Адама, поскольку по программе Адам должен быть установлен только в 07.00… После переустановки Адама система входит в рабочий режим. Пока хозяин завтракает сырыми яйцами, система развлекает его последними известиями о войне в одной из горячих точек бывшего Советского Союза (программе известно, что Адам — слегка милитарист и немного демократ; поэтому ему демонстрируют объемную, с обонятельными и осязательными эффектами, победу Миротворческих сил ООН. В это же самое время его соседу, дед которого был выходцем из тех мест, показывают торжественное водружение флага повстанцев над освобожденной столицей. Это совершенно неважно, потому что Адам и сосед никогда не встретятся). Одновременно программа, по случаю ожога пальца, вызывает соответствующего специалиста, исчисляет для врача оптимальный маршрут прибытия и перечисляет ему гонорар. Вскоре специалист прибывает, но это — маникюрша. Интерфейс сообщает, что решение было оптимальным: терапевт живет кварталом дальше, а пострадавший ноготь тоже налицо… Затемнение…

…Вторая локация сна. Адам выходит из дома. Сегодня ему надо в офис — начальник старомоден и требует, чтобы сотрудники лично находились на работе по полному профсоюзному максимуму (4 часа в неделю). На Адаме глухой шлем и специальный костюм; от их сенсоров он получает всю необходимую информацию об окружающем мире. Считается доказанным, что нахождение вне виртуальной реальности более двух-трех часов в сутки расшатывает человеческую психику. Адам никогда не видел своими глазами ни своего дома, ни каких-либо городских пейзажей; поэтому и нам они неинтересны. А о том, что Адам видит через контактные линзо-мониторы шлема, подавно говорить бессмысленно… Кибертакси, вызванное домашним интерфейсом (и на время поездки ставшее его удаленным устройством), на полпути входит в конфликт все с той же микроволновкой и увозит… увозит… увозит Адама по прямой, пока бригада ремонтников не заменяет у него дома несчастную печку. Объективно — это крупное везение, поскольку на контору Адама в это самое время падает страто-лайнер с тысячей пассажиров на борту и уничтожает все в радиусе километра. Субъективно же Адам вскоре приедет на работу (как ему кажется), там все будет, как обычно, и он ничего не заподозрит. В его личной программе новостей факт авиакатастрофы тоже не будет отражен — ради душевного спокойствия хозяина дружественный интерфейс способен на многое…

…Третья локация сна. Нам не нужно знать, что это за место. Субъективно — рыбный ресторанчик, куда Адам заехал после работы. Оптимальный вариант по заданным хозяином параметрам определил, разумеется, интерфейс. Правда, Адам желал бы омара по-венски, но интерфейс мягко порекомендовал ему заведение, где подают прекрасного тунца под шоколадным соусом. Зная симпатию Адама к «зеленым», программа мотивировала это тем, что омар — редкое, охраняемое животное. На самом деле предпочтение ресторанной сети «Тунец во всем» было заложено в программу при разработке — по контракту между разработчиками и рестораторами. Впрочем, Адам все равно не знает, что он ест на самом деле, так что по большому счету это безразлично. Безразлично так же, действительно ли омар редкость, или все моря кишат омарами, или омары вообще вымерли. Просто в подпрограмме Адамова интерфейса, отвечающей за состав персональных новостей и адаптацию аналитических обзоров, появилась еще одна структурная цепочка.

А вот — действительно неординарное событие! Интерфейс напоминает Адаму о его гражданском долге — наступил час всепланетных выборов. Миллиарды людей по всей Земле в одну и ту же минуту жмут кнопки своих личных браслетов, выбирая планетарное правительство прямым и непосредственным голосованием. Центральные сервера ООН принимают миллиарды сигналов и обсчитывают их за полчаса… С беспрецедентным результатом в 345% от общего числа поданных голосов побеждает никому не известная Партия Хартии Гильдии Мантии. Позже выяснится: из-за незначительной программной ошибки за «проценты от общего числа поданных голосов» были приняты просто все голоса, поданные за ПХГМ. Впрочем, это неважно: дело в том, что председатель ПХГМ пользуется интерфейсом той же фирмы и той же модели, что и признанный лидер Земли, ее бессменный (до сих пор) вождь. А поскольку политики уже давно передоверили всю эту рутину интерфейсам, практически ничего не произошло…

…Четвертая локация сна. Адам снова дома. Он слегка навеселе, желает расслабиться и приглашает в гости Еву. Разумеется, в таких случаях никто ни к кому не приезжает — это было бы первобытной пошлостью. Просто спецкостюмы переключаются на взаимный гостевой режим. Волнующая, интимная обстановка располагает к естественному продолжению вечера. Все необходимые устройства в спецкостюмах тоже имеются. Юные (субъективно) тела сплетаются (субъективно) в порыве страсти… Конфликт системы с новой микроволновкой приводит к неустранимой технической ошибке. Крики Адама доносятся даже до его соседа, и это — первый и последний реальный человеческий контакт в нашем сне. Исходя из резких физиологических изменений в организме хозяина, интерфейс вызывает реанимационную бригаду… Впрочем, в силу присущей ему многозадачности он одновременно пытается разрешить системный конфликт и продолжает, в образе Адама, интенсивное общение с Евой (человек не должен быть морально травмирован в такой интимный момент!); поэтому дальнейшая судьба нашего героя остается неизвестной…

Разлив сознания

Времени уже не будет

Иоанн Богослов

…Вот это, пожалуй, и все. Говорят — нынче модно, чтобы у художественного произведения была открытая концовка. Что же: Конец Света объявляю открытым…

Информационная революция или информационный путч?

Александр Казаков

Его прощальный прогон

— И звезды вам повинуются? — Спросил маленький принц.

— Ну конечно, — ответил король. — Звезды повинуются мгновенно. Я не терплю непослушания.

А. де Сент-Экзюпери

Помните «капсулы времени», которые в советскую эпоху очень любили закладывать в фундаменты разнообразных строек века? Типа «письмо потомкам, вскрыть в 2017 году». Статья в журнале, оказывается, — тоже капсула времени, только темпоральный прыжок здесь не больше месяца. Но даже и в этом случае могут получаться неожиданные эффекты. Например, для вас — это уже второй номер «ПЛ» в новом году, у вас там день Св. Валентина на носу; а у меня только наступило православное Рождество. Таким образом, перед вами — первая «Вселенная» XXI века… Только не надо делать большие глаза! Автор знает, что астрономически, хронологически и математически наступил всего лишь по-следний год XX века. Но это более не имеет значения. Вспомните, в новогоднем обращении к народу нас поздравили — дословно: «с Новым годом, с Новым ве-ком». Таким образом, официально заявлено, что в одной отдельно взятой стране новый век уже наступил. А в наше виртуальное времечко физическая и математическая реальность — ничто перед реальностью информационной. Взять хотя бы астрологию. В силу векового движения земной оси Солнце в начале января реально давным-давно уже стоит не в Козероге, а в Змееносце. Ну и что? Кому какое дело до этого Змееносца? Кто о нем слышал? Даже астрономы, которым сей факт вроде бы известен по долгу службы, в обыденной жизни ревностно изучают именно гороскоп Козерога — и никакого абсурда не замечают… Тем более, что такое век? Хронологическая фикция, если вдуматься… Поэтому пусть умники остаются себе в прошлом, а Россия формально уже вступила в XXI век, снова оказавшись впереди планеты всей.

Только, знаете ли… меня вместе с вами в этот век как-то не тянет. Слишком я старомоден. Не могу радостно закрыть глаза на реальность объективную и кинуться в омут реальности мнений, мифов, банальностей и стереотипов — в ту первобытную кашу, которая ныне именуется «информационным (или виртуальным) пространством». И отслеживать одновременно обе реальности тоже не получается. Слишком сильно они расходятся, отчего начинается косоглазие и шизофрения. Голова пухнет. Кстати, наличие головы тоже нехарактерно для жителя XXI века — из-за нее центр тяжести располагается слишком высоко; а перспективный человек будущего должен твердо стоять на ногах среди информационных бурь, и центр тяжести поэтому у него должен находиться немного пониже пупка — аккурат между двумя единственно необходимыми в новом веке частями тела. Так что, пожалуй, останусь-ка я в прошлом. Буду молча наблюдать за вашим прогрессом со стороны — с обочины информационной магистрали…

Но на прощание естественно будет рассмотреть итоги главного события ушедшего 1999 г. Что вызрело под самый конец прошедшего века и какие семена упали на благодатную почву века следующего?..

Афера тысячелетия

Война. Летит B-52 бомбить Россию. Командир:

«Штурман! Что под нами?» — «Санкт-Петербург, сэр!» — «Бомбу!»

…Вззззууууууу — БА-БА-АХ!!!

Летят дальше.

«Штурман! Что под нами?» — «Москва, сэр!» — «Бомбу!» …Взззззууууу — БА-БА-АХ!!!

Летят дальше.

«Штурман! Что под нами?» — «Деревня Большие Грязюки, сэр!» — «Бомбу!»

…Вззззуууууу — чпок…

Старинный анекдот

Разумеется, во всем компьютерном мире (а то и в мире вообще) главным событием 1999 года было напряженное ожидание Y2K (он же — «Проблема тысячелетия»; он же — «миллениум баг»… короче, кликух столько, сколько и положено матерому аферисту). А основным итогом года оказался большой пшик, которым окончилась планетарная истерия. Новогодняя ночь ну ничуточки не отличалась от любой другой. 2–3 января автор специально, из садистского любопытства, исследовал различные новостные сайты Internet. Было очень забавно смотреть, как растерянные комментаторы пытаются с бору по сосенке ну хоть что-нибудь наскрести о проявлениях «миллениум бага». 20 компьютерных сбоев в Японии (во всей Японии); у какого-то (одного-единственного) англичанина кредитную карту отбросило аж в 1899 год; на два часа вышла из строя одна из американских станций спутникового слежения… Пожалуй, и все. Помилуйте, а сколько подобных сбоев случается по всему миру ежедневно и ежечасно, без всяких там Y2K? Только никто про такие мелочи не трезвонит по всему миру в тщетной попытке хоть какими-то лоскутками прикрыть голого короля.

…Сам себя не похвалишь — никто тебя не похвалит. Еще больше года назад (кажется, ПЛ №11 за 1998 год.) я писал, что «проблема тысячелетия» почти наверняка не стоит выеденного яйца. Что это, скорее всего, «мошенничество тысячелетия», перед которым действительно бледнеет даже Панамская афера XIX века. Так оно и оказалось. Между прочим, провернуть это дельце можно было только в условиях современного общества. Сначала в ход пошли прогрессивные информационные технологии; тотальный прессинг по всем доступным обывателю каналам восприятия довел западную публику (и прогрессивных людей в остальном мире) до состояния массовой истерии. Красота ситуации в том, что дальше компьютерным корпорациям уже ничего не надо было делать самим. Ни о чем не надо уже было просить и намекать. Ведь второе великое завоевание современности, гуманистическая демократия, делает мнение обывателя краеугольным камнем политики. Конгрессмены и депутаты всего мира, дабы утихомирить общественное мнение, сами, по собственной инициативе понесли миллиарды долларов в копилку хитроумных разработчиков «миллениум бага». В конце-то концов по большому счету это были деньги тех же истеричных налогоплательщиков…

Причем чем прогрессивнее и развитее держава, тем больше удалось из нее выкачать великим комбинаторам. Не могу не испытывать чувства законной гордости за свое отечество, которое, кажется, не выделило на «борьбу с проблемой тысячелетия» ни одной собственной копейки. А если озабоченный Запад давал миллионы под какие-то целевые программы — что же, почему бы и не взять…

Но вот новогодняя ночь наступила и прошла. Ничего не случилось. Замечательно, заявляют теперь корпорации — видите, как мы все уладили за ваши деньги? А то ведь такое было бы… та-акое…

В принципе, любое мошенничество можно определить как «продажу несуществующей услуги». Но обычно все выглядит грубее. Вот простейший пример современного мошенничества: кадровое агентство предлагает соискателям какую-то совершенно уж идеальную вакансию, за которую всем надлежит тут же цепляться зубами и когтями. Но почему-то эта вакансия остается открытой неделю… другую… третью… Оказывается, услуга платная; за переправку вашего резюме работодателю агентство берет смешную сумму 50 рублей… Очевидно, что тут ни вакансии, ни работодателя просто не существует в природе, а сотня глупых соискателей по полтинничку каждый с лихвой окупают рекламную площадь в газете. Здесь (как и в других подобных случаях) вам обещают нечто — а этого не случается. Y2K-афера оформлена куда элегантнее. Нам пообещали, что нечто не случится — и оно, натурально, не случилось. Какие вопросы? Адекватной аналогии в современности я найти не смог. Единственная доступная мне адекватная аналогия — обидна для современного прогрессивного общества. Но что же делать? Как говорится, «Платон мне друг, но истина дороже», а общество мне и не друг вовсе…

Из популярных книжек хорошо известно, как дикие папуасы и прочие первобытные народы реагируют на солнечное затмение. Они в ужасе бросаются к шаману, чтобы тот предотвратил конец света. Шаман требует много жирных свиней, раковин каури и прочих материальных ценностей для задабривания злых духов, а затем начинает танцевать с бубном у костра. Затмение, естественно, вскорости кончается без каких-либо вредных последствий для мироздания. Следовательно, шаман доказал свою профпригодность, отогнал злых духов и спас человечество… Вот это — действительно стопроцентная аналогия. Другой вопрос — почему же современное общество с некоторых пор ведет себя, как первобытное стадо? Почему информационным шаманам становится все легче и легче делать с вами все, что угодно?

Дело в том, что компьютерный бизнес сам по себе — продажа не чего-то реального, а мифа, иллюзии, модной мечты. Задумайтесь: компьютер, конечно, полезен — как помесь удобной пишущей машинки, калькулятора и персональ-ного телеграфа. Но все эти функции с успехом может исполнять 386-й процессор. Польза от последующей эскалации — иллюзорна. Во-первых, эта иллюзия создается замкнутым кругом потребления. Мне нужна новая модель и новая версия только потому, что их установили на работе, их прикупил приятель, и моя машина их файлы уже не читает… Давайте честно признаемся: мы в большинстве своем перешли с Win 3.11 на Win95 (и так далее) потому, что нас вынудили обстоятельства… А во-вторых, есть еще игры — специфический род наркомании. Сначала человека подсаживают на дешевые и простенькие игрушки, как на иглу, — и он попал. Системные требования растут в добром согласии с появлением «железных» новинок… Ну, об этом уже сотни раз писалось.

Но сама компьютеризация жизни — такой же миф, такой же наркотик, как и частный ее случай — игры. Так что действия компьютерных корпораций подчиняются той же логике, что и взаимоотношения пушера (наркоторговца) с наркоманом. Сперва — бесплатный сыр в мышеловке. Потом дурь становится все дороже и дороже… А что делает пушер, когда ему надо добиться от клиента какой-нибудь услуги? Превратить его в покорного, готового на все раба? Правильно. Пушер грозит лишить его поставок. «Понимаешь, все плохо… Ни за какие деньги нету, дорогой… Тяжелые времена… Вот разве что ты съездишь туда-то, там есть человечек… Для себя же постараешься, уважаемый…» Естественно, наркоман расшибется в лепешку и пойдет на все. Совершенно по этой схеме сработали нынче и компьютерные гиганты. Правда, они пока еще не потребовали от обывателя ничего незаконного — так, оказать массовое психическое давление на конгрессменов и прочих парламентариев…

Вперед, в пещеру

Я на прямых руках Несу свой серый флаг. За мной безликих тьма

Спокойный держит шаг…

Вл. Васильев

Прошу прощения у автора песни — Internet висит второй день и разыскать текст я не могу… Кстати, вот еще одна иллюстрация к тезису о безграничных возможностях, открываемых информационными технологиями…

…Но все-таки, почему современная культура оказалась столь беззащитна перед тотальным вторжением компьютерного мифа? Понимаете ли, агрессия компьютерной магии — это только часть более общего процесса (хотя и самая заметная часть). Если задуматься, то на всем протяжении XX века человечество постепенно теряло иммунитет к мифу, к лозунгу, к беспочвенной наивной вере. А пустые слова — тот самый иммунитет, который в XVIII–XIX веках позволил развиться научному, позитивистскому, индивидуалистическому мышлению. Оглянитесь вокруг: разве виртуальные ценности нашего общества ограничиваются только информационно-компьютерной мифологией? Гадалки, экстрасенсы, гербалайфы, НЛО, права человека, гороскопы, демократические ценности, космические энергии — все это для многих из вас уже куда реальнее, чем погода за окном. Даже традиционные монотеистические религии, все-таки основанные на достаточно рациональных началах и не противоречащие ни логике, ни этике, уступают место валу мутных эзотерических учений, вынырнувших из первобытной тьмы… Человечество, видимо, существует в двух состояниях, и эти состояния с периодичностью в полтора тысячелетия сменяют друг друга. Одно — индивидуалистически-рационалистическое (Рим и Греция I–IV вв. н. э.; пан-европейская культура XVI–XIX вв.); другое — коллективистски-мифологическое (первобытные родовые общества; Европа VI–XIII вв.). И мы как раз вошли в смутные века смены социального архетипа. Об этом я тоже уже писал в одной из самых ранних своих статей (ПЛ №9 за 1998 г.), всех желающих ознакомиться с аргументацией отсылаю к их архивам. А сейчас отмечу: очевидно, что самые передовые народы и культуры раньше всех и достигают нового состояния — в нашем случае, состояния родового, коллективного, ритуально-мифологического мышления. Здесь один думает как все не по принуждению, а потому, что иначе не может; здесь Слово важнее Факта, символ главнее предмета… Иначе говоря, виртуальное первично, а реальное — вторично. За словами (программами, иллюзиями, ритуалами — в общем, за информацией) не видна и не важна обозначаемая ими действительность.

Подобный «спонтанно-первобытный коллективизм» может быть огромной силой. Может быть, американцы именно потому стали самой мощной нацией мира, что восприняли всерьез лозунги, мифы, стереотипы наподобие «копейка рубль бережет», «колеса должны катиться», «общество всеобщего благоденствия», «бизнес есть бизнес» и т. д. и т. п. и стали по ним жить, преобразовав реальную действительность под идеальные лозунги. Другое дело, что иногда это приводит к катастрофам. Отчего в ноябре 1929 года. наступила Черная Пят-ница, великий биржевой крах? Американцы — все, как один — поверили: процветание будет вечным, акции отныне и навсегда будут только расти, законы экономики прекратили существование… И все, как один, кинулись акции скупать. Но на этот раз реальность под мифом не прогнулась; законы не исчезли и сказали свое слово…

То же самое произошло и теперь, только уже в мировом масштабе. Как я уже отметил, в этом вселенском шабаше леммингов наименьшее участие приняли страны, менее развитые. Мы подзадержались в пути, а поэтому пережитки рационализма и индивидуального скептицизма в нашем обществе еще чересчур сильны, чтобы влиться в общий хорал, не фальшивя. Впрочем, ход последних выборов показывает, что это — ненадолго…

Любопытный частный пример. Вот, проснулось западное общество днем 1 января — и с изумлением обнаружило, что гора родила даже не мышь, а инфузорию какую-то. И на кого немедленно обрушился гнев обывателя? Думаете, на устроителей и распорядителей всей затеи? Ничуть не бывало. Гнев обрушился на массовиков-затейников. На тех журналистов и комментаторов, которые (либо по социальному заказу, либо просто желая урвать на модной теме свой жирный кус) два года стращали публику грядущими ужасами «миллениум бага». Авторы множества душераздирающих бестселлеров оказались завалены гневными письмами от миллионов граждан, которые на месяц вперед закупились продуктами или обналичили кредитные карточки. Совершенно очевидно, что вслед за письмами последуют и судебные иски. Но что-то я до сих пор не слышал, чтобы хоть один пострадавший подал иск на Microsoft. В общественном сознании крайними оказываются не творцы ситуации, а ее живописатели…

При чем здесь родовое мышление, спросите вы? Да все при том же. Помните милый старинный обычай — казнить гонца, принесшего дурную весть? И дело здесь вовсе не во вспыльчивости первобытных владык, это — род искупительной жертвы. Ритуал. Слово — важнее действия. Именно слово материализует событие, делает его случившимся. Кстати, отсюда же — идея «сглаза». Так что, бедным присяжным писакам придется расплачиваться за то же, за что в иные времена расплачивались барды, герольды и пророки…

Скованные одной цепью…

…Каждый живлянин вел двойную жизнь, одну обычную, другую — моделируемую цифровым методом в центре персонального счета…

И никто не мог удержать в голове жизненно необходимую цифирь, а если б и мог, все равно бы не захотел… Случались недомогания моделирования, именовавшиеся цифрозом; в таком случае гражданин в мгновение ока лишался недвижимости, банковского счета и полностью обезличивался, но это, по общему мнению, было в порядке вещей.

Ст. Лем

До сих пор я рассуждал о «Проблеме тысячелетия», полагая ее простым мошенничеством. А если в порядке бреда предположить, что дело еще запущеннее? Со времен папуасов и шаманов мы в одном отношении действительно сделали большой шаг вперед. Если папуасы вдруг отказывались одаривать шамана свиньями и раковинами каури, то затмение все равно благополучно кончалось само по себе, без всякого вмешательства потустороннего специалиста. А вот «миллениум баг» нам вполне могли устроить на самом деле. Совершенно сознательно, с целью продемонстрировать, как мы были не правы, отказавшись от шаманских плясок.

Скажете, паранойя? Для этого, мол, требуется согласованный тайный саботаж сотен и сотен специалистов по всему миру, что совершенно невозможно в открытом демократическом обществе? Согласен — сейчас, возможно, это не более, чем паранойя. Но уже и сейчас «демократия» как стиль существования становится чем-то… общим, расплывчатым. Это не более чем тонкая внешняя оболочка западных социумов, под которой зреют совершенно другие общественные формации. Слышали такое словосочетание — «корпоративная этика»? «САМСУНГ — одна семья», «Microsoft — дом родной» и так далее? Суть «корпоративной этики» проста. Сотруднику профессионально промывают мозги на тему верности корпорации, лояльности прежде всего корпорации — иными словами, внушают ему личную преданность той иерархии, членом которой он является, и взамен гарантируют ему такую же личную заботу со стороны иерархии. Практически, если отбросить терминологическую шелуху, перед нами — в чистом виде феодальная этика. Классический случай взаимоотношений и взаимообязательств сюзерена и вассала. И высшей добродетелью вассала в таком случае является не верность интересам клиента, даже не верность профессиональному долгу — а верность сюзерену. То есть интересам корпорации… И таких верных вассалов в мире уже не «сотни и сотни», а тысячи и тысячи… Что, кстати, вполне укладывается в схему наступления очередного Средневековья…

Повторяю, это все — пока не всерьез. Пока. Лично я предполагаю, что история с «миллениум багом» — лишь первый прецедент. Так сказать, разведка боем. Информационные корпорации провели первый эксперимент по управлению миром посредством виртуальных рычагов. Умело сфабрикованная информационная угроза, раскрученная информационными же средствами, принесла вполне реальные дивиденды. Мало того, по итогам махинации, судя по всему, не последует никаких санкций. Это мелкие писаки, козлы отпущения, получат свое, а корпорации останутся неприкосновенны. Иными словами, результаты эксперимента — обнадеживают. Теперь, наверное, начнется подготовка к полномасштабной информационной революции…

Маленькое отступление. Среди прочих сообщений по поводу вселенского «миллениум пшика» проскочило такое. Казначейство США в рамках подготовки к Y2K выпустило много-много лишних долларов (сумму, увы, не назову — как сказано выше, сервер лежит, а куда же мы теперь без Internet? Скоро свой день рождения будем на собственной личной страничке искать…). Смысл эмиссии простой: на случай паники, если все американцы начнут обналичивать кредитные карты. Паники не случилось, и доллары остались лежать в подвалах Казначейства. А хохма тут вот в чем. Это означает, что реальной наличности в мире (по крайней мере, в Америке) уже существенно меньше, чем вообще денег. Некоторая часть денег уже не имеет никакого материального воплощения, существуя лишь в виде электронных счетов.

Нечто подобное в XIX веке случилось с золотом. Сначала золото было деньгами, а кредитки — лишь символом денег; обращались они лишь постольку, поскольку по ним всегда можно было получить в банке полновесную монету. Потом банкиры и правительства поняли, что по статистике все хором никогда за золотом не прибегут — и стали выпускать в 3–4 раза больше бумаг, чем имели золотого обеспечения. Затем и вообще отменили свободный обмен, и золото перестало быть деньгами…

Теперь, видимо, этот процесс начался уже с кредитками. Лет так через двадцать расплачиваться в киоске за пиво купюрой будет так же дико, как сейчас — царским червонцем. Деньги окончательно перейдут в электронную форму — станут виртуальными. Однако это означает, что реально контролировать такие финансы будет уже не тот, кто их… выпускает? (какое слово можно применить к «созданию» виртуальных денег?), а тот, кто создает и обслуживает банковские и финансовые программы. Представьте себе, что печатный денежный станок стоит не на Монетном дворе, а на заводе — изготовителе станка. И обслуживают его заводские же специалисты…

Словосочетание «информационная революция» стало уже настолько банальным, что над его составными частями никто не задумывается. А очень зря. Ведь если есть «революция» — то есть и революционеры? Если «революция» по определению — смена власти, то есть и те, кто к власти приходит? Как это там у классика? «Взять под контроль мосты, вокзалы, банки, телеграф, телефон»… То есть — транспорт, финансы, связь. Все три системы кровообращения государственного организма. Но ныне прогресс привел к тому, что все перечисленное намертво завязано на информационное обеспечение. Не нужно больше посылать войска на телеграф и ставить баррикады на мостах. Достаточно контролировать информационные структуры и программы, отвечающие за эти три потока. А кому же еще контролировать, как не тому, кто эти структуры создает, отлаживает и обслуживает?..

Смело, товарищи, в ногу…

Когда уже ни капли краски

Не выжмут на холсты Земли,

Когда умрут полотна древних

И вымрут новые врали —

Мы без особых сожалений

Пропустим вечность или две,

Пока умелых подмастерий

Не кликнет Мастер к синеве…

Дж. Р. Киплинг

Так что вас, дорогие мои, ожидает хороший и уютный новый век. Светлый и прогрессивный. Между прочим, писатели-фантасты наконец-то почти угадали черты грядущего. Полдюжины феодальных корпораций, сделавших призрачными власть правительств и демократию, сконцентрировавших в своих руках реальную власть на планете… Но опять же — почти угадали. Корпорации эти будут не нефтяные, не атомные, не сталелитейные. Тут фантасты дали маху. Среди правителей грядущего мира не окажется никаких реальных производителей; никого, кто создает что-то вещественное. Все производители так же, как и прочие люди, окажутся в кабале тех, кто правит нереальностью. Причем, в связи с полным и абсолютным овладением информацией, никто об этом знать не будет. Просто жить вам во все более и более виртуальном мире, который все менее и менее будет соотноситься с реальностью… да и не нужна эта реальность будет никому… И все прошлые глобальные устремления, все позывы и порывы человеческого духа будут казаться обитателям информационного века такими же нелепыми и даже непристойными, как позывы ко рвоте. Как примитивное пастбищное животноводство ныне повсеместно заменяется прогрессивным стойловым, так и у человечества наступает стойловый период. Причем в свое теплое уютное виртуальное стойло каждый прогрессивный человек движется гордо и осознанно…

А я, повторяю еще раз, с вами туда не пойду. «Без особых сожалений» признаю, что этот век пропускаю. Вперед себя. С радостью согласен оставаться живым ископаемым наподобие кистеперой рыбы. В мире, где вместо лица у всех интерфейс, мне делать нечего, я лучше где-нибудь в придорожной канаве лягушкой устроюсь…

Собачий сон цивилизации, или Пляска Святого Витта в темпах XXI века

Петр Курков

Преамбула: от душеприказчика

Сам по себе он был Никто; за лицом и несчетными, призрачными, бессвязными словами крылся лишь холод, сон, снящийся никому…

И накануне или после смерти он предстал перед Господом и обратился к нему со словами:

— Я, бывший всуе столькими людьми, хочу стать одним — собой. И глас Творца ответил ему из бури:

— Я тоже не я: я выдумал этот мир, как ты свои созданья, и один из признаков моего сна — ты, подобный мне, который суть Все и Ничего.

Х. Л. Борхес

Не удивляйтесь — те, кто помнит еще, что в прошлом номере Александр Казаков недвусмысленно и настойчиво прощался. Да, его более нет среди нас. Да, он покинул свою Вселенную, свернулся в черный шар коллапса, откуда даже и мне вряд ли удастся его когда-либо извлечь. Но данная маленькая Вселенная, как ни странно, за ним не последовала. Она осталась — как блестящая игрушка на выброшенном елочном скелете; как планетка с тремя вулканами и одной розой, покинутая своим принцем… что, перебор с патетикой? Ну хорошо: как столетняя изба при шести сотках в Приполярном Урале, доставшаяся вам в наследство от неизвестной троюродной тетки…

Если у какого-то имения долго не находится наследников — назначают душеприказчиков. Если в каком-то королевстве нету законного монарха — избирают регента. Регентом и душеприказчиком выморочной Вселенной пришлось стать мне. В конце концов, раз уж я ответственен за возникновение Александра Казакова, придется отвечать и за то, что он, в свою очередь, со- (или на-?) -творил.

Шизофрении, кокетства и литературной условности здесь меньше, чем кажется. Любое нормальное создание должно вести себя. Должно рано или поздно становиться не-мной. Иначе оно не создание, а чернильный штамп; а ты — не создатель, а каучуковый штемпель. У Пушкина вон Татьяна сама по себе замуж вышла; у Конан Дойля Шерлок Холмс упрямо выкарабкался из пропасти, куда его энергично пихал творец… Что же делать, если личным поступком Казакова стал уход? Мне от этого тоже не сладко: я ведь выставил его в свое время как свой собственный щит от бессмыслицы и пошло-глупости вашего прогрессивно-го мира. Казаков поярится, поерепенится, понервничает, выпустит пар — а я за ним спокоен как удав. Вот он и не выдержал. А мне теперь придется самому трепать нервы.

Между прочим, я даже глубоко не уверен, что сумею в полной мере выдержать его стилистику и идеологию. «Вассал моего вассала — не мой вассал», помните? Но, впрочем, эпитафия (она же — тронная речь) затянулась. Принимаю регентство, и будь что будет.

P.S. Разбирая в качестве душеприказчика казаковскую почту, обнаружил, что его часто ругали за эпиграфы: во-первых, мол, длинные очень, а во-вторых, частенько не по теме. Принимаю первое вселенское решение: традицию ломать не буду. Пусть длинные, пусть не по теме — зато хорошие. Вам не так часто в вашей жизни приходится читать что-то, написанное умными людьми, чтобы я лишал вас этого шанса, хотя бы и в виде эпиграфов…

Похвала прекрасному полу

Любой мужчина всегда числит себя умнее любой власти и твердо знает пути спасения отечества. Политика — его страсть, его хобби. Женщины, напротив, политику не любят и не полагают должным в ней разбираться, ибо женщину всерьез не интересует ничего помимо ее хозяйства. Поэтому естественно, что именно женщины, так или иначе попавшие в правители, оказываются самыми лучшими политиками…

Какой-то викторианец

Ремесло журналиста полно парадоксов. Например, постоянно приходится упоминать в прошедшем времени события, которые для тебя еще не случились. Взять те же праздники. У вас уже на дворе — весна, сосульки, голубое небо, и подмосковные старушки, экологические террористки, вовсю торгуют реликтовыми ландышами. Мне это тяжело сейчас представить. А ведь придется! И никак в третьем номере журнала не обойтись без реверансов в женскую сторону: это, почитай, уже рефлекс.

Впрочем, оно и к лучшему. Строение данной Вселенной (как я его понимаю) все равно требует к основной идее подступать издалека, путем произвольных ассоциаций, растянутых на половину статьи. Как отправная точка для этих ассоциаций последний женский праздник тысячелетия ни чем не хуже любой другой темы.

И главное, с чем я хочу поздравить женщин, — с тем, что они, несмотря ни на что, еще существуют как таковые. Столетие прогресса, гуманизма, феминизма, равноправия, гомосексуализма, демократии и информатики оказало на них ку-да менее разрушительное действие, чем на другую половину человечества. Может быть, весь этот шабаш и затронул самые поверхностные — сознательные — слои женской психики, но в глубине он пока мало что исковеркал. Разумеется, большинство женщин заученно думают: «Я такой же человек, как и мужчина»; но здоровые инстинкты пока еще берут верх и уверенно диктуют: «Нет, не такой же, а другой». И слава Богу: представьте себе на секундочку кошмарную культуру, в которой мужчины и женщины действительно станут одинаковыми (я, разумеется, не про биологию, а про психологию). Такие общества описаны в самых беспросветных антиутопиях Оруэлла и Замятина; чем-то подобным (к счастью, неразвившимся) веет от наших родных слов «товарищ» и «гражданка»; а ныне на подмогу кошмару спешит вся информационная мощь евроцивилизации, помешавшейся на правах.

…Помилуйте! Слово «равенство» — коварно, потому что двусмысленно. «Равны» в смысле «никто не хуже, никто не лучше» — разумеется. Так береза может быть равна сосне по высоте (или по пользе для народного хозяйства). Но требовать на этом основании, чтобы береза была сосне «равна» в смысле «тождественна» — явное безумие.

Общество развивается, пока в нем есть это ма-аленькое неравенство. Социальная роль мужчины и женщины — разная. Это факт, подтвержденный тысячелетиями. Существование трансвеститов, феминисток и либералов опровергает его не более, чем рождение двуглавого теленка — эволюционную теорию. Двуглавый теленок нежизнеспособен…

Кстати, роль женщины, может быть, важнее мужской. Женщина более конкретна, практична, традиционна, но эта конкретность распространяется и на будущее. Мужчины любят абстракции; они с удовольствием создают новые теории, строят новое общество, кладут головы за светлое будущее или за великую идею… и так, наверное, давно бы уже все их сложили, если бы не вторая половина человечества. Которая твердо знает, что она хочет в конкретном будущем для своей конкретной семьи. А самое любопытное, что «общества», «социального строя», «политической системы» никто никогда в глаза не видел. Реально и конкретно существуют только миллионы домов и миллионы семей…

Суммирую все в одном примере. Пусть человечество — это автолюбитель, которому приспичило проехать из пункта А в пункт Б через всю Евразию. Так вот, выбор пункта Б, а также руль и колеса — в ведении мужского пола. Но за карту Евразии и за такие мелочи, как мотор, тормоза и ремни безопасности отвечают женщины… И лично меня никак не устраивает машина с двойным рулем, но без тормозов…

В этом смысле, между прочим, очень показательным (и отрадным) является наблюдаемое ныне «отставание» в компьютеризации прекрасного пола. Можно сколько угодно взахлеб писать о необходимости сращения женщины с компьютером и больших успехах, достигнутых на этом поприще, но факт остается фактом: женщины ко всему этому куда более равнодушны. Даже для «приобщенных» это скорее мода наподобие псевдокожаных штанов, нежели смысл жизни. Дей-ствительно: кто-нибудь слышал о хакерах женского пола? А на сколько заядлых игроманов приходится одна игроманша? (Судя по доступной мне почте игрового журнала, соотношение 50:1.) Далее, я провел небольшое исследование по чатам и доскам знакомств. В самых раскрученных и популярных чатах женских ников никогда не бывает более трети (обычно 25—30%, да и то некоторые из них какие-то… сомнительные в смысле их реальной половой принадлежности). На досках знакомств женских анкет — тоже 25—30%, причем значительное их число — настойчивые повторы, выкладываемые десятком одних и тех же девушек определенного рода занятий…

Можно относиться к «малой включенности женщин в виртуальную реальность» как угодно. Лично для меня это факт отрадный (значит, хотя бы часть человечества еще сохранила иммунитет к информационному наркотику), но од-новременно — тревожный. Повторюсь: я глубоко верю в женскую интуицию и в женскую функцию «социального тормоза». Если женщины откровенно «тормозят» перед разверстым тоннелем виртуальности — это что-нибудь да значит. Но при этом цивилизация в целом несется внутрь черного зева сломя голову. Впервые за тысячелетия тормоза не работают. XX век породил психического монстра, которого культура не знала сто предыдущих веков, — страх «показаться несо-временным», страх «отстать от жизни». Оба словосочетания абсолютно бессмысленны (пока никто не изобрел машину времени), но они такие модные…

…Так что же — тормоза отключены, стало быть, наш автомобиль несется все быстрее и быстрее? Вроде бы так: спидометр зашкаливает, колеса крутятся, как угорелые, машину трясет… только вот почему пейзаж за окном так однообразен?

Потому что мы ездим по кругу. Или вообще стоим на колодках. У нас не только тормоза испортились — мы забыли пункт назначения… а скоро вообще забудем, что это такое — «пункт назначения». Хотя сами себе в этом не признаемся и продолжим бешено накручивать километраж… пока не кончится бензин.

…Предлагаете уже наконец покончить с притчами и объясниться? И то верно — пора.

Когда мы были молодыми…

Каменщик был и Король я — и, знанье свое ценя,

Как Мастер, решил построить

Дворец, достойный меня.

Когда разрыли поверхность, то под землей нашли

Дворец, как умеют строить только одни Короли.

Он был безобразно сделан, не стоил план ничего,

Туда и сюда, бесцельно, разбегался фундамент его.

Кладка была неумелой, но на каждом я камне читал:

«Вслед за мною идет Строитель. Скажите ему — я знал».

Дж. Р. Киплинг

Каждый, наверное, знает: собаки во сне частенько перебирают лапками. И подтявкивают. Им, наверное, снится при этом, что они быстро-быстро бегут — за кошкой или там за зайцем. И вот-вот желанного кошкозайца поймают. А на самом деле они просто подергиваются во сне. Хотя и быстро-быстро. Так вот, западная цивилизация все больше и больше напоминает мне снулую собачку…

…Среди множества штампов, заменяющих жителю информационного века мысли, важное место занимает такой: «темпы жизни постоянно убыстряются»…

Причем это — чуть ли не самый почтенный штамп века: он возник задолго до компьютерной эры. Его прямыми следствиями является масса трюизмов, во многом определяющих мировоззрение информатизированного обывателя: в частности, уже упомянутая максима «нельзя отставать от жизни», мичуринское правило «надо постоянно расти и работать над собой», совершенно солипсическое заклинание менеджеров «контроль над потоками информации приходит на смену (далее по вкусу)» — и т. д. и т. п.

Доказательство нашего штампа выглядит вполне очевидным. НТР, усложнение жизни, надо много-много учиться и знать много-много вещей… Потом еще скорости, мы теперь за день перемещаемся через всю планету… А главное, это информированность: мы теперь в сутки узнаем больше, чем дикий феодал узнавал за год… И нам приходится каждый час принимать столько решений, сколько дикий феодал не принимал за всю жизнь… И мы бежим все быстрее, а темпы все ускоряются…

Стоп. К сожалению, как и любая другая прогрессивно-популярная демагогия, это очевидное доказательство не выдерживает соприкосновения с простыми грубыми фактами. Нынче, понимаете ли, неприлично изящные умозаключения разбивать фактами. Все равно, что кирпичи в стеклянный дом бросать…

Действительно, существование наше как бы куда насыщеннее, чем у предков. Действительно, мы за день якобы узнаем и как бы делаем огромную кучу вещей. Тогда объясните, пожалуйста: почему же мы в целом за жизнь успеваем куда меньше, чем эти самые пасторальные и неускоренные предки?

Когда последний раз на лице Земли появлялся 30-летний великий полководец? Рождался ли за последние полвека поэт, к 25 годам достигший места в мировой культуре (не путать с восторгами десятитысячной богемной тусовки)? Каков нынче возраст самого молодого политика или бизнесмена, известного всей планете? Ах, Билл Гейтс… Сесиль Родс в тридцать лет уже был одним из богатейших людей мира и фактическим властелином Южной Африки (между прочим, в то время сыну приходского священника это было потруднее…).

Не стоит даже множить примеры, просто вдумайтесь: вплоть до XIX века почти все из тех, кого мы сейчас считаем великими, попросту не доживали до возраста, в котором нынешний человек начинает становиться известным…

Любопытно, правда? Число решений в единицу времени победно возрастает — а число свершений все уменьшается… Причем это справедливо не только для конкретных людей, но и для всей цивилизации в целом. Вроде бы, «свобода информационных потоков» и компьютерная революция должны связывать культуру в единое целое не только в пространстве, но и во времени. Действительно: если феодал мог судить о событиях полувековой давности лишь по бабушкиным рассказам да по неграмотной и обрывочной хронике местной церкви, то мы скованы с таким близким прошлым в нерасторжимую информационную цепь. Если не случится катастрофы, никакой Фоменко XXX века не сможет доказать, что история началась в 2000 году… Но давайте посмотрим на готические соборы, многие из которых возводили на протяжении нескольких поколений. Почему их так долго строили, понятно: отсталые технологии и все такое… А вот почему их так долго строили? И есть ли в новейшей истории примеры деяний, рассчитанных более чем на одну жизнь — и завершенных правнуками основателей? Есть, пожалуй, только две провалившиеся попытки предпринять такое начинание… Провалились-то они к общему счастью человечества, но замечателен сам факт провала.

…Только не стоит говорить, что тогда все было просто, потому что не приходилось «овладевать всей суммой знаний, накопленной…». Мол, чего уж там — сын феодала, автоматически получил в 16 лет доспехи и коня (или теплое место в аббатстве), а дальше и дурак сможет победить под Азенкуром (написать «Сумму Теологии») … Во-первых, эта самая «сумма необходимых знаний», если ее исчислять в модных байтах, тогда была не меньше, чем сейчас. Просто это были другие знания. Возьмем того же рыцаря. Вы себе представляете, из скольких сложносопряженных предметов состоит полный доспех XV века? А боевая конская упряжь? Как вы думаете, что проще — научиться вести танк на окопы или живую лошадь на лес копий? Я уже не говорю о морском деле. Профессия капитана парусного корабля в XVI–XIX веках требовала такого чудовищного количества и теоретических, и практических познаний, что до сих пор, видимо, остается одной из самых сложных профессий, когда-либо существовавших в природе… А какое чудовищное количество богословских, философских, еретических рукописей на трех-четырех языках приходилось усваивать и систематизировать каждому, кто шел по «ученой части»?

Во-вторых… да Бог с ним, с образованием. Ведь они были еще и неинформированные. Редкие, обрывочные сведения шли до них неделями, устаревали, терялись, искажались. Вроде бы у них вообще не было оснований для принятия хоть каких-то решений. Как же они умудрялись в таком информационном вакууме действовать куда решительнее, чем мы? Почему все-таки юные блестящие капитаны умело водили эскадры без всяких лоций, а безвестные серые аббаты, сменяя друг друга, все строили и строили храмы, уже забыв, кем заложен первый камень и в каком году потерян первый чертеж?..

Падучая от переедания

…В моем любопытном прошлом господствовал дикий предрассудок: считалось позором не знать о всех тех событиях, что каждый день происходили, с утра и до вечера… Все читалось, чтобы кануть в забвение, ибо через час-другой старое заслоняли новые трюизмы…

Изображения и печатное слово были более реальны, чем вещи. Только опубликованное почиталось истинным.

Х. Л. Борхес

А все дело, дорогие мои, как раз в лавинном росте числа сведений, которые мы вынуждены поглощать на протяжении жизни. У нас ускоряются не «темпы жизни», а только лишь темпы поступления информации. При этом наша собственная пропускная способность, что характерно, остается неизменной последние 140 тысяч лет, и никаким образованием этого не исправить: образование мозгов не заменяет, скорее уж наоборот — так забивает жесткий диск, что все логические программы оказываются парализованными…

Можно сформулировать парадокс: «количество принятых (и проведенных) в единицу времени существенных решений обратно пропорционально поступившему за это же время количеству информации, касающейся этих решений». Причем я не собираюсь доказывать этот тезис, ссылаясь на авторитеты (наподобие Экклезиаста или притчи про сороконожку, которая разучилась ходить, пытаясь понять, как она это делает). Для доказательства достаточно здравого смысла. Во-первых, вы заметили, что по поводу решений я специально уточнил — «су-щественных», а про информацию такой оговорки не сделал? И это правильно. Потому что, к сожалению, никакого механизма для автоматического отделения существенной информации от белого шума не существует и существовать не будет (а к чему могут привести подобные потуги разных «дружественных интерфейсов», очень хорошо описал в январском номере Александр Казаков). Единственный путь сепарации — включить собственные мозги. В результате мы тра-тим время не только на анализ нужных нам сведений, но и на вычленение их из хаоса ненужных. То есть эти лишние байты нам тоже волей-неволей приходится обрабатывать!

Во-вторых, приведем еще такую лемму: «если интервалы времени между поступлением новых сведений, касающиеся принимаемого решения, существенно меньше среднего срока принятия решения — этот срок может растягиваться до бесконечности». Сие понятно? Если мы все время пытаемся скорректировать свои планы, учитывая все новые и новые факторы — вряд ли мы когда-нибудь что-нибудь вообще сделаем…

Эта вторая проблема перед нашими средневековыми друзьями не стояла — несовершенство связи оборачивалось их преимуществом. Если между депешами проходит неделя — есть время принять решение и выполнить его. Может быть, потом окажется, что информация была ложной, и действие ошибочно, но даже в чистой лотерее (действие при полном отсутствии сведений) есть шанс выиграть; нет его, только если нету никакого действия…

Пример. Как известно, летом 1940 года Франция была наголову разгромлена Германией и запросила перемирия. Именно перемирия, то есть формально она оставалась союзником Англии. Мало того: французы дали Черчиллю слово, что французский флот ни за что не попадет в руки немцев. Мало даже этого: сами немцы согласились, чтобы этот флот оставался в колониальных портах Французской Африки.

Но у Черчилля были сомнения; а связь с Парижем оказалась прервана. Как результат: 25 июня подписано перемирие, и уже 3 июля британские эскадры наносят превентивный удар по союзническому флоту, разрывая тем самым все «братские узы» и нарушая многие законы войны… То есть серьезнейшее, как это?.. «судьбоносное» решение было принято мгновенно.

Теперь сравните это с вялым бурлением, которое полгода проистекает на Западе по поводу Чечни. Никакой судьбоносности нет и в помине; решается вопрос всего лишь о паре-тройке мелких санкций. И вот «в связи с новыми обстоятельствами» да «вплоть до изучения вопроса», а затем «в ожидании доклада комиссии» они все не могут понять — права-таки Россия или неправа?.. И так во всем. Кажется, это только процессоры и видеокарты выбрасывают на рынок оперативно, сырыми и недоношенными, а остальные дела на Западе давно уже делаются в темпе паралитика. Причем паралитика припадочного, потому что при этом все суетятся, все страшно заняты, все по горло в заботах… А в результате получается только спазматическое мелкое-мелкое (но быстрое-быстрое!) подергивание. Помните, проходили в школе броуновское движение? Все молекулы газа вроде бы носятся со страшной скоростью, а сам газовый объем при этом остается в вечном покое…

Что до первой проблемы — как отделить информационных агнцев от козлищ, — то ее в средние века решали просто. Причем тем же методом — неумно-жением сущностей сверх необходимости. Здесь, конечно, сознательного ограничения информационных потоков не было. Просто имелся острый дефицит грамотных людей, только и способных быть первичными информаторами — поставщиками данных. Зато, в связи с отсутствием всеобуча, эти люди были не просто грамотными, а образованными. Например, агентом-информатором английского министерства долгое время работал Даниэль Дэфо, ничего зазорного в этом не находя. Беранже был агентом французского правительства… и так далее. Кроме того, их малочисленность позволяла начальству лично изучить способности каждого и заранее знать, кому и в какой степени можно доверять. Таким образом, между проблемой, требующей решения, и лицом, решения при-нимающим, было только одно-два звена, профессиональные качества которых являлись известной величиной. Пусть сбор сведений и доставка сообщения занимали месяц-два — зато реакция могла быть мгновенной.

А что у нас? Космические объемы хаотической информации должны пройти полдюжины этапов «усушки» (от постового полисмена или рядового коммивояжера до референта министра или коммерческого директора); на каждом этапе возможны задержки, потери, сбои, привнесение субъективной окраски — поэтому дело должно вернуться на доследование, но уже по другим каналам; потом две «выжимки» должны быть еще раз проанализированы референтом, у которого тоже есть свои представления об истине (в газете прочитал) … Но, опять же, все подергиваются; все страшно довольны тем, что принимают в сутки не менее 15,5 решений… решеньиц… решенюшечек…

Мало кто осознает, что из тысячи кроликов не сделаешь одного слона; а если вдобавок за кроликами гоняться во сне, то и кролика-то ни одного не поймать, разве что виртуального. Но нам, кажется, виртуальные кролики с некоторых пор милее реальных слонов…

Кстати, в эпиграфе к этой главке герой Борхеса как бы рассказывает про наше время человеку отдаленного будущего, которому все дела XX века кажутся забавной нелепостью. И тут классик, к сожалению, оказался неправ с точностью до наоборот. Видимо, реальный Homo из грозящего нам грядущего действительно не поймет вынесенных в эпиграф слов, но лишь потому, что для него ничего уже не будут значить понятия «вещи» и «реальность»…

Хроники пикирующего акваланга

Петр Курков

Путь к муравейнику обетованному

…Разум есть сложный инстинкт, не успевший еще сформироваться. Имеется в виду, что инстинктивная деятельность всегда целесообразна и естественна. Пройдет миллион лет, инстинкт сформируется, и мы перестанем совершать ошибки, которые являются неотъемлемым свойством разума. И тогда, если во Вселенной что-нибудь изменится, мы благополучно вымрем…

А. и Б. Стругацкие

В предыдущем номере ПЛ я уже объяснял, куда делся лично Александр Казаков и почему от него осталась лишь осиротевшая Вселенная. Но для нерегулярных читателей напоминаю: саркастичный до романтизма персонаж, известный как Казаков, как бы не вынес постоянного соприкосновения с окружающей действительностью. И ушел туда, куда рано или поздно уходят все виртуальные личности, все маски и личины, которые мы постоянно напяливаем на себя и постоянную смену которых почему-то называем «собственной личностью». А на вселенском хозяйстве остался осиротевший ваш покорный слуга, некогда сочинивший Казакова и поэтому вынужденный отвечать за все его творения… Хотя должен признать, что у Казакова управляться со Вселенной получалось куда лучше…

И только не надо о «раздвоении личности»! Я даже не буду напоминать избитые примеры литературных персонажей, заживших своей жизнью. Я просто спрошу вас, дорогие читатели — спрошу тех, кто регулярно сидит в чатах и конференциях. Ваш никнэйм, ваше альтер-эго, которое, собственно, и общается там за вас — это совсем-совсем вы? Разве это не специальный такой персонаж, разве это не отдельная виртуальная личность, зачастую вообще на вас не похожая? Давайте будем честны, а?

Причем этот ваш двойник-никнэйм не так уж нереален. Ваши собеседники, собственно, только его-то и знают. Это как раз вы для них нереальны. А в бытии особо фанатичных чатлан виртуальная тень значит куда больше, чем собственное полузабытое «я»… И нет сомнений, что с триумфальным шествием информационных технологий этот процесс будет развиваться, и скоро очень многим совсем не нужно будет возвращаться в себя. Правда, возникает вопрос — а оста-нется ли вообще, куда возвращаться? Останется ли к тому времени это самое «я» — сознающая себя личность?..

По стопам насекомых

Словесные штампы — удивительная вещь. Большинство людей просто воспринимает их на веру, как будто эти штампы им чего-то говорят, хотя на самом деле они бессмысленны; это яркие обертки, в которые мысль заворачивают, не чтобы разъяснить, а чтобы спрятать. Но если иной штамп копнуть — в нем все-таки обнаруживается некий смысл… Правда, совсем не тот, какой ожидался. Вот, например, навязчивое слово «революция». Она у нас сперва была «научно-техническая»; теперь стала «компьютерная» и «информационная».

Сами по себе эти словосочетания — пустышки. Но если начать копать от исконного смысла слов, возникают любопытные ассоциации. Что такое, в самом общем случае, «революция»? Резкое, лавинообразное изменение в жизни общества, вызванное какой-то общественной потребностью. Скажем, требуется обществу 8-часовой рабочий день и всеобщее избирательное право. Можно идти к этому эволюционным путем, медленно и мирно — а можно устроить революцию. Суть в том, что сначала возникает эта самая потребность.

«Компьютерная эволюция» — не исключение. Давно назрела некоторая общественная потребность, к необходимости удовлетворить которую западная культура двигалась последние полтора столетия; постепенно средства удовлетворения этой потребности эволюционировали (во всех областях культуры; НТР — лишь частный случай); и наконец-то свершился качественный рывок.

А что же это за такая глобальная потребность охватила весь цивилизованный мир? Очень просто — потребность НЕ ДУМАТЬ. Перестать, наконец, заниматься этим утомительным занятием. Очень сильно устала западная культу-ра от необходимости ежесекундно использовать надоевший разум и более 150 лет неуклонно стремилась отменить эту необходимость. До сих пор подкоп под мышление шел плавно, эволюционно, незаметно для глаз — но вот свершилось, и получен эффективнейший инструмент революции.

Для примера представьте какую-нибудь альтернативную историю, где люди давным-давно поставили целью отказаться от зубов. Ну очень им зубы не угодили — может, очень кариеса боялись. Началась у них антизубная эволюция — сначала завели рабов-жевателей, потом свершили НТР и построили машинки-жевалки, научились делать жидкую пищу… но часть зубов все равно приходилось оставлять — хотя бы ради красоты… И тут случается изобретение ЗУБНОГО МОСТА!.. Рай на земле и полное благорастворение…

…Наверное, выражение «потребность не думать» надо все-таки объяснить более умными словами, верно? А то как-то несерьезно выходит. Хорошо — речь пойдет о ярко выраженной дегенерации общественного сознания на протяже-нии 1850–2000 гг. О превращении «человека мыслящего» в «человека догматического» — «человека информированного» — «начитанного, наслышанного». За полтора века преобладающий тип сознания изменился разительно. Ранее господствовал лично-объективный взгляд на окружающую действительность (даже слишком объективный, в крайностях доходивший до позитивизма — откуда, собственно, выросли ноги НТР). Теперь он вымирает; торжествует взгляд коллективно-субъективистский; собственное суждение заменено «знанием», заимствованным из окружающей среды, из «коллективного сознания» (этакий стайный лемминговый идеализм — нынче важен не сам факт/предмет, а что ты о нем прочел/слышал). Таким образом, личный разум вытесняется набором общих штампов, массовых банальностей, стадных рефлексов… Иными словами — набором общественных инстинктов.

…Некоторые фантасты уверяют, что на Земле это однажды уже случалось. Якобы слишком уж хорошо устроено существование общественных насекомых типа муравьев и пчел, чтобы быть плодом одной слепой эволюции. Якобы они попросту в невообразимом прошлом, в каменноугольном периоде, имели цивилизацию, имели разум, который достиг идеала — и закостенел, отлившись в совершеннейшие инстинкты. Настолько совершеннейшие, что КАК БИОЛОГИЧЕСКИЙ ВИД муравьи несомненно благополучнее человека. Чем не пример для подражания?..

Этапы большого пути

Чтобы не быть голословными, пройдемся по указанному историческому периоду, рассматривая основные культурно-общественные тенденции в свете нашей гипотезы (какая безупречная фраза! Браво! Сам Фоменко лучше бы не написал…).

Точкой отсчета можно считать середину XIX в. Личностно-объективный, ра-зумно-рациональный подход к жизни доминирует. Порожденные им точная наука и экспериментальные методики, в свою очередь, вызывают к жизни пресловутую НТР (еще никто не знает, что она окажется могильщиком собственных родителей); среди образованной публики в моду входит материалистическая философия; в литературе вовсю господствует реализм. Кажется, налицо полное торжество чистого разума…

На рубеже веков вдруг становится видно, что «победа» материализма над старыми религиями на самом деле обернулась его поражением перед лицом иррациональных, мистических учений, никак уже не связанных с рассудком. Спиритизм, теософия и прочие подобные доморощенные мутные «откровения» успешно заменяют «образованным» вроде бы людям христианство. Причем впервые можно отметить внезапный выборочный паралич рассудка и двойную логику: одни и те же люди искренне считают христианство нелепыми сказками для детей (и в состоянии вполне логично беседовать на эту тему), а столоверчение — проявлением мистической высшей реальности (и могут только кидаться банановыми шкурками в скептиков). В литературе и живописи начинается хит-парад символистов с имажинистами; на подходе — всякие прочие бесчисленные «-исты», общая суть которых в одном: знак, символ (звук, цвет; короче — форма творения) впервые со Средних веков оказывается главнее того, что знаком обозначается (содержание, семантический смысл творения).

В первой половине XX в. явление переходит в фазу политического беспредела. Люди в количестве сотен миллионов штук безголовых по всему миру перестают думать своими головами и думают исключительно мыслями вождя. Символ (партия, нация, мир, труд, май) становится важнее реальности (конкретная семья, конкретная зарплата, конкретная личная безопасность) уже не только в искусстве, а глобально. Против этой истерии каким-то образом устояли ан-глосаксы; лозунг: «Каска вместо головы» не смог победить заморский здравый смысл. Однако против другого лозунга: «Граммофон вместо головы» — и они оказались бессильны…

Поскольку в это же время по разуму ударило всеобщее массовое образование. Раньше «образование» было товаром штучным. Тех, кто его получал, персонально учили именно ДУМАТЬ. И эти люди знали то, что сами обдумывали. Те же, кого ничему не учили, учились сами простейшим и древнейшим человеческим способом — наблюдением. Туча — к дождю; бьют — беги; корова дает молоко и навоз… то есть они хотя бы знали то, что сами видели.

А всеобуч — по сути своей усредненное напичкивание всех неразжеванными фактами. Теперь каждый-всякий знал только то, что выучил. Пусть этого нету ни в личных рассуждениях, ни в личных наблюдениях, а есть только в чужих словах… Может быть, все-все эти чужие мысли — чистая правда (пока речь идет об учебниках); но в результате почти все люди западной культуры оказались с детства отучены думать самостоятельно — и наоборот, приучены некритично воспринимать то, чем пичкают. И вот тут из засады прыгнул страшный зверь массмедиа по имени «телевизор».

В районе 1950–80 гг. в мозгу среднего обывателя произошел полный отказ критической составляющей. Наступил крах традиционных религий, которые все-таки признавали научно-критическую картину мира, и совпавший с ним полный крах понятий о законах природы (см. далее, «Алаверды о чудесах»). «Свято место» оказалось сметено апофеозом шаманства — хилеры, НЛО, жизнь-после-смерти, астрология, экстрасенсы, йога, сайентология, полтергейсты, дианетика и прочая чертовщина вошли в каждый дом и уютно устроились в каждом парализованном сознании.

Мир в восприятии Среднего Человека потерял всякие правила и превратился в пластилин, из которого Каждая Газетная Статья (ТВ-передача) лепят что-то новое, а Средний Человек даже не видит, что Мир-Вчера противоречит Миру-Сегодня, и верит в обе реальности. Верит, поскольку совершенно уже не в силах осознать, что каждый новый «авторитет» противоречит всем прочим себе подобным; что каждая новая «сенсация» отменяет предыдущую. Средний Человек разучился видеть нелепости и противоречия в том, что сказано, ибо он думает отныне не своей головою, а именно этими кем-то сказанными шаблонами.

…Долгое время мне нравился афоризм, сочиненный какой-то умной женщиной: «Плохо, когда власть авторитета подменяется авторитетом власти». Но по здравому размышлению, НИЧТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ХУЖЕ «власти авторитета»! «Авторитет власти» — это, конечно, плохо. Насилие над личностью, фашизм, тоталитаризм и т. д. Но это всего лишь означает внешнее давление на личность — «делай то-то, говори то-то». «Власть авторитета» — это «думай то-то», причем навязываемое тебе изнутри, превращающее тебя в растение с твоего согласия. «Авторитет власти» может растлить личность морально или уничтожить физически; это ужасно — но добровольно признанная «власть авторитета» попросту СЪЕДАЕТ личность.

…Кстати, некоторые богословы утверждают, что именно выпивать чужую личность, переваривать ее — любимое занятие бесов…

Алаверды о чудесах

Наверное, мне следует объяснить, почему я считаю, что гибель понятий о законах природы косвенно связана с крахом старых религий. Понимаю, это звучит парадоксом, и все же — как раз христианство УВАЖАЕТ законы природы. Только вдумайтесь: несомненно, испанский крестьянин XIV в. не хуже профессора биологии XX в. знал, что Непорочное Зачатие и Воскресение — противоречат «нормальному порядку вещей» (т. е. «законам природы», как выразился бы профессор). Точно также он знал, что в нормальной ситуации люди не возносятся на небо (потому что хоть и не мог это сформулировать, но отдавал себе полный отчет в существовании «законов гравитации»).

Крестьянин верил в чудеса — но именно признавая их «чудесами» (т. е. — специально допущенными нарушениями наблюдаемого миропорядка). Иными словами, в нормальную, обычную незыблемость миропорядка (тех же законов природы) он тоже верил; как раз без этой веры все христианство рухнуло бы, ведь тогда чудеса не казались бы такими «чудесными». Получается, что в значительной своей части (утверждение Евангельских событий как чего-то исключительного, сверхординарного, случившегося раз в жизни Вселенной) христианство и держалось на знании об обычной твердости этих законов!

Теперь возьмем всю перечисленную выше современную бредятину (можно добавить к списку еще дюжину учений и сенсаций по вкусу)Да, автор полагает сплошной бредятиной весь длинный список от хилеров до дианетики (и готов дополнить его еще хронологией Фоменко, невысадкой американцев на Луне и массой иных агрессивных побасенок). К сожалению, у меня места нет обосновывать свой скепсис — опровергать бред всегда дольше, чем произносить, и всю площадь журнала под мои филип-пики почему-то не отдали. Пишите, если кто верит во что-то из списка и желает дискуссии. Только учтите: заявления типа «я читал», «слышал», «рассказала тетя профессора (теща кос-монавта)» — не катят. Рассматриваются только реальные аргументы, каковые вы в состоянии САМИ осмысленно воспроизвести. Вы удивитесь, увидев, как их мало… (Повторю еще раз — осмысленных вами, я имею в виду, а не затверженных аля «Пиастррры!»).. Для новых пророков законов природы нету вовсе. Каждый раз они вещают о сотне явлений, любое из которых опрокидывает массу известных законов, и многозначительно оправдывают это «существованием законов, науке неизвестных». Как результат, эти виртуальные, никому не известные законы напрочь отменяют в сознании доверчивых обывателей все законы из школьной физики. Однако и сами они остаются «неизвестными». То есть несуществующими. То есть ничего нет вовсе. Никакой твердой основы…

Вера в Бога и Любовь, существующих СВЕРХ законов природы, как бы над Вселенной или помимо ее, — их не отменяет, а лишь иерархизирует Вселенную. Но вера в НЛО, йогов, экстрасенсов, сайентологию и прочие чудеса, постоянно про-исходящие ВНУТРИ природного мира — отменяет всякую его упорядоченность. Отменяет логику — а значит, и основу для разума.

Алаведа в алаверде. Вот, например, христианин верит, что добро и зло, любовь и предательство, честь и подлость — не абстракции, выдуманные для удобства общества; верит, что мораль — не «классовая условность» и не «инструмент общественной саморегуляции». Он верит, что эти вещи ВПЕЧАТАНЫ в мир при создании и ощущает законы морали, как закон тяготения или Бойля-Мариотта. То есть он-то логичен; но почему же тогда очень часто верят в мораль материалисты и смутные духовидцы? Это, конечно, замечательно, что они — куда лучшие люди, чем следует из их собственных теорий; однако с логикой здесь явные нелады…

Приход его

«Инструкции по эксплуатации» лифта, которым мы добираемся до работы, есть эпически-монументальная фраза: «В случае неисправности вызовите электро-механика и ждите прихода его». Так вот, человечество наконец-то дождалось прихода. Количество перешло в качество. В славном деле отказа от мозгов действительно произошла революция.

Ранее Средний Человек, уже отказавшийся от собственного рассудка, думал штампами из газет и телешоу; думал фразами политиков и банальностями кинозвезд; но все эти штампы все равно кто-то делал. Кому-то приходилось думать за нашего Среднего Человека; поэтому он — зная, что «там сидит кто-то и все это придумывает», — иногда впадал в приступ здравого смысла, естественно опасался верить «кому-то»… и от страха поневоле начинал думать сам.

Теперь проблема решена. В наличии — идеальный «думатель-за-него»! Железный, безличный — не надо бояться, что он что-то там тебе навяжет из своих корыстных побуждений. Бесстрастный — в Internet есть ВСЕ, а нет, так скоро будет; значит, теперь обыватель всегда найдет некоторое МНЕНИЕ по вкусу, в которое его голова войдет, как патрон в обойму.

Разумеется, мы с Казаковым неоднократно писали, что в действительности бесконечность объемов Internet не облегчает выбор, а делает его невозможным; но, чтобы понять этот парадокс, необходимо его обдумать… что уже невозможно для подавляющего числа пользователей.

Значит, наступает последняя стадия процесса. Машина (как анализатор информации) и Internet (как поставщик бесконечной серии случайных информационных единиц, частиц виртуальной реальности) — две составные части идеального протеза. Internet будет стохастически выдавать машине сырье; машина будет делать из него красивые блестящие кирпичики и заботливо укладывать их в наших головах.

Был какой-то старый анекдот из серии «бредовых», который кончался замечательной фразой: «А мне по фигу, я в акваланге». Так вот, эволюция человека-акваланга завершена. Скоро, возможно, и человек отпадет, будучи в этом акваланге рудиментом наподобие копчика… Собственно, все, что для этого останется сделать на следующем этапе, — научить «дружественный интерфейс» самостоятельно поддерживать существование виртуальных персонажей-никнэймов. И Сеть может спокойно начинать жить сама с собою. А какие-нибудь разумные крысы через миллионы лет будут долго удивляться, откуда на Земле взялись такие приспособленные к жизни и при этом такие безмозглые силиконовые муравейники…

Гомеостаз подкрался незаметно

Петр Курков, Александр Казаков (дух)

Пролог. Спиритический сеанс

— …Никто из нас не мог бы издать такие странные звуки. Это звуки не человеческие, это звуки привидений. Разве ты не слышал?.. Это вопли души, не нашедшей покоя.

А. Линдгрен

…Вообще-то, здесь должен был быть совершенно другой эпиграф:

— Я духов вызывать могу из бездны!

— И я могу, и каждый это может. Лишь в том вопрос, явятся ли они?

Но, ко стыду своему, я не уверен в авторстве. То есть кажется мне, что Шекспир. А ну как не Шекспир? А ну как Гете какой-нибудь? Тем более, что и Шекспира-то никакого, судя по последним изысканиям филологов, не было… Однако не будем отвлекаться. Ведь повествуют оба эпиграфа об одном и том же: в обозримой Вселенной снова появился Александр Казаков. Правда, еще более виртуальный, нежели был. Помните историю с воскрешением Шерлока Холмса? Стоило великому сыщику погибнуть, как Конан Дойлу начали пенять все, начиная от издателей и кончая королевой Викторией. В результате писатель ударился в спиритизм, зомбировал Холмса и вынужден был поддерживать его жизнедеятельность еще четверть века… Ведь просьбы начальства — то же самое, что рекомендации врачей: если их исполнять — ничего хорошего не случится, однако если их НЕ исполнять — вполне может случиться что-то плохое.

Так что пришлось мне в свою очередь заняться спиритизмом, столоверчением и вызовом духов. Не буду утомлять читателя жуткими, но скучными ритуалами спортивной ловли призраков, сообщу главное: мне удалось-таки призвать нечто, на первый взгляд напоминающее дух Александра Казакова (простите за столь осторожную формулировку — меня просили вызвать, я и вызвал… а уж что пришло, то пришло!).

Едва оклемавшись после долгой дороги, призрак в лучших шекспировских традициях немедленно начал повествование о бедах и несчастьях. Впрочем, он и при жизни-то ни о чем другом разговаривать не умел (кстати, по этому признаку всегда можно отличить настоящий дух Казакова от подделки польского разлива), но приобщение к вечности явно сказалось на интонациях. Вдруг выяснилось, что человечество роет себе яму и пилит свой сук не просто так: есть во всем этом некоторая высшая польза, ибо имеются ценности и поважнее человеческих…

Однако дадим высказаться самому… этому. Ведь мы вовсю боремся с дискриминацией во всех ее формах, правда же? Значит, надо ломать и порочную практику, когда только живые имеют право голоса. Первые подвижки в этом направлении уже сделаны: например, придя 26 марта исполнять священный долг, я с удовлетворением обнаружил в списках избирателей своего соседа, сменившего форму существования еще зимой. Уж не знаю, за кого проголосовал мой покойный сосед, но принцип совершенно правилен: слово неживущим!

Акт первый
Действие равно противодействию

Гомеостаз — так ученые называют стремление к равновесию, то есть к существованию вопреки изменениям…

Ст. Лем

…А если говорить совсем просто, то гомеостаз — это самосохранение. Мы привыкли думать, что «инстинкт самосохранения» присущ только живым существам, и даже само это словосочетание полагаем неразрывным. Раз есть некое «стремление к самосохранению», то есть и соответствующий инстинкт. Между тем это — очередная словесная химера из числа тех, кои заменяют вам всем образование. Стремление к сохранению равновесия (гомеостаза) присуще практически всем динамическим системам. Что там живые существа! Вы возьмите маятник. Просто маятник. Вернее, систему «маятник — сила тяжести». Хватит ли у вас смелости заявить, что данная система имеет «инстинкты»? Между тем даже она стремится к сохранению (в определенных, конечно, пределах) своего динамического равновесия.

Или вот знакомое со школы правило Ленца. «Возникающий в замкнутом контуре индукционный ток имеет такое направление, что созданный им поток магнитной индукции стремится компенсировать то изменение потока индукции, которое вызвало данный ток». Попросту: если на контур воздействовать магнитным полем, то контур, стремясь к гомеостазу, создает компенсирующее поле. И никаких, разумеется, инстинктов. Всего-навсего — какое-то глобальное вселенское правило, общее стремление Мироздания к гомеостатичности. Если вдуматься, даже закон сохранения энергии — из той же оперы…

Разница между живым существом и колебательным контуром — только одна. И та и другая системы пытаются нейтрализовать случившееся внешнее воздействие (организм залечивает раны, колебательный контур создает противо-индукцию). Но живое существо самосохраняется еще и на втором уровне: оно ведет себя так, чтобы внешних воздействий избежать. Вот этого колебательный контур не умеет…

Сейчас уже стало банальностью утверждение, что биосфера-де тоже гомеостатическая система, поддерживающая свое равновесие. Особенно модно это говорить в связи с разными катаклизмами, потрясающими человечество. Типа сопротивляется биосфера, вовсю противодействует. Но давайте подумаем, как же в оной биосфере (еще есть такое пижонское словцо «биота», автор его знает, но употреблять не будет, оставив пижонам) происходит регулирование равновесия?

Одни считают — просто, как в рыночной экономике. На базе эффекта перепроизводства и циклических кризисов. Размножились волки без меры — съели почти всех оленей — сами почти все померли с голоду — размножились олени на приволье — тут и волки вернулись. Вполне справедливая мысль, только вот никак отсюда не вытекают атомная бомба и гомосексуализм. Другие туманно рассуждают о биотических энергиях и всеобщей взаимосвязи, мило забывая уточнить физический смысл этих понятий. Подобные экзерсисы смело можно отправлять в одну компанию с НЛО и сайентологией.

А мы оставим в покое биосферу и посмотрим на такую сущность, как биологический вид. Является ли вид — гомеостатом? Сам по себе, в отрыве как от биоценоза, с одной стороны, так и от отдельной особи — с другой? Знаете, по-моему, является. Ведь топятся же лемминги сотнями тысяч в Ледовитом океане, и никаким «давлением биосферы» этого не объяснить. Менее известный пример — многие ракообразные и саламандры. У них обходится без массового суицида, просто в какой-то момент из яиц вдруг начинают вылупляться поголовно одни самки, без самцов…

И разумеется, вся эта преамбула затеяна для перехода к самому животрепещущему примеру — Homo sapiens’у. Борьба данного биологического вида с самим собой драматически осложнена фактором, отсутствующим и у колеба-тельного контура, и у амебы. Человек — гомеостат третьего типа. Его тело залечивает раны; он сам избегает неприятностей; но вдобавок он, будучи разумным, умеет еще и перестраивать под себя окружающий мир, то есть включать в свой собственный гомеостат иные, внешние подсистемы. До сих пор это срабатывало; однако, сколь веревочке не виться…

Акт второй. Борьба с собой

Первый могильщик. …Добро бы она утопилась в состоянии самозащиты.

Второй могильщик. Состояние и постановили.

Первый могильщик. Состояние надо доказать… Вот, скажем, идет человек к воде и топится. Хочешь не хочешь, а он идет, вот в чем суть. Другой разговор — вода. Ежели найдет на него вода и потопит, он своему концу сторона…

В. Шекспир

…Вот теперь точно Шекспир. Правда, некий г-н Гелилев утверждает, что это все написал Пятый граф Рэтленд (всего-то пятый! Каков же тогда был Первый?); а многие считают, что вообще правильнее было бы писать — «Пастернак». Но мы не об этом…

…Так. Долго распинаться на общеизвестные темы не будем. Людей слишком много, человечество душит Землю, в природе должен быть баланс и саморегуляция, биосфера восстает против человека — все это знают, все про это читали. Не будем долго размазывать кашу по столу и примем сие за основу с одной лишь поправкой — это не какая-то там абстрактная «биосфера», это сам человек (как биологический вид) вступил в конфликт с собою (как особью).

Вы прочитали бесплатные % книги. Купите ее, чтобы дочитать до конца!

Купить книгу