электронная
Бесплатно
печатная A5
288
16+
Волна-2

Бесплатный фрагмент - Волна-2

Роман

Объем:
132 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-5634-6
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 288
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

ВОЛНА 2

Книга 2

Глава 1

Как только я остаюсь наедине со своими мыслями, мне хочется понять одно: за какие такие заслуги судьба преподнесла мне такой подарок — встречу с ней? Ответа на этот вопрос у меня нет. Божественное землетрясение в моей душе, сильный толчок, и вот я у ног Ее Величества Любви. Это пропасть или небеса? Еще не знаю. От полета я не откажусь ни за что на свете, будь он хоть взлетом, хоть падением.

Мне кажется, что Лена существовала в моем сердце всегда, еще задолго до нашей с ней встречи тем вечером в Крыму, в день нашего прибытия в детский оздоровительный лагерь «Волна». Как только она появилась на пороге комнаты, сразу же, в одно мгновение произошло узнавание. Сомнений быть не могло, я знаю ее из каких-то прошлых жизней.

Лето закончилось, и продолжается жизнь, которая была до знакомства с Леной. Все вернулось на круги своя, как мне и говорили. Вернулось, но ничто не забылось. Я думаю о ней почти все время, каждый день, я засыпаю и просыпаюсь с ее именем. Что я помню? Ее красоту, глаза, руки, голос. Прокручиваю в голове каждое сказанное ею слово. В общей сложности их было немного, она неразговорчива. Со временем мне удалось восстановить дословно все, что она говорила. Чаще всего вспоминается самый первый наш разговор. Я останавливаюсь на каждой его детали и тут же переношусь в то лето и в тот день, когда у меня наконец получилось заговорить с ней. И каждый раз я чувствую головокружение. Помню ее походку, движения, мягкость и нежность голоса, взгляда.

Тайна, привезенная мной из лета. О Лене пока еще никому неизвестно, кроме киевской группы, которая была со мной в лагере. Они-то все в курсе. Но ни мои родители, ни одноклассники, ни друзья ничего об этом не знают. Что стояло за словами нашей сопровождающей, когда она возвращала чадо родителям: «Да что б я… еще когда-нибудь… да боже упаси!» — мама выяснять не стала. Один только раз спросила, что у нас с ней там стряслось? И все, больше не спрашивала.

Записка с адресом, которую Лена вручила мне перед отъездом, хранится в верхнем ящике моего письменного стола, и она бесценна. Я храню ее, словно реликвию. По строкам этой записки я пробегаю каждый вечер перед сном. И каждый вечер аккуратно возвращаю ее на место. Помимо этого клада, у меня еще появился маленький блокнотик, который вдоль и поперек исписан ее именем. Произошло это сразу же по возвращении в Киев. Моим единственным занятием несколько вечеров подряд стало писать ее имя в блокноте. Откуда он у меня, не припомню. Долгое время он валялся в столе без дела. Красный, в клеточку, а на обложке изображен детеныш слона. В день моего возвращения блокнот попался мне под руку.

Время шло, а Лена продолжала являться мне во снах. Это были яркие сновидения, детальные и запоминающиеся, словно кинофильм. В них я каждый раз оказываюсь в совершенно незнакомых местах и разыскиваю ее. А проснувшись, долго еще не могу понять, какой из миров реален: тот, что был во сне, или тот, в котором мне предстоит провести очередной день. Сны — это нереализованные желания. А оно у меня одно-единственное — увидеть Лену снова. Где это случится, когда и случится ли вообще, пока неизвестно…

Старшие выпускные классы. Обязательно нужно кем-то становиться. Нужно решать, чем заниматься в жизни, куда поступать. То и дело слышу этот вопрос. Неужели я буду учиться в университете, как Лена?! Пока все звучит слишком абстрактно. Я не знаю, чем я хочу заниматься. Похоже, что ничем.

Города-миллионники со множеством домов и окон, улиц, дворов, парков и площадей, школ, университетов и других учреждений, дорог и автомагистралей, с огромным количеством людей, его населяющих. В одном из таких городов живет Лена. Возможно, в эту самую минуту она идет по улице, на нее глядят прохожие, а она на них. Или же она шагает быстро, никого вокруг не замечая и думая о чем-то своем. А быть может, она уже дома, в своей комнате или на кухне, пьет чай или читает книгу. Интересно, на каком этаже она живет, в каком доме и как выглядит эта улица из записки?

В общем и целом моя жизнь мне нравилась. Все у меня было в порядке, все устраивало. До этого лета. Привычный для меня мир вернулся, но в нем не было ее. А без нее это уже был совершенно другой мир. Долгое время не хотелось выходить из дому. Закрывшись в своей комнате, мне думалось лучше, включалось воображение и сразу же получалось погрузиться в воспоминания. В предположениях, где она сейчас и с кем, проходили час за часом. Уже стало не так интересно гулять во дворе с друзьями, не хочется вести беседы со школьными приятелями. Вообще ни с кем и ничего не хочется. Если бы она сейчас вошла в мою комнату и взяла меня за руку, как делала в лагере… Но этого не происходит и уже не произойдет. Никогда больше я не пойду с ней в столовую и на пляж, не вернусь с ней вместе на тихий час в корпус, она не будет больше укладывать меня спать и сидеть на краю моей кровати. В лагере существовали правила и точные предписания. Мне нравилось делать вид, что такое мне не по душе. Но на самом деле мне все нравилось, потому что все правила были мне на руку. Все сводилось к одному — слушаться Лену и все время находиться с ней, возле нее, в поле ее зрения. А теперь все не так. У меня появилась свобода, которая совершенно не нужна мне. Ничего не существовало «до» и ничего не существует «после». Всего пятнадцать дней на небольшой территории с одним корпусом и выстриженными клумбами перекрыли все пятнадцать лет моей жизни в огромном городе со всем его разнообразием и удовольствиями! Хотелось вернуться обратно и остаться там с ней навсегда. А на следующий день мне стукнуло шестнадцать.

Ко всему, что составляло мою жизнь до поездки, пришлось привыкать заново. Невысказанные чувства и эмоции рвались наружу, искали выхода, а его не было. То лето и Лена казались то ли сказкой, то ли сном. Записка с ее адресом в Минске — единственное доказательство реальности нашей с ней встречи. До чего же дорог мне этот клочок бумаги! В нем Лена писала о моей улыбке и приглашала в гости. «Если будешь в Минске, заходи в гости». Если! Приглашение, конечно же, было формальностью. Когда Лена это писала, вряд ли могла предположить, что однажды я таки позвоню в ее дверь. Если честно, мне знакомы далеко еще не все районы родного города. Что уже говорить о Минске! Никогда не доводилось там бывать. Какой он этот Минск? Как Киев или другой? Как у них там все устроено? Какие дома, улицы, дворы? Такие же, как у нас, или другие? Вот бы глянуть, ну хоть бы одним глазком.

Глава 2

Решение пришло, откуда не ждали. Хотя мы с мамой ни о чем таком не говорили, о причине всех тех перемен, которые произошли со мной по приезде, она все же догадывалась. А вычислить, кто именно за всем этим стоит, оказалось несложно, потому что только и слышала от меня, что о Лене, да о Минске.

У нас есть дача. Меня отвозили туда каждое лето. Великолепная природа, озера и соседские дети — мои сверстники, но вечно мне не терпелось вернуться в город. А когда мы все же возвращались, проходило несколько дней, и родители отправляли меня на море. Прошел ровно год. Нужно думать о поступлении, и о поездке на море речь не идет. Первые экзамены в школе. И хоть это всего лишь репетиция перед настоящими, вступительными экзаменами в университет, все равно сдать их нужно хорошо. А уже после можно будет подумать и об отдыхе. Пока только дача по выходным.

Приехали, как обычно, рано утром. Машина еще стояла за воротами, а родители уже бродили по огороду, рассматривая, что принялось, а что нет. Маму больше интересовали цветы, а папу — деревья. Участок у нас небольшой, шесть соток. Когда-то здесь были болота, их высушили, разделили на массивы и распределили под дачные участки между сотрудниками различных предприятий. Наш массив назвали «Лесная сказка». Это я не люблю дачу, а родители любят и трудятся на ней не покладая рук. От соседей нас отделяет сетка около метра в высоту. Это в соответствии со старыми нормами. Так было положено. Никаких высоких заборов. Правила изменились, а ограда осталась прежней. Просматривалось все со всех сторон. Участок вроде бы твой, но отгородиться от всех на свете и делать, что вздумается, нельзя. И прежде чем заняться своими делами, нужно поздороваться с соседями, перекинуться парой слов. Соседи у нас отличные, родители дружны с ними со всеми. У нас даже лаз есть специальный, чтобы ходить друг к другу в гости.

Все были на месте, и в этот раз разговор с соседкой, дом которой находится ближе всех к озеру, длился дольше обычного. Оказывается, за это время моя милая мама успела договориться с ней о моей поездке в Минск! Как выяснилось, сын наших соседей живет в Минске! Когда мама сообщила мне об этом, хотелось визжать от счастья. Все оказалось настолько просто! Они не видят никаких сложностей в том, чтобы отправить меня к нему в Минск на пару дней. Вот только не в этом году, а в следующем. Условия таковы: я успешно сдаю экзамены в школе, поступаю в университет и в награду за это отправляюсь в Минск. Так и договорились. Впервые в жизни у меня появились причины переживать за учебу. Слишком многое стояло на кону.

Глава 3

Меня посадили на поезд. О Диме мне известно немного. Он женат, работает в банке, живет в военном городке. Дома никого, потому что жена с детьми в санатории. Он отправляет их туда каждый год. Его родители и наши соседи уже связались с ним и обо всем договорились. Он встретит меня на вокзале. Моя первая самостоятельная поездка, вне группы и без всякого сопровождения, самая желанная и самая волнительная.

Прибыли мы без опоздания, точно по расписанию — в восемь тридцать восемь. С собой у меня — только небольшой рюкзак с вещами и целый ящик с банками варенья для Димы от его мамы. Его привезли на вокзал, заплатили проводнику и загрузили в вагон. Дальше мне можно было не беспокоиться, Дима разберется.

Беспокоиться пришлось, потому что меня никто не встретил и ящик с вареньем пришлось выгружать самостоятельно. В конце концов проводник сжалился надо мной и помог. Перрон опустел. Вокруг ни души. И этот проклятый ящик, не оставлять же его здесь! Думать мне хотелось совершенно о другом. Нога моя ступила на землю того самого Минска, название которого вот уже несколько лет подряд было сродни мантре. В этом городе живет она! Но все мои мысли сводились к вопросу о том, что делать дальше?! Адрес Димы у меня записан, а адрес Лены я знаю наизусть. И первым моим порывом было ехать сразу же к ней. Дорогу спрошу у прохожих или куплю карту. Обо всем остальном думать буду потом. Варенья, конечно, жалко, но не настолько, чтобы позабыть о цели своего приезда. Может, сдать ящик в камеру хранения, но для этого мне нужно поменять деньги. Уже целый час, как я в Минске, а перед глазами только перрон и железнодорожные пути! И ничем они не отличаются от наших. Точно такие же. Ощущения, что я в другом городе, в другой стране вроде как и не наступило. Единственным критерием того, что все изменилось, могла служить моя грудная клетка. В ней начались те же процессы, что и два с половиной года назад в лагере. И это вместо тревоги о том, что я в чужом городе, где никого, кроме Лены, не знаю.

Какой-то человек, оглядываясь по сторонам, медленным шагом направляется в мою сторону. Пару раз он подошел к самому краю перрона и заглянул куда-то вдаль, сначала в одну сторону, затем в другую. Выглядел он прилично, и у меня появилась надежда с его помощью избавиться от варенья, которое связывало меня по рукам и ногам. Попрошу его посторожить и побегу в обменник. Он заметил меня, и его шаг ускорился. Затем он назвал меня по имени.

Дима что-то напутал с расписанием. Мы ехали в вагоне метро до конечной без пересадок. Это девять станций. Долго. Мне давно уже не терпится двигаться в направлении своей цели, делать хоть что-нибудь, что приблизит долгожданную встречу с Леной. А пока мы едем к Диме.

Дима предложил позавтракать с дороги и принялся взбивать омлет. Возражения мои были отклонены, но выслушать за завтраком мои планы было обещано. План у меня только один. И я желаю воплотить его в жизнь как можно скорее. Но есть одна проблема. О том, чтобы отпустить меня «в такую даль», как выразился Дмитрий, не могло быть и речи. Благо, что он успел оценить серьезность моих намерений.

Убрав со стола посуду, он разложил карту. Одним кружочком обвел наше местонахождение, а другим кружочком отметил пункт назначения — адрес Лены. Судя по карте, это были разные концы города. Дима на минуту задумался, а затем набрал чей-то номер. В течение часа за нами должен был заехать на машине один его друг. Так что у меня оставалось время на то, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Это разумно. Мы с Леной давно не виделись.

Мне казалось, мы никогда не приедем. Друг Дмитрия, Валера, по своей натуре весельчак и все время шутил, но смысл этих шуток почему-то не доходил до моего сознания. Из окна машины можно было осмотреть город, но все проносилось перед глазами, словно в тумане. Мне все еще не верилось, что я на пути к ней, и уже через какой-нибудь час буду стоять перед дверью ее квартиры. Поэтому и не получалось ни на чем сконцентрироваться.

Уже где-то близко. Валерий остановил машину во дворах возле одной многоэтажки и у прохожих спросил номер. Сердце мое колотилось. Номер тот. Здесь живет Лена. Нужно что-нибудь сказать, хотя бы поблагодарить за то, что довезли, но мне не до разговоров. Ноги несли меня сами. Вдогонку Дима прокричал, что ждет меня здесь. Уедут они лишь после того, как убедятся, что Лена на месте.

Идти не получалось, только бежать. Еле удалось избежать столкновения с женщиной на ступеньках. Вперед и только вперед, никаких остановок. Красный девятиэтажный дом. Подъехали мы к нему с торца. Совершенно не соображая, на каком этаже находится нужная мне квартира, и будучи не в состоянии ждать, пока приедет лифт, несусь вверх по лестнице. Этажи закончились, выше только чердак… и тут перед глазами появился нужный мне номер. Голова кружится. Нужно отдышаться, но ждать больше нет сил.

Лена стояла и смотрела на меня с удивлением. Дыхание мое вместо того, чтобы успокоиться, сбилось окончательно.

— А… как? Что ты здесь делаешь? Я вчера должна была уехать. На море. И билеты уже были.

— Но ты же здесь?

— Здесь. Так в последнюю минуту все переиграли. А если бы уехала? Чего стоишь? Проходи.

Можно было расслабиться и выдохнуть. Она дома. Не уехала. Все нормально, все хорошо. Но не получалось. Нужно еще спуститься и доложить Диме обстановку. А то чего доброго пойдет меня разыскивать. Из моего сбивчивого рассказа про Диму, его друга и машину Лена ничего не поняла. Но сказала, что ждет меня.

Мы сидели на кухне. Лена заваривала чай.

— Ты в своем репертуаре. Я даже представить не могла! А как ты… откуда адрес?

— Из записки.

— Она еще у тебя?

— Конечно!

Глава 4

Лена не изменилась. Разве что похорошела, стала еще красивее. Она снова заботилась обо мне, налила чай, положила сахар. Сказала, что мама уехала на дачу, а папа на работе и будет только к вечеру. Мы в ее квартире, на ее кухне. Это ее территория. И хоть она взрослая и самостоятельная, но тоже чей-то ребенок. В лагере она была нашей родительской фигурой, а здесь она сама дочь своих родителей. И мы уже не в лагере, поблизости нет ее подруги Ирки. И нет рядом этих вечных детей, которые одолевали ее со всех сторон в лагере. Наконец-то она принадлежит только мне.

О завтраке у Димы Лена не желала слышать и заставила меня поесть во второй раз. Затем мы отправились на станцию встречать электричку, на которой должна была вернуться с дачи ее мама. Солнечным летним днем мы шли по улице. Лена чуть впереди, я за ней, как раньше. Важно только то, что она рядом. А в Крыму мы или в Минске не имеет никакого значения.

Электричка прибыла, но мамы в ней не оказалось. Лена сказала, что это ничего, значит, она осталась еще на неделю. Так уже бывало. Мы медленно шли по перрону, и мне казалось, что не было всех этих лет ожидания, будто мы и не расставались вовсе. И снова было забыто все на свете. Пространство «здесь и сейчас» стало единственно реальным для меня. Других мест и городов не существовало.

Лена предложила погостить у нее. В моем распоряжении была отдельная комната. Осталось только забрать у Димы свой рюкзак. И на это пришлось потратить уйму времени. Дима возражать не стал, записал номер своего рабочего телефона и просил звонить в случае чего. Какими же длинными казались станции. Двери то открывались, то закрывались, поезд метро ехал и ехал дальше. Лена подробно объяснила, как добраться, на какой автобус сесть и где он останавливается. Автобуса не было целую вечность. И вот я на месте. Улица, на которой живет Лена, показалась до боли знакомой, будто иду я по ней уже в который раз.

А ведь Лены действительно могло не оказаться дома! Мне повезло. Счастливое стечение обстоятельств. Можно же было написать письмо или дать телеграмму, известить о своих планах. Но такая мысль почему-то не пришла мне в голову. Так принято, но именно этого мне и не хотелось. Тогда уже это был бы не сюрприз. А мне так нравится ее удивлять. Появиться на ее пороге следовало именно так, как это и произошло. Кто не рискует… а Дима для подстраховки. Да что уже об этом думать. Все сложилось как надо. И я люблю ее еще сильнее, чем раньше. На этот раз воспользуюсь лифтом.

Сегодня воскресенье, и мы гуляли по городу. Когда горел красный, Лена брала меня за руку и еще какое-то время не отпускала. С тех пор я люблю светофоры. Мы двигались без какого-либо плана, проходили один квартал за другим, сворачивали в переулки, пока снова не оказались на улице белорусского поэта Петра Глебки. О том, что это поэт, мне сказала Лена.

Глава 5

Выходные прошли. По утрам Лена уходит на работу. Мы уже познакомились с ее папой, Романом Павловичем. Он мне понравился. Хотя Лена предупреждала о некоторых его странностях. Все дело в том, что он ведет здоровый образ жизни, увлекается эзотерикой, занимается йогой, не пользуется лифтом и на работу добирается на велосипеде. Он послушно является на кухню, когда Лена зовет. Аппетит у него отменный. А вот говорил он мало, только по делу.

Пока Лена на работе, мне не остается ничего другого, как бесцельно бродить по городу. Погода отличная, но время тянется мучительно медленно. Кажется, что вечер никогда не наступит. Каждая минута без Лены впустую проведенное время. Нужно было что-нибудь придумать, что-нибудь, что направило бы мою энергию в ее сторону. А пока иду по улице и представляю, как со мной рядом идет Лена. Мы о чем-то болтаем. О всяких пустяках. Но внутри мне тепло, уютно. И где-то в грудной клетке этот трепет. Это то самое состояние, которое было у меня в лагере. Оно вернулось. Снова лето, и снова я с Леной. Улицы как улицы, но в связи с ней это самые замечательные улицы, дома и витрины, лавочки и аллеи, перекрестки и площади — это ее город. В нем она родилась и выросла, в нем она живет. Несмотря на все это, с нетерпением жду вечера, жду, когда Лена вернется с работы. Желаю, чтобы это произошло как можно скорее. В лагере мне пришлось ждать Лену только один день. Это когда она взяла отгул и уехала с Иркой в Феодосию. А теперь я жду ее каждый день. Но это лучше, чем не ждать вообще. К тому же с работы она вернется ко мне, а не к целому отряду детей. Мы договорились встретиться в парке в пять. Смотрю на часы — три, а я уже на месте. Еще два часа. Никуда не пойду, буду здесь.

Лена появилась точно в назначенное время. Она шла по аллее, а солнечные лучи пробивались сквозь деревья и, прикасаясь, указывали прямо на нее. Она была настолько прекрасна, что ради одного этого момента стоило ждать годы, ехать сотни километров и целыми днями с утра до вечера бродить по городу. Она шла мне навстречу.

Лена спросила, как прошел мой день. Хотелось ответить, что без нее он прошел томительно и одиноко. Но она здесь, и значит, уже все хорошо. Лена обращалась со мной, как с ребенком. Мы шли по проспекту, и она купила мне «Спрайт». Спорить было бесполезно. С одной стороны, мне это нравилось, но с другой — она строго-настрого запретила мне тратить на нее деньги. А это значит, ни в кафе пригласить, ни подарков, ни цветов, ничего! Таковы ее условия. А это мне уже не нравится. Продолжив путь, мы оказались на набережной. Река Свислочь. Позади гремят аттракционы. Когда-то мы с ней вместе вот так же были у моря, теперь у реки, но какая разница — Лена и есть мое море.

Время уже не тянулось, а летело как угорелое. Не успели мы встретиться, как стемнело. Пора возвращаться домой. Вот бы это никогда не заканчивалось! Смотреть Лене в глаза у меня все еще не получалось, но очень хотелось, долго и не отрываясь. От ее взгляда меня тут же бросало в жар, и казалось, что это заметно и ей, и всем окружающим. Приходилось то и дело отводить глаза. Но это ничего не меняло. Ее близость ощущалась каждой клеточкой моего тела. Я и так знаю, что движения ее и жесты изящны. А голос, он льется, словно музыка. Для того чтобы видеть ее красоту, чувствовать тепло и улавливать исходящую от нее нежность, вовсе не нужно смотреть. Хотя и смотреть на нее мне очень хочется. Только ее присутствие погружает меня в состояние умиротворенности и полнейшего удовлетворения обустройством этого мира.

Мы уже не в лагере, и Лена не моя вожатая, но я снова под ее крылом. Взяв меня к себе, она же несет за меня ответственность. Я не против. Несмотря на ее запрет, я все же буду искать такой подарок, от которого Лена не сможет отказаться. Отличная цель, и время буду проводить не впустую. Денег у меня достаточно. Мне родители дали. А иначе, какой в них смысл? Если отыщется что-нибудь стоящее, вручу перед самым отъездом.

Теперь я долго рассматриваю витрины. Пока идей никаких. Не представляю, что бы это могло быть, даже приблизительно. Но однозначно что-нибудь запоминающееся. Так как я живу в ее квартире, каждый день выбираю для Лены фрукты, шоколад, мороженое, торт или пирожные, и тогда стрелки часов двигаются быстрее. Но каждый вечер она меня за это отчитывает и берет обещание, что это больше не повторится. Обещание я даю, но это повторяется. Лена сказала, что папа сладкое не ест. Сама Лена — девушка принципиальная, и в какой-то из дней в холодильнике и правда скопилось много всяких вкусностей. Но Лена стояла на своем и пыталась все это мне же и скормить. Это была плохая идея!

С самого утра Лена сообщила, что я смогу проводить ее на работу. Раньше почему-то не разрешала. Сегодня Лена собиралась показать мне свой университет. Рубашку, которая чуть примялась в рюкзаке, она у меня отобрала и стала ее гладить. Ничего не оставалось, как послушно ждать. Наверное, это важно. Из дому мы вышли все равно вовремя. Лена никогда и никуда не опаздывает.

От автобуса еще несколько кварталов мы прошли пешком. Миновали вокзал, перешли дорогу через пешеходный переход и дальше — прямо по улице. Перед одним из высотных зданий Лена остановилась. Это был корпус, в котором она училась. Она сообщила об этом с гордостью и чуть ли не торжественно. По дороге Лена успела рассказать мне о своем школьном учителе. Именно он привил ей любовь к химии, выделял ее среди остальных, хвалил. Она поверила ему и поступила. Не знаю, но мое поступление в университет вызывало во мне совершенно другие чувства. Мне еще предстоит провести в нем целых пять лет, ровно половину школьного срока, который только закончился. И теперь снова учеба. Не знаю еще, что меня там ожидает.

Помню, все наши вожатые в «Волне» были не только из одного города, но и из одного вуза. Тогда они оканчивали свой пятый курс. Летняя практика в лагере — последний штрих, и свобода. Значит, если бы Лена училась не здесь, а в каком-нибудь другом месте, мы бы с ней никогда не встретились! Корпус, перед которым мы стояли, теперь вызывал благоговение и у меня.

— Можно зайду за тобой после работы?

— Не нужно. Встретимся дома.

— Почему?

— Мне пора. Сегодня вернусь раньше. Не скучай.

Легко сказать… Лена скрылась внутри учреждения. Она то ли поступила, то ли еще поступала в аспирантуру, поэтому и работала здесь. Школу Лена окончила с медалью, а университет — с красным дипломом. Прилежание и тяга к знаниям навсегда для меня останутся загадкой. Если бы не родители, меня вообще не было бы ни в одном из вузов года два-три так точно. В этом мы с Леной совершенно не похожи. А так любимая ею химия в школе для меня была самым непонятным предметом. Да и успеваемость в общем так себе.

Сегодня Лена со мной с самого утра, еще и с работы раньше вернется. Это радостное известие. Скучать сегодня мне придется меньше обычного. Но время все равно есть, много времени. Будем изучать окрестности. Никаких определенных планов, поэтому первый же подъехавший троллейбус меня вполне устроил. Можно было бы не уезжать и все время провести здесь, под университетом, но Лена этого не одобрила бы. И в котором часу заканчивает, не сказала.

Глава 6

Все дома и районы одинаковые. У нас такие же. На конечной остановке плыву по течению в потоке людей до тех пор, пока они не разбрелись кто куда. Возвращаюсь обратно на остановку. Троллейбус, который привез меня сюда, стоит поодаль с открытыми дверьми, но не загружается. Рассматриваю объявления на столбах. На глаза мне попалось одно о сдаче комнаты студентам. Никогда ранее Минск не рассматривался мной как город, в который приезжают поступать. До этого момента. Жить в одном с Леной городе! Сложно такое себе даже представить. И рука сама тянется к объявлению. Держу продолговатую бумажку с написанным на ней шариковой ручкой номером телефона. Рядом со мной на остановке стоит мужчина с дипломатом. Полный и бородатый, тоже в ожидании троллейбуса. О содержании объявления ему было известно, потому что он понимающе кивнул. Мы разговорились. Бородач сказал, что преподает в университете. Название мне ни о чем не говорило. Еще сказал, что знаком с деканом одного престижного факультета, какого именно не уточнил, я тоже. Затем он достал из дипломата ручку и на том же клочке бумаги с объявления о сдаче комнаты записал свой номер телефона. Подъехал троллейбус. Пожелав мне удачи, он на нем уехал. А я направляюсь к ближайшему телефонному автомату. Войдя в роль, от хозяев квартиры получаю исчерпывающую информацию. Они дали мне адрес, объяснили, как пройти от остановки и какой код набрать на домофоне.

Встречали и она и он. Заправляла всем она, а он у нее под каблуком. Это выражение такое, а вот каблук — это не про нее. Быть может, когда-то в молодости. А сейчас домашний халат, на голове платок, под платком бигуди. Голова, словно купол. От этого ее и так длинный нос кажется еще длиннее. Мужчина ей под стать: три волосины на голове, очки в толстой оправе с сильно увеличивающими стеклами, выпяченное пузо, которое обтягивает белая майка, заправленная в синие спортивные штаны с пузырящимися коленками. Парочка та еще. Она сразу же перешла к делу. Сдаваемая комната находилась напротив входной двери и больше походила на кладовку. Каким-то образом в ней все же уместились две кровати. Нагромождение у окна служит и столом, и тумбой под телевизор. Как только дверь отворилась, пахнуло краской. Несмотря на открытое окно, запах был стойкий и въедливый. Не менее въедливая, чем этот запах, хозяйка показала холодильник и полочку в нем, которой можно будет пользоваться. Огласила незыблемые правила поведения в этом доме, которые напоминали тюремные. В это время муж выглядывал из-за ее плеча и в такт ее речам кивал головой. То ли от сильного запаха краски, то ли от неумолкающей тетки у меня разболелась голова. Хотелось поскорее выбраться на улицу, на свежий воздух. Но она еще не закончила. Самое интересное было впереди. Далее она сообщила, что комната предназначена для двух постояльцев, а телевизор можно смотреть не более двух часов в день, а точнее, с трех до пяти. И затем она озвучила стоимость аренды.

Мне заранее и искренне жаль любого, кто попадет к ним в лапы. Не жилье, а кутузка. Наконец она умолкла и, похоже, ждала от меня какой-нибудь реакции, буравила меня своим прищуром, чем утомила окончательно. Теперь она требовала внести аванс за первый и последний месяцы. Церемониться не было никакого смысла. Пришлось сказать все, что я думаю о ней самой и обо всем этом их предприятии. Лучше уж жить на улице. Она долго еще что-то кричала мне вслед, а ее благоверный, прячась у нее за спиной, ей поддакивал. К счастью, окна выходили во двор, а то ее комариный писк настиг бы меня еще и на улице.

Как же приятно оказаться на свежем воздухе, да еще и с осознанием того, как же хорошо дома, где есть все условия, и в подобных жить не придется. Надеюсь, эта парочка никогда не найдет себе постояльцев. Врагу не пожелаешь. Дело даже не в тесноте, не в бедности обстановки и не в очевидно завышенной цене, дело в хозяевах. Похоже, собственная жизнь опостылела им настолько, что они решили заняться чужими. Как же хочется обратно к Лене. Какая же она другая и прекрасная. От мыслей о ней вся грудная клетка тут же наполнилась теплом. Но до вечера еще уйма времени. Сейчас только полдень. Неплохо бы где-нибудь восполнить потерянные силы и перекусить.

Хорошо бы сориентироваться на местности и понять, где я нахожусь. Похоже, в частном секторе. В какой стороне остановка, не имею ни малейшего понятия. И спросить не у кого, нет никого. Наконец показалась хоть одна живая душа. В конце улицы на крыльце обветшалой хатки, греясь на солнышке, дремала старушка. Дом старый, но дворик выглядит мило, даже уютно. Мне стало любопытно. Она открыла глаза и поздоровалась. Не знаю, кто меня дернул за язык, но вместо дороги спрашиваю, не сдает ли кто в округе жилье, комнату. В планах у меня этого не было! Вопрос был вроде бы исчерпан, однако прозвучал. Хозяйка пригласила меня войти. Она напоила меня чаем и настояла на угощении, которое состояло из бубликов и варенья.

Когда чай был выпит, она поднялась со своего места и велела следовать за ней. Мы прошли через сени. Она чуть прихрамывала на правую ногу. В коридорчике, в который мы свернули, было темно. Из передника она достала ключи. Навалилась на дверь всем своим весом. Дверь отворилась. Хозяйка отвернула шторку, и мы очутились в просторной и светлой комнате с широкими оконными рамами и белеными стенами. На подоконнике стоял старый керосиновый светильник.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 288
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: