электронная
252
печатная A5
387
16+
В саду Эдема я смеялся громче всех

Бесплатный фрагмент - В саду Эдема я смеялся громче всех

Остросюжетный роман-аллегория. Книга первая


Объем:
234 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-2448-2
электронная
от 252
печатная A5
от 387

Снайпер стреляет не в саму мишень, но по точке, где мишень будет находиться в момент подлета пули.

Азро

Глава 1

В кабинете Эмилии было светло и уютно. И все же у меня никак не получалось расслабиться: ощущение тревоги неприятно пульсировало где-то в глубине пустого желудка.

Говорить об этом Стелле сейчас не следовало, ведь она сама остро нуждалась в поддержке, и по мере сил я был вынужден изображать для нее пресловутое мужское плечо.

Уже три года я живу, используя псевдоним.

Зачем я это делаю? Думаю, ясно, что в мире столичного глянца нет места для фотографа Виктора Тапочкина.

Я не помню, как именно это случилось, и определенно не хочу вспоминать. Просто жил когда-то голодный серенький воробушек Виктор Тапочкин: прыг-скок, прыг-скок со своей камерой. Желаете портфолио? Нет. А бесплатно? Тоже нет. Ну и заново: прыг-скок, прыг-скок. Короче, тьфу.

И вот однажды Виктор Тапочкин больше не проснулся, чтобы вместо него проснулся «зеркало стиля — Летран Тларир».

«Желаете причаститься великому? Не сомневайтесь — это стоит дорого».

«Отказали? Не сомневайтесь — вам отказали навсегда».

Всего два элементарных правила из новой философии Летрана Тларира позволили мне открыть собственную фотостудию, оборудованную по последнему слову техники, и даже сколотить небольшой капитал.

Что касается машины, не стану врать: ее периодически одалживает мне Стелла, моя невеста.

Кстати, вот она, Стелла — рыжеволосая бестия, что сидит рядом со мной в кабинете Эмилии.

А про Эмилию мне известно немного. Ей приблизительно сорок лет, и она заведует приватной клиникой, куда мы со Стеллой обратились неделю назад.

Оба мы были здоровы и прекрасно себя чувствовали, но, как оказалось на практике, моя невеста больше доверяла письменным заключениям врачей, нежели собственным ощущениям.

Я же просто не захотел скандала накануне свадьбы. Это было совершенно исключено. Да и требовался минимум: жалких два часа в клинике и несколько пробирок моего биоматериала.

В общем, неделю назад мы все это благополучно пережили, и Стелла осталась довольна.

А сегодня мы приехали сюда, чтобы получить уже окончательное заключение специалистов типа: бла-бла-бла, молодые люди, вы абсолютно здоровы, можете вязать себя узами брака и рожать образцовых детей.

Не понимаю только, откуда взялось ощущение тревоги, ведь более чем уверен: все будет хорошо. Видимо, просто зря я отказался от завтрака. В любом случае мне хотелось покончить со всем этим как можно скорее.

Наконец в кабинет вошла Эмилия. Ее белый халат был свободно наброшен на плечи поверх элегантного брючного костюма. В руках она держала две тонкие кожаные папки — вероятно, результаты наших анализов.

Приветливо улыбнувшись, она направилась к нам.

Когда Эмилия проходила мимо, мои ноздри уловили аромат модного в этом сезоне парфюма.

Положив обе папки на край стола, она заняла рабочее кресло, оказавшись к нам лицом.

— Итак, Летран, Стелла, простите, что заставила ждать, — голос Эмилии напоминал щебет канарейки. — Исследования не выявили никаких отклонений. Вы оба находитесь в добром здравии, с чем вас и поздравляю.

Губы женщины расплылись в улыбке.

— Какая прелесть! — воскликнула Стелла, одновременно захлопав в ладоши.

Я же позволил себе лишь надменную усмешку, хотя после слов и улыбки Эмилии от желудка блаженно отлегло.

— Ну зачем ты так? — с выражением досады протянула Стелла, видимо, решив, что моя усмешка адресована ей. — Все это было необходимо. По крайней мере, теперь ты знаешь, что я здорова и меня можно брать в жены.

Она определенно лукавила, и потому я не нашел иной альтернативы, нежели весело рассмеяться в ответ.

Эмилия охотно меня поддержала, а спустя несколько мгновений к нашему веселью присоединилась и Стелла.

— Ну все, — отмахнулась она, взглянув на наручные часы. — Ой, милый, я опаздываю на работу. Ты подбросишь?

— С удовольствием, — ответил я, принявшись энергично разминать отекшие суставы. — Если мы освободились, то давай поспешим. Пойду подгоню…

— Летран, — неожиданно перебила меня Эмилия. — Вы не могли бы задержаться?

В кабинете наступила тишина.

— Что-то не так? — первой спросила Стелла, заметив мое оцепенение.

— Нет-нет, не волнуйтесь, — защебетала Эмилия. — Мне жутко неудобно, однако я вынуждена попросить Летрана об услуге.

Мы со Стеллой посмотрели друг на друга, а тем временем Эмилия продолжала:

— У одной из наших пациенток должны начаться роды, и возможно, ей понадобится кровь. У нее очень редкая группа крови: четвертая отрицательная…

Меня осенило:

— Вы хотите, чтобы я стал ее донором?

— Да, Летран. Но, конечно же, если вас это не сильно затруднит, — произнесла Эмилия, вопросительно взглянув на Стеллу.

— Ни капли не затруднит, — воскликнула та. — Милый, ты просто обязан им помочь.

Уже второй раз за утро я вздохнул с облегчением:

— Никаких проблем. Я согласен.

— Огромное спасибо, — произнесла Эмилия. — Я прикажу в лаборатории провести процедуру максимально быстро.

Стелла поднялась на ноги:

— Тогда я поеду. Передай мне, пожалуйста, ключи.

Приняв вертикальное положение, я подошел к Стелле и протянул ей брелок.

Невеста вплотную приблизилась. Ее губы едва коснулись моего уха.

— Искренне тобой горжусь, — прошептала она, и дальше между нами вспыхнул краткий поцелуй.

Тем временем Эмилия вышла из-за стола.

— Я провожу, — обратилась она к Стелле.

Обе женщины направились к выходу из кабинета.

Оставшись в одиночестве, я вновь занял насиженное место и ради интереса принялся изучать многообразие дипломов, висевших на стене за креслом Эмилии.

Через несколько минут женщина вернулась.

Она закрыла дверь, вдобавок заперев ее на щеколду.

— Чтобы нас не побеспокоили, — бросила она.

Тон Эмилии показался мне неожиданным. Однако не менее неожиданными сделались ее поведение, выражение лица и даже осанка.

В то время как мысленно я попытался объяснить себе вероятные причины подобных изменений, сама Эмилия молча сверлила меня взглядом.

Стало жутко и неуютно. Мне захотелось незамедлительно покинуть кабинет, а с ним и общество этой женщины.

Я прочистил горло:

— Так, а когда мне нужно в вашу лабораторию? — мой голос предательски ослаб.

— Вам туда не нужно, — отрезала Эмилия. — Я солгала вам обоим, Летран, чтобы вы остались здесь, не вызвав при этом подозрений у Стеллы. Ситуация очень серьезная, и то, что я сделала, исключительно в ваших интересах.

— Солгали, что вам нужен донор? Но зачем? Простите, я не очень понимаю.

— Летран, у вас ВИЧ. Вы больны и скоро умрете. Так вам стало более понятно?

После этих слов я испытал непередаваемый шок.

Все тело будто бы прошибло мощнейшим электрическим зарядом. Дыхание мгновенно участилось, а от яростного биения сердца, казалось, разрывались вены. Разум окутал непроницаемый, свинцовый туман. Я более не слышал окружающих звуков. Лишь собственную кровь, стучащую в висках. Это оглушающее: ТУК, ТУК, ТУК, ТУК…

— Летран, выпейте воды.

Откуда этот голос?

Я поднял глаза.

Напротив меня стояла Эмилия, протягивая одноразовый стакан, наполненный прозрачной жидкостью.

— Вода, Летран. Выпейте воды, — обратилась она.

С выражением полнейшего равнодушия на лице я сделал несколько глотков из рук Эмилии.

— Летран, я понимаю, насколько тяжело принять подобное известие, однако попробуйте взять себя в руки. Как никогда вам необходимы сейчас ваши внутренние силы и ясный ум. Хотите еще воды?

Я отрицательно замотал головой.

— Не молчите, Летран. Говорите со мной, — настаивала Эмилия.

— Скажите, сколько мне осталось? — прошептал я, изо всех сил пытаясь сдержать накатившие слезы.

Эмилия попятилась назад, покуда не уперлась поясницей в край своего стола, и далее, скрестив руки на груди, она заговорила:

— Невероятный, исключительный случай. Должна признаться, что подобное встретилось мне впервые за всю многолетнюю практику. Как ни парадоксально, но вашу болезнь усугубляет ваша же редкая группа крови.

Я вопросительно взглянул на Эмилию.

— Понимаете, — продолжила она, — для многих пациентов ВИЧ отнюдь не является смертельным приговором. Они живут так же полноценно, как и все остальные люди, разве что несколько меняется стиль их жизни. Иные пациенты доживают так до глубокой старости.

— А что помешает это сделать мне?

Эмилия глубоко вздохнула:

— По каким-то причинам ваша кровь воспринимает вирус как должное, совершенно беспрепятственно сея его по всему организму, в то время как сам вирус пребывает в состоянии сна. Но однажды наступит, так сказать, порог критического насыщения вирусом. Вирус проснется и мгновенно поразит всю вашу иммунную систему. А далее, спустя сутки, вы будете мертвы. Остановить это невозможно.

Чтобы обдумать услышанное, мне потребовалась продолжительная пауза.

Все это время Эмилия терпеливо ожидала.

— И лекарства не существует, — подытожил я.

— Увы, — женщина покачала головой. — Ни единого запатентованного препарата.

Я определенно распознал этот взгляд. Так смотрят люди, которые обладают информацией, недоступной для всех. Внутри меня затлел уголек надежды.

— А нетрадиционная медицина? — осторожно начал я.

По губам Эмилии скользнула улыбка. Хороший знак.

— Вы подразумеваете медицину вне закона?

Я утвердительно кивнул.

— Это исключено, — отрезала Эмилия. — В нашей клинике точно.

Уголек надежды еще не угас, поэтому я решил пойти ва-банк.

— Но, быть может, существуют и другие клиники, где мне все-таки смогут попытаться помочь?

— Быть может, и существуют, — ответила женщина, — но мне о них ничего не известно.

Ну вот и все.

— И что мне делать?

Эмилия покачала головой, а затем присела рядом:

— Вам нужно крепиться, Летран. Как никогда прежде. Вам определенно нужно время, чтобы тщательно все взвесить и не наделать глупостей.

— Разве у меня осталось это время?

— Уверяю вас, осталось.

— Так сколько же? — не выдержав, закричал я.

Слезы мигом залили лицо.

— Прошу вас, успокойтесь, — произнесла Эмилия, мягко приобняв мои плечи. — Подобные всплески только помогают развитию болезни.

Ее прикосновение помогло. Я взял себя в руки.

Мы немного помолчали.

— Месяц. Максимум полтора, Летран. Мне искренне жаль.

Не возьмусь описать, что я почувствовал, когда услышал прогноз. Такого не пожелаешь даже самому лютому врагу.

— Хотите откровенно? — спросила Эмилия.

Я равнодушно кивнул в ответ.

— Взгляните на ситуацию иначе.

— В каком это смысле иначе?

Эмилия перестала говорить, прикидывая что-то в уме. Затем она продолжила:

— Вам выпала удивительная судьба…

Ее слова встретили внутри меня яростный протест.

— Не перебивайте, — настояла Эмилия, присовокупив к фразе выразительный жест рукой.

Мне пришлось уступить.

— Вам тридцать пять, Летран. Соглашусь, это совсем немного, но и не так уж мало. Вряд ли вам известно, сколько подростков умерло за один только прошлый год. Поверьте на слово, это ужасающая цифра. Мальчишки и девчонки, которым не исполнилось даже двадцати. Они вообще не видели жизни. А вы? Так много успели сделать, столько всего добились. Вас окружают знаменитости, красавицы модели. Вы путешествовали, видели мир. Многие доживают до глубокой старости, не испытав и четверти того, что было доступно вам. Поэтому скажите мне откровенно: разве это вы заслуживаете жалости?

— Я умираю.

— Все умирают, Летран. И в двадцать, и в шестьдесят, и в девяносто. Такова природа вещей, и с этим ничего не поделаешь. Но если пробил ваш час, то найдите в себе мужество уйти достойно, как оно и подобает мужчине.

Мне отчаянно захотелось придушить эту женщину, однако она была права: «зеркало стиля — Летран Тларир» обязан был уйти красиво.

— То-то и оно, — произнесла Эмилия, словно прочитав мои мысли. — Теперь вы поймете, зачем я солгала вам и Стелле о необходимости сдать кровь. Я подарила вам возможность решать самому, кому вы сможете доверить подробности своей болезни, а кому не сможете. Конечно, я нарушила протокол, но для вас мы можем сделать такое исключение. Никто не узнает о том, что вы больны. Однако пообещайте мне, что вы не станете вступать в интимные отношения со здоровыми людьми, не применив при этом контрацепции.

— Это чтобы я не смог никого заразить?

— Совершенно верно.

— Хорошо, обещаю, — ответил я.

— Вы уже предположили, кто мог вас заразить? Может, это Стелла?

— Это точно не Стелла! — воскликнул я. — У нее вообще никого не было. Мы решили дождаться свадьбы.

— Как романтично, — вздохнула Эмилия. — Ну а другие девушки? Вы будете их разыскивать?

— Зачем?

— Например, чтобы изобличить, отомстить за себя.

— Нет, не буду. Мне это ни к чему. Пусть ими занимается кто-нибудь другой.

— Вот и славно. Вы молодец, Летран. Вам действительно можно доверять.

Я натянуто улыбнулся:

— Теперь разрешите идти?

— Конечно, — ответила Эмилия. — Если только у вас не осталось ко мне вопросов.

Я пожал плечами:

— Вроде бы нет. Главное мне ясно.

Эмилия поднялась на ноги:

— Тогда не вижу причины более вас задерживать. У вас есть моя визитка, так что, если появятся вопросы, звоните в любое время.

Я встал и пожал протянутую руку: ладонь у Эмилии была мягкой и приятной на ощупь.

— Спасибо вам за все, — поблагодарил я.

— Это моя работа. Не теряйте надежду, Летран. В жизни порой случаются и чудеса.

Вновь этот ее взгляд. Но нет — просто самообман. Мне очень нужна надежда, вот я и вижу ее во всем. Стоп. Так же нельзя, потому что чудес не бывает. Скоро мне конец. Необходимо подготовиться.

Я поспешил к выходу.

Глава 2

Не доехав пары кварталов до моего дома, такси угодило в пробку.

После разговора с Эмилией мне совершенно не хотелось растрачивать время на подобные пустяки.

Я ужасно спешил. Спешил дышать, чувствовать, жить. Делать все что угодно, разве что не торчать в этой проклятой колымаге.

Заплатив водителю, я вышел.

С первых шагов по пыльному тротуару мои глаза стали пожирать окружающий мир.

А мысли… Их сейчас было столько, что голова попросту разрывалась на куски.

Никогда ранее я не думал, что человек, который умрет в конце лета, больше никогда не увидит осень, как, впрочем, он больше никогда не увидит зиму и весну.

И вообще, разве способен человек вообразить, сколько всего он не увидит после своей смерти? Думаю, вряд ли.

Жуткая нелепость: глазея по сторонам, я и не заметил, как налетел на необъятную женщину, которая несла в обеих руках по набитому пакету.

Хоть удар и вышел мягким, но меня здорово отпружинило назад.

Пока же я старался обрести потерянное равновесие, ручка на одном из ее пакетов лопнула, и на тротуар стали сыпаться какие-то макароны, консервы, сахар, чай, арахисовое масло…

— Слепой идиот! — завопила она голосом, способным перекричать, наверное, симфонический оркестр. — Не видишь, куда ты прешь?

Я вспомнил эту женщину. Она частенько проплывала мимо моих окон с такими же набитыми пакетами.

Не знаю, мне всегда было как-то жалко ее. Иногда даже хотелось выйти и помочь ей отнести пакеты. И разумеется, я ни разу этого не сделал. Возможно, потому что стеснялся. Или, скорее, потому что мне было наплевать.

Вот и сейчас стеклянными глазами я наблюдал, как она не может нагнуться, чтобы собрать продукты.

— Чего застыл? Иди и немедленно помоги мне. Ты что, глухой?

Конечно же, мне следовало сразу извиниться и помочь. Но я не смог. Просто не смог. И более того, внутри меня возникло чувство полнейшей отрешенности от происходящего.

Я воспринимал эту женщину как нечто нереальное. Будто она сама состояла из арахисового масла. Казалось, тронь ее, и на пальцах останется липкая масса.

Но вышло иначе: она первая потянула ручищи к моим плечам, и, ощутив это прикосновение, я взорвался.

Отпихнув ее руки, я пнул упаковку с макаронами.

Не выдержав удара, упаковка лопнула, и, подобно праздничному салюту, во все стороны разлетелись причудливые завитушки.

— А-а-а-а! — воинственно прокричал я и принялся топтать сахар.

— На помощь! — затрубила необъятная женщина. — Это псих. Держите его. Он хочет меня убить.

В ее призыве прозвучало нечто, присущее слепому фанатизму. Оно мгновенно заполонило собой окружающее пространство, начав ощущаться практически буквально.

Откуда-то выбежали несколько мужчин в рабочей одежде.

Подзадориваемые визгом необъятной женщины, они попытались скрутить меня.

Но не тут-то было: дернувшись, я вырвался из их рук и ударил ближайшего рабочего кулаком в лицо. Затем я ударил следующего и следующего за ним.

Глаза налились кровью. Я полностью вышел из себя, а потому бил яростно и беспощадно, на некоторое время даже посеяв смятение в их рядах.

Но исход битвы всегда непредсказуем: появились еще рабочие.

Ощутив численный перевес, мои противники воспряли духом и переменили стратегию: они попросту навалились на меня всей своей потной массой.

Зажатый, будто в тисках, я шипел, нанося редкие слепые удары по телам рабочих, одновременно терпя побои и от них.

Положение становилось хуже некуда.

К тому моменту рабочие не на шутку разозлились, а в дополнение ко всему сама необъятная женщина вцепилась мне в волосы с явным намерением добыть себе трофейный скальп.

К счастью, мое линчевание предотвратила подоспевшая полиция.

Офицеры без разбора принялись хомутать всех участников баталии и далее растаскивать по патрульным машинам.

Когда в машину волокли меня, я успел разглядеть добрую толпу зевак, уже окруживших место битвы; некоторые из них подбирали с тротуара продукты.

Всех доставили в местный полицейский участок, где рассадили в подвале по отдельным камерам.

Громче других, естественно, возмущалась необъятная женщина.

Еще приблизительно час ее дикие вопли сотрясали затхлый воздух подвала.

Но вот все стихло.

Про аресты я знаю одно: если тебя арестовали, лучше заткнись и жди своего адвоката. А мой адвокат, мистер Лаки, определенно этого заслуживал.

Мистера Лаки мне порекомендовал господин Магнус — человек, о котором вслух лучше не говорить.

Итак, мистер Лаки…

Чтобы стало ясно, вспомните истории публичных людей, имевших неосторожность впутаться в грязную уголовщину, но вскоре полностью оправданных судом.

Подобных историй очень много, и невзирая на различия, имеют они любопытную схожесть: интересы подсудимых представлял мистер Лаки.

Я наотрез отказался давать показания некоему лейтенанту Иклину, испросив свое право на один телефонный звонок.

Спустя три часа дверь моей камеры отворилась, и меня проводили к выходу из полицейского участка, а снаружи ожидал улыбающийся мистер Лаки.

Я был свободен.

Адвокат любезно предложил подвезти меня до дома. Едва ли я был в силах отказаться.

В целом поездка оказалась приятной.

Я узнал, что напавшие на меня рабочие-нелегалы будут высланы из страны уже к концу недели. По такому случаю мне даже выразили благодарность от департамента полиции. Якобы за неоценимую помощь в их поимке.

Необъятная женщина также приносила мне глубочайшие извинения.

Браво, мистер Лаки, — несомненно, вы стоите своих денег.

Машина плавно остановилась напротив моего подъезда: пора было выходить.

Любопытно, но ни в полицейском участке, ни по дороге сюда мысли о скорой собственной кончине совсем не беспокоили меня.

Утренний разговор с Эмилией я вспомнил только сейчас, в момент, когда машина мистера Лаки исчезла за поворотом.

Страх и неизвестность окутали вновь.

Я бегло огляделся.

Ничего нового: вечернее зарево огнем заливало небеса. Редкие прохожие. Дети, гоняющие по двору мяч, а еще соседка, вытряхивающая коврик прямо из окна.

Я понял, что безумно устал и хочу домой.

Квартира досталась мне от тетушки, скончавшейся четыре года тому назад вследствие сердечной недостаточности.

Обычная трешка на втором этаже, чьей роскошью были высокие потолки, застекленная лоджия да раздельный санузел.

С ремонтом никак не получалось. Вероятно, потому что, в отличие от тетушки, стремление к домашнему уюту было мне чуждо. Хотя нет, скорее, я просто не хотел задерживаться здесь надолго.

Вероятно, в фантазиях любого человека существует его идеальный дом. И неудивительно, что нечто подобное когда-то зародилось и у меня.

Вот там, в доме мечты, были бы и ремонт, и уют. И как горько — тот дом мне уже никогда не построить. Остается лишь равнодушно перешагнуть порог тетушкиной квартиры.

Не снимая обуви, я прошел на кухню, попутно бросив на стол ключи и мобильный телефон.

Поразительно, но в течение дня мне никто не позвонил. Даже Стелла…

Такая мысль несколько огорчила.

И внезапное:

— Осел! — в сердцах вскрикнул я, хватая телефон. — Ты же сам его отключил около клиники.

Едва аппарат вернулся к жизни, как начали поступать уведомления о пропущенных вызовах.

Что-то было по работе, еще какие-то незнакомые номера и да — она. Значит, она переживала.

Удовлетворенный, я широко улыбнулся. Пускай и немного рано — ведь после такого продолжительного молчания Стелла, несомненно, в бешенстве.

Необходимо было дать о себе знать.

Перед звонком я решил освежиться: оттягивал момент.

Ну что мне ей сказать? Вся наша жизнь рухнула. Как такое можно объяснить?

Нагнувшись над раковиной, я наполнял ладони холодной водой и ополаскивал лицо. Раз за разом. Никак не мог остановиться.

Приятно удивило, что во время драки по лицу мне так и не попали.

Мда… Даже в ночных кошмарах не приснится день, который мне выпало сегодня пережить.

Сквозь шум воды я услышал телефон.

Сердце тревожно дрогнуло: без сомнения, это была Стелла.

Времени для раздумий не оставалось.

Я решил ничего не говорить ей о болезни. Во всяком случае, пока. Дальше посмотрим.

Наспех вытерев лицо и руки, я вбежал на кухню и сходу ответил на звонок:

— Милая, прости. Я только сейчас заметил, что забыл включить телефон.

Никто не ответил.

— Стелла, пожалуйста, только не молчи. Я говорю тебе правду…

— Простите, — перебил глубокий мужской бас. — Мне нужен человек по имени Летран Тларир.

Вот так неожиданность. Зря я прежде не взглянул на номер, с которого звонили. Теперь уже поздно.

— Это я. Здравствуйте. Кто говорит?

— Здравствуйте, Летран. Называйте меня доктором.

— И почему мне вас так называть? — удивился я.

— Потому что я доктор, — ответил собеседник.

После этих слов мне все стало ясно. То был очередной шутник, раздобывший мой номер и решивший повеселиться.

С приходом известности такое периодически случается.

— Я сегодня не в духе. Прощайте.

— С вашим диагнозом оно не удивительно.

Я опешил.

— О чем вы говорите? Кто вы такой?

— Проявите терпение, и вы поймете.

— Хорошо, — ответил я. — Объяснитесь.

— Утром вы спрашивали об учреждении, в котором вам смогли бы оказать помощь. Я представляю такое учреждение и, по понятным причинам, вынужден соблюдать анонимность. Оттого я и попросил вас называть меня доктором.

Я был шокирован. Это Эмилия. Больше некому. Выходит, я в ней не ошибся.

— Да, доктор. Вы можете мне помочь?

— Если не будем терять времени, — произнес собеседник. — А его у вас практически не осталось. Я изучил анализы. Ситуация поистине удручающая.

— Что нужно от меня? — от волнения мой голос дрожал.

— С вами свяжется человек. Он сам вас найдет. Пока же берегите себя.

Из динамика послышался треск: разговор был окончен.

Миновало несколько минут, прежде чем я немного пришел в себя. Мне захотелось узнать, с какого номера позвонил этот доктор.

Журнал звонков в телефоне показал, что номер не определился. Плюньте мне в лицо, если я был этим удивлен.

Настало время хорошенько все обдумать.

Я приготовил чай и удобно расположился за столом.

Какова вероятность, что таинственный доктор способен продлить мою жизнь? У меня не нашлось ответа. Полнейшее отсутствие фактов в противовес бесчисленному множеству домыслов.

Было ясно одно: Летран Тларир не мог позволить себе паниковать. Не мог вызывать к себе жалость, как это делает большинство людей в подобных ситуациях. Летран Тларир не станет умолять о спасении. Не дождутся.

Да, смерть меня пугает, однако права была Эмилия — ведь умру не только я. Рано или поздно все они умрут. Но прожить, как я, способны лишь единицы. Поэтому плевал я на жалость людей, в особенности подобных той необъятной женщине. Пусть до глубокой старости она таскает в свою нору пакеты с едой и пусть знает, что вся ее жизнь есть прямая тропа, вымощенная кирпичами из ее же серого и вонючего дерьма. И поделом.

Так, время сменить тему…

В камере мне пришла забавная мысль: захотелось отснять серию фотографий о том, как человек принимает смерть.

Как там? Хм… Отрицание, гнев. Еще торг, депрессия, принятие…

Стоп, это абсурд: предсмертная агония исключает саму возможность такого принятия, потому что жизнь никогда не уступит смерти.

Давай еще глубже, под самые ногти…

О да…

Агония… В ней найдется рациональное зерно. Да что там зерно — агония поистине бездонна. Каждая агония есть отражение причины, вследствие которой погибает организм.

Лики ее ужасны и величественны. А как трагична и восхитительна ее природа! Это должно воспеваться красивейшими из слов. Достойно быть увековеченным в лучших моих работах. И когда…

Внезапно раздался звонок.

Ну наконец-то. Стелла.

— Милый, привет. Где ты? Как ты себя чувствуешь?

— Привет. Я дома. Все хорошо. У меня телефон остался выключен. Прости, если заставил переживать.

— Я это поняла, — Стелла смеялась. — Ты как всегда рассеян, мой сапфировый разбойник.

А что я мог поделать? Не бросать же ее из-за одного только идиотского прозвища. Со временем почти привык.

— Ну да. Бывает, — согласился я, чуть поморщившись. — Ты скучала?

— Не представляешь, как! — воскликнула Стелла. — А еще я сильно за тебя переживала. Много крови пришлось отдать?

— Не так чтобы очень… Давай расскажу, когда ты приедешь.

В динамике стало подозрительно тихо. На секунду мне показалось, что нас разъединили.

— Стелла, ты меня слышишь? Алло. Стелла.

— Летран, милый, я не смогу приехать. Прости.

— А что произошло? Почему не сможешь? Ты обиделась на меня? — неожиданная новость сильно взволновала.

— Конечно, нет. Но кое-что и правда случилось. Я весь день пыталась дозвониться, чтобы посоветоваться, а ты был недоступен. В общем, мне нужно на пару дней уехать. Это по работе. Коллега должна была лететь, но утром выходила из машины и подвернула ногу. Там очень важная встреча. Подменить ее смогла только я. Пришлось соглашаться. Ты же не станешь на меня сердиться?

Подобное уже случалось. Стелла работала менеджером в модельном агентстве. Собственно, так мы и встретились: год назад она заказала мне съемку моделей для крутого ювелирного бренда. Работа у нее, мягко сказать, не сидячая. Всегда на грани. Не ты, так другой. Мода не ждет, и все в этом духе.

— Ни капли, — ответил я. — Во сколько тебе в аэропорт?

— Я уже там. Скоро начнется посадка. Ой, кажется, вот. Мне пора. Целую. Позвоню, когда буду на связи.

— Постой. А куда ты летишь?

Но Стелла уже отключилась.

Чай давно остыл, а вместе с ним у меня пропало хоть какое-то настроение.

Приняв душ, я облачился в любимую домашнюю пижаму.

Мне не хотелось думать больше ни о чем. Вот так бы и пролежал на тетушкиной кровати до самой смерти. И катитесь вы все: болезнь, Эмилия, Стелла, необъятная женщина, рабочие-нелегалы, лейтенант Иклин вместе со всем своим полицейским департаментом, мистер Лаки, таинственный доктор…

Сквозь наступившую тишину я расслышал звук. Он явно что-то напоминал. Что-то очень знакомое.

Похожий звук раздавался в тот момент, когда я нажимал на кнопку тетушкиного звонка.

Да, это точно был он.

Но почему тетушка не слышит, что кто-то звонит в дверь? Может, она на кухне? Я должен ее предупредить.

Открыв глаза, я понял, что всего лишь задремал.

Из коридора доносилась протяжная трель: кто-то и в правду нажимал на кнопку звонка.

— Ну все, иду, — прорычал я, неохотно поднимаясь с кровати.

Дойдя до прихожей, я распахнул входную дверь.

— Здравствуй, Витя. Твой телефон весь день недоступен. Я решил навестить тебя лично.

Меня словно окатили ведром ледяной воды.

Передо мной стоял господин Магнус — тот самый человек, видеть которого сейчас мне бы хотелось меньше всего на свете.

Глава 3

Его настоящего имени я не знал. Вся информация об этом человеке являлась текучей ширмой. Однако совать за нее любопытный нос я бы никому не посоветовал.

Я понимал, зачем он здесь, и отчаянно боялся момента, когда он сам об этом заговорит. Потому что возразить ему мне будет нечего. Придется лишь смиренно уступать.

Естественно, где-то внутри еще теплилась надежда, что господин Магнус явился по иному поводу. Однако настолько маленькая, что казалось, будто ее и вовсе нет.

— Хорошая у тебя квартира, Витенька, — подытожил он, совершив одиночную экскурсию и возвратившись на кухню, где я в это время готовил нам чай.

— Да. Неплохая, — вздохнул я. — Тетушкино наследство.

— Я помню, — сказал господин Магнус, садясь за стол. — Мы познакомились как раз в годовщину ее смерти.

Не желая продолжать тему, я лишь кивнул в ответ.

— Так много времени прошло. Разве у тебя не возникало желания устроить здесь достойный ремонт?

Я поставил на стол две дымящиеся кружки и сел сбоку от господина Магнуса. Мне не хотелось смотреть ему в глаза.

— Возникало порой. Однажды я даже попросил знакомого дизайнера поработать над проектом интерьера, но тот, как правило, был вечно занят и ничего толкового в итоге не представил. А мне в те дни тоже было не разорваться. Вот оно и осталось как есть.

Господин Магнус некоторое время молчал, размешивая сахар.

— Зачем темнишь, Витя? Сказал бы прямо, что просто не хотел делать ремонт. Однако неужели тебе самому приятно обретаться в пыли тетушкиного хлама? Извини, конечно, если задел твои чувства.

— Ничего, — отмахнулся я. — Вы правы.

— И что ты ответишь?

Я сделал глубокий, обжигающий глоток чая, и, когда горло уже достаточно очувствовалось, произнес:

— Отвечу, что не могу считать это место домом. Это была ее квартира, ее дом, но никак не мой. Решением суда я был передан на воспитание тетушке и был вынужден жить здесь до наступления совершеннолетия. Затем общежитие института, шатание по съемным квартирам, закончившееся внезапной смертью тетушки и возвращением сюда. Этого никогда бы не случилось, не останься я круглым сиротой. Гибель родителей изменила все. Безусловно, тетушка была прекрасным человеком, однако не было дня, чтобы я не грезил о своем настоящем доме и своих настоящих родителях. Конечно, боль со временем притупилась. Я вырос. Уже стал задумываться о собственной семье. Тетушкино наследство избавило от скитания по съемным квартирам, однако же я не смог ощутить здесь успокоения. И не только, как вы выразились, в пыли тетушкиного хлама, но и в самих стенах этой квартиры, во вкусе воды, в панораме за окном. Все это ужасно давит, понимаете? Я больше не хочу никаких воспоминаний. Я хочу обрести дом, где не будет ничего этого и где можно начать жить с чистого листа.

После моих слов наступило продолжительное молчание.

— Догадываешься, зачем я здесь? — неожиданно спросил господин Магнус.

Я кивнул:

— Наверное, из-за фотостудии.

— Не совсем, — поправил тот. — Здесь я по поручению доктора. Наберись сил, Витя, разговор предстоит серьезный.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 387