электронная
14
16+
Трофимыч

Бесплатный фрагмент - Трофимыч

«Мыльная опера»

Объем:
24 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-0285-9

Глава 1

В постели лежали трое. Двое из них, высокая стройная русоволосая красавица с голубыми глазами и молодой человек с теми же параметрами были словно созданы друг для друга. Об этом говорили даже их имена — Лера и Валера.

Третий персонаж, невысокая пухленькая молодая шатенка семитской наружности казалась в этой постели лишней. Но именно она была хозяйкой указанной мебели.

Пылкие любовники не испытывали неудобства от такого странного (если не сказать более) соседства, так как присутствовали в постели… виртуально — в воображении юной ревнивицы. Наконец, Наде Шульман надоело заниматься мазохизмом, и она предалась воспоминаниям о недалёком (7 часов назад) прошлом.

…После окончания занятий в институте связи Надя вошла в метро на станции «Невский проспект» (отсюда легко догадаться, о каком городе идёт речь). Свободные места в вагоне ещё имелись, так как основная студенческая масса была на подходе.

На противоположной скамейке наискосок слева от Нади сидела (как потом выяснилось) Лера и читала книжку в чёрной обложке с чёрно-белым рисунком. Шульман поняла, что это детектив Акунина.

В уже закрывающуюся дверь «влетели» два — студента с надиного потока, но с другой группы. Это были Даня Маргулис (оно и видно!) и «будущий виртуальный» Валера по фамилии Перовский. Парочка села на ту же скамейку, что и их однокурсница, но с другой стороны, причём Валера оказался напротив своей длинноногой тёзки.

Надя достала «для конспирации» конспект по скучнейшим «линиям связи» и стала полуприкрытыми глазами наблюдать за наглой девицей. В течение двух остановок та ни разу не перевернула страницу, но многократно как бы невзначай поглядывала на студентов. Видимо, Перовский показался ей интереснее Акунина.

Рядом с невнимательной читательницей сидел представительный и тоже русоволосый мужчина. Он оживлённо беседовал с сидящим по другую руку киргизом (или туркменом). Вдруг «среднеазиат» повысил голос, и Надя услышала:

— Трофимыч, ты не прав!

Собеседник неожиданно рассвирипел:

— Ещё раз так скажешь, и я за себя не отвечаю!

Надю возмутило такое отношение к критике, но она решила, что истинная причина недовольства в «узкоглазости» оппонента. На станции «Технологический институт» участники дискуссии встали и пошли к выходу. Красотка продолжала «пялиться» на ту же страницу детектива.

— Лера! Выходим! — окликнул её «европеец».

Девушка вскочила, окинула студентов прощальным взглядом и поспешно вышла. Двери закрылись, и Надя вспомнила, что ей тоже надо было выходить.

— Какая «лапочка»! — раздался громкий (даже слишком!) голос Перовского. — Ноги прямо от шеи растут!

— Скорее, от бюстгальтера, — «уточнил» Даня.

— Не трави душу, варвар! … А как она на меня смотрела! Жаль, папаша уволок.

Надя поняла, что Валера прав. «Трофимыч», действительно, отец Леры. Оба русоволосы и даже немного похожи. А уж «киргизо-туркменообразный» собеседник — точно не «предок» русской красавицы.

— У нас даже имена соответствующие! — мечтательно, однако достаточно громко проговорил Перовский. — Валерий и Валерия!

«Почти как „Валентин и Валентина“!», — мысленно вспомнила Надя название пьесы времён застоя.

— К твоей фамилии, — усмехнулся Маргулис, — подошло бы имя «Софья»!

Его другу не понравился намёк на повешенную цареубийцу:

— Ну уж нет! Софья Перовская плохо кончила, а нас ждут годы безоблачного счастья, … если её найти удастся.

Тут Валера увидел в противоположном окне отражение однокурсницы и удивился:

— Шульман! Тебе же надо было на «Техноложке» выходить!

— А я сегодня до конечной еду, — не растерялась Надя.

«Откуда он знает мою остановку? — подумала девушка. — Я же такая неприметная! … Хотя, нет! Очень даже приметная! Самая страшненькая на всём потоке!»

Вскоре из вагона вышел Даня, а через остановку его примеру последовал Валера. Надя Шульман сочла себя не вправе обманывать любимого (пусть и безнадёжно) человека и честно доехала до конечной станции.

…Вот такие воспоминания одолевали в постели одинокую студентку. Уже засыпая, Надя подумала, что ей пора расстаться с иллюзиями. Надо найти Леру для Валеры, а после их свадьбы искать себе реального жениха, а не сказочного принца.

Глава 2

Утро оказалось тоже как в сказке — «вечера мудренее». Встав по будильнику и засунув ноги в «шлёпанцы», Надя вдруг поняла, почему «взбеленился» «Трофимыч». Не потому, что якобы «не прав», а потому, что … «Трофимыч»! Немного подумав, девушка придала своей интуитивной догадке математическую форму. Видимо, существует (или уже не существует) некий широко известный Икс Трофимович Игреков, сравнение с которым вроде ругательства. А отец Леры — Икс не-Трофимович Игреков. Значит, сама «русая фея» — Валерия Иксовна Игрекова.

…На первой лекции по теории нелинейных электрических цепей отличница Шульман механически конспектировала лектора и одновременно вычисляла знаменитость с нетрадиционным отчеством «Трофимович». Наконец, юная эрудитка вспомнила, что членом брежневского политбюро был некий Кирилл Трофимович Мазуров. Стала понятна «ярость благородная» отца Леры — ведь его сравнили с членом непопулярной в народе банды геронтократов.

На перемене Надя вышла на всякий случай на лестничную клетку и позвонила по мобильнику программисту Исааку Шульману:

— Изя, привет от любимой кузины!

— Шалом, Надюха! Что на этот раз?

— «Пробей», пожалуйста адрес и телефон Валерии Кирилловны Мазуровой.

— Ого! Может, заодно и Галину Леонидовну Брежневу? … Шучу. В Москве?

— У нас. И это не тот Мазуров.

— Та-ак, посмотрим… Увы! Из всех Мазуровых две Валерии, но ни одной Кирилловны.

— Жаль. Ну, извини за…

— Погоди! Может, ты мне не те данные «впарила»? Что про эту старушку известно?

— «Старушка» хорошо сохранилась. Выглядит лет на двадцать. Зовут «Лера». Её отец рассердился, когда его назвали «Трофимычем». Всё.

— Не густо, но и не пусто. Начнём с «Трофимычей». Подозреваю, что их интернетной энциклопедии, то бишь в Википедии на несколько порядков меньше, чем «Иванычей» … Йй-есть!! Павел Трофимович… какой?

— Корчагин? — предположила Надя.

— Сравнение с героем Николая Островского не оскорбительно. Дурак, между нами, но достоин уважения.

— Неужели, Павлик Морозов?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.