электронная
490
16+
Вояж цвета спелой вишни

Бесплатный фрагмент - Вояж цвета спелой вишни

Объем:
406 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-3883-8

Часть I. КОМАНДА

Глава 1

Москва, 1979 год, август.

Начало таежной истории было положено очень далеко от этого края — примерно в шести тысячах километров, в самом центре Москвы, в здании Генштаба Министерства обороны. В солнечное августовское утро, пока утренняя прохлада держала в своих объятиях город, дневной зной и духота еще не успели завладеть улицами, а тротуары были запружены спешащими на работу горожанами. В коридорах же Генштаба уже кипела работа. Служащие с озабоченными лицами, коротко, по-военному приветствуя друг друга, торопились по своим делам.

Из кабинета с табличкой «Секретная часть» с папкой в руке вышел молодой офицер в звании старшего лейтенанта. По его бесцветному виду и ничего не выражающему лицу можно было безошибочно угадать принадлежность именно к секретному подразделению. Создавалось впечатление, что одним из критериев при наборе в эту часть, именуемую среди военных «секретка», было именно наличие бесцветного вида — настолько все офицеры отдела казались похожими друг на друга. Пройдя по коридору, офицер свернул в кабинет генерала Рогова.

— Здравия желаю, — по-военному четко поприветствовал офицер сидящего за столом в приемной капитана. — Донесение для генерала Рогова.

— У генерала совещание, — подняв глаза на вошедшего, коротко ответил капитан.

— Это срочно, — сухо, без эмоций ответил старший лейтенант.

— Хорошо, проходите, — после небольшой паузы было сказано ему.

Старший лейтенант ступил в просторный, с большими окнами кабинет, в котором за длинным столом сидели несколько офицеров во главе с хозяином кабинета генералом Роговым. Последний — волевой мужчина лет шестидесяти пяти, с копной седых волос — внимательно рассматривал лежащую перед ним на столе карту.

— Разрешите, товарищ генерал?

Рогов поднял взгляд, снял очки и взглянул на вошедшего.

— Что там у вас?

Старший лейтенант подошел к столу и положил красную папку.

— Срочное донесение. Разрешите идти?

— Идите, — буркнул генерал.

Он начал быстро просматривать содержимое папки, а через мгновение, внезапно захлопнув ее, сказал присутствующим:

— Товарищи офицеры, все свободны.

Дождавшись, пока последний посетитель покинет кабинет, Рогов взялся за телефон.

— Дежурный, соедините с генералом Смолиным.

После непродолжительного ожидания в трубке раздался знакомый голос:

— Слушаю.

— Здравия желаю, Иван Сергеевич.

— А, Валентин Григорьич, здравствуй, здравствуй.

— Вот звоню тебе, хотел перекинуться парой слов, а сам думаю: наверно, нет его на месте, — хитро заметил Рогов.

— А где ж мне еще быть? — со смехом произнес Смолин.

— Да как где, Иван Сергеевич, ты посмотри за окно, погода-то какая! В такой день просто преступление — в кабинете сидеть!

— Ну хорошо, давай через часик выберемся на воздух, — понятливо ответил Смолин.

— Да что нам часик-то ждать, Иван Сергеевич, давай прям сейчас и махнем.

Подумав, генерал ответил:

— Хорошо, Валентин Григорьевич, спускайся к машине, я уже иду.

Генерал Смолин — подтянутый широкоплечий мужчина шестидесяти семи лет, почти полжизни прослуживший с Роговым, — достаточно хорошо знал его, чтобы понять: случилось нечто экстраординарное. Его хорошее настроение, навеянное приятной погодой, начало потихоньку улетучиваться. Смолин уже почти наверняка знал — что-то случилось.

По залитым солнечным светом улицам на небольшой скорости двигалась черная «Волга», а в ней, расположившись на заднем сиденье, беседовали два генерала.

— Иван Сергеевич, Юрку-то, внучка, первого сентября в школу в первый класс поведешь?

— Да, Валентин Григорьевич, уже в школу пойдет, так время летит… За лето почти и не видел его. На выходные на дачу отправляем, в будни прихожу — он уже спит, утром ухожу — он еще спит… Ну, ты же знаешь нашу службу.

— Знаю, знаю, Иван Сергеевич… Ну, ничего, это все поправимо. — И, посмотрев на удивленного Смолина, Рогов продолжил: — А вот давай здесь и выйдем, прогуляемся. Леш, ты вот там притормози. Посмотри, какое утро!

«Волга» выехала на Чистопрудный бульвар и мягко встала у тротуара. Пассажиры вышли из машины и медленно побрели вдоль пустынного пруда.

— Что-то, Валентин Григорьевич, мне все меньше и меньше начинает нравиться сегодняшнее утро. А точнее, уже совсем не нравится. Сколько мы с тобой знакомы, уже четвертый десяток? И про внука ты тоже неспроста заговорил.

— Да, Иван Сергеевич, неспроста, — задумчиво проговорил Рогов. — Может сложиться и так, что скоро времени у нас с тобой на внуков много будет. И это еще в лучшем случае.

— Рассказывай, — быстро взглянув своим пронзительным взглядом на спутника, сухо произнес Смолин.

— Да что рассказывать… — задумчиво произнес Рогов. — «Орхидея».

Смолин внезапно остановился, моментально преобразившись. Еще минуту назад перед Роговым был улыбчивый добряк, с умилением рассуждавший о внуках, сейчас же перед ним оказался волевой, с пронзительным и острым как бритва взглядом военный, досконально знающий свое дело. Повернувшись к Рогову, он изменившимся тоном произнес:

— Что с «Орхидеей»?

— Да в том-то и дело, что неизвестно, — озадаченно произнес Рогов. — В назначенное время объект «Сияние» не вышел на связь. Сообщили, — он посмотрел на часы, — двадцать три минуты назад.

— Это серьезно.

— Может, да, а может, и нет, — задумчиво произнес Рогов. — Могла же у них случиться проблема с рацией или еще что-то…

— Валентин Григорьевич, я с полковником Кротовым, командиром «Сияния», прошел почти всю войну и знаю его как себя.

Смолин повернулся к Рогову и, четко проговаривая каждое слово, произнес:

— Так вот, у него что-то, — делая акцент на «что-то», произнес Смолин, — случиться не могло. Если не вышли на связь, значит, там ЧП. И ты это понимаешь не хуже меня.

— Да понимаю я все, иначе стал бы я тебя выдергивать из штаба.

— Нужно докладывать министру.

— Да нужно, нужно. Только вот торопиться не стоит, — спокойно произнес Рогов.

— Торопиться не стоило бы четыре месяца назад, когда принимали решение об отправке на испытания совершенно секретного образца на базу, абсолютно не предназначенную для такого рода экспериментов. Ведь «Сияние» у нас специализируется на исследованиях экспериментальных медпрепаратов и фармакодинамики1. А «Орхидея», как известно, — новейший образец психотронного оружия2!

— Ну, ты же знаешь, это решение принималось на самом верху, — скривив губы, тихо произнес Рогов. — К тому же «Сияние» — секретная военная база, да и находится она черт-те где, на краю земли.

Некоторое время генералы шли молча.

— Но что же там могло случиться? — произнес Смолин. — А в том, что там что-то случилось, я не сомневаюсь.

— Утечка информации? — предложил Рогов. Он на некоторое время задумался, а потом продолжил: — Возможно, но маловероятно. Полностью всеми деталями этой операции владеем только мы с тобой и министр, остальные — только в меру своего участия.

— Да, но нужно учитывать, что ради «Орхидеи» разведки некоторых стран пойдут на многое.

— Верно, это-то и тревожит больше всего, — согласился Рогов.

— Здесь нужно действовать очень аккуратно, — задумчиво произнес Смолин. — Полноценную операцию в данном случае не проведешь, чревато утечкой.

— Об этом и речи нет. Если об «Орхидее» информация всплывет, головы полетят не только наши… — многозначительно произнес Рогов.

— Вариант в данном случае только один, — резюмировал Смолин. — Вначале нужно быстро и без шума ликвидировать «Орхидею». А уж после этого будем выяснять, что там приключилось у них на «Сиянии».

— Согласен, — быстро произнес Рогов. — Есть конкретное предложение, Иван Сергеевич?

Смолин некоторое время молча шел, внимательно изучая землю под ногами, а потом заговорил:

— Предлагаю на «Сияние» отправить группу из шести-семи человек.

— Да? — удивился Рогов. — И что же ты им скажешь?

— Правду, Валентин Григорьевич, правду, — спокойно сказал Смолин. — На связь не вышел объект «Сияние». Задача им будет поставлена — выяснить причину и по возможности оказать помощь. Ну а об «Орхидее», естественно, они знать не будут.

— Продолжай, Иван Сергеевич, — заинтересованно проговорил Рогов.

— В группу будет внедрен агент, назову его «номер один», он-то и получит задание втайне от остальных ликвидировать «Орхидею».

— Но не сильно ли мы рискуем, положившись только на одного, пусть даже очень опытного, агента?

— Рискуем, Валентин Григорьевич, рискуем, но не думаю, что у нас есть другой выход. К тому же у «номера один» будет дублер, о наличии которого его в известность ставить не стоит. Он-то в случае чего подстрахует и сделает всю работу. Но дублера также нужно будет посвятить в детали.

— А почему ты решил, что группа должна быть именно такой численности? — поинтересовался Рогов.

— Слишком большая толпа сразу вызовет подозрения, ведь они отправятся в тайгу под видом геологов. Да и скрыть факт уничтожения «Орхидеи» в большой группе сложнее. Я уж не говорю о возможной утечке.

— Ну а если отправить только двух агентов, которые и сделают дело? — предложил Рогов.

Смолин остановился, достал из кармана пачку сигарет «Космос» и закурил. В этот момент в его памяти промелькнули события тридцатилетней давности. Тогда, будучи капитаном, он впервые оказался в таежном сибирском крае. И если бы не случайно обнаружившие его охотники, живым покинуть тайгу ему бы уже не пришлось.

— Валентин Григорьевич, мне приходилось бывать в тех местах, — задумчиво произнес Смолин. — Это по-настоящему суровый край, и найти там смерть — пара пустяков. Так что, Валентин Григорьевич, добраться до базы в одиночку, да и вдвоем тоже, шансов мало. Шесть-семь человек — это будет оптимальная численность группы.

Смолин устремил взгляд на зеркальную поверхность пруда и, казалось, совсем забыл и о разговоре, и о Рогове. Мысленно он был в далеком таежном крае, в который когда-то его забросила сама судьба и покинуть который ему удалось, только благодаря чуду.

— Есть еще важный момент, Валентин Григорьевич, — задумчиво произнес Смолин.

— Какой?

— «Номеру один» и «дублеру» нужно будет предоставить полную свободу действий.

— Это я уже и сам понял, — со вздохом произнес генерал. — Ох и рискуем мы с тобой, Иван Сергеевич. Если что пойдет не так, все «пряники» достанутся нам. А это уже трибуналом попахивает.

— Да что нам, впервые так рисковать? — с улыбкой проговорил Смолин.

— Ладно, Валентин Григорьевич, если с твоей стороны принципиальных возражений нет, поехали в штаб, там обсудим детали, и нужно подбирать группу. Она должна отправиться в тайгу в максимально короткий срок.

— Ну, хорошо, так тому и быть, — хлопнув друга по плечу, со вздохом ответил Рогов.

Генералы быстрым шагом отправились к поджидавшей невдалеке машине.

Вот так и началась эта история, которая впоследствии и привела семерых молодых людей в один из самых загадочных и труднодоступных таежных районов, покинуть который некоторым из них было уже не суждено. Это отдаленное место находилось в самом сердце Восточной Сибири и славилось тем, что на многие сотни километров вокруг отсутствовало какое бы то ни было человеческое жилье.

Глава 2

Рассвет следующего дня застал Рогова и Смолина в кабинете генштаба за изучением личных дел потенциальных кандидатов. За ночь ими было просмотрено несколько десятков папок. Люди отбирались ими очень тщательно, а обсуждение проходило порой весьма эмоционально. В итоге решено было остановиться на семерых. Операции было дано кодовое название «Северное сияние».

Рогов, потирая красные от бессонной ночи глаза, потянулся, потом взял со стола семь папок с личными делами и встал.

— Пойду часок покемарю в кабинете на диванчике да начну собирать группу.

— Кстати, из каких городов наши кандидаты?

Рогов, заглянув в папку, ответил:

— Четверо из Москвы, двое из Ленинграда, один из Забайкальска.

— Хорошо, тогда по мере прибытия направляй их ко мне. Буду инструктировать лично.

— Хорошо.

— Да, Валентин Григорьевич, еще раз хочу акцентировать внимание на секретности. В детали предстоящей операции нужно посвятить минимальное количество человек. Все, что касается этой операции, должно быть под грифом высочайшей степени секретности.

— Безусловно, — ответил Рогов и вышел из кабинета.

Но какой бы секретностью ни окружили генералы эту операцию, утечки избежать не удалось. Она впоследствии и стала причиной того, что двое молодых, горячо любящих друг друга людей оказались по разные стороны баррикад, а между ними уютно расположилась сама смерть.

***

Город Ленинград

А ровно через сутки после вышеописанных событий в Ленинграде произошел случай, который также имел отношение к истории.

В 6:30 утра перед зданием аэровокзала ленинградского аэропорта Пулково остановился рейсовый автобус. Среди пассажиров, вышедших из него, был мужчина лет тридцати — с небольшим кожаным чемоданом в руке. По его внешнему виду и выправке можно было предположить, что он военный. Выйдя из автобуса вместе с остальными, «военный» направился к зданию аэровокзала.

Возле входа стоял милиционер, а с ним еще двое в штатском. Впрочем, отсутствие у последних милицейской формы не могло ввести в заблуждение даже ребенка. Увидев «военного», милиционер быстро переглянулся с одним из своих товарищей, стоящих рядом, а тот незаметно кивнул. И когда «военный» поравнялся с ними, милиционер окликнул:

— Задержитесь, пожалуйста, на секунду.

— Это вы мне? — с удивлением ответил «военный».

— Да, проверка документов. Сержант Аркадин. — Милиционер приложил руку к козырьку фуражки. — Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Мужчина достал из внутреннего кармана паспорт и передал его милиционеру. Тот внимательно просмотрел его и отдал стоящему рядом человеку в штатском. Тот, в свою очередь, быстро пролистав паспорт, вытащил из кармана пиджака удостоверение с красной корочкой и, сунув его под нос «военному», произнес:

— Комитет госбезопасности. Вам необходимо проехать с нами.

— В чем дело? У меня рейс на Москву через час! — опешил мужчина.

— Именно по этому поводу вам и нужно проехать с нами. Приказано срочно доставить вас спецрейсом в Москву. Видно, вас не успели предупредить. Пройдемте, вон наша машина.

— Ну, это другое дело, — с явным облегчением проговорил «военный». — Что же мы тогда стоим, поехали.

Все трое сели в белую «Волгу», стоящую неподалеку, и укатили в неизвестном направлении. Милиционер же, с безразличием взглянув вслед удаляющейся машине, продолжил свое патрулирование.

***

А в это время в Москве в штабе Министерства обороны Смолин направлялся на инструктаж с одним из участников будущей группы. Уверенным шагом войдя в кабинет, в котором его уже ждал подопечный, генерал сразу принялся за дело.

— Подпишите, пожалуйста, этот документ, — протянув лист с отпечатанным на машинке текстом, произнес Смолин и тут же добавил: — То, что вы сейчас узнаете, является совершенно секретной информацией даже для людей, с которыми вам предстоит выполнение этого задания. Также засекреченной является и ваша специализация.

Смолин, взяв со стола папку с личным делом, быстро пролистал страницы. Сделал он это скорее автоматически, нежели для того, чтобы почерпнуть оттуда какую-то информацию, ибо личные дела кандидатов уже знал почти наизусть.

— Как следует из личного дела, вы являетесь одним из лучших специалистов в области практической психологии, а также экспертом в области НЛП3.

Помолчав некоторое время, для того чтобы подчеркнуть следующее предложение, он продолжил:

— Так вот. Ваше участие в операции «Северное сияние» ограничивается двумя пунктами, — четко проговорил Смолин.

— Слушаю.

— Первый. Группа должна добраться до места назначения в установленный срок и в полном составе. Во что бы то ни стало, — чеканя каждое слово, произнес Смолин. И второй. По прибытии на место вы, если потребуется, должны оказать всю необходимую помощь персоналу базы, естественно, в пределах вашей компетенции.

Пройдя по комнате из угла в угол, Смолин продолжил:

— Теперь поясню вашу задачу. — Он достал из кармана пачку «Космоса», закурил и только после этого продолжил: — Вы должны заниматься тем, что умеете и знаете лучше всего, — наблюдать и тщательно анализировать поведение участников группы.

Смолин пододвинул к собеседнику папку, лежавшую перед ним на столе.

— В этой папке психологические портреты4 членов группы. Ознакомьтесь.

Тот раскрыл дело и стал внимательно просматривать записи.

— Но здесь портреты только на четверых человек, — удивился психолог.

— Все верно, на четверых, вы пятый.

— Но, как мне известно, группа будет состоять из семерых. Где же еще двое?

— Вы будете работать только с теми людьми, чьи психологические портреты сейчас перед вами.

Смолин снова прошелся по комнате.

— Дорога к месту назначения, которую предстоит преодолеть группе, будет очень непроста, там возможны всякие непредсказуемые ситуации. Постарайтесь всегда «держать руку на пульсе» и не выпускать ситуацию из-под контроля.

Дальше. По прибытии на место, на базу «Сияние». Мы точно не знаем, что там произошло, но возможно, что персоналу базы нужна будет помощь специалиста вашего профиля. В этом случае вы должны сделать все возможное в пределах вашей компетенции. Каким образом выполнять задание, решать вам, в этом вопросе вы профессионал. Но вам категорически запрещено обсуждать какие-либо детали по работе с кем бы то ни было, даже с членами группы. Это приказ. На этом все.

— Я могу идти?

— Можете, — произнес Смолин, а, когда психолог подошел к двери кабинета, добавил: — И не питайте иллюзий относительно кажущейся простоты задания.

***

Сумерки, как преданные слуги, постепенно окутывали огромный город, а следом царица ночь неспешно и властно вступала в свои законные права.

Смолин же в это время сидел в кабинете за рабочим столом и, кажется, не замечал наступления ночи. Он просматривал очередной документ, раз за разом прокручивая в голове детали предстоящей операции. И чем больше он над этим раздумывал, тем сложнее ему казалась ее реализация.

Внезапно тишину кабинета взорвал телефонный звонок.

— Слушаю, — коротко бросил в трубку Смолин.

— Иван Сергеевич, — раздался на другом конце голос Рогова, — прибыл кандидат, сегодня пообщаешься, или уже на завтра перенести?

— Никаких завтра, через пять минут спущусь, — проговорил Смолин и тут же положил трубку.

Он быстрым и уверенным шагом вошел в кабинет, в котором его уже дожидался очередной кандидат. Бросив взгляд на прибывшего, Смолин сходу произнес:

— Сразу оговорюсь: я был против вашей кандидатуры, и, кроме того, у меня до сих пор нет уверенности в том, что вы справитесь. Но решение принято, в этой операции вы «дублер». Никто в группе не узнает вашего предназначения. Никто, даже «номер один». Вот его фотография.

Смолин пододвинул к кандидату карточку и через несколько секунд забрал ее назад.

— Ваша задача состоит в следующем. Уничтожить «Орхидею», а также изъять и доставить сюда все документы, касающиеся испытаний этого образца. Эта задача осложняется тем, что о существовании «Орхидеи» никто в группе узнать не должен. Естественно, кроме «номера один», у которого аналогичное с вашим задание. Помните главное. Приступить к работе вы можете, только если будете точно уверены, что «номеру один» выполнить задание не удалось.

Смолин на некоторое время прервался, внимательно вглядываясь в глаза сидящего напротив человека. Он как будто не мог решить, стоит ли продолжать начатый разговор. Через несколько мгновений генерал продолжил:

— Любым доступным способом, подчеркиваю, любым, вы должны добиться своей цели. В рамках этой операции вам предоставляется полная свобода действий. «План А». Уважительной причины для невыполнения этого задания не существует, — подчеркнул Смолин. — Только ваша смерть.

Он достал из кармана своего генеральского кителя неизменную пачку «Космоса» и закурил, с наслаждением откинувшись на спинку стула. Потом с легкой улыбкой продолжил:

— Но я думаю, что ваше участие в операции «Северное сияние» ограничится только легкой прогулкой по тайге. Неким приятным вояжем.

Потом уже серьезным тоном продолжил:

— Так как «номер один» — весьма опытный агент и ему вполне по силам все сделать самому.

Подумав, Смолин продолжил:

— До самого последнего момента вы ни в коем случае не должны обнаруживать себя. И только в том случае, если точно будете уверены, что «номеру один» не удалось выполнить задание, должны приступить к операции. Не раньше!

Смолин на некоторое время задумался, а потом произнес:

— Я искренне надеюсь, что делать этого вам и не придется.

Он замолчал и некоторое время смотрел на сидящего напротив человека тяжелым пронзительным взглядом, только после этого продолжив:

— Но, если все же вам придется вступить в игру, знайте: права на ошибку у вас нет. Ибо в операции «Северное сияние» дублер для дублера не предусмотрен.

Глава 3

Серые, со свинцовым оттенком тучи заволокли все небо до самого горизонта, а нудному, моросящему мелкими каплями дождю, казалось, не будет конца. Именно такой погодой и встретил подмосковный военный аэродром «Чкаловский» группу из семерых человек, прибывшую из Москвы. Это были пятеро молодых ребят и две девушки, одетые в походные куртки и штаны и обутые в высокие кирзовые ботинки со шнуровкой. За спиной у каждого, кроме набитого рюкзака, болталось по карабину «СКС». С виду этих ребят можно было принять за геологов.

Группа пробиралась к одиноко стоящему под дождем в самом конце взлетно-посадочной полосы, окрашенному в однотонный серый цвет АН-12. Складывалось впечатление, что этот самолет подобрали намеренно, для гармонии с тучами, висевшими в небе над аэропортом.

Холодные капли закатывались за воротник и за шиворот и пробирали противной дрожью все тело. Несмотря на это, люди, шедшие к самолету, выглядели веселыми и беззаботными. Но за внешней беззаботностью в душе каждый из этих людей задавался одним и тем же вопросом: удастся ли когда-нибудь увидеть эти места еще раз?

Одна из девушек отламывала дольки от плитки шоколада «Аленка» и засовывала их в рот.

— Какая же сегодня милая погодка! — задрав голову вверх и посмотрев на серые тучи, улыбаясь, произнес высокий симпатичный парень с гитарным кофром в руке.

Шедшая последней белокурая девушка лет двадцати семи неотрывно смотрела на самолет, который совсем скоро должен был унести их в неизвестность.

— Он выглядит таким безжизненно-пугающим! Словно зловещее чудовище сверкает черными глазницами иллюминаторов.

Парень с гитарным кофром в руке обернулся и посмотрел на девушку, но, ничего не сказав, лишь улыбнулся.

— Нас отправят на этом сером самолете в эти мрачные серые тучи, словно жертву Зевсу, повелителю неба, дабы успокоить его гнев, — вновь произнесла она.

— Оптимистично, — на этот раз произнес парень, при этом расплывшись в красивой и широкой улыбке, обнажая ровный ряд белых зубов.

После того как посадка была закончена, и группа расположилась в огромном, пустынном и неуютном брюхе военно-транспортного самолета, хвостовой грузовой люк со страшным скрипом и скрежетом захлопнулся. И через некоторое время тяжелый АН-12, натужно гудя винтами, оторвался от взлетно-посадочной полосы аэродрома и устремился сквозь свинцовые тучи ввысь, унося своих единственных пассажиров в неизвестность, возвратиться из которой многим из них было уже не суждено.

***

СССР, Восточная Сибирь, город Якутск

Военный аэродром города Якутска, где почти через шесть часов полета приземлился военно-транспортный борт, встретил прибывших такой же ненастной погодой и моросящим дождем с ветром. Но температура воздуха здесь была заметно ниже, нежели на аэродроме вылета.

Не успел прибывший АН-12 заглушить двигатели, как к нему уже мчался на бешеной скорости военный уазик. Офицер, лихо выпрыгнувший из еще не остановившейся машины, быстрым шагом подошел к сошедшим с борта самолета пассажирам.

— Капитан Егоров, — представился он. — Здравия желаю. С прибытием, товарищи.

Пожав каждому из прибывших руку, капитан продолжил:

— Докладываю обстановку, — по-военному четко продолжил он. — Согласно поступившему приказу из Москвы нами подготовлен, снаряжен и укомплектован запасом продовольствия, топлива, а также необходимым походным снаряжением армейский вездеход МТ-ЛБ.

Капитан перевел дух и через секунду продолжил:

— В данный момент вездеход уже погружен на борт теплохода «Василий Громов», который стоит сейчас в речном порту на Лене. Через пару минут сюда прибудет уазик, который и доставит вас в порт.

***

Стоящий возле причала в порту грузо-пассажирский теплоход «Василий Громов» представлял собой небольшое и довольно старое, пятидесятых годов постройки, судно. В центре его грузового отсека стоял вездеход.

Ребята шли вдоль причала к стоящему впереди теплоходу.

— Борь, это и есть наш корабль? — спросила у идущего рядом парня с гитарным кофром белокурая девушка, которая на аэродроме так патетично отзывалась о самолете.

Капитан Борис Осадчий посмотрел на свою спутницу. Он в очередной раз отметил ее стройную спортивную фигуру, светлый, аккуратно собранный пучок волос и огромные, зеленые, как у кошки, глаза, которые делали ее внешность весьма яркой и запоминающейся.

Девушка вопросительно смотрела на него. Не торопясь отвечать, Борис с интересом рассматривал ее. Спутница же, кажется, совершенно не смущалась и тоже не отводила взгляда.

— Вика, если это «Василий Громов», то да, — наконец ответил он.

«А девушка яркая и, безусловно, знает себе цену», — подумал Борис.

Виктории тоже приглянулся этот высокий, статный, темноволосый парень. Она обратила внимание на него еще в самолете. «Да он просто красавчик! И на вид ему, наверно, около тридцати двух, мой любимый возраст! А руки у него… настоящего мужчины. Надо бы заняться им…» — легкомысленно подумала Вика. Она привыкла к повышенному вниманию со стороны противоположного пола и относилась к этому весьма легкомысленно, но этот красавчик, безусловно, заинтересовал ее по-настоящему.

— Товарищи, не задерживаемся, сразу поднимаемся на борт, — обернулся и обратился к группе шедший на шаг впереди мужчина сурового вида и плотного телосложения, на вид которому было около тридцати пяти. Это был майор Владимир Зотов, командир группы.

Предварительно было условлено, что в целях конспирации общение в группе останется исключительно «гражданским», и полностью исключатся упоминания воинских званий, должностей и тому подобных вещей. Подобный стиль был недопустим даже в отсутствие посторонних.

Когда ребята поднялись на борт судна, к ним сразу подошел человек добродушного вида, лет шестидесяти, в бушлате и фуражке с кокардой.

— Разрешите представиться: Казанцев Николай Иванович, я капитан этого судна. Рад приветствовать на борту моих единственных пассажиров.

Капитан сразу внушил уважение всем прибывшим. Каждый из ребят подошел и пожал ему руку.

— Ну что, все пассажиры на борту? — спросил капитан.

— Да, все здесь, — подтвердил Зотов.

— Ну что ж, тогда отправляемся, а ровно через час приглашаю всех на ужин в кают-компанию, — произнес капитан. — И не опаздывать, здесь это не принято, — с улыбкой добавил он. — А пока располагайтесь, Василий покажет вам каюты. — Добродушный начальник ушел, а на палубе появился приземистый, коренастый матрос, представившийся Василием.

А уже через несколько минут голос капитана, но уже через громкоговоритель, произнес:

— Отдать швартовы! Полный вперед!

В машинном отделении дизели взревели на полную мощность, и судно, сотрясаясь мелкой дрожью всем корпусом, отчалило от берега в направлении севера.

Теплоход медленно шел, пыхтя трубой, по зеркальной речной глади Лены, достигавшей в этих местах километровой ширины. А прибрежные пейзажи завораживали взгляд любого, кто оказался здесь впервые. Величественная многовековая тайга, возвышающаяся по берегам, будоражила воображение. Воздух был кристально чист и пьянил сознание. Несмотря на холодную погоду и пронизывающий ледяной ветер, пассажиры упоенно созерцали эту сказочную красоту.

Ровно через час на палубе вновь появился Василий и обратился к присутствующим:

— Капитан приглашает всех на ужин. Проходите в кают-компанию, товарищи, — улыбнулся он.

После холода и пронизывающего до самых костей ветра оказаться в теплой комнате, в которой к тому же так вкусно пахло борщом и свежевыпеченным хлебом, было очень приятно. Ребята, которые последний раз перекусывали еще в самолете, да к тому же сухим пайком, с удовольствием набросились на флотский суп, искусно приготовленный судовым коком. Капитан оказался приятным и интересным собеседником, и уже скоро за столом воцарилась непринужденная и дружеская атмосфера.

— На правах хозяина хочу предложить вам, хоть, конечно, это и не очень принято… — Откашлявшись и поправив фуражку, капитан продолжил: — Отведать наш фирменный сибирский напиток. Больше нигде в мире такого вы не попробуете.

Он достал из шкафа, стоящего рядом, бутылку с прозрачной, как слеза, жидкостью.

— О-о-о, — за столом, раздались одобрительные возгласы.

— Конечно, этот напиток не совсем для дам… — начал было говорить капитан, но его перебила Виктория:

— Товарищ капитан, а где вы здесь дам-то увидели? — обернувшись по сторонам, словно ища кого-то, проговорила Виктория. — Вот мы с Катей, например, врачи, — кивнув головой на вторую девушку, сидящую напротив, сказала Виктория.

Кают-компания взорвалась от смеха присутствующих.

Вторая девушка, которую Виктория назвала Катей, очаровательно улыбнулась. Мягкие черты лица и красивые карие глаза придавали ей вид грациозной принцессы и окутывали аурой обаяния и элегантности. Струящиеся волнистые темные волосы и спортивная фигура девушки дополняли этот образ. На вид Кате было около двадцати семи лет.

— Ах, простите меня, — заулыбался капитан. — Конечно, врачи. Тогда к чему разговоры? — продолжил капитан. — Встречайте — «эликсир таежных старателей»! — Капитан передал бутылку гостям.

За столом одобрительно зашумели. Виктория, привыкшая всегда быть в центре внимания, дождавшись, когда наполнят ее рюмку, подняла ее и, убедившись, что все на нее смотрят, проговорила:

— Как там говорят у вас на флоте, за тех, кто в море, да? — и демонстративно осушила рюмку залпом до дна, чем и заслужила улыбки и одобрительные возгласы присутствующих.

— Кстати, — обратилась к капитану Вика, — Николай Иванович, сколько вы уже здесь плаваете?

Капитан сурово посмотрел на Вику, а потом улыбнулся, но ответить ему не дал парень, сидевший в конце стола, казавшийся самым молодым в этой компании, он произнес:

— Вика, ты рискуешь впасть в немилость к нашему капитану, — сказал он. — По рекам так же, как и по морям, не плавают, а ходят. А плавает… вон, — пошарив взглядом по столу, он кивком головы указал на кастрюлю с борщом, стоящую по центру, — лавровый лист в бульоне.

Присутствующие прыснули от смеха, а у Вики от смущения покраснели уши. Она бросила испепеляющий взгляд на своего обидчика. Лет двадцать пять, простецкого вида, невысокого роста, худощавый, рыжий и веснушчатый, словно мальчишка. Незадачливый кавалер бесхитростно смотрел на Вику.

— Костя, Виктория же врач, и ей совсем не обязательно разбираться в таких нюансах, — вступился за Вику Юрий, парень, сидевший напротив него. Он был немного сутул и в очках. Взгляд умных глаз выдавал в нем человека интеллигентного и образованного.

— Да я что, против? — удивился Костя. — Но, е-мое, это как, например, бэтээр танком назвать. Как говорят у нас в деревне, «обида лошади — обида наезднику».

— А… так, значит, это вы будете командовать этим красавцем-вездеходом? — догадался капитан, обратившись к Косте.

— Я, — смущенно признался Константин. — Мне уже не терпится рассмотреть, что там за чудо нам прислали. Я к технике неровно дышу. Уж утром-то доберусь до этого красавца.

«Ну, конечно, он же танкист! Ох уж мне эти танкисты…» — посмотрев на Константина, подумала Вика. И память девушки тут же услужливо нарисовала образ другого танкиста, который когда-то внезапно ворвался в ее жизнь.

Глава 4

Тогда Вика только-только закончила медицинскую академию и по распределению попала в один из подмосковных госпиталей. Сначала она не обратила абсолютно никакого внимания на грубоватого и самоуверенного офицера-танкиста, находившегося там на излечении. И даже тогда, когда во время одного из ее ночных дежурств он появился в ординаторской с небольшим букетиком фиалок в руках, совсем не удивилась. Он неуклюже протянул ей цветы, пробормотав:

— Это для вас.

С безразличием приняв букет, Вика применила свой излюбленный прием. Она тут же бросила его в угол, в корзину для бумаг, впрочем, не забыв с широкой очаровательной улыбкой поблагодарить дарителя. Танкист, метнув глазами молнию в ее сторону, развернулся и быстро вышел из ординаторской. Тогда Вика готова была рассмеяться ему вслед. Она, конечно, привыкла к повышенному вниманию со стороны мужчин, да и к подаркам тоже. Но то были совсем другие мужчины: в заграничных костюмах, холеные, «упакованные» и совсем не похожие на этого грубого мужика. После этого случая Вика была уверена, что «отшила» чересчур самоуверенного кавалера и он никогда больше не посмеет даже подойти к ней. Но ровно через три дня, в следующее ночное дежурство Вики, дверь в ординаторской открылась, и на пороге вновь возник он. На этот раз в его руке был небольшой букетик полевых ромашек. К тому же танкист совсем не выглядел неуклюжим, и на его самоуверенном лице блуждала полуулыбка.

— Это снова для вас, — с улыбкой произнес он.

И когда Вика уже потянулась за букетиком, он таким же элегантным движением, как недавно она сама, отправил его в корзину для мусора.

— Это чтобы вы не затруднялись, — пояснил он.

Вика от такой наглости так и застыла с протянутой рукой. Они посмотрели друг на друга. И тут произошло странное. Танкист вдруг поцеловал Вику в губы. Первой мыслью ее было оттолкнуть наглеца, но вместо этого она неожиданно для себя ответила на поцелуй. И его удивительно нежные прикосновения растаяли на губах. Собственный непонятно откуда возникший импульс шокировал ее. Опомнившись, Вика отстранилась и села за стол.

— Интересная у вас манера дарить девушкам цветы, — пряча взгляд, смущенно произнесла она.

— Ну, это смотря каким девушкам.

— Да? Ну и какая же тогда я?

Вместо ответа он наклонился и вновь поцеловал Вику. На этот раз поцелуй длился гораздо дольше. Его нежные и удивительно чувственные губы полностью обезоружили Вику, а грубые руки, трепетно гладившие ее волосы, ввели в состояние полного транса.

— Ну хорошо, какая я, понятно, — с трудом отстранившись после такого поцелуя, произнесла Вика. — Но вот кто же тогда вы? Не считаете ли вы, что настало время представиться? — иронично заметила Вика.

— А зачем? — посмотрев ей прямо в глаза, проговорил он. — Ты же прекрасно знаешь, как меня зовут, не так ли, Виктория?

Вика, дабы скрыть смущение, встала и отошла к окну. Ибо действительно после случая с фиалками поинтересовалась об этом пациенте, подробно ознакомившись с его медицинской картой.

— Ну, хорошо, Виктор Чадов, — делая акцент на имени и фамилии, проговорила Вика, — возможно, ты и прав, ну а сейчас тебе пора.

Не обращая внимания на ее слова, Виктор улыбнулся и вплотную подошел к девушке.

— А я совсем и не спешу, — многозначительно глядя ей прямо в глаза, произнес он.

Вика обошла его и, шагнув к двери, распахнула ее настежь.

— Ты меня не услышал?

— Ладно, — после некоторой паузы коротко ответил Виктор и, вновь улыбнувшись, спокойно вышел.

Наутро на столе в ординаторской в стакане с водой красовался небольшой букетик полевых ромашек, выуженный Викой из корзины для мусора.

В ближайшие три дня она старалась не думать о Викторе, но тем не менее постоянно ловила себя на мысли о том поцелуе. Вика не была лечащим врачом этого пациента и работала в соседнем отделении, поэтому повода увидеться не было никакого. Но она постоянно находила себе какие-то дела в том крыле, где находился Виктор. И хотя убеждала себя, что у нее действительно есть серьезный повод туда зайти, в глубине души прекрасно понимала, что это всего лишь предлог, чтобы увидеться с Виктором. Но встретить молодого человека ей так и не удавалось, складывалось впечатление, что он намеренно избегает ее. И через три дня к моменту очередного ночного дежурства Вика была уже на грани истерики. Выстирав свой и без того чистый белый халат, она тщательно накрахмалила и отутюжила его. Потом зашла в парикмахерскую сделать прическу и маникюр и после этого отправилась на дежурство.

Часы отсчитывали минуты, а Виктория так и сидела одна в ординаторской. «Да он просто поиграл со мной и уже давно забыл, развлекается с другой, а я дура! Нафантазировала себе непонятно чего. Да он просто ничтожество», — думала Виктория, когда утром в ординаторскую зашла сменяющая ее врач.

— Привет, подруга, — с улыбкой проговорила та. — Да, выглядишь не очень, — констатировала коллега. — Что, не давали покоя всю ночь? Много вызовов было? — сочувственно спросила она.

— Ни одного, — зло бросила Вика и быстрым шагом вышла из кабинета, оставив удивленную коллегу.

«Ну, я ему еще устрою, он еще очень пожалеет…» — негодовала Виктория, вынашивая «кровожадный» план мести, возвращаясь домой.

На следующий день, придя на работу, Виктория первым делом выяснила, в какое время и какие процедуры получает пациент Чадов. Дождавшись определенного часа, уверенным шагом вошла в процедурную. Краем глаза заметив сидящего на кушетке Виктора, она, не удостоив того даже мимолетным взглядом, подошла к столу врача и завела с ним какой-то профессиональный разговор. Вика намеренно встала таким образом, чтобы яркий луч солнца, светивший в окно, падал прямо на нее, понимая, что при этом ее тонкий белый халат, под которым были только маечка и трусики, мало что скрывает от взгляда Виктора. Таким образом дав немного полюбоваться собой, она закончила разговор с коллегой и развернулась, намереваясь уйти. Но каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что кушетка, на которой только что сидел Виктор, пуста.

Этот день для Вики казался бесконечно длинным и нудным. Она уже готова была сказаться больной и пораньше улизнуть домой, но ближе к вечеру подруга пригласила ее отпраздновать после работы какое-то событие в кругу коллег. Отказываться было неудобно, и Вика согласилась. Мероприятие устроили на первом этаже в столовой для персонала. После волнений последних дней Вика решила немного расслабиться и налегла на шампанское. Настроение заметно улучшилось, и вечер для нее понемногу стал окрашиваться в более яркие тона. После мероприятия Вика вызвалась помочь подруге отнести букеты, подаренные коллегами, в кабинет заведующей отделением. Взяв в охапку цветы и утонув в них, Вика пошла на лестницу. И когда в пролете между первым и вторым этажом увидела Виктора с сигаретой в руке, просто застыла на месте.

— Подозреваю, что эти букеты разделят участь остальных ваших подарков и окажутся в мусорной корзине? — улыбаясь, произнес Виктор.

— Ну, это смотря от кого подарки, — парировала Вика, выглядывая из-под цветов. — Кстати, ваш букетик до сих пор стоит в ординаторской в графине с водой, — ненавидя себя и краснея до самых кончиков ушей, призналась Вика.

— Ба, за что же такая честь? — удивленно произнес Виктор.

— За то… за то, что ты самый подлый и ничтожный и… — неожиданно для себя выпалила Вика. Но договорить ей не дал Виктор. Он безцеремонно раздвинул букеты и прильнул к губам девушки. Цветы полетели на пол, а девушка, крепко обнимая Виктора, растворилась в его поцелуе. Время для нее перестало существовать, и только какой-то звук на верхнем этаже вернул к действительности. Мягко отстранившись от Виктора, она произнесла:

— Эти цветы, их нужно доставить к месту назначения.

— Это куда, в мусорную корзину? — сыронизировал Виктор.

— Нет, в кабинет завотделением, — серьезно произнесла девушка.

— Ну, если в кабинет завотделением, тогда в чем же дело? — сказал Виктор и одновременно с Викой нагнулся собирать цветы.

Подойдя к кабинету, девушка передала букеты спутнику, а сама, нашарив в кармане халата ключ, открыла дверь и пропустила Виктора вперед.

Дальнейшие события показались ей волшебным сном с ванильно-шоколадным оттенком. В этом сне ее посетил сказочный принц, и все тайные мечты, которые когда-либо будоражили воображение девушки, вдруг стали явью.

Его мускулистые и сильные руки мягко исследовали ее тело. А нежные и чувственные губы целовали плечи, шею и волосы. От него веяло восхитительным пьянящим ароматом, который пленял сознание. Виктория растворилась в ласках Виктора. Он воспламенил в ней невероятную чувственность и страсть, о наличии которых она даже и не подозревала.

Только под утро в полном бессилии они забылись сном. Но почти сразу, когда дворничиха тетя Люба загремела под окнами своими ведрами, Вика вырвалась из объятий этого сна.

Такой невероятной ночи у неё не было никогда в жизни. А о такой страсти она не могла и мечтать.

Конечно, у нее были и другие партнеры, но в сравнении с Виктором они казались лишь недоразумением. Он был настоящим мужчиной, который точно знает, чего хочет.

Вика огляделась вокруг. Они с Виктором лежали на диване, прикрытые цветастым пледом. А ее тщательно отутюженный и накрахмаленный халат вместе с бельем валялся смятым на полу. Судорожно нащупав на руке маленькие часики «ЗИФ», Вика поднесла их к глазам и с ужасом обнаружила, что уже было около семи. «Нужно принимать срочные действия к эвакуации с этой территории», — пронеслось в голове у Виктории. Быстро натянув на себя белье, она принялась рассматривать халат. «Если кто-то увидит меня в таком виде, остаться в образе целомудренной девицы уже больше не получится», — подумала Вика и, загадочно улыбнувшись, наклонилась к сонному Виктору. Она мягко прикоснулась губами к его губам. И, нежно проведя рукой по волосам, тихо прошептала:

— Нужно бы выдвигаться восвояси. Иначе у нас велик шанс быть застигнутыми.

Вместо ответа Виктор, не разлепляя сонных глаз, нежно обнял девушку и притянул ее к себе. Ее тело моментально отреагировало на это, и чувственная дрожь электрическим разрядом пронзила до самой макушки. В голове девушки яркими огнями вспыхнули только недавно пережитые эмоции.

— Ай-ай-ай, пожалуйста, не начинай, иначе до прихода заведующей покинуть этот кабинет мы уже не сможем, — с дрожью в голосе произнесла девушка, окинув его внезапно помутневшим взором.

Вика мягко освободилась из объятий Виктора и подошла к двери, предпочитая оставаться от него на расстоянии. Она боялась находиться рядом. И боялась совсем не его. Она боялась себя.

Виктор лениво встал и натянул на себя одежду.

— Если ты готов, тогда выдвигаемся.

Взявшись за ручку двери, она обнаружила, что та всю ночь оставалась незапертой. Шокированно глядя на створку, Вика произнесла:

— Да, у меня сегодня имелся вполне реальный шанс быть с позором уволенной из этого чудесного заведения, — произнесла она, а потом, подумав, повернулась к Виктору и с горящими от счастья глазами добавила: — А ты знаешь, я бы совсем и не расстроилась.

И, не выдержав накатившего желания, прильнула к Виктору, обняв его за шею.

— От тебя так пахнет… — чувственно прошептала она ему на ухо.

— Это чем же? — удивился Виктор.

— Сексом… — хрипло проговорила девушка и добавила: — И мной.

Выпустив Виктора и заперев кабинет, Вика в измятом халате и с горящими от счастья глазами отправилась в раздевалку для персонала, тем самым поставив точку этой чудесной и запомнившейся на всю жизнь ночи. А также в отношениях с этим удивительным парнем, увидеть которого ей уже было не суждено.

В этот день на работе Вика была очень занята. Она, как нарочно, всем была нужна, и все что-то хотели от нее. День тянулся бесконечно. И только под конец смены, выбрав время, она зашла в отделение Виктора. Не найдя его в палате, Вика направилась в кабинет дежурной медсестры.

— Где больной Чадов? — спросила Вика у молоденькой медсестры.

— Чадов? Так его же сегодня выписали.

— Как выписали? — не поверила Вика.

— Лечащий врач и выписал, я сама выдавала ему справку. Он уехал еще утром.

Вика пришла к себе в ординаторскую, села на стул, и время для нее остановилось. Она опомнилась, лишь когда в кабинет заглянула ее коллега.

— А, Вика, ты что домой-то до сих пор не ушла?

— Домой? А, да-да, сейчас, — растерянно проговорила Виктория.

— Что-то ты сегодня какая-то потерянная, может, заболела?

— Да нет, просто очень устала.

— Понятно, — сочувственно произнесла коллега и, уже выходя из кабинета, добавила:

— Кстати, Вика, ты письмо-то забрала?

— Какое письмо? — удивилась Вика.

— Да там, на столе лежало.

Виктория быстро подошла к столу и среди бумаг нашла конверт, где вместо адреса было написано «Виктории Еланской». Дрожащей рукой вскрыла его, и ей на колени выпал тетрадный листок, исписанный чернильной авторучкой. Она принялась за чтение. Письмо было, конечно, от Виктора.

«Милая Вика, я уезжаю. Нарочно не сообщил тебе об этом, так как знаю, что совместного будущего у нас с тобой нет. Вика, ты милое и прекрасное создание, сотворенное, чтобы очаровывать, влюблять, сводить с ума. Ты как великолепная чайная роза. Пока эта роза в вазе с водой, она восхищает и пленяет своей красотой. А стоит оставить ее без влаги — она сразу вянет, засыхает и гибнет. Вика, для тебя твоя влага — это необходимость влюблять, восхищать, сводить с ума. Без этого ты завянешь. А моя профессия — Родину защищать, и этому я посвятил свою жизнь. Со мной ты засохнешь. Поверь, Вика, это совсем не оправдание.

Возможно, когда-нибудь ты вспомнишь обо мне, и лишь легкая усмешка тронет твои милые, очаровательные губки.

P.S. А сегодняшняя ночь для меня была незабываема…

Целую нежно,

Виктор».

Крупные слезинки закапали из глаз девушки на этот тетрадный листок, превращая чернильные буквы в большие фиолетовые кляксы.

Следующая ночь для Вики была бессонной. До утра она так и не смогла сомкнуть глаз. Она вновь была с Виктором. Мысленно. Разговаривала с ним, убеждала, пыталась что-то объяснить, умоляла не уезжать… Она одновременно и обожала его, и ненавидела… И наконец, вдрызг измотав нервы, встала с кровати и включила настольную лампу. Часы на столе показывали 5:30. Вика подошла к комоду и взглянула в зеркало. На нее смотрела заплаканная старуха с огромными черными кругами под раскрасневшимися глазами. Вика вздрогнула от увиденного.

— Нет, это не я! — вскрикнула она. — Мало того что он меня бросил, так еще и превращает в уродливую ведьму! Нет! — Вика кулачком ударила по столу.

Она пошла в ванную, разделась и встала под душ. Простояв так около получаса, она вернулась в комнату другим человеком. Посвежевшей и решительной. Взяла лист бумаги, ручку и стала писать.

«Здравствуй, Виктор.

Твое письмо не вызвало у меня даже легкого огорчения. Лишь равнодушно пробежав глазами написанные тобой строчки, я продолжила прерванное занятие.

Да и вряд ли мы бы с тобой смогли быть вместе. Мне бы с тобой было слишком скучно, тебе же со мной, напротив, непозволительно весело. Но это жизнь…

Уже не твоя,

Вика

P.S. Не отвечай мне. Ты трус, и я тебя ненавижу!»

Дописав последнее слово, Вика бросилась на кровать и принялась безудержно рыдать, колотя кулаками по кровати. Наплакавшись вволю, она встала, вытерла кулачками заплаканные глаза, подошла к столу и, написав на конверте адрес Виктора, заклеила письмо.

Утром, спеша на работу, Вика опустила его в ближайший почтовый ящик. И крупные слезинки в этот момент вновь покатились из ее глаз.

Глава 5

На борту теплохода «Василий Громов».

Следующие несколько дней плавание проходило в приятном однообразии. Установилась довольно теплая и солнечная погода. Судно, не замедляя хода, дни и ночи размеренно шло вперед. А величественным таежным пейзажам, тянувшимся вдоль реки, казалось, никогда не будет конца. Неторопливая корабельная жизнь очаровывала своим однообразием. Команда изо дня в день была занята исполнением привычного ритуала. Матросы наводили порядок и драили и без того чистую палубу, моторист, вечно вымазанный в масле, в машинном отделении что-то шаманил над двигателем, кок на камбузе готовил незатейливые флотские блюда. А судовой кот Матроскин занимал вахту возле камбуза, как только по судну начинал распространяться удивительно аппетитный запах свежеприготовленных котлет. Впрочем, этот запах не мог оставить равнодушным не только вечно трущегося возле камбуза кота.

У пассажиров также образовался свой распорядок. Владимир и Юрий сошлись на шахматах и подолгу засиживались за партиями, разбирая мудреные игровые комбинации. Иногда к ним присоединялся и капитан, также не упускавший возможности часок-другой покорпеть над доской. Костя был неразлучен со своим вездеходом. Он с утра и до самой ночи что-то крутил, смазывал, перебирал, при этом напуская на себя такой вид, что никому и в голову не приходило отвлечь его от этого занятия даже самым невинным вопросом. Катя предпочитала проводить время на палубе. Она подолгу сидела, закутавшись в синее байковое одеяло, в шезлонге с книгой в руках. Иногда она подходила к борту и зачарованно созерцала окружающие таежные пейзажи.

На палубу из своей каюты, щурясь от яркого дневного света, вышел Борис. Лениво оглядевшись по сторонам, он медленно направился на корму. Удобно устроившись там со своей гитарой, он принялся наигрывать какую-то только ему известную мелодию. Почти сразу на корме появилась и Вика. Она тихонько уселась возле Бориса и стала слушать красивые гитарные мелодии. А через некоторое время к ним присоединилась и Катя. Она устроилась чуть в стороне от ребят. «А парень инструментом владеет отменно», — подумала Катя.

А вот самой девушке научиться игре на музыкальном инструменте было не суждено. Но музыку Катя обожала, особенно классическую. Она растворялась в произведениях Шопена и Чайковского. В ее утонченной душе музыка пробуждала бурю эмоций и чувств, вызывала грусть, радость и даже слезы.

Катя была активной девушкой и спорт очень любила. В школе в старших классах на отлично сдала все возможные нормы ГТО. Катя была не просто симпатичной — она слыла красавицей. И поэтому, как ни парадоксально, оставалась одинокой. Она нравилась мужчинам, но тем не менее знакомиться с ней те не торопились. Боялись ее. Боялись оказаться отвергнутыми. Мужчины боялись подойти к ней даже с предложением прогуляться. Опасались ее отказом задеть свое самолюбие. Почему-то для мужчин получить отказ от красивой девушки гораздо больнее для самолюбия, чем от некрасивой. К тому же кавалеры почему-то считают, что если природа наделила девушку красотой, то умом и интеллектом та не обладает. Катя догадывалась о таком отношении со стороны мужчин и очень переживала по этому поводу. Но поделать ничего не могла и все время оставалась одна. Причем девушка была не только красавицей, но и обладательницей очень тонкой натуры и недюжинного интеллекта. И в мужчинах она больше всего ценила ум. А настоящим идеалом для Кати оставался отец. Он был ученым и заведовал НИИ фармакологии Министерства обороны.

Но одиночеству Кати не суждено было продлиться вечно. Один из мужчин все же след в Катином сердечке оставил, причем весьма заметный. Познакомились они, когда она еще училась на последнем курсе в медакадемии. Катя тогда проходила практику в институте отца, и там ей приглянулся молодой человек, научный сотрудник одного из отделов. Это был весьма одаренный юноша, и Кате очень нравился его живой ум, эрудиция и обаяние. После работы они подолгу засиживались в лаборатории, обсуждая бесконечные профессиональные темы. Кате хотелось развития отношений, но Сергей не проявлял никакой инициативы, ограничившись лишь лабораторными посиделками. Она неоднократно намекала Сергею, что была бы не против совместного просмотра фильма в кинотеатре или посещения выставки. Но Сергей или не замечал ее намеков, или делал вид, что не замечает. И как-то раз она решила, что называется, «взять быка за рога». Как-то вечером во время лабораторных посиделок она вдруг произнесла:

— Сереж, хочу пригласить тебя на свидание. Пойдем завтра в филармонию?

— Меня, на свидание? В филармонию? — с растерянным видом моргая, произнес Сергей.

— Да, если ты не против. Там завтра Чайковский.

Сергей недоуменно смотрел на Катю.

— Но у нас завтра важные клинические исследования по гидроксизину! Ты же знаешь, как это важно и как долго мы к этому готовились!

И тут Катя не выдержала и выплеснула всю накопившуюся в ней обиду:

— Да что ж вы все за мужики такие?! — вскипев, произнесла она. — Забудь ты на миг о своем гидроксизине! — Покраснев от ярости, Катя ударила кулачком по столу. — Тебя девушка приглашает на свидание, а ты «гидроксизин», «исследования». Ты слышишь меня? Я приглашаю тебя на свидание! — громко произнесла девушка.

От такого эмоционального всплеска Кати в лаборатории внезапно повисла тишина, и лаборанты за соседними столами повернули в их сторону головы. Через несколько секунд Сергей, краснея, произнес:

— Да я не против… Но как-то это очень уж неожиданно… — обескураженно заявил он.

— А если не против, тогда завтра в семь будь возле филармонии! — отчеканила Катя. — И цветы не забудь! На свидание идешь, — напомнила она. — Их можешь купить на Бауманской, там вчера гвоздики завезли.

Катя повернулась, окинула взглядом любопытных лаборантов и с гордо поднятой головой вышла из лаборатории.

— Цветы… да, конечно, — вслед уходящей девушке растерянно произнес Сергей.

Молодой человек был нежным, добрым и заботливым. Но его неумение одеваться и абсолютное отсутствие вкуса превращали яркую внешность в совершенно заурядную. Катя разглядела в нем обаяние, и постепенно ей удалось сделать из него стильного и харизматичного парня. Знакомые Сергея не узнавали в этом модном красавце того бесцветного человека, которым он был еще совсем недавно. А Катины подружки заглядывались на него и откровенно завидовали.

Они были женаты уже около года, когда погожим летним деньком Катина лучшая подружка Аня пригласила ее в кафе поболтать. После того как все новости были обсуждены, Аня приступила к главной теме:

— Кать, ты только не осуждай меня… Я наконец-то по-настоящему влюблена, — заявила Аня.

— Да что мне осуждать-то? Я, наоборот, очень рада за тебя! — Катя взяла Анины руки в свои. — Поздравляю, подруга! Надеюсь, это серьезно.

— Да, очень, это такая любовь… — мечтательно закрыла глаза Аня. — Сегодня он решил переехать ко мне.

— Прям так сразу и решил?

— Да нет, не сразу, мы уже месяц встречаемся. Да сколько можно по углам прятаться.

— А зачем прятаться-то? — удивилась Катя.

— Ну как, он же официально пока женат… — сконфузилась Аня.

— А, ну да…

— Так ты не против, Кать?

— Да что мне против-то быть, если любите друг друга…

Аня захлопала в ладоши, а потом перегнулась через стол и обняла подругу.

— Катька, ты настоящая подруга, — прослезилась Аня. — Тогда можно мы вечером заедем вещи забрать?

— Какие вещи? — не поняла Катя.

— Ну, вещи Сергея, твоего бывшего, точнее, пока еще не бывшего, хотя развод сейчас можно быстро оформить, за один день. У меня в загсе подружка работает, ну, ты ее знаешь, Юля, — скороговоркой проговорила Аня.

И тут до Кати наконец дошел весь смысл этого разговора. Чайная чашка, выпавшая из руки, скатилась со стола и вдребезги разбилась о бетонный пол, обдав девушек брызгами мельчайших осколков.

— А я думала, ты знаешь… Сергей говорил, что сказал тебе… — уставившись на изумленную подругу, пробормотала Аня.

Развод действительно оформили быстро, за один день. И так же быстро, не прошло и двух месяцев, Сергей пришел к Кате со своими чемоданами проситься назад. Но простить его она уже не смогла. Это был большой урок для нее. На всю жизнь.

***

— Борь, будь другом, сыграй «Надежду», а я тебе подпою, — обратилась к Борису Виктория.

Борис посмотрел на Вику, улыбнулся, затем заиграл и красивым бархатным голосом затянул всеми любимую песню.

Катя стала искоса поглядывать на Вику. «О, подруга, да ты, кажется, попала…» — подумала она, уловив взгляд, которым Вика смотрела на Бориса. Одна женщина сразу видит, как другая глядит на мужчину. Катя еще раз внимательно присмотрелась к Борису. «Высокий, отлично сложен, настоящий гигант. Темные, слегка вьющиеся волосы, правильные черты лица, умный взгляд — о, да он, похоже, интеллектуал! А руки, какие руки! Да, ничего удивительного, что Вика запала на этого великана. Такой даже святую сведет с ума! А уж эта Вика на святую явно не тянет, точнее, совсем наоборот, — с улыбкой подумала Катя. — Но парень, похоже, непрост… очень непрост. Что-то в нем есть искусственное… Вот устроился тут, у всех на виду, и завел свои песенки… Явно пытается обратить на себя внимание. А может, я все преувеличиваю? Но я бы на месте Вики не торопилась влюбляться в этого красавчика. Ой, не завидую ли я? А вот интересно, какое задание он получил от генерала Смолина? Смолин-то — тертый калач, наверняка просто так никого в группу не включил. Каждый человек получил какое-то особенное задание, а какое именно, известно лишь генералу. Или это только моя фантазия? Да, голова пухнет от всех этих хитросплетений. Я бы с удовольствием, отказалась от этого „вояжа“, но кто ж меня спрашивал? Интересно, а кто эта Вика? Может, действительно простой врач, как и я, хотя мне уже смешно от этого. Здесь все так запутанно… Ладно, будем потихоньку вникать в эту головоломку. Посмотрим, куда это нас приведет, но что-то мне подсказывает — здесь не все так просто».

Борис же тем временем тоже украдкой поглядывал на девушек. «Ну, вот и вторая тоже здесь, — улыбнувшись, подумал он, когда Катя присоединилась к ним. — Обе прекрасны, но такие разные. Как два драгоценных камешка. Одна — как перламутровая жемчужина, которая переливается на солнце всеми цветами радуги. Блестящая, изящная, сочная. Вон какие губки, глазки, вся чувственная, только помани. Но вся на виду, нет загадки. Даже неинтересно. А вот вторая, Катя, — это бриллиант. Утонченная, элегантная, изысканная и безупречная. С виду холодная, неприступная, возвышенная, так и излучает свой ледяной безжизненный блеск. А стоит попасть на нее лучику солнца — тут же разлетается тысячами разноцветных ярчайших брызг. Вот, кстати, и ключик к ней нашелся, нужно постараться стать для нее этим самым лучиком. Это, конечно, трудновато, но она стоит того. Да, девочка непроста… Это истинный бриллиант. Но расслабляться сейчас нельзя. Дельце намечается больно уж серьезное. Как там поется в песне? Первым делом самолеты, а девушки потом. Хотя девушки как раз, возможно, и смогут помочь». Так думал Борис, с беспечным видом наигрывая свои изящные гитарные мелодии.

Глава 6

На борту теплохода «Василий Громов».

Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым. Зотов, заложив руки за спину, неспешным шагом прогуливался по судну. Он подошел к стоящему в грузовом отсеке вездеходу. Моторный был открыт, а внутри Константин, весь вымазанный в солидоле, что-то откручивал. Зотов весело спросил у Кости:

— Ну что, не весь вездеход еще разобрал?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.