электронная
360
печатная A5
624
16+
В синий час

Бесплатный фрагмент - В синий час


5
Объем:
454 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-6904-9
электронная
от 360
печатная A5
от 624

Вдохновленo реальными событиями


Исторический роман


© 2017 Ирина Цильке
Перевод из немецкого: И. А. Боровских — 2019
Дизайн-макет: Евгения Цильке
Обложка иллюстрации: Эмиль Тешендорф (1833—1894) Цыганка. Доротеум Вена, Каталог аукционов 29 октября 2007 г.

Авторский сайт: www.isabeaukelm.com


Произведение, включая все его части, защищено авторским правом. Любое использование вне закона об авторском праве без согласия автора недопустимо и наказуемо. В особенности это распространяется на дублирование, перевод, микрофильмирование, хранение и обработку в электронных системах. Всякие попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


Об этой книге

1583 от Рождества Христова: Княжество Молдова — сумбурная страна, вассальное государство Османской империи, находится под угрозой татарских нашествий. Князь Петру VI, по прозвищу Хромой, правнук Влада Дракулы, стремится отстаивать свои претензии на господство. В эти неспокойные времена в цыганском рабском лагере православного монастыря подрастает девочка Ирина. Её мать, изначально принадлежавшая к венецианскому высшему слою общества, учит её читать и писать.

По космической случайности пересекаются пути Ирины и Корнелиуса, придворного советника и мага Петру VI. Тайно он посвящает её в секретные науки. Но вскоре она осознает, что одних знаний недостаточно. Ирина хочет власти, и судьба приходит ей на помощь, ибо сам государь загорается страстью к ней. Сможет ли благодаря ему её долгожданная мечта о власти осуществиться, или учения Корнелиуса направят её жизнь на более рискованные и непредсказуемые пути?

Автор

Изабо Кельм, 1988 г.р., имеет степень бакалавра в области истории искусств, экономики, русского и французского языков университета Глазго и степень магистра писательского творчества университета Тиссайд, Мидлсбро. Некоторое время работала реставратором книг в Оксфорде. Автор, в частности, берёт идеи из многочисленных путешествий, личного интереса к собственным корням, а также из изучения турбулентной истории Восточной и Юго-Восточной Европы, с которой тесно связано прошлое её семьи. Она также пишет под псевдонимом «И. В. Цильке».



ПОСВЯЩЕНИЕ


Моей семье — я никогда не забуду

вашей поддержки, вашу любовь.


Моему близкому другу —

твоё терпение неповторимо.


Народу рома ваша история

не будет предана забвению.


Когда я умру,

заройте меня в землю стоймя —

я и так всю жизнь

провела на коленях.

Пауло Коэльо


Карта Княжества Молдовы, расположение страны по отношению к её соседним странам, на рубеже 16—17 веков

Пролог

Ирина Ботецата, «Обращённая», стояла у поручней «Пандора». Пена волн ревущего моря хлестала ей в лицо и брызгала на волосы. В её серых глазах отражалась вода. Корабль, испытывая бортовую качку, только что противостоял шторму, и рабы устроили под палубой праздник в честь нескольких лет жизни, вырванных у Бенга, дьявола, живущего в воде. Они пели на своём странном языке, чуждом Ирине и капитану, почти заглушая гремящие волны, которые всё ещё преследовали корабль в открытом море. Ирина, однако, едва воспринимала их. Она боялась, и всё же надеялась быть поглощённой морем, как Йонас в священном писании той религии, в которую она обратилась совсем недавно. Как же сильно она иногда хотела жить в животе кита, вдали от вечного людского шума.

Наступил вечер, и её пальцы начали мёрзнуть. Низко висящие облака мерцали, как изумруды на горизонте. Этот цвет напоминал ей глаза ментора, её родственной души. Внезапно она вспомнила его слова — слова, которые когда-то поразили её словно молния и потрясли до глубины души. Её глаза расширились, и улыбка коснулась её губ, сделавшая её снова почти красивой, ибо, что он доверил ей тогда, после того, как она уже вычеркнула магию из своей жизни, были две фразы, которые теперь дарили ей умиротворяющую ясность:

Каждый атом охватывает весь Космос.

Всё существование едино, и всё же

всё неповторимо.

Ирина всегда знала, что обнаружит себя в подобной ситуации, пересекая океаны, чтобы обрести смысл жизни. В трудные моменты опасности, как только что пережитых, в которых она видела исключительно тёмную сторону магии, она нуждалась в словах своего наставника. Именно он ознакомил её с Дуализмом Вселенной. И наконец-то она поняла. Только осознав оба аспекта, можно использовать силу Вселенной для себя.

Да, она отправилась в неведомый край, где люди говорили на незнакомом ей языке, возможно там было даже опасно, но её это не тревожило. Там за изумрудной завесой на горизонте её ожидала самая сильная из всех магических формул — любовь.


Первая часть

Глава 1

Яссы, столица княжества Молдова, 5 июля 1579


Фиолетовая шаль вокруг её бёдер была единственной драгоценной вещью, которой владела она, рабыня. Посреди нищеты, которая была её жизнью, она выражала отчаянную гордость своей матери, которую та так и не утратила, несмотря на годы унижений. И всё же её мать никогда не запрещала ей пробираться тайком на рынок с другими детьми, чтобы, как и сегодня, воровать. Еда у монахов в рабском лагере была червивой, и её было недостаточно, чтобы накормить одиннадцатилетнюю девочку. Поэтому воровство было негласно разрешено, попрошайничать же мать ей строжайше запретила.

Однажды, когда ей было всего лишь шесть лет, и срезала грозди винограда на монастырских полях вместе с другими рабами, она попросила милостыню у османа, державшего путь верхом на коне к мечети мимо монастыря. Она углядела его белый тюрбан и яркую красочную одежду через виноградные лозы и была загипнотизирована его опрятностью и богатством. Впервые она увидела свободного человека, который не сновал вокруг в чёрной монашеской рясе, и ещё долгое время после этого полагала, что все люди вне монастырских стен выглядят как этот осман. Она до сих пор с удовольствием вспоминала, как он, завидев её, спустился с лошади и с улыбкой взял её на руки. Белые зубы и густые усы украшали его добродушное лицо. Но когда её мать увидела это, она вырвала свою дочь из его рук, дала ей пощечину и бросила под ноги мужчины два дуката, которые он дал её девочке. С тех пор она никогда больше не осмеливалась просить милостыню.

Вздохнув, девочка прислонилась к стволу дуба, чья густая листва защищала её от палящего полуденного солнца. За лето её кожа приобрела оттенок тёмного мёда. Жара была настолько удушающей, что цвета рынка, казалось, сливались друг с другом. Она подумала о Бахлуй, узкой коричневой реке, бесшумно текущей через город, и о прохладе, которую она могла бы ей подарить.

Её желудок свело от голода. Она устала. Чтобы отвлечься, она наблюдала за торгом трёх молодых черкесов, заявленных как братья, которые стояли оголённые по пояс на деревянном помосте посреди рыночной площади и смотрели на своих потенциальных покупателей холодными глазами. При этом они выглядели такими гордыми и величественными, как будто сами могли принять решение о своей судьбе. Поскольку черкесы были молоды и сильны, торговец, сам иностранец, быстро избавился от своего товара. С ухмылкой на лице и большой денежной суммой он исчез с рыночной площади. Покупатель, который несмотря на нестерпимую летнюю жару был одет в длинное чёрное пальто, повёл закованных в кандалы братьев с помощью своих слуг к простой повозке, на которой они скрылись в облаке желтоватой пыли. Толпа вокруг помоста разошлась. Теперь, когда представление закончилось, и девочка не могла направить свои мысли на что-то другое, голод мучил её всё сильнее и сильнее.

Сладкие, кислые и острые запахи, доносившиеся от тележек с едой, стоящих неподалеку, доводили до слёз, ей потребовалось немало силы воли, чтобы просто у всех на глазах не взять себе то, чего она жаждала.

Совсем немного времени прошло с тех пор, как она отослала обоих мальчиков, и всё же ей казалось, что она ждёт уже несколько часов. Столько времени им никогда не требовалось. Все товары, вероятно, слишком хорошо охраняются, подумала девочка. Был разгар сезона, и ни один из торговцев не мог позволить, чтобы его товар был украден грязными маленькими цыганскими детьми.

Наконец она услышала пронзительные голоса из толпы:

― Ира, ― кричал семилетний Раду, который, запыхавшись, подбежал вместе со своим пятилетним братом Владом.

― Сколько ещё раз я должна тебе повторить, чтобы ты не называл меня по имени при других, когда мы собираемся сделать то, что обычно делаем, когда мы голодные, ― прошептала она Раду, притянув его к себе за его худые ручки. Она говорила шёпотом, хотя точно знала, что они были в безопасности, даже если их кто-то услышит, так как они разговаривали на цыганском языке — языке рабов, непонятном для большинства молдаван.

Раду пристыженно опустил голову. Его брат, слушавший лишь краем уха, с тоской смотрел на фаршированные с мясом пироги, лежащие в тележке неподалеку. Они оба были черноволосые, оба одеты в огромные мужские рубашки и босоноги, как и она. Тотчас же ей стало жаль Раду, которого она так жёстко отчитала. Она постоянно забывала о том, что он был самый впечатлительный и ранимый из всех, кого она когда-либо встречала. Но и просить прощения она не хотела, чтобы он скорее смог понять, как люди на самом деле относятся друг к другу.

― И, кроме того, меня зовут Ирина, а не Ира, ― добавила она мягче, но всё ещё властно, чтобы оба мальчика поняли, кто устанавливает правила и за кем остаётся последнее слово. К тому же Ирина звучало для неё намного приятнее, чем Ира.

― Кто будет сегодня тем бедолагой, у кого мы отнимем обед, чтобы отдать его бедным? ― спросила Ирина полушутя-полусерьёзно. Для неё воровство являлось игрой, в которой она могла проявить свою любимую фантазию. В этой фантазии она олицетворяла Робин Гуда и была героиней, а не воровкой, которая должна скрыться с украденным куском хлеба в грязный угол. Легенда о Робин Гуде, которую рассказывали в княжестве Молдова уже более 120 лет, когда и туда из Италии через Венгрию и Польшу пришла эпоха Возрождения, пользовалась самой большой популярностью у рабов.

― Там был дом, весь в цветных окнах. Дом совсем покосился с одной стороны, а окна были такие красивые, разноцветные со стеклянными камнями: зелёными, красными…, ― пролепетал маленький Влад, чей художественный талант проявился рано.

― Раду, ― прервала его Ирина, обратившись к его старшему брату, ― где этот дом, хорошо ли он охраняется, и почему вы выбрали именно этот дом?

У неё больше не оставалось терпения. Голод уничтожил все человеческие чувства в ней.

― Отсюда направо вверх, нужно дойти до конца улицы, а потом налево. Это тот дом с разноцветными окнами, что стоит на перекрёстке. Хозяин хранит свою еду в шкафу у заднего входа в дом, ― сказал Раду. Взгляд его был неподвижен.

― Тогда вперёд, ― произнесла она громче, чем планировала, и сразу же двинулась к той улице, что Раду только что описал. Лишь на полпути она заметила, что оба мальчика за ней не последовали. Она была вынуждена вернуться. Запыхавшись, она собрала всю силу воли, чтобы не побить обоих отщепенцев.

― Почему же вы не идёте?

― Там живёт колдун, ― пожаловались одновременно братья. ― Я не хочу превратиться в лягушку. Они скользкие и противные, ― прибавил Влад. ― И я не хочу, чтобы меня сожрал Стригой, ― прошептал Раду.

Ирина, конечно, знала, о ком он говорит — о существе, которое напоминает мертвеца и незримо питается кровью своих жертв.

― Кто вам это сказал? ― спросила Ирина. Её всегда необычайно интересовало нечто жуткое и неизвестное. Теперь она больше не могла сдержать своего любопытства; она должна была непременно выяснить, как выглядит этот колдун, который к тому же ещё и Стригой.

― Другие дети нам рассказали, что он наколдовал это жаркое лето, чтобы растения на боярских полях погибли. Тогда они не смогут больше платить дань османам, ― сказал Раду, довольный тем, что смог рассказать Ирине что-то, чего она ещё не знала.

― Я принесу нам еду. Не ждите меня, ― приказала она им спустя немного времени. ― Возвращайтесь в лагерь, и не говорите никому, где я. Я скоро вернусь.

И она пошла, не дожидаясь ответа, медленными, но решительными шагами навстречу своей судьбе.

Глава 2

Тёмная узкая улица могла заманить не каждого торговца. Тени здесь, казалось, падали на Ирину со всех сторон. Одинокая тишина заставляла её поверить, что она была в другом мире, где человечество перестало существовать. Эта мысль, пугающая и утешающая одновременно, давала ей силы преодолеть последние этапы длинного крутого пути, не обращая внимания на муки голода. И когда она вдруг увидела крыши города у своих ног, её чувства начали медленно пробуждаться.

Она находилась на городской окраине, на холме, где стояло всего несколько домов. Полуденное солнце светило тут безжалостно, и тихая паника проникла в её сердце, когда она заметила, что, несмотря на отличное зрение, цвета отдалённого рынка казались ей переливающимися пятнами. Она должна найти дом как можно быстрее, пока не закружилась голова. Неожиданно ей в лицо подул прохладный ветер, и она снова могла ясно мыслить. До сих пор Ирина не испытывала страха, потому что она выросла со страшными историями, и всё же теперь, когда она действительно одна должна идти к Стригому, ею овладела смутная тревога.

Не безрассудно ли идти в дом без оружия? Что, если он заставит меня служить чёрту? И будет ли это действительно хуже, чем всё своё жалкое существование влачить вместе с другими шестьюдесятью рабами в монастыре и обрабатывать там поля?

Монахи постоянно упомянали в своих проповедях, что дьявол — это соблазнитель, который может дать людям всё, что они пожелают, но за это он требует плату. Она задавалась вопросом, что дьявол потребует от неё?

Её что-то ослепило, и она снова подняла глаза. Солнечный луч ворвался в одно окно. Ирина отступила на шаг в сторону и увидела дом.

Он стоял там, спокойный и твёрдый, почти робкий, словно прячась за дубом, который явно одержал победу в конкурентной борьбе с двумя меньшими деревьями за небольшое место в полисаднике. Хотя дом, казалось, состоял из одного, вместо обычных двух этажей, и был побелён известью, а не окрашен как обычно в жёлтый цвет, он не особенно отличался от других домов на этой улице. И всё же, почему в её глазах он был более чем необыкновенным, даже причудливым? Она сделала шаг назад, чтобы разглядеть его целиком, но тут её снова ослепил отражённый солнечный луч. Теперь ей стало ясно — это были маленькие окна из цветного стекла, два на лицевой стороне и другое, побольше, на боковой стене, находящейся в вечной тени дуба. Ирина поняла, почему Влад, её маленький художник, так восторгался этими окнами. Хотя белый цвет дома приобрёл сероватый оттенок, разноцветные окна сверкали почти божественным цветом. В особенности она была очарована вписанными в стёкла символами, даже если их значение ей сейчас ещё не было понятно. Один из этих символов завораживал её особенно жутким образом — животное, похожее на огромную ящерицу с короткими крыльями и двумя хвостами, связанными вместе.

Карета, внезапно появившаяся из ниоткуда, промчалась мимо девочки и пробудила её от грёз. Взвившаяся пыль покрыла теперь последнее чистое место на её изнурённом лице, и кроме того, испачкала шаль. Ирина разозлилась. Не только на кучера, но и на себя. Как она могла предаться иллюзиям из-за окон какого-то безусловно не имеющего значения дома, в то время как её желудок уже бунтует почти три дня? Без особого успеха она вытерла лицо и быстро направилась к дому. Она больше не чувствовала страха перед тем, что её могло ждать там. Даже если меня там ожидает смерть или что-то похуже, я так или иначе умру от голода, если я скоро не получу что-нибудь поесть.

Теперь Ирина стояла примерно в пяти шагах от дома и оглядывалась. Она воспользовалась своим слухом, который обострился за все годы вечных угроз избиений и других унижений. Никого не было на улице, и не было никаких следов колдуна. Со спокойным сердцем она приближалась к заднему двору, который был удивительно большим и обнесён невысокой изгородью. Она посмотрела сквозь штакетник и увидела сад. С лёгкостью перепрыгнув через деревянный забор, она отметила, что маг был, пожалуй, любителем флоры, не только молдавской, но и экзотической. Ирина не знала названия ни одного из этих растений, даже местных. Она пришлa к выводу, что такое разнообразие видов может иметь только одну цель — служить добру или злу, и решила, что этот красочный, чудно благоухающий сад служит магу, пожалуй, для целей чёрной магии. Может, некоторые из растений помогают ему стать невидимым, чтобы легче было высасывать кровь из его жертв? Разочарование просочилось в её сердце, когда она убедилась, что мага не было дома. В противном случае она смогла бы получить представление об одном из этих живых существ на этой земле, которого так боялись взрослые.

Пригнувшись, она подкралась к заднему входу. К её удивлению дверь дома стояла настежь открытой, но она не обратила внимания на эту необычность. Она уже ощущала вкус свежего хлеба и прохладного молока на своём языке. Прежде чем войти, она ещё раз осмотрелась. Всё ещё господствовала абсолютная тишина, которая вместе с великолепием красок сада пробудила в ней божественное благоговение.

Поколебавшись, она вошла в дом мага и очутилась в маленькой прихожей. Светящее солнце, проникая с улицы внутрь сквозь открытую дверь, было единственным источником света в тусклой темноте. Три узкие ступени вели к деревянной двери, отделанной по краям металлическими деталями, и чья такая же металлическая дверная ручка притягивала и угрожала одновременно. Шкаф, подумала она, где шкаф, о котором говорил Раду? Через некоторое время она пришла к заключению, что прихожая слишком мала, чтобы здесь стоял шкаф. И дверь, которая могла бы вести в кладовую, тоже не находилась в поле зрения. Устало, она ещё раз оглянулась, нерешительно дотронулась до приятно прохладной ручки и открыла дверь.

У Ирины перехватило дыхание. Она ещё не ведала, какое значение будет иметь эта комната однажды в её жизни. Тем не менее она была очарована изощрённой красотой тяжёлой мебели и экзотических артефактов, о существовании которых она даже не смела мечтать. Свет яркого полуденного солнца смягчался дубом снаружи около дома и разноцветными стёклами окон, так что комната уподобилась покинутой капелле. Нежная печаль таилась во всём. Она зашла в комнату, хотя там стоял душный и тяжёлый воздух. Ни один Стригой, решила она, не жил бы таким образом. Её мать как-то говорила ей, что характер человека можно определить по порядку в его комнате. Если это действительно так, то этот маг должен был владеть чистой и одновременно истерзанной душой. Она подумала о библиотеке монастыря, где ей иногда приходилось мыть холодный каменный пол. Насколько угрожающими там были голые стены, которые всегда, казалось, приближались к ней всё ближе и ближе. И даже книги, хранившиеся на полках за закрытым стеклом, не способствовали тому, чтобы оживить тюремную атмосферу. Но здесь, в комнате мага, она чувствовала себя хорошо. У неё было такое состояние, словно она долгое время плутала по лесу и наконец-то нашла путь домой.

Внимание Ирины быстро переключилось на сердце комнаты — письменный стол мага. Гигантская книга, лежавшая открытой на столе, особенно заинтересовала девочку. Она подошла поближе. Хотя страницы пожелтели и в нескольких местах были надорваны, она любовалась деликатной каллиграфией и тщательно выведенными рисунками растений, которые ей были так же неизвестны, как и растения в саду. В испуге она заметила, что почти полностью догоревшая свеча стояла так близко к книге, что переливающийся воск тёк на угол левой страницы.

Когда она повернулась и чуть не споткнулась об массивный стул, она увидела другой объект. Это был большой шар из дерева, на котором были нарисованы изогнутые линии. Эти линии обрамляли большие и маленькие коричневые поверхности, из них некоторые были разукрашены изображениями огромных зверей и людей. Почему художник приложил столько усилий, чтобы украсить деревянный шар таким количеством деталей? Этот объект, который годы спустя пробудит её интерес снова, должен был иметь особое значение для мага, так как это был единственный, свободный от пыли, артефакт. Не колеблясь более, Ирина приблизилась к шару. Она так неосторожно дотронулась до деревянного мяча, что он тотчас же начал непрерывно вращаться вокруг своей оси, издавая жалкий скрипучий звук. Однако, что действительно привело в ужас Ирину, была мысль, что вместе с вращающимся шаром смешался шум открывающейся двери.

― Вон из моего кабинета, ты коварная химера, ― прошептал голос за её спиной.

Эти слова заставили её оцепенеть от голого страха. Колдун, подумала Ирина, не оборачиваясь. Потом темнота опустилась на её сознание, и она упала в обморок.

Глава 3

Могли пройти минуты или даже часы, пока она, всё ещё лежа в полудрёме на тёплом полу, начала медленно приходить в себя. Капли пота стекали со лба по вискам, пряди волос прилипали к её щекам. Луч солнца, пробивающийся сквозь дуб, ослепил её, так что она могла наблюдать за колышущимися тенями ветвей через сомкнутые веки. Усталость вконец овладела ею, и хотя она знала, что лежит прямо у ног мага, она не была в состоянии сделать ни малейшего движения. Несмотря ни на что, она ощущала глубокий покой. Почему она не могла остаться лежать здесь вечно?

― Очнись, наконец, и поди прочь! ― услышала она его голос. Она не пошевелилась. ― Меня предупреждали насчёт вас, цыганских детей, но чтобы вы проникли в мой дом…

С едва слышимым вскриком она резко открыла глаза и посмотрела магу в лицо, не видя его. Солнце всё ещё ослепляло её: глаза её сияли, как ларимар. Он дёрнулся назад, как будто кто-то нанёс ему удар в грудную клетку. Глаза… — маг был потрясён до глубины своей души. И тогда он понял, что он знал её, что он уже всегда знал её, и что он уже ждал её, когда смотрел первый раз на вечный лёд моря его Родины. В глазах этой девочки он увидел боль Мира и глубину Вселенной, в чьих тайнах она ещё не разбиралась, и всё же так страстно их искала. Глаза не принесут ей счастья, подумал он. Если она вскоре не найдёт то, что ищет, она ввергнёт себя в глубокую бездну.

И вдруг ему стало жалко её. Он поднял её и усадил на стул, потом отвернулся и без единого слова вышел в сад. Ирина пыталась придать своим беспорядочным мыслям благоразумное направление, но это было невозможно — головокружение вызывало мучительную тошноту. Однако она быстро пришла к выводу, что теперь она была подвергнута произволу мага. Даже если в этой комнате имелась бы возможность бегства, она не смогла бы в её состоянии пошевельнуться. Она молча ждала и неподвижно смотрела на книгу с рисунками растений перед ней на столе. В любой момент ворвётся турецкая стража князя Петру VI, которого в здешних местах также называли Воеводой, и накажет её самым наихудшим образом, если вовсе не убьёт. Странно, как мало она иногда любила жизнь, потому что при этой мысли, она ничего, кроме облегчения, не почувствовала. Она скоро умрёт, и никто не сможет её спасти. Тогда она будет свободна, и голод, скорбь, боль никогда больше не будут мучить её. Слёзы текли по её щекам, но она их не замечала.

Когда маг снова вошёл через заднюю дверь, он остановился, чтобы рассмотреть девочку, склонившую свою головку, как цветок. С удивлением он заметил, что этот цветок, его присутствия вообще не замечая, изучал книгу о видах растений мира. Он находил это забавным и причудливым одновременно, что рабыня-цыганка читает одну из самых ценных книг его времени.

― Почему ты плачешь, мой печальный цветок?

Ирина вздрогнула. Она подняла глаза и в первый раз посмотрела на него. Ещё никогда она не видела такого необычного мужчину. Первым делом ей бросился в глаза его высокий рост. Его голова почти доставала до потолка, что сделало бы его великаном, если бы он не был таким худым. Свои вьющиеся, светло-каштановые волосы он лишь свободно подвязал чёрной лентой на затылке, так что несколько прядей всё ещё обрамляли его лицо.

Поскольку он был чисто выбрит, что было необычно для мужчин в княжестве Молдова, можно было составить себе ясное представление о нём. Мага нельзя было назвать красивым. Рот казался слишком большим из-за его тонких губ, а высокие скулы выделялись на фоне его худощавого телосложения. Его нос был прямой и соразмерный, почти величавый, что придавало ему авторитетный вид. Одет он был как крестьянин в просторную белую рубашку, украшенную красной вышивкой на воротнике и рукавах, и в узкие чёрные брюки, на которые он натянул высокие до икор кожаные чёрные сапоги. Тем не менее, его мудрое, и в то же время, циничное выражение лица, присущее людям, знающим вещи, с которыми они ещё не могли заключить мир, способствовало тому, что он излучал гипнотическую ауру. Это было тем более удивительно, поскольку он не мог быть старше тридцати лет. Его сильно загорелая кожа подчёркивала в нём самое необычное — его невыносимо светло-зелёные, почти раскосые глаза, такие же светящиеся, как у волка.

Маг, удивлённый спокойным и уверенным поведением девочки, взял второй стул и сел рядом с ней.

― Пей, ― сказал он.

Ирина посмотрела вниз и только теперь заметила, что он, должно быть, уже продолжительное время протягивал ей бокал с мутной жидкостью. Она взяла сосуд в обе руки и выпила его содержимое до последней капли. Тут же она раскаялась в своём опрометчивом поступке. Мало того, что она поперхнулась, но и жидкость сама по себе была настолько горька, что её лицо исказилось. Волшебник рассмеялся и подождал, пока она не смогла снова нормально дышать.

― А теперь говори.

― Что ты дал мне?

― Ты всё равно не поймёшь.

― Это было противно. Ты меня отравить хочешь? Я ничего не сделала. Я даже шкаф с едой не нашла.

Охотнее всего она бы язык себе откусила. Её ум просто не функционировал при пустом желудке.

― Конечно. Ты просто хочешь есть, ― тихо произнёс он.

Ирина огляделась вокруг. Задняя дверь всё ещё стояла открытой, и до неё было недалеко. Но маг, следивший за каждым её взглядом и, как казалось, за каждой её мыслью, фыркнул носом и сказал:

― Мы ещё не готовы. Своим поступком ты пробудила во мне интерес. Я хочу знать, как же ты научилась читать.

Гнев зарождался в ней. Он действительно хотел расспросить её сейчас? В тот момент, когда он умирает от голода на его глазах? Почему он не может дать ей хотя бы кусочек хлеба? Итак, она скрестила руки на груди и решила молчать.

― Ты как открытая книга, мой цветок, ― откинув голову назад, он снова засмеялся. ― Если тебе нужно что-то, почему бы тебе просто не спросить?

Слёзы навернулись на её глаза, но на этот раз от гнева и стыда. Он между тем встал и исчез в боковой комнате. Что он оттуда принёс, мгновенно подняло нaстроение девочки: свежий белый хлеб вместе с толстой колбасой и маслом. Недолго думая, она отодвинула гигантскую книгу в сторону, чтобы он мог разложить еду на столе. После того, как она примерно минут через пять всё съела, её охватило ощущение спокойствия, которое она давно уже не испытывалa. Энергия овладела ею, и ей захотелось бежать на гору и издать крик на весь мир. Наконец она снова подняла глаза и заметила, что маг за ней наблюдал. Пора было отвечать на его вопросы.

― Мои друзья слышали от других детей, что за твоим домом, за дверью, стоит шкаф, где ты хранишь свою еду.

― Дальше, ― сказал он с едва заметной улыбкой.

― Я тогда перепрыгнула через забор. Твоя задняя дверь в дом была открытой. Там я шкаф не нашла, и поэтому я зашла в дом, чтобы найти его там.

― Дети, с которыми говорили твои друзья, — это предательские шалуны, которые только добиваются того, чтобы вас, цыган, толкнуть на гибель. Родители учат их этому на своем примере.

Хотя Ирина знала это, и всё-таки она всё ещё сохранила слабую надежду на то, что люди могли пусть не любить, но хотя бы признавать её, несмотря на её низкий статус. Эта надежда, как назойливая черта характера, пристанет к ней на протяжении всей её жизни. Таким образом слова мага ударили её больнее, чем она хотела бы признаться в этом.

― В шкафу я храню принадлежности, которые могут стать роковыми, если они окажутся в коварных руках. Такой шкаф я никогда бы не поставил в коридор.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 624