электронная
360
печатная A5
630
18+
Укрощение Огизри

Бесплатный фрагмент - Укрощение Огизри

Книга 1. Приключения Ланы Стречиной

Объем:
170 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-2459-6
электронная
от 360
печатная A5
от 630

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

=======================================================

Часть первая. Иная реальность. Свин.

ЛАН

муж., южн., вор., тул. поле, нива, пашня; большая засеянная полоса, около десятка десятин. Сеять ланами, однородный хлеб большими полями.

ЛАН муж. или лань серебра, китайская монета, известная в нашей торговля: 40—50 копеек. Лана жен. или лана золота, 12 1/2 лан серебра.

Даль. Словарь Даля. 2012


=======================================================

Часть первая. Иная реальность. Свин

«…Внезапно в лиловатых небесах появилась сияющая металлическая спираль, которая на поверку оказалась кораблём космической популяции Свин «А». От спирали стали стремительно, с хрюкающими вибрациями, отделяться маленькие дубли-штопоры. Они в свою очередь разбрасывали огненные металлические блики, которые, соприкасаясь с нашей атмосферой, превращались сначала в комья золы, а потом — окаменевшие чёрно-серые каплевидные маски, схожие со свиным оскалом. Смахнув с глаз налипшую чёлку, я мысленно заорала: «О, Боже! Свины перешли в атаку! Они окончательно хотят поглотить нас Железной Спиралью своих технологий! О, Логос-Муж, Логос-Отец, Логос… нет, братья у меня и так есть! Приди ко мне, поддержи меня!»


В этот момент я не совладали с собой — трубка выпала из моих рук и глухо звякнув о гранитные плиты, распалась на сияющие ультрафиолетовые фракции. Он, которого я считала своим защитником, мгновенно отшатнулся, и прижал к себе свою чёрную трубку так, будто хотел смять её в объятиях. Будто это была я — не она, этот бездуховный, презрительный чёрный шлак…


…Призрак Огизри незримо повис надо мной в чёрном, мигающем цветастыми точками саркофаге, который стал медленно надвигаться на меня, втягивать мою душу. Тело невесомо обмякло — из него уходили силы. Иссякала энергия Белого Логоса. А Чёрный, как того требовал Огизри, я так и не смогла породить… В последних силах я испустила клич: «Ах ты, урод, живучий! Ты так меня мучаешь, потому что я тебе недоступна, как недоступна Любовь Логоса!?! Так подавись мною, сволочь, но — не мучь меня…» Я всё глубже проваливалась в эту чёрную, липкую и вонючую, зловонную дыру, которую по стенкам покрывала мерцающая бело-зелёная плесень, когда, наконец, пришёл Он — Бог-Логос. Его сияющий Огненный Меч сверкнул… Тщетно я пыталась убедить его, не кромсать саркофаг Огизри, — Его могучая сила причинила мне некоторую боль. Но когда я была извлечена из осколков чёрного кала, я была вознаграждена — он поместил меня в Звёздное Облако. Я внезапно почувствовала себя частицей Вселенной. И забыла про всё — свиней, свинюков, трубки…»

Я всё глубже проваливалась в эту чёрную, липкую и вонючую, зловонную дыру, которую по стенкам покрывала мерцающая бело-зелёная плесень, когда наконец, пришёл Он — Бог-Логос. Его сияющий Огненный Меч сверкнул…

(Из дневника Ланы Стречиной.)

***

Пейзаж багровой пустыни с россыпями камней простилался до горизонта. Там виднелась зубчатая кромка гор. В них упирались розовые пирамидальные облака. Лана и Миша стояли на Багровой равнине в сверкающих скафандрах.

Внезапно в лиловатых небесах появилась сияющая металлическая спираль.

— Так, это корабль космической популяции Свин «А»! Я знаю, всё знаю… — сказала Лана, чувствуя себя невероятно спокойно.

Ее рука в скафандре непроизвольно указала наверх. При этом девушка ощутила тревогу. Все же человек обязан себя контролировать… А тут рука движется сама собой, словно ей изнутри управляют. Не скафандр же ей приказывает?

Миша тут же оказался совсем близко. Так, что она увидела, как запотевает стекло скафандра от его дыхания.

— Я знаю, всё знаю, только успокойся, -он взял её под локоть.

— Я не поняла… Войн Света, чего мне сделать?!

— Успокоиться, Лана, успокоиться!

С минуту они постояли, слушая свое дыхание в мембранах. Влага тут же распылялась на кристаллики и пропадала.

— Да я сражаться хочу, какой успокоиться! Сам успокаивайся… — бубнил еон под стеклом шлема.

От спирали стремительно, с хрюкающими вибрациями, стали отделяються маленькие спиральки. Они в свою очередь разбрасывали огненные металлические блики, которые, соприкасаясь с атмосферой, превращаются сначала в комья золы, а потом — окаменевшие чёрно-серые каплевидные маски, похожие на свиные рыла. «Успокаиваться рано, — подумал Миша. — Права Лана».

***

Утром в 10:00 ЛАНА сидела на лекции. Как всегда она поначалу она в который раз изучила аудиторию, которая была выстроена в виде усеченного амфитеатра с массивной кафедрой внизу и полукруглыми скамьями с откидывающимися партами. Она задремала, положив лицо на кулак. И было с чего! Голос Свинюкова просто убивал ее. А темы, которые этот горе-лектор «толкал» убивали отдельно. «Вот бы появились гладиаторы… открылась бы спираль Времени какая — позади, из парты, и порубали этого Свинюкова… Свина…» Глаза ее при этом сомкнулись, а голова с прической упала на мощное плечо подруги.

То ли сон, то ли явь снова перевернули всю реальность вверх дном. А может быть, как раз поставили ее на ноги. При этом из темноты возникло багровое сияние, из которого полезли не то железные крючья, не то шевелящиеся металлические обрубки, какие бывают от консервного ножа по краям банки со шпротами.

А потом она увидела себя. Точно такая же девушка — лицо точь-в-точь! — в скафандре огнем из руки сожгла эти железяки. И уставилась перед собой, словно разглядывая ее.

— О, Боже! — сказала эта Лана в скафандре. — Свины перешли в атаку! Они окончательно хотят поглотить нас Железной Спиралью своих технологий! О, Логос-Муж, Логос-Отец, Логос… нет, братья у меня и так есть!

И протянула руку в серебристой перчатке, отчего всамделишной Лане стало одновременно не по себе и по себе.

— …Приди ко мне, поддержи меня! — внезапно громко воскликнула она, заложив уши почти всей аудитории.

Кто-то уронил на парту смартфон, из которого раздалось: «Я тебе… мур-мур… зацелую, мой котик, мяу!» Студенты мгновенно забыли о лекции и воззрились на нее, как иудеи — на Марию Магдалину, написавшую в апокрифах «я и грешная, я и святая». Подруга, которая удерживала на своем плече ее голову, толкала её локтём. Кто-то крутил пальцем у виска. А самая красивая девушка группы Лена Позднышова красиво улыбалась. На самом деле, причиной ее улыбки было не сказанное Ланой, а вид лектора по фамилии Свинюков. У того очки в золотой оправе сползли ниже тонкого породистого носа, а полные щеки становились то свекольными, то восковыми. Но и он улыбнулся, хотя Лене показалось, что улыбка больше походила на усмешку, про которую в книгах пишут «кривая».

«Он криво усмехнулся, — подумала Лена, — фи, мог бы сунуть жвачку и пожевать. Или рассказать анекдот. Или сказать: „Вот, девушка оживила обстановку!“ Ну, это вообще, как плюнул…»

***

Железная Спираль как будто наблюдала за ними. Потом спиральки начали выходить из своего роя и возвращаться в неё. Их поведение было необъяснимо, если они вообще подходили под такое определение.

— Ну, хорошо, сражайся с ней, — смущённо закивал он на спираль. При этом было заметно, что он играет в смущение.

 И буду, что б тебе стало завидно! — воскликнула она, уперев руки в боки. — Хватит меня за девочку маленькую держать, понял?!

Учитель нашелся, подумала она при этом. И уперла руки в бока так, что скафандр зашипел, как дюжина обиженных котов.

***

«В этот момент я не совладала с собой — трубка выпала из моих рук и глухо звякнув о гранитные плиты, распалась на сияющие как мазут фиолетовые фракции. Он, которого я считала своим защитником, мгновенно отшатнулся, и прижал к себе свою чёрную трубку так, будто хотел смять её в объятиях. Будто это была я — не она, этот бездуховный, презрительный чёрный шлак…»

(Из дневника Ланы Стречиной).

***

— Вот видишь, у свинов шлак отошел… и ты про шлак говоришь. Вернее не говоришь, а думаешь. Подозрительно, наводит на мысль… — усмехнулся он.

— Чего-чего? Хватит врать-то! Ты что, мысли мои читаешь? — она изобразила на лице глупое любопытство.- А ты сам часом того…

— Чего? — с улыбкой поинтересовался он.

Было видно, что он ее понимает намного лучше, чем она себя. Во всяком случае, если не читает мысли, то приближается к этому.

— Не свин?! Ты что, решил, будто я обратилась в них? У, ненавижу тебя! Все вы, мужчины, эгоисты, — постаралась сыграть в спокойствие она.

Но это получилось плохо — ее рука в скафандре непроизвольно замахнулась… Он едва успел отскочить.

— Да, и грязные свиньи по Фрейду… — парировал он с улыбкой.

И откровенно рассмеялся. Было видно, что на этот раз он не играет. А если играет, то исключительно на ее невежестве, о котором она и не подозревало.

Ну, мужик! Цели своей ты достиг, подумала она.

Лана замахнулась — теперь уже сознательно, всем телом! — с явным намерением ударить его. Но рука ее стукнула в мерцающий силуэт, похожий на голограмму, который рассыпался на светящуюся пыль и исчез.

Фантастика, подумала она. Фата-моргана!

Сверху по мозгам ударил мрачный хохот. В довершении ко всему полилась какая-то мрачная черная дрянь, вдобавок ко всему не вонючая, но осклизлая. «Ну, я кому-то по мозгам!» — взорвала она свою нерешительность и представила, как из руки выходит огненный меч. И меч тут же показался — не разрывая кожу. Его оранжевое острие показалось наружу, затем вышло на всю длину. И кстати вовремя! Одна из спиралей незаметно опустилась и материализовалась в облако шевелящихся металлически острых обломков, похожих на иззубренные языки.

Ну, я вас!

Она медленно надвинулась на этого трансформера херова, которого ничуть не боялась. «Эй ты, мужской милитаризм, а по сопатке!?» — успела она передать ему, как вдруг позади «организма» разверзлось багровое сияние, и он торопливо загремел туда, очевидно опасаясь, что поблизости нет огнетушителя. А она шагнула за ним. Пламя из ладони успело его зацепить, обломки тут же расплавились и превратились в шипящие багровые капли.

— Всё, ты моя! — раздался мрачный голос.

Багровые капли при этом взлетели как по команде и — у, паразиты какие! — стали окружать ее со всех сторон как мухи обмазанную медом.

Этого еще не доставало!

— Ну, ты козёл-л… за советскую Родину! Получи фашист гранатой… — она замахнулась на них своим мечом.

При этом часть капелек обратились в его пламя и стали его частью — ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ. А другие устремились наверх. Но летели они недолго, вдруг разом обернувшись в черные фракции и свалившись ей под ноги.

Она нагнулась, чтобы рассмотреть эти подозрительные чёрные фракции. Но ее привлекло ощущение, будто кто-то на нее посмотрел. Она подняла глаза и увидела прямо перед собой багровое сияние. Оно расширялось по краям. Затем посредине образовалась пустота, из которой появилось ее лицо.

***

Этим же вечером Лана проснулась в читальном зале студенческой библиотеки. Было не совсем приятно. Глядя на нее, хихикали редкие студенты. Потом они быстро ушли, будто их и не было. Глаза ее закрылись, а когда открылись вновь рядом с ней стояли охранники в форме и сотрудник библиотеки, добродушная румяная тетечка в очках и седых буклях.

— Вы знаете, очень дисциплинированная девочка, — сказала она. — Как и все остальные ее товарищи. Это у неё давно началось — с тех пор как они начитались книг Суворова «Ледокол», «Последняя республика»…

Самый старший охранник почесал затылок, а младший мотнул головой, словно она была привязана.

— Ну и что? Я их тоже читаю, — сказал старший. — Со мной ничего.

Охранник помоложе оскалился как вампир. Это произошло вдруг, и Лане показалось, что она на самом деле спит. И принялась тереть глаза. И ничего, вроде…

Старший пихнул его под бок. Тот завалился на стол и подмигнул Лане кровавым глазом. Из пасти у него показался первый хищный зуб, затем второй.

Лана выразительно засмеялась. Затем, видя такие «страшности», потянулась за книгами «Ледокол», «Аквариум» и стала ими кидаться. Первая книга удачно приземлила молодого, когда тот уже вцепился в старшего и повалил его на паркет. При этом из пальцев у него уже виднелись длиннющие когти, а зубами он походил на пилораму. Вторая книжка отбросила его к стенке, что было удивительно. Ведь вампиры сильнее обычных людей. Их не то, что книжками — пулей не возьмешь, если она свинцовая, без серебра!

Лана обратила внимание на тетеньку-библиатекаршу, что медленно отступала к стенке. В одной ручке она сжимала почему-то кинутый Ланой «Ледокол», а второй торопливо крестилась. Ее маленькие пухлые пальцы дрожали, а розовое ухоженное личико тряслось от переизбытка эмоций.

— Кыш-кши… свят… — шептала тетенька, — божешь ты мой, читать надо меньше!

Старший охранник облегченно выдохнул, когда молодой его коллега, обращенный в оборотня или вампира, оказался в стороне от удара «Ледоколом», а затем «Аквариумом». Он издал противный кхекающий звук и потянулся к кобуре, из которой вскоре извлек странный пистолет с плоским стволом, что был на одном уровне с рукояткой. Раздался хлопок — запахло перцем.

— Вот сука, пидар! Всегда подозревал, что ты такой, — прохрипел этот дядечка. Он выстрелил еще пару раз, умудряясь ползти на спине к выходу.

Молодой, он же обращенный, стал шипеть и медленно подниматься на карачки, что не сулило ничего доброго. Тогда Лана выбрала оружие посерьезней — запустила в него стулом. Тот как-то странно завис между чудовищем и ею в воздухе, когда на нее уставилась пара его кроваво-красных глазищ.

— Хр-р-р! — произнес этот обращенный, и стул моментально обрушился на пол, потеряв одну ножку.

Чудовище уже приготовилось к скачку. Что было приятно — Лана ее больше не интересовала.

— За пидара ответишь, — прошипело оно дядечке с пластмассовым плоским пистолетом. — Мудило!

Его уши стали волосатыми и острыми. Даже на концах у них показались кисточки без бантиков, что было весьма слабым успокоением. Под синей служебной курткой с шевроном набухли мощные лопатки и прочие мышцы. Пряжок! Хрясь… Длинное его тело растянулось в прыжке и оказалось в воздухе. Тетенька моментально обрушилась на пол. И тут Лана вспомнила. Она сорвала с шеи цепочку и, вытянув руку, сознательно надвинулась на это чудовище с серебряным нательным крестиком.

— Чур, меня, чур, тебя! — затвердила она, почему-то путаясь в определениях.

И тут Лана поняла, что на самом деле спит. И тут же проснулась, чтобы снова провалиться в сон.

***

Ей приснилось, как Призрак Огизри выходил из металлической спирали и медленно опускался на неё. Он повис над ней — в чёрном, мигающем цветастыми точками саркофаге. Он вытягивал её душу, которая выходит в виде прозрачных витых нитей. Тело Ланы слабело, она оседала на песок.

«Иссякает энергия Белого Логоса. А Чёрный, как того требовал Огизри, я так и не смогла породить… Потому что такая добрая уродилась, наверное», — сказала Лана сама себе, чтобы умиралось легче.

— Ты становишься моей, ты уже моя! — зарычал Призрак Огизри. — Подчинись мне.

— Ах ты, урод, вонючий! — возмутилась девушка. — Ты так меня мучаешь, потому что я тебе недоступна, как недоступна Любовь Логоса!?! Так подавись мною, сволочь, но — не мучь меня… ЛОГОС!

Последнее она испустила как клич — это точно был боевой клич. И перед глазами ясно возник тот красавец из библиотеки: блондин с ясными серыми глазами, в ослепительно-белой водолазке и белых брюках, которые иногда становились синеватыми джинсами. Глаза у него только были чересчур ясными. Про такие говорят — неестественно… Только теперь она поняла, что этот «рыцарь ее сердца» был какой-то неестественно светлый и сам это подчеркивал. А разве нужно подчеркивать это в себе? То, что должны видеть и подчеркнуть другие?

Стоило ей так подумать — стоило! — как она мгновенно провалилась в разверзшуюся под ней зловонную жижу, которая как бы стекала по прозрачным стенкам саркофага. Лана опять оказалась без твердого дна. Впрочем, дно, которое разверзлось, опорой было сложно называть. Скорее, иллюзией опоры. Тем паче, что она рада была расстаться с этой вредной иллюзией. И даже спросила себя: «А иллюзии разве бывают полезными?»

Она всё глубже проваливалась в эту чёрную, липкую и вонючую, зловонную дыру, которую по стенкам покрывала мерцающая бело-зелёная плесень, когда, наконец, пришёл Он — Бог-Логос. Его сияющий Огненный Меч сверкнул…

В сумраке железной равнины появился комок света — в нём виднелся Миша в светлом скафандре.

ЛАНА барахталась в зловонной жиже, которая постепенно твердела и превращается в силуэты человекообразных существ, что пытаются облепить её.

Мишин свет зажег её изнутри — существа таили и рассыпались в прах.

И тут она вспомнила о своем: из руки у него появился мощный луч света, который превратился в разящий клинок. У Огизри и его слуг больше не осталось шансов…

***

«Тщетно я пыталась убедить его, не кромсать саркофаг Огизри. Его могучая сила причинила мне некоторую боль. Но когда я была извлечена из осколков чёрного кала, я была вознаграждена — он поместил меня в Звёздное Облако. Я внезапно почувствовала себя частицей Вселенной. И забыла про всё — свиней, свинюков, трубки…»

(Из дневника Ланы Стречиной).

***

Темнело, на улицах стали появляться косые очертания светящихся окон. Зажглись лампы освещения. Когда Лана шла домой и уже поднималась по лестнице, она обнаружила входящее сообщение с адреса papa@yandex.ru, которое написал ее отец. Тут же она его прочитала: «Здравствуй, дочка! Спасибо, что не забываешь своего папку. А у нас всё в порядке. С мамкой, правда, окончательно рассорились. Вернее она со мной. Но ничего, пусть поплутает, это полезно. Я сейчас на двух работах, совмещаю. Ты как? Лишь бы ты училась и была счастлива. Иногда звони. Любящий тебя папка».

Восторг постепенно наполнил ее душу. Она закрыла за собой дверь — аппетитно «чвакнул» английский замок. Девушка тут же набрала его номер отца, но автомат предложил ей оставить голосовое сообщение, что она и сделала.

— Папка, дорогой, привет! Ой, прости, что так долго не звонила. Как я тебя люблю… — сказала Лана в экран смартфона, где на фоне исходящего вызова просматривалось простое, русское лицо отца с открытой улыбкой.

На минуту перед ней возник призрак Огизри и попытался угрожать. Она лишь погрозила ему своими флюидами и состроила страшную рожу — призрак счел нужным не связываться.

Лишь прошипел напоследок голосом молодого вампира-охранника:

— Всё, ты моя!

— Да уж куда там!

Она хотела сказать в ответ что-нибудь едкое, но промолчала. Ей показалось, что у него женское лицо, похожее на неё.

И тут она услышала голос отца:

— Дочка, не улетай! О чем-то задумалась?

Этот голос вернул ее в реальность её и осветил озарением.

— Прости, папка. Да так… Вспомнила — у войны не женское лицо… — сказала Лана.

— Что ж, хорошие слова, дочка, — ответил отец на своем краю Вселенной после недолгой паузы. — Понемножку воюем. И победим…

=========================================================

Часть вторая. Действительность Ная

«А сегодня нужно было просидеть положенное количество часов на лекциях. У Свинюка Главного как всегда. Необычайная муть, я вам скажу! Что Свинюк Главный, что его лекции…»

(Из дневника Ланы Стречиной).

***

Свинюков, преподаватель истории, в дорогом костюме «итальянской мафии», полноватый, с розовой холёной кожей, был похож на чиновника высокого уровня или олигарха. Себя он считал неплохим оратором и в целом это ему удавалось.

Пригладив свой безукоризненный пробор, он обратился к аудитории:

— Ну, так, милые мои… товарищи и господа, если есть в зале демократы… ну, хотя бы либералы!

— …и есть, и пить! — раздалось из уст какого-то шутника.

— И либералы, и либерасты! — вторил ему другой.

— Ага, и педерасты…

Головы студентов задвигались в тщетной попытке найти охальника или насмешника. Девочки из числа накрашенных зашикали: «Фи, как некультурно! Достали уже, прямо!»

Лицо Свинюкова сперва разгладилось как рубашка под утюгом, затем собрало все складки на лбу. А потом приняло безмятежный вид, что сразу насторожило наиболее умных, в числе которых оказалась Лана.

— Так, всем из ФСБ сразу передаю привет, тишина в зале… Кто подготовил реферат, сразу, честно!? Ну, по кислому выражению лица… некоторых лиц аудитории вижу… все, разумеется, вижу…

Это ему показалось мало, хотя аудитория уже притихла и слушала муху под вентилятором на потолке. Он заглянул в смартфон последней модели, что-то занес в него пальцем. Пристально посмотрел в сторону ЛАНЫ и её соседки, рыжеволосой подруги Агнессы.

— Так, я тут отметил… вот вы… — показал он на неё взглядом, а затем и смартфоном: — Вы в числе прочих пяти задолжников с прошлого семинара, помните? За вами два реферата, вы подготовили?

Агнесса повела открытым плечом, провела по нему мизинцем левой руки, что за ней никогда не водилось. Под кожей пришел в движение натянутый трицепс. Затем девушка мило улыбнулась.

— Ой, Герман Альфредович, напомните тему, я всё позабыла… — чуть привстала она.

У Свинюкова возникло желание снять очки и уложить их в футляр. Но от тут же одел их обратно, понимая, что так подчинил себя этой девчонке, которая ему к тому же не нравится.

— Так, Спесивцева, вас так, кажется… сессию будете сдавать с трудом… Я прямо вижу это, прямо купаюсь в этом… В отличие от других студентов и особенно студенток. Я это особенно вижу. Вот особенно соседка… что скажет? — ещё теплее улыбаясь, заметил он.

Выразительно показывает в сторону Ланы. Та подмигивает в сторону потолка.

Ему тут же привиделось — Лана ему подмигнула. Затем это сделала сидящая рядом Агнесса. Свинюков оживился, поправляя невидимую чёлку.

— У, Ланка, подставила… конкретно! Не ожидала от тебя, не ожидала, — прошептала Агнесса, мило улыбаясь. Она лишь прищурилась в сторону Свинюкова, что он неверно принял за подмигивания.

— Торопишься с выводами, подруга, — ответила Лана. — Да это прикол такой, сама увидишь.

Последнее она произнесла задумчиво, что Свинюковым тут же было неверно истолковано. Как известно задумчивые люди иной раз щурят глаза, чтобы поймать задумчивость. Как свою, так и чужую.

— Ладно, ладно, подруга. Увидим… — лицо Агнессы сию же минуту потемнело, потому что она встретилась с глазами Свинюкова. И услышала чей-то возглас: «Тоже проститутка…»

— Спасибо, дорогие мои, — нервно заметил Свинюков, разобравшись, что челки у него нет. Его лицо, а вслед за ним и голос снова приняли величественный пафос: — Друзья, у нас демократия не на словах, а на деле! Обращаюсь к вам, кто что думает?

Часть аудитории начинается перешёптываться, оглядывая Лану критически. В основном это были накрашенные девушки, что были без чувств от Свинюкова и старались ему угождать во всем. Они тайно его снимали на смартфоны и тайно же обсуждали его мужские достоинства. От взора Свинюкова это не укрылось, и он всячески потакал этим тайнам. Подмигивания из этих рядов он не считал, зная, что ему подмигивают и делал этим девицам всяческие снисхождения. Обе стороны воспринимали это как должное.

— Я давно говорила, она же стукачка… ФСБ… и всё такое… — раздался пронырливый девичий шёпот, который оборвался после того, как Свинюков увидел рыжий затылок Агнессы.

Девушка загадочно оглядывала зады аудитории, восходящие наверх полукруглыми рядами голов и парт. Взгляд был настолько красноречив, что шепот превратился сперва в шипение сотен змей, а затем и вовсе расползся и исчез, словно существа учуяли дуст.

Свинюков обменялся едва уловимыми жестами со своими осведомителями, от которых знал о фотосъемке своих достоинств. Кому-то из отправил смски, получая ответные. Одно из его посланий крупным планом означало: «ПРЕССУЙТЕ!»

— Так вот, дорогие мои демократы, демократики и антикоммунисты… Сегодня 22 июня, с чем я всех собственно и поздравляю. Тема лекции будет соответственно… — наконец сказал он о главном, чем вызвал глубокий выдох всей аудитории.

Парень с серьгой — смазливый плечистый; длинные волосы, узкое аристократическое лицо. Его звали Иннокентий. Он был самый противный во всей группе. Но у него водились деньги и какие-то связи, которые помогали водиться деньгам. Его длинная, узкая, как лопатка, ладонь поднялась над головами. Свинюков тут же важно качнул своим лбом, будто угодил на прием в администрацию (или вознамерился пободаться с воздухом).

— …как бандиты-комунисты чуть не напали на мир и не уничтожили прогрессивную цивилизацию! — заявил парень с серьгой уже стоя.

Свинюков моментально подался всем корпусом:

— Правильно! Первый зачёт!

Лицо его и голос указывали на восторженное оглупление, в груди били невидимые фанфары. Сидящим в аудитории на мгновение показалось, что этот восторг переселился в них. Оказывается, ничего не нужно учить. Можно лишь правильно уловить настроение! Хотя последнее бывает изменчиво. А требовать и доказывать да еще такому — себе вредить. И наиболее умные из студентов тут же подумали: «Не подавайся! Он врет, он сделал нам всем ловушку. Сейчас он такой добрый потому, что устилает благими намерениями дорогу в это самое — в хрень. Или нет, в ад, правильно! И стоит только на нее встать и зашагать по ней, ты его пленник, ты его раб. Вот так!»

Но никто толком не знал, как не соскочить на эту дорогу. Она там манила, так играла своими опасными гранями, как играет драгоценный камень на солнце, даже если он подделка из стекла.

Лана сама попала под магию этой опасной дороги. Она некоторое время рассматривала его сквозь прищур, как будто он не в состоянии был заметить это. Наконец ей показалось, что он ей подмигнул.

Ну, все, это уже слишком!

***

«О да, Свинюк-Главный как всегда был в безукоризненно-отглаженной паре, при галстуке, купленной в магазине итальянской мафии. Он смущенно улыбался и почему-то считал, что я ему всё время подмигиваю. А зря! Это у меня — нервный тик… А вы сами послушайте — у вас затикает…»

(Из дневника Ланы Стречиной).

***

Свинюков читал лекцию по произведениям Кутузова-Грызуна «Ледокол» «Последняя республика», показывал соответствующие слайды, с колоннами советских танков БТ и Т-26 чуть ли не в пыльный горизонт или в подножие башен Василия Блаженного. И убеждал аудиторию, что СССР и Сталин пытались напасть и завоевать Европу. Делал он это так страстно, будто это было делом его жизни. У Ланы и других ребят даже открылись рты. Им привиделось, что Сталин со слайдов начал то ли шипеть, то ли рычать, показывая оскаленные зубы. При этом Агнесса потерла глаза: у Гитлера (со слайдов) начинали сочиться слёзы, попадая на щеточку смолистых усиков. «Свят, свят! — сказала про себя девушка и перекрестила себя мелко. — Надо ж такому…»

И подозрительно осмотрела лектора, который хоть и не напоминал фюрера «тысячелетнего рейха», но аналогии напрашивались.

***

«Да ещё, чуть не забыла! Он всё время ссылался на интерактивный опыт какого-то „Грызуна“, которого порывался называть Кутузовым да ещё присовокуплял к нему „Виктор“. Я всё более демонстративно зевала и наконец, включила в уши тарелочки и запустила на полную мощность смартфон. В конце-концов мне всё это порядком охренело, и я начала действовать. И не в стиле ФСБ — гораздо круче…»

(Из дневника Ланы Стречиной).

***

Она вспомнила, как в прошлое воскресенье поехала в Сергиево-Троицкую лавру. Час ходила и снимала на смартфон все достопримечательности. Особенно долго — ворота с дырой от ядра в храме, что был дальше трапезной. (Большие такие железные ворота, кованые; с красивой клепкой, что расходилась в несколько лепестков. Ядро в них попало небольшое в ходе осады так называемого Тушинского вора, он же Лжедмитрий Второй.) Вообще в храме было снимать не очень хорошо, о чем она знала еще в детстве, когда смартфонов не было. Зато на стенках таких зданий, которые только-только перестали называться культовыми сооружениями, висели красивые таблички «НЕ СНИМАТЬ!», либо с перечеркнутым фотоаппаратом.

Чувствуя себя неловко, она перекрестилась. На нее тут же зашикали богомольные старушки, а одна подошла к ней вплотную:

— Так, девочка, ты, что тут расснималась так?

— Да вот приобщаюсь к старине!

Она честно показала смартфон, переключив изображение камеры в режим «на экран». Старушка тут же отшатнулась, увидав свои зубы, изогнутый смощенный нос и блестящие крысиные глазки в складках морщин. Зрелище было не из приятных.

— Я вот сщас полицию, эту самую…

Сбоку уже подходит громадный бородач, одетый в подобие кафтана. Его пудовые кулаки сжимались, глаза под лохматыми бровями горели огнями фитилей — явно, не лампадок. Почему он не был облачен в звенящую «орленую» кольчугу или панцырь, одному Богу было известно.

Бородач, наконец, подступил и сказал:

— Что, тётенька Марфа, сатанисты… нехристи энти… не дают роздыху?

— Свят-свят, Егорушка! — перекрестилась старушка. — Да неужто я сатанистов-то не видала? Я вот думаю, можа, я обозналася…

Лана только и нашла, что пожать плечами. Больше ничего не оставалось. Тем паче возникло устойчивое и непреодолимое: бородач вознамерился притянуть своим огненным взглядом ее смартфон — что-то ему в нем «не показалось». Или напротив, он посчитал свою бородатую ряшку в экране малость не сусальной, а то и вовсе злодейской.

— Скажите, а куда… а где ядро, которым в ворота? — заторопилась девушка, уводя руку со смартфоном в сторону ворот, а затем клироса.

Там в свою очередь занервничали и стали креститься.

— А вот чего не ведаю, девонька, того и не скажу. Зачем оно тебе? — не унимался бородач.

— Приобщаюсь к старине, — ответила девушка в прежней тональности.

***

«Не так давно, в воскресение была на — Сергиево-Троицкой лавре записала там колокольный перезвон. Попутно, из любви к истории, хотела утащить ядро, которым артиллеристы Тушинского вора, второго Лжедмитрия, пробили насквозь кованые ворота одного из храмов. Не удалось, старушенции какие-то всё время сновали и шикали ("…девушка, сотри губную помаду!.. батюшке мешаете сосредоточиться…"), да и потом тяжёлое оно, это ядро. Хоть и маленькое — килограмма три…»

(Из дневника Ланы Стречиной).

***

Лана, наконец, вставила в телефон «симку», нашла номер Свинюкова и отправила смску. Тут же извлекла симку и спрятала. Ее лицо приняло выражение невинной шалости. Это продолжалось лишь мгновение. В следующее — она вновь стала непроницаемой. Если бы Свинюков или кто другой посмотрел на нее со стороны, ничего необычного не заметил. Напротив, на полукруглой партой сидела самая обычная девушка студентка с прической-каре. Лишь во взгляде ее поверх уверенной строгости вспыхивали какие-то искры.

Впрочем, Свинюкову хватало своих дел. С удивлением он услышал сигнал входящего сообщения и тут же посмотрел на экран смартфона. Редкие его бровки поползли наверх, высвобождая глаза из орбит.

«Я ведь хотела его просто показать, что девчонки не путались в незримых сетях и щупальцах Огизри, не попадали в его „небесный сортир“. История всё-таки… а её мало знать — постоянно изучать хочется», — читал он.

Что за бред…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 630