электронная
168
16+
Ужасы с любовью

Бесплатный фрагмент - Ужасы с любовью

Объем:
112 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-8920-7

Я очень боюсь темноты

Я всегда боялся темноты. С самого детства и до зрелой юности, в которой я пребываю по сей день. Разумеется, как и все в подобных случаях, я боялся не самой темноты, а той неизвестности, что в ней скрывалась и которая была щедро дополнена моим живым воображением. Со временем многие люди перестают бояться подобных вещей — они понимают, что в реальной жизни нет места тем их страхам, тем видениям и образам, что раньше ждали их во тьме. Однако они ошибаются. Случай, о котором я собираюсь поведать, вовсе не уменьшил моего трепетного ужаса перед темнотой, хоть я и был уже в том возрасте, когда обычно приходит упомянутое мною понимание отсутствия чудес — как злых, так и добрых. Напротив, это происшествие вывело мой страх на новый уровень, познать который я не пожелал бы и самому заклятому врагу.

Нас было двое, или, если хотите, трое: я, Рита и собака. Я — обычный молодой человек: двадцать три года, высокий рост, семьдесят пять килограмм тела, имя — Мартин. Не лучше и не хуже других. Моя подруга Рита — весёлая рыжеволосая особа с ангельским характером, вечно улыбающимся широким ртом и поразительным умом, который выглядел ещё поразительнее, если учесть, что его обладательница пока что прожила на свете чуть более девяти лет. Лучшего друга, чем она, у меня не было даже среди сверстников. Что касается собаки, то в ней не было решительно ничего примечательного: вечно усталый старый пёс, ни к какой породе не принадлежавший и доживавший свой век преимущественно в лежачем положении на коврике возле моей кровати.

Живя бок о бок на краю села недалеко от леса, ни я, ни Рита не принадлежали к числу любителей собирать грибы, ягоды или шишки. Да и вообще не особенно ценили этот прекрасный уголок природы, захаживая в него лишь изредка. Это был большой сосновый бор, где наряду с соснами росли также ели, берёзки и редкие дубы, а среди них тут и там высились мёртвые деревья с растопыренными кривыми ветвями, гладкими серыми стволами и торчащими разлохмаченными сучьями.

Всё началось поздним апрельским вечером, когда мы с Ритой сидели за столом в моём доме и жадно поглощали ужин под ленивым взглядом старого пса. За окном стояла темень. Редкий дождик вяло барабанил по крыше, а луна, которой положено было отражать свет на земную поверхность, скрылась за тёмными облаками. Мы ели молча. Говорить было особо не о чем, да и незачем — мы с Ритой были знакомы достаточно хорошо и долго, и умели молчать безо всяких стеснений.

— Пойдём потом выгуливать Старого? — произнесла Рита некоторое время спустя, кивком указав на устало сопящего пса. Вообще пса звали Хорьх, но с тех пор как он начал проявлять первые признаки старости, имя его как-то само собой сменилось на «Старый». Пёс, впрочем, не возражал.

Я с сомнением поглядел в окно, испещрённое мелкими капельками дождя, скривился, но, взглянув на улыбающуюся Риту, воспрял духом и кивнул.

Поев, мы быстро оделись, взяли Старого на поводок и вышли на улицу. Дождь перестал, но небо было по-прежнему затянуто сплошным слоем облаков, рассеивавших лунный свет, который теперь мягко освещал подёрнутые призрачной дымкой тумана улицы.

— Ух, жутко, — улыбнулась Рита, косясь на меня снизу вверх. — Самое время, чтобы предпринять прогулку.

— Ну ещё бы, — я с тоской взглянул на тёплый, уютный дом, и мы двинулись вперёд по тёмной безлюдной улице. Дачный сезон ещё не начался, и почти все дома стояли пустые, обратив к нам свои чёрные глазницы окон. Тишина стояла прямо-таки сверхъестественная, нарушаемая только звуком наших шагов да хриплым дыханием Старого.

— А может… — таинственным тоном начала Рита, сведя вместе кончики пальцев, — …в лес?

— Эээ… — протянул я, силясь измыслить достойный повод для отказа.

— Да ладно, мы ведь там ни разу ночью не были, — она взяла меня под руку.

— А надо? — проскулил я, но тут же прокашлялся: — То есть, нет проблем, в лес так в лес. Заодно и Старого отпустим побегать.

Мы смело двинулись в сторону тёмной чащи, высившейся неподалёку. Сам по себе лес вовсе не был мрачным и очень уж густым — можно сказать, днём там даже было светло. Однако ночью, а тем более такой тёмной ночью, как эта, весь он казался сплошной чёрной стеной.

Миновав последний дом, тоже пустой, мы вошли в лес. Едва можно было видеть что-то перед собой. К счастью, через лес была протоптана довольно широкая тропинка, заметная даже во мраке ночи, так что заблудиться мы не боялись. Почти. Деревья одно за другим выступали из темноты, и верхушки их слабо очерчивались на фоне серо-синего, практически чёрного неба. Идти было трудно — тропу тут и там пересекали толстые корни деревьев, земля вокруг которых была утоптана поколениями грибников, и мы то и дело спотыкались.

— Вроде не так уж и страшно, — я наклонился и отцепил поводок.

Старый неспешно затрусил вперёд, старательно обнюхивая землю в поисках одному ему ведомых сокровищ. Мы продолжали свой путь.

— Да, — протянула Рита, — но одна я сюда даже под пистолетом не пошла бы.

— Я тоже, — согласился я.

Она, смеясь, пихнула меня в бок:

— Со мной безопаснее, да?

— А то. Как за каменной стеной… ух!

Я зацепился ногой за очередной корень и растянулся на земле, больно ударившись лбом.

— Ты живой? — Рита сделала шаг в мою сторону, но, верно, тоже споткнулась и повалилась рядом.

Кое-как мы поднялись на ноги. Я прижимал ладонь ко лбу, а Рита, охая, потирала левый бок. В этот-то миг я впервые и почувствовал, что что-то не так. Я замер, стараясь унять дыхание.

— Слышишь? — одними губами вымолвил я, повернувшись к Рите.

— Что? — спросила она точно таким же шёпотом.

— Да в том-то и дело, что ничего. Обрати внимание.

Мне казалось, что раньше, едва мы вышли на улицу, было очень тихо. Но теперь я понял, что по-настоящему тихо стало лишь сейчас, словно вдруг исчез какой-то звуковой фон, к которому наше ухо давно привыкло и который наш мозг практически не воспринимает. Наступила звенящая, могильная тишина. Одновременно с этим в душу начал медленно, словно яд, просачиваться страх. Сердце забилось чаще, голова слегка закружилась, ноги ослабели. Рита, видно, тоже ощутила нечто подобное.

— Пойдём домой, — попросила она, едва шевеля губами.

— Да, — кивнул я и тихо позвал: — Старый.

Но разве мог престарелый пёс услышать тихий шёпот на таком расстоянии? В то же время я нутром чувствовал, что пора возвращаться, и быстро. Я обернулся. Не было видно ночных огней посёлка. А должны они быть видны? Сколько мы вообще шли по лесной тропинке? Я вновь повернулся лицом к чаще леса и второй раз позвал:

— Старый.

Возвысить голос я не мог — что-то мешало мне, что-то внутри говорило, что если нарушить эту тишину, произойдёт нечто ужасное.

Рита тоже прошептала:

— Старый.

Всё бесполезно. Она мёртвой хваткой вцепилась в мою руку, а у меня внезапно появилось ощущение, будто я остался в одиночестве. В голове вспыхнула картина. То чувство, когда ты, будучи один в тёмном доме, вышел из ванной комнаты и выключил за собой свет, но чтобы добраться до своей спальни, тебе нужно пройти через весь дом в абсолютной тьме. Думаю, это знакомо многим. Я в таких случаях просто давал дёру, не оглядываясь, а страх, что кто-то следует за тобой в темноте, пробирал до костей и придавал неплохое ускорение. Я врывался к себе в комнату, светлую и уютную, закрывал дверь и сразу же забывал о всяких тревогах. Но сейчас было иначе. Сейчас вместо того, чтобы пулей влететь в комнату, я будто бы остановился в дверях и обернулся, глядя во мрак коридора, где, если верить всем страхам, обязательно что-то есть. Я стоял, от ужаса забывая даже моргать. Ничего не было видно во тьме чащи, но было ощущение, предчувствие появления чего-то страшного, просто неописуемого, что обязательно придёт оттуда. Вдруг впереди, в темноте, что-то появилось. Что-то белое. Сердце моё тут же упало. Волосы встали дыбом, на глазах выступили слёзы. Хотелось закричать, но голос не слушался, да и всё остальное тоже, словно я был в кошмарном сне, где ты не можешь ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Оставалось только стоять и смотреть, как из темноты стремительно приближается нечто белое, ужасное, смертельно опасное. Сначала оно было просто белой точкой, однако по мере приближения стали выявляться очертания. Страх в груди всё возрастал, переходя привычные границы — казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит, а волосы на голове просто вспыхнут. В какой-то миг я осознал, что это было лицо — белое, отчётливо выделяющееся на фоне окружающей черноты. Оно было круглым и совершенно пустым: чёрные овалы пустых глазниц, пустой безгубый рот. Это не совсем походило на лицо человека — скорее на ужасную, гладкую маску, и всё же ни на миг не пропадало ощущение, что это всё же живое лицо.

Внезапно оно замерло. Трудно судить о расстоянии в темноте, но я думаю, это было метрах в двадцати-тридцати от нас. Лицо зависло в воздухе на высоте трёх метров над землёй, не поддерживаемое, казалось бы, ничем и не выражающее абсолютно ничего. Меня трясло от ужаса. Рита сжимала мою руку с такой силой, то вот-вот должна была переломить кости.

— Что это? — прошептала она сквозь слёзы.

Я молча глядел на лицо, которое медленно чуть повернулось сначала вправо, потом влево, словно оглядев каждого из нас. В голове мелькнула мысль: может, это чья-то жестокая шутка? Всерьёз я ничего такого не думал. Лицо приближалось слишком быстро — быстрее, чем может двигаться человек.

Едва я сообразил, что не знаю ни единой молитвы, лицо скрылось среди едва видневшихся во мраке деревьев. Мы с Ритой посмотрели друг на друга взглядами, исполненными вселенского ужаса, и стали медленно пятиться, желая поскорее убраться из этого места. Поворачиваться к этой дьявольщине спиной нам нисколько не хотелось. В следующий миг что-то тёмное, длинное и прямое, похожее на чёрную жердь, неспешно протянулось наискось меж двух деревьев через узкое пространство над тропинкой. Не успели мы испугаться ещё больше, как вторая такая же штука метнулась в том же направлении, но уже гораздо выше. Вдруг я осознал, что это было не что иное, как нога и рука — длинные, не меньше трёх метров. Секунду спустя вслед за ними из-за дерева показалось и белое лицо. Тела этого создания по-прежнему видно не было, но зато отчётливо виднелись тонкие, длинные конечности, походившие на лапы исполинского москита. Сделав чудовищно длинный шаг в сторону, существо вновь скрылось во тьме, уже по другую сторону тропинки. Казалось, оно вовсе и не замечало нас, между тем как мы продолжали пятиться, спотыкаясь о корни и забывая дышать.

Внезапно слева, как раз оттуда, где скрылось существо, раздался истошный вопль ужаса и боли. После царившей в лесу тишины крик этот едва не сбил нас с ног. Мы вздрогнули и стали вслушиваться, но всё вновь погрузилось в безмолвие.

— Нельзя просто так уйти, — сказала Рита, сделав шаг вперёд.

— С ума сошла? — я хватил её за руку и притянул к себе. — Бежать надо, пока оно не вернулось.

— Вдруг тот человек ещё жив? — она повернулась ко мне. — Как мы потом будем друг другу в глаза смотреть?

Матерясь в душе, я вздохнул и произнёс:

— Ладно. Стой здесь, а я схожу, посмотрю.

— Хочешь оставить меня одну в этом проклятом месте? — нахмурилась Рита.

Я решил, что это и впрямь было бы жестоко по отношению к девочке, и мы медленно двинулись в том направлении, откуда донёсся крик.

— Смотри внимательно, — велел я, хотя в рассеянном свете луны, почти полностью скрытом кронами деревьев, едва можно было различить вытянутую перед носом ладонь. Что-то мне подсказывало, что вопль, подобный этому, человек издаёт только лишь за пару-тройку секунд до ужасной смерти, и потому я не особенно надеялся найти его живым.

— Эй, мистер, — неуверенно произнесла Рита, уже не шепча, но всё ещё опасаясь говорить в полный голос. Как и следовало ожидать, никто не отозвался.

Я зажмурился и крикнул:

— Отзовитесь!

Никакого ответа.

— Это бесполезно, — я прислонился спиной к стволу толстого дерева. Воздух был холодный, и жаркое дыхание над моей головой я почувствовал сразу. Я глянул вверх. Вниз по стволу, прямо надо мной, ползло нечто — совсем не то существо, что мы видели, но другое, не менее ужасное. Оно имело маленькое туловище не то зайца, не то кошки, но голова была человеческая. Мёртвое, застывшее лицо глядело на меня сверху вниз немигающим взглядом неподвижных, подёрнутых пеленой глаз. Секунду спустя чудовище раскрыло рот и издало душераздирающий, но уже знакомый нам крик. Именно его мы слышали, стоя на лесной тропинке. Я заорал в ответ и отшатнулся, врезавшись в Риту. В следующую секунду мы с ней, дружно забыв про всякую осторожность, со всех ног бежали в сторону оставленной нами тропинки и нисколько не думали о том, что заметить её в такой темноте практически невозможно. Совершенно загадочным образом мы перепрыгивали все корни, о которые ещё недавно спотыкались. Казалось, что ещё чуть-чуть — и мы воспарим над землёй, наплевав на все законы физики. Краем глаза я снова увидел белое лицо, мелькнувшее между деревьями. Длинная рука обхватила ствол сосны в каком-то полуметре от меня. Только теперь я заметил, что эта чудовищная, непропорционально длинная рука оканчивалась бледной и тоже вытянутой ладонью.

Я всё же споткнулся о корень и едва не упал, а Рита, быстро повернув голову, изо всех сил потянула меня к себе. Я повиновался, хотя поначалу и не понял, зачем она это делает. Понимание пришло уже тогда, когда я обнаружил себя внутри дупла огромного старого дуба. Дупло находилось почти у самой земли, и мы помещались в нём без особого труда.

— Думаешь, не заметит? — спросил я, тяжело дыша и чувствуя, что бежать дальше просто не смог бы.

— Всё равно нам не убежать, — выдохнула Рита. — А ведь мы ещё и заблудились.

Мы замерли, стараясь дышать как можно тише. Снаружи не раздавалось ни звука, но это не очень успокаивало. Ощущение смертельной опасности, поджидающей со всех сторон, не покидало ни на миг. Мне всё время казалось, будто виденная мною на стволе дерева тварь с мёртвой головой медленно ползёт сейчас по этому самому дубу, с каждой секундой приближаясь к нам, и что ужасное лицо её вот-вот покажется в тёмно-синем овале дупла. Что будет дальше я не знал. Долго ли мы сможем здесь сидеть? Необходимо дождаться рассвета. Едва взойдёт солнце, эти чудовища, чем бы они ни были, наверняка уйдут. Или нет? Вопросы сыпались один за другим, а выход был всего один — сидеть в дупле, забившись как можно дальше, и дрожать от напряжения и страха. И мы сидели. Рита съёжилась у меня на коленях и неотрывно глядела во мрак леса, да и сам я не спускал глаз с ближайших деревьев. Мы не знали, что будем делать, если нас обнаружат, но надеялись, что тело не подведёт в ответственный момент и, как это часто бывает, само укажет путь к спасению. Я взглянул на фосфоресцирующие стрелки часов — час ночи. До рассвета ещё очень далеко.

Проснулся я оттого, что Рита сильно ущипнула мою руку. Однако не успел я открыть глаза, как она захлопнула мне рот ладонью и быстро повернула мою голову к себе.

— Оно там, — едва слышно вымолвила она, выразительно глянув в сторону леса. Она видно боялась, что я, открыв глаза и увидев белое лицо, вскрикну или дёрнусь и выдам нас.

Я медленно кивнул и плавно перевёл взгляд на деревья. Даже предупреждённый я едва не завопил от страха. Ужасное создание стояло всего в пяти метрах перед входом в наше убежище — стояло во весь рост, так что я смог наконец рассмотреть его худое, скрюченное и иссушенное тело, от которого отходили чудовищные тонкие руки и ноги, создавая впечатление чего-то неправильного, увечного, и в то же время смертельно опасного и враждебного по отношению к человеку.

— Оно видит нас? — пролепетал я через плечо.

— Я не знаю, — прошептала Рита мне в ухо.

С одной стороны, если бы оно нас не видело, то и не стояло бы так долго перед дубом. С другой — если бы видело, то тем более не стало бы ждать и прикончило обоих.

— Что думаешь? — спросил я, сам не имея в голове ни единой дельной мысли. — Сидеть или бежать?

— Да как же от него убежать? — всхлипнула Рита. — Оно нас мигом догонит на своих крыльях.

— Чёрт, это верно. Вот если бы… постой, — осёкся я, — каких крыльях? У него вроде нет крыльев.

— Что значит, нет? — удивилась Рита. — Есть, конечно. Как же оно, по-твоему, летает?

— Никак оно не летает, — прошипел я, — оно ходит. Точнее, бегает.

Рита придвинулась поближе и вгляделась в существо внимательнее.

— Нет же, — произнесла она секунду спустя, — как оно может бегать без ног?

— Без ног? — страшно изумился я. — Это оно-то без ног?

— Ну ладно, неважно, — мотнула головой Рита, решив не спорить. — Бежать всё равно нельзя — поймает и сожрёт.

Я в который уж раз вперил взгляд в чудовище. Как мне ни было страшно, но я всё же не смог удержаться и, повернувшись к Рите, спросил:

— А… чем оно нас сожрёт?

Девочка посмотрела на меня как на слабоумного.

— Ртом, конечно, — сказала она, нахмурившись, — чем обычно жрут?

Я не знал уже, что и думать. Тварь, конечно, была страшная, и рот у неё имелся, но сожрать им она явно никого не могла.

— Маловат рот, чтобы так просто слопать человека, — заметил я.

— Маловат? — воскликнула Рита так громко, что я был вынужден зажать ей рот. — Да оно своей пастью корову заглотит в один присест.

Вот, значит, как выходило. Либо я дурак, либо подруга моя спятила от страха.

— Хорошо, — сказал я, — опиши мне то, что ты видишь. Только тихо, на ушко.

Она описала. Огромная мускулистая тварь с бледным, ужасно искривлённым телом, уродливой головой старика со странно вывернутыми гипертрофированными челюстями, без рук и без ног, но зато с широкими крыльями на спине. Я, в свою очередь, обрисовал то, что вижу сам. Рита страшно удивилась.

— Это что же, каждый видит… своё? — спросила она.

— Очень возможно, — я почесал подбородок. — Но если ты видишь одно, а я — другое, то на деле всего этого нет. Всё это наше воображение, а значит, существо не реально. По идее, бояться нам нечего.

— По идее, — нервно передразнила Рита. — Я проверять не стану. Кстати, сколько мы спали?

— Мы? — переспросил я. — Мне казалось, спал только я.

— Нет, — мотнула головой Рита, — я тоже.

Я взглянул на часы. Четверть шестого.

— Скоро рассвет, — выдохнул я и выглянул наружу. Стало заметно светлее, хоть я и не заметил этого сразу. Однако мрак всё равно стоял самый что ни на есть ночной — кроны деревьев почти не пропускали лившийся с неба тусклый свет.

Почему же существо ждёт? Почему не пойдёт искать дальше или не набросится на нас? Едва я так подумал, чудовище быстро двинулось в нашу сторону. Его судорожные движения нагоняли такой же ужас, как и его лицо-маска. Не знаю, что видела Рита, но оба мы завопили от ужаса и вцепились друг в друга, не в силах пошевелиться, но в тот самый момент, когда существо почти уже просунуло в отверстие свою ужасную голову, показался первый луч солнца. Он пробился сквозь завесу деревьев за самой спиной твари, и та замерла, уперев в землю свои длинные руки. В следующий миг она припала к земле и, пару раз судорожно дёрнувшись, бесследно исчезла, словно впитанная слоем лесной подстилки.

Для верности мы выждали ещё минуту, после чего вышли из убежища. Очень быстро светлело. Скоро стало почти совсем светло, и мы без труда отыскали знакомую тропинку, которая пролегала всего в десяти метрах от спасительного дуба.

— Ни ногой больше в этот чёртов лес, — говорила Рита, пока мы шли в направлении посёлка. — Спалить бы его ко всем чертям.

— Думаю, днём здесь вполне безопасно, — пожал плечами я. — Хотя ты права, после всего этого ада я тоже сюда не сунусь.

— Не знаю даже, когда теперь спать смогу нормально, — поёжилась Рита. — Ты не боишься за мою детскую психику?

Я усмехнулся:

— За твою — не боюсь. Будь я в девять лет на твоём месте, давно бы уже лишился рассудка.

Впереди показалось начало улицы, на которой стоял наш дом.

— А знаешь, — сказал я, — тут виноват не только лес и его призраки, но и мы сами. Вернее, наше воображение.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — кивнула Рита, и я продолжил:

— Воображение — великий дар, которым природа наградила человека. Роскошь, можно сказать. Но за всякое благо и за всякую роскошь нужно платить. Благодаря воображению мы можем создавать прекрасное, но из-за него же мы видим ужасное. Такая вот плата. — Я улыбнулся и указал рукой вперёд, — а вот и ярчайшее доказательство моей теории.

На самом краю разбитой сельской дороги сидел Старый, грызя добытую где-то кость и довольно виляя хвостом. Он-то не видел и не искал в лесу ничего, кроме еды. Ничего, кроме неё, он и не нашёл.

Питомец

Вот оно! Просто не верится, что этот день — день, казавшийся далёким, словно край Вселенной — наконец настал! Неужели это не сон? Нет, всё взаправду — сегодня исполнится его, Мортина, заветная мечта, в последнее время буквально ставшая смыслом его жизни. Мало радости быть единственным ребёнком в семье, и ещё меньше — если семья твоя далеко не богата. Постоянное одиночество было для Мортина настоящим наказанием — он с неодолимым чувством зависти смотрел на своих сверстников, чьи дома зачастую ломились от обилия домашних животных. Многие из них скорее напоминали небольшие заповедники. Мортин просто не мог себе представить, каково это — жить в окружении разномастного зверья, но не сомневался, что ему бы это пришлось по душе. Да, его семья не может похвастаться большим достатком, но сегодня и у него появится свой питомец — лучший друг, с которым он будет делить все радости и горести жизни, который каждый день будет встречать его по приходе домой, влюблённо смотреть в глаза и ждать похвалы, который никогда не предаст и не отвернётся в трудную минуту. Ах, какое же это счастье!

Не выдержав, Мортин вскочил и бросился искать родителей — ведь именно они, любимые мама и папа, несмотря на трудное материальное положение, нашли возможность сделать своего сына самым счастливым ребёнком на свете.

— Мама! — Мортин подскочил к матери, возившейся с завтраком. — Мама, мама, когда мы отправимся в магазин?

Ответил ему отец. Он незаметно подкрался сзади и, подняв Мортина, посадил его себе на плечи.

— Скоро, сынок, — говорил он, кружась на месте, — сейчас только мама приготовит нам завтрак. Ты проголодался?

Уж чего-чего, а голода Мортин в данный момент нисколько не чувствовал. Более того — от волнения и радости он и думать не мог о еде. Какая еда? Ведь совсем скоро у него появится друг!

Мортину всё же пришлось проглотить завтрак, заботливо приготовленный матерью. Он был так взволнован, что даже не слышал разговора родителей. Впрочем, те и не хотели, чтобы их слышали, а потому отошли подальше от Мортина, в дальний угол кухни.

— Рохан, ты хорошо всё продумал? Мы ведь даже не знаем, какое именно животное он хочет.

— Поверь мне, Суили, наш Мортин будет рад любому питомцу. К тому же, — тут отец семейства бросил лукавый взгляд в сторону сына, продолжавшего уплетать здоровый завтрак, — я нашёл отличный вариант. Совсем недорогой.

— И кого же ты приметил? — осведомилась Суили.

— Помнишь приятеля Мортина, Кики? Родители недавно купили ему…

— О нет, только не говори, что хочешь подарить Мортину такую тварь!

— Но дорогая, это лучший вариант из всех возможных. Я много про них читал — они отлично подходят для детей. Не зарегистрировано ни одного случая нападения — Мортин будет в полной безопасности.

— Рохан, милый, ну как вообще можно такое держать дома? Он попортит нам всё, что только можно.

— Ерунда, — отмахнулся Рохан, — мне сказали, что за имущество переживать не стоит. По крайней мере, когда он подрастёт.

— Но ведь мы будем покупать маленького, верно? — не унималась Суили. — Я надеюсь, они не сильно пахнут?

Рохан на мгновение замялся.

— Вполне терпимо. Тем более, если уж сравнивать, вспомни, какой душок стоит в доме у Оклюса и Гейвы.

Суили вздрогнула.

— И не напоминай. Ладно, ты меня убедил. Но учти — только из-за нашего тяжёлого материального положения.

Родители Мортина обменялись мрачными взглядами.

— Ладно, — сказала Суили, желая отвлечь Рохана от невесёлых мыслей, — где хоть продают такое чудо?

— Тут недалеко есть одно место. Кажется, его совсем недавно открыли. Кики с родителями покупали своего именно там.

Мортин наконец расправился с завтраком и, сгорая от нетерпения, подскочил к родителям.

— Ну что, ты готов? — ласково спросила Суили.

Вопрос был риторическим, и Мортин вместо ответа радостно подпрыгнул и выбежал на улицу. Он едва не задыхался от нахлынувшего на него восторга. Не в силах устоять на одном месте, Мортин три раза обежал вокруг гаража, дожидаясь родителей. Но вот Рохан и Суили показались из дому, и Мортин бросился в гараж.

— Надеюсь, хоть сегодня заведётся без проблем, — пробормотал Рохан, заходя следом. Каждый раз, входя в гараж, он повторял эти слова словно молитву, но, как правило, молитва эта не доходила до адресата. Впрочем, в этот раз всё было иначе. Будто бы почувствовав всю важность и торжественность момента, их старушка, скрежетнув, завелась, и вся семья двинулась в путь.

Мортин и тут не мог усидеть на месте, и матери пришлось здорово потрудиться, чтобы отвлечь сына и дать отцу семейства возможность спокойно рулить.

— Вроде бы немного дальше, — говорил Рохан, сверяясь с навигатором, — где же, где же… ага, вот он! Да, кажется, это тот самый питомник. Мне сказали, что он должен быть синего цвета.

Мортин не раз бывал в питомниках, но этот отличался от других. А впрочем, все они не похожи один на другой — Мортину всегда казалось, что каждый питомник это целый мир, полный удивительных животных и живущий своей собственной жизнью.

Им пришлось некоторое время подождать продавца. Вот ведь всегда так: когда приходишь просто поглазеть, от них отбоя нет, но стоит только заявиться с конкретным вопросом — все продавцы мигом разбегаются и где-то прячутся, не желая попадаться на глаза.

— Приветствую вас в нашем заведении, — к ним подплыла сияющая работница питомника.

— Здравствуйте, — поздоровался за всех Рохан, с любопытством оглядываясь вокруг. — Скажите, вы ведь не так давно открылись?

— Да, — весело ответила работница, — мы совсем недавно в ваших краях.

Рохан рассмеялся:

— Я так и думал. Видите ли, эээ…

— Тиа.

— Очень приятно. Меня зовут Рохан, это — Суили, а это наш сын, Мортин. Видите ли, Тиа, ваш питомник немного отличается от тех, где мы были до этого.

— Ну конечно, — Тиа, казалось, была очень довольна тем, что Рохан это заметил, — у нас несколько иной подход к содержанию животных. Мы даём им жить своей жизнью и стараемся вмешиваться в неё как можно меньше. У нас животные чувствуют себя куда свободнее, нежели в других питомниках. Можно сказать, наши подопечные живут вольной жизнью, что, разумеется, благоприятно сказывается на их здоровье.

— Потрясающе, — заметил Рохан.

— Спасибо. Итак, — Тиа устремила взгляд на Мортина, — насколько я поняла, сегодня — твой день, Мортин.

— Да! — с жаром воскликнул Мортин, подпрыгивая на месте.

— Чудесно. Прошу вас пройти сюда. На этих мониторах вы можете видеть весь ассортимент нашего питомника.

— На мониторах? — переспросил Рохан, с удивлением разглядывая ряды ярких экранов.

— Да, — подтвердила Тиа, — так мы не нарушаем личного пространства питомцев. Не беспокойтесь, вы сможете рассмотреть всё с разных ракурсов.

— Скажите, — начала Суили, — разве при таком подходе ваши животные не будут… дикими?

— О нет, — заверила Тиа, — у нас вообще нет диких животных как таковых — все они выращены, пусть и в относительной свободе, но всё же в пределах питомника. Ну, Мортин, выбирай, кого бы ты хотел сегодня увезти домой.

Мортин жадно впился глазами в мониторы, желая углядеть всё сразу. Такого разнообразия он ещё не видывал.

Рохан тоже всматривался в экраны, но, в отличие от сына, искал конкретное животное.

— Вот, — шепнул он Суили, найдя наконец нужный монитор, — как тебе?

Суили невольно скривилась, но быстро овладела собой.

Тиа заметила жест Рохана.

— Вы уже приглядели себе питомца? — спросила она.

— Где? — встрепенулся Мортин.

Отец указал нужный монитор, и Тиа увеличила изображение.

— Помнишь, Кики подарили такого же? — спросил Рохан. Он немного нервничал — вдруг сыну не понравится его выбор?

— Конечно помню! — воскликнул Мортин. — Он потрясающий!

Рохан мысленно поздравил себя с победой.

— Прекрасный выбор, — говорила Тиа, переключая изображения и демонстрируя животных во всей красе. — Они быстро набирают популярность.

— Даже не знаю, — Суили указала на соседний экран. — Вот эти, по-моему, гораздо лучше. Смотри, какие весёлые, активные.

— Такой будет стоить недёшево, — предупредила Тиа. — Их очень мало осталось, да и содержать их гораздо сложнее. А эти, — она вновь переключилась на первый монитор, — этих у нас, простите, как грязи. Ухаживать за ними проще простого, привыкают к любой обстановке. Да и цена смешная — если вы захотите взять десяток и больше, мы предоставим вам скидку.

Рохан усмехнулся:

— О нет, нам только одного. Ну что, — обратился он к Мортину, — ты согласен?

Мортин только восторженно пискнул в ответ.

— Можете выбрать любого, — Тиа вновь принялась переключать изображения на мониторе. — Вот, например, хороший. Здоровый, сильный.

— Какой-то слишком здоровый, — заметила Суили, — даже немного агрессивный.

— А вот, — продолжала Тиа, — потолще. Ленивый и мягкий — то, что нужно для ребёнка.

— Мы вообще-то хотели взять маленького, — уточнил Рохан. — Не совсем новорождённого, конечно, а чуть побольше. Чтобы он уже мог самостоятельно питаться.

— Ага, — Тиа быстро защёлкала переключателем. — Вот, как вам? Смотрите, ну разве не прелесть?

— Прелесть, — подтвердил Мортин, влюблёнными глазами глядя на экран.

— И вправду, — Суили смирилась с выбором мужчин. — Ну что, берём?

— Берём!

— Великолепно, — обрадовалась Тиа. — Если честно, нам всегда так тяжело их разлучать, но что поделаешь, верно? Нужно теперь его выловить. Для этого мы сперва их приманиваем. Смотри, Мортин.


***

Вот уже третий час Джонни не мог заснуть. Завтра… нет, уже сегодня он пойдёт в школу! Он так давно об этом мечтал — новые впечатления, новые друзья, столько всего интересного! Ему до смерти надоело целыми днями торчать на ферме. Джонни любил своих родителей, но ему хотелось проводить время в компании сверстников — совершенно естественное желание для весёлого восьмилетнего мальчугана. До сего дня у родителей не было возможности определить Джонни в школу, но теперь в их жизни наметился просвет, и они решили этим воспользоваться.

Будущий школьник ворочался в кровати без сна и рисовал в своём воображении свой первый школьный день: толпы ребятишек — его будущих друзей, учителя, музыка, воздушные шары, и, конечно же, счастливые лица родителей. А впрочем, есть ли смысл засыпать? Вот уже и утро!

Джонни радостно выбежал из комнаты, едва успев накинуть поверх пижамы тёплую кофту. В гостиной никого не было. Конечно, папа и мама ещё спят.

Погода за окном стояла хмурая, и Джонни собрался было вернуться обратно в спальню, но в следующий миг территория фермы, а вместе с ней и соседнее поле, осветились яркими лучами солнца. Да, чего и говорить, нетипичное явление для этих краёв, поэтому такой удачей обязательно нужно пользоваться.

Джонни выскочил за двери и вприпрыжку побежал вдоль загона. Добравшись до края поля и основательно запыхавшись, он огляделся вокруг. Солнце играло лучами в каждой мельчайшей капельке росы, осевшей на молодых стеблях кукурузы. До чего же красиво! Особенно это заметно сегодня — в день, когда у него, Джонни Марко, начнётся новая жизнь!

Порыв ветра заставил мальчика поёжиться от холода. Вообще-то это странно — такое чувство, что солнце вовсе не греет, несмотря на то, что светит необычайно ярко для такого времени суток. Подняв глаза вверх, Джонни изумился ещё больше — как оказалось, тучи никуда не делись и продолжали затягивать небо серой пеленой. Так откуда же взялось это холодное солнце? Ведь если подумать, то рассвета ещё не было.

Джонни стало страшно. Может, ему всё же удалось заснуть, и всё это — сон? А если нет, то лучше как можно скорее вернуться домой.

В следующий миг Джонни с ужасом почувствовал, как земля быстро уходит у него из-под ног, а сам он так же быстро поднимается вверх, увлекаемый неведомой силой. Мальчик закричал, но крик его потонул в шуме ветра и шуршании стеблей. Нет, это точно сон! Ведь только во сне можно испытать такой страх, такое отчаяние, такое чувство безнадёжности и беспомощности.

— Мама! — завопил Джонни сквозь слёзы, глядя, как быстро уменьшается его родной дом, родная ферма. — Мама, папа, помогите мне!

Кукурузное поле становилось всё меньше, а свет страшного негреющего солнца — всё ярче. Внезапно Джонни вновь ощутил под ногами твёрдую поверхность. Яркий свет слепил его, и он инстинктивно обернулся, желая защитить глаза. Сердце его упало. Голова закружилась от ужаса, и он закричал, пятясь и глядя в упор на ужасных чудовищ, высившихся над ним — они напоминали гигантские ожившие куски коралла. Трое из них были поистине огромны — никак не меньше десяти метров в высоту. Они стояли поодаль, в то время как четвёртый монстр, не такой громадный, быстро приближался к Джонни.

— Мама! — в истерике выкрикнул мальчик последний раз, но никто не ответил ему.


***

— Испугался, — умилённо проговорила Тиа, глядя, как Мортин самозабвенно играет со своим новым другом. — Не волнуйтесь, как правило, они довольно быстро привыкают к дому. В первое время, конечно, он будет скулить и немного надоедать, но в конце концов успокоится. Ну что же, пройдёмте к кассе?

— Конечно, — Рохан двинулся вслед за продавцом, а Суили чуть задержалась, глядя на счастливого сына.

— Только не тискай его уж слишком сильно, — рассмеялась она, — он же тоже живой. Как ты его назовёшь?

— Пиклисом! — выкрикнул Мортин.

— Как чудесно. Пойдём, мой хороший.

Мортин последовал за матерью.

— Если что-то с ним случится, — говорила Тиа напоследок, — если он вдруг заболеет, перестанет есть — обращайтесь к нам. А в случае, если малыш не выживет, прилетайте снова, и мы дадим вам второго совершенно бесплатно.

Хеми-Йева

Нет ничего хуже, чем проснуться в камне. Не среди груды камней, не под камнем, но именно в самом камне, сплошном и нерушимом, в сотне метров под поверхностью земли. Очень неприятно: глаза почти ничего не видят, шевельнуться сложно. Дышать не получается вовсе, но без этого можно и обойтись. Всё равно что древний москит, застывший в смоле. Только вот москиты, попав в смолу, больше уже не оживают.

Камень был прочный, но всего пара движений — и крепкая порода вокруг превращается в щебень, а затем и в песок. Путь к свободе занимает секунд десять. Ну почему свет так режет глаза? Вокруг стоят скалы, слепленные всё из того же камня, да и внизу — тоже сплошной камень. Понятно, это горы. Картина знакомая, хоть и было это очень давно. Что-то шумит слева. Ох, точно, это ручей. Вода безумно вкусная, хотя и жутко холодная. Вот что-то серое мелькнуло у самого дна. Что за диво? И снова оно проплыло мимо, быстро петляя между камнями. С этим нужно разобраться. Выпустить когти и молниеносным движением подцепить непонятный объект. Рыба! Она бешено трепыхается, но сразу замирает, едва коготь пронзает её насквозь. На вкус она недурна.

Сзади громыхнул ужасный рёв. Огромное животное смотрит сверху вниз, разинув зубастую пасть, из которой клубами валит пар. Мощные лапы вскинуты, чёрные когти — не меньше десяти сантиметров в длину. Да, вот это лапы! Такими можно ухватить сразу десяток рыбин. Медведь — кажется, так зовут это создание. Он рычит и скалит длинные зубы, явно не желая видеть чужака в своих владениях.

Медведь на вкус оказался гораздо лучше рыбы, хотя есть его было не так удобно — алая кровь лилась не переставая, и не запачкаться было невозможно. Что же ещё здесь есть, в этих горах? Небо яркое, голубое. А вот и в нём что-то движется. Высоко-высоко, в доброй сотне метров над землёй. Машет крыльями и что-то орёт не переставая. Ну, здесь всё просто — это птица. Достать её нелегко, хотя… Прыжок — и вот уже хрупкое птичье тело зажато в лапе. Совсем мало мяса и слишком много острых костей. Впрочем, есть уже совсем и не хочется. Неплохо бы исследовать окрестности — ведь не может быть так, что кроме гор здесь совсем ничего нет. Должно же быть… Ой! Кто-то больно вцепился в хвост! Ещё один медведь — наверное, приятель первого. Тоже рычит, а с губ капает белая пена. Нет, два подряд — это скучно. Шлёпнуть его лапой да оторвать страшные челюсти. Вот так вот. Ещё немного побулькает и утихнет. А что это у нас здесь? Такое маленькое, шустрое. Не то бабочка, не то стрекоза. Уже гораздо интереснее! Мечется туда-сюда, словно осматривает лужи крови и груды мяса. Нет, улетает. Последовать за ней и выяснить, что к чему — вот отличный план! Так и сделаем. Вперёд, налево, прыгаем на горку, вверх по скале, опять вверх, вверх, вверх…


***


Правой, левой, кувырок, точный выстрел — трое негодяев замертво рухнули на землю. Я выхватил ружьё. Едва ли у этих мерзавцев выйдет взять меня живым. Двое подбежали сзади, но я успел их заметить и мигом отправил к их товарищам. Кажется, больше никого. Но нельзя расслабляться. Вперёд по коридору, затем в подвал, полный ржавой воды, оттуда вверх по лестнице и…

Ноги мои зацепили растяжку. Прогремел взрыв, и я умер.

— Зараза, — буркнул я без особой досады и, свернув игру, встал из-за компьютера. Пора было собираться на работу. С этим было всё просто: поскольку за компьютером я, как и положено, восседал в трусах, то надеть оранжевый комбинезон было делом нескольких секунд. Нацепить ботинки, вскинуть на плечи рюкзак с необходимым оборудованием, поправить причёску — и можно выходить.

Возле дома стоит мой верный боевой товарищ — фургон, который, судя по его состоянию, повидал немало ужасов на своём веку, в том числе Всемирный потоп и несколько крестовых походов. Сколько я ни пытался, я не смог определить его марку или хотя бы страну происхождения. Каждый день я боялся, что бедолага при запуске загорится, взорвётся или в лучшем случае просто сломается, но пока ничего такого с ним не произошло. Крышу его венчал огромный, ужасного вида таракан с растопыренными лапками, доставлявшими мне уйму хлопот при движении по городским улицам.

Я работал дезинсектором вот уже полтора года, а накопить на новую машину так и не сумел — слишком уж ничтожной была моя заработная плата, и слишком расточительным был я сам. Моя дражайшая супруга не упускала случая напомнить мне об этом.

— Ты совсем обалдел?!

Да, это она. Похоже, что мой новый настольный светильник, который я втайне купил после получения очередного подаяния, по ошибке именуемого зарплатой, был усмотрен и воспринят без должного восхищения. Я устало побрёл на кухню, откуда и раздавался вой моей ненаглядной жены.

Держа в руке цветастую коробку и уперев свободную руку в бок, она стояла подобно Медузе Горгоне, готовая взглядом обратить меня в мёртвый камень.

— Роберт, пустая твоя башка, за каким чёртом ты тратишь деньги на этот хлам?

— Лиза, да ты глянь только, какой красивый! — я хотел было показать все прелести моей покупки, но был предельно вежливо отстранён и водворён на место для выслушивания дальнейших упрёков.

В нашем доме каждая монетка была на счету. Только вот монетки все до единой были мои, а счета — её.

Сидя в машине и двигаясь в направлении дома очередного клиента, я невольно перебирал в голове различные способы, которыми мужчина в далёком пятнадцатом веке мог избавиться от неугодной жены.

— Добрый день, мистер Шачовски, — устало пробормотал я, подхватывая увесистую сумку и переступая порог большого старого дома. Дом этот дышал на ладан, как и его хозяин, проживший в нём, по моим прикидкам, лет двести. — Что на этот раз? Тараканы? Клопы?

— Крысы, сынок, — прошамкал старый мистер Шачовски, — на втором этаже вчера видел такую…

Не особо вслушиваясь в описания крысы, я осторожно проследовал на второй этаж. Осторожно, поскольку существовал серьёзный риск провалиться сквозь трухлявые ступеньки и никуда не дойти. Ей-богу, в этом доме не было никакого смысла травить крыс — здесь могли помочь только пара канистр бензина и зажигалка.

— Вот, здесь вот, — старик ткнул сморщенным пальцем в дальний угол тёмной комнаты, — я думаю, она там может быть даже не одна.

— Не стоит волноваться, — успокоил я его, хотя и было совершенно ясно, что дом набит крысами как корабельный трюм.

Я со стуком опустил сумку на пол, достал из неё большой, тяжёлый ноутбук, уселся рядом и скрестил ноги.

— Мне лучше выйти? — мистер Шачовски вопросительно указал на дверь.

— Если вас не затруднит, — я одарил его профессиональной улыбкой.

Как только за ним затворилась скрипучая дверь, я вытряхнул из сумки на пол десять небольших шариков. Включил ноутбук. Едва только была запущена нужная программа, шарики ожили. Каждый отрастил себе по четыре тоненькие лапки и уверенно встал на них, озираясь по сторонам при помощи десятка электронных глазков, вмонтированных по кругу.

Я с досадой пристукнул по шарику с номером шесть — тот, как всегда, отрастил лишь три опоры и теперь метался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. После удара всё наладилось, и я принялся за настройку.

— Крыса… — бормотал я себе под нос, задавая нужные параметры, — серая, крупная, в количестве… двадцати штук, — я нажал «ввод» и закрыл ноутбук. Маленькие роботы разбежались в разные стороны. Они будут искать крыс, а когда найдут, каждая получит микроскопический дротик со специальным наркотиком. Этот наркотик проведёт некоторые манипуляции с мозгом крысы и заставит её в ужасе убраться с насиженного места, как если бы дом и вправду был трюмом тонущего корабля. Эффективность данного метода всегда ставилась под сомнение людьми сведущими. Гораздо большей популярностью пользовались так называемые модели-убийцы, разящие вредителей электрическим разрядом или же травящие смертельным ядом. Но мне всегда претила мысль о причинении вреда живым существам, пусть даже и вредителям. Странное утверждение для дезинсектора, но я никогда не говорил, что люблю свою работу. Конечно, я всегда мог уволиться, но поиск нового места занял бы немало времени, а деньги были мне нужны позарез.

От нечего делать я прошёлся по комнате, но не нашёл ничего интересного. Чем же занять себя ещё на час, пока охотники будут делать своё дело?

Повинуясь бесполезным правилам устава дезинсектора, я опрыскал пол и стены специальной жидкостью, поставил на пол ловушки и разложил яд. Беда в том, что современные крысы давно уже научились обходить за версту все эти уловки каменного века.

Подойдя к окну, я как мог протёр грязное стекло и выглянул на улицу. День стоял погожий, светило солнышко, на небе не было ни облачка. Моё настроение начало было подниматься, как вдруг откуда-то снизу раздался страшный грохот и звон разбитого стекла. Возле моего многострадального фургона стояли трое и что было сил лупили стальными прутьями по дверям и окнам. Боковых стёкол уже не было, лобовое покрылось сетью трещин, а единственное зеркало заднего вида было оторвано начисто.

— Сволочи, — прошептал я, прячась за стену. Конечно, трудно скрыться от кредиторов, раскатывая на таком приметном автомобиле.

— Эй, Ван Граб! — проорал один из хулиганов. — Тебе лучше выйти, грязный пройдоха, а не то и до тебя очередь дойдёт! — с этими словами он вдребезги разнёс левую фару фургона.

— Молодой человек, — в дверь осторожно протиснулся старик Шачовски, — мистер Роберт, там вас хотят видеть.

— Да, спасибо, — выдавил я, мельком глянув в окно. Решётка радиатора превратилась в щепки.

— Мистер Роберт, по-моему, они в самом деле хотят с вами поговорить.

— Вам так кажется?

— Я скажу им, что вы скоро выйдете.

— О нет, мистер Шачовски! — воскликнул я, — вам не стоит туда ходить!

— Ван Граб! — снова раздался вопль снизу, — я считаю до десяти! Если к этому времени твоя задница не будет здесь, я подожгу твою колымагу. Один!

— Может, мне стоит вызвать полицию? — испуганно спросил старик.

— Нет, в самом деле, это лишнее, — проговорил я, стуча зубами от страха. Даже если бы из этого дома можно было вызвать полицию, пользы это принесло бы гораздо меньше, чем вреда. Я бы избежал задушевной беседы с кредиторами, но вместо этого мне пришлось бы объясняться с полицейскими по поводу моих не вполне законных дел с бандитами. У Билли Крока и его сотоварищей я в своё время занял не больше сотни долларов. Зато теперь мой долг исчислялся уже тысячами.

— Четыре!

Я пропал. Денег у меня не было, а всё имущество, которое я мог бы продать, не стоило и половины нужной суммы.

— Шесть!

Я быстро спустился по лестнице и с замирающим сердцем распахнул входную дверь.


— Роберт, боже мой, что случилось? Это снова они? — Лиза в ужасе всплеснула руками.

— Угу, — промычал я, слизывая кровь с разбитой губы.

— Неужели ты ещё им не заплатил? — жена в ярости стукнула меня по плечу.

Я взвыл от боли и осел на стул.

— Идиот безмозглый! — Лиза наградила меня вторым ударом. — Мы уже полгода сидим без денег только потому, что ты не можешь расплатиться с этими подонками!

— Вообще-то, — заметил я, — приличные жёны поддерживают своих мужей в подобных ситуациях.

— А приличные мужья приносят в дом деньги! — она в истерике схватилась за голову. — Боже, за что мне всё это? Роберт, подумай хоть обо мне! Анжела с мужем разъезжают по городу на новом кабриолете, а я любуюсь на них из окна автобуса!

— Нос болит, — осторожно намекнул я, но Лиза уже вышла из прихожей, хлопнув дверью.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.