Автор дарит % своей книги
каждому читателю! Купите ее, чтобы дочитать до конца.

Купить книгу

Смерть на Казантипе

Среди героев романа есть реальные люди и придуманные автором. Они носят разные фамилии, имена и могут быть похожими на ваших соседей, сослуживцев, знакомых, политических деятелей Окраины и агентов ЦРУ. Но это, конечно же, не они. И чтобы потом не было ненужных разговоров, жалоб и заявлений в суд, автор официально заявляет, что любое совпадение фамилий, имен, географических названий, фирм, организаций, аэропортов и всего остального, что не попало в этот список, — СЛУЧАЙНЫ.


Кадры из многосерийного фильма «Сумасшедшие на свободе».

Натура. Темная аллея парка.

На втором плане дерутся два здоровых мужика, не защищаясь и даже не пытаясь уйти от удара. Эта драка похожа на настоящий кулачный бой, когда побеждает сила, а не хитрость или техника. Внезапно один из дерущихся падает на землю. Следом за ним падает без сознания второй мужчина. От места драки отделяется фигура третьего мужчины. Он бежит мимо оператора вглубь парка. На месте драки появляется ярко накрашенная женщина в черном платье. Увидев лежащих на земле мужчин, она бросается к ним, пытается оказать помощь.

Женщина (кричит громко)

Вызывайте «Скорую»! Он умирает!

Натура. Улицы города. По улицам на большой скорости едут милицейские машины с включенной сиреной.


Первым к месту драки приехал милицейский патруль, минут через пятнадцать там появились врачи «скорой». Убитым оказался пятидесятилетний мужчина. Рядом с ним на земле без сознания лежал восемнадцатилетний парень. В правой руке у него были зажаты нунчаки. Милиционеры сфотографировали участников драки, отобрали нунчаки у молодого человека и повезли его в горотдел милиции. Женщину к следователю повезли на другой машине. Женщина была не в себе.

— Это не его нунчаки. Он не мог убить. Моего мужа убил кто-то другой. Это ошибка. Он сибиряк, там дерутся на кулаках, — беспрерывно твердила она.

— Свидетельницу привезли, — доложил сержант милиции. — Но у нее что-то с головой. Несет какую-то чушь про нунчаки и своего мужа.

— Давай в камеру ее, чтоб чего не устроила, — приказал дежурный. — Сейчас следователя вызову. Пусть решает, что с ней делать.

Женщину посадили в камеру вместе с двумя проститутками. Проституткам было скучно, и они стали приставать к задержанной.

— Эй, ты, лохушка, сигареты дай. Ну, чего молчишь, к тебе уважаемые люди обращаются, или хочешь прямо тут получить в лобешник? — пригрозила крашеная блондинка в короткой юбке.

Женщина молчала, а может, она на самом деле ничего не слышала.

— Я к кому обращаюсь! — заорала проститутка. — Встань, когда с тобой говорят…

Но договорить блондинка не смогла. Женщина, вскочив на ноги, неожиданно со всей силы ударила ее по лицу. Удар был настолько сильным, что та, пролетев по воздуху метра три, рухнула на пол в дальнем углу камеры.

— Наших бьют! — завизжала ее подружка, ярко раскрашенная брюнетка.

Но кричала она недолго. Женщина ударила по лицу вторую проститутку так, что она оказалась на полу рядом с подругой. И тут обе проститутки, не сговариваясь, завизжали на всю милицию: «Убивают! Насилуют! Спасите!».

К камере бросились два милиционера. Женщина посмотрела на них невидящими глазами и тихо спросила: «И где ваш следователь? Долго я тут буду воспитывать этих уродин?».

Женщину тут же вывели из камеры и повели на второй этаж к следователю. Следователь, толстый рыхлый мужчина с лейтенантскими погонами, грыз семечки. Не поднимая головы, указал на стул и тут же стал заполнять протокол допроса свидетеля.

— Фамилия, имя, отчество, — спросил следователь.

— Мамаева Алиса Викторовна.

— Место проживания?

— Прииск Восточный.

— Вы там и прописаны? Не в поселке, не в деревне?

— У нас старателей и обслугу прописывают по прииску.

— Этого не может быть, прописывают по месту жительства. На самом прииске жилых домов-то нет.

— Это местные менты придумали, чтобы люди с приисков не могли золото увезти на материк. В каждом аэропорту прописанных на прииске старателей и обслугу догола раздевают, — пояснила женщина.

— Понятно, а теперь вопросы по этому делу. Знаете ли вы тех, кто участвовал в драке? — спросил следователь.

— Погибший — мой гражданский муж Мамонов Иван Иванович, а второй — его племянник Угаров Алексей Петрович.

— Племяннику сколько лет?

— Восемнадцать.

— Значит, совершеннолетний, — сделал вывод следователь. — Из-за чего конфликт начался? — Алексей выпил две рюмки водки. Хотел еще, а муж запретил. Ну, и сцепились на этой почве. Вышли поговорить. Вот, и поговорили, — обреченно махнула рукой Мамаева.

— Еще что-то добавить хотите?

— Да, запишите. Алексей моего мужа не убивал. У нас дерутся только на кулаках. Ни самбо, ни каратэ на прииске не проходит. Побеждает тот, кто сильнее в кулачной драке, — зачастила женщина. Ей казалось, что она приводит очень важный аргумент.

— Это на прииске, а здесь они могли и ножи достать, — возразил следователь.

— Не пойдет мой муж на племянника с ножом.

— А племянник?

— И племянник тоже. Он не убивал. Это не его нунчаки. Он только с самолета, через восемь обысков прошел, пока сюда летел. Там не то что нунчаки, нож перочинный отбирают. У него в паспорте тоже клеймо с прииска, как у нас.

— Нунчаки он здесь мог приобрести в аэропорту, у таксиста, в гостинице, — забросив в рот горсть семечек, продолжил следователь.

— Поймите вы, он драться нунчаками не умеет. Это ж японское оружие. Недалеко от места драки я видела трех мужчин. Один из них убийца. Надо их найти, — повысила голос женщина.

— Я не пойму одного. Убили вашего мужа, а вы защищаете убийцу. Вы о муже сейчас должны плакать и рыдать, а не его убийцу защищать! А может, у вас были особые отношения с племянником? — спросил следователь.

— Нет у меня с ним никаких отношений, — возмутилась женщина.

— А мы у него спросим и про нунчаки, и про жену дяди.

— Я так поняла, что настоящего убийцу вы искать не будете?

— А зачем его искать после того, как взяли с поличным? — улыбнулся следователь. — Тут и так все понятно. Двое подрались. Вы говорите, из-за водки, а официанты утверждают, что из-за женщины. Муж ваш на голову выше племянника и сильнее его. Вот племянник и уровнял шансы нунчаками. Все просто. Тем более, что орудие убийства было зажато в его руке. Это видели сотрудники милиции, врачи «скорой» и трое свидетелей. И племянник у вас непростой. Мы его паспорт пробили по базе данных, а там судимость за убийство в тринадцатилетнем возрасте. Вы не знаете, кого он убил?

— Не знаю. Первый раз слышу.

Десятники и сотники

Профессор из Польши Казимир Бзежинский сидел за столом и внимательно изучал какие-то бумаги.

— И что за открытие она сделала, что ты не можешь оторваться от этой писанины? Уже одиннадцать ночи, ты что, до утра будешь сидеть за столом? — недовольным голосом спросила его супруга. В Краснолиманске она называла себя Ядвигой Бзежинской. Официально штатный сотрудник ЦРУ Ядвига Бзежинская числилась работником польского благотворительного фонда и занималась созданием «открытого общества на Окраине».

— Похоже, мы недаром потратили деньги, — радостно потер руки Казимир. — Она предлагает большую группу в сто человек строить из десяти десяток. За каждой десяткой закрепить десятника. Причем первые две десятки создать из хорошо внушаемых проблемных женщин.

— Проблемных, это каких?

— Неудачницы, разведенки, старые девы и больные неврозами. А руководить этими десятками должны медсестры или санитарки, имеющие опыт работы в стационарах психбольниц. Они быстро найдут с ними общий язык.

— Это не реально, — встав с кровати, произнесла Ядвига. На ней была длинная ночная рубашка с глубоким вырезом на груди. — Где мы столько санитаров наберем. Да и светить их в роли руководителей я бы не стала. Они двух слов связать не могут.

— Ты меня невнимательно слушала. Нам нужны всего лишь два опытных сотрудника психбольницы для ближнего круга.

— А остальными десятками кто будет руководить?

— Кто угодно. Первые две десятки занимают места рядом с богиней. Они создают ажиотаж вокруг нее: плачут, кричат, бьются в истерике. Эти настроения передаются остальным. Здесь важно добиться безоговорочного подчинения богине. В качестве вспомогательного средства — ритмичная музыка, хоровое исполнение религиозных песен.

— Но даже в таких группах будет немало тех, кто не последует за живым богом. И будут критично воспринимать все, что происходит на сцене, — засомневалась Ядвига.

— Она и этот вариант предусмотрела. Есть препараты, которые повышают внушаемость и снижают возможность реально оценивать ситуацию. Их можно подмешивать в воду или в еду. Почему бы не раздать каждому участнику по пирожку с повидлом.

— Старков тоже на химии был повернут, — подошла к супругу Ядвига. — Они, что, из одной научной школы?

— Нет. Из одного дурдома. Они оба работали в советской психбольнице, а там все просто. На каждый диагноз — специальный набор психотропных лекарств, «сухой бром» и никакого психоанализа. Там в палате главный — санитар. Больные должны бояться его. Я вначале понять не мог, почему санитар, а не врач. А потом мне объяснили популярно. В этих отделениях, где лежат особо опасные больные: убийцы, грабители, насильники — никто не хочет работать. Маленькие оклады, низкий уровень престижа. Вот и остается в палате на 60 коек один санитар вместо трех по штатному расписанию. Отсюда и ужесточение режима, и широкое использование аминазина, инсулина и электрошоков. Для них это вынужденная мера. Поэтому в своих работах, что Старков, что Самойлова, на первое место ставят лекарства, которые воздействуют на психику.

— Эту идею я поддержу. Раздали на входе всем по бутылочке с водой и, как говорят в России, дело в шляпе, — громко рассмеялась Ядвига. — Да и у нас проблем меньше. Пойди, найди в штатах настоящего проповедника, способного молитвой увлечь толпу. Это штучный товар. У нас же другие задачи. Мы должны в столице Окраины устроить «конец света», используя местные кадры. Захватить действующий храм, осквернить его и отправить в рай большинство участников. Тут без химии не обойтись. Только о конечной цели наша ученая дама знать не должна. Смотри, не проболтайся. Она работает с нами из-за денег.

Пусть думает, что это безобидные игры разума, научный эксперимент, психология малых групп.

Спасти убийцу!

Покинув милицию, Алиса прямиком направилась в психбольницу. В кабинете главврача горел свет. Алиса быстро поднялась на второй этаж. За столом сидела Лариса Ивановна. Годы ничуть не изменили ее. Как была высокая, стройная жгучая брюнетка, так и осталась. Ни седого волоска, ни морщинки.

— Вы ко мне — официальным голосом спросила главврач.

— Ты чего, не узнала меня, подруга? Алиса я. Работала здесь после института, — быстро заговорила женщина.

— Алиса? Никогда б не признала. Алиса же фотомодель, красавица — 90−60−90, — удивилась Лариса Ивановна.

— А тут бабища с красной рожей. Только не подумай чего, это не от пьянки. Там морозы зимой, кожа краснеет, — пояснила женщина.

— Ладно, ты к нам на отдых или навсегда?

— Хотела навсегда, а теперь не знаю, что делать. Мы с мужем деньжат поднакопили и решили на материк перебраться. Вот я и предложила ему в Казантип слетать на разведку. Тут море, тепло, фрукты. Да и работу найти нетрудно. Он механик по машинам, на прииске любую технику чинил — от бензопилы до электростанции.

— Твоего мужа вроде Иваном звали?

— Ага, того, кто меня отсюда увез, так же звали, — кивнула головой Алиса. — Только мужем моим он не был никогда.

— Погоди, а этот?

— С Иваном я на прииске познакомилась. В отличие от всех остальных — нормальным мужиком был, — помрачнела Алиса.

— Почему был?

— Убили его сегодня.

— Может, выпьешь со мной? У меня коньяк есть армянский, еще не открывала, — предложила Лариса Ивановна.

— Мне все равно, что армянский, что грузинский. Я пью все, что горит, — обреченно махнула рукой Алиса.

— Так с мужем что случилось? — доставая из сейфа бутылку, спросила Лариса.

— Я ж говорю, убили его сегодня. Мы с мужем пошли ужинать в ресторан гостиницы, а тут племянник его нарисовался. Дома не захотел оставаться. Полетел вслед за нами. Выпили, как водится, поговорили, а потом они пошли покурить. Ну, и там, слово за слово, короче, подрались. Я когда прибежала, Иван уже не дышал, а племянник — без сознания. Теперь обвиняют пацана в убийстве. У него нунчаки в руках оказались, но он не убивал. На прииске свою состоятельность доказать можно только в кулачном бою. Никаких приемов, ножей, топоров. Если в драке засекут топор или нож, кончат на месте и в тайгу выкинут, как собаку. Даже хоронить не будут. А ты чего мне, подруга, в этот наперсток налила? Стакан давай. У нас на прииске рюмок нет.

— У меня нет стакана, из чашки будешь?

— Да хоть из горла. Давай помянем. О мертвом теперь можно только хорошее говорить, — поднесла ко рту чашку Алиса. — А племяша жалко. Хороший пацан был, он мне Гарика напоминал.

— Ты, что, любила его? — пристально посмотрев на коллегу, спросила Лариса.

— Я ему вместо матери была. У меня же сын здесь остался. Вот и заменил он мне сына на прииске.

— Не похожа ты на любящую мать, — наполнив чашки коньяком, засомневалась Лариса. — Может, он на почве ревности мужа твоего прикончил?

— Мужики без ревности не могут. Иван меня ко всем ревновал, и к пациентам, и к соседу, и к племяннику, и даже бил за него дважды прилюдно. Но это нормально. На прииске если мужик бьет бабу, значит, любит. И вот теперь я свободна. Не представляю, что можно сделать, чтобы пацана спасти. Они же прессовать его начнут, а племяш борзый, прибьет кого-нибудь из следаков. Наливай еще по одной.

Женщины выпили молча, без тостов. Закусили.

— По старой памяти, с ментами помочь сможешь? — понизив голос, спросила Алиса.

— Нет. Я в такие дела не лезу. Тем более, что его с поличным взяли, — отрицательно качнула головой Лариса.

— Значит, не поможешь! Честно говоря, я и не надеялась на тебя. А вот навредить — это два пальца об забор. Помнится, со свадьбой ты меня здорово подставила, — поднялась из-за стола Алиса.

— Я при чем тут? Ты ж сама с голубоглазым Иваном в Сибирь сбежала от Виктора. Поменяла сорокалетнего врача на молодого сибиряка-старателя, с выдающимися подробностями, — напомнила подруге Лариса.

— Никуда я не сбегала. Похитили меня не без твоей помощи. Ты ж меня послала к той старухе акт обследования составить, а там, откуда ни возьмись, — племянник фальшивый объявился. Или забыла?

— И дальше что случилось? — пристально посмотрела на Алису главврач психбольницы.

— Дальше много чего было, — задумчиво произнесла Алиса. — Иван, тот, неделю насильно держал меня в своей хате. Вот и рассказал о том, что было на самом деле. И о врачихе старой, которая в постели у него экзамен принимала, как целовала его. Все рассказал о тебе, все! А потом умер, вместе со своими подробностями.

— Врет он все, не было у меня с ним ничего. Он за справкой ко мне пришел, вот я и отправила тебя жилищные условия нашей больной обследовать, — испуганно посмотрев на Алису, проговорила главврач.

— Ему резона не было врать! — покачала головой Алиса. — Он правду мне рассказал, и о том, что ты фотографировала меня с ним в постели, и как лекарство в вино подсыпала, и как уколы делала. Но это все в прошлом, а кто прошлое помянет, тому глаз вон! Мы же с тобой подруги?

— Подруги, — подтвердила Лариса. Этой встречи она боялась всю жизнь и не знала, как вести себя дальше с Алисой.

— Вообще-то, другая на моем месте благодарила бы тебя. Представляешь, меня за эти годы такие мужики любили, что тебе и не снилось. Здоровые, сильные, красивые — настоящие сибиряки. Такой уж если обнимет, так обнимет! Не то, что твои казантипские уроды.

— Нет худа без добра. Я же знала, что тебе там понравится, — разливая коньяк по чашкам, сказала Лариса.

— Ты прямо Ванга какая-то. Ведьма-предсказательница. А если бы мне там не понравилось, что бы ты говорила тогда? — неожиданно возмутилась Алиса.

— Ничего бы не говорила. Я помогла осуществить твои самые сокровенные желания. Если б не я, то не было б у тебя здоровых красивых мужиков с выдающимися подробностями, и я бы не завидовала тебе в этом кабинете.

— Ладно, проехали. А ты чего так поздно сидишь на работе? — неожиданно сменила тему разговора Алиса.

— ЧП в Казантипе. Уфологи у нас на развалинах АЭС семинар проводили, а среди них каждый второй сумасшедший со справкой. Короче, три трупа нашли на развалинах с вырезанными сердцами. Вот и таскают ко мне этих уфологов. Я уже пятнадцать человек в больницу отправила на обследование.

— Жуть какая. Я после того людоеда на вареное мясо смотреть не могла. А личная жизнь как, спишь с кем? — выливая остатки коньяка в чашку, спросила Алиса.

— Сплю одна, а личная жизнь наладилась.

— Это как?

— Любовник у меня есть, дневной.

— Женатик, что ли?

— Ну, типа того, но на жену он после меня уже и не смотрит.

— Ты в своем репертуаре. Могла б и постоянного мужика завести.

— Так он и есть — постоянный.

— Слушай, мне тут знающие люди говорили, что у тебя выход на председателя горисполкома есть. Может, через него вопрос с пацаном решишь? — вернулась к главной теме Алиса.

— Не станет он убийцу спасать от справедливого наказания. Сама подумай, ты ему кто: мать, дочь, жена? Да и отношения у меня с ним чисто служебные.

— А мне говорили, что ты у него в любовницах, — подошла вплотную к Ларисе Алиса. — Ты случайно не о нем вещала мне сейчас?

— Врут завистники. Предисполкома молодой, красивый, темпераментный. При высокой должности, опять же, женат и морально устойчив.

— И фамилия его Денисов, — продолжила Алиса. — Может, мне к нему на прием записаться? Рассказать, что случилось. Я же тут когда-то первой красавицей горздрава была.

— Алиса, на землю спустись. Ты себя в зеркале давно видела?

— Каждый день смотрю, и что?

— После таежного прииска ты уже далеко не первая, и не красавица. Так что выбрось эту идею куда подальше. Мужики с прииска, похоже, тебе на пользу не пошли.

— Клевещешь, подруга. А рожа красная у меня — не от водки и мужиков, а от мороза. Я ж южанка, а там зимой морозы за сорок. По деревням к больным на санях поездишь каждый день — тот еще загар! Да и еда там вся из банок. Ни яблок тебе, ни груш, ни мазей для лица омолаживающих. Один вазелин на все случаи жизни.

— Чего же ты назад сразу не вернулась?

— Не могла я вернуться, потому что серьезные люди за моим похищением стояли. Да и цель я перед собой поставила: рассчитаться со всеми сполна! — неожиданно закричала Алиса.

— И что, рассчиталась? — напряглась Лариса.

— С теми, кто в тайге, — полностью, до копейки. Ни одного живого не осталось, а вот с казантипскими — разговор еще предстоит особый и долгий. Ты чего побелела лицом, Лариса? Испугалась чего или коньяк перепутала с отравленным?

— Нормально у меня все. Это не коньяк. Голова заболела.

— Голова — это пустяк. Хуже, когда в коньяк клофелин лучшая подруга добавляет и насильника подгоняет в самый неподходящий момент. Так, может, поможешь мне с пацаном? Переговори со своим любовником. Он в моей судьбе тоже поучаствовал тогда. Если поможет, бог ему все грехи простит, даже самые тяжкие. Пусть позвонит ментам. Племяш не виновен.

— Звонить он никуда не будет. Время сейчас не то, когда по звонку из исполкома вопросы решали. Сейчас с ментами напрямую надо договариваться. У них хозрасчет, идейных в милиции не осталось, — встала из-за стола Лариса.

— Ладно, проехали. Не хочешь по-доброму, будет по-плохому. Мне Гарика адрес нужен, — сменив тон, попросила Алиса.

— Он там же живет, где и жил. Сама найдешь или помочь?

— Найду.

После того, как Алиса покинула кабинет, Лариса Ивановна тут же набрала телефон Денисова.

— Александр Львович, я вынуждена обратиться к вам в столь поздний час с неприятным сообщением.

— Что у тебя, Лариса?

— Алиса в городе появилась, ну та, которую мы на прииск отправили, — понизив голос до шепота, сообщила Лариса.

— И как она выглядит?

— Ужасно. Я ее сразу и не узнала. Типичная алкашка с красным лицом.

— Из-за нее ты решила звонить в исполком? — возмутился Денисов.

— Дело в том, что она приехала в Казантип для того, чтобы отомстить тем, кто сломал ей жизнь.

— Флаг ей в руки. Она ничего не докажет, — повысил голос Денисов.

— А она ничего доказывать не собирается, Александр Львович. Все участники операции с той стороны уже мертвы.

— А ну-ка, повтори, что ты сказала?

— Мухин заходил ко мне вчера предупредить о ее приезде. Так он сказал, что все сибиряки, кто имел отношение к ее похищению, — погибли. И она только что сказала мне об этом. Все до единого!

— Приезжай прямо сейчас. Обсудим и примем решение.

Женщина, ваше величество

Гарри Барский сидел за столом на кухне и писал письмо. Писал с любовью, проговаривая каждое предложение. Неожиданно кто-то начал колотить в дверь ногами.

— Что надо? — подошел к двери хозяин квартиры.

— Квартиру затопил внизу, — раздался из-за двери неприятный женский голос. — Открывай, ванну смотреть буду.

— Да сухо у меня там.

— Открывай сам, а то сейчас милицию вызову, — перешла на крик женщина.

Гарик открыл дверь. На пороге стояла ярко накрашенная краснолицая деревенская баба. Мозолистые руки выдавали в ней человека, привыкшего к тяжелому физическому труду.

— Что вам угодно? — спросил Гарик. На соседку снизу эта женщина была не похожа.

— В гости пришла, — оттолкнув Гарика, бесцеремонно вошла в квартиру женщина. — Не узнал?

— Нет. Я вас первый раз вижу.

— Почему же первый раз? Мы с тобой были очень близко знакомы.

Женщина схватила Гарика за шею и присосалась к его губам. Гарик попытался вырваться из ее рук, но сделать это оказалось непросто. Хватка у нее была железная. Наконец, она отпустила его.

— Вы пьяны, выйдите отсюда! — с трудом переведя дыхание, потребовал хозяин квартиры. — Мы с вами незнакомы.

Женщина не спорила. Она закрыла дверь, повернула ключ в замке и положила его в карман.

— Лариса была права. Похоже, ты меня не узнал. Меня зовут Алиса. Я твоя первая женщина, Гарик. Неужели забыл. Женщина ваше величество, неужели ко мне? О, Ваш приход, как пожарище, душно и трудно дышать, так проходите, пожалуйста, что ж на пороге стоять. А потом восемнадцатилетний пацан хватает меня за волосы и швыряет на пол, как последнюю суку. Кровь заливает халат, я плачу, я не могу понять, что происходит, и в двадцати сантиметрах от меня выпученные глаза убийцы, кровавая пена изо рта. И голос, холодный, презрительный, насмешливый, с издевкой: «Мадам, хватит лежать на полу. Летающие топоры больше не летают. И зажмите свой носик платочком, а то мы утонем в вашей крови!».

— Алиса!? Этого не может быть! Ты — Алиса!? — в ужасе закричал Гарик. — Он схватил ее за руки, повернул к свету. Я не узнаю тебя, от тебя ничего не осталось, от прежней Алисы, от моей Алисы. Этого не может быть.

— Ты ждал белую и пушистую, а пришло пьяное чмо с красной рожей, — женщина плюхнулась в кресло и громко зарыдала.

— Алиса, прости, я не хотел тебя обидеть. Я просто тебя не узнал. Ты изменилась, стала другой. Тебя трудно узнать.

— Я хотела к тебе приехать раньше, но не смогла. Не сложилось. Просто из этой тайги невозможно вырваться. Она засасывает, убивает в тебе все живое, — заговорила женщина сквозь слезы. — Я — невиновна. Просто так получилось. Я не предавала тебя. Я все время думала о тебе, я мечтала о том дне, когда смогу поцеловать тебя. Я любила тебя все это время! Гарик, верь мне! Просто негодяи воспользовались моей слабостью. А сегодня я приехала к тебе! Я хочу остаться с тобой! Я хочу, чтобы ты любил меня, как тогда, Гарик, милый, ты же любил меня!

— Тебе не надо было приходить ко мне сегодня. Я знал тебя другой! Я любил другую женщину! Я любил свою Алису! Ласковую, нежную, непорочную. Ради нее я готов был на все. А с тобой у нас ничего не получится.

— Как странно. В этой комнате я сходила с ума от тебя, твоих рук, твоих губ, а сегодня я здесь чужая, женщина с улицы. А ты не изменился, такой же кучерявый жгучий брюнет. И сила в руках осталась.

Алиса подошла к книжной полке.

— Сколько у тебя книг. Ты любишь детективы? А что это за автор, Маркус Крыми? Раз, два, три… у тебя одиннадцать книг Маркуса Крыми. Ты его фанат? Я даже не слышала о таком авторе.

— Его мало кто знает. Он пишет детективы, — пояснил Барский.

— А чем ты занимаешься?

— Езжу по стране, иногда приезжаю в Казантип.

— Но ты же где-то работаешь? — полистав книгу, спросила Алиса.

— Я бродяга. С геологами ходил в тайгу, с альпинистами в горы…

Алиса подошла к столу, положила книгу и взяла в руки письмо.

— Я все поняла. У тебя есть другая женщина.

— Есть, — попытался забрать письмо Барский. Но Алиса спрятала его за спиной.

— Ты ее любишь? — продолжила она расспросы.

— Я никогда, никому не рассказываю о своих женщинах, — повысил голос Гарик. — Положи письмо. Оно предназначено не тебе.

— Ой, как интересно. А это ее письма. Я никогда не писала тебе писем. У меня не было времени. Я работала врачом на прииске. Там было много работы, и потом, почту с прииска читали в милиции. Они боялись, что мы увезем оттуда золото. Поэтому я и не писала тебе. Зато эта, как ее, Ирка, смотри, что пишет.

Алиса взяла письмо в руки и стала читать громко и с выражением, как актриса в драматическом театре:

«Гарик, здравствуй! Я еще не получила твоего письма, но мне ужасно хочется написать тебе. Может быть, ты никогда его не прочтешь, может быть, я порву его, просто мне необходимо его написать, так мне будет легче.

Добрались до дома нормально, нас встретил муж, привез домой, все было отлично. Но потом я вдруг осознала, что я снова дома, что никогда больше не повторится того чуда, которое произошло со мной, и что может я больше никогда не увижу тебя. С каждой минутой мне становилось всё тягостнее. Я превратилась в актрису, которая ведёт двойную жизнь. Та жизнь, которая окружает, — это сцена, на которой она должна хорошо сыграть. Я должна была притворяться, что всё хорошо, что я рада видеть мужа, но жила- то я другой жизнью.

Я закрывала глаза и видела, как наяву, тебя и море…, море и тебя…

Сейчас я одна. Муж на работе, сын у бабушки. Пробовала чем-нибудь заняться, отвлечься, но зря. Ничего не получается. Решила написать. Сейчас придет с работы мой муж, и я снова должна буду притворяться… смотреть на него, а видеть тебя. Со мной никогда не было такого, поэтому, может быть, я переношу это так тяжело. Я буквально мучаюсь. Я вижу и слышу только тебя, тебя и тебя.

Я знаю, что все это пройдет, время лучший лекарь. Но когда это будет? А вдруг этого не произойдет совсем? Этого я боюсь больше всего.

Гарик, дорогой, я думаю, ты поймешь меня. Скоро я получу твое письмо, прочту его тысячу раз, и мне будет так хорошо!

Нет, письмо это я рвать не буду. Завтра я опущу его в почтовый ящик, и скоро ты прочтешь его. Можешь смеяться надо мной сколько угодно, только прошу тебя, ответь мне. Что со мной происходит? Почему мне так тяжело? Буду ждать твоего письма, как избавление от этих мук.

Целую, твоя Ирка».


Гарик стоял недалеко от Алисы, но мысли его были где-то далеко. Первый раз Ирину он увидел на набережной в Казантипе. Он не поверил своим глазам. Перед ним стояла Алиса, не сегодняшняя, а та, из его прошлой жизни. Тонкая талия, высокая грудь, тонкие черты лица, огромные глаза. А потом она посмотрела на него. Этот зовущий взгляд и мягкий грудной голос… Она была в белом красивом платье, а в руке держала красную розу.

— Вы на меня так смотрите, как будто мы были с вами знакомы, — тихо произнесла она.

— Были. Вы моя любимая женщина из прошлой жизни. Вы меня любили.

— Я вас любила? — удивилась незнакомка. — Вы меня с кем-то путаете.

— Я вас ни с кем не путаю. Я знаю, что теперь мы с вами будем вместе всегда и везде.

— Я — замужем. Это невозможно. У меня есть сын.

— Это не имеет значения. Я встретил ту, о которой мечтал всю жизнь. Как вас зовут?

— Ира.

— Вот и познакомились, — улыбнулся Гарик.

— Но вы не назвали своего имени.

— А вы угадайте. Посмотрите мне в глаза и угадайте.

Девушка, не мигая, смотрела ему в глаза, и вдруг сказала: «Вас зовут Гарик».


«Гарик, дорогой, здравствуй! — продолжала читать чужие письма Алиса. — Сегодня ходила, как пьяная, сто раз прочла твое письмо, и мне было всё мало и мало. Проводила сегодня занятие с закройщиками, но совершенно мне было не до них, потому что в столе у меня лежало твое письмо.

Гарька, милый! Прости меня, что пишу тебе всякую ерунду. Мне ужасно хочется поболтать с тобой. Вот если б ты сейчас был рядом со мной! Как хочется поцеловать тебя, просто можно сойти с ума! Хочу к тебе! И к морю. Живу я, в общем-то, неплохо, можно даже сказать, очень хорошо. На работе тоже все прекрасно. И вообще всё хорошо, только вот очень и очень не хватает тебя. Никогда не думала, что в мою тихую спокойную жизнь вдруг ворвется такой человек, с которым будет необычайно хорошо, с которым можно забыть все на свете, и расставание, которое принесет столько переживаний и мучений.

Мне очень не хотелось бы оказаться для тебя женщиной, которая пришла и ушла, не оставив следа. Я хочу всегда быть с тобой, пусть не рядом, а на расстоянии, но чтобы ты знал, что у тебя есть я, чтобы ты ждал моих писем, встреч со мной. Я не знаю, что будет дальше, но сейчас мне очень хорошо, даже думать о тебе я не могу равнодушно.

Гарик, хороший мой! Как бы я хотела, чтобы это счастье длилось вечно!

Целую крепко, твоя Ирка».

Алиса положила письмо на стол.

— Как она тебя любила!? Замужняя баба, а как пишет, а я думала, что у тебя никого не будет после меня, и ты никого не сможешь полюбить так, как меня. Я хочу на нее посмотреть. У тебя есть ее фотография?

— Посмотри на свою, в молодости.

— Ты хочешь сказать, что она похожа на меня?

— Это твой двойник. Она замужем, у нее ребенок, ей 24 года.

— И ты ее любишь, любишь безумно, как когда-то меня, — Алиса взяла в руки третье письмо.

«Гарик, дорогой, здравствуй! Получила сегодня твое письмо, и весь день был для меня совершенно необычный. Я видела перед собой только твое письмо, перечитывала его, и мне очень-очень хотелось, чтобы ты был рядом со мной. Просто был бы рядом. Тогда я могла бы наконец насмотреться на тебя. Не думать, не представлять, а просто смотреть.

Гарик, милый! Это действительно огромное счастье — ждать твои письма, получать их, писать ответ и снова ждать.

Знаешь, у меня с мужем получилось всё легко и просто. Никаких проблем. Квартира, машина, любимая работа… Что еще нужно? Полнейшее счастье. Я считала себя самым счастливым человеком. Да это, впрочем, так и было. Но вот появился ты. Мое представление о счастье несколько изменилось. Переписываться с тобой, с огромным нетерпением ждать встречи, все это мне намного интересней, чем общение с мужем. Между тем, я не могу сказать, что я разлюбила его, что он мне больше не нужен. Нет, он всё тот же, необходимый мне человек, и я так же, придя с работы, или приезжая из командировки, делюсь с ним своими радостями и огорчениями. Но вот если на его месте был бы ты? Не знаю, может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что с тобой мне было бы намного лучше. И я очень часто на его месте представляю тебя. И он как-то раз заметил, что я стала холодней и пассивней. Я нахожу тысячу причин, чтобы объяснить ему все это, но самой главной он не узнает никогда. Да и как же я могу быть с ним прежней, если у меня из головы не выходишь ты?

Я даже боюсь с ним много разговаривать, потому что случайно могу назвать его твоим именем. Я не знаю, как и чем всё это объяснить. Может быть, я вовсе и не люблю его, а просто привыкла? И вообще все это ужасно сложно и непостижимо для меня. Я знаю только одно, что у меня есть ты. И только от одной мысли об этом мне становится чертовски здорово, жизнь кажется в тысячу раз прекрасней и интересней.

Может быть, это и есть любовь? И такое счастье, может быть, лучше, чем тихая, спокойная жизнь?

Гарька, дорогой! Ты понимаешь, что ты натворил? Перевернул всю мою жизнь. И даже здесь, за 2 тысячи километров от тебя, я без тебя не могу. Слышишь? Не могу! Не могу без твоих писем, без твоих неповторимых очаровательных писем, которые я все знаю наизусть. Целую крепко, твоя Ирка».


Алиса вдруг заплакала. Она смотрела на исписанный чернилами лист бумаги и не могла читать дальше. Синие буквы сливались в ее глазах в одну кривую линию. Женщина приложила к глазам платочек.


— Я никогда не думала, что тебя будут так любить. Я в тебе видела только мужчину, неутомимого, крепкого, сильного. Для меня главное было обладать тобой и получать удовольствие от твоих губ, от твоих рук и от того, что со мной было потом. Но чтобы так…

Алиса осторожно положила письмо на стол.


— Какая ж я была дура, мне надо было найти тебя. Мы могли бы встретиться после твоего возвращения из армии, создать семью и жить вместе.

Алиса обняла Гарика, прижалась к нему и попыталась поцеловать его.

— Не надо, Алиса. Разбитое не склеишь. У тебя был шанс, но ты отказалась, ты смеялась надо мной, — тихо произнес он.

— О чем ты, Гарик, я пришла к тебе ночью. Бери меня. У нас все получится. Тебе понравится. Я умею любить так, что ты меня вновь полюбишь, как раньше.

— Нет. Нельзя вступить дважды в одну и ту же реку. У меня есть любимая женщина, и она скоро приедет сюда. Давай, я тебя провожу в гостиницу.

Смертельная угроза

Лариса Ивановна перед тем, как выйти из больницы, несколько минут вертелась перед зеркалом, подкрасила губы, поправила прическу. Исполком находился в двух кварталах от психбольницы. За столом для совещаний сидел Денисов. Увидев Ларису, он указал ей на стул.

— Докладывай, что случилось? — устало произнес он.

— Сегодня ко мне пришла Алиса. Она сильно изменилась.

— По существу говори, мне не нужны подробности. Что она знает и что собирается делать? — резко оборвал Ларису Денисов.

— Она знает все! И о том, что я ей мужика выставила, и про старуху, у которой отродясь не было никакого племянника, и про отравленный коньяк, и про уколы перед полетом. Но она готова забыть обо всем, если ты поможешь вытащить из тюрьмы убийцу ее мужа, — пояснила Лариса.

— Племянник у нее в любовниках? — с интересом посмотрел на Ларису Денисов.

— Божится, что нет, но я ей не верю. Она же в Казантипе из-за своей любви к 18-летнему санитару погорела, — покачала головой Лариса. — Скорее всего, этот пацан убил родного дядю на почве ревности.

— И что ты предлагаешь? — внимательно посмотрел на Ларису Денисов.

— Я ничего не предлагаю. Вы, мужики, заварили эту кашу, вот и решайте теперь, что с ней делать, — пожала плечами Лариса.

— Боишься слово «убить» произнести, — зло посмотрел на Ларису Денисов.

— Я ничего не боюсь, но знаю точно, что Алиса, даже если мы вытащим ее племянника из тюрьмы, в свои друзья нас не запишет.

Жуткая тайна Алисы

— Ты собираешься отвести меня в гостиницу? Меня, твою первую женщину! — закричала Алиса. — О чем ты говоришь?! Я останусь с тобой до утра. Гарик, нам будет хорошо вдвоем. Ты даже не представляешь, какая я могу быть в постели. Ты просто забыл, я тебе напомню сейчас.

Алиса повалила Гарика на диван и стала целовать его страстно и нежно, так, как раньше. Но он отворачивался от нее, вырывался, пытался встать с дивана.

— Гарик, прошу тебя, умоляю, дай мне шанс, и ты увидишь свою Алису, прежнюю, белую и пушистую.

Гарик резко оттолкнул Алису от себя.

— У тебя был шанс, но ты отказалась. Ты смеялась мне в глаза, ты издевалась надо мной. Я тебе этого никогда не прощу!

— О чем ты, Гарик. Я последний раз тебя видела на сцене, когда мне вручали грамоту.

— Нет. Мы с тобой встречались после того, как я пришел из армии. Неужели не помнишь? Прииск Восточный. Амбулатория. И бородатый мужик в накомарнике. Он предлагал тебе уехать. У дверей амбулатории стоял вездеход, у него за спиной висел карабин Симонова, а в рюкзаке — сотня патронов. Он все продумал. Он передал привет тебе от колдуна, сказал, что колдун ошибся, и мы должны быть вместе, но ты не поехала с ним. Ты говорила, что раньше уже слышала его голос. Смотрела ему в глаза, а потом привела в свой дом.

— Какой ужас, — схватилась за голову Алиса. — Так это был ты! Я чувствовала, чувствовала, что это не случайный человек. И голос, голос мне показался знакомым.

— А потом пришло это животное. Он повалил тебя на кровать, на моих глазах сорвал с тебя кофту и показал сумасшедшему страннику с карабином за спиной, как он тебя любит. И ты целовала его на моих глазах. Я понял, что ты нашла свою любовь. Я вышел из вашей хаты и уехал навсегда от тебя.

— Какой ужас, Гарик, прости! Я не знала, я не хотела. Я виновата перед тобой, но сегодня его убили, и я свободна от этого монстра. У меня была непростая жизнь. Я уходила от него к другим, потом они били друг друга смертным боем, и он забирал меня назад.

— Меня не интересуют подробности, Алиса. Я видел тебя с этим животным. Этого достаточно. Я проведу тебя. У меня есть дела.

— Его сегодня убили, здесь, в Казантипе. Мне плохо. Я прошу, помоги мне, не выгоняй. Я стану другой, я стану прежней Алисой.

— Мне тоже было плохо, и я хотел застрелиться. Я не ожидал, что ты меня так встретишь на этом прииске. Я думал, что ты меня узнаешь и уедешь со мной в халате врача, без вещей. В машине у меня был второй карабин. Мы бы отбились от любой погони, а на аэродроме ждали друзья-геологи. У каждого из них было оружие. Я все продумал, кроме одного, я даже представить не мог, что тебе может быть хорошо с этим монстром, что ты его будешь целовать на моих глазах так же, как меня.

— А что мне оставалось делать? — Алиса подошла вплотную к Гарику. — Если б я стала сопротивляться на твоих глазах, ты убил бы его и навсегда остался в этой тайге. Там чужаки до суда не доживают. А так ты жив, и я жива. И у нас есть будущее.

— У нас с тобой нет будущего, и я прошу тебя, уходи.

— Гарик, ты меня прогоняешь, потому что я всего лишь женщина, слабая женщина, которая живет своими эмоциями, страстью и хочет настоящей мужской любви. Но я его не любила. Его убили сегодня, а мы с тобой говорим, говорим… Обними меня, прости, верни прошлое. Дай мне шанс.

— Нет, мы должны расстаться прямо сейчас. Я не хочу быть с тобой, я не хочу слушать тебя, мне неприятно говорить с тобой. У тебя больше нет прошлого, нет Гарика. Забудь меня навсегда!

— Ты еще пожалеешь, ты еще заплатишь за эти слова. Меня еще никто не выбрасывал на улицу, как последнюю шлюху. Я все поняла. Это ты убил моего мужа. Ты ненавидел его, хотел отомстить ему, и тут подвернулся случай. Ты нанес ему смертельный удар нунчаками. Ты занимался каратэ, — закричала Алиса.

— Куда тебе проводить?

— На вокзал. Есть еще люди, которые меня любят до сих пор, которые не предадут меня и не станут вышвыривать на улицу посреди ночи. — Алиса протянула Гарику ключ. Он набросил на плечи куртку, открыл входную дверь, и они отправились на вокзал.

Информация от агента

— Казимир, заканчивай с бумагами. Есть поважнее дела. Мне звонил из Казантипа наш человек. Говорит, что в гостинице «Окраина» вчера поселилась Алиса из страны чудес, — подошла вплотную к мужу Ядвига.

— Сбежавшая от Старкова невеста? — будничным голосом уточнил Казимир.

— И не одна, а с сожителем — двухметровым мужиком с пудовыми кулаками.

— И что она собирается тут делать?

— Пока непонятно. Дежурному администратору в гостинице она сказала, что собирается переехать в Казантип. Но в это мало верится. Похоже, что она приехала для того, чтобы отомстить своим врагам. Я вот подумала, не пора ли тебе тряхнуть стариной и встретиться с первой красавицей горздрава. Думаю, у вас найдутся общие темы для разговора, — ухватив за галстук своего мужа, проговорила Ядвига. — Поухаживай за дамой, поприставай, пообещай работу в благотворительных фондах. Вдруг клюнет.

— А мужа ее куда я дену? — стал раздеваться Казимир.

— Мужем этой красотки займусь я. Мне давно хотелось узнать о том, что она чувствует под настоящим русским медведем, — улыбнулась Ядвига. — Надеюсь, ты будешь не против моего одноразового секса с настоящим мужчиной.

— Ты опять пытаешься прикрыть свои низменные желания работой!? — возмутился Казимир. — Здорового бугая к себе в постель затащить захотела? Все тебе мало. Да эта парочка никакого оперативного интереса не представляет.

— Представляет, еще как представляет, — сбросив с себя ночную рубашку, проговорила Ядвига. — Если они приехали мстить своим врагам, то мы можем в Казантипе лишиться ценной агентуры. И этого нам не простят, да и под настоящим мужиком я давно не лежала. Ты же не можешь так обнять женщину, чтобы у нее косточки затрещали!

— Только попробуй! — заорал Казимир. — Я убью и его, и тебя!

— Да не убивать нужно настоящих мужиков, а самому мужиком стать. А ты не мужик, Казимир. Ты живой простатит. И это не только мое мнение, но и моей лучшей подруги, с которой ты на этой кровати в ролевые игры играл, пока я в Польше была. Это же надо такое придумать: ты заставил мою подругу-проститутку играть роль проститутки в моей кровати. Извращенец! Подонок! Негодяй!

— Заложила, сука, — возмутился Казимир. — Она сама напросилась на встречу, но не хотела светиться перед охраной. Вот я и предложил ей сыграть роль «женщины по вызову». Мы поговорили с ней, и она ушла домой. У нас ничего не было.

— Я своей подруге верю больше, чем тебе. Ей-то клеветать на тебя нет никакого резона. Если б ты показал себя ненасытным мужчиной, то она бы не стала жаловаться мне и продолжила с тобой встречаться, а ты даже с профессиональной проституткой не смог поддержать свое реноме, — поддела Казимира жена. — Короче, я готова прямо сейчас продолжить твою ролевую игру. Закрывай глаза и я на пару часов превращусь в… самую настоящую проститутку, а этой сладкой парочкой с прииска займемся завтра.

Ночной тариф

Выходя из подъезда, Гарик увидел мелькнувшую чью-то тень. Осмотревшись по сторонам, он заметил человека, прятавшегося в кустах.

«А вот вам и новый поворот, — подумал он. — Похоже, Алиса была не одна».

Они перешли пустынную улицу, над которой лихорадочно мигал желтый глаз светофора. Алиса молчала, а когда Гарик попытался взять ее под руку, зло оттолкнула его.

— Ты не существуешь, тебя нет для меня. Ты сам во всем виноват. Мужики так не поступают. Если ты меня так любил, надо было пристрелить его, а еще лучше, нас двоих. Тогда тебе бы стало легче, и ты бы не видел, как я целую это животное. А ты повел себя как пацан, играл в благородного. А настоящий мужик хватает бабу, швыряет ее на кровать и делает с ней, что хочет, до тех пор, пока она, сломленная и униженная, не почувствует себя счастливой. Ты свою Ирку никогда не кидал на кровать, не бил, не насиловал?

— Я ее любил. Понимаешь, любил так же, как тебя. Я не животное, я человек. Женщину любить надо, а не ломать, насиловать, избивать, — возмутился Гарик.

— Ты ничего не понимаешь в жизни, ты не знаешь женщин, потому что ты как был пацаном, так им и остался, — закурив сигарету, проговорила Алиса. — Женщины сильных любят, здоровых и злых, которые силой берут бабу, когда захотят, а не тогда, когда она им это позволит. И если ты не изменишься, то и твоя Ирка от тебя сбежит, как и я, с сильным и здоровым!

— Это я понял. А теперь скажи, зачем ты хвост притащила ко мне? — оглянувшись, спросил Гарик. — За нами кто-то идет от самого дома,

— Никого я не тащила за собой. Никто не знает, что я пошла к тебе. Это бред, — возразила Алиса.

— Значит, показалось, — пробормотал Гарик.

Они шли вдоль длиннющего деревянного забора, за которым скрывались развалины недостроенной атомной электростанции. За забором что-то гремело, ухало, свистело и сыпалось вниз.

— А теперь, скажи, что ты делал у ресторана? Я видела тебя на месте драки, — спросила Алиса.

— Дышал свежим воздухом, — усмехнулся Гарик.

— Но ты же видел, как они дрались. Почему не вмешался, почему не остановил?

— Я не большой фанат кулачного боя и не знаком с вашими традициями. Если на вашем прииске принято женщину отбивать у соперника при помощи кулаков, то почему я должен вмешиваться в любовные игры дикарей? — презрительно скривив губы, произнес Гарик.

— Но ты же стоял и смотрел!? — повысила голос Алиса.

— Может, и смотрел, а может, и нет.

— Гарик, ты не случайно там оказался во время драки! — неожиданно перешла на крик Алиса.

— Ты хочешь сказать, что я вывел этих двух придурков на улицу из ресторана и вложил одному из них в руку нунчаки, чтоб он убил своего соперника и стал хозяином твоего тела? У тебя с головой все в порядке?

— Племяш не был моим любовником. Мы просто жили вместе, в одном доме. У него были проблемы с отцом, которого он зарубил топором в состоянии аффекта, потом умерла его мать от белой горячки. Когда ему исполнилось шестнадцать, мы забрали пацана к себе. Он помогал по хозяйству, пока муж был на прииске.

— И ты убийце преподала урок любви? — с презрением посмотрел на Алису Барский.

— Повторяю еще раз, у меня с ним ничего не было. Последние годы он жил без материнской ласки, и я, как могла, заменяла ему мать. Я даже невесту ему присмотрела в соседнем селе, — стала оправдываться женщина. — Он ночами к ней бегал.

— Честно говоря, мне все равно, что ты там вытворяла в отсутствие мужа, но пацан был твоим любовником. И бился он с твоим мужем по-взрослому, за свое право обладать твоим телом, — жестко произнес Гарик.

— Много ты понимаешь в жизни! — взорвалась Алиса. — Опозорить хочешь из-за того, что я бросила тебя после первой ночи любви! А может, все дело в тебе? Я б не ушла, если бы любила тебя по-настоящему!

Гарик и Алиса подошли к вокзалу в тот момент, когда вокзальные часы отбили три раза. Под часами стояло два таксомотора. Увидев потенциальных пассажиров, водители выбрались из машин. Одному на вид было около пятидесяти. Маленький, лысый, быстрый в движениях, картавый, похожий на Ленина. Второй крупный, рукастый мужик с греческим профилем и бородкой.

«Ему бы в театре Мефистофеля играть», — подумал Гарик.

— Вам куда? — быстро спросил картавый.

— В Краснолиманск.

— Сто баксов, — назвал цену водитель. — Ночной тариф.

— С кем поедешь? — повернулся Гарик к Алисе.

Алиса села на переднее сидение к Мефистофелю.

— Я номер запишу, так что не шали, — предупредил Гарик водителя.

Водитель не ответил. Он нажал на газ, и легковушка, набирая скорость, понеслась по пустынным улицам Казантипа.

Переспать с убийцей

В три часа ночи Лариса поднялась с дивана.

— Ты молодец, Денисов! — улыбнулась Лариса. — Умеешь женщину настроить на любовь. Сколько лет с тобой знакома, а всегда иду сюда, как на экзамен. Вначале унизил, запугал, оскорбил, а потом полюбил, от души.

— А ты хотела, чтобы я, руководитель города, унижался перед бабой? Это вначале ты мне мозги сушила своим Старковым. Женить на себе хотела, с дебилом-сибиряком переспала, как последняя сука! Хвостом вертела! И где они теперь?! А я здесь, хозяин этого города и твой хозяин! Вот как жизнь повернулась! — самодовольно произнес Денисов.

— Радуешься? Только не забывай, благодаря кому ты оказался в Казантипе. Если б не Старков, после разгона компартии пришлось бы искать тебе работу по специальности в какой-нибудь сельской больнице. А он тебя на должность заведующего горздравотделом пристроил, в квартиру ко мне поселил.

— Я все помню, Лариса! И Старкова, и Ивана с прииска, с которым ты на небеса летала всю ночь, и Барского, который первую ночь после армии провел в твоей постели. Вот поэтому ты до сих пор не жена мне, а любовница! Я полжизни прожил в одной квартире с самой настоящей проституткой! Думал, хоть ты верность будешь хранить, и что в итоге?

— Не было у меня ничего с Барским, Старков — тот вообще до тебя был, а по поводу Ивана мы договаривались с тобой, что первую ночь он проведет со мной, — закуривая сигарету, произнесла Лариса.

— Алисе рога наставить хотела? — рассмеялся Денисов. — Вроде взрослая баба, а чужую красоту пережить не смогла. Утешить себя хотела, что жить Алиса будет всю жизнь с твоим любовником. А он только одну неделю прожил после того, как с вами сучками переспал. Вот ведь как судьба распорядилась! Говорят, что Старков на глазах Алисы так ему врезал поленом по голове, что у Ивана мозги наружу полезли. Слушай, а может, мне Алису пригласить в комнату отдыха, чтобы тебе жизнь медом не казалась? Представляешь, на этом диване будет зажигать твоя красавица-подруга после того, как она переспала с сотней сибиряков, бичей и уголовников.

— Почему бы и нет, — помрачнела Лариса. — Думаю, она ломаться долго не будет. За то, чтобы спасти от тюрьмы своего молодого любовника, эта шлюха на что угодно пойдет и сделает все, что попросишь. Хочешь, я завтра же пришлю ее к тебе?

— Если она мне понадобится, я ее сам найду, — усмехнулся Денисов.

— Только учти, ты у нее уже будешь сто первым. И после того, что с ней делали на прииске, ты ее уже ничем не удивишь.

— А я и не собираюсь ее удивлять, просто иногда хочется переспать с порочной бабой, тем более, что ты предлагала ее убить. Почему бы перед смертью не доставить женщине удовольствие? — оборвал Ларису Денисов. — Эта измена уравняет наши грехи. Ты переспала с ее Иваном, а я с его убийцей!

— Так Ивана же Старков убил, а не Алиса, — возразила Лариса.

— Алиса соучастница убийства. Не было б Алисы — сибиряк Иван дожил бы до пенсии, — подвел итог разговору Денисов.

Нунчаки

Гарик возвращался с вокзала в расстроенных чувствах.

«Надо было оставить Алису до утра. Она не виновата. Она слабая женщина, а я вышвырнул ее из квартиры за то, что на моих глазах она целовала своего мужа».

В этот момент из пролома в стене выскочили двое. Один из них, маленький, лысый, прокричал второму в солдатской шинели: «Интеллигенцию надо ставить к стенке, чтобы потом не мучились ненужными вопросами. Они всегда много разглагольствуют и не стреляют, а настоящий мужик вначале стреляет, а потом думает, того он убил или нет!».

Гарик протер глаза и увидел удаляющихся от него двух бомжей.

— Так и свихнуться можно, — пробормотал он, и в этот момент кто-то изо всей силы ударил его по спине палкой.

Гарик отпрыгнул в сторону и увидел перед собой тощего мужика в маске омоновца. В руках он держал нунчаки.

— Теперь твоя очередь пришла! — заорал мужик, пытаясь ударить Гарика по голове. На этот раз ему удалось увернуться.

— Я тебя все равно убью, — продолжал кричать каратист. Несколько раз он попал по спине и животу нунчаками. От сильной боли Гарик озверел и кинулся сам на нападающего. Барскому удалось сбить его с ног и нанести несколько ударов по голове ногами. Он хотел сорвать с него маску, но мужик, проявив небывалую прыть, сквозь щель в заборе протиснулся на территорию бывшей АЭС. Гарик попытался догнать его, но тут же получил встречный удар нунчаками по плечу. Потом они гонялись друг за другом по развалинам АЭС, поднимая тучи пыли и живущих там бомжей и сумасшедших уфологов. Если бы Гарик был кинорежиссером, то из этой погони можно было снять настоящий фильм про ад и его обитателей. Наконец, бывшему санитару психбольницы удалось сбить с ног мужика и сорвать с него маску. Нападавшим оказался первый муж Алисы Владимир. Гарик вырвал у него из рук нунчаки, отбросил их в сторону и, схватив его за воротник куртки и брючной ремень, подтащил к краю обрыва. Из огромной воронки, куда несколько лет назад провалился реактор, к небу поднимались клубы пара. В воздухе стоял устойчивый запах сероводорода.

— Это ты убил мужа Алисы?

— Нет! — в ужасе затрясся Владимир. — Не бросай меня. Я никого не убивал!

— Врешь! — взорвался Гарик. — Я убью тебя!

— Я не убивал, — в страхе перекрестился Владимир. — Это все Мухин. Он позвал меня к ресторану. Сказал, что в Казантип вернулась Алиса с двумя жлобами, и она хочет со мной встретиться. Я взял с собой нунчаки, чтобы отбиться от них в случае нападения. Потом жлобы вышли из ресторана и стали драться. Но дрались без крови, не сильно, на кулаках. Это не понравилось Мухину, он выскочил из кустов, вырвал из моих рук нунчаки и убил того, кто постарше. Вторым ударом он вырубил молодого, и когда тот потерял сознание, сунул ему в руки мои нунчаки.

— Так убей Мухина! От него все беды в нашей жизни! Убей его, трус! Он превратил твою жену в проститутку, а тебя, ее мужа, в кучу дерьма! Убей его! Убей, если ты хочешь вернуть Алису!

Гулкое эхо подхватило слова Гарика и разнесло над развалинами долго незатухающими повторами.

Гарик, отшвырнув от себя мужчину, хотел было уйти, но потом вернулся, схватил его за волосы и продолжил кодирование:


— В глаза! Смотреть в глаза! Не мигая, в глаза! Ты слышишь только мой голос! Только мой голос! Спать! Ты слышишь только мой голос! Слушай и запомни! Запомни и слушай! Ты должен убить Мухина! Мухин твой враг! Ты убьешь Мухина! Убьешь здесь, на развалинах, и бросишь его в ад! Запомни: Мухин твой враг! Ты должен убить врага! Запомни! Код смерти — 666. Код смерти Мухина — 666. Я тебя закодировал. Ты должен убить негодяя! Назови ему цифру зверя, после чего бей нунчаками по голове. Его номер 666. Ты слышишь только мой голос. Ты проснешься через десять минут после того, как я уйду. Найдешь Мухина и убьешь его. Спать! Ты все забыл, ты ничего не помнишь. Только код смерти Мухина 666. Ты меня не видел. Мы с тобой не встречались. Все забыть! Ты помнишь только число зверя 666. Мухин твой враг! Убей Мухина! Убей! 666 Мухин 666! Ты убьешь Мухина при первой встрече!

Дикие нравы Казантипа

Алиса сидела рядом с водителем и смотрела на дорогу. Мимо пролетали деревья, кусты, дорожные знаки. В салоне бубнили ночное радио и водитель. Он что-то говорил, размахивая руками, но она его не слышала. Алиса вспомнила себя молодой, красивой. Она хотела перевернуть мир. В институте феминистки ей говорили, что в Казантипе царят дикие нравы и женщин там не считают за людей. И она пообещала подругам устроить революцию в Казантипе и доказать мужчинам, что этот мир держится на женщинах. И женщины должны быть главными в этом городе. Но все рухнуло на второй день. Восемнадцатилетний санитар, спасая ей жизнь, швырнул Алису под стол, а потом поцеловал против ее воли. Он заставил Алису подчиниться. И в постели он делал с ней все, что хотел. После этого она стала ценить в мужчинах темперамент и силу! И любила она только тех, кто был сильнее ее. А сегодня Гарик вышвырнул Алису из своей квартиры за то, что она ему изменила на прииске со своим сожителем. А может, дело не в этом, а в прическе, маникюре? Перед тем, как идти к нему, надо было полдня просидеть в парикмахерской, как в молодости стать белой и пушистой и прийти к нему в гости трезвой, с таинственными запахами духов.

Алиса попыталась вспомнить, каким Гарик был в молодости. В этот момент водитель опустил свою руку ей на колено. Ладонь большая, сильная. Алиса механически сбросила руку. Мужик что-то говорил, потом опять взял ее за колено.

Она повернулась к водителю, оценивающе осмотрела его с ног до головы. И молча скинула руку с колена.

— Так он тебя все равно бросил, ни один нормальный мужик не отпустит свою бабу ночью в другой город с чужим мужчиной.

— Чего тебе надо? — устало спросила Алиса.

— Тебя, — моментально ответил водитель.

— Много хочешь, ничего не получишь.

Водитель в ответ скользнул вверх по бедру под платье, потом свернул с трассы на пустой проселок и остановился в лесопосадке.

— Вот тут нам никто не помешает, — проговорил он, наваливаясь на нее всем телом. Переднее сидение раскрылось, и Алиса оказалась лежащей на спине. Она отбивалась от него минут двадцать, а потом махнула на все рукой и закрыла глаза, представив на месте насильника Гарика, того Гарика, из прошлой жизни.

В столицу они въехали в шесть утра. Потом долго плутали по старому городу, пока не нашли нужный адрес. Алиса спрятала порванные трусики в свою сумку и протянула водителю сто долларов.

— Оставь себе, ты их заработала.

— Дурак, я не проститутка, — она швырнула водителю деньги, хлопнула дверцей машины и зашла в подъезд.

Телефонный звонок из Казантипа

В семь утра Ядвигу поднял с постели телефонный звонок.

— Извини, что в такую рань, но информация срочная. Хотела ночью позвонить, но побоялась кайф обломать с мужем в постели, — проговорила Екатерина Голубкина.

— Можешь звонить ночами в любое время. От Казимира в постели вместо кайфа — одна головная боль. Что случилось?

— Я тебе говорила, что Алиса с мужиком приехала в Казантип.

— Говорила, и что? — встряхнув головой, спросила Ядвига.

— Мужика ее убили в драке вчера вечером нунчаками.

— И кто убил? — недовольно уточнила Ядвига.

— Менты племянника винят, а вот Алиса считает, что ее Ивана замочили местные. Она подозревает в убийстве Барского и еще двоих мужиков. А тебе Казимир ничего не рассказывал? — спросила Голубкина.

— Что он должен был рассказывать?

— Он в ресторане сидел недалеко от Алисы с какой-то дамой, а потом исчез. Деньги на столе оставил и сгинул.

— А сучка, с которой он там сидел, осталась?

— Не знаю, куда она делась. Там такая суматоха началась. А твой Казимир прошел в трех метрах от меня и сделал вид, что мы не знакомы. Я думала, что он тебе уже все рассказал, поэтому и не стала ночью звонить, — глотая окончания слов, проговорила Голубкина.

— Очень интересная информация. Что еще? — с трудом сдерживая себя, проговорила Ядвига.

— Потом менты приехали, «скорая». Племянника арестовали, а Алиса, после того, как дала показания в милиции, побывала в психбольнице, с Ларисой Ивановной пообщалась. Оттуда пошла к Барскому, но что-то у них там не сложилось, и в три часа ночи он отвел ее на вокзал. Посадил в «такси», и она уехала в Краснолиманск. А вот, к кому, не знаю. У меня бензин был уже на нуле.

— К кому она поехала, я догадываюсь. А ты в следующий раз сразу докладывай, а то б поехала я покойника охмурять. Ну, Казимир, импотент хренов. Я ему счас устрою. На всю жизнь запомнит!

Страшная месть

Алиса остановилась у знакомой двери. Постояла немного, восстанавливая дыхание, и нажала на кнопку звонка. Дверь долго не открывали. Потом послышались чьи-то осторожные шаги, щелкнули замки, и она увидела его. Согнутого в три погибели старика с перекошенным давно не бритым лицом.

— Ты кто? — близоруко щурясь, спросил мужчина.

— Невеста твоя. Не узнал?

— Алисонька, я знал, что ты придешь. Ты опоздала на свою свадьбу. Ты же женщина, ты могла опоздать, — мужчина заикался, глотая слова.

Алиса прошла в спальню и увидела огромную квадратную кровать с балдахином и цветами.

— Она ждет тебя. На ней никто не спал. Я сплю на диване.

Алиса упала на кровать и громко заплакала. Потом, немного успокоившись, спросила: «Что с тобой случилось?».

— За все в жизни надо платить. После моего возвращения с прииска на меня напали возле дома сразу восемь парней. Силы были неравные. Я полгода пролежал в травматологии. Мне дали инвалидность. Все это время я тебя ждал. Я думал, что ты приедешь после суда.

— Я не могла. Мне пришлось остаться, — заливаясь слезами, проговорила она. Потом Алиса обняла своего бывшего преподавателя и любовника и стала целовать его, обнимать. Виктор Иванович пытался ответить на ее поцелуи, но у него ничего не получалось.

— У меня не было женщин все это время. Врачи сказали, что я не могу больше ничего. Ты меня прости. Я не выхожу на улицу, не могу. Раз в неделю ко мне приходит женщина. Ты ее знаешь. Та самая врач-гинеколог, которая тебя лечила. Она убирает здесь, приносит мне еду и лекарства.

— Виктор, милый, прости меня, я не знаю, почему, но все время приношу своим близким несчастье и боль.

— Твоя врач-гинеколог придет сегодня. Дождись ее. Думаю, вам будет, о чем поговорить.

Алиса с ужасом смотрела на своего несостоявшегося супруга.

— Виктор, я не могу здесь оставаться. Я — уйду!

— Тебе решать, — чуть слышно пробормотал хозяин квартиры.

Алиса спиной ощутила на себе его взгляд, взгляд старика-инвалида. Она хотела бежать из этой квартиры, от своего прошлого, но что-то ее остановило. Женщина замерла у двери и, развернувшись, вернулась к своему бывшему жениху.

— Виктор, я помогу тебе. Я хотела вернуться в Краснолиманск, устроиться на работу и забыть о прошлом, но теперь я буду мстить тем, кто уничтожил меня, как женщину. Лишил сына, мужа, семьи. Я убью их!

Алиса прошла на кухню и стала наводить там порядок, мыть посуду, плиту, холодильник. Виктор Иванович стоял у двери и удивленно смотрел на Алису. Раньше он не мог даже и подумать о том, что первая красавица горздрава станет когда-нибудь настоящей домашней хозяйкой.

— У нас на прииске нет горячей воды. Воду носим из колодца, поэтому экономим. Баня по пятницам. К топору привыкла. Дрова женщины рубят, мужики на прииске. У меня корова была. Молоко свое круглый год. А тут горячая вода, газ. Я схожу в магазин, у тебя пустой холодильник, и устроим званый ужин.

Допрос с пристрастием

Ядвига, положив телефонную трубку, подлетела к кровати, на которой спал Казимир, схватила его за горло и заорала в самое ухо: «Рота подъем!». Казимир попытался вскочить с кровати, но сделать этого не смог. Ядвига в бешенстве душила своего мужа. С большим трудом Казимиру удалось освободиться от удушающего захвата.

— Ты чего на меня напала?! — захрипел Казимир.

— Я, я всю ночь сибиряку отдавалась в мыслях, а ты, скотина, убил его!? — орала Ядвига.

— Не убивал я никого, чего ты несешь. Я спал ночью.

— Вечером вчера ты где был?

— С психологом Самойловой встречался. Она документы мне передала.

— Где ты с ней встречался, урод!? — брызгая слюной, продолжала орать Ядвига.

— В Казантипе.

— А почему не в Краснолиманске? Она же в двух кварталах от нас живет, — продолжила допрос Ядвига.

— Самойлова не хотела светиться здесь, поэтому и встретились в Казантипе, — виновато бормотал Казимир.

— Я тебе спрашиваю, где в Казантипе ты с ней встречался?

— В «Окраине».

— В нумера бабу повел, и как она тебе в постели? — с размаху отвесила звонкую пощечину Казимиру Ядвига.

— Никак. Она не пошла со мной в номер. Мы в ресторане разговаривали.

— А теперь, правду, как на исповеди! Почему ты назначил Самойловой встречу в Казантипе?! Если будешь врать, изобью до полусмерти, — подошла вплотную к Казимиру Ядвига.

— Я знал, что Алиса приехала. Мне мужик позвонил какой-то. В ресторан пригласил на ужин, пообещав грандиозное шоу в исполнении Алисы и ее мужа.

— Почему мне не сказал?

— Он сказал, что муж у Алиса двухметрового роста, красавец в самом соку, и если ты увидишь его, то станешь приставать к нему, как баба. А я не мог рисковать нашим семейным счастьем, — потупив глаза, признался Казимир.

— И ты решил отпрофилактировать моего потенциального любовника? — закуривая сигарету, продолжила допрос Ядвига.

— Ну, типа того.

— Потом что было?

— Во время ужина в ресторане племянник его нарисовался. Мужик приревновал его к Алисе. Вышли поговорить, ну и все.

— Ты где был во время драки?

— Курил недалеко от них. Смотрел и курил, — прикуривая сигарету, пояснил Казимир.

— И мужика ты, конечно, не убивал? — подошла вплотную к Казимиру Ядвига.

— Зачем он мне. Они там сами махались насмерть. Какое мне дело до этих бугаев, у меня своя свадьба, у них — своя!

— А где твои нунчаки? Ты ж у нас каратист знатный? — подозрительно посмотрела Ядвига на своего мужа.

— В чемодане, наверное.

Ядвига бросилась к чемодану, перерыла там вещи, но, ничего не найдя, вновь схватила Казимира за горло.

— И где нунчаки? — зловещим шепотом спросила Ядвига.

— Не знаю.

— Я тебя последний раз спрашиваю, ты брал с собой в Казантип нунчаки?!

— Брал. На всякий случай. Мало ли что могло случиться в дороге.

— И где они?

— В море выбросил.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — продолжила Ядвига. — Они же тебе убийство могут пришить. И вся наша работа коту под хвост пойдет. Да за такие дела тебе в конторе башку оторвут. Приревновал он меня, козел старый. Да для того, чтобы баба от тебя не бегала к другим, ее ночами любить надо по-взрослому, а не любовников ее убивать! Неужели непонятно!

Чудеса перевоплощения

За продуктами Алиса ходила около часа. На рынке купила мясо, яблоки, лимоны и мандарины, а в магазине — коньяк и две бутылки водки. Войдя в подъезд, Алиса позвонила в дверь и стала прислушиваться в ожидании шаркающих старческих шагов, но вместо этого услышала из-за двери бодрый молодой голос: «Алисонька, входи. Открыто!».

Алиса широко распахнула дверь и обомлела. Перед ней стоял элегантный мужчина в черном свадебном костюме. На вид ему было не больше сорока.

— Это ты? — удивленно произнесла Алиса, застыв восковой фигурой в прихожей. — Ты меня хотел проверить, останусь ли я с больным, немощным инвалидом?

— Нет, Алиса. Последнее время мне приходится играть роль сумасшедшего инвалида. Пока у меня нет выбора. Они меня хотели убить. Меня били по голове, в живот, но они не учли одного: в молодости, будучи студентом мединститута, я пять лет проработал санитаром в буйном отделении психбольницы. А там драки каждый день. Так что удар я умею держать. «Скорая» отвезла меня в больницу, а там знакомый травматолог сказал, что ему уже звонили бандиты, интересовались пострадавшим. Я испугался и решил сыграть роль идиота, перенесшего тяжелую черепно-мозговую травму. Мне дали первую группу инвалидности, и организатор нападения решил оставить в живых жалкого, ни на что не способного инвалида. Этот подонок дважды приезжал ко мне. Он наслаждался своей победой, издевался над инвалидом. Рассказывал, что ты меня бросила и в день свадьбы улетела из Казантипа с голубоглазым двухметровым сибиряком, который каждую ночь доводит тебя по десять раз до оргазма. А еще он говорил, что ты счастлива, потому что стала таежной шлюхой. Неделю назад он принес мне гвоздики с черными похоронными лентами.

— Кто этот человек?

— Мой одноклассник.

— Его фамилия Денисов?

— Да. Он мстит мне за свою жену. В школьные годы я был самым красивым мальчиком в классе и не пропустил ни одну из одноклассниц. Я был первым не только у его жены, но и у всех остальных. Мало того, в институте все любовницы Денисова попадали к нему в постель после того, как отдавались мне в этой квартире. Мне нравилась эта игра. Я открыто уводил у него из-под носа женщин, за которыми он ухаживал. И жена его накануне свадьбы переспала со мной после того, как я напомнил ей о грехах юности. Она ему врала, что в школе ее изнасиловал какой-то мужик, и просила меня не рассказывать Денисову правду о том, как она сама умоляла меня сделать из нее женщину. Я согласился, но поставил условие, что накануне свадьбы она проведет ночь со мной. Ей пришлось прийти ко мне, и мы устроили с ней «первую брачную ночь». Я был молод и неотразим в постели, и она второй раз влюбилась в меня. Денисов мне потом жаловался, что у него жена «терпит» его приставания только один раз в неделю. Строго по расписанию.

— А Лариса Ивановна тебе не помогает?

— Нет. Больные старики никому не нужны. У нее роман с Денисовым.

— И ты не пытался им отомстить?

— Нет. После того, как меня выписали из больницы, у меня были жуткие головные боли, я не спал ночами и даже пытался покончить с собой. Когда уехала «скорая», в дверь позвонила сгорбленная старуха с растрепанными седыми волосами, с горбатым носом. Она была похожа на бабу-ягу из детских сказок. Я подумал, что эта старуха — моя смерть. Она попросила воды. И я не стал прогонять ее, завел на кухню, налил чай, дал ей бутерброд с маслом.

— Хотел замолить грехи перед смертью?

— Нет. Я ее просто пожалел. Старуха доела бутерброд и призналась, что она не женщина, а ведьма, и знает обо мне все. «Я помогу, — сказала ведьма. — Вылечу тебя от всех болезней, верну былую силу и красоту, но за это ты будешь выполнять все мои приказы».

Терять мне было нечего, и я согласился. Я понимал, что продаю душу дьяволу, но ничего с собой сделать не мог. У меня было такое ощущение, что я нахожусь под гипнозом. Потом я заснул, и мне приснился сон, что я во сне полюбил ведьму, а когда проснулся, старухи в доме уже не было, а на простыне осталось кровавое пятно.

— Твоя ведьма оказалась девушкой?

— Да. Она говорила мне ночью, что она девушка, умоляла не трогать ее, а я, придушил ее и добился своего.

— И что было потом?

— Ведьма приходила ко мне во сне каждую ночь и все повторялась. Она говорила, что она девушка, но это меня не останавливало, и я брал ее силой.

— Не верю своим глазам. Виктор Иванович, блистательный преподаватель мединститута, верит в потусторонние силы. Ты же сам говорил на лекции, что тех, кто верит в нечистую силу, дьявола и чертей, надо отправлять в психбольницу.

— Это было до моего знакомства с ведьмой, — покачал головой врач.

— Слушай, Старков, а может ты в молодости изнасиловал девушку и она тебя теперь преследует.

— У меня было много студенток-девственниц и все они сопротивлялись.

— И ты их брал силой?

— Да. Ни одной не удалось уйти от меня. Хотя нет, вру, одна первокурсница ушла от меня нетронутой. У нее от страха начались сильнейшие спазмы внизу живота, и я ничего не смог сделать. Но мы не о том говорим с тобой. Ты лучше расскажи, чем закончилось расследование убийства.

— Хозяину тайги дали десять лет. Сотрудник уголовного розыска Кисель, который меня шантажировал этим убийством, отравился метиловым спиртом. В его гибели милиция обвинила жену хозяина тайги. Она получила свои десять лет и теперь вместе с Богатыревым искупают вину передо мной.

— И через некоторое время у тебя появился новый муж?

— Я же не могла жить одна на прииске. Женщины-одиночки там очень быстро превращаются в проституток.

— А ты проституткой становиться не хотела? И нашла себе постоянного мужика.

— У меня было много мужчин на этом прииске и я этого не скрываю. Я изменяла своему мужу, уходила от него к другим, потом возвращалась… Скажи, а как звали ту первокурсницу, никем не тронутую.

— Не помню, хоть убей, ни имени, ни лица не запомнил. Она плакала, умоляла меня отпустить, а я ее бил, потому что ничего не мог с ней сделать из-за спазма влагалища.

— Вот и я, уехала с прииска и тут же забыла всех своих любовников, но это его не спасло. Вчера моего мужа убили недалеко от ресторана.

— И кто его убил?

— Не знаю. Это мог сделать мой бывший муж, Гарик, а может, и ты. У тебя были самые большие претензии к моим любовникам и мужьям. Одного ты отправил на тот свет, а второго посадил, подбросив улики. Вспомни, дубина, которой ты убил Ивана, оказалась в руках Богатырева, а окровавленный топор у убитого. Здесь сработала та же схема. Убийца наносит смертельный удар моему мужу и сильнейшим ударом в голову вырубает его племянника. После чего засовывает в руки находящемуся в бессознательном состоянии пацану нунчаки. А теперь, скажи, могу я подумать, что это сделал ты?

— Логика в твоих словах есть, но я бы не спешил с выводами. В список подозреваемых я бы добавил Мухина, потому что в прошлой жизни он страдал от безответной любви к первой красавице горздрава.

— Меня любил Мухин? Это полный бред.

— И все-таки он тебя любил, хотя и скрывал это от окружающих. Он страдал от того, что ты на него не обращаешь внимание. Но у него были связаны руки, потому что на тебя положил глаз его хозяин миллионер Сергеев.

— Слуга миллионера — тайный воздыхатель?! — громко расхохоталась Алиса. — Да мне и мысль такая не могла в голову прийти. Я встречалась с ним несколько раз по работе. Он даже не намекнул ни разу о своих тайных желаниях. Виктор, этот рассказ не из нашей жизни. В то время меня не интересовали солидные мужчины с положением. Все было иначе. Англия. Шекспир. Ромео и Джульетта. Дикая страстная любовь. Никем не тронутый красивый мальчик ломает взрослую успешную женщину. Вопреки моим желаниям и настроениям добивается моей любви. Вот что было в моей прошлой жизни!

— И проиграв 18-летнему мальчишке на личном фронте, ты отправляешься к миллионеру спасать женщин от унижения и узаконенной казантипской проституции? — продолжает разговор Виктор.

— Гарика я любила и ненавидела. Он был не такой, как все. Он смеялся надо мной, срывал с меня одежду на тренировках, и я сходила с ума от его рук, от его поцелуев. Я возненавидела своего мужа, потому что он не умел драться. А Гарик спокойно шел на нож, выбивал из рук больного топор. Я рядом с ним себя чувствовала слабой, беззащитной женщиной. Это было только с ним. Мне хотелось целовать его, ласкать, я сходила с ума от этого мальчика. Тебе, наверное, неприятно это слушать, но я говорю правду.

— Скажи, а кем был я в то время для тебя? Ты мило болтала со мной и даже заигрывала.

— Мне нравилось играть с мужчинами, вселять в их души надежду и убегать к любимому мальчику, — продолжила Алиса.

— Тебе пора писать любовные романы. О такой любви мечтает каждая женщина, — усмехнулся Старков. — Я недооценил этого Гарика. Я думал, что он преследует тебя, как мальчишка.

— И попытался унизить его, напомнив мне, что ты интеллектуал, врач и просто красавец-мужчина, по которому сохнут десятки женщин, а он жалкий ничтожный санитар. Это была твоя ошибка. Я не хотела быть одной из многих. Для Гарика я была единственная и неповторимая, а с тобой заигрывала для того, чтобы он стал ревновать меня. Гарик с ума сходил от ревности и на тренировках творил со мной такое, о чем я не могла и мечтать.

— Пусть будет так. На первых порах ты использовала меня в своих любовных играх, но зачем ты полезла в постель к миллионеру. У тебя же не было ни одного шанса сломать систему.

— Я думала, что меня спасет Гарик. Он знал о том, что меня преследует Сергеев, и знал, что меня увезут на дачу к миллионеру.

— А Гарик не пошел тебя спасать, — усмехнулся Старков. — Я б на его месте поступил так же.

— С Гариком было иначе. Его увела с собой Лариса.

— И после того, что случилось, ты побежала не к нему, а ко мне. Почему?

— Я бы не могла предстать перед ним униженной и изнасилованной. А ты человек опытный, мудрый, сам не раз использовал беспомощное состояние женщин. Я прибежала к тебе, и у меня началась другая жизнь. Я много думала о том, что произошло, и по-настоящему хотела стать твоей женой, но меня похитили и увезли на прииск. А дальше случилось то, что случилось.

— Ты увидела других мужчин, попала в другую среду и стала играть по их правилам? — повысил голос Старков. — Мы ж договаривались, что ты вернешься после суда над Богатыревым.

— Так получилось. Вначале меня шантажировал оперативник из уголовного розыска Кисель. Он знал, кто убил Ивана. Он назвал твое имя. И изнасиловал меня в доме Ивана, приковав наручниками к спинке кровати.

— И за это ты отравила его метиловым спиртом? — уточнил Старков.

— Он сам нашел свою смерть. Я его не травила. Он похмелиться хотел, а в хате Ивана был только технический спирт. Потом началось следствие, суды. Короче, я не смогла сразу уехать, а потом, потом с Иваном познакомилась. Ты меня можешь осуждать и обзывать нехорошими словами, но там, в тайге, я увидела настоящих мужиков. Не тех, кто остался на прииске после тюрьмы, а тех, кто поехал на север за длинным рублем. Мне достаточно было шевельнуть бровью, и любой из них повел бы меня в ЗАГС. Вот поэтому я и задержалась там на несколько лет. Ты знаешь, временами я даже благодарила тех, кто организовал мое похищение.

— Я так и предполагал, что через месяц ты пойдешь по рукам и уже не остановишься, — недовольно произнес Старков.

— Ну, продолжай, чего ты остановился. Назови меня проституткой, шалавой. А я абсолютно нормальная женщина, которая, как и ты, любит разнообразие в жизни. Тебя не удивляет, что одно и то же явление люди оценивают по-разному? Если мужик бабник, меняет женщин, как перчатки, то он боец, ходок, победитель, а если женщина делает то же самое, то она проститутка? — Алиса обняла собеседника и страстно поцеловала его. — В прошлой жизни ты с гордостью выплескивал на меня свои победы над женщинами. Ты изображал из себя героя-самца, которому подвластны все женщины на свете. И совсем другая реакция на мой рассказ о победах над мужчинами! Скажи, а в чем разница? Почему тебе можно менять женщин, а мне нет?

— Может, ты и права. Но в данный момент меня интересует больше другой вопрос: останешься ты у меня сегодня или нет?

— Я могу остаться с тобой, если ты этого захочешь, но есть одна проблема, связанная с убийством моего мужа. Если ты его не убивал, то это, скорее всего, сделал Барский. В молодости он занимался каратэ и при мне отрабатывал удары нунчаками. Нужно найти улики в его квартире.

— И для того, чтобы снять обвинение в убийстве с любимого мальчика-племянника, ты готова обвинить Гарика в изнасиловании?

— Как ты догадался? — удивленно посмотрела на Виктора Алиса.

— Все очень просто. Этой ночью ты подверглась насилию. На ногах свежие синяки и царапины. Судя по твоему рассказу, изнасиловал тебя не Гарик. Он бы не стал оставлять на твоем теле синяки и засосы.

— Я была у него, но он не захотел со мной общаться. Среди ночи он выгнал меня из дома, усадил в такси и отправил в Краснолиманск, а по дороге меня изнасиловал водитель.

— Сучка не захочет, у кобеля не вскочит!

— Это я уже слышала, Виктор. Я, конечно, могла прикончить шофера прямо в машине, но потом подумала, что эти синяки и царапины смогу предъявить милиции в качестве доказательства изнасилования. Я хочу, чтобы милиция провела обыск в квартире Барского. Если у Гарика найдут нунчаки, то они будут вынуждены освободить из тюрьмы моего племянника.

— А если Барский не имеет никакого отношения к этому убийству? Статья-то позорная.

— Он сам виноват. Гарик мог поехать в Краснолиманск вместе со мной, но он этого не сделал. Он во мне не увидел женщины, той самой Алисы, из-за которой он рисковал жизнью. Пусть теперь посидит в СИЗО и подумает обо мне. Ему это пойдет на пользу.

— Ты злая, Алиса. Но я не осуждаю тебя, потому что другим путем ты не сможешь вытащить своего племянника из тюрьмы. Мало того, я готов помочь тебе, если ты останешься ночевать у меня.

— Почему бы и нет. Готовься, жених. Завтра у нас будет первая брачная ночь, а сейчас я пойду к дежурному по УВД за направлением на экспертизу.

Допросы в милиции

Гарика арестовали в полдень. Он еще спал после бессонной ночи. Пришли четыре милиционера с понятыми и экспертами. Они перерыли весь дом. Нашли на диване заколку Алисы и длинный женский волос, потом Барского осмотрел судебно-медицинский эксперт, описал все его синяки и царапины. Следователь у него спрашивал про Алису, была ли она у него в гостях, и что они делали. Гарик на вопросы не отвечал, буркнув лишь однажды под нос: «Я о своей личной жизни никому не рассказываю». Следующую ночь он провел в ИВС в той же камере, где отсидел 15 суток много лет назад.

Первые сутки допросы носили формальный характер. Где был, что делал, с кем дрался, откуда синяки на теле? Гарик молчал и на вопросы не отвечал. Следователь тоже не торопил события. Все изменилось на следующий день. Перед Гариком выложили заключения экспертов.

— В вашей квартире обнаружены отпечатки пальцев Алисы Мамаевой. Объясните, когда она к вам пришла и что вы с ней делали? — задал первый вопрос следователь милиции, 30-летний круглолицый лейтенант Огурцов.

Гарик молчал.

— На диване в спальне обнаружены волосы Алисы Мамаевой. Эксперты утверждают, что они была вырваны насильно. При этом женщине была причинена сильная боль, — продолжал следователь.

Гарик молчал.

— Следующее доказательство. На диване обнаружена женская заколка, которая была сорвана с головы женщины. Волосы на заколке принадлежат гражданке Мамаевой. Кроме этого на одежде Мамаевой обнаружены ваши волосы, ваша слюна и потожировые выделения, а на вашей одежде — то же самое от гражданки Мамаевой. Ну, и главная улика, эксперты признали, что на теле Мамаевой имеется с десяток синяков и царапин, которые она могла получить только при попытке изнасилования, плюс порванное нижнее белье, лифчик, оторванные пуговицы от кофты, платья и куртки.

Всего этого достаточно для того, чтобы суд признал вас виновным в попытке изнасилования гражданки Мамаевой. И лично я выбивать с вас признательные показания не буду. Вами прямо сейчас займутся оперативники, а потом я переведу вас в СИЗО, где для таких борзых насильников существуют особые камеры. В первую же ночь вас опустят, по всем правилам этого искусства, и весь отмеренный судом срок вы проведете под нарами, и вас ежедневно будут насиловать уголовники. Перспективы понятны?

После этих слов в кабинете появились четверо оперативников с противогазом, наручниками и прочими проверенными на других зэках орудиями пыток. До часу ночи его душили, били, пытали, а потом бросили в камеру к уголовникам, которые продолжили издевательство, расписывая все прелести пребывания на зоне зэка по позорной 117-й статье. Рано утром его перевели в одиночную камеру, где Гарика уже ждал давний знакомый Петр Петрович Мухин.

— Наконец-то карающий меч правосудия добрался и до тебя, — радостно потер он руки. — Мы собирались посадить тебя еще там, на прииске. Думали, что ты пристрелишь сожителя Алисы, но ты струсил. Ты смотрел, как это животное, по нашей просьбе, насилует твою любимую женщину и не достал карабин. А мы тебя ждали на выезде из прииска с автоматчиками и собаками, но ты оставил свою любимую женщину этому животному, мерзкому и поганому дебилу, для которого нет ничего святого. Лишь бы пожрать и завалить какую-нибудь бабу на кровать. Причем ему все равно, кого. Под ним побывали все бабы прииска. Что ж ты не заступился за любимую женщину? Если б ты его расстрелял, то ты бы уже свое отсидел за убийство и вышел на свободу с чистой совестью. Но ты решил растянуть удовольствие. Тебе захотелось пойти на зону не уважаемым убийцей, а конченой тварью, опущенным насильником. Вот как я тебя сделал! Выходит, я умный, а ты дурак.

— Скажи, почему ты меня преследуешь? Что я тебе плохого сделал? — еле ворочая языком, спросил Гарик.

— За красивых женщин нужно платить настоящую цену. Ты, ничтожный санитар, затащил к себе в постель красавицу-врача, а на нее положил глаз уважаемый человек, миллионер. Алиса должна была сделать с ним то, что делает каждый день с мужем, а она скандал устроила, потому что полюбила тебя, дурака. Вот за это и превратили мы твою Алису в проститутку, которая по первому требованию раздвигала ноги перед тем, кто сильнее. Пацанёнка-убийцу ей в любовники выставили на прииске, чтобы в нужный момент закрыть в психушке любительницу этого дела. Вот только не успели, сбежала она с прииска с сожителем. И мы вслед за ней мальчонку в Казантип отправили. А теперь оцени красоту игры. Алиса посадит тебя за изнасилование, а потом сама пойдет под суд за развращение 16-летнего сиротинушки. И влепит ей судья за это по максимуму. Страшная статья для бабы. В колонии зэчки бьют таких баб смертным боем. Но это будет после твоего суда. А пока она поработает на нас и отправит тебя со всеми почестями на зону.

— Я никого не насиловал, — возмутился Гарик. — И вы знаете об этом. Это подлость с вашей стороны.

— А ты не нервничай и не кричи на меня, потому что у тебя кроме слов ничего нет, а у нас улики и заявление потерпевшей. От 117-й статьи ты не отвертишься, так что признавай свою вину, пиши чистосердечное, тогда не попадешь в пресс-хату, и опустят тебя не здесь, а на зоне, и до суда в камере сможешь даже спать ночами. Выбирай!

Гарик подошел к Мухину и неожиданно со всей силы ударил его по затылку. Не ожидавший нападения Мухин пролетел метра три по камере и, потеряв сознание, рухнул на заплёванный грязный пол. Минуты через три Мухин с трудом открыл глаза. Над ним стоял бывший санитар психушки.

— Это был мой тебе ответ, Мухин, — громко засмеялся Гарик. — Жизнь свою ты теперь закончишь в дурдоме. Это я тебе как специалист говорю. Но это еще не все. Теперь я сделаю с тобой то же, что народные мстители сделали с твоим гребанным миллионером! Представляешь, тебя, богатого, уважаемого человека, прямо сейчас «опустит» подозреваемый в изнасиловании гражданин, и ему за это ничего не будет, потому что ты не станешь писать заяву о своем позоре.

Гарик несколько раз ударил по голове Мухина и, помочившись на него, стал стучать в дверь камеры.

У ворот ада

Главврач в диспансере вела прием больных, когда к ней прибежала медсестра из мужского отделения:

— Вас уфолог зовет к себе. Он говорит, что вашему любимому мужчине нужна помощь. Он может погибнуть.

Лариса Ивановна поднялась в мужское отделение, вошла в палату и присела на кровать рядом с худощавым молодым парнем с живыми глазами. Ей показалось, что глаза больного жили сами по себе на безжизненном белом как стена лице.

— Вашего любимого мужчину вчера хотели убить, он дрался с убийцей на краю пропасти и чудом остался жив. А сегодня он попал в казенный дом. Ему нужна ваша помощь, только вы можете спасти ему жизнь.

— У меня нет любимого мужчины, которого надо спасать, — удивленно посмотрела на больного Лариса Ивановна.

— Это не правда. Он ждет вашей помощи. Только вы можете его спасти.

— Откуда вы узнали про драку?

— Голоса рассказали. Они мне всегда рассказывают о том, что происходит в мире.

— Спасибо. Вы мне очень помогли. Я теперь буду знать, что мне делать, — пожала руку больному врач.

Покинув палату, Лариса Ивановна подошла к дежурной медсестре.

— Ты зачем меня сюда позвала? Уфолог — психически больной, он несет всякий бред. — Нет у меня любимого мужчины, который станет драться на краю пропасти. Перед тем, как отрывать главврача от приема, надо было самой выслушать этого больного. Ему голоса приказали вызвать в палату главврача.

— Он называл его имя — Гарик, — пристально посмотрела на главврача медсестра.

— Да хоть Иван, ты забыла, где работаешь?!

— Я все помню. Он сказал, что опасность угрожает вашему любимому мужчине Гарику, который у нас работал санитаром.

— Гарик никогда не был моим любимым мужчиной. Я для него всегда была главврачом, он не видел во мне женщину.

— Уфолог сказал, что Гарик арестован и его обвиняют в страшном преступлении.

— Это ему голоса рассказали?

— Скорее всего, Ползунков. К нам ночью из ИВС доставили Ползункова из Москвы. Так они всю ночь о чем-то шептались, — понизив голос до шепота, произнесла медсестра.

— И где этот Ползунков?

— Увезли на экспертизу в Краснолиманск. Вы же сами распорядились, чтобы всех москвичей отправлять в Краснолиманск.

— Правильно распорядилась. Нам москвичей тут еще не хватало, потом понаедут московские родственники, мало не покажется всем. Жалобами забросают. У меня уже опыт есть с московской поэтессой Охлобыстиной. 120 жалоб. Я три месяца отписывалась всяким литературным критикам и поэтам. Она душу свою поэтическую на пляже демонстрировала, а ее в психбольницу. Я спрашиваю у этих поэтов с критиками, нельзя ли свою душу в трусах и лифчике демонстрировать, а не абсолютно голой? Так они меня еще ретроградом обозвали. Повторяю еще раз. Если москвичей по «Скорой» ночью привезут, сразу в Краснолиманск. Это мой приказ. И еще, этому уфологу — четыре кубика аминазина.

Лариса Ивановна быстрым шагом вернулась в диспансер. К ней на прием записалось около двадцати человек. Последним у самого выхода сидел лейтенант милиции.

Лариса остановилась возле милиционера.

— Вы тоже ко мне?

— Да, нужна ваша подпись на справке о том, что я у вас не лечился.

— Насколько я помню, вы работаете в ИВС?

— Да. Нашему начальнику тоже нужна такая справка, — сообщил он, понизив голос до шепота. — Вчера вечером к нам в ИВС доставили вашего бывшего сотрудника Гарри Барского. Его арестовали за попытку изнасилования Алисы Мамаевой.

— Этого не может быть, — громко сказала главврач.

— Вы не верите в то, что его арестовали? Это правда. Мне незачем вас обманывать, — возмутился милиционер.

— Как раз в то, что его могли арестовать, я верю. Но он не мог изнасиловать Алису. Она сама ему вешалась на шею, но он ее разлюбил. Между ними все кончено. Лейтенант, а что, если я сама принесу начальнику ИВС справку от психиатра, я обследую его прямо в ИВС. Как фамилия вашего начальника?

— Сизарев Антон Петрович, — расплылся в улыбке милиционер. — Вы хотите переговорить с вашим бывшим работником?

— Именно так.


Через десять минут Лариса Ивановна уже спускалась в подвальное помещение, где содержались арестованные преступники.

— Я могу вас впустить в его камеру на две минуты, — сообщил Антон Сизарев. — В любой момент за ним могут прийти следователи. Его сейчас прессуют по-черному, а в ближайшие дни хотят отправить в СИЗО. Там уж его точно сломают. Насильники в СИЗО вне закона.

— Двух минут мне вполне хватит, — кивнула головой Лариса Ивановна, передавая справку о психическом здоровье начальнику ИВС.

Милиционер открыл дверь в камеру Барского и впустил туда врача.

— У меня две минуты. Что случилось?

— Алиса написала заявление в милицию о том, что я ее пытался изнасиловать.

— Что было на самом деле?

— Она приставала ко мне, но я не захотел с ней спать. В три часа ночи я отвел ее на вокзал. Она захотела ехать в столицу. Похоже, что по дороге ее изнасиловал таксист, а теперь она валит все на меня.

— Номер машины?

— Не помню. Он похож на Мефистофеля. И еще, Мухин хочет посадить Алису за совращение несовершеннолетнего. Они круглые сутки бьют ее племянника, он дико орет, но пока ничего не подписал. Предупредите Алису. Это очень серьезно.

— Хорошо. Я разберусь с этой драной кошкой. Будет ей изнасилование.

— Здесь ты как?

— Ничего нового. Повторилось то, что было до армии. Прессуют по полной.

— Гарик, держись, мы тебя вытащим.

Лариса вернулась в диспансер, но продолжить прием больных ей не дали.

— Вас баба казенная ждет у кабинета, — сообщила регистратор Кравчук. — Она тут скандал устроила, что главврача нет на работе в рабочее время.

— Почему, казённая? — пристально посмотрела на регистратора Лариса Ивановна.

— Так она в костюме сером, в очках, тощая, как вобла, и орет, пугая всех большим начальником. Вы поговорите с ней, вдруг проверяющую из горздрава прислали. Ночью по «Свободе» сказали, что в Казантипе запланирован шабаш ведьм. Может, она по этому поводу приехала?


Лариса Ивановна подошла к своему кабинету. У двери на стуле сидела женщина в очках.

— Вы ко мне? — спросила Лариса Ивановна, открывая дверь.

— К тебе. Давно хотела посмотреть на распутную бабу, которая мужа у меня увела! — зло выпалили женщина.

— Вы лечились у нас? — пропустив мимо ушей оскорбления, спросила Лариса. Женщины с бредом ревности среди пациентов составляли процентов двадцать, и на подобные обвинения Лариса Ивановна реагировала вполне спокойно.

— Я не больная, я здоровая. Теперь я знаю, кто у меня украл мужа! — с угрозой в голосе произнесла женщина.

— Продолжайте, мне интересно будет послушать, — улыбнулась Лариса. — Может, имя мужа назовете, а то я не в курсе.

— Зато я в курсе. Два раза в неделю с 11 до 13 в любую погоду.

— Что в любую погоду? — продолжила Лариса Ивановна. Она уже поняла, кто перед ней, и теперь пыталась найти правильные слова, чтобы чужая жена не устроила скандал прямо в больнице.

— Ты спишь с моим мужем с 11 до 13! — неожиданно заорала женщина.

— Нет, я не сплю с твоим мужем, потому что спишь с мужем ты, с двадцати двух до семи.

— Меня не надуришь. Я проверила журнал в приемной. Как он пошел на повышение, два раза в неделю, стабильно, в одно и то же время, к нему на прием приходит главврач психбольницы. Спрашивается, зачем? Я этот журнал отвезу в Краснолиманск. Пусть и там узнают, чем занимается в рабочее время председатель исполкома.

— И чем же он занимается? — с издевкой в голосе спросила Лариса Ивановна.

— Он спит с тобой с 11 до 13 два раза в неделю.

— Он не спит со мной. Он любит меня, а не спит. Это с тобой он спит, потому что ты не на что не способна.

— Я преподаю в институте политологию! — гордо задрав вверх подбородок, прокричала женщина.

— Политологией ты мужика не удержишь, — покачала головой Лариса Ивановна. — Мужику в постели баба нужна, живая, активная, страстная и любимая. А ты тощая вобла.

— Мы с мужем прожили вместе всю жизнь, и он всегда был доволен мной. Меня награждали, я кандидат наук, а сейчас работаю над докторской диссертацией по политэкономии капитализма.

— А от меня вы что хотите? Я рецензию на вашу «докторскую» писать не буду. Это не мой профиль.

— Я поговорить пришла. Я хочу знать, почему мой муж изменяет мне с какой-то старухой? Я его еще могла бы понять, если б он завел двадцатилетнюю любовницу. Но ты же старая и потасканная.

— Хороший вопрос, можно сказать, вечный, — Лариса Ивановна достала сигареты и протянула пачку неожиданной посетительнице.

— Спасибо, не курю, — отмахнулась жена предисполкома. — Порядочная женщина не должна курить. Курят только проститутки.

— А я закурю, — улыбнулась Лариса Ивановна. — Вас как зовут?

— Альбина Васильевна Денисова.

— Так вот, Альбина Васильевна, с мужиком, чтоб он от вас не сбежал, надо не спать в одной постели, а любить его в постели так, чтобы ему уже больше ничего не хотелось.

— Я люблю его по субботам, утром, — ответила Альбина Васильевна. На самом деле она хотела понять главное, почему ей изменяет муж с этой старухой. Она бы еще простила ему молоденькую секретаршу, но пятидесятилетнюю бабу простить не могла.

— И как этот процесс происходит? Ложишься на спину, закрываешь глаза и ждешь, когда он закончит?

— А как иначе, ему уже не восемнадцать лет, получил свое, и идем завтракать. Это в молодости можно было еще терпеть всякие эксперименты, а сейчас это никому не нужно. Три минуты, и все.

— И зачем вы ко мне пришли. Рассказать про эти три минуты? Да с вами ни один мужик не захочет жить. Я удивляюсь, почему он вас еще не бросил?!

— Куда он денется, разведется с женой — потеряет должность. Так вот я пришла предупредить вас, если вы не прекратите разврат на рабочем месте моего мужа, то я с этим журналом поеду в Краснолиманск, и его тут же выгонят с работы. Вы не забывайте, кто мой отец!

— Не удержишь ты мужика возле себя должностью, — с презрением осмотрев женщину с ног до головы, бросила Лариса Ивановна.

— Это почему же? — вскочила со стула Денисова.

— Потому, что мужик не собака, он на кости не бросается.

Лариса вышла из-за стола и подвела ее к зеркалу.

— Сравни, я старая, но у меня ни одной морщинки, у меня ничего не висит, и мужику есть что подержать в руках. А у тебя — кожа и кости, и морщин на лице, как у древней старухи, и не лежу я на спине с любимым мужчиной египетской мумией.

— Но мне этого не нужно, — с ужасом посмотрела на Ларису Ивановну женщина.

— Если тебе мужик не нужен, так отдай его мне и по кабинетам не ходи, не позорься. Ты сама во всем виновата. Не я его в постель к себе тащила, а он меня, потому что ему женщина нужна была любимая, ласковая, страстная, а не мумия вечно живая.

— Это вы на что намекаете? На мавзолей? — проявила бдительность женщина.

— Я о тебе говорю, а не о вечно живом. Бабой стань, замотай мужика в постели так, чтобы он уже ничего не хотел и не мог, и тогда тебе не будут изменять. А сейчас свободна. Жалуйся начальству. За это он тебя любить не будет. Он быстрее ко мне уйдет.

Женщина выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.

Лариса прикрыла глаза и попыталась представить, чем ей грозит визит дамы. За аморалку выгнать с работы могут не только предисполкома, но и главврача больницы.

«Я же личным примером должна воспитывать подчиненных, а тут полное моральное разложение. Черт, что же делать. Может, позвонить Денисову? Но я ему днем сама никогда не звонила. Связь была односторонней. Звонок от секретарши о том, что меня приглашают на прием. Кто же знал, что она всех посетителей записывает в журнал. А с другой стороны, если время не отмечено, то могут записать какого-нибудь посетителя и прервать процесс в самый неподходящий момент. Короче, Денисов стал жертвой бюрократии. Так, с этим понятно. Теперь, Гарик. Спасти его от тюрьмы может только Алиса. Она должна прийти в милицию и забрать заявление».

Лариса подняла трубку телефона и набрала номер гостиницы, где остановилась Алиса, но там ее не оказалось.

«Она может быть в милиции, ИВС, но туда я звонить не буду, чтобы меня потом не обвинили в давлении на следствие. А может, натравить на Алису бывшую подружку Гарика? А почему бы и нет. Самойлова теперь в числе лучших гипнотизеров страны. Заодно кое-что узнаю о ее прошлом».

Лариса набрала телефон Веры Самойловой. Услышав в трубке женский голос, главврач скомандовала: «Приезжай срочно, твой Гарик попал в беду. Я на работе».

Через час Вера была в Казантипе.

— Что случилось? — войдя в кабинет, спросила она.

— А ты с каждым годом становишься все краше. Вот кому годы на пользу пошли. И фигура, и прическа, и грудь. Все на месте. Сколько ж мы не виделись? Пять лет. Точно. Как время летит. Гарик увидит тебя и умрет. Если увидит. Короче. Пару дней назад в Казантип приехала Алиса, она у меня работала, ну, та, которой Гарик жизнь спас.

— Помню я ее, — помрачнела Вера.− И что она хочет?

— Что хочет, я не знаю, но гадостей она уже натворила предостаточно. Предысторию с ее любовниками и мужьями расскажу потом, а сейчас главное. Алиса после гибели мужа в Казантипе попыталась затащить к себе в постель Гарика, а он отказался и выгнал ее из дома в три часа ночи. И тогда эта драная кошка написала заявление о том, что Гарик ее пытался изнасиловать в своей квартире. Есть доказательства того, что она там была, и есть следы насилия, но изнасиловал ее не Гарик, а таксист, похожий на Мефистофеля. Гарика прессуют по-черному в ИВС, но это еще цветочки, в ближайшие дни его переведут в Краснолиманское СИЗО в пресс-хату для 117-х. А 117-я статья, это изнасилование. Уголовники, сама знаешь, что делают с теми, кого обвиняют в этом преступлении. Наша задача найти Алису и заставить ее забрать заявление.

— И где она может быть? — спросила Вера.

— Начнем с ее первого мужа. Он живет в том же доме, где они жили с Алисой, только не в квартире, а в подвале. Второе, квартира нашей больной, где она познакомилась с сибиряком Иваном.

— Зачем ей туда идти? — удивленно посмотрела на Ларису Вера.

— Она там не просто познакомилась с Иваном, а накануне своей свадьбы была им зверски изнасилована. После чего ей пришлось бежать из Казантипа на прииск. Но Иван прожил недолго. Через неделю его убили.

— Погоди. Ничего не поняла. При чем здесь сумасшедшая старуха?

— Алиса после гибели мужа стала невменяемой, она будет мстить всем, кто хоть как-то был причастен к ее злоключениям.

— Ты думаешь, что она сошла с ума?

— Похоже на это. Как минимум, невроз навязчивых состояний, а может, и шизофрения.

— Так, с нею все понятно, но при чем тут Гарик? Он же никакого отношения к ее похищению не имел. Наоборот, защищал ее.

— Тут чисто бабское. Она ж у нас неотразимая красавица. А Гарик ее среди ночи выкинул из дома, как последнюю шлюху. Отсюда третий адрес — квартира Барского.

— Квартира должна быть опечатанной. У него ж не было семьи и он жил там один. Как Алиса туда попадет? — удивленно посмотрела на Ларису Вера.

— Если она написала донос на своего любимого мужчину, то сорвать печать с двери для нее не преступление. А теперь садимся в машину и поехали по адресам.

Незакрытый пуп земли

— Он меня шнырем обозвал, по голове бил, — надрывался Мухин в кабинете следователя Огурцова. — Его надо прикончить до суда!

— А чего это от вас мочой несет? — стал принюхиваться следователь. — Он вас, что, «опустил» в камере?

— Меня, опустить?! — вращая глазами, заорал Мухин. — Да ты хоть знаешь, кто я?!

— Бывший чекист, уволенный из органов за вымогательство взятки, — ухмыльнулся следователь. — Вас же посадить хотели. И если бы не миллионер Сергеев, рубили бы лес в тайге.

— Бывших чекистов не бывает! Это все слова. Я уволился по собственному желанию, — продолжал орать Мухин. — И ты должен выполнить мой приказ! Надо убить Барского. Я заплачу хорошие деньги.

— Убить подозреваемого? Вы в своем уме? Этим Гариком уже интересовалась главврач психбольницы. А она баба непростая, может капнуть кой-кому, а у нас с вами прямых улик изнасилования нет.

— У тебя есть заявление потерпевшей, есть доказательства того, что она была у него дома…

— А еще есть показания свидетелей о том, что он отвел ее на вокзал, и изнасилованная баба вела себя спокойно, беседовала с насильником. Без чистосердечного признания вины мы его не посадим. Дело рассыплется в суде. Он не такой простой, как кажется, — бросив в рот конфету, продолжил Огурцов. — Да и прокурор недоволен. Дела-то эти за следователем прокуратуры числятся, а я поручения следователя вместе с операми выполняю.

— Я же договорился с прокурором, чтобы он не мешал милиции. Его законники прессовать подозреваемых не станут. А что, если я напишу заявление на Барского? Он меня избил в камере и обоссал, — забегал по кабинету Мухин.

— Здорово. Мне этого еще не хватало. В камере-то вы как оказались? На правах бывшего чекиста? Так у бывших подобных прав нет! А может, вы скажете в суде, что посетили Барского как референт убитого миллионера? Вы меня, что, посадить хотите за превышение полномочий и разглашение тайны следствия?

— Да, у бывших чекистов полномочия уже не те, но я его все равно убью. Он мне ответит за все: и за бабу, и за удары по голове, и за… Короче, слушай мою команду. Сейчас суды проштампуют приговоры уфологам за мелкое хулиганство и неповиновение.

— И что? — недовольно скривился Огурцов.

— То, что эти уфологи — самые настоящие психи, а Барский работал в психушке.

— Ну и что? — буркнул под нос следователь. — Психи, уфологи. За Барского главврач психбольницы подпишется, а она с Денисовым, ну, это, шуры-муры.

— Ты чего несешь? — подлетел к следователю Мухин. — Какие шуры-муры?! Это все по работе!

— Так и я о том же, по работе или на работе — это не важно. Главное тут в другом. Она может и капнуть своему э… руководителю, а он моему начальнику, и чем я свой зад прикрою? Назову ваше имя? А может, вы с предисполкома этот вопрос решите?

— Ты дослушай вначале. Его прессануть надо. Пусть всех психов помещают к нему в камеру.

— Камеру уплотнить хулиганами я могу, — пожал плечами следователь. — Но что это нам даст? Они его не расколют. Я ж к нему зэков-стукачей подселил. Нулевой результат.

— А ты психов замотивируй. Расскажи им, что Барский — санитар из психушки, бабу изнасиловал, над больными издевался. Пусть убьют его. Они же психи, невменяемые со справкой. Твое дело, охрану предупредить, чтоб в камеру не лезли, если там орать начнут.


Ближе к вечеру камера, где сидел Гарик, превратилась в настоящий сумасшедший дом. Ее буквально забили осужденными за хулиганство сумасшедшими уфологами, приехавшими на шабаш ведьм. Причем каждому из психов популярно объясняли, что сидеть им придется с бывшим санитаром психбольницы, который жестоко издевался над больными, работая в психбольнице. И арестован этот конченый негодяй по позорной 117-ой статье.

В камеру арестованных доставляли прямо из зала суда. Обвинения для всех были стандартными: мелкое хулиганство, неповиновение законным требованиям сотрудников милиции. Вначале арестованные вели себя вполне пристойно. Гарик даже попытался заговорить с одним из пришельцев. Выбрав из арестантов того, кто постарше, он завел с ним разговор о полнолуние.

Мужик назвал себя Иннокентием первым и прочел Гарику целую лекцию о небесных светилах и влиянии луны на поведение человека.

— Полнолуние — это особое состояние души, когда человек чувствует полное единение с природой и нашим учителем из Африки Джоном Смитом. В этом году он призвал свою паству отправиться в Казантип на шабаш ведьм.

— Я так понял, что вы причисляете себя к темным силам.

— Нет. Все наоборот. Мы должны будем загнать всю эту нечисть в преисподнюю. Поэтому Джон Смит через Радио «Свобода» призвал наших сторонников отправиться в Казантип. Наш учитель считает, что в СССР это единственное место на земле, где располагается вход в преисподнюю.

— Полная ерунда и предрассудки, — возразил Гарик. — На земле нет ни ада, ни рая. Все это детские сказки.

— А как вы объясните тот факт, что под землю провалился реактор недостроенной атомной станции вместе с ядерным топливом?

— Проектировщики виноваты. Они предложили построить АЭС в сейсмоактивном районе, а когда стали устанавливать реактор, произошло землетрясение, и он ушел под землю на три метра.

— Это вначале было три метра, а сейчас уже триста метров. Вы думайте, что говорите. Это объяснение для школьников: землетрясение, тектонический разлом, дожди и оседание грунта. Это не я мерил, а ваши ученые из Академии наук.

— Короче, реактор провалился в ад к чертям и ведьмам вместе с ядерным топливом?

— А куда же еще? По теории нашего учителя Джона Смита, под землей живут более разумные существа, чем мы с вами. Вот они-то и управляют всем на свете, — продолжил мужчина. — А безграмотные дикие люди, увидев их на земле, придумали всякие сказки про чертей и ведьм.

— Стоп. Я чего-то не понял, а кого ж вы хотите загонять в эту яму? Вы же говорили вначале, что хотите загнать в преисподнюю всю нечисть.

— Я и не отказываюсь от своих слов. Мы приехали на шабаш ведьм для того, чтобы загнать в преисподнюю всю нечисть, которая обитает на земле.

— Вот теперь все стало на свои места, — улыбнулся Гарик. — Я вначале подумал, что вы там возле ямы поставите заградотряд, чтобы ни одна живая душа не вылезла из ада, а вы решили действовать более радикально. Вы хотите отправить в ад тех, кто обитает на земле.

— И творит зло, — пояснил мужчина. — Вот, к примеру, вас поместили сюда по навету одной женщины, обвинив в страшном преступлении, которое вы не совершали. Что нужно с ней сделать? В ад ее! На перевоспитание к чертям. И мы отправим ее туда без сожаления. Пусть горит в огне и поджаривается на адской сковородке.

— Женщин не перевоспитывать, их любить надо так, чтоб они были счастливы, и тогда они не будут творить зло. Если б я оставил Алису на ночь, приласкал, как в юности, то и она бы не совершила поступков, за которые будет корить себя всю оставшуюся жизнь.

— Почему же не оставил, не приласкал. Побрезговал, не захотел прикасаться к той, которую насиловали злые демоны?

— Какие они демоны? — махнул рукой Гарик. — Просто дебилы из психушки, которых вовремя не распознали врачи и не изолировали от нормальных людей.

— А может, она сама неправильно вела себя с мужчинами? Сбежала от мужа к любовнику, потом вернулась, потом опять сбежала, за это и была наказана высшим разумом.

— Нет, во всем я виноват. Мне нужно было увезти ее из города после нашей ночи любви, а я этого не сделал. Поехал с ней к людоеду. Вот с этого все и началось. Не каждый мужик сможет перенести подобное испытание, а я ее заставил заглянуть в кастрюлю, где этот урод варил похищенных детей.

— Вы батенька, толстовец, — голосом вождя мирового пролетариата проговорил сокамерник Барского. — Вы готовы женщине простить любое зло. Ищите оправдание ее изменам, предательству. А вам не кажется, что мужчины ей были нужны только для получения плотских утех? Попал на глаза восемнадцатилетний мальчик, и она, недолго думая, затащила его в постель. Получила от него все, что могла, и тут же вернулась к мужу, чтобы унизить и растоптать его своей изменой. Ей доставляло удовольствие спать с мужчиной, который умирал от страха, боясь совершить роковую ошибку.

— Откуда вы знаете подробности этой истории? Вы же не присутствовали при этом, а я никому никогда ни о чем подобном не рассказывал.

— Велика проблема придумать историю. Я просто читаю ваши мысли. Это нетрудно, потому что вы их уже выстроили определенным образом в своей голове. Вы хотите написать свой первый роман о любви, пересказав читателям историю жизни Алисы. Я бы не советовал этого делать.

— Почему?

— Потому что у вас появился шанс еще раз окунуться в омут любви и повторить то, что было, но уже с другой женщиной. Алиса навсегда исчезнет в аду, и ее место займет молодая, красивая, похожая на Алису. От нее будет пахнуть духами «Быть может».

— Мне нравились эти духи, — прикрыл глаза Гарик. Неожиданно он почувствовал знакомый запах и увидел Алису, красивую, в белоснежном халате. Гарик попытался ее поцеловать, но ему помешал свихнувшийся уфолог.

— В Москве вас ждет другая женщина. А теперь, ответьте на вопрос: вы готовы ради будущего забыть свое прошлое?

— У меня была еще одна женщина. Ее звали Вера. Красивая, умная. Я любил ее так же, как Алису, — попытался перевести разговор в другое русло.

— Аспирантка не в счет. Она вас не любила. У нее муж, ребенок. Забудьте о ней. Я предлагаю вам сделку. Вы возьмете в жены Алису, только не сегодняшнюю, а ту, из прошлой жизни: молодую, красивую с другим именем. Она будет сходить с ума от любви к своему Гарику. У вас будет прекрасная семья, она родит вам дочь, но за это вы навсегда забудете о своем прошлом.

— А если я не соглашусь?

— Тогда вас просто убьют в этой камере сумасшедшие уфологи.

— Слушайте, а откуда вы все это знаете? Вы, что, предсказатель, колдун, — неожиданно возмутился Гарик. — Вы ничего этого не могли знать. А может, вы и есть тот, кто это устроил?

— Я — физик. Меня интересуют землетрясения и движения грунта. А все остальное хобби, — расплылся в улыбке мужчина и отправился в другой конец камеры.

«Сумасшедший физик несет чушь», — подумал Гарик. В этот момент к нему подошел тощий очкарик с прыщавым лицом.

— Продолжим, — сказал очкарик.

— Что продолжим? — не понял Гарик.

— Разговор о дьяволе.

— А ты кто такой, чтобы я с тобой говорил о дьяволе? — возмутился Барский.

— Твоя галлюцинация. Ты же в начале жизни лечил мозги психам, и теперь, в последний день твоей нормальной жизни, все эти психи пришли поговорить с тобой. Неужели ты еще не понял? Все они — твое прошлое, и ни одного — из твоего будущего. Потому что будущего у тебя нет. Сегодня тебя отвезут в СИЗО, и тогда свою смерть ты сочтешь за счастье.

И тут Гарик понял, что окружающие его психи общаются сами с собой. Они разговаривают с голосами и живут в своем сумасшедшем мире. Они ничего не знают ни про Алису, ни про него. Если это так, то и он сам в этой камере превратился в самого настоящего сумасшедшего. Он ведь разговаривал не с пришельцами, а с голосами, которые ожили в его голове.

— А теперь, поставим диагноз, — услышал Гарик в голове голос Фридмана. — На шизофрению не похоже, слишком поздно проявились первые симптомы. Алкогольный психоз отпадает, потому что ты не злоупотреблял спиртным. Остается реактивный психоз.

— Бред, — отмахнулся от мужского голоса Гарик. — Фридман ничего не понимает в психиатрии. Он — хирург.

— Это я не понимаю! — перешел на крик Фридман. Да я лучший диагност в мире. Слушай определение и конспектируй. Реактивные психозы представляют собой психические нарушения психотического уровня, которые возникают вследствие воздействия сверхсильных потрясений, психических травм, эмоционально значимых для личности. Запомнил?

— Запомнил.

— Повтори.

— Не буду. Я уже не ваш студент.

— Вот так-то, Гарри Барский, зачет по психиатрии провалил. Два. Пересдавать придешь в следующей жизни.

После этих слов голоса исчезли из его головы.

— Сверхсильные потрясения мне еще предстоит пройти, — произнес вслух Гарик. — Это только прелюдия. Фантазия перед будущим испытанием.

И тут вдруг до него дошло, что ему предстоит пройти путь Алисы, которую зверски насиловали вначале в Казантипе, а потом на прииске. Он-то думал, что ей ЭТО нравилось. И теперь, он все ЭТО испытает на собственной шкуре. Может, поэтому она и написала заявление. Она хочет, чтобы он испытал все то, через что прошла она в этой жизни.

Неожиданно возле Барского остановился рыхлый толстяк с перекошенной физиономией. Он внимательно посмотрел на бывшего санитара и закричал на всю камеру: «Я нашел его! Есть первый кандидат. Мы отправим его в ад первым. Пусть ответит за грехи свои страшные и за любовь свою грешную! Бей санитара психушки!».

Полюбить мужчину под гипнозом

В машине Вера прилегла на носилки, а Лариса Ивановна села рядом в кресло.

— Я все время хотела спросить, но не решалась, что вы делали с Гариком в его квартире.

— Лечили мой страх, — улыбнулась Вера. — Я положила его на диван, попросила закрыть глаза, расслабиться и довела до третьей стадии гипноза. Он целовал меня с закрытыми глазами, и у меня пропал страх. Я смогла первый раз полюбить его, как мужчину, во сне.

— А потом этим вы занимались с ним всю ночь.

— Нет. Мне хватило одного раза.

— Так я тебе и поверила. Ребенок-то у тебя от него? Не темни.

— Может, и от него, а может, и нет. Сегодня медицина бессильна установить истину на сто процентов.

— Я видела твоего сына. Он похож на Гарика. Здесь и без экспертизы все ясно.

— Ничего тебе не ясно. Гарик для меня был всего лишь объект для изучения. Я, конечно, хотела его, как мужчину. Он мне нравился, но я, врач, не могла поменять успешного ученого, будущего лауреата Нобелевской премии, на простого санитара.

— Ты считала, что твой аспирант станет лауреатом Нобелевской премии? — удивленно посмотрела на Веру Лариса.

— Побеждают в этой жизни только те, кто ставит перед собой правильные цели. Вот я и замотивировала его Нобелевской премией.

— Она не страдала манией величия, она ею наслаждалась, — расхохоталась Лариса. — Правильные цели!? Она замотивировала своего мужа Нобелевской премией! Ты подумай, что ты несешь! Ты же психиатр. Это бред. Стопроцентный бред сумасшедшей.

— Почему, бред!? То, о чем я мечтаю, всегда сбывается, — улыбнулась Вера. — Я научилась управлять не только людьми, их желаниями и чувствами, но и обстоятельствами, которые меняют характер и мировоззрение тех, кто меня окружают.

— Ты об этом студентам на лекции рассказывай, а я в твои сказки не поверю.

— Скоро поверишь. И не только ты. Я сейчас работаю над очень интересной темой, которая взорвет научный мир и сделает меня знаменитой.

— И что за тема?

— Один американский фонд выделил деньги на создание новой религии.

— Новой религии?

— Да, религии. И не просто религии. Моя задача состоит в том, чтобы новая, никому не известная церковь стала популярной среди верующих.

— Чем только наши ученые не занимаются?! — возмутилась Лариса.

— Что тебя возмущает? У государства нет денег на науку. И тут к моему мужу пришел иностранец и предложил эту тему. Роберт познакомил меня с Бзежинским, и уже через неделю я получила грант. Этих денег хватило не только мне, но и моему мужу на то, чтобы завершить научную работу.

— Тебе не кажется эта тема несколько странной?

— Нет. Я занимаюсь своим делом: психология малых групп. И для меня не имеет значения, для чего создаются группы. Это может быть клуб «любителей бабочек», общество анонимных алкоголиков или клуб самоубийц.

— И каков результат твоих исследований?

— Пока я определилась с руководителями. Оказалось, что с религиозными группами тоталитарных сект лучше других справляются санитары психиатрических больниц. Дело в том, что эти секты наполовину состоят из душевнобольных. На втором месте — смотрящие в тюрьмах и исправительно-трудовых колониях. Так что первую часть работы я уже сдала. Кстати, я была свидетелем драки возле гостиницы. Мы ужинали с Бзежинским в ресторане «Окраина», когда эти два бугая сцепились между собой. Они скандалить начали в ресторане, потом вышли «на воздух покурить».

— Так ты там и Алису видела? — поинтересовалась Лариса.

— Я ее не узнала. Такая конкретная бабища, которая «и коня на скаку остановит, и в горящую хату войдет». Американский шпион на нее пялился все время, — усмехнулась Вера.

— Кто на нее пялился? — удивленно посмотрела на Веру Лариса.

— Да поляк мой, с которым я ужинала. Он говорил, что в середине восьмидесятых его арестовало в Москве КГБ по подозрению в шпионаже в пользу США, но доказать чекисты ничего не смогли. Через неделю его привезли в аэропорт и отправили самолетом в Варшаву.

— Ну, и друзья ж у тебя! — возмутилась Лариса.

— Не друг он мне, и не враг, а так, кошелек с деньгами. Грант на науку я от него получила, научную работу могу продолжить теперь, — отмахнулась Вера.

— А в постель тебя этот поляк не пытался еще затащить? За такие гранты, говорят, платить приходится натурой?

— Пытался. Я сказала, что не против, но при одном условии, если он вылечит свой простатит, — рассмеялась Вера. — После этих слов у него пропало желание меня охмурять.

— А о простатите откуда узнала?

— Так он при мне раза три в туалет бегал. А частые позывы к мочеиспусканию у кого бывают? Я же лечебный факультет закончила с «Золотой медалью». Поэтому в ресторане он от Алисы глаз оторвать не мог. Между первым и вторым Казимир сказал, что его порочные женщины страшно возбуждают.

— Так ты и саму драку видела? — продолжила расспросы Лариса.

— Не всю, а только финал. Я видела того, кто молодого вырубил одним ударом и нунчаки ему в руки сунул.

— Он его нунчаками бил? — продолжила расспросы Лариса.

— Нет, он нунчаками замахнулся, а ударил кулаком слева по затылку.

— И кто это был?

— Не знаю. Там темно было.

— А опознать смогла бы?

— Зачем мне это. У Алисы своя свадьба, а у меня своя. Мне показалось, что у Алисы были, мягко выражаясь, особые отношения с этим юношей, но с фонарем я над ними, как ты понимаешь, не стояла.

Драка в камере

Гарик стоял в метре от сумасшедшего и не знал, как ему поступить. Псих мог быть самым обычным глюком, галлюцинацией, которые преследовали последние минуты Гарика.

«Если это глюк, то бить его не нужно, потому что со стороны этот бой с тенью покажется глупым и смешным. Совсем другое дело, если этот рыхлый толстяк реальный псих-подстрекатель. Его нужно бить жестко и больно, чтобы другим неповадно было. И тут же в его голове начался спор. Один мужской голос требовал жесткой реакции на слова.

— Бей, гада, бей! — нашептывал голос. — Стань в этой камере главным. Не дай им объединиться. Они всего лишь психи, а ты человек, бывший санитар психиатрической больницы. В шестнадцать лет ты управлял сумасшедшими. Что ты тянешь, бей, а потом думай.

— Не спеши дружок, — тут же вступил в диалог второй голос. — Перед тем, как ударить, надо подумать, нужно ли бить убогого. Может, вступить с ним в дискуссию, указать на ошибки и неточности в формулировках.

Дискуссию в голове Гарика неожиданно прервал рыхлый толстяк по имени Вася. Он попытался кулаком разбить нос своему противнику.

— Я пущу ему кровь, — визжал толстяк. — Сейчас вы увидите его синюю кровь. Он не человек, он демон.

Это слово было последним, которое произнес псих Василий в этой камере. Гарик сгруппировался и нанес ему один единственный удар в челюсть, но этот удар был такой силы, что его сокамерник пролетел по воздуху метра три и после приземления выплюнул все передние зубы. Теперь он молчал, дико вращая глазами.

— Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?! — неожиданно заорал Гарик. Эта фраза отпечаталась в его голове в раннем детстве, когда женщина-комиссар в кино пристрелила похотливого матроса на глазах всей команды то ли на корабле, то ли на берегу.

Окружившие Гарика психи прекратили болтать и с интересом смотрели на возмутителя спокойствия.

— Я убью всех, кто сделает шаг вперед, — уже менее агрессивно продолжил Гарик.

— Бей, — подошел к Гарику Иннокентий второй. — Я тут главный. Бей меня.

И Гарик ударил жестко в челюсть, как на тренировке. Иннокентий мешком рухнул на заплёванный пол камеры. После чего в камере началась драка. Психи били друг друга, не разбирая, но были среди них и те, кто возжелал «комиссарское тело». Они подбегали к Гарику и норовили нанести ему удар в голову. Гарик легко уходил от этих ударов, потом догонял убегающего противника, сбивал с ног, и добивал его ногами на полу. Минут через десять Гарик оказался единственным, кто еще держался на ногах.

— А теперь, слушайте меня, — закричал Гарик. — Я здесь санитар, а вы психи. И вы будете выполнять все мои команды. Откроют дверь камеры — бейте конвой и никого не бойтесь. Это приказ. Вас ждут ведьмы на атомной станции. Красивые страстные ведьмы. Вы будете любить их над пропастью, целовать, ласкать, но для этого надо разоружить конвой. Бейте конвой и ничего не бойтесь. Вы психи, вам ничего за это не будет. Зато там, на атомной станции, вы получите все от танцующих ведьм.

После этих слов Гарик стал вбивать в головы сумасшедших одну единственную фразу: «Бейте конвой и ничего не бойтесь!».

Со стороны все это могло показаться глупостью. Больные не должны были выполнять его команды, потому что они жили в другом мире. Но Гарик знал, что он делает. При помощи кулаков и выбитых зубов ему удалось восстановить «историческую память». Они поверили в то, что перед ними стоит всесильный санитар. Гарик, как заведенный, ходил среди больных, выхватывая из толпы очередную жертву.

— Бей конвой и ничего не бойся! — кричал он в самое ухо больному. — Бей конвой и ничего не бойся!

Минут через двадцать загремели замки и в дверях камеры появились два милиционера.

— Барский с вещами на выход! — закричал один из милиционеров с порога. И тут же на милиционеров кинулась толпа сумасшедших. Они сбили с ног сержантов и с криками понеслись по коридору. Немногочисленная охрана попыталась остановить толпу, но была сметена сумасшедшими. У психов в руках оказалось оружие, которое они отобрали у охраны, и ключи от входной двери. Больные выскочили на улицу и побежали в сторону атомной станции. Последним ИВС покинул Гарик.


Через несколько минут дежурный доложил о ЧП начальнику горотдела милиции Слепухину:

— Побег совершили 28 человек, находившихся в камере. Они избили охрану и отобрали два пистолета «Макарова». Пострадавших с травмами головы и лица доставили в травматологию, все живы.

— Кто-нибудь остался в камере? — спросил начальник.

— Нет. Этот побег организовал бывший санитар психбольницы Гарри Барский. Его нельзя было держать в одной камере с больными. Они выполняли его команды, как зомби.

Портреты Алисы

Водитель, покрутившись между домами, остановился у старой пятиэтажки. Лариса Ивановна, вооружившись китайским фонариком, первой спустилась в подвал. На двери висел огромный амбарный замок.

— И что будем делать? — подергав замок, спросила Лариса Ивановна.

— Если его нет, поехали к Гарику, — быстро ответила Вера.

— Тебе не терпится побывать в квартире, где Алиса преподала урок любви твоему первому мужчине? — улыбнулась Лариса. — Но мы этого делать не будем. Сегодня я хочу посмотреть, как живет мой бывший любовник. Алиса уговорила меня переспать с ее мужем, пока она будет совращать с пути истинного санитара. И я согласилась. Представляешь.

— Лариса, почему ты на это пошла. Ты ж его любила? — удивилась Вера.

— Я на него внимание обратила, как на мужчину, после того, как он побывал в руках у Алисы. А до этого он был зеленым юношей, не больше.

— Но забрать к себе на ночь мужа Алисы…

— Если б я не забрала Володю к себе, произошел бы дикий скандал. Он пошел бы разбираться с Алисой, и Гарик из него сделал бы отбивную. Я не могла этого допустить, да и кучерявого уже было не вернуть. Но у меня появился шанс отомстить Алисе. Я показала ее мужу, какой должна быть в постели идеальная жена. Причем я делала с ним все, что он хотел, с любовью, не спеша, красиво. В моих руках он почувствовал себя мужчиной. Ему это понравилось, и он стал навещать меня регулярно. Она ж его совсем замордовала своими причудами и садистскими выходками. А после Гарика у нее вообще крышу сорвало. Она приревновала Володю ко мне и ночами просто издевалась над своим мужем. Ладно, заболтались мы тут с тобой. Иди, позови Костю с инструментом. Он в молодости промышлял квартирными кражами, сейфы вскрывал, а потом искупил свою вину, стал на путь исправления и последние пятнадцать лет вскрывает квартиры исключительно наших подучетников. Не всегда есть время вызвать слесаря из ЖЭКа и участкового.


Косте понадобилось всего две минуты, чтобы подобрать ключ к замку.

— Советский стандарт, завод «Красный утиль». У них пять ключей на все замки, — пояснил Костя. — И что интересно, все пять ключей для этого замка у меня случайно оказались в машине.

Костя открыл дверь, но в подвал спускаться не стал. Первой по крутым ступенькам прошла Лариса Ивановна, следом за ней шла Вера. Подвал казался пустым и заброшенным, и только в самом темном углу, за грудой камней, они увидели деревянную дверь. За дверью оказалась чисто прибранная комната, увешанная огромными черно-белыми портретами Алисы. Тут же в углу стояли увеличитель и ванночки для проявки фотографий.

— Тут не меньше ста фотографий Алисы, — удивленно произнесла Вера.

— И ни одной моей, хотя он мне говорил, что я была его первой в жизни любовницей. Похоже, он ее не забыл, — покачала головой Лариса.

— А тебе завидно? — обняла за плечи подругу Вера.

— Больной человек, о чем ты говоришь. Хотя мог бы и моих пару портретов повесить. Во всяком случае, я бы не обиделась.

— Лариса, а вот это, похоже, мы с тобой и искали? — показала найденные под фотобумагой две деревянные палочки, соединенные железной цепочкой.

— Это та улика, которая позволит вытащить из тюрьмы любовника Алисы. Похоже, что она была права. Очередного мужа Алисы убил ее первый супруг. Он же вложил страшное оружие в руки его племянника. Тем самым освободив возле Алисы место для себя.

— И что нам делать? Может, милицию вызовем? — спросила Вера.− Нет. Мы здесь находимся незаконно. Нас могут обвинить в том, что мы сами принесли в этот подвал нунчаки, пытаясь оказать давление на следствие. Пошли отсюда, то, что мы хотели узнать, уже узнали.

— Погоди секунду, — схватила за руку Ларису Вера. — Я на тебя смотрю и удивляюсь. Только что ты мне рассказывала о своих победах над мужчинами, и о том, как ты красиво любила мужа Алисы и даже утверждала, что после ночи любви ты для него стала любимой женщиной. Ты упивалась своей победой и чувствовала себя героиней нашего времени. А после того, как увидела эти фотографии, тут же превратилась в деловую женщину. Володя любил и сейчас любит свою Алису, а не тебя. Почему? Чем она его приворожила?− Володя больной человек, он перенес тяжелую травму черепа, лечился в психбольнице…

— Это не ответ, Лариса. Тебе не кажется, что любовь и постель разные вещи? — не отставала Вера.

— Ты психолог, вот и отвечай сама на свои вопросы, — отмахнулась от Веры Лариса.

Кто следил за Алисой?

Алиса, в отличие от своих бывших подруг, начала свой день в милиции. Она пыталась добиться от следователя разрешение на свидание с арестованным племянником.

— И о чем вы собираетесь говорить с убийцей вашего мужа? — сонно допытывался следователь, круглолицый лейтенант Огурцов. Его удивляла странная настойчивость этой залетной дамы. Другая бы рыдала об убитом, грозила убийце небесными карами, а эта готова была пойти в защитники тому, кто убил ее супруга.

— Я знаю точно, он не убивал. Они просто дрались на кулаках, чтобы доказать, кто из них сильнее. Его убил кто-то другой, — твердила Алиса.

— Другого мы с вашей помощью тоже арестовали. Вы говорили, что во время обыска мы найдем в его квартире нунчаки. И где они? Нет. А вы с этим Барским не желаете встретиться до официальной очной ставки? Поговорить по душам и уговорить его признаться в совершенном преступлении.

— Нет. В данный момент меня интересует мой племянник Алексей Петрович Угаров. Я не могу его бросить в трудную минуту.

— А вот Петр Петрович Мухин говорит, что Барский был вашим любовником. И у вас в Казантипе был с ним бурный роман. Вы не могли бы мне пояснить, что вас связывало с Барским, а то он отказывается давать показания. А без его признательных показаний мы не сможем передать дело в суд. Признание вины — королева доказательств. Вы не знаете, почему он так упорствует?

— Я его не видела несколько лет, и кроме того, что написала в заявлении, ничего не могу добавить, — пояснила Алиса.

— С Барским понятно. Мы его посадим в пресс-хату. Там насильнику за одну ночь язык развяжут, но это никак не поможет вашему племяннику. Барский не убивал вашего мужа.

— Я найду настоящего убийцу, дайте мне свидание с Лешей. Мне надо поговорить с ним. Он видел, кто его бил, — загорячилась Алиса. — Ну, скажите, что я должна сделать для вас, чтобы вы мне помогли. Я готова пойти на все.

— Несколько лет назад вы были первой красавицей Казантипа, и тогда ваше предложение имело смысл, а сейчас вам самой придется доплачивать за то, чтобы с вами кто-то добровольно захотел что-то сделать. Предложение не принимается. Я взяток не беру ни борзыми щенками, ни деньгами, ни бывшими фотомоделями, — расплылся в улыбке следователь. — Ищите убийцу, в противном случае ваш племянник пойдет под расстрел. Это его второе убийство. Рецидив. Таких не перевоспитать.

— Ему было тринадцать лет, когда он убил своего отца. Он защищал мать! — вскочила со стула Алиса.

— Вы так не нервничайте, — продолжил следователь. — У нас уже есть его первый приговор. Судили его за умышленное убийство, но не посадили из-за малолетнего возраста, а передали под опеку родному дяде. А теперь он и дядю убил. И тут возникает вопрос, почему Алиса Викторовна не оплакивает своего мужа, а защищает его убийцу? Не был ли этот неуравновешенный мальчик вашим любовником? Не хотите ли прояснить эти обстоятельства?

— Нет. Он жил с нами в одном доме и был для меня вместо сына, — тихо произнесла Алиса.

— Ну, что же. Вполне нормальное объяснение. Но все изменится, если он признается в том, что вы были любовниками. Тогда появится мотив. Мы сделали запрос по вашему постоянному месту жительства. На этом наша беседа закончена. Идите, ищите убийцу. Только не нужно больше никого обвинять в изнасиловании. Судьи в это не поверят. Казантип не прииск. Тут есть много молодых легкодоступных женщин, а ваш внешний облик на большого любителя. На очень большого любителя.

Алиса хотела закатить скандал следователю и дать ему по физиономии, но сдержалась. Она надеялась найти доказательства невиновности своего племянника.


Выскочив из милиции, Алиса быстрым шагом отправилась к остановке автобуса.

«Неужели я стала такой страшной, что не заинтересовала даже этого круглолицего хама? — подумала она, нервно закуривая сигарету. — А может, и вправду сходить в парикмахерскую и сделать городскую прическу? Нет. Надо найти Владимира. Уж очень похож на него был мужик у ресторана. Он навстречу мне шел от места убийства. Если это был Владимир, то он мог и убить. Хотя откуда у него нунчаки? Он же никогда не был мужиком. Но все равно надо проверить».

Алиса оглянулась по сторонам и в десяти метрах от остановки увидела молодого парня в натянутой на самые глаза кепке. Горло и нижнюю часть лица его прикрывал красный шарф. Парень тут же отвернулся от Алисы и сделал вид, что рассматривает театральную афишу.

— Они что, за мной слежку установили? — чуть слышно пробормотала Алиса. — Нашли преступницу, но ничего, я им сейчас устрою слежку.

Алиса подбежала к остановке и запрыгнула в отходящий автобус. Молодой человек заметался по остановке, а потом остановил такси. Алиса стояла на задней площадке и пыталась рассмотреть парня в такси, которое следовало за автобусом.

Около универмага она выскочила из автобуса и быстрым шагом направилась в сторону старых пятиэтажек. В одной из них Алиса жила в служебной квартире, которую получил от военного ведомства ее супруг. Но перед тем, как подойти к своему дому, Алиса решила избавиться от хвоста. Она спряталась за густым кустарником. Через три минуты на пустынной дорожке появился парень в красном шарфе. Не обнаружив Алисы, он стал вертеть головой в разные стороны. Алиса хотела вначале дождаться, пока филер, потеряв объект, вернется в свою «контору», но потом решила пойти ва-банк. Как только парень поравнялся с кустами, за которыми пряталась Алиса, она выскочила на дорогу и со всей силы ударила его дамской сумочкой по голове. От удара парень пошатнулся и упал на землю.

Алиса бросилась к молодому человеку, сорвала с его лица кепку и шарф. Что-то знакомое было в его облике. Ей даже показалось, что этот соглядатай был похож на ее первого мужа. Алиса попыталась достать из его кармана документы, но парень, вскочив на ноги, бросился прочь от разъяренной женщины. Алиса некоторое время пыталась преследовать его, но потом бросила эту затею, посчитав, что он больше никогда не появится на ее горизонте.


Войдя в подъезд своего бывшего дома, она поднялась к квартире, где некоторое время жила со своим первым мужем, нажала на кнопку звонка. За дверью послышались женские шаги, щелкнул замок, и на пороге появилась полная круглолицая женщина в домашнем халате.

— Вам кого? — спросила она.

— Тут такое дело, я в этой квартире раньше жила со своим мужем Владимиром, — неуверенно начала Алиса.

— Это служебная квартира, мы сюда вселились по ордеру, — пояснила женщина.

— Вы меня не так поняли. Я не собираюсь у вас отбирать квартиру, — натянуто улыбнулась Алиса. — Мне сказали, что где-то в этом доме живет мой бывший муж.

— Это вы про Володю? — тяжело вздохнула женщина. — Временами он заходит к нам. Рассказывает о своих делах и о жене, которая его бросила.

— А где его можно найти?

— Зачем он вам. Он больной человек, который живет в мире своих иллюзий.

— Мне сказали, что он спился и живет где-то здесь, — пристально посмотрела на женщину Алиса.

— Вас неправильно информировали, Володя вообще не пьет. Занимается спортом, бегает по утрам и ежедневно купается в море, в любую погоду.

— Он что, стал моржом? — удивилась Алиса.

— Володя говорил мне, что хочет удивить Алису, когда она приедет, своей силой, спортивной фигурой и смелостью. Но на эти слова обращать внимания не стоит. Он больной человек, инвалид второй группы. Раз в месяц его навещает медсестра из психбольницы. А я вас другой представляла.

— Какой?

— Красивой, стройной. Мне Володя показывал ваши фотографии. Он говорил, что вы были первой красавицей Казантипа.

— А сейчас? — с вызовом спросила Алиса.

— Хотите правду? Вы далеки от идеала. Если бы вы приехали в Казантип такой, как сейчас, то никто бы на вас даже не посмотрел, и не произошло бы с вами ничего необычного. Вы прожили бы долгую счастливую жизнь со своим мужем. Вас погубила красота, и мужчины, а Володю можно найти в подвале поздно вечером. Все остальное время он проводит у моря и на вокзале. Он каждый день встречает московский поезд в надежде, что вы вернетесь в Казантип.

Алиса попрощалась с хозяйкой квартиры, спустилась в подвал, подергала навесной замок и отправилась в старую часть города. В Казантипе жил еще один человек, которого Алиса непременно хотела увидеть.

Поездка на Загородную

— Сейчас мы с тобой поедем на Загородную, к той самой старухе, с которой началась эта история, — заняв место в машине, сообщила Лариса.

— Ты думаешь, что она…

— Я старуху эту на месте Алисы убила бы в первую очередь. Она стояла возле кровати и смотрела, как ее мнимый племянник насилует докторшу. Водку ему подносила в перерывах с огурчиком.

— Ты это откуда знаешь? Неужели рядом стояла? — удивилась Вера.

— Может, и стояла, — усмехнулась Лариса. — Ты никогда не смотрела, как насилуют твоего врага?

— Нет.

— Волнительное зрелище. Если подвернется случай, не отворачивайся, понаблюдай. Много интересного узнаешь о своих подругах и о себе, — посоветовала Лариса.

— Странные у тебя желания, Лариса. И тебе не было жалко Алису?

— Кого жалеть, если она раз десять за ночь улетала на небеса с этим сибиряком и целовала его, как последняя шлюха! У меня такого с ним не было. Было ощущение, что попала под трактор, а Алиса просто с ума сошла от этого Ивана. Но это в прошлом, проехали. Сейчас мы с тобой посмотрим, как Алиса будет убивать старую шизофреничку. Если мы задержим ее в квартире старухи в момент убийства, то Алису закроют надолго.

Разговор с дьяволом

После побега из ИВС Гарик не стал идти вслед за уфологами. У памятника Гоголю он свернул к морю, направляясь к причалу.

— И рассказать бы Гоголю про нашу жизнь убогую. Ей богу, этот Гоголь нам не поверил бы, — бубнил под нос Барский слова популярной песни о психах.

На некоторое время голоса в голове умолкли, но стоило ему наступить на деревянный настил причала, как они тут же затеяли спор между собой.

— Молодец, — говорил ему бархатный баритон. — Сегодня ты поступил, как настоящий мужчина. Ты подчинил толпу, избил милиционеров и создал проблему врагам. Теперь вооруженные психи начнут стрелять, и начальников снимут с работы. Это твоя месть за ментовский беспредел в Казантипе.

— При чем тут менты? — вмешался в разговор тонкий писклявый голос. Гарик считал его голосом дьявола. — Я повторяю свои слова. Менты не при чем. Во всем виновата баба, которую ты недолюбил. Вспомни, я из преисподней отправил на землю людоеда. Он варил детей в кастрюле. Ты их показал Алисе. Она была готова выполнить любой твой приказ, а ты отпустил ее от себя. Отдал на ночь этому ничтожеству — ее мужу, и все пошло наперекосяк.

— Он не мог иначе, — вмешался в разговор баритон. — Ему нужно было идти в армию. Это почетный долг. Школа мужества.

— Плевать! — перехватил инициативу дьявол. — Нужно было отобрать Алису у мужа. Тебе нужна была еще одна ночь, чтоб она навсегда стала твоей. А ты отпустил ее, и она пошла по рукам. Скажи честно, ты этой судьбы хотел для своей любимой?

— Зато он выполнил свой долг. Защитил страну от врагов.

— Три года кормил комаров, пока Алису насиловали и избивали на прииске всякие уроды. Ты во что превратил любимую женщину, подонок, — завизжал дьявол. — Ее нельзя было отпускать от себя ни на шаг. А ты вернул ее мужу! Да он уже тогда не мог полюбить ее так, чтоб она осталась довольна. Вот и клюнула Алиса на здорового сибиряка. Ты думаешь, он ее насиловал? Нет. Это она его затащила в постель. Она давно мечтала о таком огромном и сильном.

— Ты врешь, она сопротивлялась, она звала на помощь и пыталась бежать, — возразил баритон.

— А как еще мужика распалить-то, чтоб он стал мужиком, и довести до нужной кондиции, чтоб он всю ночь, не переставая? — спросил писклявый голос. — Надо сопротивляться, надо драться, кусаться — это возбуждает. Обостряет чувства и придает силы тому, кто сверху. И не надо ее ни в чем обвинять. Она хотела попробовать молодого и сильного. Вот и попробовала.

— Но она ж его потом убила. Они вместе прожили всего-то неделю. И все, — возразил баритон.

— Не она, не ври. Его убил поленом Старков из ревности. А потом у нее появился другой здоровый и сильный, потом третий, четвертый, — неожиданно расхохотался дьявол. — А ты все служил и служил этой стране. А в это время твоя любимая женщина стала настоящей ведьмой. Ты знаешь, о чем она мечтает, она хочет стать главной ведьмой Казантипа. А ты ее выгнал из своего дома из-за того, что увидел, как ее любил на прииске очередной официальный муж.

— Он ей не муж. У него не было штампа в паспорте, — тут же возразил баритон.

— Врешь, был. Их поселили в одном номере гостиницы. У него был штамп и у нее. Она его жена, жена, жена.

— Ладно, уговорил. Жена, так жена. Я только не пойму, зачем ей этот Гарик. Любовника нашел для ведьмы. После того, что с ней вытворяли на прииске, он пролетел бы, как фанера над Парижем. Ни веса, ни силы, ни дикой необузданной страсти. Полный ноль по всем параметрам. Поэтому он и выгнал ее. Испугался, струсил, признал свою второсортность, — стал оправдывать Гарика баритон.

— А ну ка, заткнулись оба, — громко закричал Гарик, остановившись у края причала. — Оставьте в покое Алису. Она ни в чем не виновна. Иначе прямо сейчас прыгну в море. И вы утонете вместе со мной!

— Нет, только не это, — испугался дьявол. — Я не умею плавать. И у тебя еще есть дела на земле.

Кто отравил старуху?

Первой в доме на Загородной улице оказалась Алиса. В комнате, где накануне свадьбы со Старковым она стала жертвой насильника, мало что изменилось. Та же кровать в углу, тот же изрезанный ножом стол и запах старости, которым пропитался этот дом. От этого запаха Алиса не могла избавиться даже в тайге. А еще она постоянно чувствовала на себе взгляд безумной старухи, на глазах которой ее мнимый племянник насиловал Алису. Ей даже показалось, что старухе доставляло удовольствие смотреть, как насильник превращает красавицу-дохторшу в покрытую засосами, обливающуюся кровью, орущую от дикой боли бабу. Алиса давно мечтала об этой встрече, но, похоже, опоздала. Старуха лежала на полу с открытыми глазами. Она была мертва. Врач на автомате проверила реакцию зрачков, они не реагировали на свет. На столе стояла тарелка с грибами. Алиса прошлась по дому, заглянула на кухню и вышла во двор. В этот момент она увидела подъезжающую к дому машину, на борту которой было написано «Скорая специализированная помощь».

«А вот и Лариса приехала. Это она отправила меня по этому адресу в лапы насильника. А теперь пришел час расплаты», — подумала женщина. Но увидев, что Лариса приехала не одна, Алиса не стала рисковать. Вообще-то, она хотела поручить расправу над своей бывшей подругой своему мужу. Она мечтала о том, чтобы и Лариса перед смертью прошла через этот кровавый ад, но Ивана убили. Его мог бы заменить племянник, прирожденный убийца, но его все никак не удавалось вытащить из ИВС.


Алиса спряталась в летней кухне, дожидаясь, пока Лариса Ивановна и Вера войдут в дом, после чего она перелезла через забор и, стараясь не шуметь, быстрым шагом вышла на соседнюю улицу.

«Интересно, чего это они сюда приехали? — подумала Алиса. — Вера в больнице не работает, значит, это не плановый осмотр, а что-то другое. А может, Лариса почувствовала, что я хочу убить старую шизофреничку за свой позор и унижения в ее доме?».


Тем временем в доме врачи бросились спасать пациентку психбольницы.

— Зрачки не реагируют на свет, пульса нет, — сообщила Вера. — Похоже на отравление.

— Старушка грибочки перед смертью ела, — сказала Лариса Ивановна, осмотрев кухню. — Надо вызывать «скорую», пусть они констатируют смерть.

Женщины вернулись к машине.

— Костя, вызывай диспетчера «Скорой». В доме покойник, пусть пришлет врачебную бригаду.

— Может, ментам сообщить? — спросил водитель.

— Нет. Вначале «Скорая» должна установить факт смерти, описать следы насилия и положение тела, а то милиция нагородит всякой ерунды, год отписываться будем. Здесь несчастный случай, отравление грибами. Все остальное — домыслы.

— Погоди, ее ж могла отравить Алиса? — вопросительно посмотрела на Ларису Ивановну Вера. — Мы же здесь не случайно оказались.

— Алиса не станет травить людей. Она б ее просто задушила своими руками. А с отравлением пусть эксперты разбираются. Я на сто процентов уверена, что Алиса к этому делу непричастна.

— Тут женщина через забор перелезла, когда вы в дом вошли, — вмешался в разговор водитель.

— Что за женщина? Описать сможешь? — уточнила Лариса Ивановна.

— На Алису похожа, — сообщил Костя.

— Ментам об этом говорить не советую, а то они по беспределу закроют Алису в ИВС, а дело потом развалится и она выйдет на свободу. Ее брать надо после того, как она совершит реальное преступление.

— В таком случае, я никого не видел, — кивнул головой шофер.


«Скорая» приехала через двадцать минут. Осмотрев погибшую, они вызвали опергруппу из горотдела милиции.

— Грибочки были очень вкусными, — показал на сковородку вечно улыбающийся судебно-медицинский эксперт Крючков. — Забирайте все вместе с посудой. Старушка мухомором подкрепилась. Тут и без экспертизы все ясно. У меня только вопрос к психиатрам, а вас-то чего сюда занесло?

— На учете она у нас состояла с шизофренией. На осмотры не являлась, решили проведать, — пояснила Лариса Ивановна.

— Я смотрю, тут пальчиков море. Может, и вас добавить в картотеку? — вступил в разговор эксперт-криминалист Рыжков.

— Тут же нет криминала. Грибочки поела, зачем краску тратить? — возмутилась Лариса Ивановна. — У меня времени нет здесь пальчики катать с вами. В городе такое творится…

— Ладно, бог с ней, со старухой. Езжайте по своим делам. Понадобитесь — найдем, — махнул рукой Рыжков.

Лариса Ивановна попрощалась с экспертом и направилась вместе с Верой к машине.

— Костя, поехали в больницу. На душе у меня что-то тревожно.

Разговор с Денисовым

О побеге из ИВС Лариса Ивановна узнала от врачей «скорой», которые доставили в психбольницу больного с выбитыми зубами. Мужчина плакал и кричал, что они победили и сбежали на свободу из тюрьмы народов.

Лариса Ивановна позвонила дежурному по горотделу.

— Что там у вас случилось? Ко мне «скорая» привезла больного, который заявляет, что ему удалось сбежать из ИВС.

— Лариса Ивановна, мы сейчас его заберем, — засуетился дежурный.

— Никуда вы его не заберете. У него передние зубы выбиты и зрительные галлюцинации. Я оставлю его в больнице. Там, в ИВС, наш бывший сотрудник находится, Гарри Барский.

— С ним все нормально. Он сбежал вместе с психами. Только учтите, сумасшедшие на свободе вооружены. У них два табельных пистолета. А вашего бывшего санитара подозревают в организации побега и нападении на сотрудников милиции.

Положив трубку, Лариса сообщила сидевшей за соседним столом Вере:

— Гарик сбежал из ИВС вместе с больными. Они разоружили охрану. У них два пистолета.

— И что будем делать?

— Искать. Я сейчас поеду к Денисову. Это ЧП республиканского масштаба.


Лариса Ивановна приехала к предисполкома без предупреждения.

— Что случилось? — удивленно посмотрел на Ларису Денисов.

— Поговорить хочу. Ты уже в курсе о побеге из ИВС?

— О каком побеге? Первый раз слышу.

— Из ИВС сбежали два десятка арестованных уфологов. Одного из них с выбитыми зубами привезла «скорая» в нашу больницу. Обострение шизофрении. Галлюцинации, бред. Они отобрали у милиционеров оружие.

— Ну, я им сейчас устрою, — схватился Денисов за телефон.

— Погоди, я не по этому поводу пришла. Мы с Верой были на Загородной улице. Ну, там, где готовили Алису к выезду в Сибирь, и нашли труп старухи. Ее отравили грибами. А водитель видел, как из этого дома убегала Алиса.

— Мне нравятся твои формулировки: «Там, где готовили Алису к выезду в Сибирь». А тебе не кажется, что мы с этой Алисой уже по уши в дерьме. Она ведь не случайно оказалась здесь накануне шабаша ведьм. Сегодня утром у нас было три трупа с вырезанными сердцами. Это совершил какой-то маньяк. Но с этим можно было еще смириться, как-то объяснить всё руководству. Но, как оказалось табельное оружие у психов, и если они начнут стрелять? Эти убийства на людоеда не спишешь и выговором тут не отделаешься. А первые на вылет прокурор, начальник милиции и председатель горисполкома, который должен был координировать и направлять. Но это еще не все. Сегодня я узнал, что твой бывший сотрудник Гарри Барский после возвращения из армии первую ночь на гражданке провел с тобой. Это как понимать? У нас был договор с тобой. Наши отношения возможны только при одном условии. У тебя не будет ни любовников, ни мужей. Это произошло через три года после начала наших отношений. А если добавить сюда Старкова и сибиряка Ивана…

— Твои соглядатаи, что, с фонарем стояли над моей кроватью? — неожиданно взорвалась Лариса.

— Нет. В рапорте написано, что он ночевал у тебя, после чего уехал на прииск к Алисе.

— И где нарушение договора? Гарику нужен был адрес Алисы. На работе у меня его не было, поэтому он пришел ко мне домой. Посидели с ним, отметили дембель. Поговорили о жизни. Я ему не советовала ехать на прииск, но он меня не послушал. У меня с ним ничего не было. Клянусь!

— Кто ж твоим клятвам теперь поверит, — мрачно произнес Денисов. — Но это еще не все. А теперь, скажи, что ты моей жене наговорила. Она на развод подает. Истерики устраивает каждый день, пристает ко мне, как мужчине.

— Ничего я ей не говорила. Сказала, что мужика удержать можно любовью, а не профсоюзом и начальством. И если она лежит с мужем доской бесчувственной, то кто с ней жить захочет.

— И это все? — удивленно посмотрел на Ларису Денисов.

— А что я ей должна была сказать? Что мы любим друг друга и у нас есть планы на будущее? — обреченно махнула рукой Лариса.

— Планов у нас с тобой пока нет, — задумчиво произнес Денисов. — Но все может измениться очень быстро. Если эти психи начнут стрелять, то я точно стану безработным, да и тебя твое начальство по головке не погладит. Поэтому ты должна сделать все возможное для того, чтобы нейтрализовать сумасшедших на свободе. Ты меня поняла?

— Да.

— Ментам я тоже сейчас хвоста накручу.

Расстрельный список Алисы

Перед тем, как отправиться на второе свидание к своему бывшему жениху, Алиса три часа просидела в парикмахерской, сделала новую прическу, привела в порядок руки и при помощи кремов и лосьонов убрала таежный румянец.

— Алиса, ты помолодела на десять лет! — стал осыпать комплиментами свою несостоявшуюся невесту Виктор Иванович. — Тебе бы сейчас подвенечное платье, и в ЗАГС.

— Я согласна, — громко рассмеялась Алиса. — Но перед тем, как идти в ЗАГС, я хотела бы проверить жениха на этой кровати. Не потерял ли он за эти годы спортивную форму?

— У меня есть встречное предложение. До того, как ты начнешь испытывать на прочность кровать, предлагаю отметить начало нашей семейной жизни. Ты что предпочитаешь в это время суток: коньяк, шампанское, вино?

— «Сибирскую водку». Она покрепче будет, — широко улыбнулась Алиса. — Только не подумай, что я спилась на прииске. Просто после «сибирской» голова не болит, а вина у нас в магазине я никогда не видела. Продавщица говорила, что вино на прииске не пользуется спросом.

— Водку, так водку, — быстро согласился Виктор Иванович, разливая по рюмкам «сибирскую».

— И за что пьем? — подняла рюмку Алиса.

— За тебя, Алиса! И за святую месть! Кара господняя должна настигнуть каждого, кто встал на твоем пути.

Они выпили, поцеловались, угостив друг друга ломтиком лимона.

— Я до сих пор поверить не могу, что мы с тобой снова вместе и мне сегодня придется сдавать экзамен первой красавице Казантипа, — торжественно произнес Виктор Иванович.

— Кстати, о прошлом. Непонятные вещи творятся в Казантипе. Первой в моем списке стояла сумасшедшая старуха, в доме которой меня изнасиловал Иван. Захожу в дом, а старушка готовая лежит на полу с открытыми глазами, и на плите сковорода с ядовитыми грибами.

— Думаешь, ее отравили?

— Однозначно. На столе сырой «мухомор», а на сковороде — жареный.

— Может, Лариса свидетелей убирает?

— Нет. Они с Верой приехали позже. Старков, кто бы это мог сделать? Не ты ли засветился у старушки-разлучницы?

— Алиса, ну за кого ты меня принимаешь, чтобы я, дипломированный врач, кормил выжившую из ума старуху мухомором. Ни за что! Кстати, а как ты собиралась избавить Казантип от подлой старухи?

— Забила б ее ногами так, что заподозрили бы мужика-психопата.

— Простенько, но со вкусом. Это убийство выходит за рамки разумного. «Оборотни в погонах» списали б ее смерть на сердечный приступ. Здесь либо самоубийство, когда старая шизофреничка уходит в лес за грибами, либо ее накормил грибами такой же придурок, как и она сама. Кстати, а ты знаешь, что Володя твой алименты хирургической сестре платит?

— Какие алименты? За что? — удивленно посмотрела на Виктора Алиса.

— Медсестра эта родила пацана и подала в суд на твоего Володю. Мол, он отец. А в качестве доказательства предъявила фотографии, на которых твой бывший муж любил эту сестру милосердия в разных позах в ее доме. Плюс свидетели, которые их вместе видели. А наши законы, как ты знаешь, защищают права женщин и детей. Смогла доказать медсестра в суде, что этот блудливый кот совокуплялся с ней хоть один раз в жизни, значит, он и есть отец ребенка! Так что эта медсестра именем Окраины породнилась с тобой. И насколько я знаю, Володя до сих пор числится по документам ее мужем.

— Неожиданный поворот, а чего ты про Володю вдруг вспомнил? — подозрительно посмотрела на своего собеседника Алиса.

— Старуху, скорее всего, отравил психически больной человек. И на эту роль легко вписывается твой Володя.

— Час от часу не легче. Зачем ему это?

Вы прочитали бесплатные % книги. Купите ее, чтобы дочитать до конца!

Купить книгу